𝕷'𝖆𝖓𝖌𝖊 𝖉𝖊𝖘 𝖙é𝖓è𝖇𝖗𝖊𝖘

Эпилог

***

      Лёгкий морской бриз повеял в лицо приятной прохладой с нотами соли и пряностей. Высокий худощавый мужчина поправил капюшон чёрного плаща, не давая внезапно налетевшему порыву ветра сорвать его с головы; луч заходящего солнца блеснул на серебряной фибуле в виде змея, жалящего собственный хвост. Стоявший рядом юноша зябко повёл плечами, но не прохладный воздух был тому виной — он заметно нервничал рядом со своим спутником. Казалось, что от того исходит какая-то необъяснимая, подавляющая сила, вызывающая невольный трепет. Этот человек, носивший весьма красноречивую фамилию Нери, и в самом деле больше походил на гостя из потустороннего мира, чем на простого смертного. Резкие, суровые черты и непроницаемое выражение его лица только усиливали это сходство. Юноша подумал, что подобная внешность способствовала закреплению славы чернокнижника ничуть не меньше, чем изрядно нашумевшие и излишне смелые методики преподавания, которые этот странный господин применял на ныне возглавляемой им кафедре практической медицины в Болонском университете.       — Я очень благодарен, дом Клаудио, что вы согласились помочь нам, — сдержанно начал юноша.       — Не стоит, синьор Франческо. Я многим обязан семейству Дориа и вашему покойному отцу лично. Именно он способствовал моему назначению на должность преподавателя здесь, в Салерно, когда я ещё не получил известность в медицинских кругах. Потому я не мог отказать его наследнику, — в тон ему ответил собеседник.       — Простите, но вы, верно, перепутали. Я ведь младший сын. Наследник — мой брат, Алессандро, — смутился Франческо, поспешно убрав со лба тёмные кудри.       Клаудио Нери отвернулся от моря и наконец взглянул на юношу, от чего тот снова вздрогнул — ему показалось, что в тёмных глазах мужчины сверкнул странный янтарный отблеск, заставивший вспомнить о неугасимом пламени преисподней. Но рассудив, что это был всего лишь отразившийся в них закат, молодой человек укорил себя за недостойную потомка кондотьеров робость.       — Вы полагаете? — с лёгкой усмешкой спросил Нери. — Весьма странно, потому что в завещании вашего отца, копию которого он прислал мне незадолго до своей смерти, сказано совсем иное.       Франческо растерянно моргнул.       — Но… я ничего не знаю ни о каком завещании.       — Разумеется, не знаете, поскольку это не в интересах вашего старшего брата. Однако обещаю вам, что вы непременно ознакомитесь с ним сегодня вечером.       Юноша занервничал ещё больше, но лишь сдержанно кивнул и вежливым жестом пригласил мужчину следовать за собой. Они двинулись прочь от берега к ожидавшей чуть поодаль карете с гербом семьи Дориа. Нери легко вскочил на подножку и забрался внутрь. От резкого движения его плащ распахнулся и Франческо немало удивился, увидев высокие сапоги до колена из прочной кожи, подбитые сталью — такие обычно носили наёмники и солдаты, но уж никак не профессора медицинской школы. Впрочем, юноша быстро напомнил себе, что его просьба, ради которой на самом деле и приехал этот пугающий человек, совершенно точно предполагала вещи, с которыми не столкнёшься на университетской кафедре, и особые приготовления были явно нелишними. Мужчина снял капюшон и Франческо снова удивился — Нери оказался совершенно седым, хотя, насколько юноша помнил, ему было чуть больше сорока. Его непослушные пепельные волосы с серебряным отливом вились крупными кольцами, составляя разительный контраст с густыми угольно-чёрными бровями, придававшими строгому лицу ещё большую мрачность.       — Ах, простите мою бестактность! — спохватился юноша, усаживаясь на сиденье напротив спутника. — Быть может, вы сперва отужинаете с нами? Вы ведь наверняка устали с дороги — путь от Болоньи до Салерно неблизкий.       — Благодарю, я уже поужинал в портовой таверне, — ответил Нери, разглядывая в окно видневшийся вдалеке замок Ареки. Заходящее солнце очертило алым контур знаменитой сторожевой башни, придавая толстым стенам, сложенным из местного известняка, кровавый оттенок.       — А где вы остановились?       — Для меня подготовили небольшой дом неподалёку от медицинской школы. Официально я нахожусь здесь в качестве приглашённого преподавателя, так что проблем с размещением не возникло.       — Да-да, конечно, — поспешно отозвался юноша.       — Синьор Франческо, — строго обратился к нему мужчина. — Если вы не возражаете, я хотел бы сразу перейти к делу. Опираясь на сведения, почерпнутые из вашего письма, я вынужден заключить, что обстоятельства складываются очень скверно. Ваша семья действительно подвергается большой опасности.       — Значит, все эти россказни о проклятии правда? — встрепенулся Франческо.       — А вы ещё в этом сомневаетесь? — с лёгкой иронией спросил Нери.       Молодой человек быстро замотал головой и судорожно сглотнул:       — Нет, после всего, что я видел…       Тут он шумно вздохнул и, порывисто перекрестившись, вдруг ухватил своего собеседника за руку.       — Я уверен, что нам угрожает дьявол! Вчера пропали ещё двое слуг!       Мужчина взглянул на юношу чуть снисходительно и спросил:       — И снова рядом со склепом?       Франческо смешался и выпустил его ладонь, перечёркнутую множеством мелких шрамов.       — Нет, на этот раз уже в саду, неподалёку от дома. Но следы вели в часовню при склепе и обрывались у входа. Как и в предыдущих случаях. Всё вокруг было залито кровью. Она была на ступенях и на земле… Повсюду! Если бы вы только видели! Это… Это чудовищно!       Мужчина коротко хмыкнул и задумчиво потёр висок:       — Значит, вместе с привратником, который погиб первым, получается уже пятеро. И это только ваши слуги. Знаете, пока я ждал вас, я немного расспросил людей в порту и выяснил, что за последний месяц пропало много рыбаков. И все вблизи бухты, входящей во владения вашей семьи. Странное совпадение, не находите? Кстати, а что по этому поводу думает ваш старший брат?       Франческо стиснул кулаки и процедил:       — Алессандро считает, что я попросту рехнулся. Он по-прежнему полагает семейное предание глупой сказкой, выдуманной, чтобы пугать непослушных детей. Уверен, что все убийства — происки наших врагов.       — Вот как?       Молодой человек быстро кивнул:       — Да. У нас давний конфликт с одной из влиятельных партий при дворе. Представители этой семьи известны своими жестокими расправами над соперниками. Но я совершенно убеждён, что случившееся не может быть делом рук человека!       — Хорошо, что вы это понимаете, — заметил его собеседник.       Юноша глядел на него с отчаянной мольбой.       — Поймите, я переживаю не только за себя и брата, но главным образом за сестру. Бьянка ещё ребёнок! Дом Клаудио, вы поможете нам?       — Именно для этого я здесь. Не тревожьтесь. Вам и вашей сестре ничего не угрожает.       — А как же мой брат?       — Насчёт него у меня есть сомнения, — загадочно произнёс Нери и сосредоточенно уставился в окно кареты, показывая, что разговор окончен.       Франческо ничего не оставалось, как последовать его примеру. Карета покачивалась и подпрыгивала на ухабах. Вскоре они миновали городские ворота. Салерно встретил их лабиринтом узких старинных улочек, помнивших времена римского владычества и нормандских завоеваний. В окне мелькали прилепившиеся друг к другу дома с выбеленными ярким южным солнцем стенами и примыкавшие к ним сады с лимонными деревьями и финиковыми пальмами. Карета въехала на Виа-дей-Мерканти, миновала церковь Святого Креста и, свернув на Виа Дуомо, оказалась рядом с Собором Святого Матвея. Франческо глубоко задумался над словами Нери. Он и сам находил поведение брата странным — слишком много мелких неувязок. Погрузившись в мрачные мысли, он отрешённо рассматривал силуэт Крестовой часовни и не сразу понял, что его спутник обратился к нему с вопросом.       — Простите, я задумался. Вы что-то спросили?       — Я спросил о перстне, принадлежавшем вашему отцу. Он у вашего брата?       — Честно признаться, я не знаю, — обескураженно произнёс юноша. — Но я ни разу не видел его со дня смерти отца. Логично предположить, что Алессандро забрал его. Он имеет на это право, как новый глава семьи.       — На этой стадии я бы не стал делать столь громких заявлений, — спокойно сказал человек в чёрном и снова отвернулся к окну.       К поместью они добрались уже в сумерках. Выбравшись из кареты, молодой человек и его спутник углубились в сад, окружавший старинный особняк, располагавшийся на холме, с которого открывался превосходный вид на живописное амальфитанское побережье. Проходя мимо цветущего гранатового дерева, Франческо сорвал веточку и теперь теребил её в руках — юношу вновь охватило неприятное волнение, проявлявшееся противным головокружением и лёгкой резью в животе. Сейчас он уже сомневался в правильности принятого решения. Мало того, что он пригласил Нери вопреки воле брата, так ещё и вызвался лично проводить его к склепу, где месяц назад нашёл последнее пристанище отец. Молодой человек утешался только мыслью, что его спутник не потребовал последовать за ним, а посему Франческо мог с чистой совестью удалиться, оставив его разбираться с тем кошмаром, что несомненно скрывался внутри. Однако он чувствовал, что это было бы подлостью и, несмотря на снедавший его страх, всё же шёл рядом с высоким мужчиной в чёрном, мрачной тенью скользившим в скудных лучах угасающего заката. В силу своего спокойного и вдумчивого нрава юноша никогда не имел склонности к опасным авантюрам, но он не собирался прослыть трусом, тем самым подтвердив извечные насмешки Алессандро, всегда считавшего его изнеженным плаксой, недостойным славного имени своих предков. До того, как стать успешными банкирами, их род, происходивший из Венеции, прославился участием в громких военных кампаниях, особенно отличившись в морских сражениях. Близость к морю всегда чудесным образом способствовала небывалой удаче в делах их семьи. Легенда связывала эту особенность с неким тёмным покровительством, в своё время оказанным основателю их династии загадочным чудовищем, восставшим из морской пучины и потребовавшим в качестве платы души всех потомков знаменитого кондотьера. С тех самых пор благосостояние их семьи постоянно росло и положение в обществе укреплялось. Но вместе с тем в их роду с каждым поколением множилось количество тяжёлых болезней и трагических случайностей, уносивших жизни близких людей. Эта закономерность прервалась только, когда главой рода стал дед Франческо, но теперь всё возобновилось. Над их семейством будто нависла тень злого рока.       