A Study of Resonance

Глава восьмая: Рассказ (3/3) 1994 — 1995 (Перси — 18 и 31 год, Гарри — 14 лет, Северусу — 34 года, а Волдеморт заключен в ловушку в виде ребенка) Март 1995 года Помня о словах Миртл, Перси проводит большую часть дня понедельника, созерцая темную голову Крауча, пока ее обладатель входит в офис и выходит из него. Крауч выглядит так же, как Перси помнит: его внешний вид безукоризненно правилен, если не обращать внимания на иногда маниакальный огонек в его глазах, когда он кричит по "Камину" невезучему человеку на другом конце; его усы аккуратно расчесаны, волосы тщательно уложены; а его халаты всегда прекрасного качества и темных, мрачных цветов. Зачаровав лежащий перед ним пергамент, Перси начинает составлять список, изо всех сил пытаясь привести свои усталые, хаотичные мысли во что-то разумное. Сценарий 1: Крауч сошел с ума. Таков было официально сказано в предыдущей временной шкале. Перси хорошо это помнит, хотя и с некоторым остаточным чувством вины: Фадж лично допрашивал Перси, когда Крауч начал пропускать несколько своих важных дел, сделал несколько оскорбительных заявлений о том, что Перси игнорирует очевидное нездоровье Крауча из оппортунистического желания взять на себя больше его роли, а затем взял на себя судейство на Третьем задании без лишних "Как вы себя чувствуете?". После этого он вроде как извинился перед Перси; после того как Перси начал работать с Фаджем, министр рассказал, что Крауч сошел с ума и напал на двух чемпионов за некоторое время до Третьего задания. "Я не мог этого предвидеть", - хрипло сказал Фадж, нервно теребя свои усы, что Перси воспринял как признание их общей вины в случившемся. В этом времени Перси стал гораздо внимательнее следить за Краучем, и хотя тот ведет себя нестабильно, Перси не считает его сумасшедшим. Конечно, он стал более активным в Министерстве, хотя Перси заметил, что его внимание больше сосредоточено на Турнире, чем на чем-либо еще. Если Крауч сошел с ума, Перси ничего не остается, кроме как сидеть тихо и пытаться предотвратить любой ущерб, который этот человек может причинить. Сценарий 2: Крауча отравляют. Перси втайне полагает, что это вполне вероятно, учитывая, что Крауч демонстрирует явные признаки нездоровья, больше похожие на яд, чем на обычную болезнь. Его лицо часто влажное, и его самочувствие, кажется, меняется более хаотично, чем при постоянной болезни. Но, конечно, возникают два вопроса: кто мог отравить Крауча и почему? Перси чувствует, что это должно быть связано с Диггори, или Бэгменом, или гоблинами, или Турниром. Возможно, со всеми четырьмя. Но он не может взять в толк, кому может быть выгодно отравление Крауча. Наверняка неизвестному актеру было удобно прямое убийство Диггори. Зачем оставлять Крауча в живых? Почему Крауч не предпринимает никаких действий, если чувствует, что его отравляют? Что, к сожалению, приводит Перси к сценарию 3. Крауч подвергся Империусу или иному контролю. Это объясняет некоторые непредсказуемые поступки, а также то, почему кто-то рискнул напасть на Крауча. Возможно, актер хочет получить от Крауча информацию по какому-либо из вышеперечисленных вопросов, или же он хочет, чтобы Крауч вмешался. Возможно, это Люциус, или сам Бэгмен, или Руквуд, отравивший или приказавший Краучу. Откуда Перси может знать? Империус действительно оставляет следы. Перси уже несколько месяцев подозревал, что Пиус может быть проклят в оригинальной временной шкале, хотя, конечно, к тому времени он опустил голову и ничего не сказал. Империус - это не то же самое, что настоящая одержимость; для его действия необходимо, чтобы часть души человека оставалась свободной. Это заклинание принуждения, господства. Человек, подвергшийся Империусу, почти всегда сопротивляется. У них остекленевшие глаза и раболепное поведение. Иногда Перси разговаривал с Пиусом, а Пиус стоял молча, пока заклинание не решало, как ему следует ответить на ту или иную команду. Их