бессмертие

* Сугуру подкрадывается к нему со спины. Беззаботность первых пяти лет знакомства, тьма, что всё ближе. Сражения… Его меч пьёт кровь многоликих тварей и преспешников владыки Черномира. Они идут уже восемь дней к землям речных духов, до ближайшего имения или хотя бы земель мелких лордов, три дня пути, а значит нормальный приём им светит разве что… С примерно, никогда. Тоджи пропадает в борделе вторые сутки и Гето готов шутить, что к их отъезду кто-нибудь из жриц любви да понесёт от него. — Главное, чтобы не суккубша его охомутала, — устало выдвинула теорию Сёко, глубоко затягиваясь сигарой. — Если гены Фушигуро достануться инкубу… Бард на заднем фоне надрывается песней о неразделенной любви, как раз в тему звучит строчка про дитя под сердцем несчастной дамы. Ийери закуривает очередную сигареллу. — Боишься, что Сатору умрёт от зависти, когда встретит кого-то на столько красивого? — Сугуру прижимается губами к прозрачному бокалу с вином. Но не делает глотка. Он только иммитирует, что пьёт, пока целительница неспешно накидывается дешёвым пойлом. — Или закрутят роман и вселенная схлопнется, — она выдыхает сизый дым и закатывает глаза до северных провинций. Гето смеётся. Но рефлекторно. Он хочет урвать каждое мгновение, он хочет цепляться руками за чужие плечи, он хочет… Он и сам не понимает, как пoкидает общество целителя и оказывается тут. — Что там за заклятие, благодаря которому ты видишь сквозь одежду? — ладонь ложится на тонкую талию эльфа, а Сугуру, опьяненный близостью почти касается острого кончика уха мага. — Так засмущался, когда посмотрел на меня. Годжо забавно вздрагивает, с шумом захлопывая гримуар. Его плечи дрожат, а щеки в тусклом свете преобретают нежный закатный румянец. — Над Фушигуро посмеялся и сравнил с конем, оценил татуировки Ийери, а мне даже слова не сказал, — смех и грех. Рыцарь почти урчит. — Что так сильно засмущало бессмертного эльфа и несравненного Годжо Сатору? Он думает, что сошёл с ума, но кончик языка лижет острое ушко, срывая с розовых губ Годжо стон. — А разве благородные рыцари задают такие вопросы? — вертляво уходит от ответа маг. Он проскальзывает сквозь пальцы, краснеет ещё сильнее, прежде чем закинуть фолиант в сумку и обернуться к Сугуру, смотря ему в глаза. — А маги подглядывают? — Может я ищу оружее спрятанное под одеждами, — лукаво прикрывая глаза откликается эльф. — И твоё… Довольно… Неожиданное. — Это называется обрезание. Особенность моего рода, — вкрадчиво посмеивается рыцарь, вновь сокращая расстояние между собой и Годжо, загоняя Бессмертного и вечно юного мага в угол. — Ещё вопросы, к моему «оружию»? Смешно. Смешно, когда великолепный и сияющий остроухий дурак рассыпается в нервном смехе и не знает, что сказать, хотя обычно у него слишком много ответов, на вопросы, которые даже не задали. Сатору разводит руками, расстегивая верхнюю пуговицу рубахи, обнажая ключицы. — Не уверен, что рассмотрел всё, — мягко цокает языком он. Пламя свечей мерцают, играя тенями на стенах. Трактир шумит, постоялый двор живёт своей жизнью, кажется, Сёко соблазняет местного барда. Гето расплывается в нежной улыбке протягивая ладонь Годжо. — Мог бы просто попросить раздеться, а не использовать глупые заклятья.