Нитонисё

      Обычно Антон просыпался долго и со скрипом. Чтобы разлепить тяжелые веки, требовалось минут пять, не меньше. Поднять кудрявую голову с мягкой подушки — в два раза больше времени на выполнение. Сейчас же Шастун просто открыл глаза, как будто он компьютер, и кто-то включил его, выводя из спящего режима. Быстро и просто. На удивление, ни голова, ни что-то ещё не болело. Даже в туалет не хотелось, хотя, если бы не переполненный мочевой пузырь, Антон никогда бы с кровати не вставал. Это всё, конечно, обрадовало, но насторожило.       Перед глазами лес. Величественные деревья с мощными и не очень стволами и пышной зелёной короной. Вечнозелёные ели, пронзающие верхушками голубое небо. Опустив взгляд, можно увидеть зеленые кусты и траву, что мягким ковром стелилась во всех направлениях. Вот только ветра нет от слова совсем. Тишина и покой, почти как перед бурей. А самое страшное, что стоит гробовая тишина. Ни птицы не поют, ни листья не шелестят. Будто вымерли все. И запахов никаких. Антон любил в детстве с дедом и отцом ходить по грибы в лес. И в нём всегда вкусно пахло хвоей и свежестью, а ещё там всегда было шумно, лес никогда не молчал, ведая о чём-то своём, на непонятном для остальных языке. Так всегда говорил дедушка, а ещё, что лес пах чистотой и свободой. А сейчас ничего и в помине нет. Как будто Антон просто смотрит на бездушную картинку в книге.       Сон — пришёл к выводу Антон. Ему просто снится сон. Он сидел под раскидистым дубом, прямо на массивном корне, торчащим из земли, облокотившись о широкий ствол. Вставать не очень-то и хотелось, но раз уж этот сон такой реалистичный, то грех этим не воспользоваться и пожить в нём хоть немного до пробуждения.       Антон встал с корня, неуверенно ощупал своё тело, будто проверяя, его не его, и, убедившись, что он полностью контролирует себя, решил попробовать сделать «колесо». А что? Однажды во сне он такие трюки на скейтборде выписывал, сам себе завидовал. А решив повторить их в жизни, упал, не сделав и самого простого трюка. Поэтому, разбежавшись, Антон уверенно вытянул руки и перевернулся. Но вместо того, чтобы встать на руки, впечатался носом в землю. Прямо как в мультиках. Отплёвываясь от травы и земли, Антон поднял голову, комично раскинув руки в стороны и подогнув ноги, из-за чего попа оказалась выше головы. Ни дать ни взять акробат из цирка «Дю Солей».       — Не получилось, — разочарованно протянул Антон сам себе. Довольно реалистичный сон не позволяет сделать невозможного. А жаль. Где ещё быть супергероем, как не во сне? Но странно, что он не проснулся от такого падения. Больно не было, но сердечко удар от страха пропустило, как когда последнюю ступеньку на лестнице пропускаешь. Не каждый день Антона тянуло на такие безумные трюки. Если честно, то вообще никогда. В жизни он бы нос точно сломал, и хорошо, если бы обошлось только им.       Антон горестно вздохнул. Кряхтя, поднялся на ноги, отряхнулся и огляделся. Лес как лес. Ничего интересного. Где гигантские коты с бластерами против человеко-мышей, вооружённых огурцами? Или море кефира, в которое впадают реки молока, а в них вместо камней да кочек пельмени? Почему ему снится настолько обычный и неинтересный сон? Где даже не можешь сделать банальное «колесо»? Скучно!       Делать нечего, Антон побрёл куда глаза глядят. Лишь бы что-то делать, а не как дурак стоять на месте. Впервые ему снился настолько осознанный сон. Он чувствовал каждый шаг, ступая по упругому мху. Чувствовал каждую веточку, что так и намеревалась пронзить его глаз. Как будто он герой повести, а деревья — злые воины со шпагами, и Антон должен победить их, чтобы спасти коробочку жаренных крылышек и стать по-настоящему счастливым. Вот это уже будет больше походить на сон.       Однако чем дольше он шёл, тем больше настораживался, крутя головой в разные стороны, так что кудряшки волос подпрыгивали и периодически закрывали обзор. Лес не менялся. Возникло стойкое ощущение, что Шастун ходит кругами. А больше всего пугало то, что ничего не происходило. Это же не жизнь, это сон, здесь всё время что-то происходит, какая-то мешанина из погони, перестрелок и каких-нибудь мокрых фантазий мимоходом. Тяжело быть подростком в пубертатном периоде. Мало какие сны обходятся без какой-нибудь возбуждающей фигни.       Но тут осознание неправильности происходящего ударило пыльным мешком по голове. Антон резко остановился рядом с дикой яблоней и нервно сглотнул, побледнев. Он совершенно не помнил, как ложился. Более того, он не помнил, в каком классе учился и что вообще происходило в его жизни, помимо этой самой школы и дома. Маму он помнил. Помнил поход в лес с дедом и отцом, это было первое, о чём он подумал, оказавшись в этом лесу. Помнил, что живёт в Воронеже и учится в школе. Но больше ничего. Как звали его друга? Он же у него есть? В каком классе он учится? Сколько ему лет? Ладно хоть имя своё не забыл.       