A Study of Resonance

Глава шестая: Воздействие (1/3) 1992 — 1993 (Перси — 16 и 29 лет, Гарри — 12 лет, Снейпу — 32 года, Джинни — 11 лет, Тому — 16 лет, а Люциус Малфой ведет себя немного безрассудно) Июнь 1992 года Перси не смотрит на философский камень больше месяца. Он боится достать его, боится, что Фламель заметит пропажу, боится, что он может быть проклят. Он обещал Зеркалу не использовать его во вред, но теперь, когда он в его руках, ему отчаянно хочется им воспользоваться. (Только для денег. У Перси есть свои ограничения, и он не настолько глуп, чтобы думать, что должен стать бессмертным. Он будет использовать его только для золота). Вместо этого он читает. Золотой эликсир, хоть и не является общеизвестным, но и не забыт. Фламель опубликовал рецепт, будучи уверенным, что только он владеет необходимым ингредиентом. Эти инструкции часто используются в курсе теории Зелий в качестве гипотетического упражнения. Учителя могут попросить учеников рассказать о свойствах мифического философского камня. Перси выполняет то же упражнение, и в животе у него растет чувство восхищения. Философский камень — это волшебное творение, о котором он может только мечтать. Камень сам по себе должен обладать невероятными магическими свойствами, но очевидно, что Фламель что-то сделал для его обогащения, чтобы превратить его из простого драгоценного камня в нечто поистине невероятное. Сколько лет было Фламелю, когда он создал философский камень? Чем он занимался в шестнадцать, в тридцать лет? Даже у Риддла были достижения, которые намного превзошли почти тридцатилетнюю жизнь Перси. Перси откладывает перо и на секунду задумывается. Если он не погибнет, сражаясь с Темным Лордом — что, по его расчетам, маловероятно, но не невозможно, — то останется в этом мире навсегда. Он знал, чем рискует, когда выбирал именно этот ритуал. Он никогда не вернется к своей прежней жизни. Разумеется если он переживет следующее десятилетие. Может быть, на этот раз у него, наконец, будут какие-то собственные достижения.        *** «Ты переживаешь из-за Хогвартса?» Перси спрашивает Джинни, пока они гуляют по саду в поисках гномов. Она пожимает плечами и вытирает нос грязной рукой. «Нет, — говорит она, устремив взгляд на развевающуюся траву. «Если Рон справился, то уж я точно справлюсь». «Согласен, — ободряюще улыбается Перси. Он отказывается признать растущую нерешительность, которая, как ему кажется, парализует его предстоящий выбор. Должен ли он позволить Джинни писать в дневнике? Он должен это сделать, чтобы сохранить хронологию событий. Он не должен позволить этому произойти, если ему не безразлична судьба его младшей сестры. Джинни с восторгом набрасывается на гнома и с размаху швыряет его через забор. Перси наблюдает, как она триумфально поворачивается к нему, в ее глазах блестит адреналин. Это та Джинни, которую он помнит по окончанию войны: жесткую и энергичную, готовую на острое замечание или шутливую реплику. Последние несколько лет в Норе напомнили ему, что и в детстве она была такой же, и чаще всего ее приглашали присоединиться к тем розыгрышам, что затевали Фред и Джордж. Он думает о ее первых неделях после первого курса, какой замкнутой и грустной она была, и чувствует, как его гложет чувство вины. «Я немного переживаю, полагаю, о своих будущих соседях», — говорит Джинни через некоторое время, выговаривая взрослые слова в попытке казаться непринужденной. «А что, если они не…», — она замолкает и пинает комок земли, отворачиваясь от него. «Ты им понравишься», — твердо говорит Перси. Он не может вспомнить никого из друзей Джинни, но знает, что она популярна среди своих сверстников. «И, надеюсь, однажды ты попробуешь себя в команде по квиддичу, а?» Она снова краснеет, на этот раз от восторга. «Только Гарри Поттер может попасть в команду по квиддичу на первом курсе», — задыхаясь, говорит она. «Перси, я могла бы играть вместе с ним!» Перси никак не комментирует это. Он понятия не имеет, как Джинни удалось перерасти это восхищение Гарри, и ему интересно, догадывался ли об этом Гарри в свое время. «Я хочу, чтобы ты обращалась ко мне, если у тебя возникнут какие-то проблемы», — твердо говорит он. «Я сказал то же самое Фреду, Джорджу и Рону. Если у тебя будут проблемы с друзьями или с учебой, или даже если ты будешь тосковать по дому. Обещай мне, Джинни». Она морщит нос, глядя на него. «Хорошо, мамочка, обещаю». Они продолжают искать гномов, и он позволяет своим мыслям блуждать. Почему Комната должна быть открыта? Гарри спасает Джинни, что, возможно, становится катализатором их дружбы и последующего романа. Если верить Рону, Гарри убивает василиска. Возможно, Риддл натравил василиска на школу? Маловероятно; такое древнее существо вряд ли было бы надежным оружием. Дамблдору станет известно о Комнате; вероятно, он собирает воедино улики о возвращении Риддла. Но, возражает Перси сам себе, Дамблдор уже знает, что Риддл пытается вернуться. Дамблдор должен получить дневник, — мгновенно понимает Перси. Он узнает о крестражах, если уже не знал. Нужно ли Дамблдору знать о крестражах? Каким бы высокомерным ни был Перси, он знает, что является всего лишь тенью рядом с Альбусом Дамблдором. Очень вероятно, почти наверняка, что Дамблдору нужно знать о крестражах. Скорее всего, он сохранит дневник и узнает, как его уничтожить, а может быть, сделает то, что планирует Перси: поговорит с Риддлом, чтобы узнать местонахождение других крестражей. Может быть, Перси проще получить его первым. В конце концов, для него не имеет значения, кто уничтожит крестражи, главное, чтобы они все были уничтожены. (Возможно, он сможет забрать у Джинни дневник и узнать, что ему нужно, а затем оставить дневник где-нибудь, чтобы Дамблдор нашел его. Почему Комнату вообще нужно открывать? Он чувствует, как внутри у него все сжимается от ужаса. До сих пор он избегал слишком сильных изменений временной шкалы (хотя сияющий красный камень в его сундуке наверху опровергает это утверждение). Помешать открытию Комнаты было бы прямым и преднамеренным вмешательством во временную линию, которое он никогда не смог бы вернуть. Но Джинни. Пенелопа, Гермиона, и Джастин Финч-Флетчли. И тот мальчик Криви, который погиб в финальной битве. Когда они заходят в дом на ужин, Перси все еще в нерешительности.              ***        Кажется, что не прошло и секунды, как настали две недели, которые Перси проведет у тети Мюриэль, а затем и неделя с Лэндоном. Он пакует в сундук свои лучшие мантии и после яростных внутренних споров оставляет философский камень под замком и прячет его под кроватью. Он не хочет рисковать тем, что кто-нибудь случайно найдет его. Тетя Мюриэль одобрительно смотрит на него, когда он выходит из камина. «Шестнадцать, — говорит она, смахивая сажу с его плеча. «Почти мужчина. Надо будет купить тебе нормальные мантии этим летом. Значит ты перестал расти? Ты уже такой высокий». Мантии, которые она ему покупает, восхитительны: дорогие, темного цвета и новые. (Он никому не признается под страхом смерти, но когда он возвращается в свою комнату, то зарывается с головой в мантии и вдыхает их хрустящий магазинный запах. Он хочет всегда носить только такие мантии). В тот вечер она усаживает его за стол и протягивает ему лист пергамента. Он быстро просматривает его, а затем твердо смотрит ей в глаза. Она хочет назвать его своим наследником. Учитывая, что у тети Мюриэль и его родителей вряд ли будут еще дети, он вполне может стать наследником, но такое заявление сделало бы Перси уязвимым для упреков со стороны кого-либо из его братьев и сестер. Нет, этот шаг гораздо предпочтительнее, и он знает, что все было рассчитано. Его тетя очень похожа на него, несмотря на всю ее дурную репутацию. «Наверное, им должен был быть Билл», — говорит его двоюродная бабушка, махнув рукой. «Этот мальчик сплошное разочарование. Старший ребенок, а уехал ради того, чтобы учиться у каких-то иностранцев? И Чарльз, выбравший тот же путь». Перси не может сдержать самодовольного выражения на лице. «Для меня было бы честью стать вашим наследником, тетя Мюриэль», — говорит он и встает, отвесив ей низкий поклон и протягивая волшебную палочку. «Я буду отстаивать честь вашего наследия и дома Прюеттов, и однажды я верну ему его законное место в обществе». «Рада тебя видеть, мальчик», — говорит она, когда он усаживается на свое место. «Ты изучал ритуалы». «Мадам Тонкс прислала мне поучительное руководство». «Возможно, тебе стоит подумать о женитьбе на этой Нимфадоре», — задумчиво произносит тетя Мюриэль. «Вас разделяет пять поколений. Я должна проверить, является ли это приемлемым расстоянием». Перси едва удается превратить инстинктивное возражение в кашель. «Возможно, — говорит он, решительно отказываясь от идеи жениться на Нимфадоре Тонкс. Во-первых, она будет смеяться над ним. А во-вторых, он почти вдвое старше ее. Ей девятнадцать, а ему… ну, он полагает, что ему двадцать восемь, скоро будет двадцать девять. Не совсем вдвое старше ее, но что-то вроде того. Он ближе к возрасту Снейпа, чем к возрасту Тонкс. «Если я приму тебя в качестве наследника, то по достижении семнадцати лет ты получишь контроль над поместьем Прюеттов — во всяком случае, над тем, что от него осталось. Конечно, ключи от хранилища останутся у меня, но я разрешу тебе иметь вторую пару, хотя ты будешь иметь ограниченный доступ к ним. Я не допущу, чтобы семнадцатилетний мальчишка растрачивал свое наследство на пустяки». «Я бы никогда», — говорит раненый Перси. Но, возможно, ради того, чтобы победить Темного Лорда. «Возможно», — допускает тетя Мюриэль. «А может, и нет. Ты также будешь иметь право на место Прюетта в Визенгамоте, но, боюсь, тебе придется самому собирать деньги, чтобы претендовать на него. Не бойся, тебе не нужно входить в совет, пока ты не повзрослеешь, сейчас ты все равно не будешь иметь там большого влияния. Ты также сможешь изменить свое имя на Прюетт, но Персиваль Прюетт…» У обоих одинаковые презрительные взгляды. «Да, я думаю, что пока, по крайней мере, Уизли подходит». Перси протягивает руку и кладет ее на искалеченную ладонь. Союз с тетей Мюриэл в этом времени застал его врасплох. Если бы только в прошлой жизни он знал ее не только как сварливую старуху. Конечно, она сварлива, вспыльчива и более чем предвзята, но она очень дорожит родом Прюеттов и хочет сделать все возможное для своей оставшейся семьи. «Спасибо, тетя Мюриэл», — повторяет он. Она одаривает его редкой улыбкой. «Спасибо тебе, что ты достоин».        ***        Тонкс обнимает его с восторгом. «Персиваль Прюетт», — говорит она с гоготом. «О, я буду называть только так». «Ты можешь сменить имя на Тонкс Блэк», — предлагает он, нерешительно присаживаясь на угол ее кровати, который обычно занимает. Он с интересом оглядывает ее комнату. Она больше не живет здесь, в своей детской спальне, но, похоже, планирует переехать сюда после окончания программы подготовки авроров. Она убрала несколько плакатов с Хаффлпаффа и заменила их знаменитыми аврорами из истории, а на ее столе лежит толстая стопка справочников авроров. Лично он не является поклонником пропаганды — большинство авроров, которых он знает, далеко не так привлекательны и решительны, — но каждому свое. «Переезжаешь обратно?» «Общежития для авроров ужасны», — с чувством говорит она, садясь рядом с ним. «А платят мне сущие гроши. Министерство находится всего в двух шагах, так что мама сказала, что я могу остаться здесь». «Будь осторожна и не приводи домой мужчин с сомнительной репутацией», — комментирует он, думая о неодобрительных взглядах мадам Тонкс. Он не может представить, как приведет домой свою вторую половинку и как ему придется выдержать неловкий ужином. Тед Тонкс, напротив, веселый и дружелюбный человек; Перси не может понять их пару, хотя и видит, как их союз породил Тонкс. Она подмигивает ему. «Я никогда не привожу домой непорядочных мужчин», — говорит она. «Я предпочитаю ускользать из их спален ранним утром». «Тонкс!» Она заливается смехом, увидев выражение его лица. «Шучу, шучу, хотя спальня мужчины действительно многое о нем говорит. Есть ли у него странные пристрастия? Загляни в шкаф, нет ли наручников или плетки. Его мама все еще стирает ему белье? Посмотри в ящик с носками. Если его носки сложены, беги».        Перси краснеет еще сильнее при мысли о наручниках или плетке. Он должен был признать, что его сексуальная жизнь и до того, как его вернули в пубертатный возраст, вряд ли была чем-то особенным. Они с Пенелопой торжественно лишились девственности друг с другом, потом было пару свиданий во время работы в Министерстве, а потом стресс, связанный с Темным Лордом, вытеснил все остальные мысли из головы Перси. Последние несколько лет он даже почти не заботился о себе. Оказалось, что постоянный ужас и чувство вины не способствуют сексуальной жизни. В этом времени его тело было тощим и молодым, и от одной мысли о том, чтобы прикоснуться к себе, у него не раз сводило живот. Странно, чувствовать себя педофилом по отношению к собственному телу. «О, Перси, когда-нибудь ты познакомишься с девушкой», — говорит она, вздергивая брови. «Тебе почти шестнадцать! Торопиться некуда. О, и у меня есть для тебя подарок». Она роется в куче пакетов возле прикроватной тумбочки, что, к счастью, дает Перси секунду прийти в себя. Появляется Тонкс с великолепной статуэткой белоснежной рыси. Он переводит дыхание и смотрит на нее. Ее белый мех светится, и когда она передает ее ему, он чувствует, насколько гладкая резьба, насколько твердая она в его руках. «Она прекрасна», — пробормотал он. «И полезна», — добавляет она с волнением. «Он сделан из лунного камня, так что его можно зачаровать на защитный оберег, и он усилит его свойства». «Ох, аврор…». Тонкс подталкивает его локтем. «Не ври, ты же умираешь от желания исследовать это. Как всегда, ты просто ботаник». Отрицать это было бы глупо. Он бережно убирает подарок в карман, чувствуя, как ему становится тепло. Это первый подарок на день рождения, который он получил от человека, не являющегося членом семьи, с тех пор, как он встречался с Пенелопой. Прошло почти двенадцать лет.        ***        Июль 1992 года Спустя две ночи после своего возвращения в Нору Перси слышит внизу сильный шум. Похоже, кто-то налетел на обеденный стол и опрокинул деревянные стулья. Он сжимает волшебную палочку и накладывает заклинание обнаружения прямо на свой этаж, но оно не издает звуков, указывающих на незваных гостей, так что беспокойство, должно быть, вызвано действиями Уизли. Скорее всего, какая-то глупость близнецов. Все еще держа в руках палочку, он тихо спускается по лестнице под дезиллюминационными чарами. Рон, Фред и Джордж спорят на кухне. Два деревянных стула опрокинуты на пол. Перси снова закатывает глаза. Похоже, ни один из Уизли не понимает, что такое деликатность. «Я иду!» Рон кричит шепотом, его кулаки сжаты в гневе. «Он мой друг!» «Ты не умеешь водить машину, Ронни», — пренебрежительно говорит Фред. Он роется в ящике стола и производит довольно много шума. Удивительно, что их родители еще не спустились вниз. «Ты тоже не умеешь!» Перси отменяет свое заклинание и выходит на кухню. Если он правильно помнит хронологию событий, то довольно хорошо представляет себе, что сейчас происходит. Его отец чуть не лишился работы из-за этого маленького скандала, так что ему было трудно забыть об этом. «Добрый вечер, — приветствует он их, наслаждаясь тем, как все трое подпрыгивают. Он замечает, что никто из них не достает свои палочки, что вполне правильно, учитывая, что сейчас летние каникулы, но им стоит начать оттачивать свои рефлексы уже сейчас. Может быть, он начнет их заколдовывать при случайном удобном случае, чтобы немного поднять их бдительность. Жалящие чары? «Приключение в полночь, не так ли?» «Черт возьми, Перси, ты говоришь прямо как Снейп», — ворчит Джордж, возвращаясь к своим поискам. «Помолчи, ладно?» «Что вы делаете?» «Готовим полуночный торт, что мы делаем?» Фред огрызается. «Ищете папины ключи». Джордж, Фред и Рон одновременно поворачиваются к нему. Перси ухмыляется. «Тогда зачем вы пытаетесь угнать машину?» Фред и Джордж переглядываются, но Рон, почувствовав союзника, делает шаг вперед. «Это из-за Гарри, — задыхаясь, говорит он. «Он не отвечает на письма все лето. Его дядя, он… то есть его семья, они…» «Злые?» шутливо вставляет Перси. Он смутно помнит, что Гарри не очень-то ладит со своими маггловскими родственниками. Неудивительно: присматривать за ребенком своей умершей сестры, к тому же волшебником, за чью голову назначена награда. Ему бы тоже не понравилось присматривать за Гарри. Рон яростно кивает, не замечая сарказма в голосе Перси. «Мы должны спасти его». Перси на секунду задумывается, но потом вынужден уступить. Он должен позволить мелким вещам происходить так, как они происходили раньше, чтобы исправлять нечто большее. Самое малое, что он может сделать, — это обеспечить, чтобы все происходило безопасно и по вовремя. «Я поведу», — говорит он, не обращая внимания на шокированные лица Фреда и Джорджа. «Поехали, пока солнце не взошло».        ***        Перси не умеет водить машину, но, как он и предполагал, его отец тоже не умеет. Все, что ему нужно сделать, — это нажать несколько кнопок и надавить ногой на педаль, и машина взлетает прямо в воздух. Еще одна кнопка, большая и красная, делает их всех невидимыми. Фред и Джордж кричат, когда Перси направляется к Литтл Уингингу. Джордж сидит на переднем сиденье и изучает карту: он лучше всех ориентируется на местности и самый хладнокровный. Рон и Фред развлекаются тем, что опускают окна и высовывают головы наружу, любуясь маггловским Лондоном «Все части тел в машину», — огрызнулся Перси. «Нас не должны увидеть». — Как ты думаешь, кто твой самый большой герой — мама или Снейп? Перси целенаправленно ускоряется, и Рон с рычанием отдергивает руку. «Дай птичке откусить тебе несколько пальцев, посмотрим, не все ли мне равно», — говорит он, закатывая глаза. Затем улыбается. «Я бы заплатил за то, чтобы увидеть бой между мамой и Снейпом». «Ты на удивление спокойно к этому относишься, Перси, — комментирует Джордж. Перси слегка пожимает плечами. — Ты что, думал, только Чарли и Билл могут быть крутыми? «Я думаю да», — сразу же отвечает Фред. Рон, к его удивлению, встает на его защиту. «Перси тоже может быть крутым», — настаивает он. Это согревает что-то внутри Перси, о чем он и не подозревал. «Спасибо, Рон. И в любом случае, кто-то должен помешать вам троим покончить с собой. Смотрите в оба, мы скоро будем на месте». Они пробираются сквозь темную звездную ночь, и Перси чувствует что-то похожее на покой. Возможно, именно на это похоже полет, хотя он и делает это, учитывая, что у него удобное сиденье, обогрев и ремень безопасности. Но если это то, что Чарли чувствует в воздухе, он понимает, почему ему никогда не хочется спускаться. Но спускаться надо, и в конце концов Перси приземляется на петуньи у дома номер четыре. Он скатывается с них и с чувством вины смотрит на их сломанные стебли. «Боже, у него решетки на окнах», — пробормотал Фред, высунувшись из окна машины и наклонив голову. «Должно быть он там», — говорит Рон, опуская свое окно. «Перси, поднимайся прямо перед этим окном». Перси осторожно нажимает на кнопку левитации и медленно поднимает машину на уровень окна с решеткой. От этого зрелища он быстро моргает. Ну да, он знал, что эти магглы — нехорошие люди, но решетки? С заднего сиденья Рон протягивает моток веревки. «Я взял это, подумал, что может пригодиться». «На удивление разумно», — говорит Перси, направляя машину так, чтобы они оказались лицом к окну. «Фред, не Рон, привяжи веревку к решетке». Конечно, он может сделать это с помощью магии, но не хочет, чтобы Министерство было оповещено о присутствии магии в маггловском квартале, даже если на него не действует Надзор. Фред с трудом вылезает через окно и забирается на багажник машины, крепко привязывая веревку к решетке и прутьям решетки. Он проскальзывает обратно внутрь, и Перси запускает двигатель. Решетка с огромным лязгом отходит от окна. Все четверо Уизли затаили дыхание, но в доме не загорается свет. В окне появляется лицо Гарри, худое и испуганное. Перси поспешно сдает назад, и Фред, Джордж и Рон проскальзывают в открытое окно. Он ждет, барабаня пальцами по рулю и медленно считая в уме. Он дает им ровно десять минут, прежде чем он оставит машину и пойдет за ними. Через девять минут Джордж начинает вытаскивать чемодан из окна. Требуются некоторые маневры, и Перси разворачивает машину так, чтобы Джордж мог открыть дверцу. Он вваливается внутрь вместе с багажом. Следующим идет Фред, за ним Рон, а затем Гарри… …и огромная мясистая рука обхватывает запястье Гарри. «Релашио», — инстинктивно думает Перси, кладя руку на волшебную палочку в кармане. К счастью, его обучение невербальной магии приносит свои плоды, и дядя Гарри отпрыгивает назад, словно обжегшись, дотронувшись до него. Рон делает сильный рывок, и Гарри влетает в машину, которая неуверенно шатается. Фред перепрыгивает через них, чтобы захлопнуть дверь, и Перси уносится прочь, а все четверо мальчиков сзади кричат «Гони! Проходит несколько миль, прежде чем все успокаиваются. Перси с тревогой думает о письмах из Министерства, хотя ему кажется, что эти письма будут отправлены прямо в резиденцию Дурслей, а не на имя П. Уизли, в Нору. Данные Министерства не слишком точны. Многие из детей Уизли экспериментировали бы с магией будучи несовершеннолетними, если бы их мать строго не сказала каждому из них по очереди, что любая выходка может привести к тому, что их отец потеряет работу. Учитывая, что мать не работает, это было бы катастрофой для семейного бюджета. «Перси, — наконец произносит Гарри, словно только сейчас заметив его. «Ты тоже тут?»        Перси чувствует себя довольно бодро после своей первой удачной выходки, как, по его мнению, дети называют подобные приключения. Он поворачивается к Гарри и ухмыляется. «Гарри, ты худой, как палка. Мы же не могли просто оставить тебя там, верно?» Гарри смотрит на него широко раскрытыми глазами, но через секунду он уже улыбается. ***        Их мать, конечно же, в ярости. (Перси оставил записку, что, похоже, ничуть не уменьшило ее гнева). Рон осторожно подталкивает Гарри вперед. «Он уже неделю ничего не ел», — говорит он с печальным видом. Гарри тут же начинает протестовать, но нельзя отрицать, что у него изможденное лицо. Его мама резко переключается.        ***        «Перси, — осторожно произносит Гарри несколько дней спустя, Рон следует за ним по пятам. Гнетущая материнская забота Молли, похоже, пошла Гарри на пользу: он стал заметно менее бледным и чуть пополнел. Это могло бы показаться чудом, если бы Перси не заметил, как его мать тайком подмешивает Гарри в утренний тыквенный сок целебное зелье. Он недоумевает, где она нашла время, чтобы сварить его самой, или дополнительные средства на его покупку. Как бы то ни было, похоже, оно приносит Гарри пользу. Надеюсь, она представит Дамблдору квитанции о расходах. «Что ты знаешь о домашних эльфах?» «Помимо того, что ты уже знаешь?» спрашивает Перси, отложив в сторону домашнее задание, которое он готовит на следующий год. Шестой год — это ничто по сравнению с «Совами», и он ожидает, что у него значительно увеличится время на его внеклассные дела. Когда Гарри и Рон хмурятся, Перси закатывает глаза. «Я думал, Гермиона неравнодушна к домовым эльфам». «Мы спрашиваем, что знаешь ты, Перси, а не что знает она», — говорит Рон. Фред, на этот раз без Джорджа, одобрительно хихикает. «С чего вдруг такой интерес, Ронни? Планируем покупку?» «Отвали», — с отвращением говорит Рон. «Ты же знаешь, что мы не можем позволить себе…», — говорит он и краснеет. Гарри выглядит так же неловко. Перси в недоумении спрашивает себя, когда Гарри успел узнать о своем огромном богатстве. Странно, что мальчик, считающийся таким щедрым, никогда не задумывается о том, чтобы раздать что-нибудь тем, кому повезло меньше. «Да, домовые эльфы традиционно принадлежат только богатым людям», — подтверждает Перси. «Но не по той причине, по какой вы подумали. Многие домовые эльфы служат по очень старым контрактам, заключенным много поколений назад. Их потомство связано узами при рождении, и поэтому семье, не имеющей эльфов, трудно заполучить кого-нибудь. Пара эльфов должна произвести на свет выводок, превышающий потребности семьи, и тогда семья сочтет нужным продать эльфа другой семье. Обычно старые семьи могут легко содержать еще одного эльфа, так что это скорее вопрос возможности, чем богатства». «Если только ты не дашь им одежду», — говорит Фред, махнув на Рона своим носовым платком. «Держи, Рон. Будь свободным». Гарри игнорирует возглас Рона и напряженно наклоняется вперед. «Значит, эльфы… принадлежат к этим семьям, так? И обычно это богатые семьи? Могут ли они ослушаться своих… хозяев?» «Эльфы по-прежнему обладают определенной свободой воли», — задумчиво говорит Перси. «По правде говоря, называть их собственностью — значит ограничивать. Но большинству эльфов трудно пойти против воли своих хозяев, как из-за природы их обязательных контрактов, так и из-за присущего им раболепия. Почему ты спрашиваешь?» Гарри бросает взгляд на Рона, который лжет с удивительной легкостью. «Ты же знаешь, какой бывает Гермиона», — говорит он, пожимая плечами. «Просто буду готов». Перси провожает их взглядом, но позволяет им беспрепятственно скрыться. Пока они рассматривают его как непримечательный источник магических знаний, он имеет некоторое представление об их деятельности. Он не знает, почему их так волнуют домовые эльфы, но не помнит, чтобы в первой линии Гарри был эльф, имеющий какое-то особое значение, так что, возможно, это действительно связано с Гермионой. «Как ты думаешь, Рон когда-нибудь злится?» неожиданно спрашивает Фред. Перси поднимает бровь, и Фред быстро продолжает: «Что Гарри такой…» «Богатый?» Фред кивает и отводит взгляд. В первой временной линии близнецы разбогатели так быстро, что Перси никогда особо не беспокоился о том, как они справлялись с бедностью Уизли. Ни Фред, ни Джордж, похоже, никогда не стремились к чему-то такому, что было у Билла, Перси или даже Рона, но Перси полагает, что они тоже потратили немало времени, разрушая то, что у них было, во имя магии. «Не знаю», — говорит он, чтобы оправдаться. «Рон не самый зрелый из всех, не так ли?» «И я полагаю, Гарри не выставляет это напоказ», — соглашается Фред. Это преуменьшение, и они оба это знают. Перси считает, что для Рона удивительно нехарактерно довольствоваться лишь ролью лучшего друга Гарри Поттера, но, возможно, Рону нравится его близость к славе, или он уже более зрелый, чем Перси считает. Возможно, и то, и другое. «Не думаю, что у Гарри есть большой доступ к этим деньгам», — задумчиво говорит Перси. «На месте его родителей я бы устроил так, чтобы его обучение в Хогвартсе было оплачено, но большая часть денег была бы в доверительном управлении.». «Но все было бы по-другому, если бы эти деньги ждали тебя», — задумчиво говорит Фред. «Ты мог бы сделать все, что угодно». «И что бы ты сделал?» Фред колеблется, но потом заговорщически улыбается Перси. «Путешествие», — говорит он, к удивлению Перси, который ожидал увидеть зачатки плана шуточного магазина. «Не как Билл или Чарли. Я бы получил международный портключ и целый год колесил по миру после окончания школы». «Тебе будет полезно обрести независимость», — одобрительно говорит Перси. Фред бросает на него взгляд. — «С Джорджем, конечно», — говорит он, и краткий миг близости между ними утрачивается. «Я бы тоже попутешествовал», — предлагает Перси, надеясь вернуть дружеское общение. «Наверное, из университета в университет», — фыркнул Фред и уходит, а Перси возвращается к домашней работе, чувствуя себя подавленным.        ***        Август 1992 года Дом Лэндона похож на него самого: полированный, внушительный, внешне суровый, но с чувством юмора. Например, комната Лэндона со вкусом оформлена в нескольких оттенках синего. Массивная книжная полка занимает целую стену, и, просматривая названия книг, Перси видит несколько, несомненно, подростковых приключенческих драм. Перси достает «Аврор Адриан» и «Проклятая пещера» и поднимает бровь на Лэндона. К его чести, второй мальчик даже не краснеет. Он просто пожимает плечами и говорит: «Мы не можем все время быть такими серьезными, Перси. Вот эта тоже хороша: про пиратов». Перси закатывает глаза и аккуратно засовывает книгу обратно. «Как скажешь». Лэндон показывает ему на небольшую дверь рядом с книжной полкой. «Я попросил Флору устроить временный проход между нашими комнатами», — говорит он и открывает ее. Они проходят в комнату для гостей, которая выглядит точно так же, но оформлена в красных и золотых тонах. Перси ненадолго задумывается, не перекрашивают ли домовые эльфы Гринграссов комнату для каждого гостя, и считает это вполне правдоподобным. «Спасибо, — вежливо говорит Перси. «Я ценю ваше гостеприимство», — поправляет его Лэндон. «Я с нетерпением жду возможности отплатить вашей семье тем же». Перси послушно повторяет за ним. Он попросил Лэндона поправлять его речь, когда это необходимо, в запоздалой надежде приучить себя к правильным речевым оборотам чистокровных. Лэндон слегка кивает в знак одобрения. «Когда ты встретишься с моим отцом, наклони голову в знак уважения и скажи: «Я с нетерпением жду возможности отплатить вашей семье тем же». Поскольку ты представляешь свой дом, а мой отец возглавляет наш, так будет вежливее». Он кивает и запоминает это. «Почему родители не научили тебя этим вещам? Твоя мать была Прюетт, ее, несомненно, научили бы Старым обычаям». Перси сухо отвечает: «Они считают, что следование Старым обычаям предает мир, за который они сражались в последней войне». Лэндон колеблется. «Не говори об этом моему отцу», — говорит он. «И вообще, не упоминай о войне». Они никогда не говорили о войне. Перси вдруг осознает, что не знает, кому Лэндон объявит о своей верности во время второй войны. Он никогда не был особенно близок с Лэндоном Гринграссом в последней временной шкале; конечно, не настолько близок, чтобы быть приглашенным в его дом. Лэндон, похоже, смирился с положением Перси в обществе и с радостью сотрудничает с магглорожденным на Гербологии. Но он — Гринграсс. Что ж, Перси придется приглядывать за ним, если в этом возникнет необходимость.        ***        Тобиас Гринграсс даже более устрашающий, чем Лэндон в его самом ледяном обличье. Перед ужином Лэндон представляет ему Перси в своем кабинете, отделанном кожей. Мистер Гринграсс, не вставая, комментирует: «Наследник семьи Прюетт, не так ли?». «Да, сэр», — вежливо отвечает Перси. Он не вдается в подробности; Лэндон предупредил его, чтобы он не болтал лишнего. «Хм», — задумчиво выдыхает мистер Гринграсс. — «У вас шестеро братьев, верно? Почему Мюриэль выбрала именно вас?» Перси моргает и от неожиданного вопроса, и от неформального обращения Мюриэль. «Я забочусь о наследии нашей семьи», — отвечает он, надеясь, что это правильные слова. «Я хочу продолжить наследие семьи Прюетт». «А ваши братья нет?» На этот вопрос ответить проще. «Мои старшие братья заботятся о своем наследии. Мои младшие братья, как мне кажется, еще не начали задумываться о своей ответственности». Тобиас Гринграсс встает. Он носит очки, как и его сын, и на нем они смотрятся утонченно и изящно. Перси подозревает, что на них тоже наложены заклинания; скорее всего, заклинания обнаружения, по крайней мере. Один вопрос получен, хотя и несколько лет назад. «Значит, на ваш титул могут быть претензии?» Перси не может сдержать насмешки. «Нет, сэр». «Вы уверены в этом?» Он думает о Билле, о Чарли, о близнецах, о Роне, о Джинни. «Это может быть ревность или гнев», — допускает он. «Но не претензии.» Губы мистера Гринграсса подергиваются. «Не удачная, вы имеете в виду». «Да, сэр». Пожилой мужчина продолжает рассматривать Перси. «Я слышал, ты лучший в своем классе, — говорит он, наклоняя голову к молчаливому Лэндону. «Учишься на анимага, если верить моему сыну». После продолжительного молчания Перси понимает, что должен что-то сказать. «Мне нравится магия, сэр». Это звучит для него ужасно нелепо, и он старается не подавать виду. «Магия — это… магия — это сила. В каждом заклинании, которое мы произносим, в каждом заклинании, которое мы накладываем, есть что-то, что движет нами, и понимание того, что это такое, дает нам силу». Что-то в лице мистера Гринграсса меняется, но Перси не настолько хорошо знает этого человека, чтобы понять, что именно. Он напрягается, но мистер Гринграсс лишь ровно отвечает: «Хорошо сказано. Я с нетерпением жду возможности узнать о вас больше, Перси Уизли. Пожалуйста, не стесняйтесь просить о помощи, если дом Гринграссов может ее предоставить». Перси наклоняет голову и говорит, как и Лэндон: «Мой дом ждет возможности отплатить вам тем же, сэр», — и Тобиас Гринграсс улыбается.        ***        Неделя, проведенная с Лэндоном, была очень познавательной, и не в последнюю очередь потому, что Перси следит за каждым его непринужденным жестом и ревностно хранит их в памяти. Начиная с того, как Лэндон властно вызывает домового эльфа, и заканчивая тем, как он держит свою кружку, когда пьет послеобеденный чай — представьте себе, послеобеденный чай в Норе! — все его манеры свидетельствуют о его хорошем воспитании. Мать Лэндона, Америст Гринграсс, урожденная Паркинсон (но из младшей ветви, как признается Лэндон, а не из главного дома), уехала в Париж или, может быть, в Берлин. Лэндона это, похоже, не беспокоит. «Она всегда где-то пропадает», — говорит он, когда Перси спрашивает. «Она всегда ужасно занята». В доме эхом отдается отсутствие родителей Гринграссов. Тобиас Гринграсс формально дома, но появляется редко, в основном во время еды. Похоже, ему нравится задавать вопросы своему сыну, а заодно и Перси. Особенно его впечатляют познания Перси в Зельях. К счастью, Лэндону нравится болтать, и он заполняет дни различными приключениями. Они ищут в библиотеке информацию об Основателях (Перси направляет поиски на медальон и кубок, полагая, что он может с успехом воспользоваться этими источниками), практикуются в дуэлях (его рефлексы немного улучшились, но не намного) и пробуют некоторые из наиболее распространенных ритуалов, как магических, так и социальных. Хотя он не упоминает о политике, Тобиас поднимает эту тему в последний вечер пребывания Перси у него. Они едят перепелов — перепела, это его немного волнует, — и Перси молча хвалит себя за то, как ловко он управляется со сложной птицей и деликатным столовым серебром, когда в комнату врывается Тобиас и занимает место во главе стола. «Чертова Августа Лонгботтом», — ворчит он, коротко махнув рукой домовому эльфу. Перед ним мгновенно появляется тарелка с жареным перепелом, от которого идет легкий пар. Магия домового эльфа. Невероятно. Перси так сильно хочет эльфа. Может быть, он сможет выкупить Мимси у Макгонагалл, когда война закончится и Дамблдор умрет. Лэндон поднимает взгляд с ухмылкой. Для них это явно не новая тема. «Что теперь делает эта старая птица?» Тобиас не поправляет сына за неформальное выражение. Он лишь вздыхает и начинает нарезать себе еду. «Старуха так и не простила нам того, что мой отец вел кампанию против ее отца на пост министра», — ворчит он. «Она убедила контингент Светлых проголосовать против моего чертова законопроекта». «Законопроект об образовании?» Перси хмурится. «Простите, какой законопроект?» Тобиас смотрит на него поверх вилки. «Ты умный мальчик, Перси», — говорит он, откладывая вилку. «И сын светлого мага. Давай посмотрим, что ты думаешь о законопроекте. Согласно ему, все дети — чистокровные или грязнокровки — должны будут пройти один год школьного обучения до Хогвартса, чтобы изучить культуру и историю волшебников, и эти занятия были бы обязательными до года СОВ». Перси слегка задевает это непринужденное высказывание, но он не реагирует, или, как он надеется, не реагирует. Вместо этого он обдумывает предложенную идею. На самом деле он с ней согласен. «У старых семей есть преимущество», — говорит он. «Они изучают ритуалы, историю, культуру. Они лучше знакомы с магической теорией, просто потому, что сталкиваются с тонкостями магии». Тобиас с готовностью кивает. «Именно.» Лэндон вступает в разговор, не желая оставаться в стороне. «И дело не в статусе крови, отец. По крайней мере, не полностью. Я знаю множество полукровок, И даже чистокровных, которые не знают о своем наследии». Перси — очевидный тому пример. Он не замечает присутствия в комнате книззла, хотя и не обманывает себя, думая, что Лэндон говорил не о нем. «Это все—таки наследие — для магглорожденных?» Тобиас откидывается назад и оценивающе смотрит на Перси. «Возможно, это не их наследие, но в каком-то смысле я верю, что магия принадлежит им по праву рождения», — говорит он. «Магглы… ну, они грязные, я думаю, мы все можем согласиться, что не хотели бы с ними общаться. Но грязнокровки — это возможность. Они грязные, если хотите, до тех пор, пока они чужаки в нашей культуре.» Перси не может отвести взгляда от левой руки Тобиаса, хотя он прекрасно знает, что пожилой мужчина одет в мантию. Тобиас ловит его на этом и мрачно улыбается, сведя пальцы в легкую дугу. «Любой молодой человек может быть введен в заблуждение», — просто говорит он. Перси дерзко спрашивает: «Значит, вы не согласны с их риторикой?» «Ты уйдешь, если я скажу, что согласен?» Тобиас с вызовом поднимает бровь. Лэндон нервно смотрит то на него, то на Перси. «Интересное слово ты выбрал: риторика. Много лет назад я верил человеку по имени Риддл; мне казалось, что он тоже разделяет мои взгляды. Верю ли я в бессмысленные убийства? Вряд ли; я могущественный человек, но мне льстит, что я не впадаю в жестокость». «В вашем идеальном случае детей можно было бы забирать при рождении», — холодно говорит Перси, чувствуя, как сердце колотится у него в груди. Тобиас смотрит на него, возможно, чтобы оценить, что сам Перси думает об этой идее. По правде говоря, он не совсем против. Можно сказать, что некоторый компромисс подавила бы разногласия между коалициями. «Возможно», — допускает Тобиас. «А вы?» Лэндон пытается вмешаться, чтобы разрядить обстановку. «Перси — настоящий ботаник», — пытается он. «Скорее всего, он будет просто цитировать тебе теорию». Оба мужчины не обращают на него внимания. Перси говорит медленно, понимая, что его слова имеют вес. «Нужно что-то делать». Он повторяет слова Тобиаса, сказанные ранее. «Думаю, мы все с этим согласны. Я тоже не сторонник жестокости, если хотите. Я также не сторонник излишнего оптимизма. Наша нынешняя система несовершенна, но, признаюсь, я еще не знаю, что, на мой взгляд, было бы предпочтительнее. Образование было бы прекрасным началом». Тобиас берет вилку, чтобы начать есть, и напряжение частично исчезает из комнаты. «Скажите это Августе, — говорит он, его голос становится теплее. «Проклятая девчонка заявила, что я пытаюсь обучить армию грязнокровок. Я сказал ей, что был бы рад, если бы она поделилась своей историей со студентами и даже провела целый урок». Перси тоже постепенно возвращается к еде, хотя уже не может получать столько удовольствия от сочных перепелов.        ***        Остаток лета Перси проводит за написанием эссе и тренировками по превращению в анимага. Он все ближе к цели: теперь он может спокойно превращать руки и ноги, но две напряженные области — голова и торс — остаются недосягаемыми. Профессор МакГонагалл заставила его пообещать, что он не будет практиковать их без присмотра, поэтому он сосредоточился на своих лапах, пока превращение не станет инстинктивным. Философский камень прекрасен. Он не осмеливается попробовать сварить Золотой эликсир в Норе, но ему нравится смотреть на Камень, когда все остальные уже легли спать. Он тускло светится изнутри глубоким и мрачным красным цветом. Края гладкие и геометрические, и он чувствует магию, исходящую от прохладных поверхностей. Он ощущается иначе, чем другие магические предметы, с которыми он сталкивался в прошлом, — он кажется почти живым, хотя он не может объяснить, почему это так. Золотой эликсир завораживает. Сила Камня, по его теории, заключается в его способности поглощать и усиливать магию, обладая своими уникальными свойствами: собственной преобразующей силой, как может сказать профессор Макгонагалл. Эликсир готовится в два параллельных этапа: одно варево, которое, насколько он может судить, укрепляет и исцеляет Камень, а другое — готовит свинец к превращению в золото. Это Зелья и Трансфигурация в одной процедуре, и он находит ее простую, но блестящую элегантность вдохновляющей и успокаивающей в равной степени. На день рождения он получает сову, и не удивляется тринадцати Превосходно. Увидеть Гермеса в магазине — все равно что поприветствовать старого друга. Перси смотрит, как он расправляет свои хвостатые крылья, и на секунду чувствует себя не таким одиноким. (Его родители немного удивлены, когда он просит такой дорогой подарок, да еще и не на семнадцатый день рождения, но он настаивает на Гермесе с таким упорством, что они ему потакают). Он начинает наблюдать за Джинни. Он не может вспомнить, откуда у Джинни взялся дневник. Он проходит через ее комнату, пролистывая несколько дневников, не относящихся к крестражам, которые, как он надеется, она сожжет до того, как ей исполнится четырнадцать (или, по крайней мере, до того, как она начнет встречаться с Гарри). Неужели он ненароком разрушил эту временную линию? Неужели что-то помешало ей получить дневник, возможно, в подарок? А потом его отец затевает драку с Люциусом Малфоем в книжном магазине.        ***        (Позже он задается вопросом: всегда ли Люциус был нацелен на Артура? Пришел ли старший Малфой на Косую аллею с намерением подсунуть дневник младшему ребенку своего заклятого врага? Или это было решение, принятое по прихоти, или даже случайность — книга выпала из рук Люциуса? Джинни сражалась с Темным лордом, потому что ее отец был слишком упрям, чтобы избегать встречи с человеком, слишком могущественным, чтобы бороться с ним?)        ***        Однако в данный момент Перси сгорает от смущения. Он не помнит, чтобы это случалось в первый раз, но он редко ходил на Косую ааллею, держась рядом с Джинни. Обычно он предпочитал ходить в книжный магазин в одиночку. Однако на этот раз ему выпало сомнительное удовольствие наблюдать за тем, как его отец унижает себя. Настоящая драка! Его отец на самом деле бьет Люциуса Малфоя, и Люциус Малфой отвечает ему взаимностью! В качестве небольшого утешения Драко Малфой выглядит не менее испуганным, когда видит, как его отец катается по земле с отцом Перси, а толпа зевак таращит глаза и фотографирует. «Один плюс, — думает Перси про себя, испытывая болезненное удовольствие: Люциус не позволит ни одной из этих фотографий увидеть свет. «Интересно, что они считают положительным результатом этой встречи», — пробормотал про себя Перси. Драко ухмыляется, прежде чем осознать, что улыбается Уизли. Перси поспешно заговаривает снова, прежде чем Драко успевает подстрекнуть Рона к такому же поведению, как у Артура. " Не думаю, что мы были должным образом представлены друг другу. Перси Уизли, приветствую тебя от имени нашего общего Дома». Драко хмурится. «Нашего общего Дома?» повторил он с сомнением. «Ты сошел с ума?» «Перси, что ты делаешь?» Рон, стоящий позади, шипит. «Наши бабушки были двоюродными сестрами», — с удовольствием сообщает Перси Драко, который выглядит одновременно задумчивым и потрясенным. «Не ответить на такое знакомство было бы невежливо». Драко собирается с силами и, возможно, замечает, как его отец поднимается с земли, его светлые локоны растрепались. Он протягивает гладкую руку и пожимает ее Перси. «Драко Малфой. Приветствую тебя во имя нашего общего недоумения». Перси искренне улыбается. Они быстро опускают руки, пока их отцы не вернулись. Поскольку Перси стоит так близко к Драко, он легко замечает, как Люциус достает из кармана пальто небольшой сверток и добавляет его к стопке в котле Джинни. Перси пропускает оскорбление мимо ушей, прищуриваясь при виде упаковки. Если это крестраж, — его мысли забегают вперед, — то почему он у Люциуса Малфоя? Видный Пожиратель смерти, видный чистокровный — да, но чтобы ему доверили крестраж? (Он не может знать об истинной природе крестража, иначе не стал бы бездумно подсовывать его студенту Гриффиндора, особенно Уизли). Хотел ли он открыть Комнату? Знает ли он, что Том вернулся? (Нет, не может; он никогда бы не потерял крестраж накануне возвращения своего хозяина). Почему Том сразу не начал собирать войска? (Возможно, он был слишком слаб после поражения?) Зачем ждать до сих пор? Возможно, Люциус знает о его возвращении, но не знает о крестраже. «Если ты не вернешься в свою хибару, Уизли, я начну думать, что ты к нам домой, а мы не принимаем бездомных», — неприязненно говорит Драко. Перси моргает. Он единственный, кто все еще стоит на месте. «Я провел часть лета с Лэндоном Гринграссом», — рассеянно отвечает Перси, разглядывая свою семью. Они в очереди на оплату. Он уже может предвидеть, что это будет унизительный эпизод: его мать с хорошо знакомым ему видом перебирает пальцами мешочек, намекая на то, что в ближайшие несколько минут она начнет собирать их покупки. Он не удивится, если все они разделят один комплект. Гарри тоже обратил внимание и неловко перебирает в пальцах свой мешочек с золотом — гораздо более тяжелым, уверен Перси, — как бы раздумывая, не предложить ли заплатить. Честно говоря, Перси был бы рад этому. Гарри ведь не задолжал своей семье денег, после того как жил у них каждое лето в течение многих лет. «Его дом был великолепен, но я думаю, что в поместье Малфоев есть на что посмотреть. Я бы хотел увидеть его однажды». «Ты не такой, как твои братья», — говорит Драко после паузы. Без злобы в его тоне он звучит намного моложе. Перси кривит губы. «Если бы они были твоими братьями, ты бы хотел быть похожим на них?» Перси уверен, что ухмылка на лице Драко отражает его собственную, и ему нужно время, чтобы собраться с мыслями, прежде чем он очень формально и преувеличенно попрощается с Драко, используя свои лучшие манеры чистокровного человека, на что Драко отвечает тем же. Тонкс и Драко могли бы поладить, рассеянно думает он, все еще думая о Люциусе Малфое. Возможно, после войны он сможет их познакомить.        ***        Перси несколько часов спорил сам с собой, но в конце концов решил позволить Джинни вести дневник в течение последней недели лета, хотя это решение не совсем соответствует тому, что Перси позволяет Джинни вести дневник в течение последней недели лета. Он твердо говорит себе, что Тому потребуется несколько месяцев, чтобы поработить ее, и не может не чувствовать, что для Джинни будет важно знать, кто такой Том Риддл. Что, если она расскажет Гарри что-то важное, что-то критическое, что-то, что она узнала, когда писала Тому? И все же он старается всегда наблюдать за ней, когда она пишет, и фиксирует детское веселье, которое появляется на ее лице каждые несколько минут. Теперь, когда он присматривается, по темпу ее письма становится ясно, что Джинни поддерживает беседу. Ему интересно, что Том говорит Джинни, не разочарован ли он тем, что его цель — всего лишь одиннадцатилетняя девочка. Он уверен, что предпочел бы более достойного противника, кого-то с хладнокровием и умом. Не то чтобы Джинни не была умна для своего возраста, но ей одиннадцать. Судя по содержанию других ее тетрадей, Перси может с уверенностью сказать, что она вряд ли напишет Тому что-либо, заслуживающее особого внимания. Он с одобрением наблюдает за тем, как её распределяют в Гриффиндор — это последнее распределение, теперь он может расслабиться — и садится за ужином достаточно близко к ней, чтобы наблюдать за её адаптацией в факультете. Он делал то же самое с Фредом, Джорджем и Роном, а Билл делал это с ним. Джинни тут же завязывает разговор с соседней девочкой, и Перси молча кивает сам себе. На этот раз она будет счастливее.        ***        Сентябрь 1992 года Почему Рон и Гарри решили, что это хорошая идея — лететь в Хогвартс на летающем автомобиле… …Он возвышается над ними в гостиной, и они съеживаются . «Ты больше никогда так не сделаешь», — заявляет он ледяным шепотом. «Ты предал мое доверие, Рон. Гарри, я ожидал от тебя большего». То, что Фред и Джордж подходят к ним сзади и дают пять, непростительно. Перси проводит остаток вечера в мрачном настроении.        ***        По своему обыкновению, на следующий день Перси просыпается рано утром перед завтраком и отправляется к Снейпу, чтобы попросить еще один год наставничества. По своему обыкновению, Снейп несколько минут разглядывал его, прежде чем соизволил ответить. «И почему я должен заниматься вашей некомпетентностью, мистер Уизли?» Перси протягивает пару перчаток из драконьей кожи, которые он нашел в Комнате в прошлом году. «У меня есть соответствующая экипировка, сэр». Снейп приподнял бровь. «Только дурак назовет эти жалкие подобия перчаток подходящей экипировкой. Как проходит ваше вдохновенное путешествие в магию души?» «Продолжается», — быстро отвечает Перси, не обращая внимания на нотку насмешки, которую Снейп привнес в вопрос. Он колеблется, но решается на риск, который, по его расчетам, должен быть необходимым. «Я хотел бы узнать о философском камне, профессор». Взгляд Снейпа обжигает. «Вы…» «Он продлевает жизнь; это должно иметь какое-то косвенное отношение к магии души, сэр», — объясняет Перси. «Мой брат сказал, что он был в Хогвартсе весь прошлый год». «Ваше жалкое подобие брата воздержалось бы от рассказов, если бы он знал, что так будет лучше для него» — говорит Снейп почти ворчливо. Перси не отрицает этого. «Я бы хотел на это посмотреть», — с тоской говорит он. Он прячет улыбку, видя, что Снейп не впечатлен. «Я никогда не думал изучать ее раньше. Летом я нашел в одной книге ряд упражнений для размышления, которые должны были помочь ученику определить свойства самого Камня». Он достает из сумки ряд аккуратно переплетенных бумаг. «Я подумал, что мы можем изучить и Эликсир жизни, и Эликсир золота». «Любите бессмертие, мистер Уизли?» «Только огромное богатство, профессор», — совершенно правдиво отвечает Перси. Снейп протягивает руку за рецептом и бегло его просматривает. «Юношеская попытка научного исследования, но для начала вполне подходящая», — хвалит он Перси, которому приходится бороться за то, чтобы сдержать улыбку на лице. «И мы стали более популярны среди сверстников в этом году?» Перси закатывает глаза. «Я провел часть лета с Лэндоном Гринграссом. О, и я думаю, что Драко Малфою я действительно могу понравиться, если вы пригрозите ему признаться в этом». Снейп делает паузу в изучении рецепта, чтобы бросить на Перси острый взгляд. «Вы встречались с Тобиасом Гринграссом?» «Кажется, я произвел на него впечатление», — не может не сказать Перси, как будто он ежедневно удостаивается уважения со стороны богатых чистокровных глав. Снейп слегка качает головой. «Вы должны сообщить мне, если он свяжется с вами», — диктует он Перси. «Признание Тобиаса — это не обязательно то, чему стоит радоваться. То же самое можно сказать и о Люциусе Малфое». «Сэр?» «Вы — сын Артура Уизли и Молли Прюетт, практикующий Темную магию и изучающий душу», — объясняет Снейп, приподнимая бровь. «Ты стал бы находкой для любого человека вроде Тобиаса и, полагаю, Люциуса в том числе. Вы можете считать себя волком, Уизли, но вы всего лишь кролик. Не позволяй себе попасть в их пасть». Перси морщит нос при этой мысли, но кивает. Вряд ли кто-то из них свяжется с ним, так что пообещать несложно. Снейп коротко кивает в знак подтверждения. «Понедельник, четверг и пятница в четыре часа дня», — диктует он. Перси старается не удивляться тому, что Снейп знает, когда у него нету уроков. «Сбор ингредиентов по мере необходимости». «Да, сэр». Перси поворачивается, чтобы уйти. «А как обстоят дела с Патронусом?» Лицо Перси сразу же мрачнеет. Снейп выглядит довольным. «Я так понимаю, очередной провал. Не стоит спрашивать о превращении в анимага. Осмелюсь предположить, что одно не может быть без другого.». «Продолжаю, профессор», — поправляет Перси. «К концу семестра я закончу хотя бы одну». «Проследи, чтобы ты это сделал, иначе я могу и дальше сомневаться, почему я оскверняю себя вашим присутствием», — говорит Снейп и приглашает его выйти. Задумавшись о своих неудачах, Перси заходит в кабинет МакГонагалл вместо того, чтобы сразу отправиться на завтрак. Она еще внутри, составляя расписания, чтобы раздать их факультету в Большом зале. «Мистер Уизли, как прошло ваше лето?» «Я сказал профессору Снейпу, что к концу семестра у меня будет либо я освою либо Патронус, либо анимагию», — говорит он без предисловий. Ему нужно, чтобы она знала, чем закончится этот семестр. Профессор МакГонагалл кашляет, чтобы скрыть улыбку, но он всё равно её видит. «Что ж, возможно, это было преждевременно с вашей стороны, мистер Уизли. И то, и другое — невероятно сложная магия». «Как часто мы можем встречаться в этом году? По вторникам, четвергам и субботам?» «По вторникам и четвергам; мои субботы принадлежат только мне, мистер Уизли», — отвечает она с укором. «Однако в выходные вы можете воспользоваться возможностью попрактиковать своего Патронуса. Почему бы вам не обратиться за помощью к профессору Флитвику? Он сказал мне, что вы больше не занимаетесь Чарами». Перси никогда не любил профессора Флитвика, который, кажется, наблюдает за ним более пристально, чем Перси считает нужным. Он пожимает плечами, когда МакГонагалл выпроваживает его из кабинета и закрывает за ними дверь. «У меня также три раза в неделю занятия по зельеварению», — объясняет он, пока они спускаются в Большой зал. «Я не так увлечен Чарами, как трансфигурацией или зельеварением». Она одаривает его теплой улыбкой. «Надеюсь, Трансфигурацией вы увлечены больше. Что вы пытаетесь сделать с профессором Снейпом?» «Мы начнем с изучения философского камня. Потому что я узнал от кого-то, что он был здесь, в Хогвартсе, в прошлом году». Профессор МакГонагалл фыркнула. «Альбусу следовало бы наложить Обливейт на всех троих. Ваш брат — настоящий нарушитель спокойствия, мистер Уизли». «Который из них?» сухо спрашивает Перси. «После Камня мы посмотрим на зелье для создания портрета, хотя я не думаю, что Снейп позволит мне его попробовать. Я также хотел спросить его о зельях исцеления, поскольку у меня есть предположение, что они также используют магию души». МакГонагалл решительно кивает сама себе, когда они входят в Большой зал. «Я не могу проиграть Северусу Снейпу», — говорит она, поворачиваясь к нему. «Мы закончим твой Анимагус к декабрю, и ты можешь сказать ему, что это обещание Минервы МакГонагалл».        ***        Рон немного компенсирует инцидент с машиной, защищая Гермиону в каком-то неопределенном инциденте с Драко Малфоем, назвавшим ее грязнокровкой. Перси узнает об этом от Оливера после тренировки, и Перси делает пометку поздравить Рона и посоветовать ему различные заклинания, которые он может использовать против Драко, чтобы его не вырвало слизняками.        ***        Джинни постоянно пишет в дневнике. Перси наблюдает за ней за завтраком и чувствует беспокойство. Она выглядит такой маленькой, мешки под глазами ярко выражены. Он уже почти решил, что не может позволить открыться Тайной Комнате: риск слишком велик. Вряд ли все потенциальные жертвы будут искать убежища в отражениях, а он не может допустить, чтобы жизнь студента Хогвартса легла на его голову. Ему придется забрать его у нее, причем раньше, чем он думал.        ***        Он знакомит Джинни с Миртл. Миртл приветствует ее и весь день болтает с ней о Гарри Поттере. Перси, работающий над своим эссе в углу, закатывает глаза, но не вмешивается. «Я заметил, что ты часто пишешь в этом дневнике, Джинни», — говорит он ей, когда они оставляют Миртл на произвол судьбы и начинают идти обратно в Общий зал. Она легко отмахивается от него. «Не могу поверить, что ты дружишь с Плаксой Миртл. Как это вообще произошло?» Перси внимательно изучает ее. Кожа у нее бледная, но она еще не выглядит исхудавшей и нездоровой. Возможно, Тому нужно больше времени, чтобы закрепиться на ней. Он считает, что эта короткая встреча с Темным Лордом поможет стабилизировать временную линию и даст ей повод пообщаться с Гарри позже. Он не может быть уверен, что для Джинни не важно иметь хоть какое-то представление о подростке Томе Риддле. Но на этот раз он будет внимательно наблюдать. Как только покажется, что Том пытается одержать верх, он вмешается. «Я действительно думаю, что тебе стоит провести выходные с друзьями», — настаивает он. «Или даже поговорить с одним из призраков или портретов — им бывает одиноко, и они полны историй. Или мы можем вместе сходить в библиотеку». Джинни краснеет и опускает глаза. «У меня нет друзей», — признается она тоненьким голоском. Перси приходит в голову вдохновляющая идея. «Проведи выходные с Фредом и Джорджем», — ободряюще говорит он. «Последние несколько лет они скучали по тому, чтобы устраивать с тобой розыгрыши. Теперь вы все можете творить магию». (Он выходит на завтрак с блестящими золотистыми волосами и носит их если не с гордостью, то без жалоб. Лэндон останавливается, чтобы сказать ему, что он выглядит нелепо, но Джинни смеется, и он просто обиженно поднимает бровь).        ***        Локхарт — такой же идиот, как и в первый раз. Даже больше, ведь теперь у Перси есть доказательства того, что он полный обманщик. Почему Дамблдор продолжает нанимать таких совершенно бесполезных профессоров для преподавания столь важного предмета? Как стало ясно из последнего года, Дамблдор прекрасно понимает, что Темный Лорд не умер, и, насколько ему известно, тень успела похитить Философский камень. Не нужно быть путешественником во времени, чтобы предвидеть, что война может быть в ближайшем будущем. Возможно, с младшими детьми все будет в порядке, их защитит Хогвартс, юность или родители, но поколение Перси окажется на передовой, по своей воле или необходимости. Они заслуживали лучшего обучения. Сколько его сверстников выжили бы в войне, если бы научились защищать себя?        ***        Октябрь 1992 года        Миртл летит впереди него. «Это так скучно», — жалуется она, пролетая через большой, богато украшенный шкаф. «Почему мы все время сюда заглядываем?» Перси скрупулезно исправляет свои ошибки и продолжает подсчитывать содержимое Комнаты спрятанных вещей. Он забрал несколько полезных вещей себе, и поэтому ему очень нравятся эти маленькие вылазки. Они похожи на экскурсы в прошлое Хогвартса. Возможно, ему стоит стать историком, если он закончит эту войну живым. Он сможет подружиться с симпатичной магглорожденной библиотекаршей из Министерства. (Ему приходит в голову, что на самом деле она может быть его ровесницей, хотя физически между ними есть некоторая разница). «Это полезно», — говорит он. «Кто знает, что здесь может быть. Подумай об этом». «Может быть, меч Гриффиндора», — говорит Миртл, сияя. Перси поджал губы. Сомнительно, но возможно. «Любой из артефактов Основателя, да, — ободряюще говорит он. «Смотри в оба». «Как прошло лето?» Миртл делает несколько шагов вперед, предпринимая отчаянную попытку поиска. «Это было продуктивно, я…» «Еще два года, и тебя не станет», — причитает Миртл, не давая ему договорить. «Перси, что я буду делать? Мне будет так ужасно скучно, что никто никогда не придет меня навестить». Перси закрывает рот и так же быстро открывает его снова. «Это неправда. Ты говорила, что к тебе постоянно приходят девушки. Они рассказывают тебе свои секреты». «Ты не рассказываешь мне свои секреты», — фыркает она. «А их секреты скучны. Иногда мне хочется большего, чем «ой, он такой милый» и «ой, я так одинока». «Но Миртл, ты же любишь такие секреты», — вынужден заметить Перси. Ему следовало бы знать; он слышал о них из вторых рук уже много лет. Она плывет быстрее. «И, и, и больше не будет ни приключений, ни карт, ни Окклюменции. Только мой старый туалет». Перси идет быстрее, чтобы не отставать. «Миртл, — умоляюще говорит он. «Ты найдешь, чем заняться. Придет другой ученик, и будет так же интересно. Гарри Поттер теперь учится здесь, разве ты не знаешь». Она фыркает, обдумывая это. «Наверное, но без тебя, Перси, все будет не так, как раньше, а ты даже не сможешь писать мне». «Я напишу», — обещает он, не имея ни малейшего представления о том, как это сделать. «Мимси может доставить тебе письмо». «Но я не могу написать ответ!» причитает Миртл и тут же заливается слезами. О, черт. «Ты все еще хочешь быть призраком, Миртл?» осторожно спрашивает Перси через несколько минут после того, как Миртл, образно говоря, залила комнату. К счастью, здесь нет труб, поэтому ее слезы просто стекают холодным льдом по его плечу. «У меня нет выбора, не так ли», — пробормотала она в ответ. Перси сужает глаза. «Это может быть не так», — думает он вслух. «То, что можно создать, можно и разрушить, ты же знаешь, Миртл. Если ты действительно не хочешь больше быть призраком — если ты просто хочешь отдохнуть — мы можем придумать, как это сделать. Но если ты хочешь и дальше быть призраком, обещаю, что ты найдешь себе интересное занятие». В конце концов, Темный Лорд вторгнется в замок. Это должно быть очень интересно для Миртл. Она перестает плакать и обдумывает это. «Ты должен выяснить», — говорит призрак с еще большей настойчивостью. «Я не говорю «да», но я знаю тебя, Перси Уизли. Ты окончишь школу, найдешь себе какое-нибудь интересное занятие и забудешь обо мне. Я хочу, чтобы ты придумал, как отпустить меня, дать мне отдохнуть и рассказать об этом кому-нибудь в замке до того, как ты закончишь школу». Почти месяц учебы, а у него не один, а целых три дедлайна, не говоря уже о чертовом Темном Лорде. Он чувствует, что у него начинает болеть голова. Но это Миртл, призрак, который каким-то образом стал его ближайшим доверенным лицом. Он думает о том, как попал в ловушку пятидесятилетнего заточения, и вздрагивает. «Я обещаю», — торжественно произносит он, и, хотя он почти пообещал Миртл убить ее, она поднимает сверкающую голову и улыбается ему.        ***        Он обнаруживает, что пятничные занятия со Снейпом проходят на удивление непринужденно. Неделя подходит к концу, замок опустел, а Снейп выглядит усталым и почти спокойным. Этот октябрь выдался холодным, и Перси, придя на свой еженедельный урок, обнаружил, что Снейп одновременно варит не менее десяти больших котлов перечного зелья. Он едва замечает присутствие Перси. «Напишите десять дюймов о двойных свойствах Камня, как реактивного, так и защитного», — говорит Снейп, махнув рукой в сторону угла. Перси кладет свои вещи на стол и говорит: «Может быть, сначала я смогу помочь, сэр?» «И почему я должен подвергать прекрасные юные умы Хогвартса вашему отвратительному определению помощи, позвольте спросить?» Перси осторожно подходит к нему. «Потому что вам не слишком волнует, будут они жить или умрут?» Это вызывает у самого страшного профессора Хогвартса ухмылку веселья. Перси откладывает это воспоминание в памяти, чтобы использовать его во время тренировки Патронуса. «Действительно, мистер Уизли. Отвар от головной боли, раз вы так уверены. Не более трех котлов; я не перенесу взрыва в такой час». Сейчас едва ли четыре, но полдень уже превратился в вечер, и единственным источником света в комнате остается зажженный огонь. Перси ставит пять котлов. Снейп смотрит на них, но не комментирует, что Перси расценивает как победу. Когда его зелье бурлит веселым лазурным цветом, Перси осмеливается завести разговор. «Разве это не задача мадам Помфри, сэр?»        На лице Снейпа появилось выражение недовольства. «Можно было бы подумать, но наш уважаемый директор предпочел не нанимать целителя, разбирающегося в зельеварении». «Кажется, это немного несправедливо», — говорит он, непрерывно помешивая. Он использует немного невербальной магии на других котлах и с удовлетворением наблюдает, как их мешалки тоже начинают кружиться в воздухе. «Вам также нужно будет научиться беспалочковой магии», — кивнув, комментирует Снейп. «Какой смысл во всем этом, Уизли?» Перси пытается пошутить. «Мировое господство?» Не впечатлённый взгляд Снейпа сообщает ему, что одной шутки за урок вполне достаточно. «Вы слишком боитесь неизвестности, чтобы претендовать на мировое господство», — пренебрежительно говорит он. «Но что вас привлекает? Я знаю, что вы не так увлечены магией души, как утверждаете». Перси неловко пожимает плечами. «Амбиции», — говорит он неловко. «Пока никуда не направлены. Мне нравится вызов. Я хочу быть готовым к любым испытаниям». «И что же ждет нас впереди?» Перси снова пожимает плечами. «Это вы мне скажите, сэр». Воцаряется тишина, когда они возвращаются к варке. Перси выпивает одну порцию зелья от головной боли и разливает остальное в двадцать аккуратных флаконов, по четыре на котел. Мерлин, неудивительно, что Снейп выглядит напряженным. Обеспечить достаточный запас для всей школы — задача не из легких. «Как продвигается ваше изучение Темной магии?» говорит Снейп, после того как тоже начинает новую порцию. Перси вздрагивает. «Сэр?» Снейп поднимает бровь. «Я не говорил о вашей практике, а только об учебе», — шелковисто дышит он. «Достаточно», — честно отвечает Перси. Он не пробовал еще много Темных заклинаний, но обнаружил, что у него есть талант к ритуалам. Они представляют собой сочетание магии, зелий и арифмантики, и процесс их создания и выполнения необходимых действий кажется ему одновременно увлекательным и успокаивающим. Темные заклинания более дикие; он всегда чувствует себя несколько небезопасно, когда пытается применить одно из заклинаний, описанных в его книгах. «Постарайтесь не потерять себя в этом году», — наставляет Снейп. «Вам предстоит многое сделать, если вы надеетесь достичь своих целей в создании портрета, если это действительно цель, а не просто прикрытие, скажем так, для других амбиций». Перси очень надеется, что его лицо не выдает его. «Правда, я еще не решил, чем хочу заниматься после Хогвартса, — говорит он, пытаясь отвлечься. «Вряд ли я стану художником-портретистом, да. Но что-то в этом зелье завораживает меня с тех пор, как я впервые увидел инструкцию. Это моя цель, по крайней мере, на этот год». «Твои родители знают о твоем увлечении Темными искусствами?» Перси фыркнул. «Надеюсь, что нет. Сомневаюсь, что я был бы жив, если бы они знали». «Как вы обнаружили Зеркало Еиналеж?» «Впервые я узнал о нем от Рона и Гарри», — отвечает Перси, слегка озадаченный такой нелогичностью. Он понял, что Снейп вряд ли будет ругать его за случайное нарушение правил, и поэтому старается быть как можно более честным. «Гарри улизнул из общежития на Рождество и каким-то образом нашел Зеркало». «Естественно», — проворчал Снейп. «Полагаю, Мальчик-который-выжил так очаровал вас, что вы последовали за ним по его поручению?» «Я последовал за ним, потому что не хочу, чтобы он втянул моего брата в неприятности», — огрызнулся Перси. «У Гарри, очевидно, свои представления о том, что он хочет делать, и следование правилам, похоже, его не волнует. Рон, по какой-то