движения более отрывисты и менее утонченны. Империус - это, несомненно, Темная магия, а если Перси и научился чему-то, изучая Темную магию в этот раз, так это тому, что очень Темная или очень Светлая магия оставляет следы. Перси не думает, что у Крауча проявляются эти симптомы, но в том, что кто-то подверг Крауча Империусу, гораздо больше смысла, чем в том, чтобы просто отравить его. Возможно, Крауча проклинают периодически, в отличие от Пиуса, который находился под заклятием в течение многих месяцев. Логичнее всего было бы, чтобы неизвестный Пожиратель смерти накладывал на Крауча заклятие только в случае необходимости. Если это так, то что должен сделать Перси по-другому? Не зная, кто и почему может проклясть Крауча, Перси не может надеяться на то, что сможет сообщить актеру ложную информацию или изменить его планы. По мнению Перси, наиболее вероятно, что этот человек хочет, чтобы Гарри Поттер победил в Турнире, а значит, попал к Волдеморту. Возможно, Бэгмен, пытающийся выполнить большое обещание за большой куш. Возможно, кто-то пытается подставить Бэгмена и разозлить гоблинов, тем самым лишив Министерство их поддержки в предстоящей войне. Если человек хочет, чтобы Гарри Поттер и только Гарри Поттер победил в Турнире, то и Перси тоже. Так что, возможно, ему не следует ничего предпринимать, а просто быть начеку, готовым действовать, когда понадобится. *** В ту среду, по традиции, Перси отправляется на еженедельный урок рисования к Малфоям. Он почти закончил портрет Артура; осталось внести последние штрихи, и картина будет завершена. Нарцисса встречает его у двери вместо домового эльфа. "Давайте прогуляемся", - говорит она, протягивая ему руку. "Мистер Баррингтон задержится на несколько минут". Перси чувствует себя неловко; она без комментариев поправляет его хватку, и они отправляются по извилистой дорожке Малфой-Мэнора. "Скажи мне, Перси, - спокойно произносит Нарцисса, как будто они обсуждают погоду. "Считаешь ли ты себя преданным Дамблдору?" Перси спотыкается о собственные ноги. Нарцисса терпеливо ждет, пока он выпрямится, а затем продолжает идти вперед, увлекая за собой Перси. "Э-э, нет", - говорит он, отчаянно надеясь, что это правильный ответ. Нарцисса хмыкает, но ничего не говорит в ответ. Они продолжают идти, спокойный маска контрастирует с бушующей суматохой в голове Перси. Нарцисса Малфой, за все то время, что Перси провел в легком общении с ней в этой временной шкале, остается в некотором роде загадкой. Он знает, что в самом конце она спасает Гарри, солгав Темному Лорду, но, насколько ему известно, она делает это, чтобы спасти Драко, а не из лояльности к Светлой стороне. Она тоже должна знать, что возвращение Темного Лорда неминуемо. Возможно, Петтигрю рассылает записки; возможно, Он обрел достаточно сил, чтобы общаться. Возможно, Малфой просто посмотрел на свою левую руку и пришел к тому же выводу, что и Каркаров со Снейпом: время расплаты наступит очень скоро. Так чего же она хочет от него? "Представьте себе мое удивление, когда я узнала, что Нимфадора Тонкс написала моему сыну", - негромко продолжает она. "Полагаю, вы имеете к этому какое-то отношение". О. Наверное, просто материнская забота о Тонкс. "Да", - признает он. "Косвенно. Я упомянул Тонкс-Нимфадоре, что вы сказала, что Драко хорошо обо мне отзывался. Она подумала, что ей жаль, что у нее не было возможности встретиться с Драко, и настояла на том, чтобы написать ему, несмотря на мои протесты. Я бы рассказал об этом вам, миледи, если бы думал, что вы не в курсе". "Понятно", - говорит Нарцисса. "Вы верите, что она предана Дамблдору?" Перси знает, что Тонкс в какой-то момент была принята в Орден, но, несмотря на ее вступление, он не думает, что она особенно предана Дамблдору. Не так, как его родители. “Я не думаю, что у нее есть какое-то мнение о Дамблдоре”, - честно признается он. "И вы ее одобряете?" "Да", - отвечает он без колебаний. "Мне нравится думать, что у нас