A Study of Resonance

Глава седьмая: Откровения (3/4) 1993 — 1994 (Перси — 17 и 30 лет, Гарри — 13, Джинни — 12, Тому — 16, а Сириусу Блэку и Северусу Снейпу — 33) "Знаете, вас, скорее всего, исключат", - такой первый комментарий Снейпа, как только Перси открывает глаза. Как ни странно, они все еще находятся в Выручай-комнате. Перси по-прежнему лежит на полу. Все как прежде, за исключением того, что Серой Леди больше нет, а Снейп каким-то образом появился. С точки зрения Перси, скорчившегося на полу и страдающего от боли, у него возникает смутное ощущение, что сам Снейп - призрак, его темные волосы припорошены белым пеплом, а лицо имеет серую, нездоровую бледность. Возможно, это Перси умер, хотя, если он умер и пропустил момент принятия решения, о котором так трепетно говорили Миртл и Энтони, он будет очень расстроен. Ты не умер, говорит он себе, пытаясь остановить свои мысли. Он моргает, рассеянно отмечая, что его очки заляпаны, но не разбиты, и пытается сделать успокаивающий вдох, чтобы заставить свое тело сосредоточиться на проблеме. Северус Снейп. Том. Диадема. "Я могу объяснить", - машинально говорит Перси, заставляя себя сесть. Он чувствует себя немного лучше, хотя голова все еще плывет. В комнате стало заметно прохладнее; большая часть пепла осела, так что воздух больше не кажется наполненным нежным снегом. "Придется", - говорит Снейп, приподнимая бровь. Перси чувствует тревогу от спокойного, разговорного тона, которым Снейп обращается к нему; в нем чувствуется почти большая опасность, чем открытое возмущение, как будто развязка гнева Снейпа уже предрешена, и они с Перси идут к цели, не надеясь свернуть с пути. "Дамблдор уже знает?" Снейп пристально смотрит на Перси. "Интересный вопрос", - говорит он непринужденно. "Ваша подружка, похоже, была обеспокоена тем же". Пенни? На секунду Перси сомневается в себе: перед глазами проплывают две его жизни. Он протягивает руку и сгибает пальцы, как бы убеждаясь, что они все еще связаны с его телом. Ты - это все еще ты, - вспоминает он слова Тома. Он сдерживает приступ паники и нерешительно протягивает руку с магией, но не чувствует никаких признаков Тома ни в голове, ни в теле.        "Призрак", - говорит Снейп, закатывая глаза на недоуменное выражение лица Перси. "Она пришла ко мне и умоляла не рассказывать ни единой душе". Старая добрая Миртл. Перси чувствует огромный взрыв доброжелательности к своему другу, и это укрепляет его настолько, что он с трудом поднимается на ноги. Снейп еще не прогнал его в небытие, так что, видимо, у него есть шанс выкрутиться. "Где она сейчас?" "Охраняет дверь. Присядем?" говорит Снейп, наколдовывая два стула. Перси осторожно садится на один из них. Через секунду он оказывается крепко привязанным к стулу веревками, вырвавшимися из палочки Снейпа без предупреждающего словесного заклинания. Что ж, Перси следовало бы этого ожидать. Он неловко пошевелился под путами и попытался заставить свой разум быть внимательным. Много лет назад Перси составил план действий на случай непредвиденных обстоятельств, когда он будет откровенен с разными людьми в своей жизни, которых он не мог просто обличить - с родителями, братьями и сестрами, профессорами. Он составлял подробные речи, стремясь создать серию рассказов, которые были бы убедительны для каждого человека. Он не может вспомнить, что именно он запланировал для Снейпа, но старается не паниковать. Перси научился искусно скрывать, и у Снейпа нет причин думать о Перси что-то другое, кроме того, что он - развитый, амбициозный и немного глупый студент седьмого курса. Снейп протягивает маленький черный дневник. "Давайте начнем ваше объяснение с этого, хорошо?" Перси быстро моргает. Вероятность раскрытия правды возросла на несколько порядков. Что он решил использовать в общении со Снейпом? Честность, если он правильно помнит. У него есть преимущество: он знает, что Снейп против Темного Лорда, и знает почему. Перси может попытаться солгать, но никакая ложь не сможет помешать Снейпу пойти к Дамблдору, зная, что Перси Уизли пишет Тому Риддлу. Лучшее, что он может сделать, - это попытаться сказать только половину правды. "Я пытаюсь победить Темного Лорда", - говорит он и ждет реакции. Ждать приходится недолго, но он разочарован. Снейп недоверчиво поднимает бровь, но в остальном реагирует не так, как ожидал Перси, - взрывом или гневом, как будто он не удивлен тем, что Перси сказал такую возмутительную вещь. "Рассказывайте". "Темный Лорд создал крестражи", - честно признается Перси. Бровь Снейпа приподнимается. "Я думал, что смогу убедить Тома рассказать мне, что это такое". "И вы узнали об этом до или после того, как он использовал вас, чтобы натравить василиска на вашу сестру?" Перси вздрагивает. "После", - лжет он. Снейп молча смотрит на него долгую секунду, а затем достает из кармана маленький хрустальный флакончик с бесцветной жидкостью. "Скажите, мистер Уизли, считаете ли вы себя способным лгать под Веритасерумом?" "Конечно, нет, профессор", - сразу же отвечает Перси. "Но я бы сказал вам правду и без зелья, и я бы отметил, что это довольно неэтично - пичкать студента запрещенными веществами, сэр, но я знаю, что вы и так должны быть в курсе". Снейп целенаправленно обводит взглядом обломки комнаты, как бы давая понять, что они уже вышли за рамки этики, а затем подходит к Перси и откупоривает бутылку. "Высунь язык, Уизли. Если ты не будешь подчиняться, я сам его высуну". Когда капли попадают на язык, бесцветные и без запаха, но тем не менее обжигающие, первым побуждением Перси становится паника. Второй - рассмеяться. Сначала слабо, а потом все сильнее, стресс последних нескольких месяцев и лет выливается в дикий смех. Если предположить, что зелье настоящее - а то, что его язык начинает тяжелеть во рту, говорит о том, что так оно и есть, - то Перси собирается сказать правду. Перси уже думал о Веритасеруме. Вероятность того, что он сможет правдиво ответить на вопросы, не раскрывая своей тайны, крайне мала. К его крайнему смущению, смех превращается в слезы, которые стекают по его лицу. Он избегает смотреть на Снейпа, который, вероятно, обдумывает, какое Темное заклинание использовать, чтобы расчленить Перси за его отвратительное проявление слабости и эмоций. Как объяснить Снейпу, почему он плачет? От усталости, страха, тревоги? Облегчение? Он годами вынашивал идею рассказать Снейпу, и наконец Снейп вынудил его. "Избавьте меня от ваших подростковых попыток манипулирования, - говорит Снейп, в его голосе проскальзывает раздражение. Перси качает головой и берет себя в руки. "Я все тебе расскажу", - задыхается он, и облегчение, которое он испытывает при этих словах, грозит снова вывести его из себя. "Но ты должен пообещать мне, что не будешь предпринимать никаких действий, пока не услышишь всю историю". Снейп бросает на него презрительный взгляд. "Я не сторонник поспешных действий, иначе я бы уже убил вас". Это выводит Перси из равновесия. Он сглатывает и пытается переключиться. Он привык думать о Снейпе как о своем слегка сардоническом профессоре, который во многом является его союзником. Если бы на него надавили, он бы даже сказал, что Снейп его любит или, по крайней мере, терпит. Но у Снейпа нет причин доверять Перси. У него нет причин думать о нем иначе, чем о семнадцатилетнем мальчике, попавшем в плен к Темному Лорду. В "Кнуте", в "Галеоне", думает Перси, уже не в первый раз за этот год.       (Перси - гриффиндорец, в конце концов. Нужно быть храбрым, чтобы противостоять своей семье; нужно быть мужественным, чтобы верить своим убеждениям. Нужно быть сильным, чтобы признать свою вину, вернуться к тем, кого ты обидел, проявить раскаяние. Перси всегда делал трудный выбор, даже если издалека он казался легким).       "Посмотрите на мои воспоминания", - говорит он, встречаясь с глазами Снейпа. "Я позволю вам". Если он хочет сотрудничать со Снейпом, Снейп должен быть на его стороне без сомнений. Снейп не может предать его Дамблдору или работать против него. Перси уже давно пришел к этому выводу, и это была одна из причин, по которой он до сих пор не решался признаться Снейпу. Он не мог дать Снейпу полуправду, частичную ложь. Снейп сардонически поднимает бровь. "Если ты попытаешься солгать мне, я убью тебя и обставлю все как несчастный случай", - говорит он разговорным тоном, и это звучит так похоже на Тома, что Перси резко вспоминает, что Снейп много лет работал с Темным Лордом. Он тяжело сглатывает, но не отступает. "Если я попытаюсь солгать тебе в этот момент, то, наверное, заслужу это", - говорит Перси и поднимает голову. У него есть доля секунды, чтобы просмотреть хронологию событий, прежде чем мужчина произносит "Легилименс", и их вместе засасывает в водоворот воспоминаний Перси.        ***        До сих пор легилименция была для Перси лишь теоретическим занятием, если не считать его единственной и довольно неудачной попытки проникнуть в разум Горбина. Единственный партнер по обучению - Миртл, и она вряд ли сможет наложить на него заклинание, чтобы прочитать его мысли. Он думал, что это будет похоже на его ночные упражнения по окклюменции, когда он просматривает воспоминания дня и аккуратно раскладывает их по книжным полкам, которые представляют его разум. Вместо этого она похожа на его короткие попытки играть в квиддич: дикая, неконтролируемая и вызывающая тошноту. Снейп, что вполне предсказуемо, следует за Томом Риддлом. Он безошибочно улавливает момент первого обращения Перси к дневнику, и они вместе переживают нерешительное, нервное возбуждение Перси, чувство адреналина, наполняющее его, когда он видит ровный почерк Тома. Воспоминания проносятся мимо, как страницы дневника: Перси, сгорбившийся над книгой перед сном, чернила, испачкавшие наволочку; Том, затягивающий его в свои воспоминания, цвета сепии в воспоминаниях внутри воспоминаний; пустой взгляд Перси, стоящего перед чудовищем-василиском и произносящего слова, которые ему не принадлежат. Остановитесь, - умоляет Перси, когда вид василиска, покачивающего рогатой головой, останавливает буйство разума Снейпа. Пожалуйста, позвольте мне показать вам. Он чувствует нарастающий гнев Снейпа. Задыхаясь, Перси вырывает свой разум из чужой хватки. Снейп возвышается над ним. "Вы смеете", - шипит он, его лицо уродливо от ярости. "Ты смеешь пытаться лгать мне. Типичное гриффиндорское высокомерие. Думаешь, ты первый из своего Дома, кто поддался влиянию Темного Лорда? Я видел, как люди храбрее тебя превращались в пепел у его ног, и ты смеешь думать, что он будет рассматривать тебя как равного, как свою правую руку?"       Перси вздрагивает от этих слов, выплюнутых сквозь стиснутые зубы. Снейп совершенно неправильно понял, с ужасом осознает он. "Нет, сэр, пожалуйста, позвольте мне объяснить..."       "Я позволил одурачить себя", - продолжает Снейп, пресекая слабые протесты Перси. "Пусть эта мысль принесет тебе утешение перед смертью, дитя. Признаюсь, я позволил твоим жалким потугам в Темную магию остаться бесконтрольными; я думал, что твое юношеское стремление к власти можно перенаправить в полезную область; я позволил тебе продолжать эти глупости, довольствуясь наблюдением со стороны. Я смотрел, как ты спотыкаешься о скалу, с которой не сможешь подняться, если упадешь, и пытался оттолкнуть тебя от нее".       Он резко останавливается, но Перси не может прервать молчание, застыв на месте от вида Снейпа, для которого его гнев был и щитом, и мечом.       "Но больше нет", - шепчет Снейп, и тишина становится более резкой, чем его крики. "Ты не больше, чем все они, Персиваль Уизли. Высокомерный, наглый, идиотский. Темному Лорду от тебя никакого проку, да и мне тоже".       Перси снова вздрагивает, только сейчас понимая, как много значило для него уважение Снейпа, как больно было слышать этот отказ. Собрав остатки мужества, он снова пытается встретить взгляд Снейпа, но его глаза наполняются теми же вероломными слезами. "Пожалуйста", - снова шепчет он, твердо уверенный, что стоит только показать Снейпу правду, и тот его выслушает. "Позвольте мне показать вам".        