День-ночь, Линч

Темный дом был погружен в тишину, только тикали потихоньку старинные напольные часы в коридоре, да звенел одинокий жук-древоточец где-то внутри стены. Чердачная комната, больше смахивающая на музейное хранилище, освещалась только ущербной луной, заглядывающей в окно, да мерцающим светом экрана ноутбука. Линч сощурился и устало потер глаза — он не знал точно, сколько времени уже сидит вот так, уперев взгляд в мелькающие строки текста, но однозначно больше, чем следовало бы. С тихим стоном парень разогнулся, выпрямляя ссутуленные плечи и запрокинул голову, пережидая приступ головокружения. Все тело отозвалось ломотой, и журналист поднялся, разминая затекшие мышцы. — Кажется, пора заканчивать, — по привычке вслух выдал он, однако в противовес своим словам, побрел к лестнице, оставив ноутбук включенным. Уставшее сознание на автомате послало хозяина сделать очередную порцию бодрящего чая. Правда, учитывая количество уже выпитого, вряд ли напиток имел хоть какой-то эффект. Линчу было все равно, он не мог оставить работу незаконченной. Вползая на кухню, он даже не включил свет, уже привычно ориентируясь в пространстве, безошибочно нашел чайник. Резкий щелчок и прибор приветливо подмигнул синей подсветкой, озаряя бледное лицо журналиста мертвенным светом, делая его похожим на призрака. Привалившись бедром к краю стола, Линч замер в рассеянном ожидании, все еще погруженный в мысли о деле, в котором ему еще предстояло разобраться. На этот раз — одному, потому что его верный напарник Джон был погребен дедлайном, просрочив сдачу рукописи из-за последнего их приключения. Линч поежился, вспоминая холод и сырость болот, в которых им пришлось разбираться с русалками, и недовольно поджал губы. Новое дело нашло его слишком быстро, и хотя он все равно не смог бы отказать написавшему человеку в помощи, неприятное чувство накопившейся усталости не покидало. И в очередной раз надеяться на быстрое завершение расследования, кажется, не стоило. Чайник звонко щелкнул и погас, выводя журналиста из задумчивости. Заварив чай в огромной, на пол литра, кружке, Линч поплелся обратно на чердак, стараясь не споткнуться на ступеньках. Захлопнув дверь комнаты и по привычке заперев ее, Егор тяжело опустился перед монитором, смачно отхлебнув из кружки, чувствуя, как горячий чай, пусть и ненадолго, прочищает сознание. Размяв плечи, парень решительно вперился глазами в экран, призывая себя сосредоточиться и одолеть очередной массив информации, которая могла помочь ему разобраться. А могла и не помочь…

