Львиная охота

      Если бы не раннее утро, то пострадавших было бы гораздо больше из тех, кто оказался на пути жеребца Дорана. А так удаётся отделаться парой ушибов и изрядной порцией отборнейшей брани на всём протяжении пути. Он несётся по узким улочкам города, словно свора ракшасов гонится за ним по пятам и вынуждает стегать своего и так уже взмыленного коня, выбивая клубы пыли из-под копыт. Резиденция Дубеев на другом конце города и за время бешеной скачки, сдобренной проклятиями, гнев начинает потихоньку утихать. И к тому моменту, как влетает на территорию поместья Дубеев, он уже вполне владеет собой.       Спешившись у богатого особняка и наскоро пригладив растрепавшиеся волосы, Басу уверенно направляется к массивным дверям, намереваясь постучать, но дверь тут же распахивается и впускает его внутрь. Слуга учтиво кланяется и спешит увести коня прибывшего господина с палящего солнца в тень, чтобы дать воды и овса. Служанка провожает его в гостиную и исчезает в поисках хозяина. Все идеально вышколены, почтительны и незаметны. «Дубеи умеют наводить порядок», — усмехается он, утопая в подушках дорогого дивана. Ему приходилось тут бывать, когда он был ещё подростком, но тёплых дружеских отношений с Раджем у них не сложилось, несмотря на ничтожную разницу в возрасте. Тот предпочитал общество отца, богини и книг. Но на деле, скорее всего, просто считал Дорана и прочих мальчишек невоспитанными засранцами, с которыми у него, будущего Махараджа дюжины, не может быть ничего общего. Дорану не приходится долго ждать, вскоре в гостиной появляется Радж Дубей. Басу поднимается с дивана и приветствует главу брахманского рода учтивым поклоном и сложенными по правилам руками, как более высокого по статусу.       — Господин Басу, что привело вас в мой дом? — Радж отзеркаливает приветствие.       — Ничего особенного, решил нанести визит вежливости, — решает он пока не раскрывать карты. — В конце концов нам не удалось вчера пообщаться.       Дубей указывает на диван и они оба присаживаются. Хозяин пытается угадать истинные мотивы, гость ищет следы страха или неудовольствия. Но оба настолько умеют держать лицо, что пока один из них не выйдет за рамки, второй тоже не позволит себе лишнего. Лев и тигр, два достойных соперника, где сила и нахрап не помогут, тут надо действовать тоньше, и они ходят кругами. И если Радж в этом преуспел, то Дорану приходится подстраиваться, хотя предпочёл бы кинжал к горлу или старые добрые пытки. Но выстроенная поколениями дружба и взаимовыгодное сотрудничество между семьями не позволяют применять кардинальные методы, тут даже влияние фамилии Басу и связи сестры не помогут.       Безмолвный слуга приносит поднос с фруктами и прохладительными напитками и так же молча исчезает.       — Видел вас вчера с Амритой Рай. Поздравляю, хорошая партия, — откидываюсь на подушки и закидываю ногу на ногу, чтобы позлить напыщенного павлина, Радж всего на мгновение поджимает недовольно губы, но я замечаю и понимаю, что цель достигнута. «Я не буду сидеть пред тобой сложив ладошки и опустив глазки, Дубей.»       — Рай — уважаемый и знатный род, ничего удивительного, что мы решили породниться.       — Почему бы Раму к нам не присоединится? — оглядываюсь по сторонам, словно младший Дубей прячется за углом и только и ждет моего приглашения.       — Он сейчас в Калигхате, служение богине требует полной отдачи и максимум своего времени.       — Я помню его совсем мальчишкой. Сколько ему, лет десять, наверное, было? Не беспокоит, что он слишком много времени проводит в храме? — а я вот недоволен, что придётся ехать в Калигхат, надеялся обоих тут отработать.       — Больше меня беспокоит, что Видия не сообщила о вашем приезде, — Радж старается принять максимально непринуждённую позу.       — Видимо хотела сделать сюрприз, — едко усмехаюсь, понимая насколько ему неуютно в моём присутствии, но уютным я быть не намерен.       — Что ж, ей это удалось. И на долго вернулись? — махарадж пригубляет кокосовую воду.       — Пока не знаю, возможно насовсем. Уже надоел? — провокационно поднимаю бровь.       — Что ты, просто нервируешь, — Радж переходит на «ты» и демонстративно морщит нос, пытаясь уязвить, но меня его потуги лишь веселят. — Так зачем ты здесь?       — Рад, что реверансы закончились, — наклоняюсь за кусочком свежайшего манго и закидываю в рот, наслаждаясь сочным сладким вкусом. — Хочу знать, что случилось в Гималаях.       Внимательно слежу за реакцией Дубея, но ни один мускул не дёргается на его холёном лице.       — Я думал, Видия и Камал тебе подробно всё рассказали, — ставит стакан на столик, закидывает ногу на ногу и сцепляет под коленом ладони в замок.       — Я хотел бы услышать твою версию, — перехожу на серьёзный тон, давая понять, что шуточки кончились.       — Ничего нового я тебе не расскажу.       Да чтоб тебя, высокородный ублюдок! Да ты спишь и видишь, чтобы избавиться от влияния Басу в дюжине и заграбастать себе всю власть. А Кайрас был предан нашей семье и торчал костью поперёк твоей драгоценной глотки.       — Очень, очень жаль. Ведь тогда погиб мой друг, на которого я и Видия могли полностью положиться. А теперь судьба рода Шарма зависит от несмышлёной девчонки и жалкого слабовольного дядюшки. Неужели ты считаешь это случайностью? Я надеялся на твою помощь, – не свожу глаз с собеседника ища любое мельчайшее подтверждение своих догадок.       — Помощь в чём? В потакании твоим глупым домыслам? Уверен это прискорбная случайность, ты не там и не то ищешь, – Радж чуть оттягивает ворот своего шервани, словно ему душно и делает ещё глоток кокосовой воды.       — И как вовремя вернулся Анил, чтобы внести ещё большую неразбериху в ситуацию. Напутешествовался? — дёргаю издевательски бровью.       — Видимо соскучился по дому, совпадение, — он возвращает стакан на поднос, избегая смотреть мне в глаза.       — Радж, это не игрушки, — не выдерживаю и вскакиваю с дивана, с трудом сдерживаясь, чтобы не выдернуть его с подушек за грудки.       — А я и не играю, — он тоже встаёт, чтобы быть со мной на равных, но, в отличие от меня, совершенно спокоен. — Прошло пять лет, нет смысла ворошить прошлое.       — Боишься я что-то раскопаю? — вероятно сейчас я максимально соответствую своему прозвищу, ибо готов его придушить на месте.       — Я ничего не боюсь, ты несёшь откровенный бред, — его самоуверенный тон подливает масла в огонь моего бешенства.       Мы стоим друг против друга, скрестив взгляды: зелёный и золотой. Стискиваю до хруста кулаки, мечтая выбить ими из него признание, но сейчас не время и не место. Может однажды он даст мне серьёзный повод, которым я обязательно воспользуюсь. Он это прекрасно знает и будет стараться изо всех сил, чтобы повода у меня не появилось, ибо я знаю, что он меня боится.       — Зачем тебе армия, Радж? — выкидываю козырь.       Радж на мгновение замирает, видимо я застал его врасплох. Ещё бы, считал, что никто не узнает, как он тайно нанимает кшатриев, не иначе армию собирает. Но против кого?       — Думаю вам пора, господин Басу…

~~~

      Доран останавливается возле торговца, который продаёт дары для богини недалеко от Калигхата, и покупает немного красных цветов и сладостей. Идти с пустыми руками в дом Кали неприлично, тем более, что он нечастый гость в каком бы то ни было храме, потому первым делом возлагает прасад. Складывает руки перед грудью, склоняет голову, закрывает глаза и словно погружается в себя.       «Великая мать, благослови меня на выбранном пути, направь руку мою и укажи врагов моих, дабы я мог покарать их и защитить свою семью, защитить прочих невинных, отомстить за друга. Дай мудрости и веры в собственные силы, мать всего сущего. Безропотно повинуюсь и преклоняюсь перед тобой».       Он открывает глаза и некоторое время не может отвести глаз от статуи богини, словно отдаёт дань своим почтением и благоговением перед её могуществом. Сбрасывает некое оцепенение и осматривается по сторонам, в стремлении найти младшего Дубея. Перехватывает пробегающую мимо девадаси и интересуется где тот может быть. Она машет рукой, указывая куда идти и Доран направляется туда. Выйдя в просторный светлый зал, замечает у одной из дверей крупного мужчину, вооружённого тальваром и понимает, что нашёл то, что искал. Устремляется к двери, но амбал преграждает дорогу.       — Туда нельзя! — и на всякий случай кладёт руку на рукоять тальвара.       — Мне необходимо поговорить с господином Дубеем, — Басу с ним одного роста, но тот моложе и есть шанс задавить опытом и авторитетом.       — Господин проводит ритуал поклонения богине.       — Сколько времени продлится ритуал? — терпение не сильная его черта, но врываться в зал во время ритуала даже он не осмелится.       — Не могу знать. Вам придётся подождать или прийти позже, — тон стража категоричен.       Дорану ничего не остаётся, кроме как отступить. Но не в прямом смысле этого слова, он намерен дождаться завершения ритуала и побеседовать с брахманом, поэтому рад выходу из зала прямиком на террасу и в сад храма. День в самом разгаре и солнце нещадно палит, но в тени зелени царит прохлада. Он усаживается на широкие каменные перила так, чтобы видеть со своего места дверь в ритуальный зал, закидывает следом ногу и сгибает в колене, массивная колонна приглашает привалиться к ней спиной. Так ожидание переносится легче. Пение птиц и лёгкий шелест листвы постепенно успокаивают, несмотря на нетерпеливый огонь, бушующий внутри.       Нога соскальзывает и я резко просыпаюсь. «Что?». Солнце начинает клониться к западу. Кажется я проспал не меньше двух часов. Бросаю взгляд на дверь, у которой до сих пор стоит амбал и успокаиваюсь, не проспал. Кидаю взгляд наружу и замечаю женскую фигурку, пересекающую сад. Насколько помню, в дальней части сада есть неприметная калитка, выходящая на узкую улочку позади Калигхата, видимо девушка направляется именно туда. Провожаю её скучающим взглядом, пока она на миг не оборачивается, словно чувствует мой взгляд, и тут же ускоряет шаг. «Шарма?» Соскакиваю с перил и скрываюсь за колонной, пока я ещё не в поле её зрения. Перемещаю взгляд туда, откуда она идёт и понимаю, что это могла быть только задняя дверь ритуального зала, где сейчас младший Дубей якобы поклоняется Кали.       «Так-так-так, укротительница тигров.» Не могу сдержать усмешку, имея ввиду не только ручного домашнего питомца. Значит брахману повезло больше, чем Камалу? Или я чего-то не понимаю? В следующее мгновение она скрывается в дальней части сада, а я слышу громкий хлопок за спиной. Резко оборачиваюсь и не обнаруживаю никого у двери. «Сучий пóтрох». Подхожу и дёргаю за ручку. Ритуальный зал наполнен запахами благовоний, масел и дымом от воскурéний, одинокая девадаси наводит в зале порядок после ритуала. Значит ритуал и правда был и очень надеюсь, что они тут не Майтхуной баловались.       — Господин? — девушка вопросительно смотрит на меня.       — Где брахман?       — Удалился к себе. После служений он обычно плохо себя чувствует и долго приходит в себя.       — Мне надо с ним поговорить. Где его комната? — немного резче, чем хотелось бы.       — Там, — она показывает направление рукой. — Но он вас не примет.       Не слушая больше причитаний девадаси, направляюсь в указанную сторону. Правильную дверь определяю по охраннику, украшающему её.       — Пусти.       — Господин никого не принимает, — ты меня уже начинаешь бесить. Я тут больше двух часов прохлаждаюсь и намерен увидеть неуловимого брахмана.       — Меня примет, — в голосе появляются рычащие нотки и недвусмысленно кладу руку на рукоять своей кханды.       — Нет, — его рука вновь ложится на тальвар, а мышцы напрягаются, готовясь принять бой.       Я готов всё крушить вокруг, но лишь до скрежета сжимаю зубы и кулаки, сдерживаясь изо всех сил. Передо мной не враг пока, а лишь жалкое препятствие, которое мудрее будет обойти, а не проламывать лбом и осквернять святое место скандалом.       Доран отступает, снова, как бы не чесались руки насадить этого амбала на свою кханду и выломать дверь, чтобы вытащить оттуда Дубея. Он резко разворачивается и покидает зал, а затем и Калигхат, вновь жёстко пришпорив коня.

