Нитонисё

До Нового года.

      В сентябре Антон уже активно учился, зарываясь в учёбе, чтобы убежать от собственных мыслей и воспоминаний. Но вскоре подвернулся более интересный вариант, как скоротать время. Вместо скучной учёбы Антон познакомился со старшекурсниками, с которыми делил комнату в общаге, а те оказались приятными пацанами и вскоре взяли Антона в свою тусовку. К тому же он был с ними одного возраста, просто на первом курсе. Он быстро и довольно легко влился в новую компанию, а вскоре к ним присоединились друзья Макара, и они стали вместе зависать где-нибудь.       Было весело, и Антон брал от жизни всё, вскоре перестав думать об Арсении. Времени не было. Да и зачем? В его группе был классный парень с необычной фамилией — Ваш — и Антон быстро нашёл с ним общий язык и затащил в свою компанию. Саша был невероятно рад, ведь ему-то было всего восемнадцать. Зато с ним было до безумия весело и вскоре они и ещё парочка неугомонных ребят создали университетский КВН. В их ВУЗе он когда-то был, но был распущен, но вот нашлись те, кто не просто восстановили юмор в этом солидном учебном заведении, но и стали ездить по соревнованиям.       Первое состоялось как раз в начале декабря. По скромному мнению Антона, их команда произвела фурор, пусть первого места они и не заняли. Ну и не надо. Зато Дима их похвалил, после чего принялся распинаться про их ошибки, и что номер со снятием штанов — это детский сад. Саша Ваш долго спорил с Димой, но потом первый же пошёл на мировую и пригласил всех в ресторан, но не за свой счёт, конечно. Откуда у бедного студента деньги? В ресторане было весело, шумно и многолюдно. Антону нравилась такая атмосфера, и он с лёгкой душой проводил время, пока Дима не позвал его на перекур, а потом как когда-то давно, ещё во время поступления, остановил, чтобы поговорить.       — Ты писал сценки для номеров? — сразу по делу начал Дима, задумчиво глядя на Антона.       — Некоторые, и кстати со снятием штанов тоже моя, — фыркнул Антон.       — И сколько ты времени на это потратил? — продолжает задавать странные вопросы Дима.       — Не засекал, — пожимает плечами Антон и ежится, стоя в расстегнутой куртке на зимнем ветру. Он-то думал выбежит, быстро покурит, а тут ему допрос устроили, проверяя компетентность. — Зачем тебе это?       — Да так, думаю, — чешет щетину Дима, оглядывая Антона с ног до головы. — Мы с Антоном, Серёжей, Андреем и Арсением играем в не совсем стандартном жанре юмора…       — Дрон мне рассказывал, — кивает Антон, улыбаясь. — Он в восторге.       — Не хочешь с нами? — вдруг спрашивает Дима, глядя прямо в глаза.       — Кто? Я? — усмехается Антон. — Нет, прости.       — Нельзя вечно бегать от одного человека, когда у вас общие друзья, — вздыхает Дима. — Подумай хотя бы. Не обязательно прямо сейчас бежать на репетиции.       — Хорошо, — Антон улыбается и заметно расслабляется, радуясь, что все вошли в их положение. Никто никого никуда не тащит, ни к чему не принуждал. Когда был сказан четкий ответ, все просто приняли его, не пытаясь больше влиять на них. И Антон был благодарен всем своим друзьям.       Антон с Димой возвращаются обратно в теплое помещение. Антон не чувствует себя трусом, что отказывается от совместных посиделок с друзьями. Не он один так делает. К тому же Шастун живет дальше. У него всё хорошо. Прямо сейчас он может с уверенностью сказать, что счастлив. Время лечит — это правда. Долго, первое время болезненно, но лечит. А там глядишь и правда друзьями смогут стать. Главное, что все живы и здоровы.