с Драко много общего; думаю, они с Нимфадорой тоже хорошо бы поладили". “Даже несмотря на то, что она полукровка?” "Мадам Тонкс воспитала ее в соответствии с традициями своей семьи", - говорит Перси, и это отчасти правда, а отчасти сильное преувеличение. Тонкс, конечно, приобщилась к традициям Блэков, но было бы ошибкой утверждать, что она беспрекословно следует им. "Она хорошо воспитана и очень рассудительна. Она может показаться немного... бунтаркой, но уверяю вас, она поступает по чести и далеко не безрассудна". Нарцисса издает небольшой задумчивый звук и начинает разворачивать их обратно к дому. "Я думаю, что в интересах Драко будет разрешить ему продолжить переписку, пока что", - говорит она. “Мадам Малфой, могу я спросить, почему вы одобряете меня, хотя моя семья...” Перси неловко замолкает. Она приподнимает наманикюренную бровь. "Я поняла, что семья - это еще не все", - говорит она, и, хотя ее тон тих, Перси чувствует глубину за ее словами. "Я считаю, что ваша семья подвела вас, но я не стану срывать на вас зло, если вы продолжите реализовывать свой потенциал". Перси даже не протестует против того, что семья его подвела. Если на него надавить, он может даже сказать, что согласен с этим. "Ваше уважение очень ценно для меня", - говорит он вместо этого и слегка наклоняет голову. Когда они возвращаются в гостиную, мистер Баррингтон уже ждет их, оценивая успехи Перси. "Думаю, сегодня мы закончим", - говорит он, отвесив Нарциссе короткий поклон. "Идемте, мистер Уизли. Нам нельзя терять время". Самостоятельно нарисовать Тома будет непросто, тем более что его колорит сильно отличается от Артура. Перси старается запомнить все, как учитель учит его правильно наносить краску на холст, этапы работы и порядок расположения деталей. Он решил поселить Тома в общую комнату Слизерина, работая над фотографией Тома и его друзей из периодических изданий Хогвартса. Он даст ему набор книжных полок, которые, как он надеется, сущность Тома заполнит своими академическими знаниями; глобус на столе, который, как он надеется, вызовет у Тома воспоминания о том, где могут находиться крестражи; и флаг Слизерина, чтобы пробудить, возможно, его наследие Салазара. С этими деталями справиться проще. А вот что заставляет Перси содрогнуться, так это стресс от работы над лицом, от попыток придать свет глазам портретируемого и четкость теням. Именно над этой частью они работают с Артуром, и это уже заставляет его чувствовать себя так, словно он стоит перед экзаменом, который, как он знает, он провалит. Они заканчивают портрет в течение часа. Баррингтон демонстрирует заклинание, чтобы зачаровать его. Перси вдыхает, наполняя свой разум воспоминаниями об отце, и произносит заклинание идеально. Артур моргает, оглядывается по сторонам, а затем с энтузиазмом машет рукой. Ему дали стол с металлическими шестеренками, чтобы возиться с ними, и портрет тут же занялся ими. Без зелья или кисточки с палочкой это все, чем будет заниматься эта версия Артура. Перси, Нарцисса и Баррингтон молча осматривают его. "Отличная визуализация", - говорит Нарцисса. "Очень похоже на его жизнь". Действительно, мистер Баррингтон заставил Перси быть настолько правдивым, насколько это было возможно. Даже левая бровь его отца была точно передана. Перси чувствует себя странно, глядя на лицо своего отца, выглядывающее из рамы, такое реалистичное. Если раньше ему казалось, что, нарисовав его, он сможет понять его жизнь, то теперь Перси понял, что это не так. Линии лица отца не дают ему никакой карты, с помощью которой он мог бы ориентироваться в их отношениях. Баррингтон кивает, коротко и сурово. Несмотря на его абсолютную несгибаемость и строгое следование правилам - качества, которые Перси, честно говоря, может уважать, - Баррингтон ему весьма симпатичен. "Не совсем работа мастера, но очень добротная попытка", - говорит он. "Благодарю вас, леди Малфой, за то, что обратили мое внимание на этого