бессмертие

* — Лет через семьдесят, — Сатору дурак-дураком, балансирует бесконечно длинными ногами на тонком стволе обвалившегося после бури ясеня, пританцовывает играучи в ранних утренних лучах. — Лет через семьдесят, покажу вам сияние небес во-о-он с той горы. Тоджи смеется в свой нескончаесый бурдюк с пивом и неизвестно, что убьет наемника быстрее: дракон, неудачи, старость или алкоголь. Здоровье у Фушигуро лошадиное. Гето раньше с сожалением думал, мол, такой не сдохнет из чистого упрямства (а хотелось бы). И сам не заметил, как привязался к их маленькому отряду за двенадцать лет. — Слыш, ушастый, слезай уже, насмешил, — он вытирает выступившие от яркого света слезы и осторожно тресят за плечо дремлющую Сёко. Целитель ругается, но глаз не открывает. — Сугуру! — что в переводе с годжовского на человеческий означает «смотри на меня» или «лови меня», в частности «спаси мою тощую задницу», но это по праздникам, в хмельном бреду или, когда особо ретивый гусь, пытается ущипнуть клювом эту многострадальную пятую точку. Гето раскрывает объятья, ловя эльфа, что молодым котом прыгает к нему с дерева. Тут абсолютно невысоко, но Сатору ленивый, разнеженный от природы не знающий и не чувствующмй времени, пропускает его шелком сквозь пальцы, моргая. Раз и минуло семьдесят лет, право, для него такая мелочь. Руки смыкаются на тонкой талии, Сугуру слышит отчаянный пульс и готов ловить его губами или привычно, когда никто не видит, со смехом прикусить эти острые кончики ушей, нашептав предварительно столько пошлостей, сколько за всю свою жизнь слышал. Ийери ругается с Тоджи, обещая превратить его в лягушку, но это на фоне. Пока Гето — мимолетный, как и все смертное, тонет в синих глазах напротив. — Дождешься меня? — эльф клонит голову на бок, обнимает руками за шею. — Обещаю, будет красиво. Ты увидешь его! Оно прямо, как северное сияние, но в южных землях. Только подожди. — Семьдесят лет, — рыцарь смеется, спуская это вечное дитя на землю, грустно глотая усмешку. — И куда я денусь от великолепного Сатору Годжо, даже не знаю. Пальцы гладят эфес меча. — Вот и правильно, — щебечет беззаботно Сатору, подхватывая свою сумку с травами и толстым гримуаром, где собрано столько заклятий, сколько звезд на небе. — Вы идете? Сё-ё-ёко! Не спи, замерзнешь. — Я тебе сейчас уши в трубочку завяжу, — целитель запускает в него простеньким атакующем заклятьем. Гето качает головой, стряхивает с плаща несуществующую пыль и смотрит на густые ветви, сквозь, которые пробиваются лучи яркого солнца. Их последнее лето двенадцатилетнего путешествия. Рядом закуривает Тоджи.