***

      — Арсений! — Лиза ловко пробирается сквозь толпу, пока Сережу оттесняют куда-то к стене. — Это было великолепно! Ты был великолепен! — добегает до Попова Лиза и начинается крутиться рядом, аки козлик. Арсений искренне смеётся с этого ребячества. Один светлый лучик оттолкнул, так другой светит, пусть и не так греет.       — Спасибо, егоза, — хмыкает он, снимая головной убор, чтобы не сломать его. Он пригодится для будущих постановок.       Сегодня Арсений отлично отыграл в отчетном концерте. На лбу под светом софитов отчетливо видно испарину на лбу, но это лишь доказывает его сосредоточенность. На это мероприятие пришли практически все его друзья, и даже родители прилетели в Питер ради него. Арсению не терпелось увидеться с ними и спросить их мнения. От него, конечно, ничего не поменяется, но Арсению будет приятно услышать похвалу. А кому бы нет?       — Я так рада за тебя! — не унимается Лиза, когда к ним подходит Серёжа, которого спас Зохан и дотащил до места назначения.       Все наперебой начинают засыпать его игру комплиментами, Арсений немного смущается, но с благодарностью всё принимает. Не зря же он несколько месяцев тренировался, практически ночуя на сцене. Серёжа говорит, что их маленькому квинтету тоже пора перебираться на сцену куда-нибудь в клубы да бары, чтобы проверить материал. Лиза радостно кивает и говорит, что будет ходить на все и Оксану затащит. Вспомнив про Оксану, все решают, что хватит прятаться за кулисами и выходят в зал, где все разбились по маленьким группам.       Арсений сразу находит своих родителей, рядом с ними спокойно о чём-то общаются Андрей, Дима да Оксана. Лиза успевает шепнуть, что Арсений вообще-то так и не рассказал родителям, что они расстались, и Роик весь вечер краснела, подыгрывая и отвечая на вопросы про свадьбу и детишек, и Попов ей теперь должен. Арсений только улыбается чуть виновато и кивает, подходя к честной компании. И как же приятно слышать пусть и сдержанные, но положительные отзывы от родителей. Отец признаёт, что у сына талант, и на этой счастливой ноте все идут в ресторан неподалёку, дабы отметить восхождение Арсения, как артиста театра.       Посиделки заканчиваются не поздно, но Питерская зима темна и холодна, так что все расходятся довольно рано. Арсений с Лизой и Оксаной вместе добираются до своего района, Попов, как истинный джентльмен, решает проводить девушек до самого дома. По дороге спрашивая Лищу про бывшего мужа, не беспокоит ли тот её? На что Лиза лучезарно улыбается и отвечает, что нет, она больше не боится его и даже может гулять одна. Оксана только хмыкает. Арсений мажет по ней взглядом и вновь останавливается на смешном помпоне Лизы, которая шагает между своей лучшей подругой и любимым человеком.       — Если хочешь что-то сказать, говори сейчас, — не глядя на Оксану, говорит Арсений. Он прекрасно видел эту напряженность между ними, пусть после мира Нитонисё они редко оказывались в общей компании и уж тем более откровенничали, но всё-таки у них было общее прошлое и общие знакомые. Поэтому, а еще из-за любопытства, он и начинает этот диалог.       — Я много чего хочу сказать, но поверь, ты не хочешь этого услышать, — ровным тоном отвечает Оксана, пока Лиза непонимающе крутит головой.       — Зачем тебе переживать о моих чувствах? — усмехается Арсений. Идти им еще довольно прилично, а молча скучно. — Незнакомцу легче высказать всё, чем другу. Ты может мне услугу окажешь, если скажешь, то о чём умалчиваешь.       — Ждёшь от меня совета в отношениях с Антоном, Снежный король из оледенелой двушки? — выгибает бровь Оксана. Арсений только плечом ведет, в лице не меняется. Привык. Приспособился. Уже не отнекивается от своего естества. К тому же Оксана, на удивление, попадает в его характеристику. Двушка стала слишком большой и холодной для него с котом. — Вот только мне, глубоко плевать и на твою актерскую игру, которая улучшилась, конечно, но я вижу глубже многих. И мне плевать на твои слова и поступки, кроме тех, которые касаются Лизы.       Лиза резко останавливается и злобно смотрит на подругу, Арсений с Оксаной останавливаются вслед за ней. Арсений смотрит на Лизу. Девушку, которую он использовал также, как Алёну, для прикрытия. Вот только для девушек это была не игра, однако, они проиграли.       — Меня не приплетай, — холодно чеканит Лиза, игривого настроения как не бывало. Сказав это, она ускорилась и пошла впереди друзей.       — Она умеет хранить секреты, я тоже, — тише продолжает диалог Оксана, идя рядом, но на расстоянии от Арсения. — Но это не секрет, что она любит тебя и долго плакала после расставания. И раз уж ты так хотел узнать, о чём я молчу, то скажу. Я считаю, что ты трус, Арсений. Не ты ли так стремился сюда, чтобы вновь почувствовать вкус жизни? Из раза в раз, проходя круг за кругом и не сдаваясь. Ты был тем, на кого ровнялись новички, ты был тем, кого боялись бывалые. Ты стал легендой в мире Нитонисё. Но стоило вернуться, как ты сдался, сдулся. Перестал рисковать, перестал идти против системы. Стал таким же, как все. Очередной актер из глубинки. Очередной поступившийся принципами, чувствами, людьми, человек, которого перемелет большая, страшная машина под названием «шоу-бизнес». Тебе бы с собой разобраться, а то не выживешь среди гиен.       Арсений молча выслушал это, и остаток пути они прошли в тишине. Лиза вскоре поравнялись с ними, окинула подозрительным взглядом, но ничего не сказала. Перед подъездом все на мгновение замялись, не зная, как разойтись. Решила всё, как всегда, Оксана. Пока Лиза неловко топталась на месте, а Арсений уже хотел вежливо отклоняться, Оксана решила добить. Её же просили, да и чувство раздражения к этому спокойному, непробиваемому мужскому лбу взыграли.       — Арсений, ты поступаешь, не как взрослый человек, а как ребенок, который надеется, сидя в своем убежище, что все пройдет мимо, все решится само по себе. Либо бери яйца в кулак и делай то, что хочешь, либо наматывай сопли на кулак и езжай обратно в свой родной город, обратно под теплое родительское крыло, ведь там явно спокойнее, никто не обидит малютку Арсюшу, — выпалила Оксана, глядя в лицо Арсению. Тот на мгновение поменялся в лице, но потом только хмыкнул и кивнул в качестве признательности. — Готовься, это ещё цветочки, — говорит на прощание Окси, улыбаясь. Сделал гадость — сердцу радость. И уходит в теплый подъезд, оставляя подругу наедине, зная, что той это нужно.       — Что это было? — вздыхает Лиза, явно не впервые встречаясь с такими выражениями.       — Комментарий, — снова хмыкает Арсений. Оксана действительно сказала не самые обидные вещи. Про Арсения уже говорили, да и говорят в университете вещи и пообиднее. И именно поэтому рядом с ним не должно быть никого, кому бы рикошетом прилетели обидные слова. А про своих бывших Арсений будет оберегать информацию, словно коршун. Никто не узнает и не помешает спокойной жизни Захара, Кости, Алёны, Лизы и Антона. Сам же Арсений готов ко всей обратной стороне известности.       — А мне можно? — неловко спрашивает Лиза. Арсений только кивает, улыбаясь. — Забей на всех, — говорит неожиданно серьезно Лиза. — Все говорят, делай, что хочешь, но при этом навязывают свои понятия. Ты можешь любить человека, но не хотеть или не быть готовым к отношениям с ним. И это нормально. Ты сделал то, что хотел. То, что считал нужным. Если не жалеешь, значит всё правильно делаешь. И ты молодец, — Лиза наконец улыбается как-то устало.       Девушка машет рукой, собираясь скрыться в подъезде и пойти жить свою жизнь, про которую Арсений так мало знает, потому что они перестали много общаться. И это хорошо. Лизе это нужно. Вот только Арсений правда трус. Антону смог сказать «нет», а Лизу продолжает мучать. Поэтому он ловит ее за худое запястье, уже хотя бы без синяков, наклоняется и клюет в губы. Быстро, но нежно.       — Возвращаю тебе поцелуй-удачи, — отходит Арсений.       — Говоришь так, будто прощаешься, — голос дрожит, но слез Арсений пока не видит. Ему на мгновение даже становиться жаль, что он ненормальный. Но гонит эти разрушающие мысли. Лиза права. Арсений может делать всё, что захочет, если это не противоречит уголовному кодексу. Но иногда правильные решения даются больно и тяжело, но от того они ещё более правильные. Поэтому Арсений кивает, шепчет «прощай» и «удачи», после растворяясь в темноте и мареве танцующих снежинок. Уходит, чтобы дать дышать другому человеку, как дал когда-то Антону. Без него всем будет лучше. Лизе и Антону так точно.