студента". Нарцисса смеется и кладет руку на плечо Перси. "С удовольствием". Вопрос, конечно, в том, что делать дальше. Квартира Перси до краев заполнена набросками лица Тома, но он еще не набрался смелости, чтобы начать долгий и трудоемкий процесс написания портрета. И даже с учетом щедрых расценок, которые давал ему Баррингтон, Перси с трудом может оплачивать эти еженедельные уроки, а у Перси нет простого способа заработать больше денег с помощью философского камня. Баррингтон, как обычно, решает проблему своим аккуратным и эффективным способом. "Меня не будет в стране до декабря, - говорит он. "Меня попросили взять в ученики младшую Хелавию". Нарцисса фыркает. "Это будет Тюллип?" Они с мистером Баррингтоном обмениваются взглядом, наполненным смыслом, от которого Перси совершенно отстранен, хотя его облегчение несколько смягчает раздражение. "Персиваль, мне бы хотелось, чтобы ты и дальше заходил ко мне", - говорит Нарцисса. "Я получаю удовольствие от наших маленьких бесед". "С удовольствием, мадам", - быстро говорит Перси. Он не совсем понимает, почему Нарцисса проявляет к нему такой интерес - подозревает, что это как-то связано с его одновременной близостью к Андромеде Тонкс, Гарри Поттеру, Северусу Снейпу и даже Драко, - но он стал наслаждаться атмосферой утонченности, которую привносит в его жизнь даже час, проведенный с Нарциссой. Он даже стал пить чай в Министерстве таким же образом: рука аккуратно лежит на столе, маленькие пирожные вежливо и незаметно поглощаются. К тому же Перси не видел ни одного светящегося волоса на голове Люциуса, что делает всю затею немного безопаснее. Вечером того же дня, вернувшись домой, он накрывает картину с изображением Артура простыней и поворачивается к холсту, который так и стоит нетронутым в его гостиной. На секунду открывшиеся возможности ошеломляют его: Лицо Тома, прорисованное так же тщательно, как лицо отца Перси, но бесконечно более живое, более одушевленное. Том с его хитрой ухмылкой, его резкими шутками и богатством знаний, скрытых за его темно-синими глазами. Перси может признать, что немного скучал по Тому. Он не хочет лгать самому себе. Том - единственный человек, которого Перси встречал, не считая, может быть, Снейпа, с таким острым и проворным умом, что даже перебрасываться с ним словами - одно удовольствие. Нет, Перси нетрудно представить, как юный Том правит Хогвартсом с помощью сладких слов и таинственной притягательности Темной магии. Превращение Тома в Темного Лорда было невероятной тратой таланта. Глядя на законченный набросок Тома, висящий рядом с чистым холстом, Перси становится жаль его, этого мальчика, чье первое преступление заключалось в том, что он был лучше своих сверстников и обладал соответствующим воображением. К шестнадцати годам он совершил убийство, но к шестнадцати годам для него было уже слишком поздно. Дамблдор подвел его, думает Перси, продолжая стоять посреди своей маленькой гостиной. Дамблдор подвел Тома, как подвел Перси, как он подвел Чарли и Билла, как подведет Драко Малфоя и Рона, а может быть, и самого Гарри. Дамблдору доверили благополучие и успех молодых умов Волшебного мира, а он беспричинно подводит их, и они обращаются к альтернативным путям - Египту, Румынии, Тёмным искусствам - для самореализации. Перси вздыхает и берет в руки большую кисть, которой он сначала будет покрывать холст глазурью. Он не подведет Тома, по крайней мере того одиннадцатилетнего мальчика, которого он может представить себе впервые прибывающим в Хогвартс, в его сердце есть что-то похожее на благоговение и полузабытую надежду. Он не подведет и шестнадцатилетнего Тома, или ту версию Тома, которой он мог бы стать в шестнадцать лет, если бы уже не ожесточил свое сердце перед миром. Он не может позволить себе забыть, что шестнадцатилетний Том уже был убийцей, - пытается напомнить себе Перси, размазывая бежевую глазурь по большому холсту. Хотя формально василиск убил Миртл. Возможно, в