~~~

      Изрядно вымотанный, голодный и злой Доран начинает сомневаться, стоит ли ехать в таком состоянии к Камалу. Но где, как не в доме и обществе друга, можно ещё расслабиться и отвлечься от тягот нелёгкого дня. Немного потоптавшись на месте в сомнениях, он всё-таки решает ехать в поместье Рай. «Если Камал меня сейчас не накормит, то он мне больше не друг.» С этой шутливой мыслью он пускает лошадь вскачь, чтобы скорее оказаться хотя бы в одном дружелюбно-настроенном месте.       — Голоден? — начинает Камал с главного и, словно в ответ на вопрос, желудок Дорана предательски урчит. – Понял, пошли, у нас как раз ужин,— и приобняв друга за плечи, ведёт в столовую.       После плотного ужина и радушного приёма мужчины решают переместиться в кабинет хозяина. Теперь уже Камал, на правах хозяина, угощает друга своим лучшим ви́ски. Ставит наполненные стаканы и початую бутылку на столик между креслами, в одном из которых уже расположился Доран, и садится в другое.       — А что у этого… брахмана с глазом? — очерчиваю указательным пальцем круг напротив своего глаза.       — Не встречался ещё с ним?       — Этот святой говнюк продержал меня в Калигхате добрых два часа и отказался принимать, сославшись на недомогание, — с чувством хлопаю ладонью по бедру и мысленно посылаю проклятия на его голову, а Камал разражается громким хохотом.       — Вполне в духе Рама, он не любит, когда к нему лезут без спроса. А глаз,— Рай повторяет моё движение, — на месте, – и не упускает возможность поддразнить меня. Будто я об этом спросил.       — Тогда зачем ему этот… — щёлкаю пальцами, пытаясь подобрать слово, — атрибут?       — Закрытым глазом он видит то, что нам, непосвящённым, видеть не дано. Думаешь легко быть избранным богиней? Ему приходится многим жертвовать, чтобы служить ей. Так что твои плебейские замашки его только утомляют и отвлекают, — Камал с усмешкой хмыкает, а я словно умную лекцию прослушал.       — Ладно, богиня ему в помощь, есть более важные и интересные темы. Расскажи мне про Дивию Шарма, — и делаю первый большой глоток янтарной жидкости.       Камал удивлён моим интересом к своей подопечной. Замолкает, собираясь с мыслями, и тоже отпивает из стакана. Будто вчера сам не хотел её со мной обсудить, а теперь вдруг тушуется. Устыдился порыва и рад бы смене темы, но сегодня я как никогда готов поговорить об их отношениях с наследницей Шарма. Так что соскочить не удастся.       — Что тебя интересует? — осторожно закидывает удочку.       — Ты с ней спишь? — удар ниже пояса, призванный дезориентировать собеседника и заставить допустить ошибку, сболтнуть лишнего.       Рай давится виски и громко закашливается, сильно ударяя себя кулаком в грудь, что не позволяет ему тут же ответить, спасая от необдуманного ответа. Я разочарован упущенным моментом и остаётся просто ждать, когда он сможет говорить.       — Что ты несёшь? — он хмурится, от ещё недавней весёлости не остаётся и следа.       — Ты же о ней вчера хотел поговорить. Увидел нас вместе, близко и тут же завёлся,— опускаю тон до вкрадчивого, обличающего, уверенный в своей правоте и чуть наклоняюсь в его сторону.       — Ты прав, — Камал нехотя соглашается. — Я хотел поговорить о ней. Ты стоял непозволительно близко к незамужней девушке. Следовало устроить тебе выволочку, — голос его постепенно крепчает. — И сейчас несёшь полную ахинею, обвиняя меня в связи со своей подопечной. Она сестра Кайраса…       — И красивая молодая женщина, с которой ты проводишь много времени, — бесцеремонно перебиваю его. — Я видел ревность в твоих глазах, взгляд собственника.       — Тебе показалось, — жёстко обрывает Камал.       — Значит ты не будешь против, если я за ней приударю? — вновь откидываюсь в кресле и делаю ещё глоток.       — Она помолвлена, — Камал с силой сжимает подлокотники кресла, чтобы не вмазать по моей самодовольной роже.       — Точно, совсем забыл. То-то она на меня утром голодными глазами смотрела, незавидная судьба её ждёт. Делить постель с высокомерным английским бревном, что может быть хуже, — едко усмехаюсь. — Завтра же нанесу ей повторный визит, буду настойчивее, женщины таких любят.       — Да что ты несёшь, ублюдок? — Камал ожидаемо кидается на меня и хватает за ворот, вторую занося для удара, и тут же замирает, едва сдерживая гнев.       — Тогда не держи меня за идиота, — зло рычу и поигрываю остриём кинжала, едва царапая кожу, у его горла, готовый в любой момент вонзить по самую рукоять.       Естественно я этого не сделаю, но он-то не знает, что у меня на уме. Но долго выдерживать напряжённую драматичную паузу не выходит и меня пробивает на дикий хохот. Отталкиваю ошалевшего друга от себя, и тот бессильно падает назад в кресло, понимая, что полный идиот здесь он сам.       — Не нужна мне твоя Деви, — небрежно бросаю, едва справившись с приступом смеха, и наливаю себе и другу ещё по порции виски. — Так ты спишь с ней?       — Нет, — зло рявкает и отводит глаза, недовольный тем, что его тайну раскрыли. — Она не знает.       — И как давно? — исподлобья наблюдаю за ним, поигрывая кинжалом, который буквально минуту назад держал у его горла.       — Последний год. До этого я не воспринимал её, как женщину, — он смущается и отводит глаза, словно что-то вспомнив, но не решается озвучить. – Ты рвёшь мне душу.       — Так скажи ей, — у меня словно груз с плеч упал, влечение возникло намного позже резни в Гималаях, значит Камал непричастен к смерти Кайраса. А в играх за власть я бы его никогда не заподозрил, не его это.       — Ты с ума сошёл? Между нами брак невозможен. К тому же она уже помолвлена.       Многозначительно смотрю на друга, тот перехватывает мой взгляд и понимает без слов.       — Нет! Я не могу. Она сестра Кайраса, я её с детства знаю, — вскакивает на ноги и начинает мерить шагами комнату.       — Значит отдашь её одноглазому? — Камал замирает и вопросительно смотрит на меня, усмехаюсь.       — Раму? С чего ты взял? — глубокая складка залегает между бровей.       — Не знаешь меня что ли? Я всё вижу. Не один ты встал в стойку, когда я слишком близко приблизился к твоей Деви, — об увиденном в храме благоразумно молчу, сначала сам разберусь, что у них за делишки.       — Так это было намерено? Поразвлечься решил? — испытующе смотрит на меня, заложив руки за спину, словно он строгий учитель, а я нашкодивший ученик.       — Я ничего не делаю просто так. И уж ты должен это знать, — устало вздыхаю, надеялся на легкую беседу, а вышло вон как.       Камал согласно кивает.       — Он ей больше подходит. И по возрасту, и по положению, если вдруг брак с лордом не состоится, — подходит к столику и опрокидывает свой стакан в рот, прижимает тыльной стороной ладонь к губам и морщится от горечи.       — Идиот, — в сердцах бросаю, переживая за друга.       — Да что ты хочешь от меня? — повышает голос почти до крика.       — Чтобы ты был мужиком! — выкрикиваю и вскакиваю на ноги, становясь напротив. Как ещё до тебя достучаться, правильный ты остолоп?!       Глаза в глаза. Он злится оттого, что я прав, но это идёт в разрез с его принципами, и между нами нарастает напряжение, ещё немного и будет взрыв. Камал неожиданно отворачивается и запускает стакан в стену. Сотни осколков осыпают пол.       — Уходи, — сдавленно бросает он.       Мне не нужно повторять, делаю шаг назад и покидаю кабинет, а затем и особняк. Другу предстоит многое обдумать.