До лета.

      В новом году Антон пообещал себе постараться. Почаще видеться с друзьями, получше учиться, побольше зарабатывать, подумать над предложением Димы. На январских праздниках они на троих, вместе с Дроном, разыгрывали всякие сцены. И Антону так понравилось, он не чувствовал себя уверенно в новом для него жанре, но было интересно. Хотелось бросить самому себе вызов. Хотелось выйти из зоны комфорта и, может быть, стать кем-то большим, чем просто студентом. Инженером стать не получилось, хотелось махнуть выше. Антон не разменивается на мелочи.       Все эти правильные, амбициозные мысли были днём и при разговорах с друзьями и мамой, которая тоже приехала на праздники и всячески поддерживала сына. Про девушку не спрашивала. Про парня тоже. Но Антон этому только рад. Но вот ночью приходили другие мысли. Хотелось утереть нос кое-кому. Хотелось доказать, что не только актеры могут выступать на сцене, произнося заученный текст. Хотелось доказать, что Антон пережил расставание и может быть просто другом с тем, кого любил больше жизни.       И ведь не лгал. Почти. Антон понуро шел под весенней моросью в сторону общежития. Сегодня он провел ночь с каким-то парнем из клуба на его квартире. И всё бы хорошо. Антон выпил, и даже денег потратил немного. Антон потанцевал и выпустил энергию. Антон хорошо потрахался, на удивление. Парень был хорош, хотя бы знал, где простата, еще и на касания не скупился, а Антон тактильный очень, ему было приятно. Настолько приятно, что, прикрыв глаза и забывшись, в момент оргазма он простонал чужое имя. Угадайте, блять, какое? Хотелось смеяться, а потом проломить головой стену. Всё же было так хорошо. Антон не страдал, курил не больше обычного. Эмо-боя из себя не строил, не сидел на подоконнике, грустно глядя вдаль. Не слушал заунывные песенки о разбитом сердце и первой любви. Не ныл, не жаловался. Не звонил по пьяни бывшему, точнее Арсению, его и бывшим-то не назовешь. Так, потрахались и разбежались. Всё в прошлом. Так откуда это имя опять всплыло в его памяти, да ещё и посмело сорваться с губ в неподходящий момент? Да, они долгое время знали друг друга, но больше всего в мире Нитонисё, чем в реальности.       А мир Нитонисё с каждым месяцем казался всё более нереальным. Точно ли он был? Точно ли Антон познакомился с Арсением там? А почему влюбился? Антон уже даже был готов согласиться на зазывания Димы и прийти на их репетицию, посмотреть, что да как, а тут такой прикол. Не смешной, правда, но вселенную не волнует. Антон тяжело вздыхает и ждёт восьми утра, чтобы зайти в общежитие. А пока он стоит курит и думает, чем уже давно, если честно, не занимался, пуская всё на самотёк.

***

      — Ой, да чувак, — смеётся Саша и хлопает Антона по плечу. — С кем не бывает. Я поэтому никогда не произношу имен девчонок, с которыми оказываюсь в одной постели. Мало ли перепутаю, мы же вообще не соображаем, когда вся кровь, извините, в пенисе. Лучше прозвища, и девушке приятно и мне проще.       — И как ты себе это представляешь с парнем? — фыркает Антон, но он благодарен Саше за поддержку. Тот на каминг-аут Антона выдал, что он и сам догадался и больше они эту тему не поднимали. Рассказывали о своих любовных похождениях так, будто ничего странного не было. И ведь на самом деле не было, просто не все это понимали. Хотя в университете еще пока не было ни одного человека, который плохо относился бы к Антону. Если честно, он был кем-то вроде местной звезды. Высокий, смешной, красивый. Все девушки были его, а Саша этим прекрасно пользовался.       — Я этого не представляю, — чавкая ответил Ваш. Антон хмыкнул.       — Потому что это бред, называть парня, который дерет тебя в задницу, котиком, малышом или как ты там еще девушек называешь, — кривляется Антон.       — Фу, как грубо, Антон Андреич, — с похабной улыбочкой ответил Саша, продолжая невозмутимо есть свой обед. — Придумай свои прозвища. Халк, там не знаю. Тигр, молоток… отбойный.       Антон не выдержал и громко засмеялся. Саша подхватил его смех и даже со звоном уронил вилку в тарелку, чтобы прикрыть лицо руками. Несколько человек, сидящих за соседними столами в студенческой столовой, с любопытством посмотрели на них. Несколько девушек даже телефоны достали, начиная фотографировать, как их любимчик Антон Шастун улыбается. И если честно, это было даже приятно. Антон привык и позволял это делать, пока ему не мешали.       — Надо будет такую сценку разыграть, — всё ещё посмеиваясь говорит Саша. — Это будет разрыв.       — Вот они, я же говорил, что они травятся в столовке, — Макар был уже около Антона с Сашей и тут же подсел к ним, крикнув остальным.       — Нормальная еда, дешёвая, во рту не шевелится, уже хорошо, — ворчит Саша, пока остальная компания подходит к ним, возвращаясь из очередной забегаловки, вроде KFС.       За столом тут же поднялся гвалт. Обсуждали учебу, работу да отношения. Параллельно кидались идеями к новым миниатюрам для скорого соревнования команд КВН. Потом опять начали баловаться и кидаться, на этот раз орешками, пытаясь попасть в рот соседу. Вчера это были мармеладные мишки. Антон подкинул сам себе и ловко поймал лакомство. Теперь его все дразнили «хорошим мальчиком» и предлагали косточку, а на улице кидали палки с криками «апорт». Антон смеялся вместе со всеми, но не подыгрывал, а то знает он, от него так никогда не отстанут.       Студенческая жизнь была веселая. Не напряжённая, потому что направление довольно легкое, Антон перебивался тройками, когда понял, что его призвание — это юмор и из этого может что-то выгореть. Поэтому на паре, после обеда, он написал Диме, что согласен присоединиться к ним. Сколько можно откладывать свою жизнь на потом? Да и вообще, дистанция с Арсением не помогает. Антон всё равно о нём думает. Так и какая разница, рядом он при этом будет или далеко? Надо быть, как Света, которая разбежалась с парнем и теперь специально ходила на все тусовки, где точно будет её бывший, наряжалась и показывала, кого он потерял. Антон тоже собирался надеть свою лучшую одежду и идти к своей новой мечте. Стать известным комиком или сценаристом, или кем угодно еще высокооплачиваемым в сфере юмора и подарить-таки маме всё, что она хочет.

