A Study of Resonance

Глава шестая: Воздействие (2/3) 1992 — 1993 (Перси — 16 и 29 лет, Гарри — 12 лет, Снейпу — 32 года, Джинни — 11 лет, Тому — 16 лет, а Люциус Малфой ведет себя немного безрассудно) Следующие несколько дней Уизли держатся вместе. Вся школа гудит о Комнате, обмениваясь записками, читая отрывки из «Истории Хогварста», все обсуждают враждебность Слизерина и даже покупают и продают артефакты. В обязанности Генри должно входить предотвращение траты денег юных гриффиндорцев на опасные артефакты, но, увы, Перси приходится конфисковать у Невилла несколько вредных ожерелий, когда одно из них взрывается во время обеда. Перси ведет его в библиотеку и указывает на раздел, посвященный защитным чарам, и добавляет, как бы между прочим, что ему следует сделать копии этой книги, чтобы остальные члены факультета могли ее прочитать. Рон и его друзья, как обычно, что-то вынюхивают; однажды Перси застает их выходящими из ванной Миртл и шепчущимися между собой. «Если вы собираетесь допрашивать Миртл, надеюсь, вы сделали это уважительно», — говорит он с укором. Все трое начинают как один. «Она тебе что-то сказала?» с нетерпением говорит Рон. «Она просто плакала из-за нас». Перси закатывает глаза. «Чтобы я не видел вас троих здесь, если у вас нет на то веской причины», — говорит он, отгоняя их. Миртл действительно плачет; Перси разворачивает свой стол и стул и садится, задумчиво глядя на нее. «Тебя ведь не было здесь в ту ночь». Она фыркает, но, кажется, берет себя в руки. «Нет», — отвечает она, голос густой от слез. «Я была с Энтони». «Почему именно здесь, — задумчиво произносит Перси. Ванная комната Плаксы Миртл — не самое удачное место в замке для обитания крестража Тома Риддла. И тут его осеняет идея. «Миртл, где именно ты умерла?» «Вот, — говорит она и поднимает дрожащую руку. «Вот здесь. Вот где я видела глаза». Перси оставляет ее рыдать и подходит к раковине, проводя пальцем по маленьким серебряным змейкам, украшающим ручки. Мысль, которая не давала ему покоя последние несколько дней, наконец-то оформилась. Василиску нужен какой-то способ передвигаться по школе незамеченным. «Насколько велики трубы, Миртл? Как ты думаешь, насколько они широкие?» Она почти полностью перестает плакать, пока обдумывает это. «В некоторых из них я могу растянуться во весь рост», — задумчиво говорит она. «В других мне приходится протискиваться. А что?» Перси поджимает губы, размышляя об этом. «Знаешь, я думаю, что тебя убил василиск», — задумчиво произносит он. Его публичная позиция, конечно, противоположна, но не нужно быть экспертом-исследователем, чтобы определить, что пересечение между набором магических существ, которые, по идее, могут жить более тысячи лет, и животными, о которых ходят слухи, что они связаны с родом Слизерина, действительно очень мало. Она кивает. «Я думаю, что он может передвигается по трубам, — продолжает он, рассеянно играя с одним из кранов. Возможно, во времена Миртл в одной из стен было отверстие для труб, или василиск был меньше. «Думаю, кто-то снова выпустил его на волю». Она резко вдыхает. «Но ведь он мертв, не так ли?» Им не нужно уточнять, о ком речь. Перси прямо смотрит на нее. «Я в этом не уверен».        ***        Миртл обещает сообщить об этом призракам, чтобы они могли следить за василиском. Тем временем Перси придумывает, как он украдет дневник: в субботу, во время игры в квиддич. Он уже попросил Рона и Гермиону взять с собой Джинни. В пятницу он набирается храбрости и идет на урок к Снейпу. «Что вы знаете?» Снейп говорит сразу, как только входит, даже не утруждая себя притворством тонкости. Перси знает, что Снейп не станет ломать его голову и рисковать повредить мозг, если решит, что ему не нужно так сильно давить. Тем временем Перси поразмыслил и пришел к выводу, что школа должна быть готова к худшему варианту развития событий. «Я думаю, это василиск», — говорит он и пристально смотрит на Снейпа. К его удивлению, вторжения в его сознание не происходит. Снейп смотрит на него, и на обычно непостижимом лице мужчины появляется намек на панику. «Объяснитесь, — говорит Снейп, его голос ровный. Перси опускает сумку. «Как вы знаете, я дружу с призраком Миртл». Снейп нетерпеливо кивает, его рука крепко сжимает палочку, как будто его попросят немедленно отправиться на защиту школы. Перси старается не позволять Снейпу торопить его; ему придется быть осторожным с тем, что он говорит. «Миртл была убита пятьдесят лет назад, и последнее, что она помнит, — это большая пара желтых глаз. Она была убита в ванной комнате, той самой, которую она посещает сейчас, и той самой, где была найдена мертвой миссис Норрис». «Трубы», — говорит Снейп, чьи способности к дедукции внушают опасения. «Да, я тоже так думаю», — подтверждает Перси. Снейп думает несколько долгих секунд. «Мне нужно будет сообщить директору». «Возможно, мы могли бы завести петухов?» «И передайте Помоне, чтобы она тщательно выращивала мандрагору», — задумчиво продолжает Снейп, как будто Перси здесь и не было. Перси подпрыгивает, когда внимание Снейпа вновь переключается на него. «Ты займешься зельеварением лазарете, — бодро приказывает он ему. «Мне нужно изучить состав зелья окаменения». «Вы думаете, я прав?» спросил Перси с некоторым изумлением. Снейп бросает на него кислый взгляд. «Как бы мне ни было неприятно это говорить, но я считаю, что это так, мистер Уизли. У вас есть предположения, кто может стоять за этими действиями?» Темный Лорд висит между ними, словно подвешенный на веревке. «Только то, что мы уже обсуждали, сэр», — справляется Перси. «Вполне возможно», — говорит Снейп, и это все, что было сказано по этому поводу.        ***        Перси не гордится тем, как он заполучил дневник Джинни. Запрет на вход мальчиков в женское общежитие — удивительно эффективный сдерживающий фактор. Перси не может преодолеть горку, в которую превращается лестница под его мужскими ногами. Он пытается левитировать себя, используя очень шаткие чары левитации, но не может продержаться более полусекунды. Коридор слишком мал, чтобы пролететь по нему, и, скорее всего, заблокирован от такой возможности. Мимси отказывается украсть для него вещь другого ученика, Миртл нельзя доверить транспортировку целой книги, а Перси не может найти ни одной подруги, которая бы принесла для него дневник младшей сестры. И вот, безотчетно нервничая, он направляет свою палочку на второкурсницу в общей комнате и невербально накладывает Империо. После напряженной тишины, в течение которой Дамблдор не врывается в дверь, Перси приступает к работе. Разум девушки мягок и податлив, и он делает пометку выучить Легилименцию в дополнение к Окклюменции. Он улавливает странные отголоски ее памяти и личности, когда