***

Поежившись под порывом не по-июльски холодного ветра, швырнувшего в лицо облако противной мороси, Линч поднял воротник куртки и двинулся к зданию аэропорта, где его ждала встреча с человеком, с которым он списывался, прежде чем приехать в этот город в поисках очередного приключения. В одной руке журналист как всегда удерживал камеру, другой придерживал на плече лямку походного рюкзака. — День-ночь, друзья. С вами Егор Линч, — профессионально-бодрым тоном поприветствовал он. — Как видите, я сегодня один, без Джона, и сейчас нахожусь в Тобольске, откуда потом двинусь в село Ермаково для расследования исчезновения людей… Рассказывая на камеру вводную для зрителей, Егор поторопился уйти с продуваемого промозглого пространства. Когда двери закрылись за спиной, а журналиста окутало волной теплого воздуха, он незаметно вздохнул с облегчением, осматриваясь в поисках встречающего его подписчика. Поиски были осложнены тем, что в аэропорту вообще было довольно много встречающих кого-то людей, поэтому пришлось рыться по карманам в поисках телефона. Однако, он так и не понадобился — сзади хрипловатым баритоном послышалось: — Егор Линч? Это вы? — Линч резко обернулся, рука дернулась к карману, где довольно часто можно было найти пистолет или другое оружие, но парень вовремя остановил порыв, тем более, в кармане в этот раз точно было пусто. — Здравствуйте, — журналист кивнул. — Вы, я полагаю, Андрей? — Да, очень приятно вас, наконец, увидеть, — над Линчем возвышался самый настоящий богатырь, который больше смахивал на вставшего на дыбы медведя, чем на человека. Однако, присмотревшись, журналист сумел увидеть за страшными габаритами среднего возраста мужчину с волевым обветренным лицом. — Вы готовы ехать? Линч внутренне поморщился такой резкости, но отчасти понимал мужчину, в последнем письме тот сообщил, что один из пропавших — его сын, поэтому не было ничего удивительного в том, что ему хотелось побыстрее начать поиски. — Да, конечно, — Егор безропотно последовал за ринувшимся к выходу в город Андреем. На парковке их ждало такси, которое стартовало так резко, что журналиста неприятно вдавило в сиденье, заставив внутренности тревожно сжаться. Камера выхватывала летящую из туманной пелены дождя дорогу и машины, бросающие резкий свет фар в водяных брызгах разошедшегося не на шутку дождя. — Сейчас мы едем к паромной переправе, — объяснил Андрей, — на другой стороне стоит моя машина, уже на ней за час доберемся до места. Как и договаривались, остановитесь у меня, уже завтра можно будет начать работу. — Почему не сегодня? — Слегка удивился Линч, глянув на время, — еще только полдень, до вечера, думаю, можно успеть осмотреться. Андрей поморщился: — Сегодня уже поздно, да и погода не радует. Завтра хоть дождь поутихнуть должен, тогда и начнете. А сегодня отдохнуть надо, устроиться. К месту привыкнуть. Пришлось удовлетвориться ответом, и дальнейший путь до реки прошел в молчании под мурлыканье местного радио, доносившееся из динамиков автомобиля.

***

Иртыш был… впечатляющим, хотя Линч видел много всяких водоемов. Тяжелые серые воды, гулко бьющие частыми волнами по бортам парома, вдали сливались с таким же серым небом, пелена помельчавшего дождя быстро скрыла оба берега, оставляя плоское суденышко в холодном сыром мареве. Какое-то невнятное угнетение, испытываемое журналистом от созерцания речного простора, заставило Егора отойти подальше от края парома, хотя от гаденького чувства избавиться так и не удалось. На самом деле, признался себе Линч, в последнее время он постоянно чувствует себя угнетенным, уставшим и даже каким-то потерянным, будто муха, застрявшая в паутине и тревожно замершая в ожидании паука или спасения. Новые дела не могли отвлечь его, наоборот, прибавляли тревог, да и в издательстве, где он появлялся довольно редко, даже малейшей разгрузки не чувствовал. Кажется, если он не сумеет отдохнуть в ближайшее время, однажды просто не сможет встать утром с кровати, придавленный тяжестью существования. Вырывая из тягостных мыслей, над рекой пронесся оглушающий корабельный гудок. Линч завертел головой в поисках источника звука, коим оказалась заполненная контейнерами баржа, величаво проплывшая позади парома. Андрей на это неодобрительно покачал головой, но никак не прокомментировал. Журналист, в последний раз обведя взглядом реку, выключил камеру, не желая тратить заряд.