До непредвиденного.

      — Арсений, потрахайся и не язви, — закатывает глаза Стас на очередное язвительное высказывание Арсения.       Арсений злобно зыркает на него, показушно громко вздыхает и утыкается в телефон, в цвет игнорируя Стаса и его пламенную речь, что продюсеры не отказываются от их проекта, а просто просят улучшить. И что всё у их компании получится, надо только ещё один мотор снять. Все вздыхают, но слушают. Стас такими речами больше себя успокаивает, чем их, он ведь стал тем, кто открыл этот формат и собрал такую команду, поэтому очень переживал за своё детище.       Антон вздыхает и осматривает их потрёпанную квартирку советского времени, на которой жил Стас вместе с Димой, который наконец выбрался из общежития. Антона тоже манили к себе, раз он теперь в их команде, но он пока отказывался. На этой квартире они долго время тренировались, пока Стас наконец не договорился с телевизионщиками для предоставления им павильона. Но всё равно, там они снимали, а после очередного разворота большими шишками, они прогоняли номера именно на квартире, готовясь к новому мотору, который на этот раз точно выстрелит. Но пока не складывалось. Хотя команда подобралась отличная.       Антон с Арсением вели себя как коллеги. Хорошие знакомые, но коллеги. Не друзья. Никто прошлое не поминал. Антон старался, если не забыть о нём, то хотя бы не вспоминать. Стоило начать проводить с Арсением больше времени, тем больше Антон понимал, что влюбился не во что-то конкретное, скорее вопреки. Просто в Арсения. Во всё то, что он давал ему. И в то, что мог дать. В его глаза. В его заумные, но от того очень смешные шутки. В его актерство, которое он больше не скрывал и вёл себя свободно. Арсений был особенным для Антона, и с этим ничего не попишешь.       Но Антон справится с этим. Временами было больно. Иногда невыносимо. Но чаще он сидел на кухне в окружении друзей, объединённых одной идеей, которая захватила их умы, и громко смеялся до боли в животе от какой-то глупой шутки. Во время особо сильного смеха он повисал на Арсении, не только потому что он сидел рядом, но потому что это было удобнее из-за роста. Шея не так сильно болела, а спина не так сильно сгибалась. И тогда Антон не чувствовал ничего кроме счастья. Он нежадный, будет довольствоваться малым.       Так проходил месяц за месяцем. Какие-то дни тянулись бесконечно, какие-то пробегали мимо со скоростью звука. Антон часто залипал на Арсении и думал, что он хорошо устроился. Да, они не вместе, но рядом же. Антону просто нравилось хоть какое-то взаимодействие с этим невероятным Арсением. К сожалению, Зохан первый ушел из их компании. Ему предложили роль в каком-то большом кино, и все, с радостью, его поддержали. Дрон в итоге устал от этого вечного кривляния и выдавливания из себя не пойми чего, но каждый раз чего-то не хватало, было недостаточно, не смешно и вообще фигня, переделывайте. И их осталось только четверо: Арсений, Дима, Сережа и Антон. Они так сильно загорелись новой идеей, что никак не хотели отпускать её и пытались снова и снова. Антону это нравилось. Было на что переключиться. Появилась четкая цель. И в какой-то степени Антон понимал Арсения, который выбрал карьеру, а не любовь. Значит так нужно. Значит так правильно. Антон принимает это. И живет дальше без страданий и сожалению.       Но во время секса предпочитает не произносить имён вообще.

