A Study of Resonance

Глава восьмая: Рассказ (2/3) 1994 — 1995 (Перси — 18 и 31 год, Гарри — 14 лет, Северусу — 34 года, а Волдеморт заключен в ловушку в виде ребенка) Ноябрь 1994 года Перси провел несколько дней в раздумьях и пришел к выводу, что лучше всего Том будет смотреться в масле: классическом, упадочном, немного холодном. Он не особенно хорошо рисует маслом, поэтому ему удается найти преподавателя с помощью невероятно удобного способа - написать Нарциссе Малфой. Она, как и следовало ожидать, знает всех и даже пишет рекомендательное письмо. (Он решительно не думает о том, как ужаснутся его родители, узнав, что он добровольно обратился за помощью к Малфоям. Уроки рисования вряд ли являются злом, даже если сам предмет может быть таковым). Удивительно, но он даже может позволить себе уроки, не прибегая к своим избыточным средствам, созданным благодаря Философскому камню. Он бы обвинил Малфоев в благотворительности, но единственное, что более маловероятно, чем Малфой, помогающий Уизли, - это Малфой, дающий Уизли деньги. Зарплатой в Министерстве Перси так же не пользуется, как и в первый раз; по крайней мере, одна вещь постоянна в обеих временных линиях - его полная неспособность вести общественную жизнь. В остальном ноябрь выдался одиноким. Тонкс постоянно занята, расследуя беспорядки и пытаясь выведать правду у Грозного Глаза Грюма. Перси не совсем уверен в том, что здесь есть, что собственно выведывать. Он ознакомился с отчетом, который Диггори составил вместе с Артуром. Похоже, единственным виновником всего этого дела является сам Муди, который незаконно проклял свои мусорные баки, чтобы они нападали на всех нарушителей. В конце Диггори нацарапал, что это, скорее всего, бродячая кошка, а Артур написал чуть ниже: "Мусорные баки убраны; А.М. оштрафован". Перси отправляет копию отчета Тонкс, которая упорно отказывается признать, что преследует книзла. Перси чувствует себя неловко из-за того, что Лиам видит, как он обедает в одиночестве, и поэтому часто проводит свой обеденный перерыв в Архивной библиотеке, пытаясь определить, где может находиться сиротский приют, в котором жил Том. В библиотеке есть огромные полки со всеми возможными книгами и большие ящики, заполненные миниатюрными предметами, собранными за века существования общества; Перси проводит целый день, отвлекаясь от своей работы, просматривая коллекцию старых свитков, которые прошлые ученики подавали по окончании обучения в качестве заявки на получение звания мастера. Как, должно быть, интересно было изучать магию в те времена, когда многое в магической теории еще не было открыто. В книге есть целая работа, посвященная только свойствам заклинания левитации, Перси делает копию для собственного ознакомления. Представьте себе, воздух затвердевает! Сколько бы времени он ни проводил, выбирая случайные ящики, чтобы заглянуть в них, больше времени он тратит на изучение карт маггловской Британии, просматривая старые "Ежедневные пророки", чтобы найти хоть какие-то следы передвижений Тома, и размышляя над следующим шагом за порцией салата. Задним умом он понимает, что должен сделать выбор, и как можно скорее. В это время в прошлой временной шкале он начинал чувствовать себя не в ладах с родителями, смущаясь того, как легко все его отвергают. Он начал работать сверхурочно, задерживаясь до поздней ночи, как будто сдача отчета к утру принесет ему уважение, которого он так жаждал. Теперь он в лучших отношениях со своей семьей, хотя родители не в восторге от решения Прюэтта, как ледяным тоном называет его мать. Чарли, по крайней мере, стал кем-то вроде друга, а Перси был значительно добрее к Рону и Гарри, чем был изначально. Мистер Крауч знает его имя, что отчасти избавляет от необходимости перерабатывать. Если бы хронология событий продолжалась точно так же, Перси председательствовал бы на судебном процессе, пытаясь исключить Гарри. Весь следующий год он работал бы на Фаджа и Амбридж, слушая их речи и веря им. Он стал младшим помощником министра, даже когда министром был Пиус, подвергнутый Империусу. Он раскается слишком поздно, чтобы принести хоть какую-то пользу. Близость Перси к номинальной власти позволила ему заглянуть в махинации Темного Лорда изнутри, что привело к ухудшению его отношений с семьей. Должен ли он сделать это снова?        ***        Перед первым уроком рисования Нарцисса приглашает его на чай. "Я подумала, что ты мог бы воспользоваться этой гостиной", - говорит она после того, как домовой эльф официально принимает Перси у входа, кланяется и проводит его в небольшую просторную комнату. "Мы почти не пользуемся ею, и ваша работа не будет вам мешать. Мистеру Баррингтону тоже очень нравится Малфой-мэнор". Перси предполагал, что там будет что-то вроде классной комнаты, или, может быть, он отправится к учителю домой. Он не знал, что ему придется указать место. Это слегка подпортило его планы: вряд ли он сможет оставить полотно с лицом Тома Риддла в доме Люциуса Малфоя. Чье лицо он может оставить? Старого одноклассника? Профессора? Нет, это было бы крайне странно. Автопортрет? Возможно, но тогда он будет чувствовать себя немного уязвимым. "Мистер Уизли? Вам не нравится мое предложение?" Перси начинает. "Нет, нет, мои извинения, леди Малфой", - неловко произносит он. Он балансирует на очень неудобном стуле и опасается, что, пытаясь исправить положение, будет выглядеть еще более неуместным, чем сохраняя его, застывшим и растрепанным. Его ладони, несмотря на него самого, липкие. "Я просто думал о том, что планирую нарисовать". У Нарциссы серые глаза, как у Драко и Сириуса. Но они теплые, а когда она улыбается, в них появляются искренние морщинки. "Беспокоитесь, что вас могут осудить? Я сама не лучший художник, поэтому обещаю, что не буду осуждать ваши старания". Перси поднимает на нее взгляд, но она улыбается, как будто они вместе шутят. "Немного", - признает он. "Учитывая имеющиеся у меня возможности по выбору испытуемых, я полагаю, что неизбежно совершу какой-нибудь промах если оставлю рыжеволосую девушку в вашей гостиной. Как мне кажется, это не совсем соответствует обстановке". Нарцисса смеется, звук приятный и легкий. "Ты словно глоток свежего воздуха", - говорит она. "Теперь я понимаю, почему ты нравишься Драко". Перси не знал, что он нравится Драко настолько, чтобы рассказать об этом матери. Он опускает взгляд, чувствуя, что ему стало немного теплее. "Продолжайте", - призывает она. "Раскройте мне великую тайну". Мысли Перси совершенно пустые. Он оглядывается вокруг, рассеянно отмечает цветочный узор на шелковом шезлонге, а затем, по какой-то необъяснимой причине, говорит: "Мой отец". Из всех выбрать...! Перси в раздражении сжимает пальцы ног в ботинках. "О, как великолепно", - говорит Нарцисса, ее теплое, заинтересованное выражение лица не дрогнуло. "Может быть, подарок на день рождения? Люциусу в этом году исполняется сорок один год, вы же знаете. А Артур?" Перси приходится быстро подсчитывать в уме. "Сорок пять", - говорит он. Его отец старше Люциуса? Он всегда считал, что они одного года рождения. "И ни один из них не выглядит старше сорока двух, - поддразнивает Нарцисса. Сидеть здесь, в элегантно оформленной восточной гостиной Нарциссы Малфой - позже она сообщила ему, что у них несколько таких комнат, каждая из которых предназначена для разных целей, - так спокойно и легко. Неудивительно, что Драко всегда так спокоен. Это спокойствие было заложено в его позвоночнике с рождения. Перси чувствует, что расслабляется и может переместиться в более удобное положение, не издавая при этом никаких неловких звуков. “Еще раз спасибо вам за организацию уроков”. Она взмахивает рукой, как бы отмахиваясь от его беспокойства. "Ты действительно произвел на нас большое впечатление. Я знаю, что Люциус и Артур не очень хорошо ладят, не говоря уже о Драко и Рональде, но я надеюсь, что мы с тобой сможем преодолеть это. Если бы я ограничила свой социальный календарь людьми, не имеющими отношения к тем, с кем враждуют мой муж или мой сын, я бы вряд ли заполнила ими хоть одни выходные". Перси усмехается. Как эта красивая, уравновешенная, дружелюбная женщина оказалась грозной Нарциссой Блэк, замужем за правой рукой Темного Лорда? Как они жили во время Первой войны? Возможно, тогда Люциус был еще молод; возможно, они с Нарциссой остались незамеченными. Всего через два года Темный Лорд будет сидеть в этой самой гостиной. Перси смотрит на Нарциссу и хочет предупредить ее, но, конечно, не может; это было бы невероятно глупо, не говоря уже о том, что невероятно преждевременно. Но это кажется таким несправедливым, что в дополнение ко всему остальному, что забирает Темный Лорд, он забирает и прекрасное. "Вы о чем-то задумались, мистер Уизли". "Перси, пожалуйста", - машинально произносит он. Он открывает рот, и снова выходит то, чего он не планировал. "Я почему-то подумал о мистере Крауче. Вы видели его недавно? Он выглядит очень больным". Нарцисса и глазом не моргнула на это нелепое замечание. Она хмыкает в раздумье, поднося кружку ко рту. "Я спрошу Люциуса, ведь я не видела Крауча уже много лет. С тех пор как умерли его жена и сын, он, несомненно, пренебрегает своим здоровьем. Возможно, его дурные привычки просто... дают о себе знать". Перси кивает. Он не знает, в чем дело - в идеальной безмятежности этой комнаты или в успокаивающем присутствии Нарциссы Малфой, но ему кажется, что он не может контролировать то, что вылетает из его окровавленного рта. Он делает большой глоток чая, чтобы предотвратить любые другие нелепые комментарии. "Я слышала, что ты прекрасно справляешься со своими обязанностями, - продолжает Нарцисса. "Драко сказал мне, что ты справляешься с Турниром практически в одиночку. До сих пор ни одной смерти, не говоря уже о драках между школами". Перси с благодарностью подхватывает новую тему. "О да, это было довольно ответственно", - говорит он, кивая. "Конечно, если учесть логистику и остальную нагрузку, я чувствую некоторое разочарование от того, что международное сотрудничество вообще может быть достигнуто. Но да, смертей пока не было". "Я должна спросить, мы все задавались этим вопросом", - говорит Нарцисса, наклоняясь вперед. "Как Гарри Поттер получил свое имя в Кубке?" "На самом деле, это небольшая загадка, - говорит Перси. Глаза Нарциссы расширяются, и он, довольный, продолжает: "Я беру на себя расследование этого дела. Я думаю, что это может быть даже Дамблдор, который готовит тест для Поттера”. "О да, именно так поступил бы Альбус". "Или Темный волшебник", - говорит он, прежде чем вспомнить, где находится. Нарцисса, кажется, не обиделась. "Это кажется немного запутанным, нет? И Грюм там, он один из самых страшных авроров Ты знаешь, что он демонстрировал Непростительные на уроке? Драко несколько дней был в смятении". Перси в глубине души сомневается в этом. Но Грюм, демонстрирующий Непростительные? И Дамблдор разрешил это? Какое воспитательное значение это может иметь для четырнадцатилетних студентов? Мерлин, он что, и первокурсникам показывал? На чем он демонстрировал - на крысах, пауках? Хотя если знаменитый аврор Аластор Муди может накладывать Непростительные проклятия так круто, как ему заблагорассудится, то, возможно, для Перси нет ничего запретного в том, чтобы практиковать то же самое. После одного Империуса ему не стало хуже. Нарцисса покачала головой. "Последние несколько лет он ведет себя неадекватно. Это печально, не так ли; так много власть имущих стареют, теряют связь с жизнью. Нам нужно новое поколение - такие люди, как ты, Перси, - чтобы подхватить факел и продолжать вести нас вперед". "Мой друг Нимфадора... - говорит Перси, а потом резко закрывает рот. Мерлин. Он не должен думать о Нарциссе как о друге. Она замужем за Люциусом Малфоем; может, она и не враг (пока), но и не безобидна. На этот раз Нарцисса реагирует. Она крепче сжимает чашку с чаем и чуть сдвигается, чтобы оказаться ближе к Перси. "Моя племянница".       "Она напарник Грюма, я полагаю", - неловко говорит Перси.       "Вы двое - друзья?"       "Да", - говорит Перси. Он крепче сжимает свою чашку с чаем. "Я пошел к ее матери. Я надеялся, что она поможет мне узнать о моем... наследии".       Нарцисса ничего не говорит.       "Как Уизли, мы имеем очень мало", - продолжает он. Он даже не покраснел: они оба знают, что это правда. "Но у меня есть наследие - через моего отца и мою мать, и мадам Тонкс помогла мне его узнать".       "Энди знает все сплетни", - очень тихо говорит Нарцисса. Перси бросает на нее косой взгляд и видит, как она заметно натягивает маску на лицо. "Перси, какая она, Нимфадора?"       "Она великолепна", - говорит Перси, отчаянно надеясь, что Нарцисса не ищет негативных новостей. "Она очень умна и очень уверена в себе. Она очень искусна в магии, особенно в Зельях и Трансфигурации. У нее сильное чувство юмора, хотя иногда оно может быть шокирующим, и она невероятно много работает, но при этом всегда весела".       Перси останавливается. Это было неуместно? "Она похожа на Андромеду", - говорит Нарцисса, и это звучит почти тоскливо. Она резко садится прямо, и ее лицо разглаживается от эмоций. "Что ж, Перси, было очень приятно видеть тебя у нас в гостях. Пожалуйста, не стесняйтесь назначать сеансы с мистером Баррингтоном в удобное для вас время". Перси встает, отчетливо понимая, что переступил какую-то черту. "Прошу прощения, если я говорил о том, о чем лучше не говорить". Нарцисса встречает его взгляд, и он снова становится теплым, прекрасным и живым. "Не без обиняков", - говорит она. "Но, признаться, они удивительны". Перси смущенно улыбается. “Еще раз спасибо, что разрешили мне воспользоваться вашей гостиной”. Она лукаво улыбается, и Перси вдруг видит Драко в изгибе ее улыбки. “Моя единственная просьба - периодически показывать мне свои успехи. Я не стану показывать это Люциусу; возможно, его терпимость не распространяется на портрет Артура в его доме, но я никогда не держала зла на твоего отца. Она читает вопрос, ясно читающийся на лице Перси, и укоризненно качает головой. "Это не та история, которую я должна рассказывать. И я не верю, что вы захотите ее услышать". Это, конечно, вызывает любопытство Перси, и он решает расспросить отца, когда в следующий раз будет дома.        ***        Интересно, что великаны объединяются в группы примерно по двадцать человек. Один главный великан, считающийся в некотором роде королем, затем примерно десять взрослых и от пяти до десяти детей. Титул короля или его гигантского эквивалента получает тот гигант, который сможет убить правящего вождя и избежать гибели от рук остальных членов племени. Каким-то образом - и здесь Перси рад, что о физиологии гигантов известно совсем немного, - великаны могут спариваться с людьми и производить потомство. Хагрид; мадам Максим. Хотя великаны, как говорят, грубы, неразумны и жестоки, их получеловеческие дети могут влиться в общество. Великаны уважают демонстрацию власти, силы и ценных даров. По всем фронтам Перси вынужден неохотно признать, что у Темной стороны, так сказать, преимущество, но Министерство может завоевать лояльность, если будет действовать быстро. У великанов нет никакого желания интегрироваться в нормальное общество волшебников; их самое большое желание - чтобы их оставили в покое, надарили причудливых вещей и предоставили самим себе, как дикарям. Между тем, у оборотней гораздо более сложная социальная структура. Они действуют в соответствии с законами стаи - головокружительным набором социальных норм и отношений, которые не может с легкостью определить даже Ромулус Розенкранц, ученый-оборотень, который, насколько известно, позволил себя укусить. Вожак стаи очень важен. Оборотни вроде Люпина, лишенные стаи, слабы, но более человечны. Оборотни также имеют более сложные мотивы. В конце концов, они в основном люди. Ими движет гордость, жадность и гнев, как и любым другим человеком, а также комфорт, уважение и подарки. У Министерства есть шанс побороться, - пишет Перси в конце записки, подкрепляя ее следующими словами, - обеспечив доступ к припасам, убежищу и к ликантропнму зелью. Он замечает, что Амос Диггори внимательно наблюдает за ним, когда Перси заходит в обеденный перерыв, чтобы просмотреть некоторые отчеты, составленные его отделом. Диггори чаще общается с гоблинами, чем с оборотнями или великанами, но, возможно, его интересует то, что делает Перси в связи с его связью с семьей Уизли. Перси быстро уходит, продублировав некоторые отчеты взмахом своей палочки: он не хочет, чтобы Диггори рассказал Артуру что-то, что Перси не сможет объяснить. Он отправляет записку Краучу, испытывая некоторую гордость за свой анализ. Если Крауч действительно нацелен на победу над Темным Лордом, возможно, он примет рекомендации Перси к сведению - как и должно быть, - и Перси наконец сможет начать реальные перемены. Честно говоря, это немного волнительно. Несмотря ни на что, Перси не может найти в себе силы поверить в то, что Министерство по своей сути такое же неэффективное место, как и его братья. Здесь работают хорошие люди, хорошие люди работают над тем, чтобы колеса общества вращались, хорошие люди выполняют приказы, и организация не виновата в том, что эти приказы оборачиваются во вред. Чтобы не мерзнуть, Перси стал аппарировать из своей гостиной прямо в холл Министерства. Крауч начинает работать в те часы, которые Перси помнил по предыдущему времени, исчезая в своем кабинете и появляясь только для того, чтобы хрипло окликнуть Перси или Лиама и принести ему еду и чай. Что бы он ни делал, ему приходится много писать; однажды в середине ноября Перси стучит с подносом и видит Крауча с настоящей горой скомканного пергамента на столе, исписанного его тонким темным почерком. “Что вы думаете о Дамблдоре?” Внезапно спрашивает Крауч, смахивая на землю огромную кучу бумаг. "Сэр?" Осторожно спрашивает Перси. Кажется, что все, что он делает рядом с Краучем, он делает осторожно. Он не помнит, чтобы Крауч был таким раздражительным в прошлый раз, хотя, по признанию Перси, он был не менее осторожен, больше из-за нервов, чем из-за чего-либо еще. “Как ты думаешь, он сильный лидер? Способный?” “Он, безусловно, способный”, - сомневается Перси. У него сложилось впечатление, что Краучу не особенно нравится Дамблдор, но открыто поносить великого Альбуса Дамблдора не совсем политично. Крауч раздраженно машет пером. “Но если бы что-то случилось, если бы возникла чрезвычайная ситуация, ты бы доверился ему?” Нет, думает Перси. Он слышит отголосок яростного крика Тома, вспоминает, как исказилось от отвращения его лицо, когда они столкнулись с тенью Дамблдора, созданной диадемой. "Полагаю", - говорит Перси. "Могу я спросить, почему вы спрашиваете, сэр?" Крауч бросает на него взгляд. Перси воспринимает это как "нет" и поспешно отступает. Возможно, Крауч пытается занять место Дамблдора или, по крайней мере, входит в небольшое, но периодически проявляющее себя меньшинство во главе с Люциусом Малфоем, чтобы сместить его. Это напоминает Перси о приглашении Люциуса, но он еще не набрался смелости, чтобы встретиться с ним в его собственном доме. Тонкс так не думает; она считает, что Крауч что-то знает о тьме, которая зарождается по всей стране: небольшие группы подростков сеющие хаос, пары мужчин в плащах устраивают беспорядки. Она знает об этом только потому, что ей удалось добиться назначения к Скримджеру в отсутствие Грюма, и Скримджер убежден, что назревают какие-то неприятности.       (“Грюм подтвердил свою личность”, - печально говорит Тонкс, проходя мимо него по коридору. “Я проверила его с помощью почти десяти различных паролей, и он ответил на все”). Тонкс также нашла некоторую информацию о Берте Джоркинс. В Албании у нее нет семьи. На самом деле, у нее вообще нет семьи. Однажды она просто объявила о своем намерении посетить Албанию, не называя никаких конкретных деталей, например, какой город она посетит или как долго будет отсутствовать.       ("Тебе стоит спросить Чарли".       "Чарли?"       "Румыния, Албания. Какая разница? Уверена, он не прочь позаниматься этим"). Однажды Перси даже обедает с Лэндоном, хотя выходные дни у его друга крайне ограничены из-за жесткого графика работы Невыразимца. У Лэндона напряженный, озабоченный вид, лицо немного посерело, и весь обед он смотрит на часы. Как он сообщает Перси, работа Невыразимца, как известно, трудна, и он не выдохнет до конца тренировочного периода. Наконец, он не может больше избегать посещения Гринготтса (и, соответственно, встречи с Биллом). Ему нужно больше денег, и он действительно хочет незаметно поинтересоваться, было ли у некоего Тома М. Риддла хранилище в Гринготтсе. Первой цели он добивается после очень долгого и изнурительного спора со своим главным поверенным, который пытается убедить Перси, что плата за конвертацию золота в галлеоны вполне разумна. Хотя теоретически Перси располагает неограниченными средствами - теоретически, поскольку у него нет ресурсов, чтобы воссоздать Золотой эликсир без доступа к лаборатории зелий, и он еще не готов рассказать Снейпу о своей краже все эти годы назад, - его скупердяйская часть принципиально отказывается принимать завышенную плату. Вторую цель он полностью проваливает. Его менеджер по работе с клиентами, несколько повеселевший после их затяжного и неприятного боя, в котором Перси получил улучшение всего на несколько сиклей, мгновенно закрывается. "Мы не делимся секретами наших клиентов", - вот и все, что удалось вытянуть из него Перси. И вот Перси уже в черном настроении, когда он заходит в комнату отдыха для сотрудников, чтобы повидаться с Биллом. Билл, конечно, выглядит замечательно: крепкий, высокий и все еще невероятно загорелый в ноябре. Он настаивает на том, чтобы приготовить Перси чашку чая и угостить его печеньем, как будто он какой-то Молли Уизли мужского пола, и даже крепко обнимает его. "Я тоже рад тебя видеть", - говорит Перси, массируя поясницу. Мерлин, ему действительно нужно заняться спортом. "Так здорово вернуться в Англию", - с энтузиазмом говорит Билл. "Снег! Я уже много лет не видел снега, Перси". "Снег еще не выпал", - не может не отметить Перси. Билл не поддаваться. "Но есть намек на снегопад. В Каире у нас даже этого не было! Только вездесущая реальность песка". Билл явно хотел, чтобы это было смешно. У Перси хватает сил только на слабую улыбку. "Итак, Перси, для чего ты здесь? Открыл собственное хранилище Гринготтса? Да еще и сразу после окончания школы. Я хранил свои скудные заработки в сумке из драконьей кожи". "Да, я открыл хранилище, как только мне исполнилось семнадцать лет", - говорит Перси. "Я просто снимал с него деньги". "А как обстоят дела с твоими расходами? Справляешься с ними? Ты так и не сказал мне, где ты решил жить в конце концов. Я слышал, не в "Норе", мама была в шоке". "Вполне сносно, спасибо", - жестко отвечает Перси. Друзей у него нет, в конце концов; он экономит, отправляясь после работы прямо домой и готовя различные сочетания овощей и курицы. "У меня небольшая квартира в Лондоне. Правда, едва ли это квартира. Скорее шкаф с кроватью". Перси не знает, где живет Билл. У него полно друзей по всей стране; он мог бы, наверное, целый год перескакивать с дивана на диван, и не иссяк бы круг людей, готовых приютить его за свой счет. Но он не хочет пополнять этот список. "Молодец", - одобрительно говорит Билл. Наступает неловкое молчание. "А ты, как я слышал, собираешься в Хогвартс? Проверяешь как там Турнир? Полагаю, это большая ответственность". Когда-то было время, когда Перси и Билл не разговаривали друг с другом как неловкий дядя и еще более неловкий племянник, но Перси с трудом может это вспомнить. "Не слишком часто", - отвечает он неопределенно. Он продолжает колебаться, не уверенный, может ли он задать Биллу вопрос, который у него на уме. Но он не может спросить Билла. А что сделает Билл: откроет для него хранилище? Перси вполне уверен, что Том открыл хранилище в Гринготтсе, но это знание вряд ли ему поможет. Ему нужно сосредоточиться на достижимых целях. Например, найти родовой дом Гонтов или разыскать маггловский приют. Гринготтс - это как тюрьма; он никогда не попадет внутрь, даже с помощью Билла.        ***        И вот он просит о встрече с Тобиасом Гринграссом. Тобиас, удивленный, соглашается, и в третий раз в жизни Перси оказывается в "Одиноком клинке" на чаепитии с чистокровным принцем. На этот раз он заказывает только чай "Эрл Грей" с ломтиком лимона. Тобиас заказывает неразбавленный виски, несмотря на то, что сейчас только десять утра субботы. Перси опускает взгляд на свой чай, когда его приносят. Должен же быть какой-то свод правил на этот счет. "Большого секрета нет", - говорит Тобиас, безошибочно улавливая особенности личных мыслей Перси. "Ну, может быть, один. Что бы вы ни заказали, делайте это с величайшей уверенностью, как будто выбор другого просто немыслим. Наблюдайте". Он подмигивает Перси, а затем его лицо меняется, разглаживается. Он смотрит на чай Перси, и по его бровям и приподнятому подбородку становится мучительно ясно, что заказывать чай - это плебейство, а заказывать "Эрл Грей" - не что иное, как непристойность. Лимонная долька, добавленная в попытке придать себе культурности, лишь делает все это еще более жалким, о чем говорит легкое раздувание его ноздрей. Перси глубоко впечатлен, немного завидует и немного злится. Тобиас легко усмехается, и выражение сползает с его лица, как вода. "Тебе следует поработать над тем, чтобы держать свои мысли при себе", - советует он, делая глоток своего напитка. "У тебя слишком выразительное лицо” Перси кивает. Репетицию с зеркалом он назначает на более поздний день. "А теперь расскажи мне, чем вы занимаетесь в эти дни. Я ничего не слышу от Лэндона; он исчез во чреве чудовища и не вернется ни за что, кроме ордена Мерлина". Перси смеется, удивляясь той легкой близости, которую создает Тобиас, просто на основе их общего знакомства и той недели, которую Перси провел в его доме. "Ну, я также исчез в брюхе зверя, хотя и менее свирепого, чем отдел Невыразимцев", - говорит он, и если чувствует, что пытается умничать, то не останавливает себя. "Я помогаю мистеру Краучу, главе Департамента международного магического сотрудничества". Тобиас поднимает бровь и слегка приподнимает свой бокал в знак приветствия. "Хорошее начало. Я полагаю, вы знали о Турнире до того, как сделали свой выбор?" Перси собирается сказать, что нет, конечно, нет, но потом пытается выглядеть скрытным и просто очень самодовольным. "Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть". Он продолжает: "Это довольно интересно из-за Турнира. Крауч поручил мне периодически посещать Хогвартс, присматривать за происходящим. Мы делаем ставку на какой-то международный инцидент, хотя, скорее всего, подросткового характера". Тобиас одобрительно хихикает. "Я удивлен, что до сих пор ничего не произошло”. “Это мы знаем", - насмешливо говорит Перси. С Тобиасом удивительно легко разговаривать вот так, словно они двое равных, сидящих за чаем и виски в культурном и дорогом кафе. "И, если можно перейти к делу, могу я спросить, почему вы хотели встретиться?" Тобиас продолжает улыбаться, чтобы унять раздражение от своих слов. "Я всегда рад стать наставником такого многообещающего юноши, как вы, но если я могу высказать свое впечатление о вас, то полагаю, что вы вряд ли станете обращаться ко мне без особой причины". Перси слегка покраснел, в основном от жара на шее, который, как он надеется, не перейдет на лицо. "Не знаю, помните ли вы, но мы с Лэндоном исследовали артефакты Основателей". "Как я мог забыть? Лэндон был очень огорчен тем, что вы так и не нашли даже диадемы, медальона или чего-то еще, что, как вы двое были уверены, вы найдете в Хогвартсе". "Мы отказались от поисков каких-либо артефактов много лет назад", - говорит Перси, и это не совсем точно. "Но я продолжал изучать самих основателей. Видите ли, я нахожу историю очень интересной”. “Вполне”. Перси колеблется, а затем бросается вперед. "Я обнаружил, что род Хаффлпаффов якобы закончился с браком Хейди Хаффлпафф с семьей Смит; у Слизеринов же нет других потомков, кроме семьи Гонт". "Ты очень любопытный исследователь, Перси", - говорит Тобиас. Что-то в его глазах обострилось; Перси понял, что все, что он только что сказал, заинтересовало Тобиаса. Мужчина слегка наклоняется вперед. "Не многим удается найти такие связи". "Я встречался с Горацио Смитом, - продолжает он, не зная, как именно ответить на это. "Ему нечего было мне сказать. Но я верю, что у нас остались Гонты". “Я тоже в это не верю”. Что-то в том, как тщательно он это произносит, внезапно вселяет в Перси уверенность, что Тобиас Гринграсс точно знает, кто такой Том Риддл. Он решает закончить начатое. "Ну, я надеялся найти родовой дом Гонтов. Если он не защищен чарами, я подумал, что мог бы... провести расследование". Тобиас оценивает Перси в течение нескольких долгих молчаливых секунд. Затем он говорит: "Перси, я говорю это тебе как человек, кровно заинтересованный в том, чтобы увидеть, чего ты сможешь достичь в один прекрасный день. Я не думаю, что тебе стоит продолжать эту линию расследования". "Сэр?" "Думаю, ты знаешь кое-что из того, что знаю я", - очень тихо говорит Тобиас. "И если ты действительно знаешь то, что знаю я, то держись подальше от Гонтов и всех их потомков, которые могут быть... еще живы". "И всех их потомков, которые могут быть еще живы?" осмеливается Перси. Тобиас вздохнул, его взгляд стал пристальным: "Тогда я бы не высовывался и надеялся, что они меня не заметят". "Они заметили вас, сэр?" Глаза Тобиаса темнеют, и он больше не похож на дружелюбного отца одного из школьных друзей Перси. "Они пытались однажды, и я надеюсь, Мерлин, что больше не будут". Что ж, это отвечает ровно на столько же вопросов, сколько и вызывает. Тобиас допивает остатки виски и встает. "Не делай глупостей и не спеши, - советует он. "Я обдумаю то, о чем мы говорили, и запомню то, что мы оба считаем правдой". Перси смотрит, как тот уходит быстрыми, уверенными шагами, не понимая ни того, на что он только что согласился, ни того, что он только что сказал Тобиасу.              ***              Привет, Перси (и Тонкс):       В прошлые выходные мы с Ди ездили в Албанию. Тонкс, это не та же самая страна, совсем не та. Тем не менее, приятно побывать там.       Я осторожно поспрашивал в Тиране, но выследить сбежавшую ведьму оказалось сложнее, чем я думал. Я пробовал спрашивать в трактирах, но все они смотрели на меня странно. Впрочем, здесь шепчутся о вампире в лесу. Один бармен сказал мне, что вампира вроде бы победили в августе, как раз когда исчезла Берта, но кроме этого я не уверен, есть ли тут какая-то связь. Не думаю, что мои таланты связаны со шпионажем, если честно.       И еще, вы двое, только тихо, но я вернусь как раз к первому заданию в Хогвартсе. Не пойти ли нам всем выпить по кружке?       Чарли              ***        Проблема, с которой сталкивается Перси в своих исследованиях, заключается в том, что теоретически разница между душой и магией имеет смысл. Точно так же кажется очевидным, что у людей есть разум, даже если они не обладают магией. Магглы способны мыслить. Но разделить их каким-либо значимым способом - по крайней мере, законным - кажется невозможным. Таким образом, даже если бы Перси создал заклинание для отслеживания душ или разумов, а не магии или крови, у него не было бы возможности проверить его на чем-либо, кроме крестража. "Укажи мне" Тома Риддла указывает на диадему. "Укажи мне" на леди Рейвенкло - не работает, хотя Перси не знаком с магической подписью Рейвенкло, и поэтому он и не ожидает, что заклинание сработает. По крайней мере, из этого следует, что магическая подпись Тома не меняется даже в разных крестражах. Это кажется прорывом, но ему трудно сформулировать, что это может значить для их вопроса. В этот момент он размышляет о том, не стоит ли ему или Снейпу просто сделать чертов крестраж, чтобы они хотя бы изучили, как он работает. Он тратит на работу над портретом все свободное время, которое у него есть.Том бы знал. Расскажет ли ему Том - это другой вопрос, но он скорее поссорится с Томом, чем сделает крестраж сам.       (Хотя было бы полезно иметь крестраж, не так ли? По крайней мере, он мог бы не беспокоиться о своей смерти).        ***        Рассвет 24 ноября - яркое и пасмурное. Перси добирается до Хогвартса только к девяти. Чарли приехал в выходные, но Перси был завален, казалось бы, бесконечными формами, необходимыми для разрешения на перевозку четырех драконов из Румынии в Шотландию и обратно. Он и забыл, сколько бумаг им с Лиамом пришлось перелопатить ради этого проклятого Турнира. Когда Перси приходит навестить Снейпа, он застает его в мрачном настроении. “ Сэр? - нерешительно спрашивает Перси, когда становится ясно, что Снейп хочет сердито пробормотать что-то себе под нос, вместо того чтобы признать его присутствие.       "У вас есть что сообщить?" Снейп рычит, поворачиваясь к Перси.       "Нет, сэр".       "Тогда уйдите с глаз моих долой".       