***

— Итак друзья, — камера пискнула, фокусируясь на убегающей в серое марево дороге, — сейчас мы с Андреем едем в село Ермаково, где происходят странные исчезновения людей. Андрей, можем мы подробнее поговорить об этих случаях? — Началось все в конце мая, — подал голос мужчина, не отрывающий тяжелого взгляда от дороги. — Пропал не житель поселка, а заезжий парень, кажется, какой-то отладчик по Интернетным делам, я точно не знаю. На это поначалу особо внимания не обратили — ну уехал и уехал, что еще может быть. Не местный же. Но потом, дня через три, нашли его машину в перелеске, к югу от села. А самого нет, как под землю провалился. — Кто-то расследовал это дело? — Поинтересовался Егор, пытаясь по ходу прикинуть, какие твари могут начать проявлять активность в начале лета. — Да, приезжала полиция, ходили, смотрели, но быстро свернули это дело и уехали ни с чем. Все утихло, но где-то через неделю дошли слухи, что в Коновалово тоже кто-то пропал. И на этот раз, из местных, так что люди зашевелились, но опять, все уперлось, так ни тела, ни дела найти не удалось. — Сколько всего случаев было? — Когда я писал вам в последний раз, — посмурнел Андрей, вспомнив об исчезновении сына, — пропало семеро. Все мужчины, либо парни молодые, вот вашего возраста, наверное. И пропадали в нескольких деревнях по эту сторону Тобола. Начали уже бить тревогу, особенно в совсем уж мелких поселениях, но куда деваются мужики, непонятно. Следов нет, исчезали люди тихо и непонятно в какой момент. Кто-то, как я слышал, на рыбалку пошел, да так и не вернулся, а кто-то до туалета вышел — и с концами, будто нырнул туда… Линч невольно хмыкнул, на ум пришел один человек, способный так же бесследно и непонятно каким образом исчезнуть не то что по дороге в туалет, а просто в пару мгновений, когда отводишь от него взгляд. Может, это и к лучшему, что Джон в этот раз с ним не поехал, глядишь, целее будет. Хотя журналист уже чувствовал нехватку напарника, способного прикрыть спину и подставить плечо в любой ситуации, какой бы задницей она не обернулась. Из-за поворота тем временем показался начинающийся ряд фонарей, разливающих в сыром тумане желтый свет, преломляющийся в лобовом стекле тонкими лучами. Андрей счел нужным сообщить, что до пункта назначения осталось не больше пары километров и Линч не стал выключать камеру, осматривая пролетающую мимо местность. Ничего особенного рассмотреть не удалось — мрачные мохнатые ели, тощие сосенки и густой лиственный подлесок у самой дороги. Впереди замаячили дома, даже пара вывесок мелькнула режущим глаза красным светом, оказалось, что это заправка. Слева лес внезапно кончился, и, насколько хватало глаз, раскинулось широкое пространство, затянутое морем травы, из которой то тут, то там выступали мелкие плешивые островки деревьев и кустов. — В этом году сильно Тобол разлился, так что это поле отдыхает, — проговорил Андрей, кивая налево, — вообще многовато всяких неприятностей река приносит в последнее время… Линч, поняв, что на сей раз в монологе спутника нет полезной делу информации, отвлекся, провожая взглядом крупного ворона, пролетевшего над машиной вперед по направлению к селу. Даже с такого ракурса было видно, насколько эта птица большая, а черное оперение будто поглощало и без того невеликий свет пасмурного дня. Внутри вдруг дернулось что-то тревожащее, что обычно люди списывают на случайность, а Линч, не единожды битый жизнью, привык считывать очень чутко. Интуиция в его деле была очень важна, так что слушать ее он считал обязательным. — Какой большой ворон, — как бы невзначай обронил он, отслеживая реакцию Андрея. Тот лишь нейтрально пожал плечами: — Да у нас тут всякое зверье водится. А вот вороны да — не так давно прилетели. В этом году, кажется. Ну да, ничего удивительного, учитывая нынешние паводки, переселились, куда повыше да посуше. Журналист невольно отметил, что мужчина слегка расслабился, стоило машине въехать на территорию села, огороженную кое-где кусками частокола, а иной раз и проволочным забором. И это не считая заборы практически у каждого дома. Видимо, не сильно-то местные доверяют окружающему миру. Заметив интерес Егора к этим кустарным фортификациям, Андрей объяснил: — Эти заборы вокруг села недавно ставить начали — как раз, как люди исчезать начали. Зверей, конечно, не остановит, так хоть задержит и следы какие останутся. Машина подъехала к деревянным воротам метра два высотой, из-за которых высунулась лохматая мальчишеская голова и тут же, заулыбавшись, скрылась. А через пару секунд створки начали расходиться, пропуская транспорт в широкий двор, прикрытый со всех сторон не только забором, но и кронами плодовых деревьев. Выйдя из машины, Линч глубоко вдохнул влажный воздух, пропитанный запахом мокрой земли, каких-то цветов и старого дерева. Обводя взглядом и камерой двор, он заметил несколько хозяйственных построек, клумбы, кучу гравия, на которой громоздились детские игрушки-машинки и небольшую калитку, за которой виднелись зеленеющие грядки. Андрей, приглашающе махнув рукой, повел его в сторону дома, который не уступал размерами дому самого Линча, а может, и превосходил — чего только одна застекленная веранда стоит. Лохматый парнишка нагнал их у самого крыльца, где Линчу пришлось разуться, и поинтересовался звонким голосом: — Привет пап! А кто это? — Такая непосредственность заставила Егора улыбнуться, вспоминая племянника, а вот Андрей нахмурился. — Сашка, а ну-ка быстро домой! Еще в дом не вошли, а уже на уши приседают. — Привет, парень, — улыбнулся приветливо Егор, протягивая для приветствия руку мальчишке. — Меня зовут Егор Линч. Пацан ойкнул и неожиданно стеснительно выдал: — Здрасьте, дядя Егор. Я Сашка… то есть, Саша, — он пару раз дернул руку журналиста, ухватившись тонкими загорелыми пальцами за предложенную ладонь. — А это у вас камера? Вы кино снимаете? А мне поснимать дадите? От посыпавшегося града вопросов Егора спас Андрей, ласковым подзатыльником отправив сына дальше по коридору, где он скрылся за толстой, обитой войлоком дверью. Проводив взглядом этого жеребенка, мужчина тяжело вздохнул. — Извините, Егор. Эти сорванцы только мать слушаются беспрекословно. Советую не поддаваться на их провокации. А еще, — он неожиданно строго посмотрел на Линча, — не говорите об исчезновениях и обо всем, что с ними связано, в присутствии детей. Они не знают, что Антон пропал, думают, уехал в город. Понятно? — Да, конечно, — кивнул Линч, поправляя ремешок камеры на запястье. Требование Андрея было ему вполне понятным, хотя он не понаслышке знал, что от глазастых и вездесущих детей можно узнать много интересной и полезной информации. Если где-то что-то случалось, местные детишки, как правило, в числе первых узнавали подробности, а главное, без проблем ими делились с «прикольным парнем с камерой». Но, раз уж таково требование мужчины, втягивать в это дело детей Егор не станет. Специально, так точно.