Перси говорит сентиментальность, но он не может не верить, что Тома можно было бы спасти, если бы кто-то вернулся в 1940-е годы и мягко направил его по другому пути. Кто был вторым человеком, которого убил Том? Первым, кого он убил своими руками, своей палочкой, своим заклинанием? Возможно, его отец или дядя? Пожилую женщину Смит? Какая разница, если в конце концов я убил их всех? Голос Тома шепчет в его голове. Перси замолкает, и немного глазури стекает с его кисти на ковер. Он рассеянно бормочет заклинание, чтобы испарить эту кашу. Конечно, это не имеет особого значения, но мысли о семье Тома напомнили ему, что он не совсем уверен, жив ли еще Морфин Гонт. Когда он просматривает его на следующий день на работе, накладывая защитные чары на документы, которые он тайно скопировал из архива ранним утром, он обнаруживает два очень интересных факта. Во-первых, Морфин Гонт умер в начале прошлого года и похоронен на безымянной территории рядом с тюрьмой Азкабан, что кажется Перси довольно бесславным местом для наследника чистокровных волшебников. Возможно, это говорит о том, что никакого поместья Гонтов не существует, или же то поместье, которое существует, так тщательно охраняется, что даже Министерство не смогло бы его найти. Во-вторых, Альбус Дамблдор подал апелляцию на оправдание Морфина Гонта. Перси несколько секунд таращится на заметку в досье, прежде чем ему удается преодолеть шок и нетерпеливо просмотреть остальную часть досье. Дамблдор посетил Морфина Гонта в начале прошлого года и, по—видимому, обнаружил воспоминание, из которого следовало, что преступление, за которое Морфин был осужден — убийство семьи Риддлов - на самом деле совершил кто-то другой. Возможно, другой член семьи — неназванный (?), - говорится в файле. Перси прекрасно знает, кто может быть этим членом семьи. И что это значит? Дамблдор знает, что Том Риддл убил своего отца. Зачем Дамблдору расследовать дела семьи Тома, да еще так, чтобы публично зафиксировать доказательства этого? Пытался ли он предупредить Волдеморта о том, что тот следит за ним? Почему Дамблдор до сих пор откладывал расследование смерти семьи Риддлов? Возможно, Дамблдор действительно подозревает, что крестражи могут существовать, а возможно, он просто читает признаки возможного возвращения Темного Лорда и хочет как можно быстрее прикрыть свои позиции. *** Апрель 1995 года Апрель приносит и без того неспокойному Перси бурное ощущение хаоса. В Министерстве совы сбиваются с курса, охранные системы срабатывают от порывов ветра, а в некоторых частях страны, кажется, самопроизвольно вспыхивают пожары. Для Пожирателей смерти это кажется преждевременным; он не может себе представить, что все они заранее знали о возвращении Темного Лорда. Рассказывать Пожирателям смерти раньше времени рискованно. Возможно, это просто выдох энергии по всей стране, один из тех случаев, когда естественный порядок вещей нарушается без видимой причины, что впоследствии станет забавной историей или воспоминанием, которым можно поделиться со своими сверстниками. Перси проводит большую часть первой и второй недели апреля, погруженный в работу, временно объединяя усилия с отделом своего отца, чтобы справиться с тем, чтобы магглы не замечали сов по всей стране. Перси, словно готовясь к тому, что, возможно, произойдет, холоден и недружелюбен с Артуром, как будто ему неловко работать с ним. Он не забывает сказать Лиаму в присутствии отца, что рад работать в Департаменте международного сотрудничества, а не в отделе Неправомерного Использования Маггловских Артефактов. (Выражение лица отца, скорее печальное, чем сердитое, пробуждает в Перси что-то, что ему с трудом удается подавить. Лицо Лиама, потрясенное и смущенное, вынести легче). На третьей неделе апреля Рон, единственный из всех людей, написал ему о Крауче. Перси получил Буклю в недоумении; он не может вспомнить, получал ли он это письмо в первой временной шкале, и на какую-то