***

      Очередные съемки закончились поздно вечером. За окном было темно и, на удивление, опять хлопьями валил снег. Декабрь подкрался незаметно. Этот год был горазд на события, несмотря на бесполезные попытки пробиться с необычным форматом куда-то выше баров да кабаков. Но они попытались снова, как сказал Стас, если Новый год не принесет никаких изменений, то надо будет придумывать что-то новое. Но сегодня они снова отправят очередную запись и посмотрят, что будет. Антон попрощался со всеми и ушел. Но поехал не в общежитие, а в знакомый бар. Он хотел приятно провести вечер. А по возможности и ночь.       Но как оказалось, в жизни очень многое идет не так. И после отсоса в туалете, на удивление, чистого, ему дали отворот поворот. Шастун злился и не видел смысла продолжать поиски партнёра на одну ночь, поэтому решил поехать на квартиру к Стасу и Диме. В общежитие всё равно не пустят.       И как это часто происходит, в моменте всё как обычно. Но потом, вспоминая тот вечер, Антон будет думать, что уже тогда чувствовал тяжесть. Возможно на подсознательном уровне он знал, что забыл что-то и это не давало ему покоя. Возможно, несостоявшийся секс был знаком. А может монолог таксиста о том, что место женщины на кухне и не надо искать их по барам. Антон проглотил шутку, что он и не женщин там искал. Но это всё подгонка фактов под событие.       На деле же Антон напрягся только, когда увидел сгорбленную фигуру на скамейке около своего подъезда. В голове сразу стали вспоминаться основные техники самообороны, мало ли что это за пьяница или бомж сидит под светом фонаря, свесив голову настолько низко, что было видно только шапку, на которой уже насыпало сугробик снега.       Антон почти прошел мимо, как зацепился за шапку. Он знал только одного человека с такой яркой шапкой. Но что Арсений делает здесь за полночь? Антон осторожно подошел поближе и неуверенно позвал по имени. Человек поднял голову. И это действительно был Арсений. Только Антон не сразу узнал его. Глаза опухли и покраснели от слез, на щеках замерзли мокрые дорожки. Лицо осунулось и посерело. Арсений будто постарел лет на десять. Антон упал перед ним на колени в снег и схватил за ледяные руки без перчаток.       — Что случилось? — громче, чем хотел спрашивает Антон. В голове тысяча мыслей. Избили, крови пока просто не видно. Или выгнали из университета. Или что-то с родителями. Квартира сгорела. Деньги украли. И прочее, прочее. За те секунды, пока Арсений пустым взглядом смотрел на Антона, Шастун успел загнаться до трясучки.       — Лиза, — Арсений сглотнул. А Антон напрягся. Так вот, что он забыл. Про чужой день рождения. Но он и не общался ни с ней, ни с другими девушками с мира Нитонисё уже год. Так при чем тут она? — Умерла, — протолкнул последнее слово Попов, и скривившись, посмотрел на Антона.       Шастун сидел ни жив, ни мёртв, не зная, что делать. Мозг отказывался воспринимать информацию. Как такое могло произойти? В книгах, в сериалах, в сводках криминалистических новостей — да, пожалуйста. Но не в их жизнях. Что-то плохое происходит с другими, не с ними. Не с теми, кто прошел мир Нитонисё. Не с теми, кто однажды уже вышел. Молния не бьет в одно место дважды — это закон. Но, к сожалению, он не распространяется на людей. И в жизни возможно и всё. Плохое в том числе.       — Она умерла! — повышает голос Арсений, будто пытается докричаться до самого себя. — Задушена. Угадай кем? Бывшем мужем. А я наивный, был уверен, что всё закончилось. Но оказался таким же слепцом, как и четыре года назад! Ничего не понял, как в школе, просто бросил её! А теперь она умерла! Навсегда! И это моя вина!       На крики спустились Дима со Стасом. И в три пары рук удалось затащить Арсения в квартиру. Он пусть и подуспокоился, но отказывался сходить с места, будто решил наказать сам себя и замерзнуть до смерти. Будто он всесильный и раз вернул Антона и Лизу из мира Нитонисё, то и от смерти отмажет. Но это не так. Смерть — это безвозвратно. Только обычно её не ждешь так рано. Обычно вообще ничего плохого не ждешь. Но оно случается. Но этого Антон не может принять. И вообще не знает, как реагировать и что делать дальше. Как поддержать Арсения, а самое главное, что он будет делать дальше?       Последующие две недели прошли в каком-то странном анабиозе. Для Антона жизнь не сильно изменилась, но Арсения эти известия сильно подкосили. Антону было больно смотреть, как во время съёмок Арсений корчил из себя шута горохового, а за кулисами рассыпался. Антон старался поддерживать его, как и все остальные, но это было сложно. Тут поможет только время.       Похороны провели только спустя две недели. Пока суд да дело, вскрытие и установление причин смерти, а также убийцы. Под ногтями Лизы нашли кожу и установили, что они принадлежат её бывшему мужу, у которого буквально на лице была написана вина, ведь Лиза оставила глубокие царапины на чужих щеках. Но её это не спасло. А его не спасло, что это его первое убийство. Его давно не видели, но то, что он не забыл обиду спустя четыре года после расставания, показывало, что это было предумышленное убийство. Правда, до объявления приговора он не дожил. Повесился в камере.       Во время похорон ударили самые настоящие морозы. Проводить девушку в последний путь пришло много людей. Арсений узнал своих бывших коллег. Было много подростков с родителями. Многие плакали. Кроме Арсения и Оксаны. Они, не сговариваясь, держались рядом во время всей процессии. И последними остались у могилы, когда рабочие уже закончили её закапывать, что было тяжело с неподатливой землей.       Они стояли в тишине долгое время, не чувствуя холода погоды. Внутри было холоднее, души замерзли, а сердца обледенели. Но вот Оксана зашуршала одеждой, доставая что-то из сумки и протягивая Арсению. На лице ни кровинки, ни слезинки. Все слёзы давно были выплаканы. Арсений взял потрепанную тетрадь онемевшими пальцами. Неловко раскрыл его. На снег, подобно снежинки, упала фотография. Попов поднял её. На фотографии была запечатлена Лиза. Улыбающаяся, с ложкой мороженого перед губами, в нелепой широкополой шляпе, со сгоревшими плечами и носом. Фото явно с одного из отпусков подруг. Арсений положил фото, использовавшееся как закладка, обратно в тетрадь, которая была почти полностью исписана ровным, мелким почерком. Арсений быстро пробежал глазами по строчкам. Это был дневник. В самом начале список посмертных желаний Егора. А дальше описания тех, которые Лиза уже выполнила. Арсений вопросительно посмотрел на Оксану.       — Она хотела отдать его тебе, — хриплым после долгого молчания голосом ответила Оксана на немой вопрос. — Говорила, что там есть сложные желания, которые ей не выполнить. Одно из таких желаний попасть в телевизор и стать знаменитым. А ты, насколько я знаю, на полпути к этому.       — Последний пилот одобрили, — без эмоций отвечает Арсений, закрывая тетрадь и покрепче сжимая её.       — Тогда выполни и остальные, — тихо просит девушка.       — Хорошо, — кивает Арсений. Оксана кивает в ответ. — Я должен был её защитить. Ещё в школе обратить внимание. Не оставлять ее одну.       — Мы должны были, — поджимает губы Оксана и отворачивается. — Надо было уехать отсюда, как можно дальше, чтобы он не нашел нас. Остались бы в Испании по студенческой визе, учили бы язык, а потом придумали бы что-нибудь. Главное вместе и подальше отсюда!       — Лучше так, чем снова попасть в мир Нитонисё, — говорит Арсений, чтобы что-то сказать, но, если честно, сам не особо верит в свои слова. Но Оксана неожиданно уверенно кивает.       — Там она бы снова была одна, а на небесах о ней позаботятся, — уверенно говорит она, стирая слезинки с ресниц.       — Егор говорил мне, что будет ждать меня на той стороне, но первой, кого он встретит, будет Лиза, — Арсений теснее прижимает к себе тетрадь, в которой смешалась история двоих людей, которые очень помогли ему не сдаться перед Потешным часом. Какая же ирония, что из них троих в живых остался только Арсений.       Оксана сжимает предплечье Арсения через куртку, смотрит в глаза. Слабо кивает и уходит. Ей сказать больше нечего. Она была первой, кто забил тревогу, что Лиза не возвращается со школы. Арсений был тем, кто нашёл её, но слишком поздно. Они оба долгие часы провели в полиции. И в окружении своих друзей на квартире Оксаны и Лизы. Они вдвоем пережили один самых травматичных опытов. Горе объединило их. Но горе пройдет. А то связующее звено, которое их объединяло, покоится в земле. Не уберегли и больше их ничего не связывает.