В отчаянии Антон сел прямо на землю, усыпанную упавшими плодами диких яблок. Взяв одно яблоко в руки, он стал бессознательно крутить его, силясь успокоиться и здраво взвесить своё положение. Почему он ничего не помнит? Где он? Что это за сон такой? Неужели кошмар? Но если бы не амнезия, то ничего страшного бы не было. Антон снова, за последние пару минут уже второй раз, вздыхает. Шастун ущипнул сам себя, но это, конечно, не помогло. Он пересчитал свои пальцы на руках. Десять, всё правильно, он как-то слышал, что во сне их будет больше или меньше. Антон понял, что ничего не понимает. Как ещё проверить, сон это или нет? Но если не сон, тогда что? Неудачная попытка похищения? Но у него бедная семья. Злая шутка друзей? Какая-то уж сильно жестокая. Лучше бы это был сон. Потеряться в лесу — такая себе перспектива.       Рука невольно, как будто без ведома Шастуна, поднесла яблоко ко рту, чтобы надкусить. Антон не хотел есть, но занять чем-то рот было потребностью, с которой он не мог бороться. Перекусит, а там, может, станет понятнее, где он и кто. Еда уж точно плохо не сделает. Однако не успело яблоко коснуться приоткрытых губ, как его с силой выбило из рук. Шастун вскрикнул, вздрагивая. Яблоко пригвоздило к дереву стрелой. Самой настоящей стрелой, мать его за ногу, с острым наконечником!       Антон, выпучив глаза, обернулся в сторону, откуда прилетела стрела, и увидел парня, который грациозно выходил из-за деревьев, держа в руке самодельный лук, а за спиной колчан с такими же самодельными стрелами. На губах его играла хитрая ухмылка. Как будто он сделал нечто крутое и ждал оваций, хотя покушение на жизнь незнакомого человека явно не входило в список крутых поступков. Скорее отбитых.       — Ты ненормальный? — завопил Антон, так что спугнул пару молчаливых птиц с близстоящих деревьев. — Зачем ты это сделал? Кто вообще так делает? Тебе яблок мало? И что ты вообще делаешь в моём сне? Я тебя не знаю! — кричал Шастун на пределе своих лёгких. Все вопросы, конечно, были риторическими. Антон уже сделал вывод, что человек напротив точно на голову стукнутый. Вот те нате, сидел Антон, никого не трогал и чуть не получил стрелу в глаз. Сон это или нет, но этот парень уже не нравился Антону. Но, к сожалению, он первый человек, которого встретил здесь Антон. И, возможно, этот человек единственный, кто может как-то помочь и что-то объяснить. Если не убьёт раньше.       — Какой говорливый, — только и сказал незнакомец, даже оступившись от такого напора, остановившись на приличном расстоянии от Антона. Голос у него был приятный, а вот глаза холодного голубого цвета смотрели с интересом, но без видимой агрессии. От такого пристального к себе внимания Шастуну стало неуютно, будто его под микроскопом рассматривают, поэтому он решил поизучать незнакомца в ответ. Простой и знакомый образ в виде брючных штанов, белой футболки и джинсовки внушал доверие, что человек свой. Но в этом ещё надо было убедиться. Маньяки обычно выглядят вполне нормальными, на первый взгляд. Хотя этот сразу потерял возможность выглядеть нормальным в глазах Антона. — Меня зовут Арсений, я нормальный и только что спас тебе жизнь. Не стоит благодарностей. — Парень чуть наклонил голову набок и внимательно наблюдал за Антоном, как будто это он представляет угрозу, ей-богу, странный тип.       — Чуть не прострелив мне голову? — взмахнул руками Антон, как зашуганный зверёк, вытянувшись по струнке. Носки кроссовок смотрят чуть в сторону, готовые бежать при любой угрозе. Но отчего-то не бегут. Голубые глаза, не мигая, смотрят в карие напротив, прося довериться и выслушать. Антон не видит в них ничего злого или опасного и решает повременить с побегом. Здраво рассуждая, что раз он нос не сломал во время неудачного пируэта, то, наверное, ничего плохого не случится, если он просто выслушает этого Арсения. — Хорош спасатель, не нужён мне такой спасатель, — но поязвить надо. Это за то, что напугал. И Антон не поведётся так просто на гипнотизирующий плен чужих глаз. Мама не зря его учила: не доверять незнакомцам. Правда, про незнакомцев с красивыми глазами и мягким голосом с луком за спиной не было ни слова. К тому же в предупреждениях мамы фигурировала конфетка, на которую Антошу поманят за собой. А тут получается наоборот, сладость буквально выбили из рук. И что же получается, доверять в итоге или нет? Всё чудесатее и чудесатее.       — Нужен, а не нужён, — поправил Арсений, осторожно выходя на полянку, поглядывая на парня. Как будто это Антон выстрелил в него, а не наоборот, честное слово. Кто кого бояться должен? Но, присмотревшись, Шастун понял, что Арсений боится упустить его из вида. И вот как прикажете это понимать? Боится снова напугать? Не хочет, чтобы Антон сбежал?       — Не нужён, — с нажимом повторил Антон, раздувая ноздри от праведного гнева и желая показать, что он вовсе не боится. Что за странный сон ему снится? Когда он уже проснётся?       — Да понял я, понял, но я серьёзно. Не ешь ничего в мире Нитонисё, — серьёзно посмотрел Арсений на Шастуна, убирая лук за спину, показывая, что не опасен, и выставляя вперёд пустые ладони. Пальцы у него были длинные и узловатые. Антон невольно залип, но быстро взял себя в руки. Нельзя вот так быстро доверять кому попало.       — С чего это? — нахохлился Антон. Не любил он, когда ему что-то запрещали. Тем более есть. Что ещё прикажете делать, если не вкусно кушать? — Это мой сон, что хочу, то и делаю! — нагло заявил парень, заодно проверяя чужую реакцию. Антон раскусил этот сон, по идее, после произнесения этого факта вслух наступало пробуждение. Но не сейчас. Ну где этот треклятый будильник, когда он так нужен? — Так, послушай, — вздохнул Арсений, опуская руки. Антон с прищуром наблюдал за ним. — Мы не так начали. Давай сначала. Привет, меня зовут Арсений Попов. Ты попал в мир Нитонисё, значит, в реальной жизни не умер, но близок к этому. Чтобы выйти из мира Нитонисё и очнуться в реальном мире, тебе нельзя ничего есть и пить, иначе останешься здесь навсегда. Понятно?       Антон пару секунд тупо смотрел на закончившего свою пламенную речь Арсения, затем хмыкнул, круто развернулся на пятках и пошёл прочь от этого сумасшедшего. Шастун, если честно, не думал, что с новым знакомым могут возникнуть проблемы, но, когда его схватили за плечо и резко развернули к себе, усомнился в своей безопасности. Надо было сразу бежать от того, кто пускает стрелы в людей. Но это всё ещё не ощущалось реальностью, так что Антон был уверен, что начни его убивать — он проснётся. И он впервые желал этого так сильно.       — Я серьёзно, — оправдывая свои слова, серьёзно выглядел парень. Брови чуть нахмурены, губы плотно сжаты, глаза смотрят прямо и открыто. Ох, эти глаза. Антон только сейчас заметил, какого они глубокого голубого цвета. И вовсе не холодного. В этих глазах, без шуток, можно было утонуть. Поэтому Антон поспешно отвёл взгляд, натыкаясь на белочку, что с любопытством смотрела на них. Ага, значит, животные в этом лесу всё-таки обитали.       — Так, ладно, пусти меня, — без труда вырвался из несильной хватки Антон и с облегчением отошёл на шаг назад. Пока что он предпочитал держать дистанцию. — Я, если честно, ничего не понял, — решил дать шанс их диалогу Шастун.       — Я объясню, — кивнул Арсений, чуть улыбнувшись, радуясь, что с ним пошли на контакт. — И прости за стрелу, я кричал тебе, но ты не слышал, — неловко чешет затылок Арсений, будто ему правда стыдно за то, что его руки действовали быстрее мозга. Это немного подкупает Антона. Если его правда пытались спасти, да ещё так отчаянно, что рискнули всем ради этого, то это было даже мило. — Только не убегай от меня, — тем временем продолжает Арсений. — И поверь мне, если съешь что-нибудь, потом сильно об этом пожалеешь.       — Это я понял, а теперь чуть подробнее, — вздохнул Антон, молча принимая извинения и смиряясь со своей судьбой непонятно где и непонятно с кем. Но лучше так, чем одному. Будь, что будет. Может, это как в игре. Надо обязательно поговорить с городским сумасшедшим энписи, чтобы получить полезный лут, который поможет пройти квест. Если так воспринимать эту странную реальность, то становилось чуть легче.       — Как тебя хоть звать, кулёма? — на чужих губах вместо несмелой улыбки заиграла наглая ухмылочка, из-за чего левый глаз Антона конвульсивно дёрнулся. Он точно пожалеет о знакомстве с этим парнем, но выбора нет. Лучше его выслушать, а потом попытаться уйти, по ходу разбираясь, что да как.       — Антон я, — нехотя представился Шастун. — Но для друзей Шаст. — Антон удивлённо поднял брови. Вспомнил. А думал, что всё забыл. Отлично, значит, это точно сон. Надо будет потом рассказать Кириллу — его лучшему другу — вот он посмеётся.       — Не переживай, память вернётся, — правильно интерпретировал его выражение лица Арсений. — Приятно познакомиться, Антон.       — Как ты понял, что я ничего не помню? — прищурился Антон. А может быть, вовсе не Арсений сумасшедший, а сам Антон. Сидит сейчас где-нибудь в комнате с мягкими стенами и разговаривает с яблоком, что принес санитар. Пожалуйста, пусть это лучше будет сон. Или бред во время горячки.       — Потому что был на твоём месте, — принялся объяснять Арсений, вновь возвращая серьёзное выражение лица. Менял эмоции получше двуликого бога Януса. Но удивительным образом каждый раз выглядел привлекательным и гармонично вписывался в ситуацию. — Ты проснулся, ничего не помнишь, уверенный, что это сон. Отчасти ты прав. Вот только от этого сна нельзя просто так проснуться. В реальной жизни с тобой что-то произошло. Что-то, из-за чего твоей жизни угрожает опасность. Здесь, в мире Нитонисё, ты не чувствуешь боли, голода, усталости и так далее, но это и не реальность. Чтобы отсюда выйти, необходимо соблюдать ряд простых правил. При их невыполнении останешься здесь навсегда. Если будешь их соблюдать и победишь в играх, то сможешь выйти отсюда, обратно домой, в реальную жизнь.       — Понятнее не стало, — Антон со сложным лицом пытался осмыслить всю полученную информацию. Так это не сон? А что тогда? Клиническая смерть? Пусть лучше будет сном. — Ущипни меня.       Арсений закатил глаза и снисходительно улыбнулся. Ох уж эти его губы, так и хотелось по ним ударить, лишь бы не видеть этих ухмылок. Как будто он тут больше всех понимает и учит бедных неразумных уму-разуму. Несмотря на явное нежелание, Арсений всё равно ущипнул Антона. Больно. И прямо за сосок! Ткань лёгкой рубашки ни разу не спасла от покушения на сокровенное.       — Да ты точно ненормальный! — завопил Антон, отпрыгивая от Арсения на добрый метр назад и скрещивая руки на груди, так, чтобы прикрыть грудь. Точно пора валить, ничего полезного он тут не получит. Только угрожают всякие, вначале жизни и здоровью, теперь вот чести.       — Зато ты точно понял, что не спишь, — расслабленно пожал плечами Арсений, делая полшага назад, но оставаясь точно напротив Антона и поддерживая зрительный контакт. А Антон теряется и смотрит куда угодно, кроме чужих глаз. — Обрати внимание, что уже не болит. Будь это реальная жизнь — остались бы неприятные ощущения. Будь это сон — ты бы проснулся. Но ты всё ещё здесь, — Арсений неопределённо махнул руками, мол, дальше сам думай, всё, что мог, я тебе показал и рассказал. А Антона переклинило, ведь и правда больше не болело. Будто ничего не было. От неутешительных выводов голова пошла кругом, но Антон усилием воли заставил себя собраться и не раскисать. Не сейчас. На повестке дня было куда более важное событие.       — Извращенец! Тебя посадят за домогательство до несовершеннолетнего! — закричал Антон, показывая пальцем на Арсения. Не важно, что это за место, надо решать проблемы по мере их поступления. А сейчас главная проблема Антона была прямо перед ним и снова нагло ухмылялась.       — Ты совершеннолетний, — уверенно ответил Арсений, с прищуром наблюдая за метаниями Антона. Попытка отвлечь парня от плохих мыслей удалась на славу. Надо немного разгрузить мозг, а потом ещё раз переосмыслить суровую реальность. К сожалению, времени у них было предостаточно.       — Откуда знаешь? Даже я в этом не уверен, — продолжил диалог Антон, лишь бы не оставаться в тишине со своими мыслями. К тому же вопросов был ещё вагон и маленькая тележка, но отчего-то хотелось обсуждать что-то не очень важное. Так сказать, надышаться перед неизбежным.       — Все дети появляются в «Детском мире», — изобразил Арс пальцами кавычки. — А ты в лесу, значит, совершеннолетний.       — «Детский мир»? Магазин, что ли? — устало опустил плечи Антон.       — Одна из зон мира Нитонисё, — Арсений задумчиво посмотрел на хмурое небо, а потом вновь на Антона. Если честно, от этого взгляда хотелось спрятаться, настолько он был пристальный и завораживающий. — Их всего пять, считая центр, но это не важно. Главное, запомни правила и ни в коем случае не нарушай их, иначе останешься здесь навсегда, а ты же этого не хочешь? — угрожающе потряс указательным пальцем Арсений в Антона.       Антон помотал головой, немного напрягаясь. Куда его занесло? Сможет ли он без вреда для себя выбраться отсюда? Может ли он доверять Арсению? Сердце гулко стукнуло в груди, прося довериться. Антону было страшно, пусть и страх этот был где-то на самом краю сознания. Одному оставаться не хотелось. Это точно не реальность. Значит, можно рискнуть без вреда для себя. Антон надеется, что принял правильное решение, внимательно слушая Арсения.       — Во-первых, нельзя ничего есть и пить, — начинает перечислять Попов.       — А облизывать можно? — перебивает Антон. Когда он нервничает, его язык работает быстрее мозга.       — Что? — теряется Арсений, кажется, впервые не выглядя, как хозяин положения. Это развеселило Антона. Значит, и Попов не такой уж и идеальный. Обычный человек, как и Антон. Это подкупало.       — Ну то же яблоко, например, — кивает головой на яблоню за спиной Арсения. Плоды так и манят, чтобы их сорвали и съели.       — Нет, — уверенно ответил Арсений, даже не обернувшись, строго глядя на Антона. — Во-вторых, нельзя спать.       — Чего? — возмутился Антон. — Как это не спать? Через одиннадцать дней без сна человек умрёт, а до этого с ума сойдёт.       — Это в реальном мире, а ты в мире Нитонисё, — хмыкнул Арсений. — Тебе не нужна еда, вода, сон и отдых. Это место между жизнью и смертью. Здесь не чувствуешь боли и усталости, но, оставаясь здесь хотя бы на неделю, начинаешь ненавидеть это место. Поэтому слушай внимательнее и мотай на ус. Нельзя есть, пить, спать и нападать на других людей.       — Ты на меня напал! — тут же воскликнул Антон.       — Да Боже мой! — возвёл очи горе к небу Арсений и медленно выдохнул, пришла очередь Антона нагло ухмыляться. Переиграл и уничтожил, получается. — Я тебе слово, ты мне десять, — качает головой Арсений, вновь глядя на Антона, да так, что ухмылка сама собой сползает с губ Антона. — Нападать в смысле с целью причинить вред, лишить жизни и всё в таком духе. Я же напал на яблоко, тем самым спасая тебя.       — Благодарности не дождешься, — чуть менее уверенно сказал Антон. Хоть и почувствовал лёгкий укол совести. Этот Арсений вроде не пытается больше ему как-либо навредить. Объясняет, как тут всё устроено, пытается помочь. — Продолжай дальше, пожалуйста.       — И последнее правило: нельзя жульничать в играх, — с облегчением заканчивает Арсений, скрещивая руки на груди и ожидая нового возражения.       — Каких играх? Ты говорил, что надо в них победить, чтобы выйти? — припоминает Антон.       — Да, но давай не всё сразу, это обычные детские игры, ничего сложного, — предлагает Арсений, видя, что глаза подростка уже в кучке от обилия информации и попытки осознать происходящее. Он уже и забыл, какого это — встречать и помогать новичкам.       Антон трёт лицо ладонями. Мозг пухнет от полученной информации и вопросов, которые уже не хочется задавать. И Арсений прав, лучше дозировать информацию. По большому счёту сейчас просто нельзя нарушать странные правила, и всё будет хорошо. Но всё это звучит как одна большая шутка, и хочется просто проснуться, а не вот это всё. Почему именно детские игры? Почему надо выиграть, чтобы выйти отсюда? Зачем, ради чего всё это? Больше похоже на такой лёгкий ад для детей. Играй, развлекайся, но больше ничего нельзя. Никаких больше радостей жизни. Играй в надежде выиграть, но этого никогда не произойдёт! И останешься ты здесь навсегда, в вечном круговороте игр, веселья, но без чувства радости и удовлетворения. Комната страха в обличии комнаты смеха.       — Мне надо подумать, — только и смог выдавить из себя Антон.       — Думай, кто же тебе запрещает, но предлагаю думать и идти на первые игры. Так тебе самому будет проще поверить и смириться с происходящим. Плюс с другими людьми поговоришь, развеешься, поиграешь, — выдвинул идею Арсений, протягивая руку. Антон тупо смотрел на чужую ладонь, но в итоге взялся за неё своей, на удивление, не потной ладонью. Хотелось почувствовать тепло чужого тела. Удостоверить, что он не один в этом странном кошмаре. Понять, что Арсений настоящий, а не плод его больного воображения. И стало уже всё равно на первое впечатление. Как известно, оно бывает обманчиво.       Арсений чуть сжал еле дрожащую ладонь Шаста и улыбнулся. И эту улыбку не хотелось стирать с его лица, она дарила надежду. Но вот Попов развернулся спиной и повёл Антона за собой, не выпуская руки. Колчан и лук несильно болтались у него за спиной. Арсений с лёгкостью переступал через кочки, корни и прочие препятствия леса, так как тропинок тут не было, будто человеческая нога никогда здесь не ступала. Антон же явно тормозил их маленькую процессию, вечно запинаясь и спотыкаясь. Но Арсений ничего не говорил, молча держал за руку и удерживал от падения. В какой-то момент Шастуну стало неловко вот так, как парочка, держаться за ручки, но и отпустить тёплую ладонь он не мог, боялся упасть и отстать, оставшись в одиночестве.       — Как давно ты здесь? — нарушил тишину Антон. Он всё ещё мало что понимал, но решил, что разберётся по ходу. А сейчас хотелось отвлечься на простые разговоры. Вначале Шастун пытался отвлечься на виды вокруг, но очень скоро они ему наскучили. Лес как лес.       — Давно, — односложно ответил Арсений, бросив короткий, смазанный взгляд через плечо, но снова отворачиваясь к дороге.       — Почему до сих пор не вышел? — не отставал с расспросами Антон.       — Нужно много побед, а я не такой везучий, — с горьким смешком говорит Попов.       — А я спец в играх, — хвастается Антон, задирая нос. Возможно, он пытается приободрить сам себя. Ведь сам себя не похвалишь — никто не похвалит. — Я могу как-то помочь тебе? Отдать пару своих побед тебе?       Арсений резко останавливается, из-за чего Антон врезается ему в спину, до кучи зажав их руки между телами. Он отстраняется и непонимающе смотрит на удивлённого Арсения. Он сказал что-то не так?       — Что? — не выдерживает молчания Антон, бегая глазами от одного голубого зрачка к другому, не зная, в какой смотреть.       — Спасибо, — просто отвечает Арсений, дёрнув уголок губы в некоем подобии улыбки. Шастун неловко чешет макушку, начиная бегать глазами по лесу. Он просто любит играть, и ему не сложно остаться тут чуть подольше и помочь человеку. К тому же Арсений прямо сейчас помогает ему. Услуга за услугу. А ещё Антон не откидывает возможность, что всё это просто сон или бред при горячке и скоро закончится. — Но так нельзя.       Арсений так же резко, как остановился, пошёл дальше и потянул за собой Антона. Шастун не успел ответить ничего вразумительного и решил больше не задавать личных вопросов. Хватит с него впечатлений.       — Вспомнил что-нибудь? — однако Арсения, видимо, ничего не смущало, и теперь он начинает разговор. Правда, переводя тему с себя на Антона.       — Нет, — мотает головой Антон. Он не чувствует исхудалости своей памяти, но его напрягает невозможность вспомнить хоть что-нибудь. Неважно, хорошее или плохое.       — Ничего, скоро вспомнишь. Обычно после первой игры люди уже полностью приспосабливаются к этому миру, — утешает Попов, уверенно идя вперёд. — Есть ощущение, что мир Нитонисё такой же живой, как ты и я, и каким-то образом помогает всем новеньким принять его реальность. Ты не похож на человека, который хлопнется в обморок или будет в панике бегать, искать выход.       — Я никогда таким не был, — храбрится Антон, но сам вспоминает, как он с друзьями ходил на страшный квест. Тогда он забился в угол и просил не убивать его. — О, вспомнил! — радостно кричит он. Эмоции, как кадры калейдоскопа, сменяют друг друга. То страх, то радость, то язвительность, то залипание на чужой широкой спине…       — Вот видишь, всё будет хорошо, — Арс оборачивается и подмигивает. Антон фыркает, но мысленно благодарит за такое дурашничество. Как-то он слишком быстро освоился в новой компании странного незнакомца, но списывал это на причуды мира. К тому же Арсений больше не вызывал отрицательных эмоций, так что пофиг — пляшем. Делай, что должен, будь, что будет.       — Кстати, ты говорил, что сюда попадают потому, что в реальном мире с нами происходит что-то нехорошее, — неуверенно поднимает волнующую его тему Антон. Не может он долго отвлекаться. Не любит ничего не понимать. — А как ты сюда попал?       — Машина сбила, — легко отвечает Арсений, впервые не уходя от прямого ответа. — Здесь много таких, как я. Возможно, ты тоже попал в аварию.       — Вот этого я вспоминать не хочу, — ёжится Антон. Если он вспомнит, то окончательно поверит, а пока что это просто вынужденная мера — верить.       — Да, есть такое, — соглашается Арсений. Он явно не договаривает больше, чем говорит. Но этого достаточно. Шастун не собирается залезать ему в душу. Вопрос был задан для понимания происходящего и личного примера. Теперь задача — влиться в этот мир, пройти игры, принимая правила, и свалить отсюда.       Оставшийся путь они шли молча. Каждый думал о своём. Антон вспоминал все игры, в которые он хорошо играл, лишь бы не зацикливаться на одной простой мысли, что орущим тараканом бегала по задворкам сознания с криками «ёб твою мать, чё, блять, происходит?».       Антон на всякий случай повторил все правила, которые перечислил Арсений. Не есть, не пить, не спать, не нападать, не жулить. В принципе, легко выполнимо, кроме еды и сна. Антон любит и то, и другое, и как справляться без этого долгое время, не представляет. Он уже чуть было не спросил Арсения, поможет ли тот ему. Но быстро прикусил язык. Конечно, нет. Доведёт куда надо, покажет, даст напутственный совет, а дальше плывите сосиски. Каждый сам за себя. У Арсения свои проблемы, брать на себя чужие не имеет смысла. Тем более, в таком вопросе, как жизнь и смерть. Поэтому Антону придётся справляться самостоятельно. И от этого, если честно, было боязно. Он редко оставался один. Рядом всегда были или друзья, или семья.       