Размышления юноши были прерваны замечанием его спутника:       — Кажется, мы не одни.       Это предположение тут же подтвердилось раздавшимся из-за неприлично разросшихся розовых кустов шорохом, сопровождаемым тонким вскриком. Нери вопросительно взглянул на Франческо. Юноша только выдавил виноватую улыбку и, обернувшись к колючим зарослям, с лёгким раздражением позвал:       — Бьянка, я знаю, что это ты. Выходи сейчас же!       Кусты затрещали и на тропинку выбралась несколько растрёпанная, но от того не менее очаровательная девочка лет десяти в нежно-голубом платье с разорванным подолом.       — Что ты здесь делаешь? — грозно нахмурившись, спросил Франческо. — Я же велел тебе запереться в комнате и ждать меня. Разве ты ещё не поняла, как здесь опасно?       Бьянка, приводившая в порядок пострадавший в неравной схватке с шипами наряд, забавно сморщила аккуратный, чуть вздёрнутый носик.       — Не опасней, чем рядом с нашим братцем, — решительно заметила она. — Я больше ни секунды не останусь с ним под одной крышей!       — Глупости! Алессандро сейчас нет дома. Он уехал по делам в Неаполь.       — А вот и нет! — горячо воскликнула девочка. — Он здесь и с ним куча охраны. Он тебя обманул. Как всегда. Это он во всём виноват, я знаю! Папа умер из-за него!       — О Мадонна, что ты говоришь? — возмутился Франческо. — Ты снова за своё?       — Ты и сам так думаешь, — упрямо заявила девочка. — Просто боишься признаться!       Юноша скрестил руки на груди и взглянул на младшую сестру со всей возможной строгостью.       — Хватит, Бьянка. Сейчас не время. Иди к себе!       Но бойкая девчушка ничуть не смутилась и, задрав голову, с интересом уставилась на сурового мужчину.       — Здравствуйте, синьор. А вы и есть тот самый Клаудио Нери, которого мы так ждали?       Мужчина галантно поклонился ей:       — Всё верно. А вы, должно быть, синьорина Бьянка? Вы очень повзрослели со времени нашей последней встречи. Мне жаль, что нам довелось увидеться вновь при столь печальных обстоятельствах. Я искренне соболезную вашей утрате. Дом Стефано был выдающимся человеком.       Бьянка вздрогнула и потупилась.       — Мне тоже его не хватает, — глухо произнесла она, и Франческо испугался, что сестра непременно расплачется, как бывало уже не раз, но та удивила его, обратившись к Нери совершенно спокойным голосом: — А я ведь теперь вспомнила вас! Вы часто приходили к папе, когда я была совсем маленькая. Ещё рассказывали нам всякие интересные истории. Вы почти не изменились, только волосы стали совсем седые. А это правда, что на своих лекциях вы режете трупы?       — Бьянка! Прекрати сейчас же! Что на тебя нашло? — в ужасе шикнул на неё старший брат, готовый сквозь землю провалиться от этой живой непосредственности.       Девочка только гордо фыркнула и невозмутимо пожала плечами.       — Что? Я просто спросила. Вы ведь не сердитесь, синьор Нери? — с лёгким кокетством глядя на мужчину, невинно осведомилась она.       — Вовсе не сержусь, синьорина Бьянка, — неожиданно мягко ответил Нери. — Вы правы. Я действительно произвожу вскрытия на своих занятиях. Разумеется, исключительно в научных целях.       Большие карие глаза девочки восторженно блеснули.       — Пресвятая Дева! Это же чудесно! Выходит, всё правда. Вы в самом деле колдун!       Нери строго покачал головой:       — Ни в коем случае!       Девочка подозрительно прищурилась:       — А кто тогда?       — Человек, который обязательно избавит вас от беды.       Она вновь оживилась:       — Значит, вы убьёте чудовище из склепа?       — Непременно.       Бьянка решительно подошла к брату и, взяв его за руку, серьёзно объявила:       — Я хочу с вами!       — Никуда ты не пойдёшь! — одёрнул её молодой человек. — Ты немедленно вернёшься домой, запрёшься у себя в комнате и будешь ждать нас там. Ты поняла меня?       — Раз ты идёшь, то и я тоже! — заупрямилась Бьянка, ещё крепче цепляясь за брата. — Я тебя не брошу! Я не трусиха!       Франческо наклонился к ней и, отцепив от себя дрожащие маленькие ладошки, взял их в свои.       — Знаю. Но я обещал отцу защищать тебя. Понимаешь?       — Понимаю. Но и ты пойми. Мне страшно в доме! — жалобно протянула Бьянка. — Там Алессандро. Он ненавидит меня и непременно отдаст чудищу! И тебя тоже! Как в легенде, помнишь?       Франческо тяжело вздохнул и приготовился к долгим увещеваниям, но тут неожиданно вмешался Нери:       — Вы позволите мне, синьор Франческо?       — Что? А… Попробуйте, если вам угодно. Но она упряма, как сотня мулов! — с укором глядя на сестру, произнёс юноша.       Бьянка не осталась в долгу и показала брату язык, после чего настороженно посмотрела на человека в чёрном. Мужчина доверительно улыбнулся девочке:       — Сударыня, я прошу у вас прощения за то, что собираюсь сделать, но это для вашего же блага.       С этими словами он быстро склонился к ребёнку и легко коснулся ладонью её лба. Бьянка удивлённо моргнула, но тут же покачнулась и сомлела, упав на руки Нери, как тряпичная кукла.       — Что вы с ней сделали? — возмутился Франческо, бросаясь к сестре.       — Ничего страшного. Она просто спит, — спокойно отозвался Нери, осторожно прижимая девочку к себе. — Не шумите — вы же не хотите, чтобы сюда сбежалась вся охрана и помешала нам. Дайте ваш плащ.       Юноша с неохотой повиновался, тревожно глядя на Бьянку. Мужчина бережно укутал ребёнка и передал её брату. Девочка прижалась щекой к его плечу и сладко зевнула.       — Оставьте её в беседке. Так будет лучше всего.       Франческо сделал, как было велено. Устроив мирно сопящую Бьянку на широкой скамье, он быстро поцеловал её в лоб и вышел к ожидавшему его Нери. Ему показалось, что тот едва заметно кивнул, глядя при этом куда-то за спину Франческо. Юноша обернулся, но не увидел ничего, кроме всё той же беседки, увитой виноградом, и тихого заросшего сада, погружавшегося в сумрак. Он в очередной раз укорил себя за пустую мнительность.       — Идёмте скорей, — поторопил его Нери. — Нам ещё нужно найти тайный ход, ведущий в грот под часовней.       — Вы о том, что оставался здесь со времён римлян? Напрасно провозимся. Его засыпало ещё при моём деде, когда часовню перестраивали.       — Не будьте так уверены.       Они вошли в часовню, освещаемую скромным огнём лампады. Его трепетание порождало странные тени, ложившееся на лица статуй святых сумеречной вуалью. В воздухе, пропахшем ладаном и воском, было разлито нечто неуловимо зловещее. Даже от звука шагов веяло флёром потустороннего. Юноша и сам не мог объяснить ощущение неизбывной тревоги, охватывающее его каждый раз при посещении этого места. Сразу после первого убийства часовню заново освятили, но даже это не помогло. Нери перекрестился и преклонил колени перед статуей Пречистой Девы. Франческо немного замешкался, но всё же последовал его примеру — он чувствовал, что заступничество Богоматери пригодится им сегодня ночью. Наконец Нери поднялся и, достав из перекинутой через плечо походной сумки свечу, зажёг её от лампады, после чего уверенно двинулся в сторону склепа. Молодой человек последовал за ним. Пока Нери бродил вдоль стен, выискивая нечто, ведомое лишь ему одному, Франческо остановился перед отцовским саркофагом, поникнув плечами и склонив голову.       — Синьор Франческо, подойдите ко мне, — вдруг позвал Нери.       Юноша встрепенулся и поспешил присоединиться к нему. Нери провёл свечой вдоль стены, на первый взгляд казавшейся совершенно целой, и огонёк дрогнул, наклоняясь в сторону.       — Видите? Нам сюда.       — Но здесь же ничего нет! — ощупав поверхность, уверенно объявил Франческо. — Даже трещин. Откуда же сквозняк?       Нери усмехнулся уголком рта:       — Предлагаю это выяснить.       Не успел молодой человек и глазом моргнуть, как мужчина приложил ладонь к стене и от его пальцев по мрамору протянулись тонкие белые нити, на краткий миг сложившиеся в странный знак. Франческо было решил, что ему померещилось, но тут стена дрогнула и в ней появилась широкая щель. Нери чуть надавил и часть стены легко провернулась, открывая густо-чёрный провал. Он посветил в него, и юноша увидел полустёртые ступени, уводящие вниз, в кромешный мрак, из которого отчётливо пахнуло затхлой сыростью. Во рту всё пересохло, и Франческо судорожно сглотнул.       — Вы ещё можете уйти и подождать меня в беседке, вместе с сестрой, — вдруг сказал Нери.       — Я бы предпочёл остаться, — хмуро отрезал молодой человек. — Пусть мужчины семьи Дориа больше не занимаются военным делом, но уверяю вас, среди нас нет трусов.       — Я вовсе не хотел вас оскорбить, — примирительным тоном заметил его спутник. — Просто то, что вы можете там увидеть, выходит за рамки привычных даже подготовленным солдатам опасностей.       Франческо сжал кулаки — в нём боролись страх, обида и непривычная дерзость.       — Сударь, я уже принял решение и попросил бы отнестись к нему с уважением, — твёрдо произнёс он.       Нери заступил ему дорогу.       — Зачем вам это? Хотите доказать что-то вашему брату?       Молодой человек поднял голову и внимательно посмотрел в тёмные глаза собеседника, в которых отражался огонёк свечи, опоясывающий золотом непроницаемую мглу зрачков.       — Нет, самому себе.       