Перси убегает. Вместо этого он отправляется навестить свою семью. Гарри сидит с Гермионой, уставившись на кусок тоста. Гарри выглядит таким нервным, что может упасть в обморок. Бедный мальчик; даже в восемнадцать лет он невысок для своего возраста. В четырнадцать лет Гарри выглядит особенно маленьким. "Все будет в полном порядке", - говорит Перси с уверенностью в завтрашнем дне. Его там не было, но позже он узнает о превосходном пилотировании, которое Гарри продемонстрировал в тот день. "Играй в свою силу". "Грюм предложил мне это", - рассеянно произносит Гарри. Гермиона прочищает горло, и Гарри неохотно откусывает от тоста, который он держит в руке. "Где Рон?" Выражение лица Гарри резко становится черным. "Он на меня обиделся", - пробормотал он. Перси закатывает глаза. "Он просто ревнует", - говорит он Гарри, на этот раз уверенный в том, что понимает Рональда Уизли. "Он это переживет, как только поймет, что тебе точно не повезло, раз тебя выбрали на этот Турнир". Гарри смотрит вверх. "Думаешь, мне не повезло?" "Да", - осторожно говорит Перси. "А ты?" "Мерлин, да". Гарри откусывает еще один кусочек тоста, на этот раз без приглашения. "Если у меня... что-то не получится", - говорит он, глядя вверх с чем-то похожим на отчаяние. "Они дадут мне умереть?" Гермиона резко вдыхает, но Перси не приходится долго раздумывать. "Дамблдор точно не даст тебе умереть", - говорит Перси, встречаясь с Гарри взглядом. Гарри, по крайней мере, будет уверен в своей безопасности на Турнире, хотя Перси не может сказать того же о других участниках. Как обычно, при мысли о Седрике у него сводит желудок, и он заставляет себя отвлечься от этих мыслей. Он пытается пошутить, чтобы отвлечь и себя, и Гарри. "И я тоже, из-за тебя меня уволят". "Перси... ты знаешь, какое первое задание?" спрашивает Гарри, игнорируя шутку. Перси колеблется, а затем кивает. "Да, и я знаю, что Чарли здесь", - говорит он, понизив голос. "Поверь мне, они знают, как делать свою работу. Ты можешь немного обжечься, но они знают, как усмирить... ну, они знают, как уберечь людей от смерти из—за подобных вещей. Даже четырнадцатилетних мальчиков". Гарри кивает, не выглядя более убежденным. Перси неловко задерживается на несколько секунд, а затем отправляется на поиски Рона. Толстая дама пропускает его в гостиную, когда он показывает свой значок Министерства, и лишь немного подтрунивает над тем, каким высоким он стал после окончания школы. Рон один в общежитии для мальчиков четвертого курса. Перси стучит в дверную коробку и приглашает войти. "Почему ты всегда здесь?", - простонал Рон, подняв голову и увидев Перси. "Я только что бросил Фреда и Джорджа. Они решили, что я должен пойти и пожелать Гарри удачи". "Ну, тебе, наверное, стоит пойти и пожелать Гарри удачи", - деликатно говорит Перси. Рон хмурится. "Я ему не нужен", - ворчливо говорит он. "У него есть Гермиона, и весь этот чертов факультет, и тысяча галлеонов". Перси прислонился к двери. Рон, в лучших традициях братьев и сестер, вернулся к детскому нытью, когда столкнулся со своим старшим братом. "Рон, ты знаешь, сколько у меня было друзей в Хогвартсе?" Выражение лица Рона говорит о том, что он не заинтересован в ответе на этот вопрос. "Один", - твердо сказал Перси. "И сейчас мы никогда не разговариваем, потому что он так занят на работе. Не бросай своих лучших друзей из-за ревности". "Я не ревную". "Быть Гарри - это не благословение", - говорит Перси. "Ты нужен ему, Рон. Кто-то наверняка пытается убить его с помощью этого плана". Рон вздыхает. Перси знает, что Рон знает, что его слова - правда, но он также знает, что Рон не собирается признавать это сейчас. От нечего делать он навещает Миртл. Его поездки в Хогвартс оказываются гораздо менее продуктивными, чем он думал раньше. Она крутится в своей ванной, радуясь первому заданию. "Драконы, Перси! Я пойду. Я никогда не смотрю эти мерзкие матчи по квиддичу, но драконов пропустить не могу. Как ты думаешь, кто-нибудь из чемпионов умрет? Может, мне представиться? Надеюсь, это не та француженка, она выглядит довольно заносчивой, но Седрик может разделить со мной ванную в любой день. И Гарри, конечно же". "Никто из них не умрет, Миртл, - устало произносит он и замирает. Что ж, один из них умрет. "Ненавижу этот чертов год". "Тебе следовало остаться здесь", - язвительно говорит Миртл. "Ты мог бы продолжать свои занятия". "У меня нет времени в Министерстве, а когда оно есть, я даже не знаю, что мне следует изучать", - жалуется Перси. "Опять исследования душ? Какая, к черту, польза?" "Зелья?" предлагает Миртл, делая медленный круг. "Я не могу варить Зелья в своей квартире". "Ты мог бы рисовать. Я до сих пор получаю комплименты за мой портрет, который ты нарисовал". Миртл поворачивается к нему лицом. "Перси, как ты думаешь, если бы ты раскопал мою могилу, то смог бы сделать мой настоящий портрет?" Перси зашипел. "Прости?" "Разве вам не нужен мой образец? Я могу сказать тебе, где я похоронена. Тогда мне было бы с кем поговорить". Это интересный вопрос: может ли человек быть призраком и портретом? Какой из них будет более репрезентативен? "Рецепт, который я видел, был не совсем понятен", - говорит Перси, довольный тем, что его отвлекли от собственных страданий. "Когда я впервые прочитал его, то подумал, что нужна только кровь или кость, но теперь я в этом не уверен. Думаю, вам нужно что-то от человека, пока он был жив". Миртл обдумывает это. "А что, если ты меня используешь? Я же призрак, я живая, вроде как. Я могла бы погрузиться в зелье". "Я уверен, что это убьет тебя, Миртл. Снова". Она пожимает плечами. "Похоже, это беспроигрышный вариант. Я буду свободна, но часть меня останется позади". Перси задумывается. "Ну, я полагаю, почему бы тебе не сделать зелье с призраком? Мы выяснили, что у портретов нет душ, не совсем. Но я не уверен, что у тебя будут такие же резонансные свойства, как у крови". "Мой портрет может не помнить всего, что я делаю, вы имеете в виду". Перси рассеянно кивает. Это сложная загадка, которую он может обсудить с МакГонагалл при следующей встрече. "Тогда, даже если ты уйдешь из жизни, у этой ванной всегда будет твоя версия, которая будет ждать, чтобы поговорить с тем, кто слишком печален, чтобы встречаться с остальными обитателями замка". "Я бы хотела этого, - мечтательно говорит Миртл. "Наследие". "Мы все равно оставим после себя наследие, Миртл, - говорит Перси. "Если все пойдет по плану". Миртл поворачивается в воздухе, чтобы снова встретиться с ним взглядом, ее глаза сузились из-за очков в круглой оправе. "Ты не можешь терять надежду, Перси". "Прости?" "Я знаю тебя", - говорит она, и Перси приходится отвести взгляд от тупой силы ее призрачных глаз. "Если ты перестанешь верить в себя, ты перестанешь стараться. Это как Патронус". Лицо Перси мрачнеет. Это правда, что он уже много месяцев не пытался вызвать Патронуса. Но... "Я не отказался от Патронуса, Миртл. Я был занят. Знаешь, сколько у меня дел?" "Тебе удалось занять первое место на своем курсе в Хогвартсе, найти два крестража и уничтожить один", - холодно замечает Миртл. "Не думаю, что твоя работа может быть более напряженной, чем эта. Что-то заставляет тебя терять надежду, Перси. Что это?" Перси выдыхает через нос и поправляет очки одной рукой. "Ничто не заставляет меня терять надежду, Миртл. У нас вообще почти не было надежды все это время". "Это из-за Тома?" "Нет, это не из-за Тома", - огрызается Перси, раздраженный очередным обвинением в том, что ему не хватает Тома, предшественника самого страшного волшебника своего времени. "Оглянись вокруг, Миртл! Все идет точно по плану. Как будто ничего не изменилось. Какой в этом смысл, если семнадцатилетний подросток все равно умрет в конце года, и никто не поверит Гарри, когда вернется Темный Лорд, и моя семья все равно будет меня ненавидеть, и мы, черт возьми, понятия не имеем, где искать следующий крестраж?" Миртл молча наблюдает за тем, как он останавливается: его грудь тяжело вздымается, несмотря на то что он сам себе не нравится, а в горле жжет так, что шея и плечи покрываются румянцем. Пока он не произнес это вслух, он не понимал, насколько бесполезным чувствует себя, , насколько бессмысленным все это кажется, если все будет происходить точно так же. "Рискну указать на очевидное, - говорит Миртл в тихом скрипе туалета, - ты хочешь, чтобы все оставалось по-прежнему. По крайней мере, пока". "Наверное, я хочу, чтобы важные детали остались прежними, а все остальное изменилось", - пробормотал Перси, поднимаясь на ноги, чтобы признаться в этом и себе, и Миртл. Миртл присела на край одной из раковин, трубы застонали, как будто она навалилась на раковину всем весом. "Снейп изучает зелье, знаешь ли. Думаю, он пытается понять, можно ли спасти Седрика". "Сомневаюсь, - устало говорит Перси. "Снейп первым скажет, что смерть Седрика - достойная сожаления жертва". "Ну, вот почему он это изучает, я полагаю", - язвительно заметила Миртл. "Чтобы понять, нужно ли приносить Седрика в жертву или нет. Это лучше, чем предполагать худшее, не так ли?" Перси старается не выдать, насколько его удивила эта новость. "Что же ты хочешь сказать?" "Я говорю, что вы либо предполагаете, что ничего не может измениться, либо все может измениться", - говорит Миртл. "Но вы избегаете проведения необходимых исследований, потому что боитесь узнать ответ". "Я не..." "Разве нет?" Секунду Перси ждет, что его вот-вот охватит раздражение. Когда он понимает, что этого не происходит, он невольно усмехается и качает головой. "Ты очень надоедливый друг", - сообщает он Миртл, поднимая голову, чтобы встретить ее слабую улыбку. "Я мудра не по годам", - возвышенно заявляет она, накручивая одну из своих косичек на указательный палец. "И ты не первый волшебник, который жалуется мне, не замечая очевидного". "Может быть, я не стану тебя изгонять, - говорит Перси, чувствуя необъяснимое облегчение. "Я не уверен, что Хогвартс сможет обойтись без твоей проницательности". Миртл опускает палец, и ее косичка медленно опускается и задевает ее плечо. "Я думала об этом, - тихо признается она. "Я не знаю, чего хочу, Перси". "Ну, ты никуда не сможешь уйти, пока мы с этим не покончим, так или иначе", - говорит он, закидывая сумку на плечо. "Спасибо, Миртл. Я собираюсь поговорить со Снейпом после Задания. Он на меня набросился, когда я заходил раньше". "У него, по-моему, трудный год", - говорит Миртл, спрыгивая с раковины и паря рядом с ним, когда они выходят из ванной. "Он действительно ненавидит Грозного Глаза Грюма. Если честно, я его понимаю. Я присутствовала на уроках Грюма, и он действительно ненавидит темных волшебников. Я думаю, у него была какая-то трагическая предыстория, хотя никто из призраков не знает, какая именно. Большую часть времени он проводит, сверля Снейпа взглядом, а тот в свою очередь сверлит его взглядом.” Никто из учеников не знал о Темном прошлом Снейпа, или, по крайней мере, Перси, конечно, никогда не слышал ничего, кроме слухов, когда был студентом. Но он полагает, что взрослые волшебники должны были знать о связях Снейпа с Темным Лордом. Возможно, кто-то из них присутствовал на суде над Снейпом или был потрясен, когда Дамблдор лично поручился за Снейпа. Перси никогда не задумывался о том, каково это - быть Снейпом, но, возможно, именно по этой причине Снейп соглашался работать в Хогвартсе из года в год. Перси не может себе представить, что Снейпу так уж приятно общаться с широкой публикой или с кем-либо в Министерстве. Перси помнит, каково это было в те дни после войны, как со многими его коллегами обращались как с изгоями, а с ним - как с преступником. Существовала Светлая сторона и Темная сторона, и если суд общества решал, что кто-то не принадлежит к Светлой стороне, его автоматически переводили на Темную сторону. На Перси шипели на улицах и отказывали в обслуживании в "Гладрагсе" - и все это за то, что он верил в правду слов министра магии или боялся бросить вызов Министерству. Как будто обычный волшебник не поступал так же. Как будто обычный волшебник не подчинялся Пожирателям смерти каждый день, боясь привлечь к себе внимание и прослыть сочувствующим. В то время Перси так мучило чувство вины, что он считал свой остракизм оправданным и даже способствовал этому, проводя большую часть времени в одиночестве в своей квартире. Он потерял бы работу, если бы Кингсли лично не привел аргументы в его пользу. Перси представляет себе, как он будет терпеть подобные насмешки в течение двадцати лет, и содрогается. Неудивительно, что Снейп постоянно пребывает в таком дурном расположении духа. Перси не может его винить.        ***        Гарри выглядит таким маленьким, противостоя дракону лишь с помощью своей палочки. Однако ему удается совершить впечатляющее Accio - Гермиона с облегчением вздыхает в проходе перед Перси, - а затем он преображается, как только оказывается на своей метле. В воздухе он становится таким же маленьким, но гораздо более уверенным в себе, уворачиваясь от огня дракона, как будто это всего лишь бладжер. "Черт возьми", - говорит Рон, его лицо бледнеет, когда Гарри приходится совершить особенно неприятный маневр, чтобы увернуться от вспышки пламени. Джинни наблюдает за происходящим сквозь пальцы, и Перси приходится бороться с желанием сделать то же самое. Он видит, как Чарли, стоящий у края арены, приготовил свою палочку, но если Гарри не туда свернет, то ни Чарли, ни другие укротители уже ничем не смогут помочь. "Кто-то действительно пытается его убить, не так ли?" "Честно говоря, - говорит Гермиона с преувеличенным вздохом. "Ты невозможен, Рональд". После окончания задания Рон и Гермиона спешат в палатку. Перси остаётся с лёгкой надеждой, что его попросят помочь в подведении итогов, но, увы, он остаётся на трибуне в одиночестве. Ему интересно, что чувствует Крам, видя, как четырнадцатилетний мальчик так летит. Каково это, когда вся твоя индивидуальность строится на одном навыке, а потом ты видишь, что другой соответствует твоим талантам или даже превосходит их? Зайдя к Снейпу после Задания, Перси не может понять, обрадовало или разочаровало его вдохновенное выступление Гарри на арене. Снейп позволяет ему войти в свой кабинет, не огрызаясь так резко, что Перси с осторожностью воспринимает как положительный знак, но затем неодобрительно хмурится, глядя на Перси через свой большой крючковатый нос, что, безусловно, гораздо более негативный знак. Перси выступил вперед, переходя сразу к делу. "Миртл сказала мне, что вы можете знать, какое зелье собирается использовать Темный Лорд". Снейп раздраженно переминается с ноги на ногу, хотя его нос тоже заметно выделяется в этом выражении. "Мы все сэкономили бы время, если бы просто поговорили втроем, но, боюсь, это лишит призрака единственной радости в его загробной жизни". "Миртл придется умереть - по-настоящему изгнать, - прежде чем она перестанет сплетничать", - соглашается Перси. Но если бы у вас был намек на то, какое зелье будет использовано, почему бы вам не сказать мне?" Снейп выглядит слегка ошеломленным откровенностью Перси или, возможно, отсутствием у него тонкости. Перси понял, что, хотя у него неплохо получается изображать загадочность на лице (особенно после нескольких успешных сеансов перед зеркалом), он не особенно тонок. Скорее, он настолько неинтересен широкой публике, что, если он просто держит язык за зубами, никому не приходит в голову поинтересоваться, что у него на уме. Преимущество в том, что у него мало друзей, полагает он. "Призрак, должно быть, не смог внушить вам, что я всего лишь догадываюсь". Перси сопротивляется желанию закатить глаза. Разве он не был полностью правдив со Снейпом? (Более или менее). Он не знает, почему Снейп считает нужным танцевать вокруг щекотливых тем, но ему не нравится быть на стороне ответчика. "Ну, и каковы предположения?" "Вы знакомы с ритуалами летнего солнцестояния?" Перси смотрит на Снейпа, ошеломленный вопросом. Сначала он вспоминает тетю Мюриэль в светло-зеленой мантии, стоящую перед грохочущим синим морем и сжимающую в руках кролика. "Ну, немного. Ритуал Света, полагаю". Снейп бесконечно приподнимает бровь. "Я не знал, что семья Уизли соблюдает Старые Пути". "Моя тетя Мюриэль, - защищаясь, пояснил Перси. "Что вы практикуете?" Перси описывает ритуал: поймать кролика под лучами солнца, преподнести его на рассвете и загадать желание. "Интересно, - заметил Снейп, когда Перси закончил. "Самый распространенный ритуал Темных похож, хотя и с некоторыми очевидными отклонениями. Каждый человек должен принести свое животное в жертву при полной луне, а не при полном солнце, и хотя вы можете попросить о желании, вы не делаете этого вслух". "Так вы намекаете, что Темный Лорд использует ритуал, чтобы вернуться?" "Я полагаю, что он испортит более сложную версию темного ритуала летнего солнцестояния", - негромко подтверждает Снейп. "Вы уверены, что Петтигрю принесет в жертву свою плоть и что события будут происходить на кладбище?" Перси кивает. "Насколько мне известно". "Есть очень старое зелье, которое мы сегодня называем просто "Кость, плоть и кровь". Снейп колеблется, затем поворачивается к полкам позади себя, достает рецепт из книги со свитками и протягивает его Перси. Перси просматривает его и краснеет. "Да. Как видите, для этого требуется плоть слуги, кровь врага, кость отца. Триада мощных ингредиентов и три вида жертвоприношений, чтобы придать зелью втрое большую силу". "Но это зелье, похоже, не связано с летним солнцестоянием, - говорит Перси, морща нос, читая жуткий список ингредиентов. "Оно также не исполняет желания", - замечает Снейп. "Скорее, оно используется для того, чтобы вернуть человека с порога смерти, если он болен. Я, конечно, не могу быть уверен, но я знаю, как мыслит Темный Лорд, и полагаю, что, скорее всего, он использует это зелье в сочетании с ритуалом летнего солнцестояния, чтобы вернуть себе тело". Перси поджимает губы, все еще глядя на рецепт, написанный колючим почерком Снейпа, который он сразу же узнал после четырнадцати лет расшифровки его указаний на доске. "Так они используют