Возрождение красных драконов

Тхурингветиль тяжело дышала после сражения. Бой хоть и был тренировочным, но он еë сильно измотал. Принц Глаурунг тоже устал от поединка, а потому, последовав примеру девушки, убрал меч в ножны. — Благодарю за тренировку. Здесь, на Севере, мало достойных соперников, которые не боятся сразиться с принцем. От его слов Тхурингветиль опешила, она глубоко поклонилась и быстро выпрямилась. — Это честь для меня. — Не стоит, — усмехнулся он, — ты ведь моя сестра. — Вовсе нет! — тут же возразила Тхурингветиль. И тут же поняла, как это было невежливо, вот так перечить принцу. — Я бастардка. — Да, но в нас одна кровь. — Моя порочная, мой принц. Глаурунг улыбнулся уголками губ и приблизился к ней. Для Тхурингветиль это всë было диковинным сном — еë принял на службу король Мелькор, еë отец, к которому она так давно стремилась. Вместе со Старками и принцем Смаугом она приехала в Винтерфелл, где временно король и расположился. Временно, потому что он вернëтся в Королевскую Гавань, обязательно вернëтся, он не может не победить в этой войне. А Тхурингветиль готова за него умереть. И всë же, Глаурунг вырвал еë из размышлений. Он подошёл ещё ближе и положил руку на еë плечо, ободряюще сжав его. — Мне всë равно, что говорят люди. Они имеют свойство многое говорить, но не всë из этого является правдой. Люди распространяют ложь про моего отца, ложь, которой я не склонен верить, и зовут лжецами нас, потому что мы смеем опровергать наветы. Поэтому не верь тому, о чем рассуждает большинство, оно склонно ошибаться. — Спасибо за добрые слова, мой принц, — выпалила на одном дыхании Тхурингветиль. Для девушки это было лестно, но она всë же знала, кем является. Плодом порока, дочерью обычной блудницы, в то время как Глаурунг — сын не просто леди, а принцессы. Они никогда не будут наравне. Его слова смутили еë, но в хорошем смысле, мало кто был так добр к ней. Сначала Мелькор, который принял еë, затем Старки, которые расположили её в гостевом крыле. Тхурингветиль знала, что не заслуживает этого. Она никто в этом мире, и ей только предстоит найти своë место. — На сегодня достаточно, — кивнул принц, — предлагаю продолжить послезавтра, потому как завтра у нас планируется военный совет. — Устанете после совета? — Верно, это дело утомительное, — махнул он рукой. Но вдруг Тхурингветиль почувствовала затылком что-то странное, будто кто-то наблюдает за ней, а потому сразу повернулась. Почти бесшумно по двору ступал десница короля, лорд Майрон Баратеон. Его взгляд пугал Тхурингветиль, ещё тогда, на турнире у Болтонов, она заметила, как он смотрел на неë. В этом взгляде было всë отталкивающее, как например, отвращение и высокомерие, но всë перекрывало одно: желание добраться до сути. А суть Тхурингветиль была самой девушке ясна. — Лорд Майрон, — улыбнулся ему Глаурунг, видимо, не замечая того, что он собой являл. — Оставь нас, Глаурунг, — стальной тон резанул по ушам. Лорд не просто спокоен, он пугающе холоден. Хотя в его глазах на турнире девушка сумела уловить интерес и эмоции. Тогда он, казалось, был в ужасе и лишь беспомощно смотрел на короля от удивления. А сейчас она видела совершенно противоположное. Что ему от неë надо? Тхурингветиль не спорила, он был красив, но в его красоте было что-то неестественно пугающее, словно он не был человеком, а кем-то бóльшим. Глаурунг перевëл взгляд на Тхурингветиль и коротко попрощался с ней. А лорд Майрон всë так же стоял на месте, недовольно глядя на девушку, будто она ему весь