молча приказывает ей отправиться в общежитие Джинни и найти дневник. Если он сосредоточится, то как будто видит ее глазами. Он не гордится своими поступками, но в проклятии Империус есть что-то завораживающее. Он читал о нем; когда-то оно не считалось непростительным. Его разработали для использования на животных, а затем изменили, чтобы использовать на людях. Считалось, что это самое гуманное из Непростительных проклятий, самое распространенное и самое простое. Оно каким-то образом накладывается на чью-то волю или на другого человека, часто без его ведома. Можно один раз дать человеку инструкцию и заставить его действовать в соответствии с ней в течение нескольких месяцев без необходимости поддерживать проклятие все это время. Инструкции могут быть расплывчатыми, и жертва сохраняет достаточно разума, чтобы продолжать решать базовые задачи, например, подниматься по лестнице или отпирать двери. Девушке удается найти дневник. Перси достаточно хорошо знает свою сестру, чтобы понять, где она может прятать вещи. В комнате общежития не так уж много укромных мест. Дневник лежит под матрасом, под тем местом, где должна быть ее голова. Он велит девушке оставить его у подножия лестницы. Он шепчет «Обливейт» и оставляет ее в замешательстве рядом с друзьями, стараясь не думать о том, с какой легкостью заклинание прошло через его палочку. Дневник выглядит безобидно. Коричневая кожаная обложка с выцветшей золотой отделкой. В мужском стиле, но с мягкими краями и кремовыми страницами. Похоже, именно такой блокнот его мать выудила бы из корзины для подержанных вещей для Джинни или даже для Джорджа, у которого коллекция блокнотов не уступает коллекции их сестры. Джинни не стала бы сомневаться в том, что он находится в ее котле. После пережитого унижения она решила, что это подарок, может быть, в честь начала первого года обучения в Хогвартсе, о котором все забыли. Перси проводит по обложке своей волшебной палочкой. Стандартное заклинание обнаружения ничего не обнаруживает, как и более совершенный вариант, который он разработал. Как ни странно, дневник не появился на Карте Мародеров, хотя тень Риддла, вселившаяся в Квиррелла, была. Говорит ли это о том, что дневник был слабее? Может быть, он стал слабее или менее активен? Перси пробует все возможные виды Гоменум ревелио, но ни один из них не указывает на то, что перед ним находится крестраж. Может ли он ошибаться? Он слегка вздрагивает. Если он прав — а несмотря на карту, аккуратно нарисованный Том М. Риддл на обложке говорит о том, что это так, — то это самый первый Хоркукс Темного Лорда, созданный в результате убийства лучшего друга Перси. Это частичка его души. Перси делает глубокий вдох и перелистывает первую страницу. Он знает, что Джинни писала в нем, и это каким-то образом дает Тому силы, необходимые ему, чтобы контролировать ее. Если Том будет контролировать его, это будет немыслимо. Но он должен написать в нем. Он должен очаровать Тома, чтобы тот раскрыл правду о других крестражах. Но он должен сделать это, не жертвуя собственной душой. Он уже почти взрослый волшебник, говорит он себе. В другом мире ему почти тридцать. Он не двенадцатилетний колдун. По крайней мере, физически ему столько же лет, сколько было Тому, когда он создавал дневник. Он должен не раскрывать себя слишком сильно. Ему кажется, что он знает это инстинктивно. Магия души опирается на мягкую эксплуатацию самопознания или на полное господство. Судя по тому, что он наблюдал за Джинни, Том не властвовал над ней; он хитро и коварно управлял ею, оказывая с каждым днем все большее влияние. Уверенной рукой, не выдающей его колебаний, Перси окунает свое орлиное перо в пузырек с лучшими чернилами и пишет: «Четверг, 12 ноября 1992 года». Трансфигурация: две ноги, первое зафиксированное превращение человека. Заклинания: практикуйте Исчезающие чары, практический понедельник. Зелья: тринадцать дюймов о свойствах лосиного рога. Возможно, как средство для застывания? Когда Перси поднимает перо, Том пишет ответ. Перси мрачно улыбается. У него было подозрение, что неправильная теория Зелий пробудит в нем зверя. Боюсь, вы подумали о роге бизона. У лосиного рога совсем другие свойства. Перси медленно считает в уме до двухсот. Ученик был бы шокирован или напуган, но не взволнован. Алло? Там кто-то есть? Слова исчезают, сменяясь словами: Прошу прощения, что напугал вас. Меня зовут Том Риддл, а это мой блокнот. Почему Том представился своим настоящим именем, а не псевдонимом? Он едва успевает удивиться, как его настигает ответ: гордость, конечно же, из того, что часто предшествуют падению. Простите. Я нашел его в коридоре. На каком вы факультете? Я могу вернуть его. Я был в Слизерине, много лет назад. Я оживил эту книгу своими воспоминаниями, когда закончил школу, но, кажется, оставил ее в Хогвартсе. Боюсь, я сделал это неправильно; все, что вы напишете чернилами, будет потеряно для подпитки моего ответа, поэтому студенты часто переходят на более прочные блокноты. Пауза. Если вы, конечно, не хотите поговорить. О, он хорош. Перси думает, что ответил бы на это, будь он менее осторожен. По темам его заданий Дневник-Том, вероятно, определил, что Перси учится на пятом или шестом курсе. Он пишет дружелюбно и без угрозы, вызывая положительные воспоминания о Хогвартсе, придумывая оправдание выброшенным книгам и лукаво приглашая Перси написать ответ. Напишет ли Перси ответ? Перси думает о Лэндоне, о его мальчишеском энтузиазме, о его убежденности в том, что с помощью волшебных сил он сможет решить любую проблему, с которой столкнется. Он бы написал… Как вам удалось запечатлеть свои воспоминания в книге? Боюсь, я не помню процесс. Кажется, это была разновидность «Омута памяти». Я помню только то, как купил книгу, а остальное — пустота. Наверное, я заколдовал ее. Надеюсь, однажды я разберусь в этом снова. Если первый вопрос жертвы — «как», то можно предположить, что он положительно отреагирует на эту приманку. Том аккуратно предлагает пуститься во все тяжкие, используя магию Омута памяти, увлекательную и разнообразную ветвь малоизвестной магии. В ходе неизбежных дискуссий Том постепенно выпускает когти. Перси не возражает против небольшого экскурса в магию Омута памяти. Он должен избегать как можно больше личных вопросов. После шести лет сокрытия своего статуса путешественника во времени он может заявить о своей компетентности в этом конкретном навыке. «Ты, должно быть, был очень талантлив», — с завистью пишет он. Ответ Тома одновременно самодоволен и снисходителен. Да.        ***        В тот вечер Перси не успевает написать больше в книге: выясняется, что кто-то проклял бладжер, чтобы тот напал на Гарри, и волнение по поводу того, что он потерял кости в руке из-за ошибки Локхарта, занимает большую часть вечера. Перси не может представить, кто мог бы напасть на Гарри. Это не может быть Том; он еще не настолько силен, чтобы оказывать такое влияние. Рон утверждает, что это Снейп, но такие нападения не в стиле Снейпа. Зачаровать бладжер тоже довольно сложно. Маловероятно, что Драко, второе предположение Рона, способен на такую сложную магию. Пока что он выкинул это из головы. У Гарри хватает врагов. Любой достаточно грамотный пятикурсник наверняка сможет придумать, как заколдовать бладжер. Вместо этого он думает о Томе, о том, что скажет ему при следующем разговоре. Перси решил, что для надежности он будет писать Тому только непосредственно перед уроками Макгонагалл или Снейпа. Таким образом, если Том попытается овладеть им, один из них отправится на поиски. Он проводит большую часть ночи, думая о Томе. ***        Что Том знает о Перси: Шестой курс Рейвенкло, первое имя — Игнатиус. Кровный статус: полукровка (мой отец был магглорожденным). Несколько братьев и сестер (мы не особенно близки); чистокровная мать (она не очень любит меня, как мне кажется), отсутствующий отец (всегда занят, но, честно говоря, я никогда не знал, чем). Не по годам развит (дополнительные уроки по Чарам и Трансфигурации) и умный (одиннадцать СОВ, в основном Превосходно). Что Перси знает о Томе: Шестой курс Слизерина, имя Том, фамилия Риддл. Кровный статус неизвестен. Братьев и сестер нет; родители неизвестны. Умный, конечно, и высокомерный. Сентиментален по отношению к Хогвартсу. Язвительный и остроумный. Что Перси хочет, чтобы Том узнал о нем: Обиженный на сверстников, жаждущий самоутверждения. Умнее, чем кажется на первый взгляд. Немного одинок; всего лишь последователь достойного лидера. Тот, кто мог бы стать хорошей правой рукой, тот, у кого есть ум, но кого можно вести за собой. Тот, кто будет сопротивляться одержимости. Он медленно продолжает.        ***        Ноябрь 1992 года Гарри, Рон и Гермиона считают, что наследник Слизерина — это Драко Малфой. Перси наблюдает за Драко, который с удовольствием надувается от внимания, и в очередной раз напоминает себе, что нужно сказать Тонкс, чтобы она взяла мальчика под свое надежное крыло. Он никак не может написать ей: все время забывает, пока не становится слишком поздно отправляться в совятню. «Знаешь, настоящий Наследник Слизерина не хотел бы, чтобы все знали, кто он такой, до удобного момента», — не удержался Перси, когда однажды проходил мимо Драко. «Немного глупо нападать на своих врагов, не имея ни капли своей силы, не так ли?» Это немного успокаивает Драко, но не мешает Рону испытывать иррациональную ненависть. Сначала Снейп, теперь Драко. Драко. Перси считает, что отчасти это может быть связано со статусом их поколения как класса «победоносного бума». Из Уизли только Рон и Джинни родились в мире; возможно, именно поэтому они так безрассудно ринулись на войну, когда пришло время. Перси не помнит войну из своего детства, но он помнит смутное ощущение, что его родители все время были уставшими и напряженными, ощущение затаившейся опасности, словно дементор всегда рядом. Все сверстники Рона родились сразу после заключения мира, у родителей, которые до сих пор с недоверием смотрят друг на друга, если сталкиваются на Косой аллее. Ирония судьбы в том, что они сражаются за то, что не могут отстоять. Два раза в месяц Перси ходит в учебную группу, которую возглавляют Слизеринка и Гриффиндорка, две чистокровные девушки, которые были близкими подругами до Хогвартса. Он близко дружит с девушкой из Райвенкло. В параллели Рона подобные отношения встречаются гораздо реже, и становятся еще менее вероятными по мере того, как война разгорается с новой силой. Возможно, потому, что их родители учились в Хогвартсе во время последней войны на стороне партизан? Об этом стоит еще подумать. Несмотря на это, Перси не перестает терпеливо объяснять Рону, что ему следует развивать дружбу с Драко, а не разрушать ее. Профессор МакГонагалл освободила Перси от домашнего задания по самотрансфигурации. (В какой-то степени; он с некоторым сожалением вспоминает свитки, которые он аккуратно исписывал летом). Вместо этого она предлагает ему выбрать исследовательский проект, с которым он мог бы поступить в один из наиболее престижных волшебных университетов. (Он рвется — о, как бы он хотел получить возможность учиться в роскошных залах одного из этих институтов, но он должен придерживаться графика. Он должен расположиться так, чтобы быть рядом с министром). Он невероятно близок к своей трансфигурации в анимага. Он уже свыкся с мыслью о себе как о рыси: маленькой, легкой, осторожной, злобной. Но мысль о том, чтобы совершить этот последний мысленный скачок, отказаться от своей человечности ради маленькой белой фигурки, пугает его так, что он не может выразить это словами. «Ты не можешь контролировать все», — говорит она по завершении очередного неудачного сеанса. Ее голос тяжелый и разочарованный. «Могут быть ошибки, поэтому я здесь, чтобы наблюдать. Но ты должен сделать этот прыжок веры, Перси. Ты должен доверить своей магии быть твоим якорем». Он ничего не говорит. Довериться своей магии — это все, чему он доверяет в последнее время. Может быть, он не доверяет самому себе.        ***        Доверять своей магии? Некоторые задания по самотрансфигурации, которые мы выполняем на уроках, вызывают волнение, — признается Перси, откидываясь на спинку кровати. Он не настолько глуп, чтобы признаться, что готовится к стать анимагом, но ему нужно с кем-то это обсудить. Том отвечает задумчиво. Что вас беспокоит? Возможные ошибки? Потеря контроля? Перси все обдумал. Магия может исправить почти все, что он может сделать во вред себе, особенно если МакГонагалл внимательно следит за ним. Может быть, потеря контроля? Но он все время контролирует себя. «Неопределенность», — наконец отвечает он. «Я не знаю, каково это, и чего ожидать. В тот момент для меня все будет в новинку.» Том, похоже, наслаждается этими моментами преподавания, когда он имеет власть над мальчиком своего возраста. Перси задается вопросом, считает ли Том себя шестнадцатилетним или пятидесятилетним. Возможно, это похоже на то, как чувствует себя Перси, оказавшийся между возрастами. Будет всего лишь один момент неуверенности, советует дневник. А потом у тебя будет доступ к самопознанию. Даже к власти. «Ты прав, Том», — Перси пишет в ответ, и он не шутит. Теперь перейдем к лести. «Как тебе удалось так быстро освоить магию?» Я талантлив во многих вещах, Игнатиус. Если нам удастся вытащить меня из этого дневника, я обязательно покажу тебе. Перси усмехается, несмотря на себя. Он понимает, что Том хоть и остроумен, но предсказуем. Он хочет, чтобы Перси помог ему выбраться из дневника, и он скажет все, что ему нужно, чтобы воплотить это в жизнь. Я с нетерпением жду этого.              ***        Первая встреча дуэльного клуба — это разношерстная компания. Перси получает огромное удовольствие от выражения мрачного веселья на лице Снейпа, когда тот впечатывает Локхарта в дальнюю стену. Остальные члены его группы по изучению защиты смотрят друг на друга и ухмыляются; возможно, это единственный раз, когда Перси обменивается улыбкой со слизеринцем, за исключением, возможно, Драко Малфоя. Драко, как всегда, бледен и напряжен, и он быстро превращает то, что могло бы стать забавным вечером, в нечто совершенно иное. Кроме… Перси смотрит на Снейпа, который один выглядит невозмутимым при известии о том, что Гарри Поттер — змееуст. Снейп велел Драко натравить змею на Гарри. Зачем? Как Гарри вообще мог быть змееустом? Перси, честно говоря, забыл об этом маленьком эпизоде из первой временной линии, и пока он молча слушает, как его одноклассники болтают о сюрпризе после окончания занятий в клубе, что-то в этом эпизоде его беспокоит. Перси не верит в эту чушь о том, что все змееусты — темные волшебники, но считает вероятным, что дар передавался по линии Слизерина. Парселтанг, как и другие врожденные магические способности, скорее всего, передается по наследству. Тонкс, например, может проследить свою способность метаморфа по линии Блэков. Но Перси провел обширное исследование семьи Поттеров и не обнаружил никаких связей со Слизерином. Так откуда же у Гарри этот дар? Перси, конечно, мог что-то упустить — как он уже говорил Гермионе, никто точно не знал, как развивались линии каждого из Основателей до сегодняшнего дня. Но Гонты утверждали, что они потомки Слизерина, а то, что Том открыл Палату пятьдесят лет назад, похоже, подтверждает их слова. Как ни старайся, Перси не может найти способ связать линию Гонтов с линией Поттеров, и хотя он считает, что то, что Гарри может разговаривать со змеями, скорее всего, не имеет никакого значения, это все равно очень беспокоит его.        ***        Том, у вас когда-нибудь был дуэльный клуб? Должен признаться, я никогда не был сторонником организованного спорта. Перси рассмеялся. Нашим клубом руководит абсолютный шут. Профессор Локхарт. Полагаю, он знает больше заклинаний для волос, чем дуэльных заклинаний. Кто директор школы? Альбус Дамблдор. Но я никогда с ним не встречался. Не думаю, что он часто бывает в школе. Я знаю Дамблдора. Когда-то он был профессором Трансфигурации. Боюсь, я ему не очень нравлюсь. Перси думает, как ответить. Наверное, это потому, что ты Слизеринец, — пишет он. Я заметил, что он предпочитает гриффиндорцев. Перси чувствует в голове нечто похожее на насмешку. Не удивительно, — пишет Том, каким-то образом передавая надменную нотку через буквы. Честно говоря, я не самый большой его сторонник, — продолжает Перси. У меня не сложилось впечатления, что он очень заботится о школе. Кажется, что он просто использует эту должность ради какой-то власти. Так оно и есть, — отвечает Том. Все ослеплены его голыми амбициями, но я всегда знал. Он готов пожертвовать учеником в одно мгновение, если это позволит ему достичь своих целей. Перси согласен с этим. Количество трупов в конце каждой войны — достаточное доказательство. Когда человек учится в Хогвартсе, совершенно естественно, что битвы происходят в классах и общежитиях; замок — это вся его жизнь с одиннадцати до семнадцати лет. Конечно, Пожиратели Смерти могут проникнуть в замок, конечно, монстры могут бродить по нему, конечно, сверстники падут. Где еще можно оказаться в центре внимания? Однако после окончания Хогвартса у Перси появилась совсем другая перспектива. Одна война велась в Министерстве, возможно, там, где и должна вестись война: в тихих коридорах, молчаливых судах и переполненных камерах. Другая война велась в деревнях и городах, между Егерями и теми, кто убегал от ужасной судьбы. И это Перси мог понять. Любой Темный Лорд опирается на страх и уважение, и чтобы возвысить Пожирателей смерти над остальными, нужен был меньший класс головорезов, все еще демонстративно стоящих на одной стороне с теми, кто в масках и плащах, но достаточно грубые, чтобы доставить удовольствие любимым последователям Тома. Но почему эта война должна была коварно проникнуть в священные залы Хогвартса? И темные, и светлые волшебники с любовью вспоминали годы учебы в школе. Судя по тому, с какой нежностью Том отзывается о Хогвартсе, Перси не может представить, что он хотел уничтожить школу; возможно, придать ей форму, соответствующую его собственному образу, но не более того. Не нужно было превращать Хогвартс в поле боя; не нужно было, чтобы в армию Дамблдора вливалось новое поколение детей-солдат. Часть меня хочет, чтобы Дамблдор обратил на меня внимание, — признается Перси Тому. Но часть меня знает, что его внимание не принесет ничего, кроме трудностей. Слизеринцы знают, как важно, когда тебя недооценивают, — лукаво пишет Том в ответ. Ненавижу, когда меня недооценивают, — жалуется Перси, даже ноет. Он говорит это, чтобы рассмешить Тома, но еще и потому, что это правда, даже через две жизни. Наставление Тома написано твердым почерком. Ты должен использовать то время, когда тебя никто не видит, чтобы стать великим. У Тома много достоинств: бесспорно жесток, насмешлив, высокомерен. Но Перси может признать, что он действительно велик — по крайней мере, он станет таким. Безусловно, это один из величайших волшебников своего времени. Кажется несправедливым, что именно Гарри должен его уничтожить. Гарри не особенно велик; он силен сердцем, верен и решителен — все то, чем должны быть герои. Перси очень нравится Гарри, теперь, когда он проводит с ним больше времени, но он понимает, что, несмотря на все это, Гарри — такой же мальчик, как и все остальные. Тем временем Том понимает в магии то, на что у Перси уходят дни. Он по-прежнему помогает Перси с эссе, даже когда тот пишет их уже во второй раз, всегда готов дать дополнительный комментарий или рассказать интересный факт, чтобы обогатить имеющиеся у Перси знания. Он изобрел свои собственные заклинания. В шестнадцать лет он открыл секреты крестражей и расколол собственную душу. Какие шансы были у Гарри? Как он мог надеяться сразиться с таким волшебником, как Том? Как у него хватило смелости (или глупости) продолжить, когда его так явно превосходили?        Чем занимался Гарри в шестнадцать лет? Чем занимался Перси?        ***        После очередного ритуала очищения — Перси не знает, как Карта, в любом ее варианте, узнает пароль от ванной комнаты старост, но может признать, что это значительно все упрощает, — Перси по традиции задергивает полог и достает дневник. Он слегка смягчил запрет на то, чтобы разговаривать с Томом только перед уроками с одним из предпочтительных профессоров; эта версия Тома, кажется, очень далека от того Темного Лорда, которого Перси вспоминает с таким ужасом. К своему удивлению, Перси обнаруживает, что, несмотря на все свои опасения по поводу Тома, ему нравится с ним общаться, по крайней мере, с его подростковой версией. Этот Том еще не Темный Лорд; этот Том высокомерен, холоден и четко осознает свою силу, но при этом жаждет сплетен, новостей и интересных фактов, которые Перси может раскопать для него в библиотеке. Этот Том знает шесть способов сглазить надоедливого одноклассника и три отдельных тайных прохода, чтобы сократить путь между арифманткой и гербологией, расположенными в противоположных концах территории. Этот Том умен и сообразителен, а временами и весьма забавен. Он обладает сухим сарказмом, который не раз заставлял Перси хихикать вслух. Более того, Перси кажется, что он тоже нравится этому Тому. Конечно, он опасается уловок, фальшивой лести, неискренних комплиментов. Но Том, похоже, не способен на подобную угодливость, по крайней мере, по отношению к младшему волшебнику, которого он считает столь явно ниже себя. Перси считает, что лучший способ общения с Томом — это то, как он общался бы со Снейпом, если бы Снейп знал, что они с Перси сейчас примерно одного возраста. Перси всегда вежлив, всегда заинтересован и всегда услужлив. Считаете ли вы необходимым очищать себя после занятий Темной магией? Ответы Тома всегда мгновенны, как будто его сознание пробуждается от того, что Перси прикладывает перо к странице. Вы занимались темной магией? Совсем немного, — честно пишет Перси. Я знаю, что это глупо, но я немного боюсь того, как Темная магия может повлиять на меня. В некоторых из этих книг трудно отделить пропаганду от теории. Ответ Тома, когда он приходит, явно насмешливый. Сильный волшебник не должен бояться никакой магии, Игнатиус. Перси покраснел от упрека и нацарапал: — Ну, я бы сказал, что разумные меры предосторожности никогда не бывают глупыми. Разумно, — пишет Том, подчеркивая это тяжелой рукой. Разумно ли бояться магии только потому, что она для вас в новинку? Вся магия — это сила, Игнатиус, а Темная магия — в большей степени, чем другие. Светлая магия опирается лишь на причину и следствие, а Темная — на магическую силу, на силу воли, на вашу способность контролировать свою магию. Поэтому, когда книги предупреждают, что использование темной магии может испортить вас Прежде чем Перси успевает продолжить, текст Тома заполняет всю страницу. Быть испорченным Темной магией — значит поддаться ей, позволить ей управлять тобой, а не наоборот. Если вы рискуете быть испорченным Темной магией, вам не следует ее практиковать. Но откуда как понять, что вы достаточно сильны, чтобы контролировать его? На этот раз Том отвечает дольше, и у Перси появляется секунда, чтобы успокоить дыхание. Такие разговоры могут взволновать его, и он чувствует, что то же самое можно сказать и о Томе, судя по скорости его ответов. Иногда разговор с Томом может вызвать головокружение. Перси пришел к выводу, что лучший способ отвлечь Тома — это задать ему вопрос, затронуть интересную тему или даже пошутить. Не то чтобы Перси был особенно смешным, полагает он, но Тому, похоже, нравятся его язвительные замечания, если только они не направлены против Тома, на что Перси никогда бы не решился. Интересный вопрос, — соглашается Том. Вы когда-нибудь чувствовали силу магии другого волшебника? Может быть, Дамблдора или одного из ваших профессоров? Перси думает об этом, но все, о чем он может думать, — это о Темном Лорде, в тот единственный раз, когда Перси был достаточно близок к нему, чтобы почувствовать, как его горло сжимается, когда магия Темного Лорда заполняет залы Министерства. Один раз, я полагаю. Научились ли вы осознавать свою собственную магию? Во время превращений в Анимага — или попыток их совершить — Перси учится осознавать свою магию, чувствовать, как она собирается на его коже, сидит в его сердцевине и растекается по венам. К его разочарованию и разочарованию МакГонагалл, Перси не пытается визуализировать свою магию, а скорее пытается получить доступ к ней как к преобразующей силе. Да. Попробуйте выполнить аналогичное упражнение, но расширьте свое осознание вовне. Вы осознаете свою магию на поверхностном уровне, да? Заставьте ее распространиться на остальную часть комнаты, чтобы встретиться с другим типом магии. Перси скептически хмурится, но подчиняется Тому. Он закрывает глаза и дышит через нос, чтобы сосредоточиться, обращая внимание на мерцание магии, которое остается на его коже с тех пор, как он себя помнит. На секунду он наслаждается этим, наслаждаясь приятным ощущением своей магии, пробегающей по мягким волоскам на его руках. Затем, не имея четкого представления о том, как направить магию в другое место, он пытается надавить на нее так, чтобы она отделилась от него и разлетелась по комнате. Это требует нескольких попыток, но через минуту или две Перси, к своему удивлению, обнаруживает, что у него получилось. Он вдруг осознает, что на соседней кровати лежит Александр, который тихонько разговаривает с Оливером через полог. Магия Перси мягко сталкивается с магией Александра, и Александр на секунду замирает, хотя и продолжает рассказывать Оливеру свою историю после едва заметной заминки. Однако столкновения его магии с магией Александра достаточно, чтобы по позвоночнику Перси побежали мурашки. Он чувствует магию Александра, внезапно, чувствует ее так ярко, как никогда не чувствовал в общении с другим волшебником, чувствует, как его магия соизмеряется с магией Александра… …и чувствует, как его магия побеждает. Перси сильнее Александра, внезапно осознает он, хотя и не совсем понимает, почему это так. Жужжание в задней части зубов Перси стихает, когда магия Александра признает доминирование Перси, и Перси с удивлением обнаруживает, что его магия, кажется, тоже сгибается и распространяется по телу Александра, как будто лежащая форма Александра — это просто продолжение тела Перси. Продолжай тренироваться, — советует Том, когда Перси рассказывает ему об этом несколько минут спустя. Опытный волшебник сможет почувствовать столь явное вторжение. Фокус в том, чтобы просто высвободить достаточно своей магии, чтобы почувствовать, насколько ваша сила больше, чем у другого волшебника. В течение следующих нескольких недель Перси много тренируется, распространяя свою магию на одноклассников за ужином, в Общей комнате или, чаще всего, ночью в своей спальне в общежитии. Подобный контроль над направлением магии дается ему совершенно естественно, и, к своему удовлетворению, он обнаруживает, что его магия