Антону только недавно исполнилось восемнадцать. Радость от ещё одного вернувшегося кусочка воспоминания омрачилась пониманием, что он слишком молодой. И что, вот так всё закончится? Ему всего два месяца как восемнадцать. Он даже не успел купить выпивку по паспорту и отметить с друзьями. Зато успел вляпаться в какие-то неприятности, из-за чего оказался в сумасшедшем мире, где надо играть в детские игры, чтобы вернуться… А может, он и успел выпить с друзьями и даже напился до белочки, судя по сложившимся обстоятельствам.       Антон тяжело вздыхает от собственных дум и тут чувствует, что что-то поменялось. Он поднимает взгляд от созерцания собственных потрёпанных кед и видит перед собой город. Казалось бы, город как город. Здания не выше четырёх этажей. Мощёные улочки и дороги между домов. Похоже на старинный город Рима. В кадках около дверей растут цветы. Деревья и кустарники спокойно растут из земли, окружённые мостовой. Природа и город отлично гармонируют между собой. Никто не стал рубить деревья и выкорчевывать пни ради того, чтобы проложить дорогу. Естественное слилось с искусственным без вреда.       Антон с облегчением ступает на мостовую. Идти по ней гораздо приятнее и безопаснее, чем по неровной земле. Шастун всё ещё не отпускает руку Арсения, потому что боится потеряться. Если в лесу он боялся отстать, то теперь легко мог заблудиться в толпе. Помимо красот города, Антон стал разглядывать и людей на улице. Детей он не заметил, зато видел много подростков. В разнообразной одежде, с разными эмоциями на лицах, они шли по одному, парами или целыми командами. Кто-то оживлённо беседовал, стоя чуть в стороне. Кто-то спешил, расталкивая локтями толпу, что двигалась в одну сторону. Как понял Антон — к центру. Они с Арсением влились в общий поток и не спеша пошли дальше. Руки первым разъединил Арсений, но, чтобы не обижать Шастуна, улыбнулся и подмигнул ему.       — Добро пожаловать в Город, центр мира Нитонисё, — сказал Арсений, комично разводя руками. Антон завороженно крутил головой по сторонам, отмечая, что многие пялятся на них.       — И всегда тут так многолюдно? — спросил Антон, который больше не хотел молчать. Дела принимали интересный оборот, и хотелось всё побыстрее выяснить, чтобы не быть дурачком. Страх постепенно сменялся азартом.       — Ой, простите, — в Антона врезалась невысокая девушка, таща за собой другую девушку. Блондинка улыбнулась и послушно последовала за подружкой, обходя Антона.       — Нет, просто сейчас здесь проходят настольные игры, отсюда и количество людей, — объяснил Арсений, дёргая Антона за рукав, чтобы шёл поближе к нему.       — Ты многих знаешь? — задаёт вопрос Антон, послушно пристраиваясь рядом, ступая шаг в шаг. Если Арсений здесь давно, то, наверное, должен всех знать.       — Не особо, здесь большая текучка. Плюс, многие могут быть в другом месте на дворовых играх.       — Почему ты привёл меня именно на настольные? И какие ещё есть? — задал очередной вопрос Антон, когда они уже встали в большую очередь. Одну из четырёх. Антон был высоким по сравнению со многими другими людьми, и поверх голов он видел четыре стола, заваленных бумагами, которые заполоняли люди и проходили дальше. Самое удивительное, что за столами никто не сидел, чтобы контролировать процессию. Но все сами действовали вполне организованно. Когда в соседней очереди начался спор, кто за кем стоял, его быстро разрешили рядом стоящие.       — Мне нравятся настольные игры, к тому же они были ближе, — пожал плечами Арсений. — Сегмента с играми всего два: настольные и дворовые. Но самих игр много. Выбор большой.       — Эй, Ньютон! — раздался за их спинами громкий возглас, из-за чего Антон невольно вздрогнул и прижался плечом к плечу Арсения. Не любил он громкие и неожиданные звуки. И лучше свой какой-никакой, а знакомый голубоглазый психопат со стрелами, чем непонятный новый человек. — Кличу тебя, кличу, а тебе хоть бы хны, — к ним подходит не очень высокий мужчина. Выглядит он достаточно грозно, но в глазах сверкают искорки, а на губах приветливая улыбка. Одет он так же просто, как и Арсений. Джинсы да чёрная толстовка. — Давно не видел тебя на играх. Привет новеньким, меня Сергей зовут, но для своих Серж или Серый.       — Эм, здравствуйте, — неуверенно отвечает растерявшийся Антон, пока Арсений закатывает глаза.       — Да не сцы, я только выгляжу взрослым, — хохочет Серёжа, из-за чего маленькая серёжка в ухе колышется. — Мне двадцать пять, ну, по крайней мере, было, когда я попал сюда.       — А ты здесь давно? — нахмурился Антон. Шастун встречает уже второго человека, который долго здесь находится, и ему не нравится эта тенденция. Какие вообще шансы выйти отсюда?       — Ага, мне надо пройти тридцать игр, чтобы выйти отсюда, а это больше половины от общего числа. Сам понимаешь, постоянно побеждать практически нереально, но я пытаюсь, — не унывая, отвечает Сергей. Антон невольно улыбается. Серёжа, в сравнении с Арсением, очень открытый человек. — А ты кто будешь, Галлей?       — Кто? — не понял Антон. Он вообще-то пытается принять горькую правду, а ему тут мозги пудрят.       — Самопровозглашённый ученик Ньютона, — пояснил Арсений под смех Серёжи. — Не обращай на него внимания, он здесь дольше всех и единственный, кого это не тяготит. Хотя крыша, судя по всему, уже поехала.       — Эй, я всё слышу!       — Я знаю, — оскалился Арсений. Серёжа только несильно бьёт его по плечу, а потом пожимает протянутую руку Арсения, после протягивает ладонь и Антону. Тот жмёт и отвечает на широкую улыбку, от которой становилось легче. Но, что странно, держать руку Арсения было тепло и приятно. А от соприкосновения с рукой Серёжи Антон даже тепла не почувствовал. Как будто тот был в резиновой перчатке. Но мысли недолго задерживаются на этом факте. Не до того.       — А почему Ньютон? — после того как все познакомились и представились, спрашивает Антон, продвигаясь дальше в очереди.       — Потому что яблоко на голову упало, — хмыкает Серёжа, стреляя глазами в спокойного Арсения. — Сколько у тебя игр?       — Пока не знаем, — вместо Антона отвечает Арсений.       — Давно ты никому не помогал, — тянет Матвиенко, осматривая оценивающим взглядом Антона с головы до ног. — С чего вдруг Антона привёл?       — Он, как яблоко, свалился в моём лесу, — хмыкает Арсений, прямо глядя на резко смущённого от такого пристального к себе внимания Антона. — К тому же наивный и добрый. Не мог я тебя бросить.       — А потом? — тихонько спрашивает Антон. Серёжа, получив ответ, начал махать кому-то в толпе, чуть отходя от пары.       — Не переживай, одного не оставлю. Вдвоём проще, — доверительно шепчет Арсений. И Антон совсем успокаивается, как-то быстро привязываясь к Попову в пучине всего этого хаоса и непонимания происходящего. В голове устаканилась новая реальность, а в груди поселилось тёплое чувство надежды вместе с предвкушением от первой игры. Новый мир полностью принял Антона в свои ряды, и Шастун чувствует себя полноправным его жителем.       Антон улыбается, и тут подходит их очередь. Арсений берёт первый попавшийся пустой лист бумаги А4 и протягивает Антону, для себя беря другой. Шастун вначале непонимающе смотрит на чистый лист бумаги, а потом на нём начинают появляться слова: Шастун Антон Андреевич — 18 лет. Общее количество игр — 8 Необходимое число побед — 6 Выбранные игры в сегменте настольных игр (впишите игры, в которые хотите сыграть в этом раунде): 1. 2. Список игр:       Антон внимательно изучил предоставленный список и радостно подпрыгнул, когда увидел свою любимую игру. Он уверенно вписал её в первый пункт, а со вторым не знал, что делать. Арсений сказал, что не обязательно выбирать сразу две, он вписал ту же игру, что и Антон, оставляя вторую строчку пустой, и они пошли дальше.       — Восемь игр, это хорошо, — кивнул Арсений, глядя на листок Антона. — Можно быстро и с первого раза пройти.       — А почему игр восемь, а победить надо в шести?       — Право на ошибку. В каждом сегменте ты должен сыграть в четыре разные игры. Например, в дворовых ты можешь быть лучшим и получишь там четыре победы из четырёх. А в настольных не так хорош. Поэтому ты должен будешь сыграть в четыре игры, но выиграть только в двух. Сыгранных игр восемь, побед шесть, миссия выполнена, можно идти домой, — поясняет Арсений.       — То есть важно, где именно я играю? — прищуривается Антон. Он-то надеялся играть только в дворовые.       — Да, — подтверждает Арсений. — Шесть побед только в одном сегменте не вернут тебя домой. И повторять игры ты тоже не можешь.       — Почему? — удивляется Антон, хмурясь от количества новых условий.       — Правила такие. Если, пройдя все игры, не наберешь нужное количество побед, придётся начинать заново, — поясняет Арсений. — Но не переживай, игр много, а тебе всего шесть нужно. Удачи на первой.       — Получается, потехе время, а делу час, — нервно хохотнул Антон, переделывая известную поговорку на реалии этого мира, краем глаза замечая, как Арсений поморщился. Но спросить ничего не успел, к ним подбежал Серёжа и сказал, что идёт с ними. Арсений опять начал подначивать друга, и так они дошли до нужного стола, где Антону предстоит сыграть в свою первую игру.