I'm guarding my angel

Нет, ну сколько это будет продолжаться? Вонь в комнате стоит невыносимая просто, даже поспать в свой выходной день не получается. Тэхён ворочается на кровати, так и не сомкнув глаза, хотя спать безумно хочется. В воздухе витает неприятный и непонятный запах и Ким поднимает голову. На краю кровати сидит слишком уже притихший ангел. Это не к добру. Он там чем-то таким кропотливым и ювелирным занимается. Но это что-то токсичное. Ким решает подняться и посмотреть. Он садится рядом и смотрит через плечо ангела. На ногтях у его красуется нежно-розовый лак, который пахнет просто отвратительно и очень ядовито. А сейчас Чонгук, немного высунув язык, аккуратно клеит на ногти маленькие красивые наклейки. — Ты где этот лак достал? У нас же не было такого. — Помнишь твоя сестра приезжала недавно? Она его забыла. А чего добру пропадать? — Бейбидолка. — обращается к Чонгуку. — Ты хоть бы окно открыл, дышать невозможно этой твоей химией. — Там ветер сильный! Мне холодно! — Тогда я запрещаю тебе красить ногти в моей комнате! — А я запрещаю тебе что-либо мне запрещать. И вообще, это наша комната, если ты забыл. Я тут тоже живу и сплю. — говорит Чонгук с серьёзным лицом. — Ну посмотри, — выставляет пальцы перед лицом Кима. — разве не красиво? — Очень красиво. — Вот и не ворчи. Красота требует жертв. — Я прекрасно понимаю, но почему жертвой должен быть я? — Так, сейчас я и тебе накрашу! — грозится Чонгук своим лаком. — Нет-нет-нет! Я такое не ношу! А Чонгук не отворачивался от Кима, когда тот стал сдаваться. Ангел воодушевился! Вот не надо было его цеплять, а он зацепился. Теперь бегает по всей квартире за Тэхёном и смеётся. — Ну пожалуйста! Ну ты такой красивый будешь! — Ага, то есть я сейчас не красивый, да? — Тэхён орёт из ванной комнаты, когда Чонгук стоит за ней и дёргает ручку двери. — Вообще нет! Совершенно некрасивый! Выглядишь лет на пятьдесят! Давай накрасим ноготочки! — Ни за что! Да что ты ко мне прицепился?! — Ну хёни-и-и-и-и… — умоляюще произносит Чонгук, а у Тэхёна глаза на лоб лезут. — Ну почему ты такой вредный? Не можешь младшему уступить? — Младшему? Тебе ведь каких-то там двадцать пять звёзд. Сам же говорил, что старше меня! — Ну… Ну… — мнётся Чонгук. — По человечески меркам мне и двадцати пяти нет. Тэхёни? Ты чего затих? Тэхён медленно открывает дверь и идёт на ангела, который делает шаг назад. Его глаза становятся огромными, а Тэхён мягко наклоняется над ним, заправляет за ушко прядь светлых мягких волос. Чонгук снова краснеет как в первый раз, теребит свои пальцы и рвано дышит. Старший над его ухом тихо ухмыляется, ведёт руку вокруг Чонгука, приобнимает за талию, прижимая к себе, а ангел дрожит крылышками, глотает ртом воздух и безумно сильно нервничает. — Х-хён... Ой, хён, ну что ты... Ой... — Чонгук~и. — сладко тянет Тэхён прям на ухо ангелу, не переставая обнимать. Уши Чонгука сильно краснеют, по телу мурашки. Он кладёт ладони с накрашенными ногтями на высокие плечи старшего. — ты такой милый. — Божечки... Я что, сплю?.. — Совсем нет. — улыбается Тэхён и прикусывает хрящик его уха. — Господи... Тэхён, не надо так делать. Это же ч-чувствительное место. — вот оно как, теперь Тэхён знает два чувствительных места ангела: уши и крылья. — Думаешь, не поэтому я так делаю?..) Тэхён аккуратно подталкивает его по направлению к гостиной. У Чонгука отказывают ноги и он волочится за мужчиной растаявшим мороженым, а потом оказывается лежащим на Тэхёне на диване. Старший