безумную секунду, прежде чем открыть потрепанный свиток, ему кажется, что, возможно, Гарри обращается к нему за помощью. Но это всего лишь Рон, а письмо состоит всего из нескольких строк. Дорогой Перси, Как дела в министерстве? Вы работали с Краучем в последнее время? Мы слышали, что дела у него идут неважно. Вы не заметили ничего странного? Рон И далее почерком, который, по мнению Перси, принадлежит Гермионе: "Как поживает Винки? Перси с некоторым недоумением смотрит на письмо и на Буклю, сражающуюся с Гермесом за доступ к чаше с водой. Рон написал ему письмо, впервые, как он смутно помнит, но, хоть убей, не может смысл письма. Кто навел Рона на Крауча? Дамблдор? Грюм? Снейп? Нет, не Снейп. Может быть, Грюм, вмешивающийся по поручению Дамблдора? Было бы проще, если бы Перси знал что-нибудь о передвижениях Грюма в Хогвартсе, но, если не считать жалоб Снейпа на то, что этот человек преследует его повсюду, Перси ничего не знает. Но зачем Грюму говорить что-то о Крауче Гарри или Рону, и зачем им выпытывать у него информацию о том, болен он или нет? Возможно, они думают, что Снейп его травит. Судя по тому, что Перси помнит о подростковом трио, они часто считали, что Снейп замышляет что-то гнусное, и, судя по тому, как Снейп злобно смотрит на Грюма, когда видит его, он не стал бы винить трио в том, что они пришли к такому выводу. Дорогой Рон, Кажется, Крауч действительно болен или, возможно, просто испытывает огромное давление. Почему ты спрашиваешь? Перси PS: Никаких новостей о Винки. Возможно, вы можете спросить эльфов в Хогвартсе; они знают больше, чем я. На следующий день Перси читает ядовитую статью Риты Скитер о Гермионе и вздрагивает. Бедная девочка. Он не знает, чем она так насолила Рите, но что бы это ни было, Рита отомстила ей самым болезненным образом. *** Осмотр сиротских приютов - занятие чрезмерно неприятное. Перси испытывает прилив жалости ко всем этим грязным маггловским детям с широкими глазами и исхудавшими лицами. Даже в приютах более высокого класса детей по-прежнему сажают в ряды кроватей и готовят общую еду на массивных подносах и в кувшинах. Перси наблюдает, как одна женщина несколько раз опускает длинную ложку в большую кастрюлю с супом, и содрогается. Перси никогда особенно не интересовался магглами. Конечно, он не хочет их убивать, но, если не считать соблюдения Статута секретности, он не так уж часто думает о них. Но ему приходит в голову, что в этих общих проблемах магглов есть что-то грустное, может быть, жалостливое. Несколько хороших палаток для волшебников могли бы решить проблему перенаселенности этих приютов, даже если сами пользователи не способны накладывать заклинания пространства волшебства. Один или два домашних эльфа в каждом учреждении значительно улучшили бы общую гигиену в каждом учреждении. Он посещает пять детских домов за один уик-энд, и все они одинаковы. Все они ведут довольно подробные записи, и ни в одном из них нет никаких признаков присутствия Тома Риддла. *** В следующий вторник Крауч вызывает его к себе в кабинет. Лиам с завистью смотрит на него: Явное и открытое предпочтение Крауча к Перси уничтожило все зачатки товарищества, которое могло возникнуть между ними. "Эти отчеты были превосходны", - говорит Крауч без предисловий. "Я начал распространять их среди нужных людей". Перси невольно сияет. "Спасибо, сэр". Он незаметно протягивает руку с помощью своей магии, но магия Крауча на ощупь чистая, никаких видимых признаков Империуса. Перси внимательно вглядывается в лицо Крауча, но его глаза ясны, а лицо расслаблено. Перси, в свою очередь, расслабляется. "Именно такое мышление даст нам необходимую силу", - продолжает Крауч, с силой постукивая по пергаменту. "Говорить на их языке! Даже у полукровок есть своя цена". Перси моргает от этой непринужденной тирады, но никак не реагирует. Крауч - чистокровный волшебник, при всей его ненависти к Темным искусствам. "Я хочу, чтобы вы продолжили. Вы