причине, предан Гарри. Им по двенадцать лет, они оба идиоты. Самое меньшее, что я могу сделать, — это позаботиться о том, чтобы Рон не пострадал». Это успокаивает Снейпа на секунду. «Вы думаете, что дружба с Гарри Поттером может навредить Рональду?» Перси горько улыбается. Возможно, это самые важные отношения в жизни Рона, не считая его дружбы и цветущего романа с Гермионой Грейнджер. И, без сомнения, самые опасные. «Разве уже не так?» Снейп отвечает ему беззлобной улыбкой. «Я следил за ними и видел Зеркало. Отдельно я узнал, что они видели Цербера, и они упомянули, что там есть люк». «И вам, конечно, пришлось последовать за ними. Типичное гриффиндорское пренебрежение правилами…» «Вы провели изрядную часть года, прячась за дверью». Снейп сужает глаза. «Я — профессор этой школы, а вы — всего лишь ребенок», — шипит он. «Профессор, — осмелился Перси, — Квиррелл укрывал Темного Лорда?» Тишина. «Опасное обвинение», — наконец нарушил молчание Снейп. Перси возвращается к помешиванию с чуть большей силой, чем нужно. «Я услышал от Рона достаточно, чтобы собрать все воедино, — объясняет он, чувствуя, как пальцы дрожат от предвкушения. Что же расскажет ему Снейп? «Дамблдор сказал Гарри, что Квиррелл прятал Темного Лорда в своем тюрбане. Он также сказал, что в Зеркале Еиналеж был спрятан философский камень. Следовательно, Темный Лорд вселился в Квиррелла, чтобы попытаться заполучить философский камень». Он останавливает взгляд и встречается с глазами Снейпа. «Он ведь не умер, профессор?» Вторжение Снейпа в его сознание незаметно, но Перси чувствует его, как усики змеятся по внутренней поверхности черепа. Не теряя ни секунды, он поднимает щиты. «Ваши навыки в окклюменции хуже, чем сомнительные попытки в дедукции», — говорит Снейп, окидывая Перси немигающим взглядом. «Кто научил вас этому навыку?» «Я учился сам, по книге». «Вы, должно быть, тренировались годами, чтобы достичь такого уровня». «Я считал, что мои навыки просто ужасны». «Не уходи от ответа, Уизли». Перси переступает с ноги на ногу. Он должен был догадаться, что лучше не дразнить Снейпа, чтобы заставить его рассказать что-нибудь о Темном лорде. Перси может доверять Снейпу, но Снейп думает о Перси только как о способном ученике и приятной компании. Теперь ему нужно было действовать осторожно. «Я узнал об этом, когда изучал магию души на втором курсе», — говорит он, и это не совсем ложь. «Магия души и магия разума похожи. Профессор МакГонагалл даже обсуждала это со мной. Я подумал, что мог бы научиться защищать свой разум». «Какие у вас есть секреты?» Тон Снейпа обманчиво мягок, но Перси не обманут. «Ну, я практикую Темную магию», — говорит он, надеясь, что присущего его словам юмора будет достаточно, чтобы отвлечь Снейпа. «Не то, что я хотел бы, чтобы Дамблдор знал это». «А у вас есть основания полагать, что директор Дамблдор практикует Легилименцию?» «Всегда думайте о своих врагах только самое плохое», — парирует Перси. «Вы сами мне это говорили». Снейп победоносно наклоняется вперед. «Интересно, что вы считаете директора Дамблдора одним из своих врагов». Перси сглатывает. Играть словами со Снейпом — все равно что плавать в океане: первые несколько минут это что-то новенькое и веселое, а затем внезапно становится опасным и неприятным, когда начинаешь понимать, что, кроме него, там может плавать еще что-нибудь. «У меня не так много союзников», — честно говорит Перси. «Все остальные — потенциальные враги». «Интересное мировоззрение для юного ребенка Уизли», — задумчиво говорит Снейп. Он не перестает делать отточенные жесты над множеством котлов вокруг себя, но Перси ни на секунду не сомневается, что Снейп может связать его и заставить замолчать за секунду. «Где вы этого нахватались?» «Война», — думает он. «С пятью братьями у тебя есть либо союзники, либо враги», — он снова пытается увильнуть. Снейп буравит его злобным взглядом. «Защита, которой вы пытались оградить свой разум, служит лишь для того, чтобы сообщить мне, что у вас есть секрет», — мягко и угрожающе говорит он. «Возможно, я не смогу вырвать его из вашего сознания, не рискуя повредить ваш мозг, но вы мне его расскажете, Уизли». Перси сглотнул и замолчал. Губы Снейпа снова растягиваются в подобие улыбки. «Я терпелив», — говорит он, снова садясь за котлы. «Но мне свойственно добиваться своих целей. Я с нетерпением жду, когда узнаю ваш секрет, Уизли. Ваш котел вот-вот закипит; я говорил вам, что вы справитесь не больше чем с тремя». Перси вздрагивает и начинает быстро двигаться, чтобы спасти свое зелье. Он проиграл этот раунд, это очевидно.        ***        Когда октябрь подходит к концу, ветреный, мокрый и совершенно неприветливый, Перси позволяет Миртл уговорить себя посетить вечеринку в честь Дня смерти Почти Безголового Ника. По крайней мере, советует он себе, приводя в порядок свое рабочее место в туалете Миртл и накладывая на него сложные заклинания, это будет интересная антропологическая перспектива. Возможно, ему удастся прояснить, правильно или неправильно было бы изгонять Миртл как призрака. Ему трудно успокоиться, пока он идет по сквозняковому коридору с Миртл под руку. В эти дни у него почти нет времени; он с завистью вспоминает первые годы учебы в Хогвартсе, когда он часами практиковал беспалочковую магию или читал о душах. Он жалеет, что не предпринял тогда ряд подготовительных мероприятий, но даже если оглянуться назад, этого было недостаточно. Он по-прежнему работает над своей анимагией, конечно, и Патронусом; Снейп теперь регулярно и открыто пытается застать его врасплох и пробить щиты Окклюменции, что заставляет его тренироваться в создании щитов по несколько раз в день; он внимательно следит за Джинни, чтобы определить, стоит ли ему вмешаться и забрать дневник; он перечитывает все свои старые записи о Томе Риддле, пытаясь разработать стратегию разговора с ним; он продолжает искать диадему в Комнате спрятанных вещей; и он медленно собирает ингредиенты, необходимые для Эликсира Золота, по одному заказу по почте. Он спит в среднем около пяти часов в сутки и он начал следить за своей внешностью после того, как МакГонагалл предупредила его, что больше не будет проводить с ним уроки, если он не сможет позаботиться о себе. (Стараясь казаться спокойным, невозмутимым и здоровым — по крайней мере, этот навык, который он приобрел во время правления Темного лорда, оказался полезным и сейчас). «Перси?» Он внезапно останавливается при звуке голоса Рона. Трио стоит перед ним, вежливо держа в руках тарелки с гниющей едой. Перси моргает, пытаясь переварить происходящее. Здесь больше призраков, чем он когда-либо видел в одном месте, призраков, о которых он никогда не слышал, или призраков, которых он лишь мельком видел за годы учебы в Хогвартсе. Даже Серая Дама парит в одном углу, а Барон преследует в другом. Столы со стонами, заваленные гниющей едой, — жестокое подобие пиршества в честь Хэллоуина, проходящего внизу. «Ты не говорил мне, что дружишь с Гарри Поттером», — кокетливо и совершенно неточно говорит Миртл, ведь они уже не раз заводили разговор о маленьком мальчике-герое. Перси закатывает глаза. «Успокойся, Миртл, он слишком молод для тебя». Миртл надулась, наслаждаясь тем, как покраснело лицо Гарри. «Пока». «Рон, Гарри, с огромным удовольствием представляю вам самое надоедливое привидение Хогвартса», — со вздохом говорит Перси. «Миртл Уоррен, Рейвенкло». «Я же говорила, что Перси будет здесь», — торжествующе фыркнула Гермиона. «Простите меня за то, что я не поверил вам с Джинни, когда вы сказали, что Перси дружит с Плаксой Миртл», — говорит Рон, поворачиваясь к Гермионе. Перси замечает, как дрогнули полупрозрачные губы Миртл, и быстро принимает меры. «Миртл, иди и скажи Нику, что мы здесь, ладно?» Когда она уходит, Перси бросает взгляд на Рона. «Я знаю, что тебе двенадцать, но, может быть, у тебя хватит порядочности не называть кого-то унизительным прозвищем в лицо?» «Ты назвал ее надоедливой!» «Она моя подруга!» Рон насмехается. «Мы снова возвращаемся к тому же вопросу», — замечает он. «Почему ты дружишь с Плаксой Миртл?» Перси раздраженно выдохнул. «Я не знаю, что ты хочешь услышать, Рон. Что я был одиноким одиннадцатилетним подростком? Что с Миртл легко общаться, и я не бросил ее, когда у меня появились другие друзья?» «Ты не мог найти нормального друга…» «Успокойся, — врывается Гарри, его голос неожиданно тверд. Перси удивленно смотрит на него, но тот смотрит только на Рона. «Ты не можешь ограничивать, с кем он дружит, или говорить, что они… они ненормальные». Мальчики неловко смотрят друг на друга, но напряжение разрывается, когда Гермиона хихикает. «Простите, — говорит она, ухмыляясь. «Просто я думаю о своих друзьях из маггловской начальной школы, и о том, что бы они сказали, если бы узнали, с кем я дружу сейчас. Для них никто из нас не является нормальным!» Даже Рон улыбается, а Гарри снова становится тихим, каким обычно и бывает. Перси смотрит на него с интересом: всегда интересно наблюдать, как Гарри проявляет признаки своего будущего характера. Остальная часть вечеринки проходит довольно дружелюбно. Миртл проливает слезы лишь однажды, когда Пивз начинает ее дразнить, но барон успевает спугнуть его, прежде чем она бы зашла слишком далеко. Перси задается вопросом, считают ли призраки себя друзьями, семьей, или же эти понятия больше не приходят им в голову. Но они должны быть. У призраков явно есть мысли, чувства, отношения, преданность и верность. Пусть они мертвы, но здесь есть жизнь, или что-то похожее на нее. По мере того как вечеринка продолжается, Перси обнаруживает, что удивительно голоден. Прекрасно зная о своей склонности пропускать приемы пищи, он поставил себе задачу питаться три раза в день регулярно, желательно в Большом зале, чтобы иметь возможность появиться. Обычно он ест не задумываясь: овощи, коричневый рис или макароны, а также самый полезный для здоровья вариант белка на этот день. Уже давно он не испытывал никакого желания. Возможно, дело в призраках, вспоминающих свои любимые блюда, или в бесконтрольных тоскливых взглядах на их лицах, когда они перебирают гниющие подношения на столе. Перси смотрит на Рона и решает, что риск того стоит. В этом времени у Перси гораздо меньше репутации приверженца правил — он надеется на это, — и поскольку МакГонагалл не сочла его достаточно достойным для значка старосты, он чувствует гораздо меньше ответственности за соблюдение правил. «Вы все знаете, где находятся кухня?» «Нам можно заходить на кухню?» заинтересованно спрашивает Гермиона. «Когда ты старшекурсник», — полуправдиво говорит Перси. Ни один профессор, кроме, может быть, Снейпа или Вектор, не снимет баллы со старшекурсника, забежавшего на кухню перекусить между приемами пищи, но это не разрешено в явном виде. Это успокаивает Гермиону, и он начинает выводить их из темного коридора. Он ведет интересную беседу с Гермионой, чьи идеи о свободе домовых эльфов наивны, но благонамеренны, и Роном, который в этом году относится к ним не менее пренебрежительно, чем в прошлом, когда Гарри внезапно останавливается, дергая головой влево, словно почуяв кровь.        «Вы все это слышали?» Перси пристально смотрит на Гарри и вынимает из кобуры свою палочку. «Что?» «Этот голос…» Гарри замолчал, и его глаза расширились за круглыми очками. «Вот!» «Мы ничего не слышим, приятель», — осторожно говорит Рон. «Он собирается убить», — в ужасе шепчет Гарри, и тут же срывается с места, как заклинание, вылетевшее из палочки пьяного волшебника. Перси обменивается недоуменным взглядом с Роном, после чего все трое по обоюдному согласию бегут за Гарри. Они проносятся мимо лестницы в вестибюль, слыша негромкое бормотание заканчивающегося пира — у Перси заурчало в животе, — а затем следуют за крошечной фигуркой Гарри вверх по лестнице. Они резко останавливаются на втором этаже, прямо напротив туалета Миртл. «Гарри, во имя Мерлина… — начал Рон, но тут же остановился. Перси в ужасе смотрит, как слова, которые он надеялся никогда не увидеть, стекают кровью по залу. ТАЙНАЯ КОМНАТА ОТКРЫТА. ВРАГИ НАСЛЕДНИКА, БЕРЕГИТЕСЬ. Джинни. «Где Джинни?» — настоятельно требует Перси, поворачиваясь, чтобы сжать руки Рона. Рон отряхивается, его веснушки проступают на бледной коже. «Она ушла на Пир, я думаю… Перси, это, это миссис Норрис? " Перси крутится на месте и разглядывает неподвижную фигуру миссис Норрис. Они слишком далеко, чтобы понять, окаменела она или умерла. Все четверо застыли, тишину нарушает лишь жестокий, ликующий крик. «Враги Наследника, берегитесь! Вы будете следующими, грязнокровки!» Перси хмурится. Драко замечает его лицо и слегка трусит, отступая к своему приятелю. Перси делает шаг к нему, к нему присоединяются Гарри и Рон, но их останавливает вид того, что, кажется, половина школы собралась в коридоре. Наступает пауза, а затем Снейп выходит вперед, как всегда, грозный. Он окидывает взглядом сцену, а затем смотрит прямо на Перси. Знакомое ощущение его ментального вторжения проникает в сознание Перси, но он даже не может заставить себя сделать что-то большее, чем изгнать его. Он снова подвел Джинни. В тот день он завтракал с Джинни, и, если не считать кругов под глазами, она казалась совершенно здоровой. Он должен был достать дневник сегодня же. «Это был он, — кричит Аргус Филч, указывая прямо на Гарри. «Не говори глупостей, Аргус, — фыркнула МакГонагалл, обращаясь к Перси. «Мистер Уизли, что здесь произошло?» Перси встряхнулся и открыл рот, чтобы ответить. По крайней мере, он может защитить Рона от задержания. «Рон, Гермиона, Гарри и я были на вечеринке в честь Дня смерти сэра Николаса», — объясняет он, услышав ропот в толпе. «Вы можете спросить почти любое из привидений в Хогвартсе о нашем присутствии на празднике. Мы были голодны, поэтому стали возвращаться на пир пешком». Он делает паузу и чувствует на своей спине ожог от отчаянного взгляда Гарри. «Мы что-то услышали, громкий звук, почти как треск. Мы подошли посмотреть, что это было, и увидели кровь». Снейп сужает глаза. «Вы безошибочно определили место шума, — шелковисто произносит он. Перси бросает на него не впечатляющий взгляд. «Мы просто продолжали идти по коридору и остановились, когда увидели… это». МакГонагалл проводит над ними своей палочкой, озабоченно качая головой. «И вы не привели профессора?» «Я думал, это Пивз, профессор», — невинно говорит Перси. «Он дразнил Миртл на вечеринке, и я подумал, что он мог отправиться к ней в туалет, чтобы помучить ее еще». Почему они оказались напротив туалета Миртл? Он надеется, что она цела и невредима. В этот момент появляется Дамблдор и сметает все на своем пути. Перси слушает в пол-уха, размышляя. Что-то здесь есть, что-то не сходится, что-то важное, о чем он забыл. Его голова снова вскидывается, когда он слышит, как Дамблдор объявляет миссис Норрис мертвой. Мертвой? Внезапно Перси все вспоминает. На полу нет воды. В оригинальном варианте Миртл, должно быть, затопила туалет; возможно, Рон или Пивз задразнили ее до настоящих рыданий. В этой временной шкале Перси потратил несколько лет на укрепление ее самооценки, и ее вспышки происходят гораздо реже. Возможно, она даже все еще на вечеринке. А теперь миссис Норрис была мертва. Слава Мерлину, она всего лишь кошка.        ***        Их отпускают после того, как Дамблдор допрашивает их более тщательно. Мрачный взгляд Снейпа обещает расплату, как Перси, так и Гарри. Трио молчит на обратном пути в Башню, хотя Гарри знает, что всю дорогу они обмениваются многозначительными — или, возможно, просто недоуменными — взглядами. Когда они переступают порог, начинаются перешептывания. Одноклассники Перси уже готовы окружить его, но он многозначительно смотрит на трех второкурсников, которых сопровождает, и они отступают. Он усаживает троицу на большие мягкие диваны и велит им оставаться там. Джинни нигде не видно. Он оставляет троих позади и неохотно подходит к своим однокурсникам. «Теодора, ты не могла бы зайти в женское общежитие и посмотреть, там ли моя сестра?» «Только если вы пообещаете рассказать нам, что происходит». Ее лицо напряглось и вытянулось. «После того как я удостоверюсь, что с моими братьями и сестрой все в порядке, да», — раздраженно говорит он. Почему все не могут просто не мешать ему? Появляется Теодора с бледной Джинни. Перси подводит ее к Рону и усаживает на диван. Он приносит ей одеяло из корзины, стоящей в углу у камина, и расстилает его на ней, когда Рон не делает ни единого движения, чтобы взять его у нее. «Ты не была на празднике, Джинни?» тепло спрашивает Гермиона, кладя руку на плечо Джинни. Перси замечает вздрагивание, которое болезненным эхом отдается в его животе. Джинни качает головой. Она выглядит затравленной, ошеломленной, и Перси снова чувствует себя невероятно виноватым. Он наблюдал за ней и в этот раз! Только вчера он сидел рядом с ней за обедом и слышал, как она весело рассказывала о своем последнем уроке пилотирования. «Ты хочешь о чем-то поговорить, Джинни?» Она долго смотрит ему в глаза, а затем быстро качает головой. Это говорит о том, что она не реагирует на присутствие Гарри, даже когда Рон начинает расспрашивать его о голосах на низких тонах. Фред и Джордж приходят и крадут у Рона подушку, хотя этот поступок кажется скорее автоматическим нервным тиком, чем искренним желанием поддразнить младшего брата. Они обмениваются обеспокоенными взглядами с Перси, который тоже явно замечает состояние Джинни. Он невербально пытается внушить им, что они должны лучше следить за ней. Он специально попросил их взять ее с собой на Пир. Гермиона, однако, смотрит на Перси. «Что такое Тайная комната, кто ее наследник и почему они ненавидят магглорожденных?» Тишина воцаряется не только среди их маленькой группы, но и в их уголке общей комнаты. Теодора и Мариана подходят ближе, Генри и Алекс не отстают. Перси вздыхает и поправляет очки. К его разочарованию, он знает не намного больше того, что написано в книге «История Хогвартса», но, по крайней мере, он может отвечать на вопросы, не слишком беспокоясь о будущем. «Считается, что каждый из Основателей оставил после себя наследие, — начинает он, собираясь с мыслями. «Предметы, оружие, знания. Известно, что Распределяющая шляпа принадлежала Гриффиндору. Если провести небольшое исследование, то можно найти множество вещей, которые, как считается, были оставлены Основателями: украшения, артефакты, амулеты и так далее».        Он видит несколько кивков. Это знакомо большинству семей волшебников. «Каждый из Основателей также теоретически мог оставить след в самой школе. Вполне возможно, что у каждого из них были свои покои или личные комнаты, когда они жили здесь, в которых, предположительно, хранилось это наследие или, по крайней мере, их вещи. Разумеется, ничего из этого не было найдено. Замку уже более тысячи лет, и, как мы все знаем, у него есть свой собственный разум. Кроме того, директор может немного изменить планировку, чтобы она соответствовала потребностям учеников». «Тайная комната принадлежит Слизерину?» Гермиона наклонилась вперед, выглядя очарованной. Конечно же, она будет знать; для нее это все в новинку. Перси неловко пожимает плечами. «Это слухи; они никогда не были доказаны. Даже если Тайная комната существует, она, скорее всего, закрыта от посторонних, или, что более вероятно, совершенно пуста. Вы должны помнить, что по этим коридорам ходили ученики более тысячи лет. Вероятно, если бы Тайная комната существовала, ее бы уже нашли, а если она и существует, то погребена далеко под тем, что нам доступно». «Нет, если тебе нужен Наследник, чтобы найти его», — тихо и мрачно говорит Гарри. Джинни вздрагивает. Перси не упускает этого из виду. «Возможно», — допускает он. «У всех четырех основателей были дети, так что, предположительно, у каждого факультета есть хотя бы один наследник. Однако, повторюсь, прошло уже более тысячи лет. Мы давно потеряли записи о том, кто может быть прямым потомком каждого основателя. Скорее всего, многие из старых чистокровных семей так или иначе связаны хотя бы с одним основателем, просто в силу того, что британское сообщество волшебников довольно малочисленно». «А магглорожденные?» спросила Гермиона тоненьким голоском. Он пытается ободряюще улыбнуться ей. «Это правда, что Слизерин не хотел, чтобы в школе учились магглорожденные, но мы должны помнить, что тогда были другие времена. Магглы активно вылавливали волшебников и ведьм, чтобы убить, и магглорожденные часто выбирали свое общество, а не магию. Однако многие, кто верит в его идеологию, продолжают не доверять магглорожденным или испытывают чувство превосходства, и да, многие из них принадлежат к семьям, которые традиционно относятся к Слизерину». Рон фыркнул. «Никогда не доверяй змее». Перси бросает на него строгий взгляд. «Не все чистокровные по крови — Слизеринцы, и не все Слизеринцы — чистокровные. Говорят, что Слизерин держал монстра, чтобы тот охотился на магглорожденных, и что этот монстр до сих пор жив, но лично я считаю это просто смешным. Начнем с того, что Слизерин был очень сильным волшебником; он мог бы сам нападать на магглорожденных, а не прибегать к помощи какого-то зверя. Кроме того, даже если у него и было какое-то чудовище, это было более тысячи лет назад. Очень немногие магические животные могут прожить так долго, если вообще могут». «Как вы думаете, кто написал это послание?» спрашивает Джордж, выглядящий неожиданно очень молодо. Фред придвигается ближе и вжимается плечом в плечо своего близнеца. Перси наблюдает, как Джинни снова вздрагивает, еще сильнее, чем раньше. «Подражатель», — авторитетно заявляет он. «Возможно, кто-то хочет запугать. Я бы не волновался: магглорожденные в Хогвартсе в безопасности. Дамблдор не позволит причинить вред ни одному студенту». «Они убили миссис Норрис», — мрачно говорит Рон. Джинни вздрагивает и начинает всхлипывать. Фред и Джордж быстро обнимают ее. Перси оглядывает молчаливые группы людей, трезво слушающих его. Его взгляд находит Генри, старосту факультета, который стоит неподвижно и серьезно. «Тактика запугивания», — говорит он наконец. «Нас не нужно пугать, мы же гриффиндорцы. Смотрите в оба и держитесь группами. Вам не причинят вреда, но некоторые люди могут воспрянуть духом и попытаться травить магглорожденных студентов. Пожалуйста, обращайтесь к студентам, если у вас возникнут проблемы».        С этими словами он встает. Ему нужно подумать.