Разными судьбами

Небеса молчали, пока весть не пронзила облака, как стрела. Когда до Се Ляня дошли слухи о смерти того, чье имя он так долго боялся произнести, он не стал медлить. Забыв о правилах, забыв о статусе, он сорвался вниз, на землю, ведомый лихорадочным отчаянием. Рядом, тенью, ступал Хуа Чен. Его лицо было бледным, в глазах — холодная, непроглядная ярость и скрытая, глубокая боль. Они нарушили все запреты, проникнув в усыпальницу. Внутри царила могильная тишина. Подойдя к гробу, Се Лянь дрожащими пальцами коснулся края, его дыхание сбилось. Он ожидал увидеть всё что угодно: монстра, врага, демона... но увидел лишь бледное, безмятежное лицо человека, который казался спящим. Се Лянь опустился на колени, его рука зависла над моей холодной щекой. — Почему ты не сказал? — прошептал он, и в этом вопросе утонула вся их небесная вечность. Хуа Чен стоял позади, сжимая рукоять сабли так, что костяшки побелели. Он не смотрел на тело. Он смотрел в пустоту, осознавая, что в этот холодный прах превратилось нечто, что они оба, сами того не ведая, искали всю свою жизнь. Но теперь ответов не было. Была лишь тишина, нарушаемая только их прерывистым, срывающимся дыханием.