Мужчина чуть растянул уголки тонких губ, обозначая улыбку:       — Вы похожи на отца больше, чем думаете. Я ценю вашу смелость. Только пообещайте, что будете в точности исполнять то, что я велю. Помните, от этого будет зависеть ваша жизнь.       — Клянусь, — с готовностью отозвался Франческо.       — Славно, — подытожил Нери.       Лестница вилась спиралью, уводя глубоко в недра скалы, на которой стояла часовня. Ступени, вырубленные прямо в толще породы, оказались очень скользкими; Франческо несколько раз споткнулся и едва не полетел вниз головой. К счастью, Нери успел поймать его за шиворот, удерживая от падения. Сам он не испытывал подобных трудностей — стальные набойки на солдатских сапогах надёжно цеплялись за выбоины и трещины.       Когда они наконец ступили на ровный пол, Франческо возблагодарил Создателя — проклятая лестница показалась ему бесконечной. Нери огляделся и, обнаружив на стене факел, зажёг его.       — А вот и тот самый римский храм и прилегающая к нему крипта, над которыми была построена усыпальница вашей семьи. Как и предполагалось, он посвящён Нептуну, — указав на возвышавшуюся прямо у входа массивную статую, вооружённую трезубцем, заметил он.       Франческо с интересом осмотрел изваяние.       — Судя по манере исполнения, эта скульптура — ровесница самнитских войн. Что скажете?       — Согласен, — рассеянно произнёс Нери, оглядываясь вокруг. Франческо оставил статую в покое и тоже огляделся.       Храм располагался в обширном природном гроте. Пол покрывало причудливое мозаичное полотно, к большому сожалению Франческо, сильно пострадавшее от времени и высокой влажности. В центре крипты возвышался жертвенник с большой каменной чашей и ведущим от неё широким желобом кровостока, а в стенах были выдолблены особые ниши, в которых хранились человеческие останки. В глубине грота имелись ступени, уводящие прямо к воде. Сейчас её было довольно мало, поскольку прилив ещё не начался. Часть дна оказалась обнажена, открывая глазу причудливые наросты из раковин разных моллюсков.       — Здесь надписи на оскском, — воодушевлённо сообщил Франческо, вглядываясь в напольные плиты.       — На гирпинском, если быть совсем точным, — поправил Нери и спросил: — Любите историю?       — Это моя страсть, — смущённо отозвался Франческо. — Мы с отцом увлекаемся расшифровкой древних наречий. То есть… увлекались…       Нери тактично промолчал, вернувшись к обследованию крипты. Подойдя к краю каменного парапета, нависавшего над водой, он остановился и присел на корточки, разглядывая внушительную груду чего-то белёсого. Франческо тоже пригляделся и ужаснулся — это были начисто обглоданные человеческие кости.       — Это… это наши пропавшие слуги?       Он старался звучать уверенно, но голос всё же предательски сорвался на сиплый шёпот.       — Не только, — абсолютно бесстрастным тоном пояснил Нери. — Здесь скелеты по меньшей мере дюжины человек.       Юноша несколько раз глубоко выдохнул, стараясь успокоиться. Созерцание останков не было для него в новинку — он не раз бывал с отцом на раскопках некрополей. Но то были люди, умершие много веков назад, отделённые от него бескрайним океаном времени, чужие и незнакомые. А эти несчастные жили под одним с ним небом. Он лично знал некоторых из них. Франческо отчётливо почувствовал смрадное дыхание смерти и её ледяную хватку.       Тем временем Нери направился к центру крипты. Он снял плащ и, аккуратно расстелив его на полу, уселся на него, привалившись спиной к жертвеннику. Заметив недоумённый взгляд юноши, он сухо пояснил:       — Не обращайте внимания. Видите ли, я уже не в том возрасте, чтобы позволить себе рассиживаться на холодном камне. Да и вам, если честно, не советую.       — Нет, я просто хотел узнать, что вы будете делать дальше? — поспешил оправдаться молодой человек, косясь на пристёгнутые к поясу мужчины ножны с кинжалом — узор, вытравленный на костяной рукоятке, показался ему очень любопытным.       Нери небрежно пожал плечами:       — Разумеется, ждать прилива. Наш зловещий оппонент соизволит посетить нас не раньше, чем вода заполнит грот. Нырять за ним в бухту и тем самым предоставлять ему преимущество я не намерен.       — То есть, мы будет просто ждать его появления? — опешил Франческо.       — Именно так, — невозмутимо подтвердил Нери, сцепив длинные пальцы на колене.       — А если он… не появится?       — Непременно появится. Сегодня он должен был получить особый дар.       — Дар? Что ещё за дар? — удивился юноша.       Нери вздохнул:       — Я объясню вам после. Наберитесь терпения.       Франческо чувствовал себя последним болваном, но всё же не мог не задать терзавший его вопрос:       — А разве вам не нужно произвести какие-нибудь особые…кхм… действия?       Нери приподнял брови, от чего морщина, залегавшая между ними, выделилась особенно сильно.       — Например?       Франческо смешался под его холодным сосредоточенным взглядом и закашлялся:       — Не знаю… Прочесть какие-нибудь заклинания, развесить амулеты…       — И очертить защитный круг кровью невинно убиенной летучей мыши? — саркастично закончил Нери. — Вынужден разочаровать, но я привык обходиться более скромными средствами. Уверяю вас, что для успеха нашего предприятия достаточно меня самого.       Юноша густо покраснел и, мысленно кляня собственную глупость, уставился себе под ноги, делая вид, что его страшно занимает мозаика. Потянулось тоскливое ожидание. Нери укрепил свечу на небольшой медной подставке, достал из сумки какую-то книгу и погрузился в чтение. Франческо внутренне вознегодовал от такой беспечности. Этот человек выглядел так, будто отдыхал от праведных трудов под деревом в саду, а не готовился отправить в преисподнюю порождение древнего зла! Юноша, которого безумно раздражало вынужденное бездействие, отправился рассматривать крипту. Изучение сохранившихся кое-где фресок увлекло его. На изображениях, порядочно испорченных расползшейся по стенам плесенью, фигурировали люди, поклонявшиеся таинственному созданию, выбирающемуся из воды. Обитатель глубин, очевидно воплощавший хтонический ужас, чем-то походил на каракатиц и осьминогов с прилавков на портовом рынке. Не имея других занятий, молодой человек спустился к самому гроту и, подобрав несколько камешков, принялся швырять их в воду. Не то чтобы он горел желанием привлечь внимание загадочного чудища, поторопив его приход. Просто Франческо хотелось сделать хоть что-то, чтобы разрушить мучительную неизвестность, изматывающую куда больше, чем откровенная опасность. Его вдруг охватила какая-то непривычная злость: на брата, никогда не воспринимавшего его всерьёз, на отца, умершего там внезапно и оставившего их на произвол судьбы, на собственную нерешительность и на жизнь в целом. Он нашёл камень покрупнее и, сильно размахнувшись, забросил его вглубь грота. Раздался громкий всплеск. Нери, услышавший этот звук, оторвался от книги и взглянул на Франческо с лёгким недовольством, будто укоряя за неподобающее ребячество. Юноша, и сам чувствовавший себя глупо, оставил пустое занятие и, подойдя к мужчине, присел рядом с ним.       — Так что за история с завещанием? Не просветите меня? Кажется, сейчас самое время.       Нери искоса взглянул на него и, порывшись в сумке, достал оттуда сложенный вдвое листок.       — Здесь всё, что вам нужно знать. Читайте.       Франческо развернул листок и, вздрогнул, узнав отцовский почерк. По мере того, как юноша читал, он приходил в ещё большее смятение. Отец оставлял Алессандро лишь поместье под Неаполем и несколько небольших торговых предприятий, а основное состояние и титул передавал ему — тихому, робкому и невзрачному школяру, предпочитавшему древние рукописи общению с живыми людьми. Это было дико, немыслимо, нелогично, но это было правдой. Франческо оторвался от письма и растерянно посмотрел на Нери. Тот печально усмехнулся:       — Надеюсь, теперь вам всё ясно.       — Что ясно? — вспылил Франческо. — Что вы хотите сказать? Что Алессандро узнал о завещании и как-то убил отца? Да он был его правой рукой, больше всех вникал в семейные дела! Я не понимаю, зачем отцу так поступать. Он любил Сандро и гордился им! Я ничего не понимаю! Это просто безумие!       Он гневно скомкал письмо и, отшвырнув его, опустил голову на скрещенные руки.       — А своей сестре вы тоже не верите?       Франческо вздохнул:       — Бьянка иногда фантазирует. Я тоже так делал в её возрасте.       — Не похоже на фантазии, — возразил Нери. — Девочка выразилась вполне определённо. Она боится вашего старшего брата. И открыто винит его в смерти отца. Почему?       — Я не знаю! Ясно вам? — рассердился молодой человек. — Что вы хотите услышать? Что мой брат — бессердечный мерзавец? Так это ложь! Когда мы были детьми, мы часто купались в бухте. Сандро заплывал очень далеко, а я боялся. Особенно, когда море было неспокойное. Брат постоянно подтрунивал надо мной, звал рохлей и трусом. Я злился, мы ругались, порой даже дрались. Я всегда проигрывал. Однажды я решил показать, чего стою. И поплыл на другой конец бухты. В шторм. Конечно же, чуть не утонул! Сандро вытащил меня. Кинулся следом без раздумий. Я барахтался, как сумасшедший, и мог запросто прикончить нас обоих, но он меня не бросил… Пусть мы с ним не всегда ладим, но я точно знаю, что мы не враги.       Сочтя, что сказал вполне достаточно, он замолчал и отвернулся. В крипте водворилась тяжёлая тишина.       — Синьор Франческо, скажите, ваши отец и брат часто ссорились в последнее время? — внезапно вкрадчиво осведомился Нери.       Франческо вскинулся и раздражённо уставился на него.       — Нет! То есть… иногда ссорились, конечно. Но так бывает во всех семьях!       — Это верно. Но прошу, подумайте, не было ли какого-то особенно громкого скандала. Около трёх месяцев назад.       — Да, был, — удивлённо кивнул Франческо. — Сандро тогда уехал к нашему дяде по материнской линии, архиепископу Пизанскому.       