гладит его по спине и слушает быстрый стук сердца своего ангела. Получилось его очень сильно смутить. Как он мило раскраснелся и так очаровательно себя вёл, прям летающая сахарная вата. И конечно, старшему нравятся его реакции на нежности и комплименты, то как он делает что-то в ответ и часто, наверное не замечая за собой, заботится о своём человеке. Хоть вся эта миссия по смущению была за секунду спланирована Тэхёном, чтобы отвлечь ангела от его покушения на ногти старшего, но такой лёгкий и приятный он ангелочек… Не хочется это заканчивать, аж сердце сжимается от того, что ангел в его руках размяк и расслабился. Сейчас самое время насладиться физической близостью в виде обнимашек с мягким и в то же время хрупким телом любимого ангела. Чонгук укрывает смущённую физиономию в своей ладонях и груди старшего, никак не может смириться с тем, что сейчас происходит. Засмущал, затащил на себя. Ещё бы поцеловал! Не дай Господь! Чонгук ведь совсем потеряется! И не целовался он ни разу в жизни. Так вышло. И вообще, ангел никогда не влюблялся в других ангелов и уж тем-более в людей, если учесть то, что Тэхён у него первый человек в жизни. И сразу же успех! Влюбился в него. К кулачке всё равно осталась зажатая бутылочка с лаком и только сейчас он вспоминает о ней. Если весь этот интимчик был отвлекающим манёвром, Тэхёну точно крышка. Чонгук отрывается от чужой груди и садится ему на бёдра. Он всё ещё стеснительно отводит взгляд, а руки старшего продолжают находиться у Чонгука на розовой коже ног. — Хён… — произносит Чонгук. Тэхён вопросительно мычит. — я милый? — Ты самый милейший ангелочек на свете. — улыбнулся Тэхён, а Чонгук на своём месте поёрзал. Провоцирует. — А если я что-то попрошу, ты сделаешь для меня это? — Я сделаю для тебя всё, что угодно). — и эти слова были роковой ошибкой Тэхёна. Чонгук раскрывает ладонь и показывает розовый лак, а улыбка Кима тут же сползает с его лица, зато у Гука она сияет ярче всех звёзд. — Время быть красивым) И Тэхёна уже не спасти. Хотел обвести вокруг пальца Чонгука, а эта курочка обманула его ещё и кучу приятных бонусов получила. В итоге Ким, подперев рукой подбородок, сидит рядом с Чонгуком на диване, пока тот аккуратно красит его ногти в розовый цвет. А у мужчины крепкая большая и гладкая ногтевая пластина, то есть места для творчества достаточно. Потом ангел клеит наклейки с клубничками, а на следующий день отправляет старшего вот так вот на работу. Девочки на уроках посмеивались с нелепости учителя и хвалили маникюр, на что Тэхён им искренне улыбался и принимал все комплименты, зная, что подобное раздражает Чонгука. Гук же надул губы, наблюдая за этим всем, а потом, когда Ким сидел за своим столом, уселся прям на него, скрестил ноги и сложил руки на груди, надувая по-детски щёки. Обиделся и теперь своё недовольство показывает. Тэхён и возразить не может, класс полон несмышлёнышей, которые сразу учителя к сумасшедшем запишут. 2:1 И пока что в пользу Чонгука. Как только Мин Юнги увидел состояние ногтей своего друга, он эпично упал на пол в учительской и катался по плитке, разрываясь от смеха. Чонгук валялся с ним вместе, собирая всю пыль своими крыльями, которые кому придётся чистить? Тэхёну, конечно. Но даже не это сейчас важно. Крылышки он почистит, уже привык, а вот то, что смеется его ангел и довольно заливисто — уже другой разговор. — Бл... Блять.! — задыхался Юнги. — это... Это блять что?! Это кто тебя так?! Йеджи? — нет уж, сестрёнка