почти полностью ознакомились с существами. Следующими будут кентавры и гоблины. Сосредоточься на том, что нам нужно, чтобы купить их лояльность". "Могу я спросить, зачем, сэр?" Крауч загадочно улыбается, глядя на Перси. "Вы практичный человек", - говорит он наконец. "Я наблюдал за вами, знаете ли. Я не совсем понимаю, каковы ваши амбиции, но вижу, что вы к чему-то стремитесь". "Да, сэр", говорит Перси, надеясь, что дальнейшего обсуждения его амбиций не последует. "Ты тоже не тугодум. Ты видишь, что происходит, как и я". Перси пытается выразить согласие, не произнося ничего вслух. Крауч кивает, словно молчание Перси подтверждает его мысли. "Война грядет, парень. И мы выиграем ее до того, как она начнется". "Война?" удивленно спросил Перси. Ему кажется, что война еще не совсем очевидна - хотя, возможно, он не придавал Краучу должного значения. Это должно быть доказательством того, что Крауч не находится под чьим-то Империусом, верно? Конечно, Люциус, Руквуд или кто бы то ни было, у кого есть стимул проклясть Крауча, не захочет, чтобы Крауч знал о неизбежности войны. "Война", - повторяет Крауч. Между теми, кто стремится разрушить наше общество ненавистью и предрассудками, и теми, кто стремится расширить его возможности". Я могу рассчитывать на тебя, Уизли; я чувствую это. Когда придет время сделать выбор, ты выберешь правильный". "Как вы думаете, какой выбор предстоит сделать, сэр?" Спрашивает Перси. "Ты узнаешь это, когда оно придет, помяни мое слово", - говорит пожилой мужчина, снова постукивая пальцем по пергаменту. "И именно такая работа приведет вас к успеху. Я горжусь тем, что ты здесь сделал, Уизли". Крауч был следующим кандидатом на пост министра, пока публичное унижение его сына не поставило под сомнение его пригодность для этой роли. Перси, который совершенно не верит, что грехи отца должны влиять на грехи сына (и, как он полагает, наоборот), внезапно понимает почему. *** Снейп пишет ему письмо, состоящее из одной строчки: Я слышал, они в стране. После изнурительного процесса снятия чар Снейпа, который, как и следовало ожидать, вынудил Перси с трудом приготовить небольшую порцию специального зелья в своем самом маленьком котелке, единственном, что может поместиться на его плите, это сообщение одновременно и законченное, и не вызывающее восторга. Они находятся в стране. Они. Тень, человек или нечто среднее между ними, но Темный Властелин Том вернулся в страну впервые за четырнадцать лет. Перси бросает взгляд на портрет, который начинает обретать форму, и вздрагивает. *** Позже вечером его чары зазвенели, отдаваясь диссонансом в голове, как раз в тот момент, когда он нашел удобное место в своей постели, чтобы, как он надеялся, задремать. Перси резко проснулся, сел прямо в кровати, палочка оказалась в его руке раньше, чем он успел понять, что пошевелился. Вдохнув через нос в попытке успокоиться, Перси погружается в собственный разум и переходит в ту часть своей ментальной библиотеки, где он хранит информацию о защитах, представленную в виде ряда запертых шкафчиков. Один из них мягко и устойчиво вибрирует. Облизав пересохшие губы, он протягивает нетвердую руку и прижимает ладонь к дверце шкафа. Чары выпрыгивают на него и окутывают, Перси видит единственную ужасную вспышку: большой темный дом, поместье на холме, залитое ледяным лунным светом, и три темные фигуры, скорчившиеся у камина, прежде чем изображение чар исчезает и возвращается обратно в шкаф, больше не появляясь, вибрируя. Литтл-Хэнглтон. Итак, Темный Лорд вернулся в особняк своего отца вместе с Петтигрю и еще одним спутником. Почему? Перси не может представить себе сценарий, при котором Том захотел бы вернуться в деревню и поселиться в доме своего отца, за исключением того, что интуиция Перси оказалась верной: Темный Лорд планирует использовать кладбище своего отца в качестве места для возвращения. Несмотря на поздний час, Перси нащупывает перо и пергамент, пишет короткое