При упоминании его высокопреосвященства Нери как-то недобро прищурился, но в следующее мгновение его лицо опять приняло обычное непроницаемое выражение. Молодой человек продолжал:       — Он пробыл там около месяца. Когда вернулся, попросил у отца прощения, и они примирились.       — И с тех пор дом Стефано стал чувствовать себя хуже?       Юноша опять кивнул, всё еще не понимая, куда клонит его собеседник.       — Ваш семейный медик списал это на пережитое потрясение и усугубившуюся болезнь почек, верно? Быстрая утомляемость, бледность, одышка, отёк слизистых, частая рвота, кровь в моче, острые желудочные боли и частичный паралич. Я ничего не упустил?       Молодой человек воззрился на Нери почти с ужасом. Тот лишь вздохнул и спокойно пояснил:       — Синьор Франческо, я сейчас перечислил симптомы отравления кантаридином, с большой долей вероятности экстрагированным из Lytta vesicatoria. Его подмешивали в еду и питьё небольшими порциями, чтобы имитировать смерть от почечной недостаточности. Если учитывать любовь вашего отца к различным специям, то наличие яда было легко скрыть.       — Не верю! — упрямо повторил юноша. — Сандро очень непростой человек — иногда слишком заносчивый и амбициозный, но он бы никогда так не поступил с отцом!       — Нравится вам это или нет, но у вашего брата был очень серьёзный мотив, — заметил Нери. — А вы сами сказали, что он человек амбициозный.       В порыве злости Франческо стукнул кулаком по плите и, тут же схватившись за ушибленную руку, выругался:       — Дьявол! Простите… я… я просто… не знаю, как объяснить. Ваши слова звучат очень логично и правдиво. Но всё во мне противится этой правде. Она слишком ужасна.       Спохватившись, он поднял письмо и, тщательно его разгладив, сунул за отворот рукава.       — А почему вы вдруг спросили про отцовский перстень тогда, в карете? С ним-то что не так?       — Я предполагаю, что это не простое украшение, а артефакт, позволяющий управлять демоном, — серьёзно сказал Нери.       Франческо усмехнулся:       — Вроде кольца царя Соломона?       — Примерно.       Юноша взъерошил волосы и, издав нервный смешок, помотал головой.       — Господь Милосердный! Мой родной брат — властолюбивый безумец, задумавший, подобно нашему проклятому предку, принести своих родных в жертву адскому исчадью, — с горечью произнёс он и, вдруг побледнев, воскликнул: — Боже мой! Бьянка! Её нельзя там оставлять!       Он вскочил на ноги, готовый бежать к сестре, но Нери строго одёрнул его:       — Вернитесь на место, юноша! Незачем поднимать переполох раньше времени. С вашей сестрой всё хорошо. За ней надёжно присматривают, клянусь вам. Прошу, успокойтесь и сядьте. Ваши метания ничего не решат.       Франческо поколебался, но всё же уселся на место. После продолжительного молчания он вдруг спросил:       — А у вас есть дети?       Нери едва заметно улыбнулся и его суровые черты чудесным образом смягчились, а взгляд тёмных глаз потеплел.       — Да, двое сыновей. Старшему шесть, младшему два. Совершенно неугомонные создания, но при том невероятно славные.       — Вы, наверное, держите их в строгости, — осторожно заметил молодой человек.       Нери покаянно вздохнул:       — Напротив. Жена считает, что я их слишком балую. И я склонен с ней согласиться, когда эти дьяволята вваливаются в нашу спальню ни свет, ни заря, исторгая боевой клич варваров, разграбляющих Рим, и устраивают скачки на моих бренных костях. В такие моменты я всерьёз подумываю от них отречься.       Франческо, совершенно не ожидавший такой откровенности от этого сдержанного человека, широко улыбнулся.       — Расскажите ещё что-нибудь, пожалуйста, — стесняясь, попросил он. — Что угодно, как тогда, в детстве. Когда всё было просто…       Нери кивнул и заговорил. Франческо жадно слушал его, глядя на подсвеченную люминесцентными огнями воду, которая постепенно прибывала. Мерный плеск набегавших на сглаженные ступени волн в сочетании с низким, неуловимо властным голосом убаюкивал. Глаза слипались. Франческо сам не заметил, как задремал. Сидеть на голом камне и правда было неприятно — он совсем продрог. Толком не просыпаясь, он съёжился и тут же почувствовал, как его укрыли чем-то тёплым и ласково потрепали по волосам. Франческо улыбнулся — отец делал так же. Пригревшись, молодой человек неосознанно положил голову на подставленное плечо и крепко уснул. Он очнулся от того, что его настойчиво тормошили.       — Просыпайтесь, юноша. У нас гость. Явился раньше времени.       Франческо подскочил, путаясь в чужом плаще и дико озираясь вокруг. Нери без лишних церемоний развернул его в сторону выхода и с неожиданной силой подпихнул в спину.        — За статую! Живо!        — Нет! Я не стану… — попытался воспротивиться Франческо, но одного взгляда на пылающие, словно угли, глаза его спутника хватило, чтобы слова возмущения комом застряли в горле.       — Бегом! — отчеканил Нери и было в его ледяном голосе нечто такое, что заставило Франческо немедленно повиноваться, метнувшись в указанном направлении с проворством горного тура. Добежав до изваяния Нептуна, он спрятался за пьедесталом. Но любопытство всё же взяло верх над страхом, и юноша высунулся из своего укрытия, наблюдая, как Нери остановился у лестницы, ведущей к воде, достал из ножен кинжал и провёл им по запястью, после чего резко взмахнул рукой. Кровь окропила ступени. Несколько капель угодили прямо в воду. Поверхность мгновенно покрылась пузырями. На глубине заворочалось нечто массивное, поднимавшее внушительные волны, захлёстывающие каменный парапет. Оно стремительно приближалось, привлечённое запахом крови. Нери попятился от лестницы и остановился посредине крипты. В тот же миг грот озарился сотнями льдисто-зелёных огоньков. Раздался оглушительный стрёкот и из-под воды рванулись покрытые гнусной слизью щупальца, безошибочно устремившиеся к человеку в чёрном. Нери не сдвинулся ни на дюйм, оставшись стоять там, где был. Тонкие губы исказила хищная усмешка. Он вытянул пораненную руку, словно дразня дьявольскую тварь, а потом резко сжал кулак. В ту же секунду в центр грота рухнуло исполинское, сотканное из белого пламени копьё, пронзившее скрывавшегося на дне монстра. Отвратительные скользкие щупальца отпрянули, бешено извиваясь и корчась в потоках смертоносного света. Вода вскипела. Крипту сотряс жуткий, пронзительный вой, переходящий в чудовищный скрежет, будто тысячи ржавых гвоздей скребли по стеклу. В пространстве разошлась ударная волна, швырнувшая Франческо об стену с такой силой, что из лёгких вышибло воздух. Он сполз на пол. Вспышка света больно полоснула по глазам, заставив крепко зажмурить их. Юноша успел увидеть только высокую чёрную фигуру, окутанную шестью лепестками белоснежного огня, точно крыльями, стоящую прямо перед распахнутой пастью гигантского чудовища. Отдалённо напоминавшая распустившийся бутон, эта жуткая, непередаваемо зловонная пасть была сплошь усеяна неисчислимым количеством длинных острых зубов, уходивших по спирали куда-то вглубь бездонной чёрной глотки. Зрелище было настолько омерзительным и страшным, что живот Франческо скрутило в узел, по телу прошёл мучительный спазм и его вырвало. Всё вокруг дрожало и разлеталось в пыль, по гранитным плитам змеились трещины, с потолка градом сыпались камни. Франческо казалось, что свод вот-вот обрушится ему на голову. Он почти ослеп и оглох. Свернувшись в дрожащий, жалкий комок, юноша от всей души взывал к Господу, умоляя его прекратить этот кошмар. Он не сразу понял, что всё стихло и очнулся только, когда его осторожно похлопали по плечу. Испуганно вскинувшись, молодой человек увидел стоящего над ним Нери, тщательно стряхивавшего каменную крошку с рукава своего чёрного дублета.       — Можете встать, юноша. Всё закончилось, — будничным тоном, каким, должно быть, приглашал школяров в лекторий, сообщил он.       — Оно… мертво? — глухо спросил Франческо, еле ворочая языком.       — Абсолютно, — помогая ему подняться, ответил Нери.       — У вас кровь, — неловко заметил молодой человек. — Нужно остановить…       Мужчина небрежно взглянул на порезанное запястье, по которому сбегали алые ручейки, и провёл над ним ладонью. На коже вспыхнул сотканный из белых нитей символ, напоминающий кадуцей, и рана бесследно исчезла.       — Что это? — поражённо спросил Франческо, тупо уставившись на совершенно невредимую кожу.       — Печать Асклепия. Исцеляет от любых неврождённых увечий, — ответил Нери.       Франческо нерешительно выпустил его руку и, осторожно высунувшись из-за статуи, огляделся. Каково же было его изумление, когда вместо предполагаемого чудовищного разгрома он обнаружил абсолютно целое помещение. Крипта предстала в своём первозданном виде — даже пыль на плитах осталась нетронутой. Юноша несколько раз моргнул и яростно протёр глаза, но картина не изменилась. В глубочайшем недоумении он повернулся к своему спутнику, надевавшему плащ.       — А где же…       — Идёмте! — нетерпеливо оборвал его Нери, направляясь к лестнице, ведущей прочь из древнего храма. — Здесь больше нечего делать. Нас ещё ждёт сюрприз наверху.       Франческо взглянул на него со смесью ужаса и восторга.       — Я видел белое пламя вокруг вас… Что это было?       — Огонь серафима, — коротко пояснил легко взбирающийся по крутым ступеням Нери, и Франческо почёл за благо прекратить дальнейшие расспросы — он подспудно чувствовал, что не желает знать больше, чем способен вместить рассудок простого смертного.       Они поднялись наверх и аккуратно закрыли за собой потайную дверь. Сюрприз, обещанный Нери, оказался не из приятных. У входа в часовню их подстерегали. Десять хорошо вооружённых охранников и стоявший за их спинами молодой мужчина в претенциозном пурпурном камзоле.       — Приветствую, дом Клаудио, — с откровенной издёвкой произнёс он. — Не кажется ли вам, что вы поступили весьма опрометчиво, пренебрегая нашим с вами договором?       — Спешу вас расстроить, но никакого договора не было, синьор Алессандро. Я вам отказал.       — Вот как? Решили сговориться с моим младшим братцем?       Франческо выступил из-за спины Нери и направился к брату, но подойти не смог, так как охранники заступили ему дорогу.       — Какого чёрта ты делаешь, Сандро? — резко спросил он.       Алессандро скрестил руки на груди — Франческо успел заметить блеснувший на его указательном пальце отцовский перстень с аметистом. Всё, как сказал Нери. А он просто набитый дурак, не желавший замечать очевидного!       — Тот же вопрос я хотел задать тебе, малыш Чекко. Не думал, что тебе хватит смелости пойти против меня. Но ты зря старался. Слишком поздно. Для вас обоих.       С ядовитой ухмылкой он потёр кольцо. Нери смотрел на него с нескрываемой насмешкой.       — Не терзайте перстень, молодой человек. Теперь это просто фамильная реликвия. Я уже наведался в крипту. Ваш покровитель больше не явится на зов, поскольку мёртв.       Алессандро обжёг его негодующим взглядом и с ещё большей яростью потёр кольцо, но результат оказался предсказуем.       — Вы лжёте! — в бешенстве воскликнул он. — Это невозможно! Демон слишком силён. Ни один из узколобых святош вроде вас не смог с ним справиться! Даже тот, которого притащил мой недалёкий дед, его только запечатал!       — Вынужден вас разочаровать, но я не совсем обычный святоша, — с ледяным спокойствием отозвался Нери. — Хотя, признаться, ваша тварь действительно оказалась весьма живучей и заставила меня попотеть.       Алессандро в гневе сорвал бесполезное кольцо и швырнул его в траву. Глубоко выдохнув, он провёл дрожащими от злости ладонями по разметавшимся волосам, приводя их в порядок, после чего пристально взглянул на Нери и решительно объявил:       — Ну что же, великолепно! Если вы прикончили одно чудовище, то призовёте мне другое. Получше прежнего. Я знаю, что вы это можете!       Нери со скучающим видом потёр переносицу и терпеливо, словно человек, пытающийся втолковать очевидную вещь впавшему в истерику капризному ребёнку, сказал:       — Я уже объяснял вам, когда вы посещали меня в Болонье, что не занимаюсь чернокнижием. Я призван бороться со злом, а не потворствовать ему. Похоже, вы плохо слушали меня в тот раз.       Молодой человек криво усмехнулся и с нескрываемым злорадством произнёс:       — Видимо, произошло небольшое недоразумение. Предлагаю обсудить это в моём кабинете за бокалом вина.       — Полагаю, у меня нет возможности отказаться? — с преувеличенно любезной улыбкой заметил Нери, оглядывая обступивших его охранников, обнаживших шпаги.       — Вы невероятно проницательны, — с не менее любезной улыбкой отозвался старший брат Франческо. — Прошу, следуйте за мной. И постарайтесь воздержаться от необдуманных действий: мои люди большие мастера резать глотки.       — Почётный эскорт, я польщён, — заметил Нери, без возражений отдавая кинжал и сумку ближайшему охраннику. Франческо снова попытался воззвать к брату:       — Ты с ума сошёл? Что ты творишь?       — То, на что никогда не хватило бы смелости ни у нашего отца, ни у тебя, жалкий слизняк, — презрительно выплюнул Алессандро и, сделав знак наёмникам, быстрым шагом направился в сторону особняка. Проходя мимо беседки, Франческо вздрогнул, обнаружив, что она пуста.       — Где Бьянка, мерзавец? — вне себя крикнул он, на мгновение позабыв об окружавших их головорезах.       Старший Дориа только пожал плечами:       — Мне откуда знать? Сам весь вечер ищу эту дрянь. Как сквозь землю провалилась! Но я её обязательно найду, можешь не сомневаться.       Франческо бросил быстрый взгляд на шагавшего рядом Нери и тот едва заметно улыбнулся ему. Юноша мысленно возблагодарил всех святых, что сестра сейчас в безопасности. Меньше всего ему хотелось, чтобы девочка стала свидетельницей гнусной расправы, которую собирался учинить их старший брат. Улучив момент, Франческо шепнул Нери:       — А вы не можете повторить тот фокус с огнём? Сейчас это было бы очень кстати!       Мужчина недовольно поморщился и строго произнёс:       — Я не ярмарочный факир, юноша. А призыв высшего чина ангелов — не балаганный трюк, которым разбрасываются без надобности. Потерпите, скоро всё решится.       Люди Алессандро поглядели на них с неприятными усмешками. Франческо оставалось только покориться. Вся процессия вошла в дом и поднялась на второй этаж. Охранники сопроводили их в бывший кабинет отца и расположились по периметру комнаты. Алессандро по-хозяйски устроился в одном из массивных кресел у камина и указал на другое:       — Располагайтесь, дом Клаудио. И ты, Чекко, присядь где-нибудь в уголке.       — Обойдусь! — огрызнулся юноша.       На красивом лице старшего Дориа отразилось лёгкое раздражение.       — Сядь, я сказал! — процедил он.       Стоявший рядом с Франческо охранник больно ухватил его за плечо и толкнул на обитую бархатом скамью у стены. Нери спокойно сел сам и, закинув ногу на ногу, выжидательно воззрился на Алессандро. Молодой человек увлечённо раскладывал нечто на решётке жарко-пылающего камина. Франческо вздрогнул, узнав клейма, использовавшиеся на конюшне. Покончив со своим занятием, Алессандро потянулся к стоявшему на небольшом мраморном столике серебряному графину и разлил вино по кубкам.       — Угощайтесь, синьор Нери, — радушно предложил он.       — Благодарю, синьор Дориа, — принимая кубок, ответил Нери. — Перейдём сразу к делу?       — Как угодно. Я уже сказал вам, чего хочу. Вы либо сделаете это, либо упокоитесь на дне того самого грота, с обитателем которого так неосмотрительно покончили.       Нери снова потёр переносицу и устало вздохнул:       — Ваше упрямство достойно лучшего применения. Вы начинаете меня раздражать, юноша. Настоятельно советую вам прекратить.       Алессандро нахально ухмыльнулся:       — Ваши угрозы ничего не стоят. Дядя рассказал мне кое-что очень любопытное о людях, подобных вам. Отмеченные дланью Господней, посвящённые… и прочие высокопарные банальности. Вы сражаетесь с порождениями ада, но не можете причинить зло простым смертным, иначе лишитесь дарованной Богом силы.       — Вы и ваш дражайший дядя несколько ошиблись в деталях, но уловили суть. Я действительно не имею права обращать свой дар против людей. Даже самых дрянных и ничтожных. Но в качестве наказания Господь отбирает у меня не силу, а годы жизни, — сказал Нери с горькой усмешкой. — К сожалению, мне уже довелось испытать это.       — Довольно несправедливо, правда? — с деланным сочувствием поинтересовался Алессандро.       — Не мне судить об этом. И уж тем более не вам.       — Желаете преподать мне урок моральных ценностей?       Нери со скучающим видом постучал по подлокотнику кончиками пальцев.       — Боюсь, что это бессмысленная трата времени. Если уж ваш отец не справился с этой задачей, то мне не стоит и пытаться. Нет, молодой человек, я здесь затем, чтобы способствовать правосудию. И дать вам возможность искупить совершённые грехи.       — А иначе? — с бесшабашным весельем спросил старший Дориа.       — Иначе последуете за своим склизким компаньоном. Но сперва ответите мне на один вопрос, ради которого я и позволил притащить себя сюда.       Юноша улыбнулся, откровенно рисуясь:       — Желаете знать, чего я хотел?       — Ну, это как раз очевидно, — лениво протянул Нери, отпив из кубка. — Вы собирались устроить дворцовый переворот и вольготно расположиться на троне Неаполитанского королевства. Подозреваю, что эту восхитительную идею подал вам добрый дядюшка-архиепископ, умело сыгравший на вашем тщеславии. Но, будучи почтительным сыном, вы всё же решили посвятить отца в ваш замысел. Рискну предположить, что на тот момент вы не желали ему смерти и хотели договориться мирным путём. Увы, дом Стефано не одобрил ваш блестящий план. Более того — он осудил вас. За что и поплатился жизнью. Вы получили доступ к заветному артефакту, но опасаясь неудачи, приехали в Болонью просить моего содействия. Вопреки желанию дяди, надо заметить. А когда я вам отказал, на свой страх и риск освободили демона из заточения. Пришлось пролить немало крови, чтобы умилостивить озлобленное нарушением договора чудовище. Сперва вы прикормили его слугами, а после позволили охотиться в бухте. Но исчадью требовалась плата посущественней. И, руководствуясь семейным преданием, вы предложили ему души ваших брата и сестры. Девочка должна была умереть сегодня. Так?       Франческо, о котором все позабыли, вскочил с места и рванулся к брату. Гнев вскипел в его душе. Он и сам толком не знал, что собирался сделать, когда двое головорезов сшибли его с ног, скрутили и прижали к полу. Юноша яростно забился в их хватке, выкрикивая:       — Ублюдок! Как ты мог?!       Алессандро брезгливо поморщился и, отхлебнув вина, рывком встал с кресла. Он сгрёб ручку раскалившегося клейма и, сжимая его в руке, решительно двинулся к безнадёжно трепыхавшемуся в лапах наёмников Франческо. Точёные черты исказила лютая, безумная ненависть.       — Зря я не дал тебе утонуть тогда! — прошипел молодой человек, поднося пылающий наконечник к щеке брата.       — Оставьте мальчика! — резко велел Нери. — Если так нужно выплеснуть злость, то я к вашим услугам.       Хмыкнув, Алессандро отошёл от младшего брата и небрежно махнул слугам, приказывая его отпустить. Франческо вздёрнули на ноги и отпихнули к стене. Один из наёмников упёр кончик шпаги ему в шею, предупреждая новую вспышку ярости.       — Как благородно! Ловлю вас на слове, — вновь укладывая клеймо на решётку, заметил Алессандро. — Но вы только оттягиваете его смерть. И усугубляете свои мучения. Вы во всём правы, синьор Нери. Капризная малявка и бесполезный слюнтяй в обмен на абсолютный успех в любом начинании. Идеальная сделка. Как видите, ваша помощь оказалась мне не нужна. Я напрасно боялся, что мне не удастся контролировать чудовище. Всё вышло намного проще, чем я думал. Мы отлично поладили. Но мой чёртов братец-ханжа перетрусил, притащил вас и всё испортил! Как и всегда. Никогда не понимал, почему отец предпочёл мне это ничтожество! Я делал всё, как он хотел: закончил с отличием школу права в Пизе, бился за каждый флорин, увеличивая состояние семьи, исполнял все его приказы и прихоти, а он носился с этим недоумком! Таскал его за собой повсюду, потакал малейшей придури и пылинки сдувал, пока я безвылазно торчал в кабинете над бесконечными счетами. Да вы посмотрите на него! Только и знает, что копаться в каких-нибудь руинах, восторгаясь всяким замшелым хламом. Честолюбия, как у мокрицы, смелости, как у зайца. Жалкий, трусливый, ни на что негодный пустомеля!       Нери задумчиво провёл указательным пальцем по ободку кубка.       — Вы необъективны. Но я вас понимаю. Очень горько быть нелюбимым ребёнком. Вечная история Каина и Авеля.       Алессандро быстро провёл тыльной стороной ладони по глазам, будто стирал непрошенные слёзы. Коротко выдохнув, он опять взялся за клеймо и слегка поворошил им горящие поленья, наблюдая за танцем пламени.       — Знаете, вы всегда нравились мне. Когда вы впервые появились в этом доме семь лет назад, я сразу понял, что вы человек незаурядного ума и невероятных талантов. Отец часто привечал людей науки, но вы не были похожи ни на одного из них. В вас чувствуется какая-то высшая сила. Мы с вами похожи, не отрицайте. Оба рождены для величия. И мне странно, что вы довольствуетесь скромной ролью преподавателя, хотя могли бы достичь невероятных высот. Уверен, вам не раз делали выгодные предложения.       Нери склонил голову к плечу, напомнив Франческо хищную птицу, высматривающую добычу.       — Делали. Но у меня уже есть всё, что нужно. Однако таким, как вы, этого не понять.       — Интересно, каким же?       — Маленьким самоуверенным мерзавцам, воображающим себя хозяевами мира. Завистливым, алчным и недалёким хвастунам.       Алессандро ехидно хмыкнул:       — Вы меня явно недооцениваете. А это очень обидно. Спрашиваю в последний раз, будете ли вы помогать мне добровольно?       — Ответ всё тот же. Я бы рекомендовал вам передать титул и имущество его законному владельцу и удалиться в один из тихих монастырей в горах, чтобы провести остаток дней в молитвах. Покайтесь. Другого шанса не будет.       Алессандро запрокинул голову и громко рассмеялся. Успокоившись, он холодно взглянул на безразличное лицо Нери.       — Дом Клаудио, у вас очень юная и невероятно красивая жена, — медоточивым тоном произнёс он. — Агнесса, верно? Её портрет в вашем кабинете произвёл на меня неизгладимое впечатление, и с тех пор я мечтаю о личной встрече. Эти огромные глаза цвета королевских изумрудов, чёрные, словно африканский агат, густые волосы и пленительно смуглая кожа… Просто преступление заставлять такую женщину возиться с унылыми склянками в аптеке — она достойна лучшего.       Тут молодой человек сделал многозначительную паузу и развязно закончил:       — Думаю, когда мои люди доставят её сюда, вы сделаетесь более сговорчивым. Ваших сыновей тоже прихватят — не могу допустить, чтобы семья разлучилась.       Губы Нери дрогнули, растягиваясь в подобии волчьего оскала.       — Благодарю за то, что ответили на мой вопрос. Пусть и невольно.       — О чём вы? Какой ещё вопрос? — растерялся Алессандро.       — Уже неважно, — небрежно бросил Нери. — Я выяснил главное — вы понятия не имеете о том, что произошло в моём доме месяц назад. Следовательно, не владеете нужными мне сведениями. Похоже, господин архиепископ посвятил вас не во все детали своих далеко идущих замыслов. Вы вовсе не игрок, а всего лишь очередная фигура в чужой шахматной партии. Потому и расточаете очевидно бессмысленные угрозы.       — Они вовсе не бессмысленные! — вспылил юноша.       Мужчина брезгливо поморщился:       — У меня нет желания спорить. Равно, как и оставлять вас в живых. Пора заканчивать этот жалкий фарс.       — Согласен!       По знаку Алессандро двое наёмников крепко прижали Нери к креслу, заламывая ему руки. Молодой человек подошёл ближе и качнул раскалённым клеймом перед его лицом.       — Мне надоело ваше высокомерие. И я вас проучу. Выбирайте — правый глаз или левый?       Нери безмятежно улыбнулся. В тот же миг державшие его охранники схватились за рассечённые невидимым клинком глотки и, хрипя, тяжело осели на пол. Зрелище крови, пузырящейся на жадно хватающих воздух губах, вызвало у Франческо новый приступ тошноты, но он сдержался. Нери, разминавший освобождённые руки, невозмутимо смотрел на бьющихся в предсмертных судорогах людей.       — Знаете, в чём ваша главная ошибка? — ровным голосом, лишённым всяких эмоций, обратился он к отшатнувшемуся в страхе Алессандро. — Думать, что я пришёл сюда один.       В ту же секунду за спиной продолжавшего сидеть в кресле мужчины развернулись огромные чёрные крылья. Все присутствующие кинулись прочь с громкими возгласами изумления и ужаса. Потрясённые увиденным, они не сразу поняли, что крылья принадлежат существу, стоящему за креслом. Но вот из тени вынырнули две точёные смуглые руки, которые легли на широкие плечи человека в чёрном, и очаровательная головка в обрамлении роскошных тёмных локонов, струящихся мягкими волнами. У Франческо перехватило дыхание от восторга. Он мог поклясться спасением души, что никогда прежде не встречал женщины более прекрасной. Она была невысока ростом, но столь изящно и гармонично сложена, что казалась высокой. Кожа её имела нежный золотистый оттенок, свойственный уроженкам Андалусии, и своей гладкостью могла соперничать с лучшим шёлком. Большие выразительные глаза глубокого изумрудного цвета горели нездешним огнём. Её черты были столь идеальны, что могли принадлежать только светлейшему из ангелов, но крылья цвета мрака, простиравшиеся за её спиной, явно свидетельствовали о дьявольской природе этого соблазнительного создания. Наёмники, так и не успевшие достать оружие, застыли, как соляные столпы. Алессандро тоже замер, выронив клеймо и намертво вцепившись в спинку своего кресла.       — Что с вами, юноша? Разве вы меня не узнали? А ведь ещё недавно осыпали комплиментами. Я разочарована. Где же ваши манеры? Право, стыдно! — произнесла загадочная незнакомка, и голос её лился словно песня сирены.       — Прости ему, мой ангел, — трепетно поцеловав ладонь красавицы, заметил Нери. — Ты так ослепительна, что несчастный потерял дар речи.       Дьяволица сложила крылья и, плавно покачивая бёдрами, вышла из-за спинки кресла, встав рядом с Нери, который продолжил удерживать её руку в своей, поглаживая её кончиками пальцев. Каждое движение изысканной красавицы было исполнено сверхъестественной грации, будоражившей воображение. На ней был мужской костюм, плотно облегавший стройную гибкую фигуру — трико до середины голени и дублет с серебряными пуговицами, сшитый по последней флорентийской моде. Красавица была босая — её лёгкие маленькие ножки бесшумно ступали по мраморным плитам. При каждом её шаге в воздух взлетали золотые искры и серые хлопья пепла. Нери снова приложился поцелуем к изящной кисти, после чего выпустил её и пружинисто поднялся.       — Раз уж мы заговорили о манерах, то позвольте представить вам всем мою очаровательную супругу и возлюбленную, как подобает, — спокойно продолжил он. — Великая госпожа и Владычица Мрака, дитя огня и пепла — Эсмеральда.       Красавица игриво склонила голову к плечу и чуть прищурилась — её глаза сверкнули золотом. Комнату охватило пламя, взметнувшееся до самого потолка. Люди очнулись и с криками заметались, спасаясь от жадных огненных языков. Воспользовавшись поднявшейся суматохой, Франческо подбежал к Нери, встав за его плечом — чутьё подсказывало ему, что сейчас это самое безопасное место на свете.       — Довольно любезностей! — звенящим, точно горный хрусталь, голосом произнесла дьяволица и быстро облизнула вишнёвые губы. — Я голодна, а кровь этих негодяев так сладко пахнет. Нет сил терпеть! Ты позволишь мне начать, любимый?       — Разумеется, моё сокровище. Ни в чём себе не отказывай. Эти люди принадлежат тебе. Все, кроме этого юноши, — сказал Нери, указывая лёгким кивком на стоящего рядом Франческо.       Опасная красавица приподнялась на носочки и нежно поцеловала мужчину в висок.       — Согласна, — благосклонно произнесла она. — Мальчик ни в чём не виноват. Уведи его. Вам обоим не годится видеть то, что здесь будет.       Увидев её так близко от себя, Франческо ощутил невыносимое томление во всём теле. Но жар страстного желания мгновенно остыл, когда он заметил, что другая её рука, которую она до сих пор прятала за спиной, густо перепачкана дымящейся кровью. Он ощутил гадкий привкус желчи во рту и противную дрожь в коленях. Нери решительно потянул его за собой.       — Пойдёмте. Как я и обещал, вам и вашей сестре ничего не угрожает. Вы займёте своё законное место главы семьи Дориа, как того и желал ваш отец.       Они двинулись к двери. Золотисто-багровое пламя расступилось перед ними, открывая проход, и створки легко распахнулись. Наёмники было дёрнулись к выходу, но дорогу им заступила ласково улыбающаяся дьяволица. Юноша вздрогнул, увидев стремительно удлинившиеся белоснежные клыки, и быстро отвернулся, не желая наблюдать дальнейшие метаморфозы. Алессандро растолкал своих людей и бросился на колени перед Нери, хватаясь за край его плаща. Глаза его лихорадочно блестели и весь он трясся в нервном ознобе.       — Дом Клаудио, простите! Умоляю, простите! Вы ведь слуга Господа, а он завещал прощать своих врагов! Так будьте же милосердны! Это всё дядя, это он всё придумал! Я не хотел убивать отца! Умоляю, спасите меня! Не отдавайте ей! Я раскаиваюсь! Я готов отправиться в изгнание! Готов искупить всё!       