младшая тут совсем не причём. Хотя ей не стоит больше оставлять свои штучки у Тэхёна. — Это я! Как здорово, правда, Юнги-хён? — улыбался Чонгук, разговаривая с Юнги. Его, конечно, не видят, но это не важно. Как только истерика друга и ангела заканчивается, Юнги ведёт друга в буфет. Чонгук виснет на Тэхёне и просит пирожные, которых штук пять сразу покупает Ким. — Зачем тебе столько пирожных, ты ж их не ешь? — задается вопросом Юнги, а Тэхён бледнеет в лице, придумывая отмазку. — Да так, иногда подкармливаю там одну. Эм... Собачку на улице, сладкое любит. — неловко улыбается Тэхён и ангельская ладошка отвешивает ему лёгкий подзатыльник. За столик садятся втроём. Точнее вчетвером. У Мин Юнги тоже свой хранитель есть, потому что на каждого человечка свой ангелочек. Чонгук с ним уже давно сдружился, потому что знает Юнги очень хорошо, они же с Тэхёном дружат. Они сидят в тишине, преподаватели лишь попивают свой кофе, пока Чонгук запихивает пирожные по одному в рот. — М, кстати, хён, на пирожные снизили цену! Я же говорил! — Ага, — произносит Тэхён и Юнги поднимает на него непонимающий взгляд. — Чего ты агакаешь? — А? А, да я просто что-то вспомнил, знаешь, мысли в слух. — Ты там после этого столба хоть в больницу ходил? — косясь на друга, вспоминает Юнги. Он пьёт кофе, и поправляет на себе синий костюм, в котором и пришёл на работу. — А то мало ли. Пирожные, кстати, исчезают куда-то. Их больше было… Тэхён смотрит на пакет и действительно не замечает сладости. Щёки Чонгука всё объясняют в ту же секунду. — Это тебе к врачу надо. Сколько было столько и осталось этих пирожных. — Кстати, хён, Юнги тогда пришёл на следующий же день! — довольно улыбается ангел, а Тэхён старается не смотреть на него и не любоваться надутыми губками и блеском, который можно увидеть в его глазах. Его предсказания — абсурд? Да! — М-м-м надо ещё что-нибудь предсказать! Я знаю что я могу предсказать этому несносному ангелу. — крутится в голове у Кима. — Сахарный диабет. — Так, всё, пошли. — отрезает Тэхён. — Уже скоро занятия начнутся. — Какой-то он нервный в последнее время и странный. — говорит Юнги, а Чонгук вовсю кивает. — Да-да. Но ничего, на коврике сегодня спать будет. — Чонгук бежит за ним. И Юнги вместе с ним. — Эй, погоди, Тэхён! Ты какой-то странный в последнее время, не кажется? Тэхён останавливается только когда доходит до коридора. Он поворачивается к остановившемуся Юнги и ещё долго смотрит на друга. Будто что-то взвешивает у себя в голове, затем сдаётся, опуская плечи и выдыхая, как будто он знает какой-то мировой секрет. — Ты мой друг уже очень много лет, ты, я уверен, сможешь понять. — Юнги неоднозначно поднимает бровь. Тэхён хватает его за рукав и прижимает к своему боку, оглядываясь, чтобы поблизости не было лишних ушей. — Я вижу своего ангела-хранителя. — на полных щах вещает Ким Тэхён, а Юнги в ту же секунду громко вскрикивает: — Да ты больной! Тэхён, тебе лечиться надо! — Да тише ты! — шикает «бедненький больной». — Юнги, я серьёзно! Я ударился своим котелком, а потом начал видеть его, клянусь! — Какие к чёрту ангелы? Ты ведь атеист! Забыл? — Юнги, ты не понимаешь… — Хах, да-да-да, и как зовут твоего «ангела-хранителя»? — насмешливо спросил Мин. — Его зовут Чонгук, у него белые крылья, он ангел! Красивый ангел. — О, да ты что. — всё ещё не верил учитель биологии. — Ага. Слушай. Тебе бы к врачу, а то у тебя лидо бред, либо глюки. — Нет, Юнги! Вот смотри внимательно! Тэхён опять хватает друга