***

После плотного ужина, во время которого дети Андрея, коих оказалось двое — Сашка и его младший брат Димка, все пытались выудить у Линча, что же такого интересного он собрался снимать у них в глуши, пока мать не прикрикнул на них, призывая хотя бы за столом помолчать и не утруждать гостя, который наверняка устал с дороги, глупыми вопросами. Супруга Андрея, представившаяся Екатериной Павловной (и никак иначе, молодой человек!) оказалось женщиной в годах, со светлыми, убранными под темный платок волосами и суровым худым лицом, на котором парой льдинок сверками голубые глаза. Линч подумал невольно, что они разительно отличаются от глаз Джона — у того словно теплое море плескалось за очками, а тут разве что вьюга не завывает. Стало понятно, почему о жене Андрей говорил с таким трепетом, таких женщин принято побаиваться. Гостю от щедрот хозяйской души выделили веранду, где помимо платяных шкафов стоял стол, с которого Андрей споро убрал какие-то подносы и корзины, в углу притулилось старинного вида кресло-качалка, а у стены, под роскошным, но навевающим тревогу пестрым ковром, расположилась высокая кровать с решетчатым металлическим изголовьем. На веранде было прохладно, но Андрей пообещал выделить обогреватель, и Егору оставалось только надеяться, что он будет не в виде жаровни с углями. К счастью, компактный обогреватель был электрическим; как поделился Сашка, притащивший его, назывался он просто — «ветродуйка». Он был слегка шумноват, но это Линча не особо беспокоило, лишь бы тепло шло. Пока журналист раскладывал на столе ноутбук и пытался подключиться к Интернету, Сашка уже беззастенчиво сидел на кровати, болтая ногами и с любопытством следя за действиями Линча. Включенная камера лежала на столе, обращенная объективом к столу и окну, за которым уже совсем стемнело, и только желтые фонари на улице рассеивали сумрак близкой ночи. Здраво рассудив, что сегодня действительно можно отдохнуть, Егор мягко согнал мальчишку с кровати и, следуя неистребимой уже привычке, запер за пацаном дверь. Завернувшись в толстое одеяло, журналист некоторое время смотрел в запотевшее окно, пока его не сморило наполнившее помещение тепло. И так, под мерное гудение «ветродуйки», Линч провалился в сон, стараясь не терзать себя мыслями и предположениями о завтрашнем дне, ведь отдохнуть действительно не помешает.