сильнее, чем у почти всех его сверстников. (Он не рискует делать это с профессорами; на самом деле, мысль о том, что Снейп застанет его за тем, как он сравнивает себя с ним, заставляет Перси содрогнуться от смущения). Магия понимает объективную истину, — сказал однажды Том после одной из попыток Перси. Если вы более сильный волшебник, чем другой, ваши магические ядра признают этот факт. Таким образом, для сильного волшебника попытка овладеть Темными искусствами не является высокомерием; это просто естественное проявление его воли. Встречали ли ты когда-нибудь человека с более сильным магическим ядром, чем у тебя? Не часто, — отвечает Том. Перси ждет ответа бесконечно долго, и как раз когда он собирается закрыть дневник, Том добавляет еще одну строчку. Полагаю, Дамблдор. Перси колеблется, не зная, что сказать. Но я надеюсь, что мой будущий «я», кем бы он ни был, в свое время исправил эту ситуацию. Перси снова думает о Темном Лорде, яростно вышагивающем по коридорам Министерства, и вздрагивает. Я не сомневаюсь, что ты это сделал, — пишет он, совершенно искренне, и испытывает некоторое облегчение, когда Том не отвечает.        ***        Декабрь 1992 года Перси сказал себе, что его не беспокоит то, что его не взяли старостой. Он даже спросил об этом профессора Макгонагалл, и она решительно сообщила ему, что навыки в магии не гарантируют человеку должности, предназначенной для надзора за своими сверстниками. «Я верю, что вы были бы компетентны в этом, как и во всем остальном», — сказала она, строго приподняв бровь, чтобы комплимент не вызвал у него такого теплого чувства, как мог бы. «Но вы никогда не показывали себя как лидер на факультете, мистер Уизли, и я полагаю, что вы не заинтересованы в том, чтобы им стать».        В какой-то степени это правда. Он не популярен. Возможно, в этой временной шкале он еще менее популярен, чем в первый раз. Его первые успехи в общении с соседями по факультету сошли на нет, когда он начал заниматься более самостоятельными проектами, и теперь он проводит значительное время только с Лэндоном и Миртл. Лэндон тоже не староста, но, похоже, его этот факт совершенно не беспокоит. Его последний проект — создание постоянных чар, не обращая внимания на то, что постоянство противоречит всей дисциплине Чар, и большую часть времени он проводит, экспериментируя с различными бытовыми чарами, пробуя сделать их вечными. (У Перси есть предположение, что Лэндон так увлечен Чарами, потому что он слишком богат, чтобы понять, насколько обыденными на самом деле являются большинство чар. Заколдовать спицы, чтобы получился свитер, или оживить кастрюли, чтобы они сами себя мыли, может показаться интересным, пока они не станут необходимыми навыками для тех, кто не имеет достаточно средств, чтобы иметь домашнего эльфа).       Несмотря на это, его ничуть не беспокоит это оскорбление. Тем не менее, вид Генри с блестящим значком Перси, приколотым к его груди, пробуждает в нем какого-то монстра, которого он не в состоянии полностью подавить.       (Это несправедливо, пишет он по-детски сердито.       В какой-то момент мы все должны понять, что правила, которые мы считаем справедливыми, редко соблюдаются, — холодно отвечает Том. Вы можете либо продолжать играть по ним, либо создать свою собственную игру.       Он полирует свой значок каждый вечер, Том.       Том предлагает наложить Темное заклятие, который будет портить значок до тех пор, пока он не произнесет контрзаклинание, и Перси требуется вся его выдержка, чтобы не наложить его немедленно). «Осторожно, Перси, ты ему волосы подпалишь», — говорит ему на ухо Фред, садясь рядом с ним за стол. Джордж, естественно, не отстает. И вообще, вся команда по квиддичу заходит в зал, каждый из которых потнее предыдущего. У Гарри синяк, на который Перси обращает внимание, но решает оставить все как есть. Может быть, то, с чем Гарри столкнулся, немного закалит его. Мерлин знает, что Волшебному миру нужно, чтобы Гарри был жестким. «Я так понимаю, все приняли душ», — раздраженно отвечает Перси. Он делает вид, что накладывает чары чистого воздуха, но Фред лишь легко ухмыляется. «Ты всегда будешь для нас идеальным старостой, Перси», — воркует Джордж. Перси пронзает его своим самым убийственным взглядом, но это не оказывает особого эффекта. Оливер заговорщически ухмыляется Перси, и это странное чувство. «Генри — тот еще придурок с этой штукой, не так ли? Ты знаешь, что он полирует ее каждый вечер?» Губы Перси невольно подергиваются. «Это ты так думаешь, что он полирует», — парирует Фред, поднимая брови на Оливера под общий взрыв смеха. Гарри краснеет. Пользуясь случаем, он обращается к Гарри. «Гарри, я хотел спросить, не сможешь ли ты мне кое в чем помочь», — говорит он. «Я хочу узнать немного больше о парселтанге. Не мог бы ты мне помочь?» Остальные члены команды по квиддичу с интересом наблюдают за тем, как Гарри краснеет еще сильнее. Хотя некоторые ученики продолжают бояться Гарри, в целом команда, кажется, довольна тем, что их двенадцатилетний ловец-звезда не является наследником Слизерина. Перси скорее считает, что Оливер Вуд стал бы Пожирателем смерти, если бы Темный Лорд смог поймать снитч. «Я не знаю, насколько я могу помочь», — говорит Гарри. «Для меня это все равно что говорить по-английски. На самом деле я не могу сказать, говорю ли я на парселтанге». Интересно. Перси достает из сумки учебник по парселтангу и перелистывает его на начальные упражнения. «Так ты не умеешь читать?» Гарри заглядывает в нее (как и Фред, Джордж, Оливер и Анджелина, столпившиеся в потной кучке за плечом Перси). В книге есть ряд пометок, обозначающих различные типы шипения, которые способный читатель должен воспроизвести с помощью различных положений языка и гортанных звуков. «Э-э, нет», — говорит Гарри. «Это должно быть письменной версией парселтанга? Я не уверен, что его можно написать». «Ты можешь произнести несколько общих фраз?» Спрашивает Перси, доставая звукозаписывающую сферу, которую он купил в начале года. «Я просто пытаюсь сравнить их с букварем». Джордж фыркнул. «Только у Перси может быть учебник по парселтангу». «Пытаемся поговорить со змеями, да?» Встревает Фред, снова покачивая бровью. Перси не обращает на них внимания и смотрит на Гарри. «Я не смогу этого сделать, если не будет змеи», — признается он. Еще интереснее. Какая-то врожденная способность? Перси на секунду задумывается, а затем закрывает книгу, указывая на змею на лицевой стороне. «Этого достаточно?» Гарри смотрит на него и открывает рот, чтобы заговорить, но вместо этого из него вырывается хриплое шипение. Перси улыбается. «Отлично.»        ***        Перси, конечно же, быстро понимает, что голос, который Гарри слышал той ночью, был василиском. Перси надеется, что василиск вернулся туда, где живёт; он не думает, что Том овладел им, учитывая, что все его часы тщательно учтены, и никто больше не окаменел. (Перси приходится сурово отчитать Фреда и Джорджа. Нет, это не смешно — притворяться, что Гарри — наследник Слизерина, и да, Джинни расстраивается из-за таких разговоров, так что они могли бы, по крайней мере, помнить о своей одиннадцатилетней сестре). В тот вечер он рискнул поднять эту тему перед Томом. Ты когда-нибудь слышал о Тайной комнате, Том? Ответ Тома кажется Перси осторожным. Что-то в том, как медленно произносятся его слова, словно дневник колеблется. Только слухи, а что? Кажется, кто-то пытался имитировать открытие Комнаты в начале этого года, — пишет Перси в ответ. С тех пор ничего не произошло, но все до сих пор говорят об этом. Это случалось и в мое время. Вы знаете Рубеуса Хагрида? Его исключили. Перси грызет ноготь на большом пальце и решает: Хагрид? Смотритель? Сомнительно. Наследник Слизерина должен быть сильным волшебником. А не полувеликаном. Возможно, кто-то из чистокровных студентов пытался повесить это на него. Я беспокоюсь, что они собираются закрыть Хогвартс. Они не станут. Дамблдор скорее умрет. Они просто арестуют Хагрида. Я не могу вернуться домой. На что похож твой дом? Перси вспоминает Нору, ее переполненные комнаты, шум и гам. Одиночество. Тебе не одиноко в Хогвартсе? Я не особенно популярен, это правда. Но я не понимаю, как кто-то может быть по-настоящему одинок в Хогвартсе. Здесь так много всего интересного. Я понимаю, что ты имеешь в виду. На что похож твой дом? Перси смотрит, как его слова исчезают в книге. Он уже готов отказаться от ответа, когда на странице появляется аккуратный почерк Тома. Унижение. Твои родители? Не стоит тратить чернила, чтобы писать о них. Это не имеет значения: Я тот, кто я есть. Я знаю, странно в этом признаваться, но мне никогда не нравилась риторика вокруг «крови», поскольку кровь должна быть твоей семьей. Я с трудом ощущаю свою принадлежность к своей семье. Почему они должны определять, кто я такой? Я всегда думал, что все дело в магии, — отвечает Том. Я думаю, уважение должно исходить от магии, а не от крови. Согласен. Я хочу быть настолько сильным, насколько это возможно. Затем Перси делает то, что, как он надеется, не является чудовищной глупостью. Я наложил свой первый Империус. Просто на случайной второкурснице. Я хотел посмотреть, смогу ли я это сделать. И ты смог? Это оказалось намного проще, чем я думал. Ответ приходит медленно, но когда он приходит, Перси улыбается. Хочешь научиться еще какой-нибудь магии?        ***        Он и опомниться не успевает, как семестр заканчивается. Ни Снейп, ни Макгонагалл не достигли своих целей; он еще не закончил изучение зельеварения и не закончил анимагическую трансформацию. Тем не менее, он доволен своими успехами на обоих занятиях. Перси планирует приготовить Золотой эликсир на каникулах, когда все разъедутся. Что касается Макгонагалл, Перси сказал ей, что собирается трансформироваться при их следующей встрече, и к черту ошибки. Она рассмеялась, но он не шутил. Он проводит несколько очень приятных дней в ванной комнате Миртл, варя эликсир. Она помогает ему, наслаждаясь новизной процесса варки. Ее ванная комната — отличное место для варки. Перси рассеянно спрашивает себя, пытается ли Трио сварить оборотное зелье, и если да, то где. (Ответ на этот вопрос он узнает несколько дней спустя, когда сопровождает Гермиону в больничное крыло, с мохнатыми ушами и всем остальным. Он соврал, что нашёл её в заброшенном классе, чувствуя себя немного виноватым за то, что занял их место. Он прихватил и остатки оборотного зелья. Гермиона действительно очень умна). Том, тем временем, дал ему довольно длинный список заклинаний и ритуалов для изучения. Он научил его и очищающему заклинанию, которое использовал в Хогвартсе, чтобы скрыть следы темной магии. Перси берет список и изучает его. Знай своего врага, думает он про себя всякий раз, когда его охватывает сомнение. Наконец, пришло время использовать Эликсир. «Миртл, — серьезно говорит Перси, оглядывая ванную комнату с такой силой, на какую только способен, чтобы не вызвать тревогу, — О том, что я собираюсь тебе показать, ты не должна рассказывать ни единой живой душе. Ты предана Дамблдору?» Миртл морщит нос. «С чего бы мне быть преданной?» «Если он, или любой профессор, или любой студент сейчас или в будущем когда-нибудь спросит, или поинтересуется, или еще что-нибудь — ты должна солгать им, понимаешь?» Выражение ее лица становится восхищенным. «Наконец-то ты раскроешь мне один из своих секретов?» Он не может поверить, что делает это, но в голове звучит голос, который говорит ему, что она заслуживает этого. «Да». «Я никогда не расскажу, ни сейчас, ни когда-либо еще», — торжественно пообещала она. Он достает философский камень. Миртл не зря была в Рейвенкло. Она быстро собирает воедино все подсказки. «Вот что было в той последней комнате», — говорит она. «Вы пошли туда без меня». «Да», — признает он, спокойно ожидая ее решения. Она летит на него, превращая его внутренности в лед. Ее версия дружеского удара. «Ты, придурок, почему ты не взял меня?» «Я не намеревался идти», — говорит он, наполовину лгая. «Я увидел брата и пошел за ним, чтобы убедиться, что он не попадет в беду. А тем временем я нашел это и взял». «Ты мог бы стать бессмертным», — дышит она, обхватывая его голову ленивыми локонами. «Ты мог бы остаться здесь, со мной.» Он смотрит на нее долгим и пристальным взглядом, и она опускает голову. «Нет, наверное, нет», — грустно говорит она. «Ты ищешь, не так ли? Способ освободить меня?» Он не искал, и его гложет чувство вины. «Да», — все равно говорит он, мысленно повышая приоритет этого дела в своем списке дел. «Я работаю над этим, Миртл, обещаю». Она удобно устраивается. «Ну, по крайней мере, ты будешь богат». И он становится богатым. (Это одно из тех воспоминаний, которые он будет лелеять вечно, одно из тех прикосновений к магии, после которых весь мир становится чуть ярче, а он сам — чуть прямее. Это магия того типа, которая наполняет его вены врожденной силой, которая отличает его от животных или магглов. Эта магия — кручение лепестков, высыпанных в сверкающее зелье, нежное и ровное произнесение заклинаний на латыни, кружение и хлопок при слиянии эликсира, кроваво-красный блеск Камня, когда он погружает его в эликсир, — в какой-то мере, которую он не может полностью сформулировать, является святой.) Либо тетя Мюриэль отвезет его в Гринготтс, либо ему придется ждать семнадцатилетия, чтобы открыть свой собственный счет. А пока он решает хранить золото в своем втором сундуке — том самом, на на счет которого Том лично