за рукав пиджака, тащит на крышу школы и краем глаза видит как Чонгук мелкими шажками, как он это умеет, спешит за ними. На месте Юнги вырывает свою одежду из рук Тэхена. — Да пусти же ты! Не в психушке, не убегу! — Чонгук, вот скажи, — Тэхён поворачивается к своему ангелу, за чем Юнги наблюдает. — как зовут ангела-хранителя этого не верящего? — Хосок его зовут. — поддакивает Чонгук, будто сам хочет доказать Юнги что-то. — Он сказал, что его зовут Хосок. — говорит Тэхён. Юнги тут же начинает оглядываться, будто за его спиной и правда кто-то есть. — Тэхён, ты серьёзно? — А я о чём! Юнги, ты должен мне проверить, пойми, это очень редкий случай! Так сложно поверить? — Ты хочешь чтобы я поверил что у нас всех есть ангелы-хранители, что ты своего крылатого видишь, потому что ударился мозгами, и что его зовут Чонгук. Я правильно тебя усвоил? Тэхён подтверждающе кивает, с надеждой смотря на скептическое лицо Юнги. — Пойду расскажу директору, что дети уже свели тебя с ума. — Юнги развернулся и начал делать шаги к выходу с крыши. — Блять, ну Юнги! Ну пожалуйста! Я знаю, что звучит бредово, согласен! — на что Чонгук недовольно хлопает Кима по руке. Это Чонгук значит — бред? Ну всё! — Ну Юнги! — Погоди, мне надо переварить. — сухо ответил Юнги и ушёл. Тэхён нервно положил руки на пояс, вертясь на месте как юла. Тэхён ходил хмурый весь оставшийся день и к концу дня Чонгук тоже стал безумно тихим. Они вместе медленно шли домой, когда начало темнеть и включились фонари. Тэхён молчал. А Чонгук только поглядывал на него, сложив крылья за спиной и сжавшись, ни на секунду не расслабляясь. От старшего за километр веяло вялостью и плохим настроением, а Чонгук винил себя. Разговорится иногда так, что потом за свои слова отвечать приходится, а теперь и сказать что-то язык не поворачивается. Наверное я... я надоел ему... — всё время крутилось у ангела в голове. Тэхёна хочется обнять и попросить прощения за все обидные слова. Он и так на работе целыми днями, устаёт, а тут Чонгук ещё вечно рядом крутится, хвостиком ходит, много болтает и слишком громко себя ведёт. — Курочка, зефир покупать? — Чонгук и не заметил, как они зашли в магазин по дороге. Ангел поднимает глаза и отрицательно машет головой. А Тэхён пожимает плечами, продолжая путь между прилавков. Ангел шагал чуть позади, подняв взгляд на широкую спину хёна, старался идти мягко, чтобы не создавать лишний шум. Дорога была мучительной: двадцать минут в метро, когда ты не можешь сказать, что устал, положить голову на его плечо и поспать там эти минутки; путь от метро до квартиры, молчание в лифте, который, казалось, едет намного медленнее чем обычно; шаг к порогу квартиры. Со звуком, от которого неосознанно дёргается ангел, ставится на комод рабочая сумка, снимаются туфли и надеваются мягкие домашние тапочки. Чонгук хвостиком следует за старшим, а когда тот сворачивает в душ, тихо садится на диван в гостиной, поджав под себя колени. Настроение плохое, хочется любимых объятий, но сейчас нельзя. Будет только хуже. Люди такие сложные существа, а жить как человек кажется ещё сложнее, чем до этого. Настоящее испытание для ангела, который впервые находится в такой непростой ситуации. Здесь нужно разбираться самому, никто не подскажет и не поможет. На небесах уже наверное все знают, что произошло тут и с тем, как часто Чонгук лажает, уже скорее всего решают вопрос о том, чтобы вернуть ангела домой. А Чонгук не хочет. Он не хочет уходить, хочет быть рядом