день испортила. — Итак, что ты хочешь от Мелькора? — он гордо задрал вверх подбородок, не сводя взора с неë. — Лорд? — Для тебя «милорд». — Прошу прощения. Я не совсем понимаю, о чëм вы говорите, — в конце, чуть не забыв, учтиво добавила: — милорд. — Конечно ты не понимаешь, куда уж тебе, — хищно улыбнулся лорд Майрон. Он лютоволк, а не олень, — позволь же мне изъясняться на понятном тебе языке: ты явно пришла сюда, потому что тебе что-то нужно от Мелькора. Деньги, удачное замужество? Я могу дать тебе лишь первое. Он отвязал от пояса вместительный кошель, в котором что-то звякнуло. — Там столько всего, что тебе хватит этого на безбедную жизнь в Эссосе. Найми себе корабль и будь добра оставить нас. Нас. Тхурингветиль слышала, что говорят про еë отца и лорда Баратеона, но не знала, как к этому относиться. Это неправильно, сами боги против подобных союзов, но и сама она никогда не любила ни одного мужчину. Что есть правильно, когда речь идëт о Таргариенах? Инцест тоже запрещëн септонами, но разрешён лишь для правящей династии. А теперь одним словом лорд подтвердил все слухи являются правдой. Тем временем лорд протянул ей кошель, который на вид был увесистый. Но Тхурингветиль покачала головой: — Прошу прощения, милорд, но мне от вас ничего нет нужно. Как и от короля Мелькора, я лишь хочу служить ему верой и правдой, потому что он истинный король. Отчего лицо лорда Майрона приняло недовольное выражение. Он даже негодует красиво. — Ты смеешь отвергать то, что предлагает тебе знатный человек? А может, ты шпионка Манвэ? От этих слов внутри Тхурингветиль забурлила кровь. — Как вы смеете меня в таком обвинять? — повысила голос она. — Вас что, так сильно король Мелькор унижает в постели, что вы срываетесь на простых девицах? — Ты лишь дочь шлюхи, — лорд оскалился не хуже лютоволка, чуть ли не шипя, как змея, от злобы, — как ты смеешь так разговаривать со мной?! Он подошëл практически вплотную, пышущий ненавистью, которую Тхурингветиль ощущала на своей коже. — Я наполовину дочь короля, во мне его кровь. Тхурингветиль гордо приподняла подбородок, сердце в груди бешено колотилось. Боги, что она делает? — Ты никто, и если ты не уедешь по-хорошему, будь уверена, что однажды ты, задыхаясь, скажем, от яда, горько пожалеешь, что не сбежала раньше. — Довольно! — прорычал за его спиной голос короля Мелькора. Лорд Майрон повернулся к своему королю лицом, поклонившись, а Тхурингветиль осталась стоять, как вкопанная. — Мой король. Смиренный тон лорда Баратеона резко контрастировал с тем, как он разговаривал до этого с самой Тхурингветиль. Он был уверен, высокомерен с ней, но сейчас он проявляет покорность. И такая смена настроения пугала Тхурингветиль, кто знает, на что способен этот человек? — Хватит, Майрон, поговорим позже, оставь нас. — Но… — Меня плохо слышно? Каменное выражение его лица ничего не говорило Тхурингветиль о том, в каком настроении сейчас находится король. Но она знала, такое спокойствие ничего хорошего не сулит. Майрон напоследок бросил в Тхурингветиль взгляд, полный ненависти, и ушëл, оставив отца и дочь наедине. Король Мелькор устало потëр виски́, тяжело вздыхая. В нëм Тхурингветиль заметила… усталость? Она слышала о том, что её король был в плену в Королевской Гавани, неужели, заключение так на нëм отразилось? — Здравствуй, Тхурингветиль. Она, наконец, приветственно поклонилась, но Мелькор лишь махнул рукой. — Нет, это лишнее. Он подошëл ещё ближе, на плечах короля покоился тяжёлый тëплый плащ, а на голове — тëмная корона с чëрными камнями. — Прошу прощения. — Лорд Майрон тебя обидел? — Нет, мой король, мы просто разговаривали. Он вопросительно приподнял брови. — Ты дрожишь. Заболела? Тхурингветиль вдруг поняла, что еë колотит. Но причин ведь совсем нет. Во всяком случае, она не видела. — Я… — Не отвечай, — покачал он головой. — Лучше расскажи, как ты сюда попала. Я уверен, история получилась интересной. Ты ведь Уотерс, значит, из Королевской Гавани? Он запомнил еë фамилию. Это многое для неë значило, запомнить, кто она такая. — Да, — быстро кивнула она, — Моя мать была шлюхой, рассказывать нечего, кроме того, что она иногда лупила меня знатно, а когда умерла, приехал мужчина, мой дядя, то есть, еë брат, Джон Дарк. Он межевой рыцарь, у него от моей матери осталась только я. А ему нужен был оруженосец. — И он взял тебя на эту роль? — Верно, не хотел брать не пойми кого, подогнал под меня свои доспехи, дал коня и оружие, сказал, иди-ка, Тхури, к своему отцу, попытай счастья в жизни. Но мне не нужно от вас ничего, я лишь хочу… — Служить мне? Я верю. Налетевший холодный ветер зашевелил отросшие волосы короля, лежавшие непослушными вьющимися локонами. Его тëмно-лиловые глаза неотрывно смотрели на неë, с неподдельным интересом. — Правда? Вы принимаете меня на службу? — Да, — кивнул он, — Глаурунг мне рассказал, что ты сегодня сражалась с ним достойно. Моя личная гвардия ещё не готова, но ты имеешь все шансы попасть в неë. Тхурингветиль не верила своим ушам. Он только что заговорил про такую честь? Королевскую гвардию? А она-то хотела просто сражаться за него в бою. — Женщин раньше не принимали в рыцари. — Верно, но жизнь меняется, раньше существовали обычаи похуже нынешних, до тех пор, пока их не отменил Джейхейрис Миротворец. — Старый Король? Тень улыбки появилась на лице короля. — Знаешь про него? — Отчего же не знать, о нëм простые люди до сих пор помнят. — Это хорошо, — кивнул Мелькор. — Но ты не обижайся на Майрона. Он не со зла. — Я вовсе не обижаюсь, — мотнула головой Тхурингветиль, — он прав, я лишь дочь шлюхи. Что-то в словах лорда кольнуло еë, несмотря на то, что она считала его правым. Но в глубине души ей было обидно, и обида эта сжимала сердце, словно в тиски. — Ты моя кровь, Тхурингветиль — он вдруг положил ладонь на еë плечо и ободряюще его сжал. — Я беру ответственность за то, что делаю, всегда, а значит, ты не будешь ни в чëм нуждаться. Можешь есть с нами за одним столом, я распоряжусь, чтобы о тебе позаботились. — Вы слишком добры ко мне. — Ты ведь моя дочь. Его дочь. По щеке Тхурингветиль стекла слеза. Она наконец-то обрела своë место, дом, который у неë будет. И хотя она всë ещё бастардка, он принял еë, как законную. Тхурингветиль обняла себя за плечи и потупила взор. — Я не заслуживаю этого. — Тхурингветиль, — он взял еë за подбородок, приподнимая его. — Будут люди, которые станут плохо о тебе говорить, будут люди, которые обесценят твои старания, но ты не поступай так. О себе только хорошее, для плохого есть недоброжелатели. Она шмыгнула носом, утирая его краем рубашки, выглядывающей из-под кольчуги. — Спасибо. Не передать словами, как я вам благодарна. — К слову о хорошем, я нашëл тебе в компаньонки одну местную септу, она совсем недавно здесь, юна, вы обязательно подружитесь. В Винтерфелле есть ещё одна дева? Тогда скучать ей не придëтся, подумала девушка. У Тхурингветиль была подруга на Блошином конце, но родители продали еë в бордель, и больше они не виделись. Тогда ей было так грустно, что