подсказал ему, как уберечься его от любого обнаружения. Ему приятно осознавать, что он сможет заработать больше денег, когда понадобится. Впервые он почувствовал благодарность за то, что Волшебный мир продолжает использовать настоящее золото и серебро для своих монет. Будет очень легко внести золото на его счет и снять галеоны. Он не собирается делать глупости; все знают, что Уизли бедны. Он мог бы объяснить появление новой мантии или нового котла щедростью тети Мюриэль, но вряд ли смог бы купить себе что-то большее. Это не имеет значения. Деньги нужны на учебники и принадлежности. А не для того, чтобы он соревновался с Малфоями. Но впервые за всю свою жизнь Перси чувствует, как внутри него нарастает напряжение. У него никогда не было достаточно денег, чтобы чувствовать себя уверенно. Ни в то время, когда ему недоплачивали в Министерстве, ни в последующий год мира. А тут, когда деньги припрятаны, он чувствует себя именно так, как всегда представлял: успокаивающе, как будто знаешь, что все домашние задания выполнены за несколько дней до их сдачи. Если Лэндон и Генри чувствуют себя именно так, то неудивительно, что они могут ходить с такой спокойной уверенностью. Теперь, когда он это почувствовал, он больше никогда не хочет испытывать чувство нужды.        ***        Я испробовал ритуал идентификации на своем новом сундуке. Я, конечно, не могу его протестировать, но он светился именно тем лазурным оттенком, который указан в книге, и ритуал принял мои волосы. Я впечатлен тобой, Игнатиус. Ты доказываешь, что ты прав. . Конечно, да, — отвечает Перси. Игнатиус высокомерен в заученной, непринужденной манере и одновременно нуждается в одобрении Тома. В любом случае, я считаю, что ты хороший учитель. Перси слышит в ухе призрак смеха Тома. Когда я вернусь, ты сможешь стать моей правой рукой, — поддразнивает Том. Счастливого Рождества, Том, — пишет в ответ Перси, не в силах скрыть широкую победную ухмылку на своем лице. Хочешь кое-что увидеть, Игнатий? Я работал над этим для тебя. Маленький рождественский подарок. Перси колеблется. Но любопытство гонит его вперед. Конечно. Положи палочку на бумагу, — инструктирует Том. Перси устанавливает светящийся таймер, который должен прозвенеть через тридцать минут. Он пишет записку: «Если таймер зазвонит, позовите профессора Снейпа». На секунду он успокаивает себя: щиты Окклюменции на высоте. Затем он поворачивается и кладет свою палочку на страницу.              ***        Том, бесспорно, красив. Это его первая мысль, промелькнувшая где-то на фоне шока от того, что он попал прямо на страницы дневника. Разноцветные вихри переносят его в Хогвартс многолетней давности, воспоминание слегка окрашено сепией, как на старой фотографии. Они стоят в коридоре перед классом трансфигурации, или тем, что будет классом трансфигурации во времена Перси. Том аккуратно одет: на нем зеленый свитер, рубашка с воротником-стойкой, черный галстук и брюки. Он стоит в стороне, когда по коридору проходит группа девочек, их смех резко нарушает тишину, царившую в зале. Девочки не замечают ни Тома, ни Перси. Перси крепче сжимает свою палочку и смотрит на Тома, размышляя, сможет ли тот его узнать. «Том?» Он слышит голос Тома, холодный и удивленный. Это воспоминание, оно эхом отдается в его голове, и его голос мягок, как масло. Я еще не придумал, как показаться тебе, но подумал, что так будет лучше. Несколько месяцев назад Перси и Том вместе изучали магию Омута воспоминаний. Это невероятно сложная магия, и Перси снова почувствовал, как в его животе тихонько закипает что-то вроде зависти и благоговения. Даже часть души Тома способна на неслыханные вещи. Это невероятно, думает он. Я впервые применяю Империус, — признается Том, и Перси резко выдыхает. Что-то в интимности того, что Том выбрал именно это воспоминание для Перси, настораживает. Если ему когда-нибудь и нужны были доказательства того, что он добивается прогресса с Томом, то вот оно. Голос Тома звучит в его голове, рассказывая о воспоминаниях. Я был напуган, — признается он, и уязвимость его голоса потрясает Перси до глубины души. Я думал, что меня могут обнаружить, я был похож на тебя, Игнатиус. Мне нужно было испытать пределы собственной силы. Я не знал, что у тебя есть какие-то пределы. Том смеется, и этот звук не похож ни на что, что Перси представлял себе, когда писал Тому. Такие люди, как мы, стремятся доказать, что это правда. У Тома аккуратно зачесанные темные волосы, глаза, способные убить, высокие и властные скулы. Перси, конечно, видел его на фотографиях, но ограниченный выбор не передавал его холодной грации и плавности движений. Он идет позади девушки, юной и ничего не знающей, спокойно следя за ней взглядом. Как и Перси, он произносит заклинание невербально. Перси чувствует, как его гордость и ликование просачиваются сквозь воспоминания, когда девочка поворачивается и начинает идти в противоположную сторону. Том и Перси следуют за ней до самой Астрономической башни, где она перелезает через перила и встает на самом краю. Ее волосы распущены и вьются, нос длинный и прямой, а сама она смотрит прямо перед собой, не обращая внимания на близость собственной смерти. Ему хочется закричать и предупредить ее. Неужели Том привел его сюда, чтобы он стал свидетелем своего первого убийства? Было ли это напоминанием о том, что, каким бы игривым ни был Том, он уже убийца? Другая его часть очарована. Чувствовала ли она страх, стоя на краю за перилами? Могла ли она осознавать происходящее с ней сквозь дымку заклинания? Империус давал жертве достаточно контроля, чтобы принимать обычные решения. Смогла бы она сопротивляться, если бы отданный приказ означал верную смерть? Я мог бы заставить ее прыгнуть, если бы захотел. Голос Тома снова возникает в его голове, заставляя его самого прыгнуть. Как ты думаешь, что я чувствовал, Игнатиус? Ему не нужно думать, чтобы ответить. Он знает, что это заставило бы его почувствовать. Как будто ты сам стоишь на краю, думает он, наблюдая за тем, как девушка смотрит через перила. Но ты знаешь, что если бы ты прыгнул, то смог бы взлететь. Я был прав, когда доверился тебе, думает Том, и его холодный и высокий смех вырывается из воспоминаний вслед за Перси. Задыхаясь, он появляется в своей комнате. Таймер показывает девять оставшихся минут, и он поспешно отменяет его, а затем уничтожает записку, чтобы найти Снейпа. Его сердце бешено колотится. Он чувствует что-то похожее на панику, что-то похожее на восторг, что-то похожее на гордость. Перси подкрадывается к книге и открывает ее на чистой странице. Ничего. Том никогда не начинает, он только отвечает. Спасибо, — пишет Перси. У нас впереди столько всего, Игнатиус, — отвечает Том, и Перси захлопывает книгу.