Снейп смотрит на него долгую секунду, а затем разражается невеселым смехом. "Вы никогда не учитесь", - комментирует он, как будто разочарованный. "Очень хорошо. Шепчи мне на ухо свои бессмысленные секреты, Уизли. Пусть они будут хорошими; возможно, это твои последние слова перед смертью. Неважно, умрешь ли ты от моей руки или от дементоров в Азкабане - будь уверен, ты больше не причинишь вреда". Перси резко вдыхает и кивает. "Позвольте мне показать вам, - повторяет он. "Все целиком. Пожалуйста, профессор. Не прерывайте до конца". "Вы предполагаете... - возмущенно начал Снейп. "Пожалуйста, - врывается Перси, и, возможно, убежденность в его голосе компенсирует слезы, все еще тихо стекающие по его щекам, потому что Снейп позволяет себя прервать. Он лишь коротко кивает, шепчет заклинание, и они снова оказываются в сознании Перси, глядя на василиска. Пока Перси собирается с мыслями, он позволяет воспоминаниям пролиться наружу. Он не может вспомнить, с чего планировал начать, поэтому руководствуется инстинктом. Он логичный, упорядоченный человек; он начинает с самого начала, как и все. Сначала первый шаг, а потом второй. Перси, одиннадцать лет, распределен в Гриффиндор. Насмешки Снейпа эхом отдаются в голове Перси, но он остается верен своему обещанию и не прерывает поток воспоминаний. Перси преуспевает, хотя больше на уроках, чем в сырой, неиспорченной магии. Он учится на Чарах, Трансфигурации и Гербологии, но не на Зельях. Профессор Снейп не слишком высокого мнения о нем: профессор должен уметь приспосабливаться к самым разным стилям обучения, а не стремиться к тому, чтобы железной рукой управлять классом. (Где-то в голове Снейп фыркнул, когда эта мысль закрепилась). Его семья насмехается над ним; как же он обижен на их насмешки, на их отказ отмечать его успехи в учебе. Фред - худший из них, он вечно подшучивает над ним, "Идеальный Перси Понс" звучит в его голове. Билл, всегда лучше него, и Чарли, бунтари. Соседи по комнате терпят его, но он им не нравится; он так одинок. (Чувство, что это несправедливо, что он один так одинок, что он один чувствует себя больным на голову от обязательств, которые, как он считает, были на него возложены). Но на пятом курсе он получает значок старосты и Гарри Поттера. (Он чувствует, как внимание Снейпа обостряется, когда различия во временной шкале начинают становиться очевидными). Поначалу Гарри - всего лишь первокурсник, пусть и знаменитый. Перси старается быть хорошим примером для него и для Рона. Он разочаровывается, когда Гарри оказывается нарушителем правил, хотя и чертовски хорошим ловцом. Рону, похоже, суждено пройти тот же путь, что и Фреду с Джорджем: он получает отчисления за какую-то ерунду с драконом, теряет ненужные баллы Дома, даже сражается с троллем. И вот наступает конец года, и Перси сидит в Больничном крыле вместе с Фредом, Джорджем и их родителями, слушая, как профессор Дамблдор серьезно объясняет, что Рон был ранен, когда мешал профессору Квирреллу, одержимому темным волшебником, украсть Философский камень. Его неверие, его недоумение. (Его ревность, Рон, выигравший пятьдесят баллов Дома на публичной демонстрации, баллы, присужденные самим директором школы). (Снейп настороженно замешкался. Перси чувствует, как другой мужчина размышляет, медленно собирая кусочки воедино). Шестой год. Конечно, его отношения с Пенни расцветают, но внезапно открывается Тайная комната. Пэнси напугана. Они много спорят о том, как лучше поступить; Перси страстно убеждает Дамблдора, что нужно оповестить Министерство, привлечь авроров и позволить правительству восстановить закон и порядок в школе. Пэнси считает иначе, веря в то, что Дамблдор преследует их интересы. Пэнси, Окаменевшая. Гермиона, Окаменевшая. Гарри Поттер - змееуст. И, возможно, он не очень-то верит слухам о том, что Гарри - наследник Слизерина - для начала, ему двенадцать лет. Вольно или невольно, но Гарри в этом как-то замешан, а если замешан Гарри, то и Рон тоже. Ее скелет будет вечно лежать в Палате". (Снейп вздрагивает, но Перси не обращает на это внимания. Они продолжают рассказывать об ужасных событиях той ночи, о его страхе и чувстве вины, кульминацией которых становятся странные заявления о том, что Гарри Поттер убил василиска). Дамблдор не защитил Пэнси. Он не защитил Джинни. Он не защитил ни Гермиону, ни Колина, ни Джастина. Профессор Снейп - единственный, кто делает хоть что-то полезное (самодовольное удовлетворение, даже на фоне этих откровений). На следующий год Перси станет старостой, и он будет использовать свою власть, чтобы защитить учеников, когда сможет. Сириус Блэк, сбежавший из Азкабана. (Перси вздрагивает от резкой вспышки гнева, выплеснувшейся из объединенного сознания Снейпа). Дамблдор выбрал его старостой. Перси ходит в дополнительные патрули, в свободное время начинает изучать магию, читает о Сириусе Блэке. Министерство присылает дементоров, и хотя от их пролета у Перси каждый раз холодеет в груди, он плотнее натягивает на себя мантию и спешит дальше. Они служат для его собственной защиты. И снова Рон оказывается вовлечен в какую-то беду. Сириус Блэк пытается напасть на Рона в его постели, возможно, приняв его за Гарри. Перси весь год воюет сам с собой, но на Рона снова нападает Сириус Блэк. Профессор Люпин - оборотень. Совершенно очевидно, что Дамблдор не сделает ничего, чтобы защитить Рона, если это не помешает его игре с Гарри. (Множество эмоций просачивается к Перси от Снейпа: гнев, ненависть, обида, шок. Что-то, что может быть пониманием). Перси поступает на работу в Министерство. Это младшая должность, но он подает заявление и получает ее без чьей-либо помощи со стороны семьи. Его отец сокрушается, что он выбрал "Регулирование котлов" вместо "Злоупотребления маггловской регистрацией", но Перси не заинтересован в работе с отцом. Он собирается сделать что-то свое. Его имя будет иметь свой вес.        Прорыв: Перси выбирают помощником Крауча на Турнире трех волшебников . Это большая честь, и Перси становится все легче подавлять кратковременный приступ раздражения, который вспыхивает каждый раз, когда Крауч неправильно произносит его имя. Особенно после всей этой чепухи на Кубке мира по квиддичу (Перси чувствует пристальное внимание Снейпа к парящей в небе Темной метке) - Министерство должно выступить с сильной, единой позицией. Очевидно, что некоторые энтузиасты пытаются нарушить мир, но Перси сделает все возможное, чтобы этого не произошло. Гарри Поттер, черт возьми, выбран для участия в Турнире трех волшебников. По крайней мере, Рон, кажется, приходит в себя, понимая, что Гарри создает драму, что он принимает небезопасные и неразумные решения. У Перси полно дел с Турниром, но он находит время наблюдать за Роном и Гарри, когда бывает в Хогвартсе, и видит, какой Гарри угрюмый и непредсказуемый, как сильно Рон дорожит его вниманием. Это не равные отношения. Седрик Диггори погибает в результате несчастного случая. Гарри в смятении, утверждая, что смерть наступила от рук Того, Кого Нельзя Называть . Конечно, это так; Гарри травмирован. Он одинок в этом мире. Даже если он не собирается возвращать все в свое прошлое, он, кажется, не в состоянии переступить через Сами Знаете Кого, осознать, что живет не в каком-то приключенческом романе с его именем на обложке. В реальном мире есть не только один Темный Лорд, но и другие гопники.       (Снейп, кажется, готов прервать его, поэтому Перси быстро переходит к делу). Снейп вытягивает руку вперед, на ней четко видна Темная метка. Министр недоверчиво смотрит на него. Перси бросает взгляд на свою семью, столпившуюся у постели Гарри, и спешит за Фаджем. Теперь его семья должна увидеть. Конечно, они заботятся о Гарри, и он всего лишь мальчик, которому нет и пятнадцати. Но очевидно, что надвигается опасность, и Гарри небезопасно находиться рядом. Дамблдор, конечно, защищает Гарри, с ним все будет в порядке, но можно ли сказать то же самое о семье Перси? У Гарри проблемы. Дементоры в Литтл Уингинге? Нелепо. Дамблдор, конечно, защищает его, как защитил бы любого другого ученика. Показаний сквиба достаточно, чтобы снять с Гарри все обвинения. Даже если в Литтл-Уингинге были дементоры, что уж говорить о явной нестабильности и безрассудстве, характерных для последних четырех лет? Гарри представляет опасность для Хогвартса. Перси признается, что ему не очень нравится Долорес Амбридж, но она, по крайней мере, ценит порядок и структуру. Сообщения из Хогвартса выглядят обнадеживающими, хотя Гарри выставляет себя дураком, крича о Сами Знаете Ком без предоставления каких-либо реальных доказательств. Если Гарри всерьез взялся за дело, то необходимо соблюдать определенные процедуры, действовать легально. Он даже не удосужился побеседовать с аврорами и не представил письменных показаний. Перси может только сделать вывод, что у него нет никаких доказательств и он просто пытается разжечь споры, хотя с какой целью, он не уверен. Он советует Рону держаться подальше и не вмешиваться, пока Гарри переживает это трудное время, но Рон ослеплен подростковым азартом. А потом наступил день, который изменил все. Сириус Блэк, мертв. Сами-Знаете-Кто, в Министерстве. Пришло осознание: Гарри был прав. Но Скримджор - новый министр, и он свиреп и рассудителен так, как никогда не был Фадж. Перси чувствует себя комфортно, работая на него, доверяя ему делать то, что необходимо для противостояния новой угрозе. Отец рассказывает ему об Ордене, и ему приходится смеяться им в лицо. Довериться Дамблдору, когда ему нельзя доверить даже защиту школы? Скримджор - более сильный человек, чем Дамблдор. Очевидно, что у Дамблдора есть свои планы, и Перси не хочет в них участвовать. Дамблдор, убитый Северусом Снейпом. Шок Снейпа по этому поводу заставляет обоих вынырнуть из воспоминаний и вернуться к реальности. Перси тяжело дышит, под мышками у него собирается пот. Снейп выглядит не лучше, его бледное лицо блестит от напряжения. "Что это значит?" требует Снейп, нависая над Перси. "Дерзость - посметь предположить, что я когда-нибудь убью Альбуса, я должен убить тебя там, где ты стоишь..." "Вы угадали правду, профессор", - перебивает Перси, его голова пульсирует. "Я почувствовал это. Я знаю, что вы знаете правду, просто не хотите ее признавать". "Эти воспоминания фальшивые", - мрачно говорит Снейп. "Я не знаю, с помощью какой Темной магии вы их создали, но очевидно, что вы планировали это уже давно..." Крик Перси эхом разносится по Комнате, еще более просторной из-за того, что в ней вместо предметов хранится пепел. "Я путешественник во времени". Снейп резко останавливается. "Я путешественник во времени", - повторил Перси, чуть тише. "Я знаю, что ты это знаешь. Я чувствовал, что вы это осознаете. Мы почти закончили, профессор". Губы Снейпа кривятся. "Путешественник во времени", - язвительно повторил он. "Я знаю, что ты состоишь в Ордене, - говорит Перси. "Ты любил Лили Эванс. Ты был человеком Дамблдора на протяжении большей части прошлой войны и всей этой". Сила, с которой Снейп ворвался в его сознание, отбрасывает его голову назад в кресло. Снейп продирается сквозь следующий ряд воспоминаний, наблюдая за тем, как падает Министерство, как к власти приходит Сами-Знаете-Кто, как Снейпа назначают директором Хогвартса. Он не задерживается на чувстве вины Перси, не мучается, признаться ли семье в том, что он был неправ, или продолжать в том же духе. Он не колеблется, когда Перси назначают экзаменатором на испытаниях магглорожденных, и когда Перси узнает, что Рон проник в Гринготтс. Он не замечает смерти Фреда, не моргнув глазом. Он останавливается только тогда, когда Гарри Поттер ловит палочку Темного Лорда и смотрит, как тот падает в пыль. Они вместе молча смотрят на воспоминания. Чувствуя шок Снейпа, Перси осторожно берет себя в руки. Он показывает Снейпу свою вину за смерть Фреда, то, как она грызла его весь следующий год. Он рассказывает о своем разговоре с Гарри. Крестражи. Разделить душу? Его решимость: он сделает это снова и все исправит. Он покончит с Темным Лордом прежде, чем тот успеет тронуть хоть одного члена семьи Перси. Он загладит свою вину перед Фредом, перед Роном, перед Гарри. Перси не показывает Снейпа во второй временной линии, фокусируясь только на его решении написать Тому в попытке найти другие крестражи. Он показывает Комнату с его точки зрения, с его решимостью: он найдет крестражи и защитит своих братьев и сестер. Он обходит стороной диадему и заканчивает воспоминанием о том, как просыпается в Комнате, а над головой - Снейп. А затем, медленно, он изгоняет Снейпа из своего сознания и ждет, что будет дальше.        ***        Снейп очень долго смотрит на него. Перси привык к долгому молчанию, но это молчание оказалось для него почти невыносимым. Он сдвигается с места, чувствуя себя неуютно в холодных объятиях толстых и тяжелых веревок. Несмотря на то, что могут подумать его братья, Перси не любит пересматривать свои результаты на тестах постфактум. Собеседования, экзамены, публичные выступления - он готовится к ним как можно лучше, выполняет их настолько спокойно и грамотно, насколько может, а затем, сразу после их окончания, погружается в сладостное облегчение, которое сопровождает завершение вызывающего тревогу задания. Перси не сторонник организованной религии, но ему кажется, что если вера в творца дает что-то близкое к бесконечному бессилию от осознания того, что все, что делается, делается, и результат не зависит от человека, что ж, он видит в этом привлекательность. Он позволяет себе откинуться на спинку кресла, наслаждаясь тем, что наконец-то разделил с ним его бремя, и позволяет своим глазам блуждать по Комнате, пока Снейп размышляет. Он видит слева от себя диадему, спрятанную под сумкой с книгами; как он полагает, Серая Дама оказывает то небольшое влияние, которое она может оказывать на физический мир. Он начинает дышать медленно и спокойно, заставляя свое бешено колотящееся сердце успокоиться. Хитрость спокойного ожидания результатов заключается в том, чтобы верить в свою способность справиться со следующим поворотом дороги. Если он готовится к тестам и поддерживает хороший средний балл в классе, то плохая успеваемость на одном экзамене - это скорее неудача, чем провал. Если он не лжет на собеседовании, то и работа, которую от него ждут, - это вызов, который нужно преодолеть, а не бояться. Перси не знает, как именно отреагирует Снейп, но он уверен, что сказал правду и не оставил дополнительных ловушек, в которые можно попасть позже. Затем Снейп направляет свою палочку прямо в сердце Перси. Перси мгновенно напрягся. "Возможно, мне придется убить вас", - говорит Снейп, и, если Перси не ошибается, в его тоне слышится нотка сожаления. "Надеюсь, вы поймете, почему". " Я не понимаю, почему", - протестует Перси. Снейп смотрит на него ровным взглядом. "Я видел ваши воспоминания; я знаю, что ждет вас в будущем. Вы знаете, кто я, или знаете что-то об этом. Неужели вы верите, что я рискну увидеть Его поражение только для того, чтобы спасти свою собственную жизнь?" Перси открывает рот, но тут же закрывает его. Да, он видит логику в том, что предлагает Снейп. Вот только "Убийство меня определенно изменит временную линию". "Я полагаю, что отчасти ваше возвращение вызвано тем, что вы не причастны к Его смерти", - довольно проницательно говорит Снейп. Перси хмурится. "Я не могу рисковать тем, что ваши бесхитростные махинации склонят чашу весов в сторону от победы". Перси размышляет над этим, но в итоге качает головой. "Мы можем уничтожить крестражи, профессор. Мы можем покончить с ним прежде, чем кому-то придется умереть". "Я могу уничтожить крестражи", - поправляет Снейп. "Вряд ли мне нужна помощь семнадцатилетнего мальчишки". Пауза, во время которой Перси фыркает, оскорбленный до глубины души. Затем: "Однако вы правы. Твоя смерть может оказать чрезмерное влияние на временную шкалу. Есть и другие способы обездвижить тебя". Перси мгновенно понимает, что он имеет в виду. "Я не скажу тебе, что я спрятал, - мгновенно отвечает он. "Тебе придется вырвать это у меня из головы. Записи, которые я сохранил, планы, которые я привел в действие. Если ты меня обличишь, я все равно что-нибудь найду". "Я могу заставить вас говорить", - говорит Снейп, и от его мрачного тона по позвоночнику Перси пробегают мурашки. Через секунду голос Снейпа становится задумчивым. "Но, возможно, в вашей помощи есть преимущество".        "Я надеялся, что вы будете мне помогать", - настаивает Перси, надеясь, что под действием Веритасерума его голос зазвучит правдиво. Снейп закатывает глаза. "Вы не смогли пережить одну битву с Темным Лордом; с чего вы взяли, что сможете вести целую войну?" Перси собирает все свои силы и направляет свою беспалочковую магию на путы. С шипением они спадают. Он наслаждается выражением удивления на лице Снейпа, но знает, что больше никогда не сможет рассчитывать на то, что Снейп не сможет защитить свои веревки от беспалочковой магии. "Значит, напарники. Я не намного моложе вас, профессор Северус, каким бы я ни казался в этом теле. Хотите верьте, хотите нет, но мне тридцать лет". Он пытается передать эту зрелость Снейпу, стоящему перед ним, и надеется, что тот не проявит неловкости, когда он осмелится сказать "Северус". "Интересно, следует ли считать повторение подросткового возраста", - сухо комментирует Снейп, но опускает палочку. Перси усмехается, облегчение разливается по его телу. "Это, конечно, не весело". Партнеры, значит. Случались и более странные вещи. "Ты не можешь..." Перси подавился словами, зелье не давало ему сказать то, что он планировал. "Я не хочу, чтобы ты рассказывал Дамблдору". "Да", - просто соглашается Снейп. Перси моргает, ожидая большей борьбы, а Снейп поднимает бровь. "Альбус никогда бы не смог проявить терпение, необходимое для того, чтобы оставить временную линию нетронутой. Призрак знает?" Перси кивает. "И ты не сможешь ее ни оживить, ни убить". "Да, хотя есть способы отправить призраков на верную смерть", - мрачно говорит Снейп. Он продолжает смотреть на Перси. "Почему вы были здесь сегодня вечером?" Перси указывает на дневник, а затем, после продолжительной паузы, достает из-под сумки диадему. Снейп резко вдыхает, и Перси спешит объяснить. "Это еще один крестраж. Том - он почувствовал это, овладел мной. Думаю, он пытался уничтожить его - не знаю, удалось ли ему это. Последнее, что я помню, - это Адское пламя". Снейп достает из-под мантии свои перчатки из драконьей кожи и осторожно поднимает диадему. Он осматривает ее со всех сторон, широко раскрыв глаза. "Замечательно", - вздыхает он. "Вы знали, что это за диадема?" "Серая Леди поручила мне найти его", - правдиво говорит Перси. "Я не знал, что это крестраж. Я бы никогда... я и представить себе не мог..." "Да, мысль об извращении такого артефакта просто немыслима", - размышляет Снейп, продолжая рассматривать диадему. "Вы верили, что она принесет вам мудрость?" Перси краснеет. "Серая Леди поручила мне найти его, - слабо повторяет он. Веритасерум жужжит у него на языке, но не заставляет его отвечать на вопрос. Снейп поднимает глаза от диадемы и бросает на него насмешливый взгляд. "Действительно", - говорит он, прежде чем спрятать диадему в один из своих многочисленных карманов. "Мы должны изучить ее подробнее. Я не слишком хорошо знаком с крестражами и тем, как их обнаружить. Дневник, я полагаю?" Перси медленно кивает, не в силах полностью сдержать инстинктивную тягу к нему. Он чувствует личное родство с ним, особенно после того, как пережил одержимость Тома, ощущая, как его "я" сливается с разбитой душой Тома. "Я не знаю, уничтожено ли и это. Возможно, Том исчерпал себя". Снейп пристально смотрит на него. "Вы надеетесь, что он не уничтожен". "Если он будет уничтожен, то вместе с ним будут уничтожены и наши надежды найти остальные крестражи", - отвечает Перси, раздраженный тем, что он так прозрачен. Он не знает, на что надеется, но может признать, что часть его души желает, чтобы Том вернулся под его перо, чтобы они могли продолжить совместный заговор. "Он больше ничего вам не сказал?" "Ну, он сказал, что их шесть, - неохотно рассказывает Перси. "Чтобы сделать семь расщеплений души. Он не был уверен, какими будут остальные, просто сказал, что они будут важны для него". "Возможно, другие артефакты Основателей?" Перси открывает рот, чтобы рассказать о своих исследованиях кубка Хаффлпаффа или различных амулетов Слизерина, но колеблется. Он все еще не отказался от идеи использовать их в качестве помощи, и насколько маловероятно, что Том мог найти и испортить не один священный артефакт? Сортировочная шляпа должна быть нетронутой, иначе кто-нибудь уже обнаружил бы ее. Скорее всего, он использовал диадему только потому, что она была доступна. "Возможно, - говорит Перси. Правда, правда, правда. Он не может не быть правдивым. "Он был потомком Слизерина, знаете ли". "Я знал", - тихо говорит Снейп, и в его голове проносится какое-то личное воспоминание. Секунду спустя мужчина качает головой и поворачивается, окидывая практичным взглядом разрушения вокруг них. "Отработка, мистер Уизли. Каждую неделю до конца семестра и, вероятно, большую часть следующего". "Профессор, пожалуйста, аккуратнее", - мгновенно отвечает Перси. "Отработки заносятся в наше дело". "Тридцать, а все еще беспокоишься о своем послужном списке, да?" говорит Снейп, закатывая глаза. "Если я переживу эту войну, то навсегда останусь здесь в ловушке, профессор", - обиженно отвечает Перси. "Зачем мне сознательно разрушать свое будущее?" Снейп бросает на него пронзительный взгляд. "Значит, вы не можете вернуться". "Нет". Перси облизывает пересохшие губы, а затем добавляет: "По правде говоря, я не знаю, существует ли та временная линия, которую я покинул, или я..." "Уничтожил", - дополняет Снейп. Он тоже колеблется перед следующими словами. "Вы посчитали, что смерть вашего брата была достаточной мотивацией для того, чтобы покинуть свою временную линию и никогда не возвращаться?" Первая реакция Перси - возмущение, смешанное со стыдом, как будто слова Снейпа ставят под сомнение все существование Перси в течение последних семи лет. Но затем он заставляет себя не реагировать и честно ответить. "Я считаю, что смерть моего брата послужила толчком к моим действиям. Но побудительным мотивом стал мой собственный стыд. Моя вина, мое соучастие". Признание этого не так болезненно, как было бы несколько лет назад, но все же Перси не может удержаться от того, чтобы не опустить взгляд в пол, не в силах встретиться с глазами Снейпа, когда признает это. Мой эгоизм не лишен ценности, - с усилием напоминает он себе, хотя эти слова звучат не так искренне, как в прошлом. "А теперь?" Снейп говорит с любопытством. "Чувствуете ли вы себя так, словно ваша вина была снята?" Перси, при всем его упорстве в логике, разуме и критическом мышлении, отвечает на этот вопрос, обдумывая его, а затем оценивает, не тошнит ли его. "Пока нет", - медленно отвечает он, и его не удивляет, что Веритасерум с ним согласен. "Но я чувствую, что это произойдет, когда я закончу свою задачу".        Правильный ли это ответ или нет, остается загадкой. Перси наблюдает за тем, как Снейп приходит к какому-то частному решению, а затем кивает сам себе. "Почему вы ничего не сказали? Если верить вашему рассказу, вы провели в этом мире семь лет. Вы не сочли нужным сообщить об этом другим? Директору, вашим родителям, вашему драгоценному профессору МакГонагалл?" "Я сказал Миртл, - заметил Перси. "Ах, да. Призрак. Самый полезный помощник", - саркастически протянул Снейп. "Должен ли я полагать, что вы молчали, чтобы обеспечить себе славу?" Перси начинает говорить, защищаться, но запинается. Необъятность объяснений, ужасная изоляция и ощущение срочности, убежденность в том, что он не должен сильно менять временные рамки... "Вашим первым инстинктом было убить меня или Обливиэйт", - говорит он наконец, хотя и осознает неадекватность своего ответа. "Не думаю, что Дамблдор стал бы даже колебаться. Профессор, хотя вы можете считать иначе, я взялся за это дело не ради собственной славы. Я много раз подумывал попросить о помощи, но не мог рисковать". Снейп молча размышляет об этом. Между ними не было сказано ни слова о том, что любая альтернативная дорога, по которой мог пойти Перси, в конце концов привела бы его прямо к Дамблдору. "А я?" Снейп спрашивает, понизив голос. "Вы сказали, что знаете о моей роли в этой драме". Перси ждет, но Снейп, похоже, не может заставить себя задать следующий вопрос. Перси все равно отвечает. "Я думал, вас не интересует моя посредственность". Вернувшись на общую территорию, Снейп насмешливо поднимает бровь и мурлычет: "Вижу, вы приняли мои замечания близко к сердцу". "Ну конечно!" восклицает Перси, его щеки вспыхивают пунцовым румянцем. "Неужели вы думали, что ваше отношение не... важно для меня?" Он останавливается, вздымает грудь, резко желая провалиться сквозь пол и исчезнуть. "Вы ступили на опасный путь", - холодно говорит Снейп. "Все, чье внимание вы привлекли, будут думать о вас так же мало, как и я". "Что ж, благодарю вас за то, что вы не собираетесь упрекать меня за то, что я храню свой секрет в тайне", - раздраженно отвечает Перси. "Я считаю, что Темный Лорд должен вернуться к телесной форме, прежде чем кто-то сможет надеяться уничтожить его, что, если временная шкала не изменится, произойдет более чем через восемнадцать месяцев. Мне интересно узнать, что, по вашему мнению, я должен был сделать вместо этого". "Если бы вы сказали мне об этом много лет назад, мы могли бы быть более подготовленными". "И как, позвольте спросить, я должен был определить, что вы надежный партнер?" Перси огрызается. "Мы не часто общались в предыдущем времени; у меня есть только слово Гарри, что ты не тот Пожиратель смерти, которым казался". "А в этом времени? Ты веришь, что я уделял каждому студенту столько внимания, сколько уделил тебе?" "И мы снова возвращаемся к тому, что вы отказались от меня, Снейп". Перси звонко рассмеялся и покачал головой. "Есть много вещей, которые я бы сделал по-другому, если бы проходил через эту чехарду жизни в третий раз, и много вещей, которые я надеюсь сделать по-другому в оставшееся мне время. Но я знаю, каково это, когда тебя не уважают, и не стану целенаправленно подвергать себя этому, если это не нужно для достижения моих целей. Я искал вас, чтобы учиться у вас, и старался быть с вами настолько честным, насколько мог". Перси колеблется, но, когда Снейп ничего не говорит, продолжает, чувствуя, как в горле у него начинает биться сердце. "Признаюсь, я рад, что вы узнали мой секрет. Я предоставлю вам записи из предыдущей временной шкалы, а также свои исследования крестражей, и надеюсь, что вместе мы сможем найти способ победить Темного Лорда. Я не буду стоять на твоем пути, не буду лгать и не попытаюсь тебя обличить. Но я не стану вашим партнером, если вы не будете уважать меня как равного". Снейп молча наблюдает за ним, а затем поворачивается, чтобы открыть дверь. "Вас должна осмотреть мадам Помфри", - вот и все, что он говорит. "Мне нужно еще подумать над тем, что я узнал сегодня".        ***        Перси проводит ночь в Больничном крыле, якобы от магического истощения, что неудобно для волшебника его возраста и калибра, но позволяет ему на вечер избежать вопросительных взглядов соседей по комнате. В темном, тихом Больничном крыле, с его рядами пустых кроватей и покачивающимися фонарями, с его хрустящими белыми простынями, он также находит небольшое утешение. Мадам Помфри предлагает повесить вокруг его кровати полог, но он отказывается. Без полога, кровати, собственных вещей, он может притвориться, что находится в Больничном крыле из-за магического истощения, и что он оставил дневник в спальне, а не рисковал разоблачением. Он может представить, что Том все еще находится всего лишь на расстоянии росчерка пера, а не может быть уничтожен навсегда. Перси то с горечью думает о событиях прошедшей ночи, то избегает их, как будто он не может удержаться от того, чтобы не надавить на болезненный синяк, пока тот заживает, но когда ночь переходит в раннее утро, а он все еще не спит, он не может помешать себе признаться, что то, что он чувствует, - это печаль. Том был внутри него - его магия искрилась в магии Перси, его мысли прыгали в голове Перси, его воспоминания сливались с его собственными - это было невероятно интимно и невероятно волнующе, но даже сейчас собственная магия Перси ощущала странную нехватку. Том так будто внезапно покинул его... Он не видел Миртл весь вечер, но может представить, что она скажет. Сможешь ли ты убить его, когда придется? Он никогда не думал, что у него не будет выбора. По-своему, он испытывает облегчение от того, что рассказал все Снейпу, хотя и представляет, что для того, чтобы приспособиться к работе с другим человеком, придется пойти на компромисс с обеих сторон. Несмотря на непредвиденный шок от того, что Снейп застал его в столь уличающем положении, Перси обнаруживает, что его мысли не хотят задерживаться на вновь обретенном партнерстве со Снейпом.       