***

      — Они там замерзнут, — елозит на заднем сиденье машины Сережи Антон. Они уже Бог знает сколько времени ждут, когда Арсений с Оксаной вернутся с кладбища. Друзья понимающе оставили их наедине. Остальные разбежались из-за холода и поехали на поминки, куда позже приедут и они.       — Не замерзнут, — снова спокойно отвечает Дима, который сидит спереди и читает учебник, готовясь к сессии.       Для них жизнь не особо и изменилась. Лизу они плохо знали и пусть ситуация была ужасна, но жизнь шла дальше. Даже Арсений мастерски притворялся. Они успели отснять целый сезон их проекта, который им наконец утвердили. И Арсений сиял на сцене, чтобы потухнуть за ней и молча уехать одному на свою новую квартиру. Попов стал искусным актёром. Антон пытался поддержать его, но все просили дать ему время, и сам Арсений тоже. Он только один раз обнял Антона, попросил беречь себя и подождать его ещё немного. Антон не понял, что это значит, он просто хотел, чтобы Арсений был в порядке. Чтобы не бросил всё. Не сейчас. Не перед финишем. Надо добиться своего назло обстоятельствам.       Антон выныривает из своих мыслей, когда наконец видит Оксану. Но одну. Антон скрипит зубами, но дверь открывает. Оксана молча садится и смотрит прямо перед собой. Вскоре на горизонте появляется и Арсений. Антон невольно выдыхает. В тесноте да не в обиде они доезжают до ресторана. Там всё в черных тонах. Антону некомфортно. Грустно, но не до слез. Он вообще чувствует себя здесь лишним. Лиза была хорошей и даже помогала ему, это факт. Но он не знал её. Не до такой степени, чтобы закрыться в себе, переживая это внутри, как Арсений. Не до такой степени, как Оксана, которая утешала родителей Лизы, сама же глядела куда-то в пустоту стеклянными глазами. Не до такой степени, как Макар, который опрокидывал в себя рюмку за рюмкой, периодически стирая слезы с лица.       Антон молчком сидел рядом с Сережей и Димой, ожидая, когда можно будет поехать домой. На удивление, первый это предлагает Арсений. Он подходит к ним, таща на себе уже полностью пьяного Илью и говорит, что надо еще его подкинуть до дома. Так и поступают. Расставаясь у дома Арсения, все хлопают его по плечу и просят звонить. Попов только кивает и исчезает в подъезде.       Так заканчивается их год. Арсения Антон не видел до самого января и от этого больнее всего. А еще от осознания, что никто из них не избранный. И произойти может всё, что угодно. Даже в мире Нитонисё жизнь не ощущалась такой… недолговечной.

Новая жизнь.