с Тэхёном, потому что с ним хорошо, с ним сердце бьётся быстрее, с ним приятно и комфортно. Гук понимает, что если прикажут возвращаться, он не захочет делать это. На глазах сами начали наворачиваться слёзы и в эту же секунду послышался звук открывающегося замка двери ванной комнаты. Чонгук быстро вытирает слёзы ладонями и пробегает мимо мужчины. Тэхён выпивает стакан воды, стоя на кухне ещё несколько минут. В проёме появляется младший, одетый в свои вещи, которые купил ему Тэхён. В этот раз не в большой его любимой футболке старшего, и не в его тёплом худи, а в своём. Он неуверенно опускает взгляд, мнётся на одном месте, перебирая пальцами внизу живота. Чонгук в этот раз даже не занимался чисткой своих крыльев, хотя эту процедуру он никогда не пропускает. Просто не хочется делать это самому, хочется почувствовать нежные пальцы меж пёрышек на чувствительной коже, тонкие, любящие прикосновения, осторожную чистку каждого мягкого белого пера. Тэхён любит зарыться в пушок на спине у самого основания носом, пальцами, губами, а Чонгук так любит уединяться с ним за этим занятием после трудного шумного дня на работе, в магазине, метро и на улице. Это что-то такое важное уже, то, что должно быть каждый вечер, что-то настолько личное и в какой-то степени интимное… Не знает Чонгук как это объяснить. Просто влюблённое в этого мужчину сердце принимает всё близко к себе. Каждое прикосновение, каждый разговор за этим занятие, каждый каприз и каждый комплимент… Всё это так приятно, особенно, для Чонгука уж точно. У Тэхёна нет другого ангела, есть только его Чонгук и всё. Тэхён проходит мимо, задевая крылышки рукой, идёт в спальню и ждёт там своего ангела, но тот не появляется даже через десять минут, хотя всегда сразу прибегает под одеяло. В доме тихо, темно и странно. Очень странно без шумного ангела. Он не выдерживает, вздыхает, идёт на разведку. В темноте гостиной на диване сидит маленький комочек, завёрнутый в собственные крылья. Всхлипывает тихонько, видно даже, что крупно дрожит, стараясь быть тихим. Ким включает приглушённый свет в гостиной, идёт к Чонгуку и присаживается перед ним на пол. Большие глаза нехотя поднимаются в ответ, а потом сразу же опускаются, а их обладатель поджимает пальцы на ногах. — Чонгуки, ну что такое? — мягко спрашивает Тэхён, будто его негативные эмоции испарились. — Почему плачешь? — видеть это всегда жизнерадостное и улыбчивое существо плачущим и теряющим от стресса свои пёрышки просто невозможно. — Хён, — дрожащим голосом выговаривает он. — прости меня, пожалуйста. Я больше не буду так шутить! Обещаю. Извини, не обижайся, пожалуйста! — Эй, ну ты что, я не обижался, — Чонгук опять мокрые глаза поднял и встретился с взглядом Тэхёна. — ангелочек, ты что! — Что? Не обижаешься?.. — Нет, не обижаюсь. Ты таким тихим стал, что меня это напугало, я думал, это я тебя чем-то обидел! А ты плачешь тут один. Успокаивайся, курочка, всё хорошо. — Тэхён потянул ангела на себя и крепко обнял. — Я подумал, что надоел тебе, потому что ты таким хмурым ходил и не разговаривал со мной. — Я тоже так подумал, — виновато говорит Тэхён. — извини. Просто я думаю о Юнги, боюсь, он мне не поверит никогда. Чонгук крепко обнимает Тэхёна, кивает на его извинения и мысли о Юнги. — С Юнги сложно, я понимаю. Хён, давай впредь просто говорить, если что-то не так, хорошо? — Обещаю. — Тэхён проводит рукой по волосам ангела, прижимаясь к макушке губами. Чонгук успокаивается, не двигаясь, чтобы Ким