~~~

      Уже затемно Доран добирается до дома. Спешивается и отдаёт поводья подбежавшему конюху. День был долгим и трудным, даже вечер проведённый с Камалом знатно утомил, вопреки ожиданиям расслабиться и получить удовольствие от общения с давним другом. Слишком много нерешённых дел, вопросов без ответа и неозвученных проблем между ними. Всё-таки долгие годы и расстояние растащили их по разным полюсам и разучили полностью доверять друг другу. Они забыли, какие они на самом деле, в жизни, а не на бумаге, один упрямый, как мул, а второй резкий и острый, как кинжал. Всё что он сейчас хочет, это омыться и лечь спать. В гостиной в кресле расположилась сестра с книгой. Несколько прислужниц снуют туда сюда, заканчивая работу перед отходом ко сну.       — Устал? – Видия отрывается от книги и тепло смотрит на брата.       — Не физически, — он садится в соседнее кресло и вытягивает ноги, откинувшись на спинку. — Они выпили мне всю кровь.       — Это тебе не бедняков в Клифаграми строить, – она усмехается. — Иди к себе, я распоряжусь, чтобы тебе приготовили ванну.       — Я и сам могу, спасибо, – он поворачивается к суетящейся недалеко прислуге и подмечает большеглазку, что приглянулась ему утром. — Ты! – указывает пальцем на неё. — Приготовь мне ванну.       Девушка сперва замирает, а затем, поклонившись, выбегает из комнаты.       — Так и не увидел сегодня племянниц. Спят уже?       — Вряд ли. Обычно допоздна сидят у Радхи в комнате и расходятся глубокой ночью. Устала уже с ними бороться и приучать к раннему подъему, – Видия неожиданно зевает. — Надеюсь замужество их исправит.       — Пойду спать, и ты иди, спокойной ночи, — с этими словами мужчина встаёт с кресла и направляется в мужскую часть дома.       — Я ещё почитаю, спокойной, – произносит она вдогонку и хитро улыбается.       «Вижу твой вкус на женщин, братик, остался прежним», – женщина победно сверкает глазами вслед брату и возвращает внимание к книге.       Доран входит в свою комнату и с порога начинает раздеваться, направляясь в ванную. Служанка набрала горячую ванну и раскладывает чистые хлопковые полотенца и принадлежности вокруг, стараясь не смотреть на вошедшего господина.       — Подойди, – девушка, не поднимая глаз, приближается и останавливается в двух шагах от него. — Кумари? – та, отрицательно качает головой.       — Как звать?       — Латика, господин.       — Красивое имя. Латика, хочешь услужить своему господину? – с этими словами он касается подбородка девушки и тянет вверх, вынуждая практически запрокинуть голову.       Разглядывает, как спелый плод, прежде чем надкусить, ищет изъяны и червоточины и, к своему удовольствию, не находит. Тонкий прямой нос, черные густые брови, идеально гладкая кожа и манящие полные губы. Не удержавшись, проводит большим пальцем по нижней, чуть оттягивая и обнажая ровные зубы. Улыбается от предвкушения — она не посмеет отказать. Девушка дрожит то ли от страха, то ли от смущения, не осмеливаясь поднять на хозяина глаза, но заставляет себя ответить.       — Чем я могу услужить вам, господин? – и, наконец, решается взглянуть на него.       Он берёт её руку и кладёт на свою обнажённую грудь, она пытается одёрнуть её, но он крепко держит, давая ей возможность свыкнуться с этим и внимательно наблюдает за реакцией. Когда она уступает, медленно ведёт её руку вниз, задерживает на мышцах пресса, продолжая удерживать с ней зрительный контакт. Глаза, как блюдца, губы подрагивают, он успокаивает, поглаживая второй рукой по щеке, скуле и медленно двигает её руку ниже, туда, где уже призывно топорщится дхоти. Девушка вновь пытается отдёрнуть руку, но он безжалостен, и не останавливается, пока не сжимает её ладонь на своём достоинстве. И шумно выдыхает, прикрывая глаза.       — Мне нужен верный человек рядом, кто поможет освоиться тут, станет моими глазами и ушами, — наклоняется ближе к её лицу и, едва касаясь, проводит губами вдоль скулы к уху, и почти шепчет на ухо: — и поможет снять напряжение этого трудного дня и многих других в будущем. Я очень щедр к тем, кто мне служит.       — Я буду служить вам, мой господин, – Латика, будто кролик перед удавом, готова на всё, лишь бы слушать этот голос и чувствовать его прикосновения.       