      Антон сидел на большой, светлой кухне, греясь после морозной улицы. Экзамены были давно сданы. Почти успешно. Учеба начнется только через неделю, но в ней как будто отпадает необходимость, с учетом новых открывшихся возможностей. Но Антон попробует совмещать. Как говорит мама, должен быть жилет безопасности. Но пока что Антон живет будто в мечте. Уже в феврале выйдет их новое шоу, и у Антона большие планы на него.       А сейчас у Шастуна большие планы на разговор с Арсением. Тот пришел в себя и активно отвечал в их общем чате насчет празднования их успеха, а также совместного просмотра премьеры. Антон был рад. Он понимал, что этот шрам навсегда останется с Арсением, но будет болеть только в плохую погоду, как его спина и левая рука Антона. Сейчас, например, Арсений сидит с поясом из собачьей шерсти на диване, пока Антон готовит чай. Он впервые на новой квартире Арсения, но ему нравится. Эта однушка подходит ему больше. Здесь ничего не поминает о болезненном прошлом и о неправильных решениях.       — Так о чем ты хотел поговорить? — ставит на стол чашки и садится рядом Антон. Это стало некой традицией. Лучше сидеть рядом, чем напротив друг друга. Глаза в глаза почти невыносимо бывает. А кожа к коже приятно и не так разрушительно. Антон уже приспособился.       — Я хочу кое-что сказать, — начинает Арсений. — И жду любого твоего ответа, потому что я знаю, что дурак и что опоздал. Но я долго думал и решил, что думаю слишком много.       Антон искренне засмеялся, снова опираясь на плечо Арсения для поддержки накренившегося тела. Арсений не смог сдержать ответной улыбки.       — Тебе так идет улыбка, — неожиданно нежно говорит Арсений, тепло глядя на Антона. — Ты становишься ещё красивее.       Антон резко перестает смеяться и отстраняется, чтобы лучше видеть Арсения и его выражения лица. И он не понимает, что происходит. Так на него Арсения смотрел в мире Нитонисё после нападения и в редкие моменты в реальности, когда забывался и чаще всего был не совсем трезв. Это был особенный взгляд. Так Арсений смотрел только на Антона.       — Арс, — предупреждающе начинает Антон. Такое уже бывало, когда они играли в сценках и по сюжету были парой. Арсений отыгрывал великолепно, настолько, что Антон верил. И после этого было больно. Всегда надо было держать дистанцию. И Арсений понимал это, но иногда стоило напомнить о субординации.       — Я тебя люблю, Антон, — серьезно говорит Арсений, но Антон только хмыкает на это.       — Арс, давай не надо по десятому кругу одно и то же, — криво улыбается он. — Я уже всё это слышал. Люблю, но не так как ты хочешь. Хочу встречаться, но в этой реальности.       — Больше я такого не скажу, — всё также серьезно говорит Арсений и даже не сердится, что его перебили. Понимает, заслужил. — Я действительно слишком много думаю вместо того, чтобы быть счастливым. Жаль, что понял я это только после смерти Лизы. Она всегда говорила правильные вещи, но во время последнего нашего разговора единственный раз ошиблась. Также, как в выборе спутника жизни. Одна ошибка, которая стоила её счастья и жизни. И когда осознаёшь это, я, честно, испугался. Вот стану я знаменитым. У меня будет много денег. Любая девушка захочет быть со мной. Не смейся. Но буду ли я счастлив? Не особо. А вот если я буду встречаться с тобой и даже если нас будут ненавидеть, буду ли я не счастлив? Точно, нет. Да, я буду злиться, буду чувствовать себя беспомощным, потому что не могу оградить тебя от этого. Буду расстраиваться, буду жалеть, что вообще полез в шоу-биз, но я не буду не счастлив, потому что об отношениях с тобой я никогда не пожалею. Потому что они будут меня поддерживать и спасать, как в мире Нитонисё. Потому что, как говорила Лища, жить надо так, чтобы умирая быть счастливым. Егор пытался до меня это донести еще давно, но я думаю слишком много, но не о том.

— Лучше умереть ни о чём не жалея, зная, что отведённый тебе отрезок времени ты был счастлив, чем жить спокойно и долго, но умереть с чувством разочарования.