Седрика в качестве жертвы?" Когда Снейп не отвечает сразу, Перси поднимает взгляд, чувствуя, как в животе у него скручивается комок беспокойства. Лицо Снейпа становится замкнутым и неприступным, и Перси приходится бороться с желанием извиниться за свой вопрос. "Что?" Похоже, Снейп тщательно подбирает слова. "Я не верю, что Темному Лорду нужна жертва сверх того, что требует зелье". Инстинктивный вздох облегчения Перси сдерживает хмурое выражение лица Снейпа. “Значит, Седрику не обязательно идти с Гарри”. "Мы не знаем", - подчеркивает Снейп. Перси ненадолго закрывает глаза: он понимает, на что намекает Снейп. Они не знают, что Темный Лорд воспользуется зельем ""Кость, плоть и кровь". Они не знают, что Седрика не нужно приносить в жертву. Они не знают ничего. Они не более чем слепые исследователи, не владеющие магией, бредущие в темноте, не имея даже заклинания "Зрячий глаз" для спасения. "Значит, мы должны отпустить его вместе с Гарри", - уныло говорит Перси, опустив руку на бок. Он сопротивляется желанию злобно скомкать пергамент. Краткий восторг, который он испытал после разговора с Миртл, и взлет в животе, когда он наблюдал, как Гарри победоносно выкручивается из линии драконьего огня, утихает, оставляя после себя слишком знакомое чувство смирения. “Мы не будем вмешиваться в ход Турнира”, - подтверждает Снейп, и его голос звучит, как звон разбитого стекла. "Но как мы можем быть уверены, что Седрик станет жертвой?" Перси с жаром огрызается, чувствуя, как его ранит эта мысль. "Если что-то изменится, его не будет с Гарри в лабиринте. Может, нам самим наложить на него Империус и отправить на убой, как кролика?" Снейп не отвечает на его выпад, а протягивает руку за рецептом, который Перси по-прежнему крепко сжимает в одной руке. "По правде говоря, мне трудно поверить, что Темный Лорд будет полагаться на невиновного. Как ты говоришь, нет никаких подтверждений, что Поттер вообще выиграет Турнир, не говоря уже о том, что он приведет с собой лишнего участника". "Но мы не можем быть уверены". "Сейчас нет". Секундой позже, более мягко: "Перси. Я продолжу поиски. Если мне удастся найти способ общения с Петтигрю, мы сможем сказать об этом с большей уверенностью. Мне не нравится мысль о том, что мы можем пожертвовать невинным из-за нашего собственного невежества". "Моего невежество", - с горечью говорит Перси. "Если бы я только потрудился все обдумать... если бы я только поговорил с Гарри, узнал больше о зелье..." "Вы не смогли разгадать все тайны временной шкалы", - огрызается Снейп, и хотя его тон суров, слова звучат обнадеживающе. Перси поднимает глаза, чтобы встретиться с темным, непостижимым взглядом другого человека. "Даже если бы вы похитили Поттера и заставили его написать отчет обо всем, что произошло, вы бы все равно что-то упустили, и мы в тот или иной момент почувствовали бы себя скованными из-за недостатка знаний. Мы будем опираться на то, что знаем, и стремиться узнать все, что можем, понятно?" Перси сглатывает, чувствуя неловкость в горле, и молча кивает.              ***        "За Гарри", - радостно восклицает Тонкс три часа спустя, держа в руках кружку с обычным пивом без сливок. Перси заказал джин "шипучка"; мадам Розмерта лишь слегка подтрунила над его возрастом, когда он заказал ее, но она так поступает со всеми выпускниками Хогвартса, так что он не принимает это близко к сердцу. "За Гарри", - вторят братья Уизли. Билл тоже тут, но Перси старается не обращать внимания на старшего и младшего, в некотором смысле, брата. Его желудок все еще неспокоен после разговора со Снейпом, и алкоголь в его напитке не помогает ему успокоиться. "Он маленький, но сильный", - говорит Чарли, отставляя свою кружку. "Ты видел, как он летал? Он должен выступать за сборную Англии". Билл выразительно кивает. "Я думаю, он даже лучше тебя, Чарли". Чарли принимает это без уязвленной гордости. Это единственное, что Перси всегда нравилось в Чарли: очень мало эго. "Оливер обожал этого парня, - говорит он, ухмыляясь. "Он писал мне о нем каждый год. Гарри просто невероятен!" Перси тоже улыбается, несмотря на себя. "Он действительно любил Гарри", - говорит он. "Обычно он читал его статистику в туалете". "Надеюсь, Оливер когда-нибудь сможет играть профессионально". Чарли вытирает рот и снова поднимает бокал. "Конечно же, за сотрудников нашего министерства". "Будем здоровы", - говорит Тонкс, прикладываясь к своему бокалу. "Ты тоже можешь прийти, Чарльз. Присоединяйся к нам с Персивалем за обедом". Чарли качает головой и поднимает бокал, словно отгоняя ее атаку. "Я все еще счастлив с драконами, спасибо". В этот момент Тонкс и Перси хотят спросить о Дэниеле; они ловят взгляд друг друга и быстро поворачиваются к Биллу, который смотрит на них с легким недоумением и потягивает свой виски, из стакана которого идет пар. "А ты, Билл? Как Гринготтс?" "Гоблины какие-то беспокойные", - хмурится Билл. "Они что-то слышали. Думаю, слухи, хотя они не хотят делиться тем, что именно. Амос в последнее время проводит больше времени в Гринготтсе, чем в собственном доме". Тонкс кивает, настроение омрачается. "То же самое с аврорами. Никто не хочет говорить "Пожиратели смерти", но мы боимся, что кто-то пытается собрать их снова и начать прежний парад". Перси сидит очень тихо, во рту у него пересохло. "Что, как Сами Знаете Кто?" недоверчиво спрашивает Чарли. Тонкс качает головой. "Вряд ли", - говорит она. "Но всегда есть риск подражания. Я имею в виду, он исчез на пике своего могущества; половина его дружков сейчас - большие шишки в Министерстве. Я изучала их дела. Наверняка Краучу есть что сказать на эту тему". “Крауч?” "Ну, знаешь, из-за его сына". На недоуменный взгляд Перси Тонкс поясняет. "Его сын был одним из тех, кого обвинили в пытках Лонгботтомов; пожизненное заключение в Азкабане. Крауч сам вынес ему приговор. Сказал, что у него больше нет сына, что справедливость должна восторжествовать". Билл тихонько присвистнул, сделав глоток своего напитка. "Кажется, Крауч был бы последним человеком, который сказал бы что-нибудь о Пожирателях смерти". "Верно, - согласилась Тонкс. "Но он ненавидит Пожирателей смерти. Если он послал на смерть собственного сына - а он умер, знаете ли, в течение года, я думаю - представьте, что он сделает, если теперь появятся подражатели". Перси никогда не знал этого, ни в одном из временных периодов. Подумав об этом, он снова наложил Охлаждающие чары на свой бокал. Возможно, именно поэтому Крауч вел себя так странно. Представьте себе, приговаривать собственного ребенка к Азкабану и знать, что этот ребенок помогал мучить молодую пару до безумия. Увидев признаки возвращения Пожирателей смерти, Крауч определенно стал бы вести себя странно. "Ну, новости о Пожирателях смерти еще не дошли до Румынии", - предлагает Чарли. "Хотя, как я уже говорил, в Албании говорили о вампире. Похоже, многие существа находятся в движении, что, полагаю, не сулит никому ничего хорошего". Определенно, он связан с Темным Лордом, в какой бы форме он ни был. Хотя, честно говоря, Перси не исключал, что он обладал настоящим вампиром. Неужели он пропустил все это в первый раз? Заметить знаки, увидеть, как в Министерстве начинают готовиться? До того дня, когда Темный Лорд напал на Зал Пророчеств, он думал, что вся страна пребывает в забвении. Он был таким упрямым, таким настойчивым именно потому, что верил в то, во что верили все остальные. Но если бы он чуть-чуть приоткрыл глаза, то смог бы увидеть правду раньше. Перси тяжело вздыхает. "Ты в порядке, Перси?" "О, да. Просто... иногда это бывает слишком часто. Билл кивает. Его глаза не должны быть такими теплыми, а улыбка - такой понимающей. "Это действительно так", - мягко соглашается он. Затем ухмыляется. "Я говорил вам, что гоблины - ужасные сплетники? Слышали бы вы, что они рассказали мне о Бэгмене". "Наверняка Крауч тоже ненавидит Бэгмена", - говорит Тонкс, делая глоток пива. "Должно быть, Краучу приходится несладко. Крауч тоже пытался запереть Бэгмена; видимо, дядя Бэгмена, или крестный отец, или что-то в этом роде, был Руквудом, и Бэгмен по идиотизму передал ему секреты во время первой войны. По крайней мере, так утверждал Крауч. Бэгмен отделался тем, что сказал, что понятия не имел, что Руквуд был Пожирателем смерти". Перси моргает, впитывая новую информацию. Он и не думал заглядывать в жизнь Крауча, в основном потому, что Крауч - такой простой, непостижимый человек, но, полагает он, ему действительно следует проявить больше усердия, если он хочет разгадать тайну того, что убивает или движет этим человеком. "Ну, я сомневаюсь, что Бэгмен - Пожиратель смерти", - скептически говорит Перси, думая о большом, веселом, неуклюжем человеке. "Думаю, он просто всегда заботится о своей шкуре. Руквуд, вероятно, заплатил ему за секреты. Крауч, правда, его ненавидит; он всегда злобно на него смотрит, когда им приходится пересекаться". "Ну, может, он опять делает то же самое", - вклинивается Билл. "Судя по всему, Бэгмен задолжал гоблинам серьезные деньги. Слишком много играл, я думаю. Гоблины не очень-то жалуют тех, кто не возвращает долги". Перси не задумывался о том, что в Министерстве мог быть шпион. Он всегда полагал, что Темный Лорд узнал о турнире и участии в нем Гарри из газет, поскольку Рита Скитер освещает это событие при каждом удобном случае, а уже затем разработал свой план. Заслать Петтигрю или другого Пожирателя смерти в Хогвартс, чтобы вмешаться в ход Кубка, не составит особого труда. Теоретически все посетители Хогвартса проходят тщательную предварительную проверку, но на практике на этих мероприятиях так много работников из различных департаментов Министерства и т. п., что кто-то может проскользнуть туда без присмотра. Но, возможно, Бэгмен принимал в этом более непосредственное участие. В конце концов, именно он организовал весь Турнир, и у него есть связи и мотив для Пожирателя смерти. Перси не хотелось бы оказаться в долгу перед гоблинами. После выпивки Билл аппарирует, заявив, что его ждет раннее утро в банке, а Чарли спешит проведать драконов, оставляя Тонкс и Перси прохлаждаться в Хогвартсе, где МакГонагалл обещала им дать воспользоваться своим камином. Перси, конечно, мог бы и аппарировать обратно, но мадам Тонкс считает глупым оставлять свой дом без защиты от аппарирования, и поэтому Тонкс всегда приходится искать способ вернуться домой камином. Перси в некотором смысле старше ее; он вряд ли может позволить ей вернуться одной, даже если она вполне компетентная ведьма. Молли Уизли, по крайней мере, не воспитывала своего среднего сына грубияном, в отличие от остальных. "Ты ведь немного знаешь о магии разума, не так ли?" Тонкс спрашивает его с нехарактерной для нее нерешительностью, пока они идут по пустынной тропинке к теплым огням замка. "Немного", - осторожно отвечает Перси. "Сомневаюсь, что знаю больше тебя". Ты что-нибудь знаешь о дементорах?" "Кроме очевидного?" Перси пытается понять, почему Тонкс спрашивает его о дементорах, но ничего не находит. Может быть, что-то из курса авроров? Ведь аврорам приходится проводить немало времени рядом с чудовищами. "Не очень. Думаю, это больше относится к магии души, чем к магии разума. Почему ты спрашиваешь?" Тонкс старается, чтобы ее голос оставался легким, но в конце, когда она спрашивает: "Как вы думаете, можно ли оправиться от повторного воздействия их присутствия?" "“Тебя беспокоит необходимость сопровождать заключенных в Азкабан? Тебе действительно не стоит беспокоиться; тебе нужно гораздо чаще сталкиваться с дементорами, чтобы беспокоиться о том, что это повлияет на тебя значимым образом". "И что бы это дало, если бы вы встречались с ними годами?" При этих словах Перси вынужден покоситься на нее, встревоженный резкостью в ее голосе. "Честно говоря, мы не знаем, что такое длительное воздействие дементоров", - говорит он, стараясь внимательно следить за ее реакцией, не поворачиваясь всем телом к ней лицом. "Большинство долгосрочных узников Азкабана в конце концов сходят с ума". Тонкс спотыкается о большую ветку на их пути, но отмахивается от запоздалой попытки Перси помочь ей перебраться через нее. “Но ты сказал, что это не магия разума, а магия души”. "Ну, может быть, они сходят с ума не в уме, а скорее это влияет на... целостность их души", - говорит Перси, на этот раз задумчиво. Это интересная мысль, но литературы на эту тему так мало, что он даже не уверен, правда ли, что узники Азкабана сходят с ума. "Тонкс, почему ты спрашиваешь?" Тонкс резко вдыхает, а затем говорит низким голосом, а ее волосы темнеют до глубокого черного цвета: "Рон когда-нибудь рассказывал тебе о моем кузене?" О. Перси сглотнул, вспомнив, что Сириус Блэк - кузен Тонкс, а также Драко, и, конечно, Тонкс уже должна знать, что он невиновен. Возможно, она даже регулярно видится с ним в доме семьи Блэк. Вероятно, так она познакомится с Ремусом. Влюбилась ли она уже в старшего мужчину, или это займет больше времени? Он качает головой, чтобы успокоиться. Ему нужно сосредоточиться на намеке на то, что Тонкс достаточно вовлечена в драму, чтобы знать, что Блэк невиновен. Она уже в Ордене, или это вопрос семьи, а не верности общему делу? Когда он снова смотрит направо, то видит, что Тонкс крепко держит свою палочку. Ему немного больно от того, что она решила, что он представляет угрозу, или от того, что она автоматически приняла сторону Блэка, а не Перси. Его голос звучит резко, когда он отвечает: “Он может быть опасен, Тонкс”. "Значит, ты не знаешь..." "Нет, я знаю всю историю, даже больше, чем ты думаешь", - раздраженно огрызается Перси. "Но Тонкс, мы не знаем, как длительное воздействие дементоров повлияет на его мозг, или магию, или душу. Будь осторожна". Тонкс вздыхает и ослабляет хватку своей палочки, поворачиваясь лицом к тропинке. Они начинают подниматься к воротам замка. "Он такой грустный, - тихо говорит она. "Даже потерянный. Иногда он как будто не понимает, какой сейчас год". "Вы часто с ним встречаетесь?" Тонкс качает головой. "Я видела его всего два раза. Моя мама как-то нашла его. Однажды я пришла домой, а он лежал на моем диване". Перси усмехается, представляя, какую сцену это, должно быть, вызвало. "Что ты сделал?" “Я заковала его в цепи, прежде чем мама успела сказать мне остановиться”, - признается Тонкс, и за ее приглушенной печалью скрывается небольшой проблеск гордости. “Я не знаю, где он был, но я видела его во второй раз за это лето, а потом он куда-то пропал. Он сказал, что связываться с нами небезопасно. "Он определенно прав", - вынужден добавить Перси. "Мерлин, Тонкс. Ты же аврор. Тебя могут отправить в Азкабан, если кто-нибудь узнает, что ты его видела, не говоря уже о том, что ты и твоя семья ему помогаете". "Но он член семьи, Перси". "Как и Драко Малфой, и я не вижу, чтобы вы хотели потерять работу из-за него". Тонкс фыркнула, и плечи Перси расслабились, поскольку они снова нашли общий язык. "Ну, Сириуса тоже изгнали, так что, думаю, они с мамой больше похожи на семью, чем она и леди Малфой. Но, Перси, ты знаешь, как я могу ему помочь?" Перси беспомощно пожимает плечами. "Я не очень много знаю о магии дементоров, прости, Тонкс. Может, ты спросишь у целителя; притворись, что это часть твоего обучения в Аврорате. Может быть, ему нужно только время". Тонкс кивает с мрачным видом и до конца вечера почти ничего не говорит. Перси не может понять глубину ее решимости, учитывая, что она разговаривала с этим человеком всего два раза, но он предполагает, что у Тонкс очень мало родных, и поэтому она может чувствовать, что должна держаться за то, что у нее есть. *** Декабрь 1994 года Когда до второго задания остается всего три месяца, Перси с головой бросается в рисование. Он должен быть достаточно искусен, чтобы передать все тонкости лица Тома. Уже не в первый раз он благодарит свои счастливые звезды за то, что живет один: его квартира оклеена бумагой с набросками лица Тома, когда он борется с изгибом челюсти и изгибом верхней губы. Они с Нарциссой всегда болтают перед еженедельными уроками, но никогда больше не говорят о Тонкс или даже о Турнире. Она искусно поддерживает легкий и искусственный разговор, приятный и вежливый. Когда Перси рассказывает историю с булочкой в один из выходных дней в середине декабря, она прикрывает рот рукой и разражается хихиканьем. На следующей неделе, когда он приезжает, она готовит для него разнообразную еду, подходящую и удобную для различных встреч. (Если вы хотите, чтобы встреча была короткой, никогда не заказывайте еду, только напитки. Чай создает впечатление искренности, алкоголь делает тон более серьезным или интимным, в зависимости от участников. Если кто-то хочет вовлечь собеседника в разговор, закажите что-нибудь дорогое, на потребление чего потребуется время). Он рассказывает Тонкс о своих встречах с Нарциссой, и она спокойна и задумчива. Когда он видит ее в следующий раз, она признается, что отправила Драко сову. "Мы кузены, и ты ему нравишься, так что он не может быть таким уж плохим", - рассуждает она. "А какому четырнадцатилетнему мальчику