Рука девушки чуть дёргается и сжимается на его члене, скользя вниз к мошонке. Он хрипло стонет ей в ухо, отпускает её руку и накрывает ладонью грудь. Свободной рукой зарывается ей в волосы и оттягивает, впиваясь губами в шею. Девушка тихо выдыхает и льнёт к нему, продолжая поглаживать уже солидно набухший пах сквозь ткань. «Крепость выбросила белый флаг, остаётся только взять её без боя.» Доран довольно ухмыляется и разворачивает девчонку спиной, жадно прижимаясь пахом к молодым упругим ягодицам. Мягко подталкивает и уверенно укладывает грудью на широкий мраморный край огромной ванны, не давая ни единого шанса воспротивиться.       Руки поспешно задирают длинную юбку и, наконец, добираются до обнажённой кожи. Мнут, гладят, похлопывают, совершенно не обращая внимания на притихшую служанку, пока наконец пальцы не скользят в промежность. Она вновь дёргается, порываясь встать, но он крепко придавливает её, не давая шансов.       — Тшш, тихо, девочка, – успокаивает её скорее на автомате, будто объезжает норовистую кобылицу, полностью сосредоточившись на своей цели промеж её упругих бёдер.       По-хозяйски исследует влажные складки, погружает на фалангу средний палец внутрь и размазывает влагу по клитору девушки, от прикосновения к которому она вздрагивает. Басу довольно ухмыляется и начинает мягко ласкать чувствительную точку, пока Латика не начинает тихо постанывать и откровенно течь. Он дёргает свободной рукой за край дхоти, и та мягко падает к ногам, освобождая напряженный член довольно внушительных размеров, продолжая подготавливать девушку к тому, чтобы принять его. Нетерпеливо трётся головкой о смуглую кожу бедра, то сжимая, то похлопывая свободной рукой по гладкой ягодице, продолжая технично доводить уже откровенно мечущуюся девушку до финала. Ускоряет движения, усиливает давление и, наконец, слышит протяжный стон, тело под ним начинает содрогаться. Он погружает в её сокращающееся лоно два пальца и вынимает, размазывая её соки по своему члену. Приставляет головку ко входу, обхватывает ладонями ягодицы и резко входит на всю длину, испуская рычащий стон, заглушивший писк девчонки.       Такая горячая, узкая, ещё подрагивающая и безмерно влажная. Должен же мой день завершиться хотя бы на одной приятной ноте. Выхожу почти полностью, чтобы ещё раз погрузиться в эти обволакивающие глубины. Как же хорошо. Ещё один глубокий толчок, а затем ещё и ещё. Ещё-ещё-ещё, быстрее, глубже, резче. Да, так. До обжигающих живот шлепков, до громких стонов, до испарины. Словно подо мной блядские Дубеи со своим высокомерием: Радж — дипломатичный червяк, мастер увёрток и обтекаемых формулировок; Рам — одухотворённый засранец, считающий себя выше простых смертных. Жёстко фиксирую тело под собой за плечо и ягодицу и деру мысленно обоих в их тугие брахманские задницы.       Дивия Шарма — заносчивая высокородная стерва, ты не знаешь, с кем связалась. Подхватываю её ногу и закидываю на мрамор, меняя угол проникновения, вытрахиваю из этой зарвавшейся сучки всю её спесь и снобизм. Возомнила себя достойной главой рода соколов, наматываю длинные волосы на кулак и резко тяну на себя, жажду причинить боль, заставляя вскрикнуть и сильно выгнуться в пояснице. Трахаю с остервенением и злостью, наслаждаясь рваными стонами и вскриками. Спустя пару мгновений она вскрикивает громче обычного, и всё её тело пронзает судорога, передавая мне эстафету.       — Аааррхх, – еле успеваю выйти и излиться на ягодицы обессиленной… Латики. С трудом вспомнив имя распластавшейся подо мной девушки.       Тяжело дыша, Доран отстраняется и поправляет юбку служанки, она осторожно начинает шевелиться, прислушиваясь к настроению мужчины. Злость прошла, уступив усталости и опустошённости. Он достаёт из висящего на спинке кресла шервани мешочек с монетами и зачерпывает горсть.       — Спасибо, Латика, ты хорошо послужила своему господину, — и вкладывает в ладонь вставшей и изрядно помятой девушки монеты. — Можешь идти отдыхать, я вызову тебя, если понадобишься. Но помни главное — держи язык за зубами, если не хочешь его лишиться.       После отворачивается и залезает в уже остывшую ванну, что по сути мелочь, ему и в ледяной воде приходилось мыться. С головой погружается в воду, смывая с себя этот трудный день.