Нет, как только он позволяет себе думать о Томе, он не может перестать думать о нем, с тяжестью в желудке гадая, уничтожил ли он Тома, или Том уничтожил себя.              ***        Снейп не встречается с ним взглядом во время урока зельеварения, хотя Перси тоже сидит сзади, прикрываясь, как может, высоким железным котлом. Он наблюдает за Снейпом, пока тот ведет урок, рассказывая классу о рецепте, начертанном на доске, и демонстрируя, как правильно раздавить бобы, чтобы получить жидкость. Перси не знает, откуда у него взялась смелость говорить со Снейпом так открыто и, осмелюсь сказать, грубо, но он не жалеет об этом. Да, он испытывает облегчение от того, что рассказал Снейпу, но он во многом равен Снейпу, по крайней мере по возрасту, если не по магическим знаниям. Перси сражался с Темным Лордом, его душа была в его теле, он командовал своим василиском и сталкивался с его воспоминаниями. Он не считает справедливым, что им так легко пренебрегают. После уроков он заходит к Снейпу и передаёт ему аккуратно переплетённые свитки. Утром он потратил несколько часов на то, чтобы тщательно переписать ключевые детали предыдущей хроники, а также написать краткое резюме своих исследований о крестражах и о том, что он узнал от Тома. "Как и договаривались, сэр", - холодно, но вежливо говорит он. "Мистер Уизли... - начинает Снейп, но Перси натянуто улыбается и наклоняет голову. "Я буду ждать ваших комментариев, если вы найдете область, которую я недостаточно подробно осветил". Снейп сохранил и дневник, и диадему, что не вызывает у Перси особого недовольства, ведь если бы он был на его месте, он поступил бы так же. И поэтому он не позволяет себе предположить, что оба предмета уничтожены. Перси дает Снейпу время до конца семестра, чтобы тот решил, хочет ли он работать с Перси на равных, но считает, что тот будет вполне в своем праве требовать показать ему крестражи, когда захочет. В течение дня он не думает о Томе, предпочитая за каждым приемом пищи сидеть с Лэндоном или Генри, хотя бы для того, чтобы заставить свой разум сосредоточиться на разговоре, а не на последних словах, которые он слышал от Тома, отдающихся эхом в его голове. Четверг, пятница, суббота и воскресенье проходят одинаково, хотя по ночам, когда он смотрит на свои темно-красные вешалки и позволяет себе все те переживания, тревоги и стрессы, которые он не допускает в светлое время суток, его пальцы непроизвольно сжимаются вокруг воображаемого пера. Если дневник и диадема будут уничтожены - если, то Перси придется заняться другими крестражами. Как только он покинет Хогвартс, у него появится возможность исследовать поместья семейств Гонт и Риддл, продолжить погоню за кубком Хаффлпаффа и попытаться выудить информацию из всех членов общества, которые еще помнят Тома Риддла. Его задачей на ближайшие шесть месяцев будет убедиться, что Петтигрю сбежал, чтобы воскресить Темного Лорда, и в последний раз воспользоваться библиотекой Хогвартса, чтобы сделать дополнительные записи. Учитывая, что Том испортил диадему в своих целях, Перси должен предположить, что любой из других артефактов Основателей являются предметом честной игры, и он полагает, что в Хогвартсе, вероятно, есть лучшая коллекция литературы об Основателях во всей Британии. Миртл считает, что Перси должен смириться перед Снейпом, что бесит Перси до глубины души, и поэтому он говорит с ней в резких, раздраженных тонах, когда они встречаются в воскресенье вечером, чтобы обсудить свои дальнейшие действия. "Не нужно быть противным", - фыркает Миртл, когда Перси огрызается на нее. "Если ты собираешься утверждать, что твое задание не связано с вашим эго, то вы должны использовать все доступные вам ресурсы, независимо от того, насколько больно вам это делать". "Я отдал Снейпу свои записи", - протестует Перси, чувствуя себя ошеломленным. "Я подробно записал их и предоставил ему, как только смог. Именно Снейп, похоже, не заинтересован в работе со мной". Снейп продолжает игнорировать Перси, даже когда выходные превращаются в неделю, и Перси с удивлением обнаруживает, что до зимних каникул осталось всего девять дней. "Ты должен извиниться перед ним", - говорит Миртл, когда они встречаются во вторник вечером. "Перси, ты уезжаешь из Хогвартса. Было бы неплохо, если бы ты общался с единственным человеком, который знает твою тайну". "Для тебя, может быть", - ворчит Перси. Миртл бросает на него косой взгляд. "Так я могу с ним поговорить?" Перси отмахивается от нее рукой, чувствуя недоброжелательность при мысли о том, что Миртл разговаривает со Снейпом, но не в силах объяснить, почему. "Вырубись". В следующий понедельник, когда до окончания семестра оставалось всего несколько дней, Снейп вызывает Перси к своему столу в конце урока. "Я обдумал ваше предложение, - говорит он, и в его темных глазах мелькает смысл, который Перси не в силах расшифровать. "Я считаю, что оно заслуживает внимания, и хотел бы обсудить, как действовать дальше. У вас есть время после окончания последнего урока?" Перси делает паузу. Он анализирует предложение, перебирая его в уме, но, к своему удивлению, не находит ни намека на снисходительность. Он вдруг понимает, что это так близко к извинению, которое он, скорее всего, никогда не получит от Снейпа. Вопрос в том, должен ли он принять ее? Он думает о том, каким будет выражение лица Миртл, если он сообщит ей, что отказался от предложения Снейпа, и тяжело вздыхает. "Да", - говорит он, отвечая и на свой вопрос, и на вопрос Снейпа. "Мы можем встретиться сегодня после ужина". Снейп медленно кивает. "Увидимся в моем кабинете". Перси, конечно, беспрестанно волнуется во время ужина, без особого убеждения толкая коричневый рис на своей тарелке. Ему кажется, что он самоутвердился - но не свел ли он на нет свой прогресс, позволив Снейпу все так же диктовать условия их сотрудничества? Он должен быть готов к тому, что ему придется возглавить сессию; если он позволит их встречам принять динамику Снейпа как профессора, он никогда не сможет из нее вырваться. Что важнее всего осветить: крестражи, Том или хроноворот? Будет ли Снейп осуждать его, если он расскажет, насколько близок он стал с Томом? "Тебе плохо, Перси?" осторожно спрашивает Генри. Перси вздрагивает от неожиданности и едва не срывает стручковую фасоль с острия вилки. "Прости?" "Ты был немного..." "Странным", - услужливо подсказывает Марьяна. "Это из-за ЖАБА? Я слышала, что Лэндон дает вам неплохую фору". Перси смотрит на них и рассеянно замечает, что они сидят очень близко друг к другу, их плечи соприкасаются. На секунду он задумывается, как быстро Генри сделает ей предложение, будут ли они женаты или даже станут родителями к тому времени, когда Перси закончит свою одинокую миссию и сможет даже подумать о том, чтобы найти другого человека, с которым можно разделить свою жизнь. Это заставляет его чувствовать себя старым и невероятно усталым. И если они уже так близки, почему они сидят с ним? Может быть, в качестве сопровождающего? Должен ли он обидеться?        Перси вдруг отчетливо представил себе, как одиноко ему будет обедать всего через несколько месяцев, и ему пришлось подавить громкий вздох. Возможно, им просто нравится его общество, сардонически думает он про себя, хотя не может представить, что с ним было особенно легко дружить, особенно в последнее время. "Спасибо, что спросили", - говорит он вместо этого. "Это довольно глупо, я полагаю". Мариана радостно улыбается ему. "На прошлой неделе у меня случился срыв, когда я не смогла наложить защитные чары невербально", - рассказывает она, подмигивая. "Я попросила Генри замолчать, чтобы не обмануть, но потом не смогла привлечь и его внимание". Генри торжественно кивает. "Я обернулся, а она рыдает, - говорит он, подталкивая Мариану плечом. "Совершенно беззвучные, настоящие слезы. Довольно забавно, если честно". Мариана фыркнула. "Придурок". "Что у тебя на уме?" продолжает Генри. Перси пожимает плечами и, не удержавшись, машинально бросает взгляд в сторону директорского стола. Снейпа там нет; скорее всего, он в своем кабинете, расхаживает взад-вперед и разрабатывает стратегию, как победить Перси и вывести его из строя. "Это Снейп, если вы можете в это поверить. В начале года я попросил его о помощи с проектом, но он сказал, что это бесполезно и я зря трачу его время, и я драматично ушел. Но только что, после уроков, он сказал мне, что передумал, и попросил прийти к нему в кабинет после ужина". Хени нахмурил брови. "Но это же хорошо, правда?" Мариана бросает на него полный раздражения взгляд, а затем обращает теплые глаза на Перси. "Я вас прекрасно понимаю", - говорит она с небольшой заговорщицкой улыбкой. "Теперь ты думаешь, как сунуться к нему, сведя к минимуму ту истерику, которую ты закатил". "Ну, да", - признает Перси. Хотя я бы не стал так использовать слово "истерика". Марианна подмигивает ему. "Я никогда не понимала, как вы так тесно общаетесь со Снейпом; когда он смотрит на меня, я чувствую себя флоббер-червем, распластавшимся на полу. Я рада, что ты ушел, и рад, что он пригласил тебя обратно. Это значит, что он считает, что у тебя действительно есть что-то ценное в твоем проекте, Перси. Ведь он уже забрал свои слова.. Представляете, что нужно сделать, чтобы Снейп так поступил?"        Перси думает о своем колючем профессоре зелий и о своей тайной преданности призраку Лили Эванс на протяжении двух ужасных войн с волшебниками и вынужден признать, что Мариана, возможно, права. "Итак, вежливо, но твердо", - резюмирует он, прежде чем выпустить вздох, который сдерживал на протяжении всего обеда. "Легче сказать, чем сделать". "Не теряйте самообладания, иначе вы потеряете все шансы завоевать его уважение", - кивком подтверждает Мариана. "Не знаю, согласен ли я с этим", - возражает Генри. "Иногда я нахожу полезным выйти из себя. Ну, чтобы немного самоутвердиться". Мариана бросает на Генриха жалостливый взгляд. "Потому что ты богатый чистокровный наследник, мой дорогой, и все знают, что ты хочешь, чтобы у твоих наследников была какая-то изюминка". Она снова поворачивается к Перси и, резко расширив глаза, говорит: "Просто представь, что ты девочка и перед тобой осуждающая светская тетя, и действуй дальше". К своему удивлению, Перси не оскорблен таким сравнением, но понимание Марианны его согревает, и он даже издал удивленный смешок. "Представь, что Снейп - это моя тетя Мюриэль", - говорит он, делая вид, что записывает. "Понял. Спасибо, Марьяна". Она возвращается к своей тарелке. "Покажи Снейпу, что значит быть гриффиндорцем, понял? Только у тебя хватит нервов с ним тягаться, так что это самое малое, что ты можешь сделать для Дома в целом. Генри даст тебе пять баллов, если ты выйдешь из собрания живым".        ***        Со словами Марианны, звучащими у него в ушах, Перси сразу после ужина отправляется в кабинет Снейпа с гордо поднятой головой. Он уверенно стучит в дверь и, услышав голос Снейпа, приказывающий ему войти, без колебаний входит. Неожиданное зрелище: Миртл, всхлипывая, парит в центре комнаты. "Как это...", - сердито говорит Перси и поворачивается к Снейпу, но тот не успевает вспомнить о своем плане оставаться вежливым и сильным. "Не понимаю, почему вы решили, что этот жалкий призрак может быть полезен для нашего дела", - шипит Снейп в ответ, не собираясь переходить в наступление. "То, что вы предлагаете, поставит нас против самого могущественного Темного Лорда нашего времени. Мы должны вести себя так, словно ведем войну, а не играем в загадки на школьном дворе". "Миртл имеет право быть здесь, - говорит Перси, протягивая руку призраку. Хотя откуда ей было знать, что она здесь? Она подлетает к нему и берет его за руку, и он машинально вздрагивает от холода. "С ее смерти все и началось, и она помогала мне. Ей можно доверять, и она может быть полезна для операции". "В реальном мире не существует чувства поэтической справедливости, Уизли", - невозмутимо отвечает Снейп. "Меня не волнует чье-то "право" быть вовлеченным. Ее смерть ничего не значит; он убил бы кого-то другого, если бы ее там не было". Миртл поднимает голову и смотрит на него глазами, в которых блестят жемчужные слезы. "Может, я и не имею права вмешиваться, но сбрасывать меня со счетов было бы ошибкой", - надменно фыркает она. "Все не обращают внимания на призраков. Я могу становиться невидимой, проходить сквозь стены, и мне невозможно причинить вред. Только идиот отбросит это преимущество". В этот момент Перси чувствует гордость за Миртл. Он сжимает ее руку и вспоминает, что она не почувствует разницы. Снейп прерывает свой взгляд после секундного раздумья. "Ваш защитник уже указал на то, что вы не можете подвергнуться Обливейту, хотя я должен предупредить вас, что знаю заклинания, способные изгнать вас в загробный мир". Миртл с нетерпением смотрит вверх. "Правда?" Перси прячет ухмылку, наблюдая за тем, как Снейп непонимающе смотрит на нее. Он видит, как Снейп решает переключить свое внимание на Перси. "Никто больше не должен знать, иначе я сам тебя околдую". Перси отрывисто кивает. "Очень хорошо. Приступим". Снейп возвращается к своему столу и садится, задумчиво сцепив пальцы. Перси занимает место, а Миртл парит рядом с ним. "Как бы вы хотели начать?" На секунду Перси опешил от такого вопроса, ожидая, что Снейп возьмет бразды правления разговором в свои руки и не отдаст их обратно. Затем он снова вспоминает свой разговор с Марианой и сглатывает, расправляя плечи. "Ну, я полагаю, есть три основные категории интересов: обзор событий предыдущей временной линии, обсуждение известных крестражей и составление плана наших дальнейших действий". Снейп задумчиво кивает, что-то записывая в маленьком черном блокноте в кожаном переплете, лежащем на его столе и неуютно напоминающем дневник Тома Риддла. "Я считаю, что наше совместное времяпрепровождение лучше всего подходит для двух последних категорий", - говорит он. "Я подробно изучил записи, которые вы мне оставили, и считаю, что мы можем продолжить углублять наше общее понимание тонкостей временной шкалы асинхронно". "Согласен". Перси делает паузу, а затем самозабвенно предлагает: "Я могу предоставить воспоминания, хотя многое из того, что я знаю, получено в результате моих собственных исследований, а не моего... участия". Снейп смотрит на Перси, но не комментирует, а бодро кивает. "С момента нашего... последнего разговора я провел исследование крестражей и смог подтвердить вашу первоначальную гипотезу, пусть и грубую и примитивную. Создание крестража требует как акта убийства, так и ритуала, состоящего из нескольких заклинаний, зелья, четкого описания которого я не могу найти, и огромной силы воли. Каким-то образом ритуал использует силу смерти, чтобы разделить душу человека и сохранить ее в предназначенном для этого сосуде". Миртл заговорила, ее голос был мягким и нерешительным. "Мы считаем, что душа раздваивается после смерти. Мы с Перси это обсуждали". Голос Снейпа совершенно сердечен, хотя и слегка напряжен, когда он отвечает: "Пожалуйста... расскажите подробнее, мисс..." "Уоррен", - говорит Перси, наслаждаясь страдальческим выражением лица Снейпа, несмотря на его решимость оставаться взрослым и выше мелких пакостей. Миртл рассказывает Снейпу то же, что когда-то рассказала Перси: в момент смерти ей дали выбор - остаться или остаться. После того как она решила остаться, она чувствовала себя почти так же, но бледнее, неполной версией того, какой она помнит себя при жизни. После минутного колебания Перси достает Карту, но не может найти имя Тома Риддла. К сожалению, как он объясняет Снейпу, это не является убедительным доказательством того, что крестраж был уничтожен. "Похоже, крестражи способны набирать или терять силу, - объясняет Перси. Снейп выглядит завороженным. Усмешка сползает с его губ, когда он задумчиво их поджимает. "Надо будет узнать, требуется ли для их уничтожения какое-то очищение", - размышляет он. "Вы думаете, что Адский огонь не уничтожил крестраж?"        "Есть вероятность, что они питаются Темной магией, - предостерегает Снейп. "Нужно провести эксперимент. Мы должны как можно скорее приступить к изучению дневника и диадемы". Перси чувствует, что дружеская атмосфера последних нескольких минут улетучивается. "Мы не можем прикасаться к дневнику, пока Том не расскажет нам все, что нам нужно знать". Снейп качает головой. "Не будьте глупцом, Уизли. Дневник, скорее всего, уничтожен, а если это не так, мы не можем рисковать тем, что кто-то из нас попадет в крестраж. Мы не знаем, как Адский огонь изменил его". "Но у нас нет возможности узнать, что еще могло бы стать крестражем", - настаивает он, наклоняясь вперед. "Могли бы вы подумать, что первым, что он сделал, был бы его школьный дневник? Мы не можем идти дальше, опираясь лишь на предположения". Снейпа это не трогает. "Даже если бы я верил, что дневник все еще активен, риск стать одержимым слишком велик", - возражает он. "Кроме того, у нас нет никаких гарантий, что он сможет рассказать нам то, что ему нужно, или что ему вообще удалось сделать семь". Перси вспоминает тот разговор с Гарри, который состоялся так давно. "Он преуспел", - твердо говорит он. Снейп позволил себе вздохнуть. "Рискну предположить, что и я тоже". "Больше, чем три или тринадцать?" Миртл рискует. "Думаю, да", - отвечает ей Снейп. Похоже, он решил обращаться с Миртл, как со студентом; его голос гораздо более нейтрален и сдержан, чем когда он яростно оскорбляет Перси. "Полагаю, он сделал бы три и не почувствовал бы никаких побочных эффектов. Зачем останавливаться на этом? Однако после того, как он достигнет семи, он, скорее всего, не сможет идти дальше. Разделить душу семь раз - это уже переходит границы рациональности". "Думаю, нам нужно попытаться разбудить Тома". На этот раз Миртл протестует. "Перси, это слишком рискованно". "Если временные рамки останутся прежними, то до Его возвращения осталось чуть меньше восемнадцати месяцев", - протестует Перси. "И я не уверен, что нам стоит уничтожать крестражи до этого дня. Мы должны быть готовы действовать быстро после его возвращения, и Том - наша лучшая зацепка". Снейп обдумывает это. "Ваша идея не лишена смысла...". Пока Перси отходит от шока, вызванного комплиментом (или, по крайней мере, подтверждением) со стороны Снейпа, тот продолжает: "При трех условиях: во-первых, вы должны отмечаться у меня дважды в день, оставляя дневник либо призраку, либо мне. Мы договоримся о пароле для следующей встречи. Если вы не сможете встретиться с нами, мы немедленно прекратим эксперимент". Разумно. Перси беззвучно кивает. "Во-вторых, ты должен оставить мне эту карту", - говорит Снейп. Если ты не отметишься, я должен иметь возможность немедленно тебя найти". "Мне она нужна, - протестует Перси. "Для чего, чтобы красться? Если вы не можете вести себя скрытно без карты, вам стоит немедленно исправить это". "Хорошо", - ворчливо соглашается он. "И последнее?" Внимание Снейпа ощущается неловко, как внимание василиска: напряженное и технически безобидное, пока это не так. "Я не думаю, что вы рассказали мне все. Вы должны оставить для меня подборку воспоминаний и заметок, касающихся любых... инициатив, которые вы, возможно, предпринимаете в частном порядке. Представьте, что дневник убьет вас или использует на вас Обливейт. Вы должны сделать так, чтобы мы смогли преуспеть в этом без вас". Перси сглотнул, но в словах Снейпа прослеживается логика. "Хорошо, но вы не должны смотреть на это, пока не возникнет необходимость. Я не допущу, чтобы вы убили меня, потому что считаете меня неважным". "Согласен", - спокойно говорит Снейп. "Приходите каждый день перед завтраком и после ужина. Первым паролем должно быть название той ничтожной идеи, которое вы предложили Минерве". Перси использует весь свой самоконтроль, чтобы не реагировать. Снейп просто издевается над ним, и он не доставит ему удовольствия, если ответит предсказуемо. "Согласен", - говорит он. "Начнем?" Перси знает впечатляющее количество заклинаний, позволяющих исследовать живые и неживые объекты, оценивать их магические свойства, диагностировать недавнюю магическую активность и обнаруживать любые скрытые ловушки или чары. Снейп, как выяснилось, знает еще больше. Почти весь вечер уходит на то, чтобы исчерпать их общие знания об этих заклинаниях, и только после этого Снейп приходит к однозначному выводу, что дневник - это всего лишь старые листы пергамента, скрепленные бечевкой и кожей. "Адский огонь должен был уничтожить крестраж", - размышляет Снейп, с легкостью игнорируя прозвучавшее несогласие Перси. "Остается вопрос: была ли диадема поражена подобным образом, и если да, то почему?" "Но Том - через меня - наложил Фиендфайр", - настаивает Перси в третий или четвертый раз. "Зачем заклинанию уничтожать дневник?" "Темную магию нелегко контролировать", - вкрадчиво произносит Снейп. "Или вы уже забыли о нашей беседе?" Перси вспоминает пламя, образующее огромную голову василиска, огонь, танцующий вокруг короны его головы, и ощущение темной, гнетущей магии, поднимающееся вслед за ним. "Но дневник не сгорел". "Возможно, Том выдохся", - подхватывает Миртл. Перси начинает: Миртл была нехарактерно молчалива в последние несколько часов, наблюдая за тем, как Снейп и Перси пробуют свои силы в магии. "Что дает крестраж?" "С таким же успехом можно спросить, что дает человеку сила", - огрызается Перси, но через секунду жалеет об этом, когда Миртл бросает на него предательский взгляд. Он вздыхает, одной рукой сжимая переносицу под очками. "Я лишь хотел сказать, что если крестраж - это часть души, то магическое истощение не убивает человека, а просто... истощает его". Снейп наклоняется вперед и с новым интересом рассматривает дневник. "Но использование Темных заклинаний может навредить душе", - задумчиво произносит он. "Полагаю, вы не забыли об этой части нашего небольшого разговора, мистер Уизли?" "Перси, - настаивает он, чувствуя, как в животе зарождается холодок. Он понимает, на что намекают Снейп и Миртл. Если правда, что использование Темных заклинаний наносит душе неизгладимый вред - рвет ее, разрывает, разрывает на части, - то, возможно, правда и то, что Том зашел слишком далеко со вспышкой Адского пламени и разорвал себя на невосполнимые части. "Но от одного заклинания?" "Подумайте о дневнике", - говорит Снейп. "Подумайте о Томе. Если бы он был способен использовать Темные заклинания, не думаете ли вы, что он давно бы воспользовался этим умением? Возможно, он стал высокомерным. Ваше магическое ядро сильно, но способность к Темной магии - нет, независимо от того, чего, как вам кажется, вы добиваетесь своими маленькими заклинаниями и ритуалами, в которых вы притворяетесь, что не участвуете. Вы говорите, что боролись с его желанием использовать Фиендфайр. Он бы сильно напрягся, пытаясь противопоставить свою волю вашей". "А Темная магия - это магия воли", - неохотно говорит Перси. "Так что, сражаясь с ним..." "Возможно, вы вынудили его". Снейп откинулся в кресле и бросил на Перси непонимающий взгляд из-под удивительно длинных ресниц. "Я бы поздравил вас, если бы не было ясно, что вы не рады этой новости". Не то чтобы Перси скучал по Тому или сожалел о том, что боролся с желанием использовать Адское пламя, на что бы ни намекал Снейп в этих долгих, многозначительных взглядах. Перси думает об этом несколько часов спустя, после того как их импровизированный сеанс работы над дневником был прерван сочетанием раздражительности и усталости, а большие часы пробили комендантский час, плотно завернувшись в одеяла под защитой своей кровати. Он сожалеет о том, что если он и был причиной гибели Тома, то не знал, что этого можно добиться, что не сумел образумить Тома именно в тот момент, когда ему было крайне необходимо попытаться это сделать. Но Перси не может поверить, что Том мог изнурить себя таким простым заклинанием, как Адское пламя. Он полагает, что Адское пламя- довольно сложное заклинание; это один из немногих способов магически уничтожить предмет, сделав его не подлежащим восстановлению, а это задача куда более сложная, чем может показаться на первый взгляд, учитывая общую устойчивость магии. Но даже частичка души Тома Риддла была бы способна на экстремальные подвиги в Темной магии. Как одно единственное заклинание могло так быстро избавить мир от Тома? Перси просто не в силах осознать эту истину, поэтому, несмотря на убеждения Миртл и Снейпа в обратном, он упрямо продолжает настаивать на том, что дневник еще не уничтожен, а Том еще не потерян для них навсегда.        ***        На следующее утро, когда после легкого завтрака он отправляется навестить Снейпа - похоже, в желудке у него не все в порядке, хотя Марьяна с оптимизмом подталкивает к нему дымящуюся миску с овсянкой, - тот вышагивает взад-вперед. "Сириус Блэк невиновен?" Снейп спрашивает без предисловий. Перси моргает. "Э-э, да. Разве мы об этом не говорили?" Снейп раздраженно указывает на карту, которая, как с запозданием понимает Перси, разложена на его столе. "И вы уверены, что он не работал вместе с Петтигрю". "Если это так, то он был настоящим лжецом", - с сомнением сказал Перси. Он никогда не разговаривал с Сириусом Блэком в оригинальной временной шкале, но, насколько Перси знал, тот благополучно разместился в Ордене, и, конечно, Гарри говорил о нем так, словно он был образцом гриффиндорской чести и добродетели. Снейп горько усмехнулся. "Сириус Блэк много чего умеет; ложь - лишь наименьшее из его преступлений". "Он не работал с Петтигрю, я в этом почти уверен", - настаивает Перси. Он знает, что Петтигрю погиб, каким-то образом, на войне, но не знает подробностей. В то время ему казалось, что это не имеет значения. Он знает, что Петтигрю бежит в конце года и каким-то образом ответственен за воскрешение Темного Лорда. Эту информацию Скримджор узнал от Фаджа или Дамблдора и передал Перси в частном порядке, хотя официальная позиция Министерства в отношении Сириуса Блэка не менялась на протяжении всей войны: Блэк был удобным козлом отпущения для обеих сторон. "И вы еще не сдали Петтигрю", - размышляет Снейп, почти не слушая его. "Он нужен нам, чтобы убедиться в возвращении Темного Лорда, но откуда нам знать, что он будет действовать так же, как раньше? Как предотвратить побег крысы?" "Он знает, что Блэк на свободе, - предлагает Перси. "Наверняка мы сможем запугать его, чтобы он оставался рядом с Дамблдором до конца года". "Да, да", - рассеянно размышляет Снейп. Он замедляет шаг и поворачивается на каблуке, чтобы пристально посмотреть на Перси. "А Блэк, он должен остаться в живых?" Перси старательно делает вид, что не знает, что Снейп ищет благословения для убийства Сириуса. Он не очень хорошо знал Сириуса в прошлой временной шкале, но даже ему известно, что Снейп ненавидел этого человека. Рон как-то назвал это ненавистью во время похорон, которые Гарри устроил для Сириуса после войны. "Да, полагаю, что так", - говорит он, прежде чем прочистить горло. Он надеется, что выглядит достаточно сурово. "Да. Он нужен Гарри, и я полагаю, что Дамблдор использует его родовой дом в качестве убежища для Ордена". Снейп закатывает глаза. "Так и есть", - мрачно пробормотал он. "Чего же тогда ждет Блэк?" "Я думаю, он хочет убить Петтигрю, но не знает, как до него добраться", - говорит Перси. "Охрана здесь довольно крепкая, вы же знаете. Он уже пытался проникнуть внутрь, но ему удалось только напугать общежитие гриффиндорских мальчиков". "Они заслужили пару испугов", - задумчиво произносит Снейп. "Что ж, придется оставить это на потом". "Это очень по-взрослому с вашей стороны", - сухо говорит Перси. Снейп ухмыляется. "Помимо моего личного удовольствия, мы не должны подавать виду. Если мы слишком усложним ему задачу, он может сбежать и еще больше испортить хрогологию. Однако мы должны присматривать за Петтигрю. Нельзя, чтобы он тоже сбежал слишком рано. А что будет, когда все закончится?" То фиаско он помнил слишком хорошо. Министр прибыл в Хогвартс, чтобы казнить гиппогрифа, ранившего Драко, Блэк был схвачен и назначен в дементоры, а затем неправдоподобно исчез. У Перси возникло подозрение, что к этому причастен Петтигрю, хотя вчера вечером он признался Снейпу, что не до конца уверен. "То, что я говорил вчера вечером. Сириус Блэк каким-то образом попадает в плен, и Фадж приезжает в Хогвартс, чтобы отвезти его обратно в Азкабан. Происходит какая-то ссора, в результате которой Рон попадает в больничное крыло, а затем Блэк исчезает. Потом Рон возвращается домой тем летом, настаивая на том, что Сириус Блэк невиновен, а Короста - это Питер Петтигрю". "Как твои родители восприняли это?" Снейп теперь определенно улыбается. "То, что их тринадцатилетний сын ухаживал за тридцатилетним мужчиной". "Насколько я помню, они были в основном в ярости от Дамблдора", - говорит Перси. Тем летом между его родителями и Дамблдором было много звонков с помощью камина, хотя сейчас он с запозданием понимает, что Дамблдор, возможно, начал заново формировать Орден. Родители подтвердили Перси, что Короста- это Петтигрю, но они не были так обеспокоены тем, что Перси в течение нескольких лет ухаживал за Пожирателем смерти. Перси не знает, было ли их беспокойство за Рона связано с его возрастом или близостью к Гарри, но в любом случае ему кажется, что они должны были больше беспокоиться за него. "А Петтигрю?" "Скримджер сказал мне только то, что Петтигрю ответственен за воскрешение Темного Лорда", - повторил Перси. "Я полагаю, что Дамблдор рассказал Фаджу, а Фадж - Скримджору, поскольку не думаю, что Дамблдор и Скримджор часто общались".        Снейп задумчиво кивает. "У меня есть несколько теорий. Что ж, я одновременно и рад, и разочарован тем, что вам не удалось разбудить Темного Лорда еще на один вечер. Сегодня мы встретимся ровно в 9:17, и паролем будет оценка, которую вы ожидаете получить на сегодняшнем экзамене".        "Но сегодня нет экзамена по Зельям". Пусть Перси уже взрослый мужчина, но мрачный взгляд Снейпа с весельем всегда будет вызывать у него дрожь по позвоночнику. "Разве нет?"        ***        Несколько дней спустя Перси замечает Гарри, пробирающегося мимо него с Мантией - кто-то должен сказать ему, что его треники иногда выглядывают из-под нее, - предположительно, в Хогсмид. Перси решает, что ему стоит отчитаться перед Снейпом, пока тот не обнаружил, что его заклятый враг открыто нарушает правила, и заходит к нему в кабинет перед обедом. К его огромному удивлению, Миртл уже здесь. По разбросанным на полу книгам Перси догадывается, что Снейп снова пытается определить, что именно призраки подразумевают под раздвоением после смерти. А тот в свою очередь пытается выстроить обратный ритуал, который должен был потребоваться для создания крестража. Перси находит эту тему интересной, но он может признаться, что не так уж хорошо разбирается в теории Зелий, чтобы найти ее настолько захватывающей. Вместо этого он чувствует себя примиренным с тем, что выбрал Снейпа. "Вы все выглядите такими занятыми", - говорит Перси, чтобы объявить о себе. Снейп едва поднимает глаза. "Некоторые из нас способны к длительной концентрации, да". Миртл хихикает. Перси не нравится ее дружба со Снейпом. Двух менее совместимых людей ему трудно представить. К тому же он уже предвидит, что они набросятся на него. "Чем вы занимаетесь?" Снейп буравит его ядовитым взглядом. "Остается только удивляться, почему вы вообще пытаетесь что-то узнать. Уходите, мистер Уизли; отправляйтесь в Хогсмид, как и остальные ваши ничтожные сверстники. От моего внимания не ускользнуло, что мистер Поттер уже в пути". Ну и ладно. Если Перси здесь не нужен, он не станет задерживаться. У него есть свои планы. "Это мой контрольный визит к вам обоим", - говорит Перси. Он протягивает дневник, который каждую ночь исправно передает Миртл, хотя Том до сих пор не очнулся от стазиса, сковывающего его. "Завтра утром мы встретимся в 6:19 утра, а паролем будет портрет, на который напал Сириус Блэк". Снейп берет дневник и просматривает его. "Я возьму его на ночь, чтобы исследовать", - размышляет он. Перси немедленно отвечает. "Не пишите в нем". "Ревнуете, что я могу унизить вас в глазах Темного Лорда?" Снейп оскаливается. "Удивительно, что вы ему еще не надоели. Полагаю, вы уже нашли местонахождение всех пяти оставшихся крестражей? Или подождите, он не отвечает вам, не так ли?" Перси бросает на него мрачный взгляд. Миртл не помогает: она подскакивает к Перси и нетерпеливо спрашивает: "Ты думаешь, он тебя просто игнорирует?"        "Я не мог узнать это, Миртл".        "Тонкость, имя тебе Перси Уизли", - говорит Снейп, возвращаясь к дневнику. "Если мы сможем как-то измерить количество души - нелепое предложение, но возможно..."        "Он появился на Карте только после того, как вселился в Перси", - добавляет Миртл, заглядывая через плечо Снейпа.        "Мы знаем, что этот факт, что ни он, ни диадема не появляются на Карте, не обязательно означает, что они уничтожены", - размышляет Снейп. "Придется придумать какой-то другой тест".        "Как же ты собираешься найти другие места, где находятся крестражи?" Перси отвечает резко. Предыдущее замечание Снейпа все еще умно.        Снейп поднимает бровь, не обращая внимания на вспышку гнева Перси. "Логика", - легко отвечает он. "У кого это было в руках?"        "Люциус Малфой".        "Кому еще Темный Лорд мог доверять?"        Перси задумывается над этим. "Его главными последователями в школе были Нотт и Малфой - старший Малфой, то есть. Дрезден Гринграсс, мальчик Паркинсон, старший Блэк".        "Почти все они мертвы", - коротко отвечает Снейп. "Я полагаю: Яксли; Лестрейндж; и да, возможно, Нотт".        "Но он бы не отдал все свои крестражи", - возражает Перси. "Он слишком умен для такого. Я думаю, он поместил бы их в важные, значимые для него места. Том любит символизм".        "И в чем символизм Люциуса Малфоя?" скептически говорит Снейп. Миртл смотрит на них, широко раскрыв глаза. "Тому нравился Абраксас, - говорит Перси. "Он был очень красив, очень обаятелен. Богатый и идеальный наследник, каким Том всегда мечтал стать".        Снейп презрительно фыркнул. "Сомневаюсь, что он выбрал Люциуса, потому что тот напоминал ему привлекательного сверстника".        "Нет, я думаю, он отдал ее Абраксасу", - протестует Перси. Он думает о воспоминаниях, которые показал ему Том, о том, как Том наблюдает за Абраксасом со сдержанной завистью, как Том притворяется чистокровным. Абраксас - это то, кем хочет быть Том, общество, в которое Том не попадет, если не солжет". Отдача крестража наследнику Малфоев одновременно символична и иронична - символична тем, что общество чистокровных является частью его души, иронична тем, что Абраксас охраняет душу полукровки. Не говоря уже о том, что у семьи Малфоев, вероятно, есть защита.". "Том действительно всем говорил, что он чистокровный", - подхватывает Миртл. Снейп не признает правоту Перси, но и не пренебрегает его идеей, что, по мнению Перси, уже прогресс. "И где еще твой любимый Том мог припрятать крестраж?" "Гринготтс", - сразу же говорит Перси. "Думаю, ему бы понравилась бы мысль прятать крестраж в банке волшебников. Хогвартс, однозначно. В приюте, где он вырос, как своего рода..." "В приюте?" говорит Миртл. Перси пунцово краснеет. "Ну, да". "Вы не упомянули, что он воспитывался в приюте", - шипит Снейп, делая пометку на листе пергамента. "Любая информация важна, болван". "В маггловском приюте, и он не сказал, где именно". Перси игнорирует оскорбление. "Значит, места, пронизанные злостью, - размышляет Снейп. "Извращение мест, в которых Темный Лорд чувствовал себя отверженным, или мест, осквернение которых доставляло бы ему удовольствие". "Да", - соглашается Перси. Ему нетрудно это представить. Снейп кивает сам себе, словно подтверждая что-то. "Я полагаю, это правдоподобная теория, хотя вам не мешало бы помнить, что вы разговаривали с воспоминаниями шестнадцатилетнего мальчика о Темном лорде, а не с самим этим человеком. А теперь идемте. Надеюсь, вы не собирались идти в Хогсмид; я хочу, чтобы мы составили график следующих четырех лет со всеми подробностями, которые вы сможете вспомнить". "А можно я просто дам вам свои записи?" сказал Перси, в кои-то веки не желая оставаться и работать. Ему не терпелось отправиться в Хогсмид одному, в последний раз перед каникулами заглянуть в книжный магазин, подышать свежим воздухом, встретиться с соседями по комнате и выпить кружку сливочного пива, когда начнет смеркаться. Снейп одаривает его тонкой улыбкой. "Разве мы не партнеры?" Перси закатывает глаза и опускает сумку на пол.        ***        Наконец, студентам пора разъезжаться по домам, хотя Перси, к счастью, отправляется навестить брата в Румынию. Он задерживается после занятий, чтобы подарить профессору МакГонагалл рождественскую открытку и несколько шоколадок. Он каждый год пишет открытки всем своим профессорам, даже Снейпу, хотя никогда не осмеливался подарить Снейпу что-то большее, чем обычное "С Рождеством, профессор!". И уж точно никогда не дарил шоколад. "Спасибо, мистер Уизли. Передайте Чарльзу привет от меня", - тепло говорит она. "Надеюсь, вы проведете каникулы спокойно - в последнее время вы были очень рассеянны. Я ожидаю, что вы вернетесь отдохнувшим". Перси кивает, укоряя себя. В последнее время он был рассеян; он почти не думал о своем исследовательском предложении. "Да, профессор". "Вам было бы полезно узнать о драконах, пока вы там", - продолжает она. "Драконья магия любопытна; драконы считаются Темными существами, но они не выдыхают проклятый огонь". Возможно, дракон сможет уничтожить крестраж. Это напоминает ему о другом вопросе, который его мучил, и он останавливается, чтобы подождать, пока Генриетта Торнстропл, последняя из отставших, наконец найдет свое пропавшее перо и уйдет. "Я хотел спросить о заклинаниях слежения", - говорит он. Очевидно, что можно заколдовать объект против основных поисковых заклинаний, таких как "Укажи мне". Хогвартс сам по себе является блокиратором таких заклинаний, но в пределах комнаты можно определить местонахождение, скажем, человека или кабинета". "Очень трудно сделать что-то по-настоящему защищенным от всех поисковых заклинаний", - подтверждает профессор МакГонагалл, кивая. "Я знаю, что в вашем предложении есть раздел о сходстве между чарами Фиделиуса и Непреложным обетом, которые в некотором роде делают что-то действительно неуловимым". "Ну, я подумал, если бы у вас было что-то с похожими магическими свойствами, как у объекта, который невозможно обнаружить, могли бы вы использовать их сходство, чтобы определить, где находится другой объект", - осторожно говорит Перси. Он использует ложь, которую придумал ранее. "Например, моя двоюродная бабушка считает, что ее родственник несправедливо претендует на диадему, сделанную гоблинами, которую ей обещала мать. Эта диадема, помимо того, что была сделана гоблинами, была пропитана какими-то дополнительными защитными заклинаниями или чем-то в этом роде". Профессор МакГонагалл задумчиво поджала губы. "Я понимаю, к чему вы клоните, и не могу с этим не согласиться, но я не совсем понимаю, с помощью чего вы сможете сделать вывод о местонахождении диадемы. Думаю, вам больше повезет с реактивным реагентом, а не с конгруэнтным. Позвольте мне объяснить. Я не думаю, что вы сможете взять другую диадему, сделанную гоблинами, зачаровать ее теми же защитными заклинаниями и каким-то образом отыскать оригинальную диадему. Полагаю, для этого диадема должна обладать неким подобием разума". Многообещающе. Перси с нетерпением кивает и тщательно записывает. "В этом случае вы можете отправиться в места, где, вероятно, хранится оригинальная диадема - возможно, на чердак дома или в хранилище Гринготтс - и попытаться вызвать магическую реакцию. Диадема заколдована для защиты? Попробуйте вызвать эти защитные заклинания. Конечно, если диадема находится в хранилище Гринготтса, есть и более простые способы выяснить, находится ли предмет в чьем-то хранилище". Менее многообещающие. Перси не намерен запускать защитные механизмы, которые могут быть у крестражей. "Спасибо, профессор". Он поворачивается, чтобы уйти. "Я надеюсь, что однажды вы расскажете, что на самом деле вы ищете, мистер Уизли", - говорит она, ее голос резок, но не недоброжелателен. "Я знаю, что эти вопросы переплетены нитью, связывающей воедино ваше предложение. Мне не обязательно знать, что значит получать удовольствие от работы с вами, но я надеюсь, что однажды вы, тем не менее, утолите мое любопытство". "Обязательно", - обещает он, и это действительно так. После того как он признается Снейпу, рассказать МакГонагалл будет проще простого. Возможно, после смерти Дамблдора.        ***        Он ужинает со своей семьей, в которую неизбежно входят Ли, Гарри и Гермиона. Ему приятно узнать, что Джинни завязала крепкую дружбу с Демельзой Робинс, которая с удовольствием болтает с игроками в квиддич о своих перспективах на участие в соревнованиях в следующем году. Все они довольно ревниво относятся к его поездке в гости к Чарли и за ужином вымещают свое недовольство в насмешках над Перси и его несуществующими отношениями с Тонкс. Гарри, как замечает Перси, выглядит угрюмым, вместо того чтобы кушать, он давит горох на своей тарелке. Рон и Гермиона бросают на него обеспокоенные взгляды. Перси никогда не был особенно близок с этой Троицей в прошлой временной шкале, и поэтому их поведение интересует его всякий раз, когда он наблюдает за ними. Гарри, несомненно, находится в центре внимания; удивительно, что Рон позволяет ему это, не чувствуя себя неуверенно, а Гермиона способна умерить свою свирепость и играть вторую скрипку в различных драмах Гарри. Перси сидит с ними в гостиной после трапезы, игнорируя не слишком тонкий намек Рона на то, что ему здесь не рады.. "Гарри, - мягко говорит он. "Я не могу не заметить, что ты расстроен". Гарри настороженно встречает его взгляд и пожимает плечами. "Уходи, Перси, - простонал Рон, опускаясь в большое мягкое кресло. "Это личное дело". "Он может что-то знать", - говорит Гермиона громким шепотом, который слышат все трое. Перси поднимает бровь. "Действительно, вероятность того, что я знаю что-то важное, очень высока". Рон по-прежнему настроен агрессивно. "У тебя что, нет своих друзей, которых можно было бы подоставать?" Перси уже много недель не общался с одноклассниками более чем поверхностно, не считая редких посиделок с Генри, Марианной или даже Оливером. Даже Лэндон, чье стремление победить Перси сменилось общей экзаменационной спешкой, мучающей всех семикурсников, похоже, чередует молчаливое изучение библиотеки с Перси и молчаливое изучение библиотеки со своей девушкой. Перси игнорирует Рона и снова обращается к Гарри. "Если я могу чем-то помочь, я буду рад попробовать", - мягко говорит он.        Возможно, это потому, что Перси дал Гарри Карту. Возможно, Гарри так отчаянно нуждается в ответах, что решил довериться Перси. В любом случае, Гарри еще секунду смотрит на него, прежде чем решительно наклониться вперед. "Ты знаешь, кто такой Хранитель тайны?" Перси задается вопросом, кто рассказал Гарри достаточно, чтобы заинтересовать его, но недостаточно, чтобы заполнить всю недостающую информацию. Возможно, Блэк? "Это из-за Сириуса Блэка?" "Ты знал?" Рон смотрит на него с таким же предательством, как и Гарри. "И ты ничего не сказал?" "Я не думаю, что это секрет, Рон", - говорит Гермиона, качая головой. "Ты не знал?" возражает Перси. Он продолжает внимательно смотреть на Гарри. "Я думал, тебе бы сказали. Прости, я бы сказал раньше, если бы знал". Гарри коротко кивает и скрещивает руки на груди. "Мне должны были сказать", - ворчливо бормочет он. "Значит, это правда? Сириус Блэк предал моих родителей?" Перси уже жалеет, что вообще что-то сказал. Где Петтигрю? Он произносит невербальное "Укажи мне", и палочка тянет его руку в сторону общежития мальчиков. Для пущей убедительности он ставит чары от подслушивания. Гермиона с любопытством смотрит на него, но у нее хватает ума не перебивать. "Да, похоже на то, - деликатно говорит он. "Блэк - его никогда не судили, но говорят, что он признан виновным после убийства тринадцати магглов". Гермиона наклонилась вперед, ее глаза горят. "Как это понимать, что у него никогда не было суда?" "Это было смутное время", - говорит Перси, оказавшись в неудобном положении оправдывающего систему, с которой он сам не согласен. "Я полагаю, что было давление, чтобы быстро избавиться от всех Пожирателей смерти, чтобы общество могло вернуться к миру. Многие предполагаемые Пожиратели смерти сбежали из Азкабана. Другие получили пожизненные сроки без суда и следствия". "Так, может, это был не он?" спросил Гарри, его голос был мягким. Рон вмешивается, качая головой. "Нет, приятель, он убил тринадцать человек одним проклятием. Если бы он был невиновен, зачем бы он это сделал?" Действительно, зачем. "Чары Фиделиуса скрывают тайну в душе другого человека", - объясняет он, уводя разговор от невиновности Блэка. "Обычно говорят, что хранитель секрета и секрет должны иметь некий резонанс, если хотите. Например, вам было бы трудно доверить Драко тайну, даже если бы он согласился хранить ее для вас, поскольку у вас сложные отношения. И наоборот, я полагаю, что одному из вас было бы довольно легко хранить тайну друг друга". В голосе Гарри одновременно и острота, и дрожь. "Значит, если бы Сириус пытался убить моего отца, он бы не смог хранить тайну?" Перси качает головой. Он и сам задавался этим вопросом: как Петтигрю вообще удалось хранить тайну? Возможно, отчасти это и подтолкнуло его к рассказу. Возможно, само заклинание подтолкнуло его к этому. "Это было бы сложнее, но не невозможно". "И он хочет меня убить", - категорично заявляет Гарри. "Почему они не могут сделать меня тайной?" Это хорошая идея, на самом деле. Перси сохранит ее на потом. Что можно держать или не держать в секрете? Место, конечно, но человека? А как насчет знаний? Воспоминаний? Заклинаний?        "Я предлагаю вам всем внимательно вникнуть в это", - отмахивается Перси. "Гарри, я знаю, что тебя предостерегали не вступать в конфронтацию с Блэком, и я не буду говорить тебе то, что ты и так знаешь, но я действительно должен добавить: невиновен он или нет, но он провел двенадцать лет в тюрьме. Мы не знаем, почему он вырвался на свободу и что ему нужно. Очень может быть, что это вы. Возможно, он не хочет вас убивать; возможно, он считает, что должен похитить вас и таким образом обеспечить вашу безопасность. Возможно, он хочет использовать вас на переговорах с министром, чтобы добиться своей свободы. Или же он действительно хочет вас убить. Двенадцать лет с дементорами не прошли бы даром ни для кого, ни для невинных, ни для кого другого. Я действительно настаиваю, чтобы вы трое держались вместе и были настороже". Все торжественно кивают, даже Рон. "Вот что: Я научу вас заклинанию, которое использую сейчас. Это легкое Отвлекающее заклинание. Те, кто пытается сосредоточиться на нашем разговоре, обратят свое внимание на что-то другое. Это не сработает для тех, кто пытается подслушивать внимательно, но для повседневного использования этого будет достаточно. Вы можете найти его в книге "Защитная магия", глава пятая. Пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне, если у вас возникнут трудности с его применением". Гермиона выглядит просто ликующей. Перси надеется, что она выучит некоторые другие заклинания из "Защитной магии" и научит им остальных двоих. Мерлин знает, что они им понадобятся.        ***        Три дня дома проходят неловко: Перси и его мать устраивают бурную, громкую ссору на тему семейной преданности, которая, по правде говоря, проходит почти так же, как и в первый раз. Разница лишь в том, что на этот раз Артур практически не присутствует, поскольку в центре ссоры оказывается семья Молли, а не работа Артура. Выходные, проведенные с тетей Мюриэл, как всегда, приносят ему облегчение. Он уже привык к ее замечаниям о полукровках, и они с удовольствием проводят время, каталогизируя некоторые артефакты в хранилище Прюеттов. У тети Мюриэль есть настоящий кладезь историй, которыми Перси надеется когда-нибудь поделиться со своими братьями и сестрами. Наконец, наконец, пришло время покинуть страну. Перемещение камином в Румынию дезориентирует; это, несомненно, самое долгое перемещение камином, на котором Перси когда-либо был. Тонкс, как и следовало ожидать, падает вперед, прямо на пол. Перси пошатывается, но остается на ногах, в животе у него неприятно бурлит. "Что ж, вы двое - симпатичная пара", - со смехом говорит Чарли с расстояния в несколько шагов. Перси и Тонкс поднимаются на ноги, шатко забирают свои вещи у скучающих работников и направляются к Чарли. Он приветствует их широкими объятиями, и Перси вздрагивает, когда тот сильно хлопает его по спине. "Чарльз!" восторженно говорит Тонкс. "Давай перейдем к главному. Где же этот человек?"        Уши Чарли окрасились в нежно-красный цвет. "Я решил сначала показать тебе город, Нимфадора". Тонкс обнимает Чарли. Перси следует на мгновение позади, чувствуя себя немного не в своей тарелке из-за их непринужденной фамильярности. "А, он не смог прийти?" "Он на смене, - объясняет Чарли, закатывая глаза. "У вас будет достаточно времени, чтобы поглазеть на него. А сейчас я аппарирую вас в резервацию, мы оставим там ваши вещи". Заповедник выглядит именно так, как представлял себе Перси (и описывал Чарли во многих письмах): широкие травянистые холмы с опаленными участками, похожие на облик пожилого мужчины с залысинами; небольшие здания со скошенными крышами, полностью сделанные из какого-то темного блестящего металла; молодые мужчины и женщины, целеустремленно бегающие вокруг, - одни в темно-зеленом, как Чарли, другие в оранжевом, а некоторые в голубом; и драконы, заслоняющие небо. Перси не может оторваться от созерцания, его рот приоткрыт в несомненно неприглядной манере. Драконы всех размеров и цветов, и каждые несколько секунд раздается шипение огня или визг когтей. "Как... они просто летают вокруг?" Перси заикается, следя за маленьким, злобным драконом с рогатой головой, неуютно напоминающего василиска. "А вы думали, они все будут в клетках или на поводке?" говорит Чарли, усмехаясь. Он хватает сумку Перси и заносит ее в хижину, а через секунду выныривает обратно. "Ну, да, - признает Перси. Тонкс так же очарована, ее глаза горят. Ее волосы вьются и переливаются оранжевым цветом. "Это ужасно". "Очень сложные обереги, - объясняет Чарли. Он очерчивает в воздухе контур. "Видите, вон ту рощу деревьев, тот сарай с припасами, ту паровую баню? Это некоторая граница защитных чар". Перси кивает, еще секунду понаблюдав за кружащимися в небе драконами. Да, ни один из них не подходит к границе. "Как?" Удержать дракона должно быть невозможно. Драконы - Темные существа, в основном из-за присущей им дикости; их нельзя приручить или контролировать ничем, кроме самых жестоких мер. "Древняя магия", - объясняет Чарли, пожимая плечами. "Я бы предположил, что это магия стихий. Именно поэтому мы не можем приехать в резервацию, только аппарировать в нее. Слова связаны с чем—то - возможно, с землей? Я действительно не могу сказать, но мой босс мог бы рассказать вам больше". На время они оставляют эту тему, но Перси продолжает наблюдать за драконами, которые фыркают друг на друга и вычерчивают в небе сложные узоры. Он еще многого не знает о магии.        ***        К своему удивлению, Перси обнаруживает, что ему очень нравится Дэниель, избранный Чарли в напарники. ("Не мой парень", - с отвращением произносит Чарли, когда Тонкс спрашивает его об этом. "Парень заставляет меня думать, что нам по шестнадцать лет и мы тайком бегаем в Визжащую хижину". Злобный ответ Тонкс заставил их всех дружно покраснеть. Перси не намерен вспоминать о воплях своего брата, большое спасибо). Дэниел - магглорожденный, англичанин, но получил образование в Румынии. Он говорит на семи разных языках - Перси ему очень завидует - и с удовольствием подтрунивает над Чарли по поводу его некультурного воспитания. Чарли, не обижаясь свое деревенское английское воспитание, с удовольствием подшучивает над Дэниелом по поводу его шикарного происхождения. Тонкс и Перси обсуждают это позже, лежа бок о бок на двух волшебно надутых матрасах в тесной главной комнате хижины, которую Дэниел и Чарли делят с двумя другими рейнджерами. Перси задается вопросом, будет ли Тонкс ревновать к тому, что Чарли так явно ушел в себя, но она кажется счастливой, восхищаясь темными кудрями и прямым подбородком Дэниела, тем, как он морщит свои карие глаза, наблюдая за разговором Чарли. "А что насчет тебя?" наконец спрашивает Перси. "Есть парни в Академии Авроров?" Тонкс фыркает и качает головой. "Я не знаю ни одного аврора, который бы встречался с другим", - говорит она. "Сначала я даже удивилась; мы ведь живем в одном общежитии, мальчики и девочки. Душ, раздевалки и прочее. Я удивлялась, почему их это так не волнует. Но у нас нет никаких проблем. Что-то в том, что мы каждый день видим друг друга в поту, крови и слезах, не способствует, знаешь, сексуальным мыслям. Я не могу представить, что пересплю с кем-то из них. Это разочаровывает, ведь некоторые из парней очень даже ничего".        