      Повисло молчание. Арсений смочил горло чаем, пока Антон во все глаза тупо смотрел на Арсения и не знал, как на это реагировать. Такого ему даже в самых счастливых снах не снилось.       — Я понимаю твоё неверие, — смиренно кивает Арсений. — Я столько раз лгал тебе. Отталкивал. Говорил и поступал по-разному. Слишком долго всё отрицал, но даже когда признал, всё равно сказал «нет». Поэтому и говорю, что я уже опоздал. Но произойти может всё что угодно. Думали ли мы, что бывший Лизы действительно захочет её убить? — Арсений делает глубокий вдох, а Антон сжимает его плечо в поддержке. Это до сих пор казалось нереальным. Нереальнее того, что происходит сейчас. — Никто не думал. Даже несмотря на то, что она попала в мир Нитонисё. Даже несмотря на его угрозы и преследования первые пару месяцев после развода. Даже тогда никто в это не верил. Но вот оно как сложилось. Поэтому, если мне суждено умереть завтра, я хочу умереть без сожалений. Поэтому говорю всё это тебе, прости, что так поздно сказал.       — Какой же ты дурак, — вздыхает Антон, утыкаясь в чужую шею носом и вдыхая знакомый шампунь. — Не надо завтра умирать. Я этого не переживу. Только не после того, как мы действительно стали официально парой.       — Что? — Антон чувствует, как Арсений вздрагивает всем телом.       — Так, Арсений, — строго говорит Антон, выпрямляясь и глядя в эти невозможные глаза. — Больше это не прокатит. Я даю тебе последний шанс. Больше нельзя метаться туда-сюда и давать заднюю. Ты либо со мной, либо мы просто коллеги.       — Коллеги, которые спят по любви? — уголком губ улыбается Арсений.       — Афишировать не будем, но я хочу, чтобы между нами всё было по-настоящему, понимаешь? — тоже серьёзно говорит Антон. Он слишком долго мечтал об этом, слишком долго добивался взаимности. И сейчас немного перегорел. Он всё ещё любит Арсения, но сердце уже не может каждый раз делать кульбиты. Антон хочет стабильности и ясности. И пусть у них всё через одно место и ни черта не романтично, но главное ведь конечный результат. Антон добился своего, пусть и не так, как хотел, пусть и большой ценой, но добился и не собирался наказывать Арсения. А то что Антон всё ещё влюблён в него не секрет, и он будет последним дураком, даже если не попытается. Это уже другие грабли, вы не понимаете, у них другая рукоятка. И эта убить может, если у них опять ничего не получится.       — Я люблю тебя, — снова повторяет Арсений, прислоняясь своим лбом к чужому, прикрывая глаза. — И всё о чём я жалел в этой жизни — это то, что оттолкнул тебя. Пытался убедить себя, что так надо. Пытался не быть эгоистом. Но к чёрту всё и всех. Я хочу быть с тобой. Спать с тобой, целовать, обнимать, касаться, ходить на свидания. Хочу жить с тобой, встречать рассветы, провожать закаты. Не хочу больше терять бесценные дни. Я с Лизой год не общался, потому что думал, что ей так будет лучше. Как и тебе. С глаз долой из сердца вон. Но если бы я знал, что в декабре она погибнет, я бы никогда не оставил её, как бы больно ей самой не было. Пока она сама бы не приняла такое решение, я бы не ушёл. Тогда, возможно, всё сложилось бы совсем по-другому. Возможно, она была бы жива. Возможно, я узнал бы о её избегании отношений с хорошим парнем Ильей. Возможно, мы бы помогли друг другу понять, что наш страх иррационален. Возможно, мы оба были бы счастливы. Но история не знает сослагательного наклонения. Но я хочу попробовать стать счастливым.       — Мне жаль, — Антон крепко обнимает Арсения, чувствуя, как тот судорожно дышит, но вскоре берёт себя в руки. Антон теснее жмётся и гладит спину Арсения в немой поддержке. Слова тут излишни, они никакие не помогут.       — Рядом со мной всегда были Серёжа и Зохан, — спустя время говорит Арсений ровным голосом, в котором сквозит тепло. — И они тоже давали мне много советов, чаще непрошенных, — они оба тихо смеются. У Антона такой был Дима. — Но Лиза появлялась тогда, когда была нужна больше всего. В мире Нитонисё подарила мне ещё больший стимул вернуться. Когда ты ушёл в армию, она почти год жила со мной, принесла Антрикота, не позволила загнуться в одиночестве. И всегда говорила нужные слова. А я не был с ней, когда она нуждалась в этом больше всего…       — Ты не виноват, — шепчет Антон.       — Нет, виноват, — строго отвечает Арсений, отстраняясь. — И я признаю это и пронесу этот крест до конца. Но больше я не сделаю таких ошибок. Пока я буду тебе нужен, я буду рядом. Ты во всём можешь на меня положиться. Я больше не уйду, и мы всё преодолеем вместе.       — Я тоже буду рядом, пока тебе нужен, — улыбается Антон. — Надеюсь, навсегда, потому что от тебя я не готов отказаться. Не знаю, что должно произойти, чтобы я решил, что ты мне больше не нужен. Ты же такой… такой Арсений.       — Это комплимент? — выгибает бровь Арсений, постепенно расслабляясь, оставляя тяжёлый разговор позади, но он рад, что высказался. А Антон счастлив, что Арсений наконец-то раскрывается ему. И только ему. Все остальные знали, что ему тяжело, ведь он знал Лизу, но не знали насколько.       — Самый лучший, — Антон наклоняется и улыбается в чужие губы.       Арсений усмехается, на что Антон закатывает глаза, целуя, чтобы стереть эту ухмылочку с губ. Ну и потому что хочется, а ещё потому что может себе позволить. Теперь официально. Теперь он сможет целовать Арсения, когда ему заблагорассудится. И от этого немного кружит голову. Это печально, что должны происходить плохие вещи, чтобы человек переосмыслял свою жизнь. Но без плохих вещей мы бы не ценили счастья. Мы бы вообще не знали, что это такое, ведь всё познаётся в сравнении.       И Антон с Арсением узнают, что такое настоящие, крепкие, серьёзные отношения, где оба любят. Они будут ссориться, кончено. И первые пару раз Антон будет сильно переживать, ведь Арсений сам оставил о себе такое мнение, что ему ничего не стоит сказать «нет», но после десятой их ссоры, когда Арсений всё равно делал его любимый чай, но молча, дуясь, а спать ложился к нему спиной, Шастун понимал, что его любят. Сердятся, злятся, дуются, обижаются, но любят. И стал спокойнее. Арсений вернул утраченное доверие.       И они были счастливы. Особенно, когда первой сезон «Импровизации» был тепло принят зрителями, и им сказали снимать второй и третий. И пусть они не могли открыто говорит о своих отношениях, они не то, чтобы их скрывали, плюя на мнение мимо крокодилов. Серёжа с Димой любили шутить, что они устали от их отношений, но всегда приходили на выручку, если это было надо. Хотя Антон с Арсением сами научились решать всё через разговоры. Антон теперь точно мог сказать, что он знает Арсения. Тот больше ничего не скрывал и постепенно раскрывал всё своё прошлое. И про родителей, и про учёбу, и про мечты. А Антон не отставал.       Они были счастливы. Не без чёрных полос, ссор и злобных комментариев, когда слава начала бежала впереди них, но счастливыми. Они жили на полную катушку. Без сожалений, без оглядок на других. Они прошли через огромное количество испытаний, которые длились не один бесконечный год. Но Антон рад, что возвращался к Арсению снова и снова. Попов стоил того, чтобы его подождать, дать время разобраться в себе, постепенно прописываясь в его голове. Но они справились, не сдались и сейчас сполна наслаждались тем, что совместно построили. Вместе с друзьями, вместе с семьёй и знакомыми. И никто не будет забыт. И пусть у всех всё будет хорошо, а счастье преобладает над горем, но без него никуда. Главное помнить, что шрамы затянутся, и жизнь стоит того, чтобы иногда чувствовать, как они ноют в особенно холодные ночи. Главное, чтобы рядом был тот, кто поможет пройти через самый тёмный час перед рассветом.       Антон целует Арсения в шею, туда где бьётся вена, крепко обнимая, устраивая свою кудрявую голову под чужим подбородком. Попов водит кончиками пальцев по давно зажившему шраму на плече Антона, вслушиваясь в шум дождя за окном. Так они и засыпают после тяжелого трудового дня, чтобы завтра продолжить восхождение к вершине. Главное, что своё счастье они уже нашли, а значит путь будет в половину проще.

Всё наладилось. Теперь всё хорошо.