сердце разрывалось. Им было всего по двенадцать лет, а потом дядя увëз еë на Север. — Правда? — Да, еë зовут Шелоб. Она прекрасно разбирается в своей… — он попытался подобрать нужное слово, задумавшись на миг, — теме. Она также хорошо образована и умеет читать, тебя обязательно научит. Тхурингветиль широко улыбнулась уголками губ. Всë это больше было похоже на сон, такой чудной, что в него едва верилось. — Отец, я могу задать вам вопрос? — вдруг спросила она. — Да, спрашивай. Тхурингветиль собралась с мыслями, выдыхая холодный уличный воздух через рот. — Ты помнишь мою мать? Какой она была для тебя? И что ты в ней нашëл? — Это уже три вопроса, — улыбнулся Мелькор. — Но я отвечу: нет, я не помню еë, ни имени, ни лица, я был слишком пьян, чтобы что-то запоминать. Если быть честным, мне даже женщины не нравятся. Тогда я был молод и глуп, но сейчас у меня есть тот, кому я буду верен. Она кивнула, хоть и не очень его понимала. Зато теперь поведение лорда Майрона становилось ей понятным. Ревность говорила в нëм, но от этого становилось не легче. — Тогда почему ты ходил в Блошиный конец? Мелькор на мгновение замолчал, подняв глаза на серое, как лютоволк на гербе Старков, небо. — Наверное, пытался исправить себя. Что-то кольнуло в еë сердце, и Тхурингветиль позволила себе сочувственный взгляд. — Мне жаль, что вы были так строги к себе. Но, наверное, боги любят вас таким, какой вы есть, иначе не создавали бы… Она запнулась, подбирая более безобидное слово. — Мужеложца? Да. Но я не прячу больше свою природу. Невозможно быть хорошим королëм, имея тайны от подданных. Он наконец открыто улыбнулся ей. И тогда Тхурингветиль поняла, что обрела дом, самый настоящий.

***

Тхурингветиль осторожно вошла в библиотеку, закрыв за собой резную деревянную дверь. Библиотечная башня была отлично освещена благодаря естественному свету и свечам. Здесь пахло старинными книгами и свитками, пергаментом и пылью. Здесь было спокойно, умиротворëнно, и Тхурингветиль чувствовала, как еë сердце начинает успокаиваться после встреч с лордом и королевской семьёй. И лишь одна фигура сидела над книгами, укутанная с головы до пят в скромные одеяния, сомнений не было, это септа Шелоб. Стоило Тхурингветиль сделать шаг, она тут же повернула голову в сторону воительницы и сдержанно улыбнулась. Шелоб поднялась, разгладив складки на платье, и поклонилась. — Вы, должно быть, Тхурингветиль? — Да, — кивнула она, — это я. — Мне очень приятно с вами познакомиться, король Мелькор лично приставил меня к вам, для взращивания благонравия. Глаза Тхурингветиль расширились от удивления, а сама она пребывала в растерянности. — Чего? Шелоб тихо хихикнула. — Вы ведь наполовину простолюдинка? Чтобы стать гордостью своего отца, вам надо соответствовать. Теперь вы часть королевской гвардии, важно не ударить в грязь лицом. Но не часть семьи, подумала Тхурингветиль. Отчасти, ей принесло это облегчение, ведь политические игры — это совсем не еë стезя. Махать мечом тоже надо уметь, но это в разы проще, чем складно говорить. Еë дядя, брат матери, учил еë тому, как быть верной, доброй и благодетельной защитницей слабых, кроме фехтования, но дворцовые интриги ввергали еë в самый настоящий ужас. — И что, мы теперь будем учиться этикету? — Не только, но да. Сначала я хочу, чтобы вы научились читать. — Как это мне поможет стать хорошим гвардейцем? — Об этом попросил меня сам король. Зачем ей знать, как читать? Тхурингветиль нахмурилась, но в ответ септа только улыбнулась. — Возможно, скоро