не нравится, когда у него есть секрет от мамы?" Крауч теряет силы, кажется, даже быстрее, чем помнит Перси. Он активно отвлекается и временами проявляет шокирующее отсутствие интереса к важнейшим делам. Перси приходится взять под полный контроль дела, касающиеся международных ковров, хотя он помнит, что Крауч воспринял как личное оскорбление то, что иностранный контингент хотел попирать свои перевозки перед магглами, создавая бюрократический кошмар для Обливейтеров. Лиам, учитывая все обстоятельства, тоже начинает быть слишком уверенным в себе. Перси прекрасно знает, что Лиам - магглорожденный, выдающий себя за другого, поэтому у него есть около года, чтобы покинуть департамент до того, как он станет небезопасным. Но, учитывая, что Перси располагает этой информацией, ему следует использовать ее осторожно. Это заслуживает дальнейшего рассмотрения. Иногда он видит Лиама, болтающего и смеющегося с чистокровными, которые всего через несколько лет ополчатся на него, и ему хочется встряхнуть его, разбить эту чертовски веселую улыбку и сказать, что этим людям нет до него никакого дела. Они, несомненно, подхихикивают над Лиамом за его спиной, обмениваясь неприятными колкостями по поводу неопрятности маггловских треников и широких галстуков Лиама, его низменных манер. Перси сгорает от неловкости, вспоминая об этом, и не может понять, почему Лиам продолжает дружить с ними, несмотря на разделяющую их классовую пропасть. Кроме информации о том, что жена Крауча умерла вскоре после рождения их сына, Перси не находит в газетах ничего интересного, чтобы предположить, почему Крауч может умереть. Перси все же берет записи из книги Тонкс и смотрит суд над Барти Краучем-младшим; это ужасное дело, и весь вечер Перси чувствует себя не в своей тарелке. Дикий смех Барти; жесткое выражение лица Крауча, когда он смотрит на собственного сына; бедные Лонгботтомы, замученные до безумия. Ему снится смех Барти в ту ночь, и смех Тома тоже, и тёмные змеи, извивающиеся по небу и проскальзывающие под капюшонами дементоров, заслоняющих лунный свет. Темные круги под глазами с каждой ночью становятся все более заметными, и он старается при любой возможности подкрасить свою внешность. Бэгмена никогда нет в офисе. Перси беседует с помощницей Бэгмена, ведьмой из Рейвенкло, которая на несколько лет старше его, и она вскользь сообщает ему, что Бэгмен занимается распродажей семейного имущества. Учитывая, что Руквуд все еще находится в Азкабане, Перси не может представить, кому Бэгмен может продавать информацию, но он предполагает, что многие из прежних Пожирателей смерти все еще на свободе, наслаждаясь своей щедростью и привилегированным положением в обществе. Перси обдумывает идею расспросить Диггори о проблемах Бэгмена с гоблинами, но каждый раз, когда Перси заходит в его отдел, чтобы дополнить отчеты, которые он составляет для Крауча, Диггори смотрит на него темными, недоверчивыми глазами. Перси понятия не имеет, что он сделал в этом времени, чтобы вызвать такое подозрение, разве что отец рассказывал о нем за его спиной небылицы, а это уже откровенно оскорбительно. В ночь перед Святочным балом Перси врывается в кабинет Крауча. Это удивительно просто. У Перси есть соответствующие полномочия, и он начал работать допоздна. Это может только помочь, если у него репутация немного придирчивого человека, который всегда в офисе, всегда скрупулезый, корректный. (На прошлой неделе он отчитал Лиама за то, что тот надел кроссовки под мантию, что технически противоречит инструкции для сотрудников). Поэтому никто не задает ему вопросов, когда в девять часов вечера он проносит через офис большую стопку неприятных на вид бумаг. "Новый законопроект о регулировании котлов", - объясняет Перси ночному охраннику у здания Департамента международного сотрудничества, тот ухмыляется и желает Перси удачи. "Это займет у меня всю ночь", - говорит Перси, качая головой. "И я даже не могу забрать их домой, потому что они помечены как чувствительные". "Я не буду возражать, если у вас найдется бутылочка-другая", - говорит охранник, открывая дверь. Пить строго запрещено, но Перси лишь улыбается и проходит со своей стопкой бумаг. Он открывает дверь Крауча своей палочкой с ключом от его подопечных, а затем разделяет стопки на несколько подпапок - на случай, если кто-нибудь зайдет и захочет увидеть доказательство того, что он работал. В кабинете Крауча пусто. Никаких фотографий, разумеется. У него три книжные полки, на которых стоят невероятно сухие книги по магическому праву или международным нормам. Заколдованное окно накрепко заколочено, хотя как глава департамента он может позволить себе практически любой вид. Его кресло - кожаное и восхитительно мягкое, письменный стол - глубокого красивого орехового дерева, и каждый из четырех его ящиков заперт. Не зря же Перси два раза становился выпускником Хогвартса. Сначала он применяет одно из своих любимых заклинаний: то, которое он впервые использовал на четвертом курсе, чтобы узнать, какой ключ Флитвик заколдовал на двери. Все четыре ящика загораются синим цветом, что говорит о том, что их заколдовал один и тот же человек. Но каждый из них имеет оранжевый оттенок, что означает, что кто-то другой недавно сделал именно то, что сейчас пытается сделать Перси. У Крауча есть враги, и в этом году он вел себя более чем странно. Перси полагает, что не исключено, что кто-то хочет узнать, какие секреты он скрывает. Вскоре он обнаруживает, что ящики заперты на ключ от палочки Крауча. Это важное открытие, которое указывает на ключевую слабость в защите Крауча. Они не привязаны к его магии, а значит, любой человек с его палочкой может прорвать защиту. К сожалению, у Перси нет палочки Крауча. В конце концов, придя к выводу, что он не сможет открыть ящик, он предпринимает отважную попытку проявить смекалку. Благодаря занятиям с МакГонагалл по элементарной магии и Трансфигурации он хорошо разбирается в большинстве связанных с ней материалов. Однако, даже используя весь свой репертуар заклинаний, он может лишь констатировать, что содержимое двух верхних ящиков - тонкие листы неорганического материала: скорее всего, пергамента. В нижнем ящике лежит что-то твердое и металлическое, что, по мнению Перси, может быть ключом. В последнем ящике, похоже, стекло, много стекла. Склянки, если верить Перси. Вероятно, Крауч принимал стимуляторы; он, конечно, был не первым. Перси стоит перед письменным столом. Он снова осматривает комнату. Книжные полки. Он откидывает некоторые книги назад, но не видит ничего, что было бы спрятано за ними. Судя по равномерному слою пыли на корешках, не пользовались долго. На самом деле, большая часть комнаты пыльная, хотя у Перси сложилось впечатление, что Крауч часто ею пользовался. Его взгляд останавливается на широкой витиеватой решетке под заколдованным окном. Может быть, Крауч заходит в свой кабинет, включает свет и возвращается к себе домой? Возможно, Крауч из тех, кто отказывается от услуг домового эльфа по уборке, предлагаемых всем начальникам департаментов. Перси полагает, что Крауч настолько параноик, что не хочет, чтобы даже нанятый Министерством домовой эльф приближался к его личной собственности. Заколдованное окно, заперто. Перси не обращает на него внимания, медленно поворачиваясь. Рядом с письменным столом стоит большой латунный торшер. Продолжайте поворачивать; вот и дверь, совершенно обычная. Рядом с дверью справа стоит небольшой столик, на котором стоит корзина, прямо под трубой, из которой вылетают записки. Корзина полна; Перси пересекает комнату и роется в ней. Несколько записок были отправлены им самим и, по-видимому, проигнорированы! Хорошо. Продолжаем поворачиваться, не теряйте фокус. Но при повороте книжные полки снова оказываются в фокусе. Рядом с книжной полкой стоит большой, богато украшенный сундук. Перси внимательно осматривает его, но ни одно из его отпирающих заклинаний не действует. Он обращает внимание на замочную скважину из чистого железа, испещренную крошечными рунами. Это стандартный сундук волшебников, привязанный к определенной палочке и комбинации ключей. Он не сможет открыть его, не приложив особых усилий. Перси громко вздыхает и возвращается к корзине. По крайней мере, если он увидит, где началось скопление, то сможет предположить, когда началась вся эта болезнь. Записки о турнире; их Перси копирует и откладывает в сторону. Несколько записок от Бэгмена, умоляющего об аудиенции. Приглашения от иностранных министерств, которые Краучу действительно следовало бы принять; Перси достает свой ежедневник и записывает несколько напоминаний, чтобы хотя бы извиниться за то, что не ответил. Формы заявок; вежливые уведомления, предваряющие оплату счетов департамента; приглашения на ежемесячные совещания - все эти рутинные уведомления, необходимые для того, чтобы колеса большой и сложной правительственной организации вращались. А в самом низу стопки - записка от Берты Джоркинс, сообщающая Краучу, что завтра она зайдет к нему домой, чтобы получить его подпись на некоторых важных документах. Записка подписана за неделю до ее поездки в Албанию. *** Перси, должно быть, сошел с ума, потому что в данный момент он размышляет о том, насколько разумно шпионить за домом своего начальника. Разумеется, он этого не делает. Он вернулся в свою квартиру, сидит на диване в главной комнате и смотрит на записку от Берты. Мистер Крауч: Загляну к вам завтра в 10 утра. Срочно нужны подписи под разрешениями на работу Обливиэторов на чемпионате мира. Приношу свои извинения; оказывается, согласно новым правилам HBZ-3206, мы должны сертифицировать каждого отдельного Обливиэтора, а не выдавать разрешение на блок. Спасибо, Берта Вот и все. Перси помнит постановление HBZ-3206, поскольку одной из его обязанностей было составлять бюджет и выяснять, сколько Обливиэторов они могут позволить себе нанять (ответ: восемь). Берта действительно должна была подписать разрешение задолго до июня, учитывая, что новое постановление вступило в силу в апреле, но это могло вылететь у нее из головы. Заглянуть в дом Крауча - дело несколько необычное, но не совсем уж неслыханное в Министерстве. Особенно с учетом искренней обстановки, которую обеспечивала камины, коллеги нередко заглядывали в камины друг друга перед встречами или в конце рабочего дня. Появление в доме - более смелое решение, но если Берта действительно была в отчаянии - а она была в отчаянии, если формы разрешения все еще не были подписаны за несколько недель до мероприятия, - она могла рискнуть гневом Крауча ради его подписи. Нет никаких доказательств того, что эта встреча подтолкнула Берту к поездке. Вот только... когда он говорил с Краучем о ней, Крауч не упомянул, что она заходила к нему за неделю до отъезда. Не то чтобы он должен был упоминать об этом, но Берта, будучи болтливой натурой, скорее всего, упомянула бы Краучу, что через неделю уезжает в Албанию. Перси проверил журнал учета сотрудников: никаких записей об отпуске, взятом Бертой, не было. И поэтому что-то во всей этой ситуации кажется немного подозрительным. Возможно, Крауч набросился на нее, и Берта уехала в отпуск, задетая своими чувствами. Были ли подписаны эти бланки? Были ли на Кубке Обливиэйтеры? Должно быть, были. Может, Берта была слишком запугана, чтобы говорить с Краучем, или он не помнил, что она упоминала Албанию. Нет никаких реальных причин думать, что во время этой встречи что-то пошло не так, что-то плохое. И поэтому Перси немного злится, ведь он все равно решил пошпионить за домом Крауча. *** В итоге он не шпионит за домом Крауча, а, взяв пример с Берты, появляется с бланками, которые он "забыл" подписать для Святочного бала. (На самом деле бланки, конечно, уже подписаны и находятся в его кабинете, но он не стал их подписывать, рассчитывая на то, что Крауч действительно уделяет Турниру хоть какое-то внимание). Крауча нет дома, хотя в офис он тоже не заходил. У него хороший дом в одном из волшебных пригородов, совсем недалеко от поместья Лонгботтомов, хотя и не такой красивый, как ожидал Перси от семьи Крауч. Возможно, у них есть поместье в другом месте. Перси ловко стучит в дверь, пытаясь отыскать телевизионный чары, как будто он здесь по совершенно безобидному делу. Не получив ответа, он стучит еще раз с большей силой. Ничего. Сойдя с главной тропинки и направившись в сторону дома - возможно, он захочет проверить, не находится ли Крауч в заднем саду, - Перси незаметно произносит несколько заклинаний. К своему удивлению, он обнаруживает, что в доме вообще почти не было магии, по крайней мере, в последние несколько дней, хотя без более глубокого исследования он не смог бы сказать больше. Возможно, Крауч в отпуске или в больнице? Перси заглядывает через низкий железный забор на задний двор Крауча. Там пусто; есть немного места, где, возможно, когда-то был цветочный или овощной сад, и старое ржавое кресло на лужайке, но больше ничего. Перси зажимает губу между зубами. Ему отчаянно хочется войти внутрь, но разве это будет слишком сложно объяснить? У Крауча наверняка есть чары для обнаружения незваных гостей. Не рассердится ли он на Перси за то, что тот вошел, или примет Турнирную отговорку Перси как достаточную? Он идет на компромисс, накладывая более сложную версию своего прежнего заклинания. В нем используется достаточно магии, чтобы чары Крауча могли засечь ее, но он считает, что сможет объяснить это проще, чем взлом и проникновение. Магия распространяется по дому, как серый туман. Через секунду клубы тумана меняют цвет: снаружи, где находится Перси, возле ворот висит темно-желтый, как будто кто-то, подобно Перси, задержался, чтобы наложить заклинания обнаружения. Внутри, возле некоторых дверей и на кухне, сгущаются оттенки синего. Значит, Крауч бывал внутри, но не так часто за последние несколько дней, чтобы его магия проявилась в более простом варианте заклинания. Бросив последний взгляд на дом, Перси исчезает. Он планирует вернуться через несколько дней и проверить, не пустует ли дом. Крауч мог бы уехать на каникулы, хотя сделать это, не предупредив никого, по меньшей мере странно. *** Святочный бал: сверкающий, гламурный, ледяной. Перси ковыряется в еде, наблюдая за тем, как Рон и Гарри дуются без особого удовольствия. Он пытался встретиться со Снейпом, но тот снова набрасывается на него, чтобы тот оставил его в покое. Перси, конечно, не может этого допустить. Он должен знать - он заслужил это - какие новости были от Петтигрю, от Дамблдора. Он не ребенок, от которого можно отмахнуться и отодвинуть в сторону, потому что Снейп находится под сильным давлением. Миртл нигде не видно. У призраков была своя вечеринка, и Перси на нее не пригласили. В ее отсутствие в ванной было холодно и сыро, и Перси постоял там несколько долгих секунд, глядя на знакомый зеленый свет, проникающий сквозь высокие щелевые окна, прежде чем неохотно разворачивается и уходит с миром. Возможно, Перси - единственный, кто в эти дни не в духе. И поэтому Перси чувствует себя почти таким же несчастным, как его младший брат, наблюдая, как девушка, которая ему нравится, танцует с его героем по квиддичу, если бы, конечно, Перси когда-то нравилась девушка, если бы, конечно, Перси смотрел Квиддич. "Это несправедливо", - снова бормочет Рон в адрес Гарри, с особой яростью вонзая нож в стручковую фасоль. Еда на всех трёх тарелках давно остыла, но ни один из волшебников не делает попыток разогреть её с помощью согревающих чар. Перси смотрит на их тарелки, но не предлагает. Свою он отодвигает в сторону: в последнее время он ест все меньше и меньше. "Просто скажи ей, что она тебе нравится", - устало произносит Перси. Гарри оживился, когда Дамблдор подошел к их столику, но когда старший волшебник ушел, Мальчик-Который-Выжил почти сразу же сдулся. Перси неприятно это видеть. Рон становится предсказуемо пунцовым. "Она мне не нравится!" Гарри с сомнением смотрит на Рона и тянется за своим кубком. Его спутница, красивая индийская девушка в сложном и богато украшенном розовом сари, со смехом кружится в объятиях красивого французского парня в небесно-голубой мантии. Ее двойняшка - спутница Рона - так же сияет оранжевым цветом. Они выглядят гораздо старше и утонченнее, чем Гарри и Рон, ссутулившиеся за столом. Перси вздрогнул, увидев ужасный наряд Рона, но это не помешало ему сделать несколько мысленных заметок, чтобы поделиться ими с тетей Мюриэль при следующей встрече. Находясь в другом конце комнаты, Перси замечает, что Бэгмен целенаправленно идет к нему,только что оттолкнув Фреда и Джорджа. Перси не заинтересован в том, чтобы его связывали с Бэгменом: после того, что Билл рассказал им о его долгах, его конфликте с гоблинами и, конечно же, о том, как Крауч пытался обвинить Бэгмена в передаче информации Руквуду во время первой войны, Перси собирается держаться от него как можно дальше. "Я иду прогуляться", - объявляет Перси. "Можете сидеть здесь и наблюдать за своими дамами". Оба подростка обмениваются взглядами и бегут за ним. В розовом саду, по крайней мере, прохладнее, чем