Перси хихикает и откидывается на спину, поправляя тонкую подушку. Ее будущий муж вернулся в Хогвартс и с каждым днем выглядит все более худым и исхудавшим. "У меня такое чувство, что ты найдешь своего партнера в самом неожиданном месте", - говорит он. "Надеюсь, что так", - говорит она. "Это как когда ты летишь куда-нибудь по камину и вместо того, чтобы рухнуть на пол, попадаешь прямо в объятия красивого незнакомца. Таков мой текущий план". "А я-то думал, зачем ты тратишь столько сил, выпадая из каминов и спотыкаясь о дверные проемы. Ждешь пока кто-нибудь тебя подхватит". "Придурок". Приятная тишина. Перси обнаруживает, что его внимание возвращается к драконам, к их неосознанной грации. На следующий день он с нетерпением расспрашивает главного смотрителя о заклинании сдерживания драконов. Как и сказал Чарли, оно связано с землей. Возможно, это Магия стихий; он мысленно пометил спросить об этом профессора МакГонагалл. Примечательно, что, хотя драконы, несомненно, Темные, заклинание сдерживания не считается Светлым. Как и то, что несмотря на то, что драконы - существа огненные, для управления ими не требуется вода. Дрессировщики загоняют драконов в угол методами, знакомыми всем, кто работал с дикими животными: поощрениями и наказаниями. Заклинаний, способных пробить драконью шкуру, немного, но те, что действуют, хорошо известны всем дрессировщикам. Магические клетки и веревки, мясо, смешанное с успокоительным, и позитивное поощрение - вот лишь некоторые из инструментов, которые, по наблюдениям Перси, используют дрессировщики на протяжении всего его пребывания здесь. Он со вздохом понимает, что неправильно об этом думал. Темная магия не отменяет Светлую магию, совсем нет. Ему придется пересмотреть свои знания по Магии стихий. Прорицание - это магия воды; возможно, он сможет использовать ее, чтобы обнаружить крестраж. Январь 1994 года После теплого дружеского общения последних нескольких недель в продуваемом сквозняками уединении Хогвартса ощущается ощутимый холодок. Перси вяло возвращается на занятия, слушая болтовню однокурсников о своих планах на будущее. Профессор МакГонагалл не подталкивает его к принятию решения, но он чувствует, что она наблюдает за ним и ждет. На прикроватной тумбочке лежит письмо, запечатанное и готовое к отправке. Оно адресовано мистеру Краучу и содержит заявление Перси на должность ассистента. Перси уверен, что получит эту работу: он приложил краткое изложение соответствующих правил работы с котлами, которые он старательно заучил много лет назад. Лэндон тоже собирается в министерство, надеясь стать Невыразимцем; Оливер cобирается стать запасным в какой-то квиддичной команде; Марьяна намерена путешествовать. Генри будет работать с отцом. Пенни уезжает в Америку, в университет. Сонали будет учиться в Индии, проживая с другой ветвью своей семьи, к большому огорчению Лэндона. (Перси заметил, что Лэндон может позволить себе международные портключи, но Лэндон ответил, что дело не в этом). Почему-то у всех его сверстников есть планы, даже несерьезные. Иногда он чувствует себя единственным, у кого их нет. Он почти закончил уборку в Комнате спрятанных вещей, пытаясь спасти все артефакты, уцелевшие после пожара. Миртл находит его однажды в конце января, терпеливо накладывающим диагностические заклинания на мешочек с серебряными монетами, которые сплавились вместе. "В последнее время мы не так уж много времени проводили вместе", - нерешительно произносит она. Перси поднимает глаза и приветствует ее, после чего возвращается к заданию. "Я удивлен тем, как хорошо вы со Снейпом сработались". Миртл старается выглядеть безразличной, но Перси знает, что комплимент ей приятен. "Спасибо", - говорит она. "Я рада, что приняли меня. Мерлин, я рада, что ты поговорил со мной, все эти годы назад. Моя жизнь так сильно изменилась с того дня". Она колеблется и смотрит, как он убирает монеты обратно в мешочек. "Я не хочу, чтобы ты изгонял меня, когда покинешь Хогвартс". Перси, честно говоря, совсем забыл об этом обещании. Он искоса смотрит на нее. "Почему?" "Мне нужно кое-что сделать", - объясняет Миртл. "Как будто это и было причиной моего превращения в призрака. Том Риддл убил меня, и я собираюсь помочь убить его. Может быть, это освободит меня; Энтони говорит, что есть сообщения о том, что призраки исчезают, как только выполняют свою задачу". Перси никогда особенно не разделял эту точку зрения, но все равно кивает. "Тогда я горжусь тобой". Он бросает на нее косой взгляд и спрашивает: "Ты что-то натворила?" "Прости?" "Ты говорила со Снейпом?" Это то, о чем он думал уже некоторое время, но не решался спросить до конца зимних каникул. "Что ты имеешь в виду?" Перси посмотрел на нее. "Ты поговорила со Снейпом и посоветовала ему поработать со мной?" "Нет", - говорит Миртл. Перси сужает глаза, но не может понять, лжет ли она. "Как ты узнала, что должна быть там в ту ночь? В первый день, когда я посетил Снейпа после ужина? Я не говорил тебе, что он говорил со мной". Миртл краснеет, ее щеки становятся дымчато-серыми. "Я не говорила ему работать с тобой", - неохотно говорит она. "Я просто упомянула, что ты рассказал секрет мне тоже, и мне показалось, что с нашей стороны было глупо не объединить наши ресурсы. Если честно, я немного накричала на него". Перси хочется разозлиться на нее, но он не может найти в себе силы. Миртл всегда была слишком любопытной и вмешивалась не в свое дело. Он полагает, что и в этот раз это было для его же блага. Они замолкают, когда он заканчивает с квадрантом и переходит к следующему, начав с большого дубового шкафа, который все еще слегка дымится, хотя прошло уже много недель. Странное ощущение, когда его миссию берут на себя двое других. Миртл, возможно, и чувствует себя причастной к цели, но Перси ощущает скорее обратное. По идее, он должен быть счастлив, что может расслабиться, но какая-то часть его чувствует ревность, что он так быстро стал бесполезным. Как будто его особенность была в том, что он заранее все знал, и теперь, когда он тщательно переписал всю хронологию для Снейпа, тот почти не разговаривает с ним. Перси представлял себе равное партнерство: магические подвиги, возможно, шпионаж. Но не это. *** Январь холодный и промозглый, еще более холодный из-за молчания в дневнике. Снейп ничего не говорит, но Перси понимает, что и он, и Миртл считают настойчивые попытки Перси разбудить Тома в лучшем случае жалкими, в худшем - опасными. Перси наблюдает, как Сириус и Петтигрю рядом друг с другом на Карте, но Тома нигде нет. И все же Перси упрямо отказывается признать, что Том уничтожил себя. Снейп и Миртл не согласны: в конце концов, последнее воспоминание Перси - это то, как Том бросил Адское пламя в свой крестраж. Перси попытался отразить заклинание, но оно оказалось достаточно разрушительным, чтобы поглотить всю комнату. Цель едва ли важный фактор для Адского пламени. В свободное время Перси начинает задерживаться рядом с Гермионой, надеясь, что это не выглядит пугающе. Он замечает магические и физические признаки истощения, которые витают вокруг ее маленькой, тонкой фигуры, наблюдает, как она исчезает и вновь появляется между уроками. Несмотря на себя, он ревнует. Ему, конечно, никогда не предлагали маховик времени ни в этой, ни в другой временной шкале. Однажды он заводит об этом разговор с профессором МакГонагалл, когда она обижается на него за то, что он в спешке переписал особенно сложный раздел по чарам Фиделиуса. Точнее, он огрызается в ответ, с жаром спрашивая, неужели ее так мало волнует его работа, что она не сочла нужным дать ему маховик времени, а не тринадцатилетнему подростку. Это не позволяет профессору МакГонагалл сделать впечатляющее замечание, которое она собиралась сделать в раздражении. Вместо этого она подмигивает ему из-за тонких рамок. "Не то чтобы это было вашим делом, но мисс Грейнджер служит в Министерстве в качестве испытуемого", - четко произносит она. Перси на секунду задумывается, прежде чем спросить тоном, который, как он очень надеется, не детский: "И меня не рассматривали?" "Дамблдор попросил третьекурсника", - отвечает МакГонагалл. Он уверен, что ему не удалось скрыть свое разочарование. "Мисс Грейнджер была очевидным выбором Эта глупая девчонка намерена посещать все факультативы". "Почему?" "Боюсь, вам придется спросить у нее". Перси покачал головой, вспоминая, как Дамблдор просил ребенка третьего курса. Очевидно, что это была бы Гермиона, но почему? Почему он хочет, чтобы лучшая подруга Гарри Поттера получила Преобразователь времени? Неужели у Гермионы он был на протяжении всей временной линии? Так вот как Гарри так часто спасался от верной смерти? Может ли Перси получить маховик времени? Сможет ли его тело использовать его? "Нет", - запоздало отвечает он. "Я имел в виду, почему именно третьекурсник?" Профессор МакГонагалл неодобрительно цокает языком. "Тринадцатилетние, полагаю, самый младший возраст, которому мы могли бы разрешить использовать Тернер времени. Честно говоря, я сама против этой затеи". "Вы заберете его обратно в конце года?" "Да, и я буду его запирать, так что не надейтесь, мистер Уизли", - говорит она, приподнимая бровь. "Боюсь, что маховики времени более ограничены, чем вы можете себе представить. Особенно тот, который может повернуть время только на семь часов назад". Семь часов - это достаточное времени, чтобы исправить ошибку. "Даже не думайте об этом, - сурово произносит МакГонагалл, несомненно, заметив, как в глазах Перси появляется расчетливый взгляд. "Я узнаю, что это были вы, и накажу вас, мистер Уизли". "Почему у большего числа людей нет маховиков времени? Очевидно, что если их дают третьекурсникам, то они не опасны", - говорит Перси, не желая признавать обоснованность ее опасений. Профессор МакГонагалл садится в свое кресло и рассеянно протягивает ему печенье с подноса на ее столе. Он берет одно, понимая выражение ее лица. Она хочет его чему-то научить. "Вы знакомы с основными принципами магии времени?" Перси старается сохранить нейтральное выражение лица. "Только основы", - невинно отвечает он. "Я удивлена. Кажется, это то, что вы должны были изучить", - точно подмечает МакГонагалл. Она сжимает пальцы в кулак и продолжает. "Магия времени - очень древняя ветвь магии. Честно говоря, о ней мало что известно; за мою жизнь и, скорее всего, за несколько предыдущих жизней мало что изменилось. Даже Невыразимцы в Министерстве на самом деле лишь воспроизводят прошлые ритуалы или используют старые заклинания. Я упоминаю о ее возрасте, потому что магия времени имеет нечто довольно уникальное с другими древними ветвями магии: у нее есть цена. За нее нужно платить". Перси нахмурился. Это не совсем соотносится с его предыдущим исследованием на эту тему. Она продолжает, не дав ему возможности задать вопрос. "Преобразователи времени требуют самых простых затрат: времени. Использовать маховик времени - значит обменять секунды, часы, дни своей жизни на возможность пережить прошлое. Вы будете продолжать стареть. Стоимость невелика, но и польза от этого тоже. Очень редко встречаются случаи, когда человек действительно меняет прошлое". "Это парадокс", - говорит Перси, кивая. "Вы меняете прошлое, и поэтому вам нужно изменять прошлое, так что это уже не изменение". "Я полагаю, да", - медленно соглашается МакГонагалл. "Другие ритуалы требуют большего. Преимущество Маховика времени в том, что вы возвращаетесь в свою временную линию, что также является причиной временного парадокса. Существуют ритуалы, позволяющие навсегда отправить вас назад или вперед во времени, но цена за это высока: вы теряете прежнюю жизнь. Вернуться в прежнее время невозможно". Да, Перси хорошо знаком с этой ценой. "Причина, по которой Министерство не делает Маховики времени широко доступными, заключается в том, что они на самом деле не являются теми инструментами изменений, которыми их считают люди", - продолжает его профессор. "Массовая истерия и гнев, которые они могут вызвать, намного перевесят любую пользу для населения. Лучше охранять их и окружать тайной". "Но вы не против разрешить студентам использовать их?" спрашивает Перси голосом, полным скептицизма. Профессор МакГонагалл парирует легким наклоном головы. "В этом вопросе я полагаюсь на мнение директора, хотя вы, несомненно, догадываетесь о моей позиции". Перси готов поспорить на философский камень, что Дамблдор не намерен снабжать всех учеников маховиками времени, и даже некоторых избранных. Нет, Гермиона должна была получить маховик времени, потому что Дамблдор считал, что это как-то поможет Гарри. Почему именно в этом году? Почему маховик времени? Что-то связанное с Сириусом Блэком или что-то связанное с Петтигрю. Разве что... Перси смутно припоминает, что Гермиона либо на год старше, либо на год младше остальных своих сверстников. Ее день рождения всегда отмечали в гостиной в начале семестра. Возможно, Дамблдор знал, что однажды Трио придется спасать свои жизни, и просто хотел, чтобы она достигла своего совершеннолетия. Как известно Перси, его магия распознает его истинный возраст даже сейчас. Возможно, Дамблдор решил, что наступит время, когда Гермионе нужно будет достичь семнадцати лет раньше остальных. Или, возможно, это вписывается в планы Дамблдора, в которые Перси никогда не был и никогда не будет посвящен, как бы это не было наприятно. Перси остается ждать и наблюдать.