Нери высвободил плащ и холодно произнёс:       — Я не вижу искренности в ваших словах. Лишь страх перед неотвратимым. Прощайте, юноша. I nunc, anima anceps, et sit tibi Deus misericors.       Дьяволица скользнула к Алессандро и провела напоминавшим воронёный клинок окровавленным когтем по его щеке. Молодой человек издал отчаянный вопль и, рванувшись, подполз к брату, обхватив его ноги.       — Франческо, ради Бога! Помоги мне! Я же твой брат! Твой родной брат! Ты должен простить меня!       Франческо оттолкнул его.       — Бог простит. Он милостив, — с нескрываемым презрением бросил он и обернулся к Нери. — Идёмте, дом Клаудио. У меня больше нет брата. Пусть этот человек получит по заслугам.       Скорчившийся на полу Алессандро в порыве безысходности внезапно вскочил на ноги и бросился за ними, но двери захлопнулись перед ним. Франческо вздрогнул и втянул голову в плечи, когда тишину старинного поместья разорвали страшные крики умирающих в агонии людей. Нери крепко сжал его плечи, увлекая за собой по коридору и вниз по лестнице. Преодолев последний пролёт, молодой человек опомнился и, ведомый состраданием, дёрнулся в сторону, намереваясь бежать обратно, чтобы помешать расправе, но его спутник удержал его.       — Оставьте, — холодно произнёс он. — Вы уже ничем ему не поможете. Он сделал свой выбор.       Юноша понуро кивнул. Оглушённый случившимся, он просто шёл за своим спутником, механически переставляя ноги. Они покинули особняк и вышли в сад, устроившись в беседке. Бьянка, завёрнутая в плащ брата, всё так же спала на скамье. Франческо присел рядом и бережно погладил сестру по тёмным кудрям. Девочка завозилась и, уютно свернувшись калачиком у него под боком, продолжила мирно спать. Небо окрасилось лёгким дымчато-аметистовым цветом, плавно переходящим в насыщенный аквамарин морских волн. Спокойствие раннего утра нарушали лишь задорные птичьи трели. Франческо поймал себя на мысли, что впервые слышит их со дня похорон отца. Бесконечные вопросы теснились в его голове, требуя ответов.       — Спасибо вам. За всё. И простите, что не поверил вам сразу, — обратился он к Нери.       Мужчина рассеянно кивнул, явно думая о чём-то своём.       — Я могу спросить? — замялся Франческо, но ободрённый новым кивком, продолжил: — Это… создание. Она тоже демон? Как тот из крипты?       Нери строго посмотрел на него.       — Нет. Она существо неизмеримо более совершенное и могущественное.       — Она в самом деле ваша жена?       — Вас это удивляет?       Франческо устало покачал головой:       — После всего, чему я стал свидетелем, меня уже сложно удивить. Но… вы ведь служите Богу. А она…       — Она тоже. Просто делает это несколько иначе. Зло многолико, и каждый из нас искореняет его в меру своих сил.       За их спинами раздался шорох и в беседку проскользнула зеленоглазая красавица. Сейчас в её внешности не было ни капли инфернального. Франческо вдруг подумал, что она выглядит ещё младше него и совсем не похожа на мать двоих детей. Девушка одарила его очаровательной улыбкой, ничуть не напоминавшей прежний хищный оскал, и юноша ответил ей вежливым поклоном.       — Всё готово, — сообщила она. — Можете возвращаться в дом. Обещаю, вы не найдёте там ничего ужасного. Ваш брат был дурным человеком, но всё же он был вашим братом. Я соболезную и прошу прощения за то, что вам пришлось пережить.       — Это не ваша вина. На самом деле я очень благодарен вам… синьора Нери, — честно признался юноша. — И… спасибо, что позаботились о Бьянке. Но я немного запутался — как вас всё же зовут? Агнесса или Эсмеральда?       Она серебристо рассмеялась и от этого смеха по сердцу Франческо разлилось живительное тепло.       — О, это зависит от обстоятельств!       — Последний вопрос, если позволите. Как я объясню исчезновение брата?       Красавица вопросительно взглянула на мужа и тот достал из своей сумки запечатанный конверт, который протянул Франческо.       — Не беспокойтесь, я подготовился к подобному исходу. В письме всё сказано. А если что-то будет непонятно, смело обращайтесь — мы пробудем здесь ещё две недели.       — То есть, вы заранее знали, что всё кончится так? — забрав конверт, спросил Франческо.       Нери повесил сумку на плечо и, поднявшись со скамьи, подошёл к жене. Та взяла его под руку и нежно прильнула. Рядом с высоким широкоплечим супругом она смотрелась необыкновенно хрупкой и уязвимой. Франческо подумал, что ему ещё никогда не доводилось видеть пары более странной и вместе с тем невероятно гармоничной.       — Предполагал, — с лёгким поклоном ответил Нери. — Всего доброго, синьор Франческо. Да хранит вас Бог.       

***

      Они спускались рука об руку по крутой тропинке, петляющей среди кремовых скал. Внизу виднелась широкая полоса пляжа с жемчужно-серым песком и простиравшаяся до самого горизонта морская гладь. Чайки метались над покрытой лёгкими барашками волн поверхностью с пронзительными криками.       — Как ты? Устал? — нежно спросила Эсмеральда, сжимая его ладонь.       — Немного. Суматошная выдалась ночь, — отозвался Клод.       — Давай вернёмся в дом. Тебе нужно отдохнуть перед лекциями. А то завтра уснёшь прямо за кафедрой.       Фролло фыркнул:       — Вот спасибо! Я ещё не настолько дряхлая развалина.       — Я вовсе не то имела в виду. Может, хочешь позавтракать? Как насчёт чудесного красного окуня, запечённого в соляном панцире?       Фролло мучительно скривился:       — О нет, только не это! От проклятой твари так несло тухлой рыбой, что я ещё долго не прикоснусь к дарам моря.       Эсмеральда слегка пихнула его локотком в бок.       — Несносный брюзга! Тебе не угодишь. Ну, раз не хочешь спать и есть, тогда пойдём плавать!       Не успел Клод возразить, как она выпустила его руку и резво побежала к воде.       — Ах, этот запах соли и шум прибоя! Как же я скучала! Наконец-то, наконец-то!       Она со смехом раскинула руки и неистово закружилась у самой кромки, но набежавшая волна лизнула её щиколотки, и девушка с визгом отскочила, будто ступила в кипяток.       — Ай, проклятье! Чёртово море! — обхватив одну ногу руками и прыгая на другой, причитала она. — Ну, берегись! Мне покорились реки, и ты покоришься! Адское пекло! Меня не проймёшь! Я всё равно буду купаться!       Она решительно расстегнула дублет и, стащив его с себя, бросила на ближайший камень. Глядя на бирюзовые волны, как гладиатор на поджидающих его на арене тигров, Эсмеральда закатала рукава сорочки. Шумно выдохнув, она зажмурилась и отчаянно бросилась в воду, чтобы через несколько секунд выскочить обратно, поочерёдно бранясь и сетуя. Клод, старательно пряча улыбку, некоторое время наблюдал за этими ритуальными плясками, достойными неистовства вакханок. Затем быстро шагнул к ней и, подхватив на руки, ступил в воду. Эсмеральда вскрикнула от неожиданности, обхватив его за шею и сильно поджимая ноги. Клод остановился на мелководье и легко закружил её, подняв веер брызг.       — Немедленно верни меня на берег! Вдруг уронишь! — возмутилась девушка, опасливо поглядывая вниз, на подёрнутую рябью лазурь, омывавшую его сапоги.       — Ты же хотела купаться, — невинно напомнил Фролло и слегка качнул её, делая вид, что хочет бросить.       — Только посмей! Клянусь небом, тебе не поздоровится! — пригрозила Эсмеральда.       — Я весь трепещу в ожидании, — с усмешкой отозвался Клод.       Девушка обречённо вздохнула и расслабилась, смиренно пристроив голову на его плече. Фролло шёл вдоль линии прибоя, крепко прижимая к груди свою драгоценную ношу.       — Бедный мальчик, мне его жаль, — сказала Эсмеральда. — Столько потрясений за один день!       — Думаю, он справится. Он похож на отца и умеет быть стойким в нужный момент. Кстати, я ещё не поблагодарил тебя, моя красавица. Ты была великолепна, как и всегда. Но тебе не стоило беспокоиться. Здесь я бы мог разобраться и сам.       Эсмеральда сурово нахмурила точёные брови.       — Знаю, как ты разбираешься! Твоя последняя выходка едва не сделала меня вдовой, а наших детей — сиротами!       — Не преувеличивай. Это был особый случай. Тот человек был посвящённым, как и я. Поверь, несколько лет жизни — небольшая плата за ваше благополучие.       Эсмеральда со вздохом пропустила ладонь сквозь его непослушные серебристо-пепельные волосы.       — Ты говоришь так, будто у тебя в запасе целые века, несчастный!       — Не ворчи, — миролюбиво отозвался Клод и потёрся щекой о точёную смуглую кисть. — Кажется, ты говорила, что мне идёт серебро.       Она насмешливо фыркнула:       — Во всяком случае, гораздо больше, чем плешь.       Он демонстративно закатил глаза:       — Владычица! Сколько можно повторять? Это зовётся тонзурой.       Эсмеральда слегка укусила его за шею и тут же поцеловала.       — Не заговаривайте мне зубы, преподобный отец. Лысина остаётся лысиной, какими бы благородными словами её ни описывали.       — Оставим обсуждение этой животрепещущей темы. А то боюсь, моё усталое сердце не вынесет твоей искренности.       Эсмеральда вздохнула и погладила его ладонью по груди:       — Так непривычно, что мальчики не с нами. Я беспокоюсь.       — Не нужно. С ними же Квазимодо. Да и Жеан поможет.       — Вот это меня и беспокоит!       — Брось, он отлично справляется. Дети его обожают.       — Да потому что он сам как ребёнок! Ты знаешь, что он рассказывает им, как правильно подрезать кошельки и грабить дома? Ладно Вито ещё маленький и ничего не понимает, но Анджело-то всё схватывает!       Клод поперхнулся от таких известий, но всё же взял себя в руки и попытался оправдать брата, мысленно обещая себе устроить ему взбучку по возвращении:       — Не вижу в этом большой беды. Жеан просто делится забавными историями со службы. Он всё же адвокат.       — Он прохвост и шалопай! — припечатала Эсмеральда.        — Как скажешь, — поспешил согласиться Клод, которого уже увлекла совершенно иная мысль, требующая немедленного анализа.       