в душном Большом зале, хотя здесь слишком много хихикающих парочек, на вкус Перси. Возле его головы жужжит жук, и он раздраженно оглушает его "Ступефаем" - одним из немногих наступательных заклинаний, которыми он овладел без слов и палочек. "Это Снейп", - внезапно шипит Рон, резко останавливаясь. Перси переключает внимание на окружающую обстановку. И действительно, сквозь кусты впереди доносится голос Снейпа, такой же злобно-расстроенный, как и раньше. "Не понимаю, из-за чего волноваться, Игорь, - холодно говорит Снейп. Перси обменивается взглядом с Роном, а затем с Гарри. При их единодушной поддержке он снимает чары тишины, в то время как они придвигаются ближе к Перси. "Северус, ты не можешь делать вид, что этого не происходит!" тревожно говорит Каркаров. "В течение нескольких месяцев это становилось все темнее и темнее. Я начинаю серьезно беспокоиться, я не могу этого отрицать..." Перси хмурится. “Тогда беги”, - отрывисто произносит голос Снейпа. “Беги, я извинюсь за тебя. Я, однако, остаюсь в Хогвартсе”. Происходит короткая потасовка; Снейп отбирает очки у девушки из Когтеврана, его голос полон мрачного ликования. Гарри отодвигается, но Перси хватает его за мантию и притягивает к себе. Его защита от посторонних глаз не слишком велика, и он чувствует, что разговор еще не окончен. "Но Северус, это было бы самоубийством", - настойчиво говорит Каркаров. "С моей жизнью я поступаю, как хочу", - ледяным тоном говорит Снейп. "А ваша, Игорь? Кому принадлежит ваша жизнь?" "Северус... Я назвал твое имя на суде. Ты умрешь в любом случае". Снейп нехорошо смеется. "Я знаю ответ на свой вопрос, даже если ты не знаешь, Игорь. Беги. Возможно, это будет последнее, что ты сделаешь, но ты умрешь свободным человеком". "А ты, Северус? Ты умрешь служа ему?" "Я умру, когда больше ничего не смогу сделать". Они уходят, и Перси отменяет чары конфиденциальности. Рон нервно смотрит на него, а затем на Перси. Перси качает головой в ответ на невысказанный вопрос. У него есть подозрения относительно того, что обсуждали эти двое, но нет никакой уверенности, и он, конечно, не собирается делиться своими догадками с Роном и Гарри. "Каркаров - Пожиратель смерти", - резко сказал Гарри. "Сириус сказал мне". Перси смотрит на Гарри. Неужели он не знает, что Снейп тоже такой? Должен, особенно если он общается с Сириусом Блэком. "Многие видные деятели нашего общества были обвинены", - нейтрально говорит Перси. "Многие заявляли об Империусе, который невозможно обнаружить после снятия заклинания". "Как отец Малфоя", - мудро говорит Рон, кивая. Гарри фыркнул. "Он определенно не был под Империусом". "Никто не знает", - говорит Перси и начинает загонять мальчиков обратно в Большой зал. Он хочет побыть один, чтобы обдумать то, что только что услышал. "Суть в том, что в правде всегда есть подводные течения. Ничто не бывает простым". Он оставляет их обсуждать этот вопрос за чашей с пуншем — Перси улавливает запах и сразу понимает, что кто—то его подмешал, скорее всего, близнецы, - а затем тихо выходит из комнаты. Технически он выполнил свою задачу: он помог открыть церемонию, он был представителем Крауча на балу, и он показывался достаточно долго, чтобы его узнали. Теперь он хочет побыть один. Перси бродит по замку, размышляя о Снейпе. Все яснее становится, что тот что-то скрывает от него, вероятно, то, что омрачает его настроение больше, чем обычно. Может быть, это знание того, что Темный Лорд скоро вернется и Снейпа снова заставят служить. Вот уже несколько месяцев это становится все яснее и яснее. Может ли он по-настоящему доверять Снейпу? Перси колеблется на лестнице и решает идти вверх, а не вниз. На седьмом этаже он останавливается и ненадолго задумывается о Комнате спрятанных вещей, но ему не хочется открывать ее и видеть пепел, а также вспоминать, каким идиотским и импульсивным он был, возможно, во вред всем им. Он продолжает подниматься, и выше, и выше, пока подниматься больше не будет некуда. С высоты Астрономической башни остальная часть замка кажется маленькой, неподвижной и безмолвной. Прогулка до Хогсмида освещена плавающими фонарями и высокими елями, усеянными снегом; с точки зрения Перси, тропинка представляет собой маленькую извивающуюся змейку. Отсюда дышится свободнее, как будто его проблемы стали меньше и отдаленнее, как маленькие темные фигурки, передвигающиеся по земле. Ну и что с того, что Снейп не включает его в свои планы. Перси зашел так далеко с помощью другого человека, и он, конечно, не нуждается в этом, чтобы продолжать. На данном этапе долгой и сложной игры, в которую они со Снейпом играют, нет смысла не доверять Снейпу. Перси уже достаточно рассказал Снейпу, что если бы Снейп лгал ему, то не было бы никакой надежды спасти временную шкалу. "Леди Рейвенкло", - произносит он в воздух, полагая, что призраки знают, когда их вызывают. У Миртл определенно есть талант появляться в подходящий или неподходящий, как он полагает, момент. "Мне нужно поговорить с вами". Пауза, достаточная для того, чтобы Перси оглядел темную и обширную территорию, чувствуя горечь от того, что его снова игнорируют, а затем на всю площадку опускается жуткий холод, несмотря на теплый плащ, который Перси надел, чтобы защититься от резкого декабрьского воздуха. "Леди Рейвенкло?" "Ты больше не будешь с ней разговаривать", - говорит голос, низкий, мягкий и опасный, шипящий, как зелье, которое вот-вот вскипит. Перси поворачивается, выхватывает палочку, но никого нет. Он бросает "Hominum revelio", но снова ничего. Голос ржаво смеется. "Я не человек, мальчик". Перси крепче сжимает свою палочку и поднимает щит. Будь смелее, - шепчет Том. Перси старается придать своему голосу уверенность. "Покажись. Я приказываю". "Почему вы хотите поговорить с леди Рейвенкло?" Перси держит палочку наготове, медленно сканируя комнату. "Мое дело - мое собственное". С грохотом цепей Кровавый Барон материализуется. Перси делает шаг назад, все еще держась за свою палочку. Его щит мерцает, но тут же возвращается в тело. Барон высок, выше, чем Перси мог бы ожидать от призрака его времени, а его древние одежды богато украшены и покрыты серебристой кровью. Цепи, которыми он печально знаменит, крепко обмотаны вокруг его рук и зловеще гремят при каждом движении. "Сэр, - удивленно произносит Перси. Барон не обращает на него внимания. "Вы не будете с ней разговаривать", - повторил он, делая медленный, скользящий шаг к Перси. Голос у него низкий, полный намерения, и Перси чувствует, как волосы на затылке вздымаются от предостережения. "Что вам нужно знать?" Перси никогда раньше не знал, что барон может говорить. Он облизнул пересохшие губы и попытался спросить: "Вы знаете о том, что здесь было спрятано?" "Здесь спрятано многое", - отвечает барон. Снова звенят цепи, снова он приближается медленным, уверенным шагом. Перси делает еще один шаг назад. "Но я знаю, что мучило ее". "Мне нужно знать, когда она была осквернена", - говорит он, чувствуя, как его спина ударяется о холодные тонкие перила, отделяющие его от верной смерти. Возможно, существует амулет, защищающий студентов от падения, но, с другой стороны, его может и не быть, а Перси не чувствует себя особенно удачливым. Его заявление останавливает барона, по крайней мере, на время, и Перси пользуется возможностью слегка отойти от перил. "Зачем?" "Мне нужно знать, чтобы уничтожить это". Барон смотрит на Перси, его цепи валяются у его ног. Перси пытается поднять подбородок и оглянуться, хотя ему хочется только одного - броситься прочь. Внимание барона холоднее, чем у Миртл или даже у Серой Леди. Стоя рядом с ним, Перси чувствует себя так, словно погрузился в очень старое и очень неподвижное озеро посреди зимы - такое озеро, о котором рассказывают в сказках о короле Артуре или Мерлине, с чешуйчатым хвостом, мелькающим вдали, когда древнее чудовище ныряет в его глубины. Он вздрагивает, несмотря на себя. Наконец призрак заговорил. "Вы хотите уничтожить его". "Да." Перси колеблется, а затем добавляет: "Мы должны уничтожить его". "Он не единственный в своем роде". Перси моргает. "Ты знаешь остальных?" Барон качает головой, медленно и окончательно. "Я не знаю". "Я не могу сказать, почему, но мне важно знать, когда это было создано, как можно точнее", - срочно говорит Перси. "Он принес ее с собой, когда попросился на должность", - отвечает барон, и воздух внезапно покидает его призрачные легкие со звучным шипением. "Я не знаю года; я не знаю года уже много веков". Перси благодарно кивает. "Спасибо, сэр". Кровавый барон наклоняет голову. Он начинает погружаться в пол, а затем останавливается, показывая только свой торс. "Уничтожьте их всех". "Таков план, сэр". Барон поднимает глаза и впервые встречает его взгляд. Тяжесть этого взгляда мучает. "Всех", - повторяет он. "Не дрогните". "Не буду", - ошеломленно произносит он, когда барон исчезает, словно погружаясь в мутное болото. Значит, молодой Том. Снейп знал бы дату или, по крайней мере, смог бы ее найти. Перси уже на полпути к подземельям, когда ему приходит в голову поинтересоваться, почему барон пришел на его зов. *** Утром Перси снова вынужден навестить Снейпа, поскольку профессора заставили остаться на Святочном балу до его окончания. Он не в восторге от этого: хуже противостояния со Снейпом может быть только противостояние с ним на следующий день после ночи, проведенной в сопровождении пьяных подростков. Перси просыпается рано и все утро проводит в репетициях того, что он собирается сказать. Он целеустремленно идет к подземельям, решительно стучит в дверь кабинета Снейпа и властно входит. "Темный Лорд набирает силу", - без предисловий говорит Снейп, прерывая его на полуслове, прежде чем он успевает встать. "Моя Метка темнеет. Вы ведь именно об этом пришли спросить, не так ли? Я видел вашу жалкую попытку чар приватности прошлой ночью". Перси обдумывает различные варианты ответов, прежде чем осторожно сказать: "Простите, сэр. Я не хотел шпионить". Снейп бросает на него насмешливый взгляд, но продолжает, обращаясь к пустой меловой доске, как будто читает с нее планы уроков. "Игорь - дурак; он вряд ли переживет следующий год, если все пойдет так, как мы ожидаем. Я не верю, что он положил в Кубок имя Поттера. Он не хочет, чтобы Темный Лорд вернулся". "Почему?" "Он сбежал со службы; он назвал имена", - просто сказал Снейп. "Единственной наградой за его трусость будет смерть". "Но Малфой, Гринграсс, Нотт. Они все признали Империус". Снейп разразился усталым смехом. "Темного Лорда может даже позабавить такая защита. Игорь может выжить, если захочет превратить Дурмстранг в оплот Темного Лорда, но его контроль над школой гораздо более непрочен, чем он думает. Нет. Смерть неминуема". “Вас... это устраивает, сэр?” Снейп поворачивается и бросает на Перси ядовитый взгляд. "Вас устраивает смерть Крауча?" "Это неизбежно", - заикается Перси, ошеломленный. Снейп снова поворачивается к доске, сцепив руки за спиной. "И это тоже". Он дает Перси всего минуту на размышления, прежде чем продолжить. "Итак, наступил новый год. У нас нет новостей от Петтигрю, но, что бы он ни делал, это должно сработать. Надо полагать, план остается прежним. Я следил за Картой, но не вижу никаких посторонних имен". Карта лежит открытой на столе Снейпа. Перси берет ее и сканирует, но все так, как и должно. МакГонагалл в своей комнате, скорее всего, отсыпается с похмелья; большинство студентов в своих общежитиях. Дамблдора на Карте нет, хотя он был на балу вчера вечером. Спраут - в теплицах; Флитвик - в гостиной Рейвенкло. Грюм - в своем кабинете. "Что вы скажете о моей теории, что Дамблдор несет за это ответственность?" "Все более правдоподобно", - отвечает Снейп, все еще осматривая бесконечное полотно пустой доски. Перси задается вопросом, что он видит в своем воображении. "Я думаю, это мог быть и Грюм". "Грюм?" "Грюм ведет себя более чем обычно, проявляя паранойю", - говорит Снейп, и усмешка, кривящая его губы, позволяет Перси понять, что именно вызывает у Снейпа повышенный уровень раздражения. "Он нарочито воинственен со мной и Игорем, и я заметил, как он пытается подлизаться к Поттеру". "Но зачем ему втыскивать Гарри в Турнир?" Снейп вздыхает, как будто само объяснение Перси требует от него больше сил, чем он может вынести. Он поворачивается и с мучительной медлительностью делает три шага к своему столу, выдвигает стул и садится на край. Только тогда он поднимает глаза и встречается взглядом с Перси. "Приманка". "Приманка", - повторяетПерси. "Никто не ненавидит Темных волшебников больше, чем Аластор Муди", - объясняет Снейп, его рот маленький и сжатый. "А что может быть лучше, чем втянуть Темных волшебников в опасное магическое состязание, в котором Мальчик-Который-Выжил, уязвим и одинок?" "Как вы думаете, Дамблдор об этом знает?" Снейп пожимает плечами. "Грюм - человек Альбуса, насквозь, но он часто с ним не согласен. Он считает, что Альбусу нужно быть более решительным". Возможно, именно такой план использует Грюм, чтобы заручиться поддержкой в достижении своих целей, то есть создать присутствие Авроров в Хогвартсе и начать подготовку ко второй войне". Перси думает о том, что его ждет. "Неплохая идея, на самом деле". Снейп с силой ударяет рукой по столу, заставляя Перси подпрыгнуть на месте. "Это ужасная идея", - яростно кричит он. "Меньше всего мы хотим телеграфировать Темному Лорду, что готовимся к его возвращению. Подумай, мальчик. Что он сделает, если поймет, что мы к нему готовы?" Перси знает, что бы он сделал первым делом. Его всегда интересовал вопрос о крестражах: почему они так недоступны? "Проверить крестражи". "Мы должны предположить, что Темный Лорд чувствует их уничтожение, поскольку мы не знаем иного. Но подумайте, какая это будет катастрофа, если он заберет остальных в свою крепость еще до того, как мы узнаем, что они собой представляют. Нет. Наше единственное преимущество в том, что он считает нас неподготовленными к встрече с ним. Мы должны убедиться, что так оно и останется". "Бейте только там, где он не видит", - кивнув, завершает Перси. Он начинает говорить о своей дилемме, стоит ли целенаправленно отдаляться от семьи или нет, но затем резко закрывает рот. Он не уверен, что хочет знать, что думает Снейп. Воспользовавшись молчанием Перси, Снейп задумчиво разглядывает его. "Вы действительно верите, что портрет получится?" "Да", - мгновенно отвечает Перси. Он занимает место на противоположном конце стола и лезет в сумку за одной из книг, которые он принес, чтобы подкрепить свои аргументы. "Мы не знаем, где могут быть остальные". Он видит, как Снейп начинает открывать рот, и быстро продолжает. "Мы не можем ждать Дамблдора. Что, если он не расскажет Гарри, пока тот не достигнет совершеннолетия? Мы не знаем, знали ли вы о них вообще". Остается недосказанным тот факт, что Дамблдор почти наверняка уже знает, что такое дневник, но еще не доверился Снейпу. И, скорее всего, никогда не расскажет. "И вы думаете, что этот портрет будет полезен?" Перси переходит к разделу книги, отмеченному тонкой кожаной закладкой. Он указывает на нужный раздел и откидывается на спинку кресла, пока Снейп внимательно изучает его. Снейп тяжело выдыхает через нос. "Это риск", - говорит он, постукивая длинным пальцем по тексту. "Навыки, необходимые даже для анимации портрета, вполне могут оказаться за пределами нашей досягаемости. Смелость предполагать, что мы можем делать это целенаправленно, просто немыслима". В тексте говорится следующее: Люди, как известно, непостоянны; портреты - это лишь тени живых людей. Опытный портретист может наполнить свою работу убедительной передачей эмоций, но ему следует позаботиться о том, чтобы случайно не позволить своим собственным эмоциям взять верх. Перси понимает следующее: Можно каким-то образом вложить в произведение свои собственные эмоции. Возможно, ему удастся сделать Тома более сговорчивым - или хотя бы восприимчивым к дружбе Перси. "Риск довольно мал", - продолжает Перси. "Самый большой риск, конечно, в том, что мы уничтожим диадему в процессе, но я думаю, что вряд ли Он сможет почувствовать ее разрушение, учитывая, что Трио каким-то образом сумело уничтожить их все так, что Темный Лорд не заметил". "Это всего лишь предположение". Перси продолжает. "Портрет - особенно в месте, где есть только один портрет, - очень ограничен в возможностях. Он не может никуда идти или колдовать. Он может только говорить". “Он может лгать", - говорит Снейп. “Учтите, что он будет лгать, и мы умрем, следуя его инструкциям”. "Нам не нужно отключать свой мозг", - утверждает Перси. “Даже неправильное направление может быть информативным”. “Где мы будем его хранить? В Хогвартсе, где его можно увидеть в любое время? В вашей квартире, где он может проникнуть в вашу голову так же легко, как и его шестнадцатилетний предшественник?” Перси краснеет. Он думал о том, что будет держать его в своей квартире, где сможет свободно разговаривать с ним, как с Томом. Но не для того, чтобы верить в него, или искать подтверждения, или что-то вроде того, что