вы поймёте, зачем вам это. Возможно, у короля есть свои планы на вас. — О чëм ты? Тхурингветиль даже не думала о том, чтобы король Мелькор узаконил еë, то, что у неë есть — потолок мечтаний для любой простой девушки. Она никто из ниоткуда, а у короля уже есть два сына. Шелоб в ответ пожала плечами и коснулась пальцами переносицы. — Достаточно препираний. Вы хотите, чтобы король гордился вами? Тхурингветиль с готовностью кивнула головой: — Хочу. — Тогда приступим к первому уроку, скоро вы научитесь не только обычному письму, но и валирийскому. Тхурингветиль что-то смутно знала о ней. Древняя Валирия, огромная империя, родина Таргариенов, которая пала из-за Рока Валирии, кары богов. Но зачем ей учиться языку, на котором никто не говорит? Всë становится сложнее и сложнее, об этом Тхурингветиль решила не спрашивать. — С чего начнëм? Шелоб притянула к себе увесистую книгу, на обложке которой были изображены красный и зелёный драконы. — Будем учиться по “Танцу Драконов”, это кровопролитная война, развернувшаяся между сестрой и братом. Но вскоре вы сами всë поймёте. Тхурингветиль изучала буквы, пока только их, в рамках первого урока. Она с трудом запоминала закорючки, которые в своë время выводили мейстеры на пергаменте. Девушка хоть и пыталась запоминать всë, но получалось не слишком хорошо. — Это «д», как здесь, — Шелоб указала на слово, — прочитаешь? — Демон? — Деймон. — А-а, — понимающе протянула Тхурингветиль, хотя мало что поняла. В свете бледного солнца кожа Шелоб казалась почти белоснежной, и это показалось ей очень красивым. Шелоб поистине привлекательная девушка, они с Тхурингветиль были, наверное, одного возраста. — Шелоб, а ты тоже простолюдинка или ты леди? — вдруг спросила Тхурингветиль. — Когда-то моя фамилия была Веббер, я происходила из Холодного Рва, но теперь рада служить Семерым. Тхурингветиль чуть было не закатила глаза. Как можно променять статус знатной леди на вечные мольбы? Ей казалось это неразумным. — А почему ты решила стать септой? — Я с детства тянулась к богам и не жалею о своëм решении, если ты об этом. Она была тонкой и изящной, почти как паучиха. И почти одного роста с Тхури, только немного пониже. — Понятно. — Но если быть честной, — продолжила она, — моя мать Унголиант ещё шесть лет назад присмотрела мне мужа, я отказалась, и она поставила передо мной выбор: либо замужество, либо вера. — Жестоко. — Таковыми бывают земные матери. Но наша Небесная Матерь другая: она добра, мудра, справедлива. Тхурингветиль пропустила еë слова мимо ушей, она, казалось, впервые в жизни залюбовалась живым человеком. И готова была поклясться: Шелоб настолько красива, что, похоже, спустилась с небес. И хотя многие бы сказали, что она обладает обычной внешностью, ничем не выдающейся, Тхурингветиль готова была спорить до посинения. Как вдруг, из неë вырвалось: — А ты красива, как Дева. — Что? — не расслышала септа. Тхурингветиль смутилась. Вот и зачем она это сказала? Это просто неловко и глупо, боги, какая она глупая. — Говорю, «д» есть в слове «дева». — Правильно, — сдержанно улыбнулась ей Шелоб, — думаю, на сегодня достаточно, завтра почитаем ещё. — Завтра? Тхурингветиль хотела было возмутиться, но поняла, что учить еë будет именно Шелоб, а она её как наставница полностью устраивала. — Ты имеешь что-то против? В еë взгляде не было обиды, скорее, интерес. — Вовсе нет, — быстро исправилась Тхурингветиль. — Вот и славно. Было у Тхурингветиль предчувствие, что это наверняка начало чего-то прекрасного.