Эсмеральда, не заметившая, что фокус внимания мужа необратимо сместился, с жаром продолжала:       — Несчастная Изабо! Воображаю, как ей живётся при таком супруге. А чему он научит своих детей? Зря ты его не порол. Хорош законник, по которому плачут плеть и позорный столб!       — Столб? Ну, пусть будет столб. Это такой же фонарный столб, как и всякий другой. Может быть, именно с его помощью Диоген и нашел бы человека, которого искал, — поглощённый своими мыслями, отрешённо пробормотал Фролло.       Эсмеральда пристально посмотрела на него и сердито воскликнула:       — Вот опять! Ты никогда меня не слушаешь!       Она обиженно вывернулась из его рук, соскочив в воду. Прошипев короткое проклятье на цыганском, девушка гордо вздёрнула подбородок и решительно удалилась к двум скалам, образовывавшим подобие арки. Клод выбрался на берег и подошёл к ней. Эсмеральда старательно делала вид, что не замечает его, водя пальцем по трещинам в камне. Фролло отстегнул плащ и расстелил его на песке. Затем привлёк любимую к себе и встал перед ней на колени. Обхватив её тонкую талию ладонями, он прижался лбом к её животу.       — Что такое? Очередной приступ покаяния? — съязвила Эсмеральда.       Клод задрал её сорочку и покрыл поцелуями подтянутый смуглый живот.       — Я хочу ещё одного ребёнка.       — Неужели? О, я догадалась, что ты задумал! — с картинным негодованием произнесла девушка, не пытаясь, однако, остановить мужа. — Мечты о мировом господстве никак не желают покидать твою несчастную голову! Хочешь с моей помощью породить целую армию демонов и заделаться владыкой всего на свете?       Фролло с тихим вздохом потёрся о её бедро и снова припал поцелуем к животу, жарко касаясь языком ложбинки пупка.       — Мне не нужна армия демонов. Лишь ещё один прекрасный ангел. Прошу, подари мне дочь.       — Час от часу не легче! — фыркнула Эсмеральда. — Тебе уже мало сыновей? Не ты ли ещё недавно говорил, что они превратили наш дом в ристалище, от их воплей раскалывается голова и ты жаждешь вернуться в монастырь?       Клод благополучно пропустил это колкое замечание мимо ушей и продолжил раздевать её. Закончив, он чуть отодвинулся, откровенно любуясь безупречным золотисто-смуглым телом, мягко освещённым лучами восходящего солнца. Он сжал упругие груди в ладонях и стал целовать их, играя языком с розовыми пиками сосков. Эсмеральда смущённо зарделась и обняла его голову. Дрожа от нетерпения, Клод опустился ниже, развёл её бёдра и закинул её правую ногу себе на плечо. Наклонившись, он проник языком в её лоно, лаская жадно, напористо, упиваясь солоновато-пряным вкусом. Эсмеральда, прижатая спиной к скале, накрыла ладонью его затылок, запутывая тонкие пальцы в серебряных прядях и перемежая страстные стоны робкими просьбами:       — Клод… Не надо… Отпусти… Клод, прошу, не здесь… Ах, нет…       Фролло остался неумолим и отстранился только, когда по её телу прошла сильная дрожь и она выгнулась с криком. Он легко подхватил её, смятённую и ослабевшую от пережитого наслаждения, и, уложив на расстеленный плащ, опустился сверху. Он рывками расстегнул дублет и, сняв его, отшвырнул в сторону.       — Будь так любезна, не спорь со мной. Нам нужна девочка и точка.       — И тогда ты наконец успокоишься? — с лёгкой насмешкой спросила она.       — А тебе бы этого хотелось? — осыпая поцелуями её плечи, отозвался он.       Эсмеральда нетерпеливо стянула с него рубаху и распутала завязки на шоссах, желая поскорей ощутить жар его обнажённой кожи.       — С чего ты взял, что на этот раз будет именно девочка? — мечтательно спросила она, гладя его вдоль позвоночника — пальцы привычно скользили по пересекавшим спину грубым рубцам, проступавшим ещё отчётливей от сковавшего мышцы напряжения.       Клод развёл в стороны её длинные ноги и плавным движением вошёл в неё, наслаждаясь обволакивающим жаром нежной плоти.       — Поверь мне, я просто знаю, — прошептал он и поцеловал приоткрывшиеся в сладком стоне вишнёвые губы.       Примирение, достигнутое в пылу яростного сражения, наконец состоялось к взаимному удовольствию обеих сторон. Успокоившись, они лежали на безнадежно смятом плаще, крепко обнявшись, усыпанные песчинками, и обменивались поцелуями. Эсмеральда опустила голову Клоду на грудь и прислушивалась к частому биению его сердца.       — Знаешь, я тоже думаю, что нам нужна дочь, — заметила она. — Матушке наконец будет кому передать все златошвейные премудрости. Она очень обрадуется. А то со мной её надежды не оправдались.       Фролло поцеловал свою ненаглядную красавицу в лоб.       — Ну почему же? По-моему, ты превосходно управляешься с иглой.       Она состроила пренебрежительную гримасу.       — Глупости! Ты не хуже меня знаешь, что штопать раны и вышивать гладью — вовсе не одно и то же. Нет уж, меня в дрожь бросает от всех занятий для благонравных девиц. Так что не думай, что рождение дочери заставит меня отказаться от работы в аптеке.       — Я и не думал, — целуя капризно надутые губки жены, серьёзно заметил Клод. — Более того, я категорически настаиваю, чтобы ты продолжала там работать, обеспечивая меня богатыми клиентами.       Эсмеральда весело хмыкнула, но вдруг посерьёзнела и спросила:       — Что будем делать с архиепископом? Думаешь, это он подослал убийц?       — Не исключено. Но явных доказательств пока нет.       — Плевать! — заявила Эсмеральда. — Я просто прикончу эту злобную гадину и всё. Так будет надёжней.       — Не спеши, — укорил её Фролло. — Пусть за ним пока понаблюдают. Нам не нужны лишние неприятности. У него достаточно влиятельных друзей. К счастью, и у меня их немало.       — Может, именно поэтому к нам в дом и вламываются всякие подонки? Вечно путаешься со своими Бентивольо, Висконти, Сфорца и ещё этими мошенниками Медичи, чтоб им пусто было! Я уж молчу о святошах из Рима — вот, где настоящее гнездо шершней! И ведь обещал, что мы будем жить тихо и скромно.       — Так мы и живём, — попытался возразить Клод.       — Жили! Но ты взял и влез в самое сердце паучьего логова! Клянусь памятью предков, если бы ты оказался в безлюдной пустыне, посреди песков и голых камней, ты бы и там умудрился встрять в какой-нибудь заговор между змеями и скорпионами, а если его нет, то лично его организовать и возглавить.       — Мне лестно, что ты так высоко оцениваешь мои скромные способности, — с лёгкой иронией заметил Клод.       Эсмеральда прикусила его ухо.       — Это была не похвала! И прекрати ёрничать! Лучше слушай, что говорю. Эти твои шашни с высокородными мерзавцами до добра не доведут.       Фролло приподнял брови, изображая искреннее недоумение:       — Никаких шашней, как ты изволишь выражаться, я не завожу. Только полезные знакомства. А договор, который я заключил с Ватиканом, будет защищать вас даже после моей смерти.       — Будто мне нужна их милость! — раздражённо фыркнула Эсмеральда и глаза её опасно сверкнули. — Если потребуется, я спалю всю их чёртову свору. Пусть только сунутся!       Клод обнял строптивицу, нежно перебирая её разметавшиеся смоляные локоны. Эсмеральда угрюмо молчала, отвернувшись от него.       — Я ведь уже объяснял, зачем затеял всё это, — терпеливо начал Фролло. — Пойми, могут быть и другие посвящённые, равные по силе убитому мной. И я должен получить контроль над каждым и иметь возможность руководить обучением новых. Только так я смогу убедиться, что никто больше не причинит вреда тебе и детям. Именно для этого я и создаю Особую Коллегию при Святом Престоле. Aut viam inveniam, aut faciam, ты помнишь?       — А тебе не кажется, что ты слишком увлёкся игрой в Божьего наместника? — резко оборвала его Эсмеральда. — И хочешь втравить в неё наших мальчиков! Я не дам сделать из них оружие в твоём крестовом походе против зла, так и знай!       Клод раздражённо поморщился:       — Господь Всемогущий, ты снова за своё? Нет никакого похода! Я просто забочусь о вашем будущем. И я должен научить детей управлять своей силой. Для их же блага. Пойми, я смертен и…       Девушка резко приподнялась над ним, испытующе заглядывая в лицо.       — Вот именно! И вместо того, чтобы плести интриги и создавать тайные общества, лучше бы нашёл способ остаться со мной! — яростно воскликнула она, но внезапно сменив тон, прошептала умоляюще и робко: — Обещай, что найдёшь. Обещай мне, обещай…       Она порывисто приникла к нему, исступлённо целуя шею, плечи и грудь, откровенно лаская его губами и языком. Клод невероятным усилием воли отогнал застилающий разум туман страсти и, бережно отстранив её, строго произнёс:       — Мы ведь уже условились не поднимать эту тему. Прошу, не вынуждай меня давать ложные клятвы.       Эсмеральда упрямо поджала губы и легонько стукнула его кулачком по груди.       — Обещай, подлец!       Клод перехватил её руки и покрыл их поцелуями.       — Чего ты боишься, глупенькая? — ласково произнёс он. — С тобой всегда будут наши дети.       — Это не то же самое! — жарко возразила девушка. — Мне нужен ты! Навсегда, понимаешь? Я не представляю, что будет… Нет, не хочу даже думать об этом! Прошу, обещай, что хотя бы не перестанешь пытаться найти решение.       Клод устало вздохнул:       — Ты уверена, что хочешь тратить отпущенное нам время именно на это? Бесплодные поиски и бессмысленные ссоры?       Она вспыхнула:       — А что ты предлагаешь? Сдаться?       Он взял её лицо в ладони, впитывая восхищённым взглядом совершенную красоту.       — Нет, просто быть счастливыми. Столько, сколько нам суждено. Доверимся судьбе и друг другу. Не будем умножать боль и злобу. Я хочу просто любить тебя, ангел мой. А ты?       Эсмеральда прильнула к нему, целуя высокий лоб, острые скулы и длинный римский нос. Она с обожанием смотрела в тёмные глаза мужа, лучившиеся мягким теплом, думая о том, что небеса послали ей лучшего из мужчин. Взошедшее солнце залило всё вокруг ослепительным светом, играя огненными сполохами на золотых нитях, вплетённых в её волосы.