воображает Снейп. Но Перси получил от Тома больше, чем смогли бы Джинни, Гарри или Снейп. Он понимает Тома, по крайней мере, младшую версию Тома, настолько поглощенную своими идеями славы, власти и влияния. Его присутствие было бы полезно. Снейп смотрит на него. "Вы уже в его власти". "Нет", - восклицает Перси, вскидывая голову. "Тогда в Гринготтс", - говорит он, надеясь, что идея прозвучит обоснованно, а не так, будто она только что пришла ему в голову. "Мы положим его в мое хранилище в Гринготтсе". Снейп поджимает губы и слегка откидывается назад. Перси, проучившийся с ним более десяти лет, прекрасно понимает, что это означает, что он серьезно относится к идее Перси. "Сначала вы нарисуете его, - уступает он. "Думаю, мне потребуется большая часть семестра, чтобы закончить зелье. Мы не можем торопить этот процесс, мистер Уизли". "Перси", - поправляет он как само собой разумеющееся, хотя и без особой надежды. Снейп не обращает на него внимания, но Перси слишком воодушевлен согласием Снейпа, чтобы сильно переживать. *** Январь 1995 года Мистер Баррингтон не совсем такой, каким Перси представляет себе мастера портретной живописи, но он близок к этому: высокий, худой и очень старый, с копной седых волос и заскорузлыми кончиками пальцев. Его голос редко поднимается выше хриплого шепота, и, несмотря на явные признаки артрита в морщинистых руках, кисть он держит уверенно и твердо. "Чтобы сделать настоящий портрет, сама кисть должна быть волшебной палочкой", - говорит он Перси, перелистывая кисть, которой он пользуется. "Ты должен сосредоточиться на объекте и позволить своей магии влиться в каждый мазок, в каждую линию". "Вам нужно хорошо знать свой предмет, сэр?" Баррингтон качает головой, его большой палец проводит по щетине на конце кисти. "Нет, хотя это помогает. Зелье - это то, что воспроизводит объект, наполняет вашу картину чем-то большим. Да, мистер Уизли, стать мастером портретной живописи - это нечто большее, чем просто нанести краску на чистый холст. Это требует многих лет обучения. Вы должны быть способны часами пребывать в медитативном состоянии, позволяя своей магии свободно двигаться по всему телу. Вы должны вывести ее на поверхность и удерживать там, привязав к себе". Перси медленно кивает, запоминая сказанное. "Я беру не так уж много учеников, мистер Уизли. Для таких мелочей, как эта - ведь вы, надеюсь, понимаете, что на вашей картине отец будет просто одушевленным, а не живым, - я считаю, что большинство может научиться, при должном обучении, воспроизводить то, что мы видим на странице. Но я не возьму в ученики того, кто хочет стать мастером, если он не будет по-настоящему достоин". Перси не планировал так далеко заходить. По правде говоря, он знает, что, скорее всего, ему придется завершить работу над портретом Тома в одиночку; он не может рисковать тем, что хоть кто-то, кроме Снейпа, узнает о его планах. Но искусство все же зовет его, и он не исключает возможности, что однажды придет к этому мудрому старику и попросит взять его в ученики. "Я хочу быть достойным", - говорит он. Рядом с ними безмятежно улыбается картина Артура, все еще находящаяся в зачаточном состоянии. "Посмотрим", - говорит Баррингтон. *** Иногда ему снится Том. Стены его квартиры увешаны набросками лица Тома, в которых запечатлены элементарные попытки нарисовать его, то, как сверкают его глаза, как поджимаются губы и как приковывает внимание неподвижность его взгляда. Он постоянно ощущает запах красок: посреди ночи, ворочаясь на подушке; в министерстве, он исходит от его пальцев, когда он перебирает бумаги; утром, когда он натягивает их поверх одежды. Верни меня, - говорит Том посреди ночи, его голос звучит тихо и настойчиво. Мне нужна твоя помощь, Перси. Он просыпается с болью в горле и неприятным чувством тревоги в желудке, с ощущением сдерживаемого рыдания, прежде чем оно вырвется наружу, с колючим, тревожным нетерпением, покалывающим ключицы, и обнаруживает, что его пальцы крепко сжимают палочку, как будто это была его кисть. *** Новый год принес на удивление мягкую погоду. Перси, чье настроение часто зависит от погоды, - мрачнеет и хмурится, когда небо темнеет, и светлеет, когда несколько вдохновенных лучей солнца пробиваются сквозь туманную пелену, - проводит на улице как можно больше выходных. Зимняя погода Англии ему больше по душе, чем бурная и штормовая Шотландия, но иногда ему все же хочется, чтобы дождь не шел все время, черт возьми. Возможно, когда война закончится, он соберет вещи и переедет на юг Франции, туда, где солнце светит большую часть года, но нет той тяжелой гнетущей жары, от которой Билл страдал в Египте. Новый год преподносит и неприятный сюрприз. Амос Диггори найден мертвым, дом Диггори неожиданно вспыхивает в один из редких солнечных вечеров, которыми так наслаждался Перси. Перси отстает от отряда авроров, вызванных на место происшествия, и аппарирует через несколько минут после них, не в последнюю очередь потому, что резиденция Диггори находится так близко к Норе. Его отец тоже там, вероятно, по той же причине, и после того, как на обоих Уизли огрызнулся главный аврор, когда они попытались войти в еще дымящийся дом, они стоят снаружи, плечом к плечу, и наблюдают. "Присциллы там не было, - негромко говорит Артур Перси, с грустью наблюдая за тем, как авроры борются с комбинированным заклинанием увлажнения. Перси сказал бы ведущему аврору, что ему нужно крепче сжать запястье и что остальным троим нужно присоединиться к заклинанию точно в одно и то же время, а не шарахаться от заклинаний, но ему уже однажды сказали, чтобы он не мешал, и не стоит вызывать тот же ответ дважды. "Она была в Хогсмиде, судя по всему. Крауч разрешил некоторым родителям навещать своих детей после той ужасной статьи о Рите Скитер. Молли пыталась получить разрешение для Гарри, но он отказался". Артур колеблется, но Перси слышит следующий вопрос так же отчетливо, как если бы его отец крикнул его с рушащихся крыш. "Нет, я не говорил мистеру Краучу, чтобы он не включал маму в список", - раздраженно отвечает Перси. "Я не знал, что она просила. Я вообще не знал, что родители в Хогсмиде". Он должен был знать, если только Крауч не перепоручил эту задачу Лиаму. Артур прочищает горло и возвращает тему разговора к Диггори, справедливо расстроенный тем, что его собственный сын уличил его в столь явном проявлении недоверия. "Амос остался, Мерлин знает почему. Не могу представить, чтобы он упустил шанс увидеть Седрика. Но, полагаю, сегодня у него назначена встреча с гоблинами; скорее всего, она будет отменена, что, я уверен, их разозлит. Гоблины не отличаются терпением". Перси сузил глаза. Не нужно быть аврором, чтобы найти все это фиаско весьма подозрительным. Гоблины, конечно же, сразу заставляют его думать о Бэгмене. Может быть, Бэгмен на самом деле Пожиратель смерти и организовал убийство Амоса Диггори? Перси с трудом верит в это, но внешность бывает обманчива. Крауч, конечно, не доверяет Бэгмену по понятным причинам, да и Бэгмен не слишком любит Крауча, учитывая, что именно Крауч пытался запереть Бэгмена в Азкабане. Перси отправляется с Краучем на встречу с Седриком и Присциллой и сообщает ему о смерти Амоса. Это ужасная сцена, от которой у Перси сводит желудок. Присцилла почти сразу же разражается рыданиями, и даже бесстрастное лицо Крауча дает трещину, и он выглядит откровенно неловко. Седрик тоже разрыдался, его лицо покраснело, и он вдруг стал выглядеть гораздо моложе своих семнадцати лет. Хуже всего то, что Крауч говорит Седрику, что тот не может отказаться от участия в Турнире. "Боюсь, вы магически связаны", - говорит Крауч, и, возможно, Перси представляет себе отблеск разочарования в глазах Крауча. Думает ли Крауч о собственном сыне, когда смотрит на Седрика? Крауч не мог простить свою плоть и кровь, когда дело касалось отбывания наказания за преступления, поэтому Перси не может себе представить, что он позволил бы Седрику выбыть из Турнира, даже если бы ему позволили. Позже, когда Перси вернется в свою квартиру и не будет смотреть в накрашенные глаза Тома, он снова подумает о Седрике, и в животе у него заурчит. Если все пойдет по плану, Седрик тоже умрет в конце года, и тогда Присцилла Диггори останется совсем одна. О, Мерлин! Перси весь год пытался убедить себя, что Седрик должен умереть; они, к сожалению, не могут быть уверены, что Темному Лорду не нужна жертва, чтобы вернуться к жизни, и если этой жертвой не будет Седрик, то как Перси сможет выбрать ему замену? Но как Перси может позволить Седрику просто отправиться на смерть? Но Темный Лорд должен вернуться. Он должен вернуться, иначе он может вернуться в другое время, когда они не будут к этому готовы и не будут иметь преимущества. Перси знает, что если бы он снова поднял перед Снейпом вопрос о Седрике, то Снейп коротко и ясно сказал бы ему, что на войне необходимы жертвы, какими бы прискорбными они ни были. Перси смаргивает слезы и снова обращается к портрету Тома. Возможно, если он сможет закончить портрет достаточно быстро, Том сможет подсказать им, какое зелье использует Темный Лорд, чтобы вернуться, и они смогут определить, действительно ли необходимо жертвоприношение. *** Февраль 1995 года Но прежде чем Перси сможет всерьез приступить к работе над картиной Тома, должно пройти Второе испытание. По правде говоря, после волнения, вызванного первым заданием, остальные довольно скучны. Внизу, под озером, смотреть не на что; Перси думает о том, что им действительно следовало бы наложить телевизионные чары. Бэгмен на задании. Строго говоря, он не отвечает за Турнир, хотя, как глава факультета игр, технически он входит в его компетенцию. Перси приветствует его, а затем идет садиться рядом с профессором МакГонагалл, которая выглядит немного встревоженной. Перси осматривает толпу, но Крауч еще не появился. "Вы случайно не видели Поттера по дороге сюда?" Перси проверяет часы. Задание должно начаться через пять минут. Остальные Чемпионы стоят у озера, дрожат и переговариваются между собой на низких тонах, но Гарри нигде нет. "Думаете, он прогуливает?" спрашивает Перси, но его прерывает зрелище Гарри Поттера, который, как одержимый, несется по территории школы, все еще одетый в свою гриффиндорскую мантию. МакГонагалл терпеливо закатывает глаза и расслабляется в своем кресле. "Есть кое-что, что можно сказать о положении, запрещающем участвовать несовершеннолетним мальчикам", - фыркает она. "Нет чувства времени". Перси смотрит, как Гарри запихивает в рот склизкое зеленое растение. Жабросли? Удивительно умно для Гарри, который, насколько Перси знает, не является особо искусным зельеваром. "Северус смотрит на тебя так, будто ты испортил его зелье", - говорит МакГонагалл, когда у Гарри вырастают жабры, он падает, задыхаясь, на землю и, вздрогнув от облегчения, сует голову под воду. На самом деле, не очень вдохновляющее выступление Мальчика, который выжил. Перси поворачивается, чтобы встретиться взглядом со Снейпом, а затем отворачивает голову, чтобы посмотреть на озеро. Он мысленно прокручивает в голове свои последние несколько недель, но не может понять, что он мог такого сделать, чтобы заслужить такой полный ненависти взгляд. “Я не имею ни малейшего представления о том, что я натворил”, - признается Перси. Макгонагалл кривит губы. “Тогда тебе лучше сбежать, когда все это закончится”. Появляется Флер, брызжущая слюной и злая. Она сидит, завернувшись в полотенце, на берегу озера и мрачно вглядывается в его глубины. Перси смотрит ей вслед. Он совершенно не представляет, как они с Биллом вообще познакомились, не говоря уже о свадьбе. Он не был на свадьбе, а в этой временной шкале становится все более маловероятным, что он там появится. (Потому что в этом есть смысл, правда. Его семья хорошо защищена, они есть друг у друга, у них есть Дамблдор. Гораздо лучше иметь шпиона внутри). Крам следующий. Макгонагалл что-то бормочет, одобряя его полупреобразование. "Хотя я действительно удивляюсь, как его ноги привели в движение эту голову", - тихо говорит она Перси, который фыркает. Гермиона с интересом наблюдает, как Крам произносит заклинание невербально - или на языке акул - и серая кожа тает. Затем Седрик, чье заклинание Пузыря совершенно подходяще, хотя ему и не хватает стиля. Чо Чанг, похоже, все равно, если судить по ее обожающему взгляду. Седрик слабо улыбается ей, а затем бросает взгляд в сторону трибун. Не нужно быть Легилиментом, чтобы понять, что он ищет свою мать, рядом с которой заметно пустует место для Амоса. Перси наблюдает за тем, как Седрик удрученно поворачивается к Чо, которая протягивает тонкий палец, чтобы провести по его нижней губе, тихо шепча ему что-то, и этот интимный жест вызывает у подростка улыбку. "Где этот чертов мальчишка?" - ворчит МакГонагалл, неловко переступая с ноги на ногу в бодром февральском воздухе, когда Гарри отказывается материализоваться. "Ему ведь не угрожает реальная опасность?" МакГонагалл покачала головой. "Ну, если он сделает какую-нибудь глупость, например, останется на дне озера, когда действие того, что он принял, закончится, его уже будет не спасти, но ничто в этом озере не может целенаправленно убить студента, и ваш брат будет в полной безопасности". "Бэгмен придумал задания, не так ли?" "Думаю, да", - говорит она. Они обмениваются взглядом, выражающим взаимное сочувствие, после чего МакГонагалл, снова посмотрев на часы, предлагает им подойти ближе к кромке воды. Спустя несколько минут Гарри всплывает, задыхаясь, а рядом с ним покачиваются Рон и девочка Делакур. Несмотря ни на что, Перси чувствует некоторое облегчение. (Рон не одобряет усилий Перси как следует высушить его и осмотр мадам Помфри, как будто он не четырнадцатилетний мальчик, связанный под водой на целый час! Перси игнорирует все стоны Рона и не отпускает его обратно на попечение Гарри, пока о нем не позаботится целительница. Гарри, конечно же, остался мокрым, не приложив абсолютно никаких усилий к высушивающим чарам. Честно говоря, мальчик, кажется, забыл, что он волшебник. К счастью, дальше им занимается мадам Помфри). Идет яростный совет, на который Перси, к сожалению, не попал, хотя Крауч, как обычно, кажется, хочет что-то сказать. Перси случайно ловит взгляд Дамблдора и резко отворачивается. Если не считать нескольких минут на Святочном балу, когда Дамблдор болтал с Гарри о горшках, то Перси уже несколько месяцев не подходил к Дамблдору на расстояние разговора. Перси нечего сообщить, учитывая, что он ничего не сообщал в предыдущей временной шкале, и он не знает, что он хочет или не хочет, чтобы Дамблдор узнал. Самый простой путь сопротивления - избегать директора и надеяться на лучшее. "Профессор, - спрашивает он, пока они ждут, пока судьи совещаются. "Вы когда-нибудь преподавали Берте Джоркинс?" "Конечно, - удивленно отвечает МакГонагалл. "Да, и она была... ну, я тесно с ней работала. Я слышала о ее исчезновении; у вас есть какие-нибудь новости?" "Какой она была? Он колеблется, прежде чем задать следующий вопрос, но ему нужно с кем-то поговорить, а Снейп, похоже, не вариант. "Ну, я узнал, что за неделю до того, как она таинственным образом отправилась в Албанию, она заходила к Краучу в выходные, чтобы он подписал какие-то формы". МакГонагалл просто великолепна. Она бросает взгляд на Крауча, который горячо спорит с мадам Максим в судейской ложе, а затем возвращается к Перси. "Вы подозреваете его?" "Не совсем", - говорит он с сомнением. "Я сомневаюсь, что мистер Крауч сделал что-то намеренно злонамеренное, но думаю, что ее решение покинуть страну может быть связано с этим. Мистер Крауч может быть..." "Недоброжелательным", - сухо закончила МакГонагалл. "Берта немного забывчива, немного чрезмерна, но она вынослива, когда дело доходит до дела. Не думаю, что даже гнев мистера Крауча заставит ее бежать". "Вы знаете, по какой причине она может отправиться в Албанию?" "У нее там, кажется, троюродная сестра, а может, и тетя", - размышляет МакГонагалл. "Но я не думаю, что она когда-либо посещала ее раньше. Думаю, она столкнулась с проблемами. Берта довольно способная, так что я не могу согласиться с мнением, что она просто опоздала на поезд". В этот момент Дамблдор объявляет счет, прерывая все, что МакГонагалл могла еще сказать о Берте. Перси скрывает свое раздражение и поворачивается к Дамблдору, который стоит с вытянутыми руками, председательствуя на трибунах. Гарри, несмотря на то, что едва не пропустил испытание, нарушил правила, спасая двух заложников, и вышел из игры намного позже положенного времени, получает 45 баллов под гром аплодисментов. Перси закатывает глаза: нравственный дух. Он не понимает, почему Снейп не согласен с ним в том, что Дамблдор явно несет ответственность за включение Гарри в Турнир. Все эти испытания кажутся специально созданными для того, чтобы убедить Гарри как в важности его моральных устоев, так и в его компетентности в продвинутых магических испытаниях. Если Гарри Поттер может сразиться с драконом в четырнадцать лет и победить, почему он должен колебаться, когда ему