подольше подержал губы на его волосах. — Чонгуки, хочешь не спать этой ночью? — В-в каком смысле? Тебе ведь завтра на работу! — Забудь, я могу прогулять. — Не можешь! Ты же учитель! — настаивает ангел. — И что? Почему это дети могут прогуливать, а я нет? — Чонгук хмурит брови на это. — Ночью спать не будем? — обдумывает ангел. — А что мы будем делать, извращенец? Тэхён валит Чонгука обратно на диван, прижимая его руки к поверхности по бокам рядом с его головой. Пальцы тут же переплетает с чужими коротенькими и он, ухмыляясь, смотрит на своего ангела. Тот снова краснеет как спелый помидор, слёзы постепенно высыхают, а старшему такая картина безумно нравится, он прямо удовольствие получает от процесса смущения этого перьевого чуда. — Хочу тебя поцеловать. — вполголоса говорит Тэхён, а у Чонгука глаза округляются до размеров Юпитера. — С-сдурел, что ли, маньяк?! — Ангелочек, ты такой очаровашка, так дуешься когда злишься, съесть тебя хочется. — Ой, ну хён. — Чонгук немного расслабился, а потом закрыл мягкими кончиками крыльев, которые до этого неудобно лежали на диване, своё лицо. Это чтобы Тэхён не видел его смущённой улыбки и розовых щёк. Чувствуется, как старший наклоняется, касается губами там, где не прикрыто, на линии челюсти, отстраняется, смотрит на скукожившегося на диване ангела, усмехается так по-доброму. — Милый маленький птенчик. — мужчина вспомнил про его блондинистые волосы, взглянув на них мимолётно, коснулся пальцами, немного ослабив хватку руки Чонгука. У ангела появилась явная возможность убежать, но он этого делать не стал. — Ты это. П-прекращай. — Чонгук открывает вид на покрасневшие от мягких поцелуев щёки и нос, а в пушистых волосах скрываются такого же оттенка кончики округлых ушей. Крылья медленно опускаются, одно свисает с дивана, другое заламывается за диванных подушках. — Прекращать? — улыбнулся Тэхён. — Ты уверен, курочка? — Гук в ответ сначала кивнул, затем отрицательно покачал головой, отвёл тёплый взгляд сверкающих глаз. Не уверен. — По-моему тебе очень даже нравится. Тэхён опускается коленями на диван, зажимает ногами чужие бёдра, чтобы не тот не удрал, затем снова над ним наклоняется. От лёгких прикосновений чужих губ Чонгук покрывается приятными мурашками, чужие руки ещё не отпускают, а старший перемещается всё ближе к губам Чонгука, делая дорожку своими от щёк к ним. Малиновые губы слегка поджимаются в ожидании долгожданного и от какого-то чувства надежды, что сейчас наконец-то поцелуют. От наплывающего чувства предвкушения Чонгук слегка напрягается в разных частях своего ощущаемого Тэхёном тела, а тот это чувствует руками, ногами, в принципе просто так. Мужчина наконец касается чужих губ, размашисто целует, когда ему неумело отвечают. Но отстраняться и зацикливаться на этом он не стал, зачем? Из-за этого наоборот только чувствуется контроль над чужим телом, что не может не льстить и не быть приятным душе. Чонгук своих разрывающих тела чувств не выдерживает, резко сгибает ноги в коленях от тягучего ощущения в животе, и сам того не замечая, поражает самое главное имущество Тэхёна, заставляя его скрючиться от боли, отстать от Гука и зажать ноющее место бёдрами. — Ой... — только и смог выдать Чонгук, поднялся на локти, а потом быстро подполз к старшему. — Ой, ой, ой! Хён, прости! Я не хотел! Извини, пожалуйста! — Так, а ну быстро спать! — командует Тэхён, болезненно шипя, а Чонгук тут же впадает в бега до их кровати, только крылышками по дороге трясёт.