предстоит сразиться с Темным Лордом в семнадцать? "Молодец, Поттер", - говорит Крауч, останавливаясь, чтобы поговорить с Гарри на пути к выходу со стадиона. Гарри, ослепленный поцелуем Флер, вынужден моргнуть и перевести взгляд на Крауча. "Э-э, спасибо.". "Мистер Уизли, зайдите ко мне в кабинет после выходных", - говорит Крауч и уходит, не сказав больше ни слова. "Немного странно, не так ли", - говорит Рон под нос Гарри, который неловко пожимает плечами. Мадам Помфри начинает загонять чемпионов обратно в замок. Перси следует за ней, становясь в один ряд с МакГонагалл. "В мой кабинет, сейчас же", - говорит Снейп, его голос подобен грому, отчего Перси яростно вздрагивает. "Ну же, Северус, - укоряет МакГонагалл. "Какая у вас может быть причина разговаривать с бедным мальчиком в таком тоне?" Перси не очень нравится, когда его называют бедным мальчиком, тем более что в голосе МакГонагалл слышатся нотки юмора, но он благоразумно молчит. "О, он знает, что он сделал", - мрачно говорит Снейп, и Перси ничего не остается, как молча следовать за своим бывшим профессором и случайным сообщником. Снейп ничего не говорит, пока они не заканчивают мучительно долгую прогулку, но гнев накатывает на него ощутимыми волнами. Дверь захлопывается. Снейп поворачивается к Перси. "Объяснитесь", - шипит он. Перси следит за руками Снейпа, его длинные пальцы указывают на... О. "Это был не я, - тут же возражает Перси. Дверца шкафа с припасами Снейпа была взломана, но его содержимое не пострадало. "Жабросли?" недоверчиво говорит Снейп. "Вы хотите сказать, что Гарри Поттер, мальчик, не имеющий ни малейшего таланта ни в одном предмете, не говоря уже о тонком искусстве Зелий, каким-то образом додумался использовать редкие и тонкие свойства Жаброслей?" "Это действительно был не я", - настаивает Перси. "Я не разговаривал с Гарри уже несколько недель. Насколько я помню, в прошлый раз он поступил точно так же. Кроме того, я бы сказал вам, что мне нужны Жабросли, а не врывался в ваш кабинет. Хоть вы можете считать иначе, Снейп, я не лгу вам". "Грейнджер никогда бы не осмелилась сюда вломиться", - говорит Снейп, не обращая внимания на слова Перси, и снова поворачивается, чтобы осмотреть дверцу шкафа. "УУ Уизли мозгов еще меньше, чем у Поттера, если такое вообще возможно. Вероятно, это был Поттер, титулованный кретин, хотя я не могу поверить, что он додумался до Левкоев. Здесь нет волшебной магии, но, возможно, эльфов..." "Вероятно, это был Дамблдор". Снейп достает из мантии Карту и внимательно изучает ее. "Грюм в своем кабинете", - бормочет он про себя. "Если у этого человека хватает наглости копаться в моих личных вещах..." "Снейп, - осторожно произносит Перси, которому не нравится уродливый взгляд собеседника. "Что вы делали с диадемой?" Снейп поднимает взгляд, и ярость, отразившаяся на его лице, заставляет Перси сделать осторожный шаг назад. "Вы смеете утверждать, что мое возмущение вызвано диадемой, - шипит он. "Вы смеете намекать, что мне не хватает контроля, чтобы защититься от ее влияния? Убирайся, Уизли. У меня есть дела поважнее, чем развлекаться тем, что стало одним из самых больших моих разочарований". Перси берет себя в руки. В каком-то смысле последнее замечание Снейпа можно расценить как комплимент, если Перси проигнорирует все остальное. "Думаю, Берта нашла в доме Крауча что-то, что навело ее на мысль об Албании". "Вы думаете, мне есть дело до Берты Джоркинс?" Снейп уже определенно кричит; Перси делает еще один шаг назад к двери. "Если до тебя не дошло, Уизли, мы ведем войну! До возвращения Темного Лорда осталось всего четыре месяца, вы уничтожили единственную зацепку, которая у нас есть, и нам не на что опереться, а вы продолжаете тратить наше драгоценное время на ведьм и картины. Вы расхаживаете по Хогвартсу, будто вы чертовски умны; какой смысл в семи годах изучения магии души, если вы не можете найти даже один крестраж? Уязвленный, Перси делает еще один шаг назад. "Ну, а что вы делаете?" "Лгу Альбусу из-за твоего идиотского плана", - говорит Снейп, мгновенно готовый к атаке. "Изучаю диадему, чтобы понять, сможем ли мы вообще отделить душу для твоей картины. Пытаюсь понять, кто из Пожирателей смерти придет, когда он позовет. А Грюм бегает за мной, как собака за костью!" Эта вспышка, похоже, выбила Снейпа из колеи; он отворачивается от Перси и демонстративно рассматривает карту. Перси мысленно отмечает, что нужно как можно скорее закончить картину. Ему не нравится, что диадема - или просто стресс - делает с его профессором. Партнером. "Ваш Крауч бродит по лесу", - говорит Снейп в наступившей тишине. "Он выглядит так, словно его медленно отравляют. Обратите внимание, как впадают его щеки, а брови всегда влажные. Что-то забирает его жизненные силы". "Кому понадобилось бы убивать Крауча?" Снейп устало смеется. "Выбирайте любого Пожирателя смерти". "В этот раз он выглядит лучше. Ну, он ведет себя немного странно, но в прошлый раз он пропустил большинство заданий". "Возможно, на этот раз кто-то убедил его в необходимости поездки", - задумчиво говорит Снейп. "Я считаю, что это не Люциус травит Крауча. Как и в вашем случае, Фадж вряд ли протянет еще год на посту министра. Крауч был бы естественным претендентом на его преемника". "А если Люциус беспокоится, что Темный Лорд рассердится на него за Империус, он всегда может указать, что у него есть все шансы стать министром", - задумчиво завершает Перси. Люциус очень часто бывает в Министерстве. Перси вспоминает странную частную улыбку, которая появилась на губах Люциуса на Кубке мира по квиддичу, когда другой волшебник спросил о Крауче. Он добавляет: "Берта Джоркинс посетила дом Крауча за неделю до его исчезновения. Я подумал, что, возможно, он угрожал ей или напугал, чтобы она убежала, но МакГонагалл сказала, что вряд ли Берта была бы из тех, кого так легко напугать". Взгляд Снейпа заостряется, и часть дикого гнева уходит с его лица. "Неужели..." Он снова поворачивается лицом к Перси. "Берта была частью Ордена". "Правда". Это объясняет промах МакГонагалл; конечно, она знает Берту, она была одной из них. "Не думаю, что кто-то напугал ее до бегства", - соглашается Снейп. "Крауч наверняка в курсе слухов о Пожирателях смерти; я заметил, что он обязательно разговаривает с Каркаровым, когда тот здесь бывает. Он должен знать, что Албания была последним известным местонахождением тени Темного Лорда..." "Думаешь, он знает, что Темный Лорд скоро вернется?" У Перси никогда не возникало такого впечатления ни в одной из временных линий. "Ты должен понять Крауча, Уизли. Он одержим Темным Лордом - больше, чем вы, больше, чем я". Снейп выглядит старым и усталым. "Он винит Его в том, что Он забрал у него сына и, соответственно, заставил его жену умереть от горя. Весь этот скандал лишил Крауча шансов стать министром, хотя раньше он вполне мог занять этот пост". "Значит, вы согласны, что Берта могла видеть в его доме что-то, связанное с Албанией". Это более логично, чем его полустертая теория о том, что Крауч каким-то образом напугал Берту, заставив ее отправиться в неудачный отпуск, или еще более неправдоподобная идея о том, что Крауч заставил ее поехать. Снейп кивает. "Зачем устраивать Турнир в этом году и приглашать Дурмстранг?" "Он сказал мне, что это была идея Каркарова". Снейп выглядит слабо удивленным. "Возможно", - допускает он. "Возможно, это даже была идея Бэгмена. Но для этого требовалось одобрение Крауча, а Крауч - не кто иной, как оппортунист. Возможно, он даже специально отправил туда Берту для расследования". Перси хмурится. "Значит, вы думаете, что это Крауч вписал имя Гарри в Кубок". В глаза Снейпа снова вернулся неприятный взгляд. "Я не уверен, что Поттер не пытался сам". Кажется, больше нечего сказать. Перси бормочет, что работает над картиной, Снейп кивает, и Перси уходит. Миртл ждет его у кабинета Снейпа, ее призрачное лицо озарено серой бледностью. Перси не признается вслух, что рад ее видеть, но чувствует, как напряжение в его плечах ослабевает. "Я видела Гарри", - торжествующе заявляет она. "Я помогла ему с яйцом и в озере. Знаешь, я знаю об озере все". Перси поднимает бровь, продолжая идти к выходу. "Посмотри на себя, ты бесценна для чемпионов". "Не издевайся надо мной", - обижается Миртл. "Мне больше нечего делать, раз ты уехал и не включаешь меня в свои планы". "У меня нет никаких планов". "Ну, почему бы тебе не рассказать мне обо всем, что я упустила? Ты же знаешь, что тебе станет легче, если ты скажешь все это вслух". На самом деле это правда. Перси сводил с ума двух соседей по комнате во время экзаменов, хотя Александр всегда с удовольствием слушал, как Перси устно разбирает материал. Перси утверждает, что только так мальчик сдавал все семь лет. Они поворачивают направо, поднимаются на второй этаж и попадают в знакомый туалет. Перси колдует стул и садится, сцепив пальцы. "Ну, есть пять, нет, шесть основных задач", - начинает он. "Что такое другие крестражи; где находятся другие крестражи; можем ли мы использовать картину, чтобы оживить диадему; что происходит в Албании; что происходит с Краучем; и что происходит в Третьем задании, чтобы вернуть Темного Лорда". "Седьмой: где разворачивается драма Третьего задания", - добавляет Миртл. "Вы как-то сказали, что Гарри утверждал, будто это кладбище". "Да, седьмая". Он, должно быть, устал. Миртл задумчиво хмыкает. "Ну, я думаю, вы, вероятно, не сможете решить, что или даже где находятся крестражи, если не изобретете какое-нибудь заклинание для их отслеживания". "Я пытаюсь, но это оказывается дьявольски сложно", - вздыхает Перси. "Что касается последнего, то я думал, что смогу найти приют, а также родовой дом Гонтов". "Он был из Лондона, - говорит Миртл. "Что?" "Когда я училась в Хогвартсе, шла маггловская война. Много бомбежек; моя семья хотела отправить меня в деревню, но поскольку я уезжала в Шотландию, в этом не было необходимости". "Точно", - нетерпеливо говорит Перси. "И?" "Том тоже знал о взрывах. Когда я была призраком, я иногда шпионила за ним - и я слышала, как он однажды спросил Диппета, может ли он остаться в Хогвартсе на каникулы". "Значит, вы думаете, что он жил в Лондоне". Это, конечно, сузило бы рамки. "Бомбардировки были по всей Англии, но моя ставка на Лондон", - говорит Миртл, кивая. "И его акцент сходится. Но я действительно думаю, что тебе стоит подождать с рисованием, Перси". "Ну, это проблема номер три. Я беру уроки, но, Миртл, портретисты всю жизнь учатся". Перси удрученно думает о портрете отца, скорбно сидящем в Малфой-мэноре. Миртл пожимает плечами. "Тебе не обязательно становиться мастером, - говорит она. "Достаточно написать всего один портрет". Легче сказать, чем сделать. "Ну, а пока я просто тону в работе; Крауч ведет себя очень странно, и он переложил на меня большую часть своих обязанностей". Он вкратце рассказывает Миртл о том, что они со Снейпом обсуждали по поводу Берты Джоркинс. Она поправляет очки. "Что она видела?" "Прости?" "Ты сказал, что она что-то видела в его доме. Что она могла увидеть такого, что заставило бы ее отправиться в Албанию и провести расследование?Если только Снейп не прав и Крауч не отправлял ее туда, но это, кажется, не в его характере. У Перси нет готового ответа на этот вопрос. Возможно, заметки Крауча, или фотография, или статья, или отчет. На самом деле, это хороший вопрос. Миртл, как обычно, сразу перешла к сути проблемы. "Мне кажется, тебе нужно подумать о Крауче", - говорит Миртл, явно наслаждаясь своей ролью доверенного лица. "Я подумываю о том, чтобы вломиться к нему в дом. Именно на таком этапе моей жизни я сейчас нахожусь, Миртл. Это крайне удручает". Миртл отмахивается от экзистенциального кризиса Перси и вместо этого говорит: “Я полагаю, на самом деле не имеет значения, где сейчас скрывается Том, учитывая, что было бы чрезвычайно глупо появиться и предупредить его”. “Я полагаю”, - неохотно соглашается Перси. Он все еще считает, что стоит выяснить, когда Темный Лорд вернется, но Миртл права: они не могут просто так появиться и шпионить за ним. “Так что тебе следует подумать о Берте и о том, нужно ли бедному Седрику умирать”, - заканчивает Миртл, как будто это так же просто, как и все остальное. "Ты не можешь сделать все, Перси, но ты не можешь и ничего не делать". Перси медленно выдыхает и кивает. Она права, и он это знает. Он должен сосредоточиться, иначе все будет как в тот раз, когда он пытался сварить слишком много зелий, и они все перекипели, прежде чем он смог закончить хоть одно из них. Перси тогда не понравился триумф Снейпа, и он содрогается при мысли о том, что Снейп сказал бы ему сейчас, если бы произошло то же самое. "Мне пора возвращаться на работу, - извиняется он, - но спасибо, Миртл. Присмотри за Снейпом, ладно? Я за него волнуюсь". Она радостно приветствует его. "У тебя вечно все в голове путается. Не помешает время от времени распутывать это". . Его мысли путаются, размышляет он, возвращаясь в свою квартиру. Разрываясь между временными рамками — прежними, которые так глубоко врезались в его память, что теперь кажутся далекими и нереальными — и настоящим, все более двуличным, он иногда не может понять, кто он такой и что делает. Он должен сосредоточиться на отдельных задачах, чтобы у них была хоть какая-то надежда. *** Март 1995 года Несмотря на то, что Миртл сказала обратное, Перси также начинает посещать кладбища. Это занятие на удивление приятнее, чем посещение приютов, хотя бы потому, что Перси там почти всегда один. Он посещает Годрикову Лощину, место поражения Темного Лорда, и оставляет цветы на могилах Джеймса и Лили Поттер. Кроме очень сильных маггловских отталкивающих чар на мемориале и остатках дома, здесь не на что смотреть, хотя маленькая деревня волшебников очень тщательно и красиво ухожена. Именно в такой деревне, по его личному мнению, с удовольствием жила бы его мать, если бы у них было достаточно денег, чтобы переехать из Оттери-Сент-Кэтчпоул. (Глядя на могилы, он поражается тому, как неправдоподобно молоды были бедные Джеймс и Лили. Поженились сразу после школы, как его собственные родители, и сразу после этого у них родился ребенок. Почему они так стремились к домашнему очагу? Неужели им не нужно было строить свою карьеру? Джеймс, конечно, должен был быть весьма состоятельным. Может быть, на них давила война? Перси вспоминает одинокие годы войны, когда он вздрагивал от каждой тени в Министерстве и решительно отворачивался от зверств, творимых во имя бюрократии. Он не может представить, как в те времена можно было найти любовь; поэтому он полагает, что если бы любовь уже была, то она бы крепко держалась за нее. Все еще. Двадцать один год и конец жизни. Перси старше родителей Мальчика-Который-Выжил, что довольно странно). Следующее кладбище, которое он посещает, - это кладбище Миртл. Цветочная композиция, которую он возлагает на ее могилу, гораздо более нарядная, и он делает несколько снимков, чтобы она не скучала. И снова он устанавливает защиту, и не видит ничего необычного в этом. Он не ожидает, что с могилой Миртл что-то случится, ведь Том Риддл почти не вспомнил о ней в Комнате. На третьем кладбище покоится мать Тома, Меропа, насколько он может судить. Это лишь предположение, и он не может найти ее конкретное надгробие, хотя это самое близкое общественное кладбище к месту ее смерти, если, конечно, семья Гонт не забрала ее тело куда-нибудь еще. Он ищет поблизости сиротские приюты, но не находит ни одного, в котором бы он уже не побывал. И наконец, он отправляется в город, о котором никогда не слышал: Литтл-Хэнглтон, где умер Том Риддл-старший. Это кладбище гораздо более жуткое, чем все остальные. Оно находится в тени большого заброшенного поместья, которое выглядит как будто из романа: тихий стон ветра и зловещие шипы, вьющиеся по огромным железным воротам. По сравнению со спокойной элегантностью Малфой-мэнора его мрачная, запретная территория кажется унылой и печальной. Перси вздрагивает, прижимая к себе плащ. Каким бы величественным ни был этот город, он явно канул в Лету много лет назад. На тропинке к кладбищу он миновал крохотную, неприветливую лачугу, которая выглядела больной и давно заброшенной. Найти могилу Тома Риддла несложно. Странно лишь то, что на кладбище находится огромное количество Риддлов. Должно быть, они живут здесь уже несколько поколений - возможно, в большом поместье, расположенном выше. Перси не удалось найти земли предков Гонтов, но он, возможно, нашел Риддлов. Вполне логично, что Том происходит от богатых и влиятельных людей с обеих сторон, даже если считается, что Гонты переживали не лучшие времена. У него тонкие аристократические черты лица, и он держится с осанкой более уверенного в себе мальчика. На кладбище нет никаких признаков тревоги. Риддл за Риддлом спокойно спят на темной, неподвижной земле. Перси устанавливает оповещающие чары, а затем, подумав, накладывает еще несколько. Он инстинктивно чувствует, что именно это кладбище выберет Том, чтобы вернуться сюда, в тени отцовского поместья, и возродиться на могиле отца.