письмо и шифрует его, используя несколько сильных защитных заклинаний. Пусть Снейп сварит такое же зелье ради этих двух слов. *** Не то чтобы у Перси было много свободного времени - его свободное время в основном состоит из поздних часов ночи, когда он не может заснуть, - но когда Тонкс предлагает им отправиться расследовать некоторые беспорядки в стране, он соглашается. Он не знает, почему Тонкс нравится проводить с ним время: она на несколько лет старше, по крайней мере, если судить по внешности, и она так неудержимо дружелюбна, что он не может себе представить, чтобы у нее были проблемы с поиском друзей. В каждом отряде авроров традиционно царит близость: один год интенсивного обучения, через который они проходят вместе, обычно достаточно травматичен, чтобы сплотить даже самых замкнутых людей. Но у Тонкс, при всем ее дружелюбии, похоже, не так уж много друзей в Министерстве. Перси не раз заставал ее за обедом в одиночестве в кабинете Грюма, и, насколько ему известно, она по-прежнему живет дома, а не в маленькой квартирке с другими веселыми сотрудниками Министерства в возрасте за двадцать. У него очень мало друзей, почти нет друзей, и поэтому, когда Тонкс предлагает провести выходные, следуя зацепке, которую она получила с чемпионата мира по квиддичу, он с готовностью соглашается. Она переносит их обоих в тенистый парк в небольшом маггловском квартале. Откашлявшись и прочистив горло, чтобы убедить себя, что его больше не протискивают через очень маленькую трубку, Перси с интересом оглядывается по сторонам. Он сразу понимает, что район маггловский, хотя Тонкс не говорила, к кому они идут. Все очень тихо и ровно, как будто маленькие искорки энергии, к которым он привык в своей повседневной жизни, были тщательно вычищены. "Никто не облливировал Робертса", - говорит ему Тонкс, когда они идут из парка к дому Робертса. "Думаю, все ожидали, что это сделает ваша Берта Джоркинс". "Моя Берта Джоркинс?" Тонкс поднимает глаза и коротко усмехается. "Ну, после того как ты упомянул, что она исчезла, я решила немного покопаться. Я обнаружила, что она была ответственна за Обливейтров на Кубке. Забавно, но если бы ты не упомянул о ней, вряд ли кому-то пришло бы в голову поинтересоваться, был ли бедняга Робертс подвергнут Обливейту или нет. На самом деле никто не стер ему память, и я обращу на это внимание уважаемого Министерства после того, как мы поговорим с Робертсом". "Значит, все это время он..." Перси замолчал, оглядываясь по сторонам, не в силах выразить словами то, что чувствует. Тонкс мрачно кивает. "Он был здесь, и я думаю, велика вероятность, что он помнит, что они с ним сделали, эти ублюдки". "Он никому ничего не сказал?" "А ты?" Тонкс делает голос глубже, как бы подражая Робертсу. "Привет, Боб, как прошли выходные? Какие-то сумасшедшие пытали меня магией. До сих пор прихожу в себя, если честно". Перси представляет себя магглом, столкнувшимся с магией — подвергшимся пыткам с ее помощью — и неспособным никому об этом рассказать. Он вынужден признать, что Тонкс почти наверняка права. "Это здесь, - говорит Тонкс, кивая на дом, который выглядит очень похоже на другие дома. "Какова стратегия?" спрашивает Перси, когда они направляются к двери. "Позволь мне говорить". Им повезло: Робертс сам открывает дверь и не сразу захлопывает ее, так что Тонкс успевает мило улыбнуться ему и сказать: "Мистер Робертс? Меня зовут Нэнси, я из Министерства магии". Робертс сразу же бледнеет. Теперь он пытается захлопнуть дверь, но Тонкс удается просунуть между ними ногу и, не прилагая особых усилий, плечом открыть дверь. "Мистер Робертс, боюсь, вам причинили серьезный вред, а вы не смогли сообщить об этом должным образом", - продолжает она, стоя теперь в его фойе. Перси неловко задерживается у входа, но слышит ворчание Робертса, "Уходи. Я не хочу иметь ничего общего с такими, как ты". "Мистер Робертс, - настойчиво говорит Тонкс. "Я офицер полиции, и я пытаюсь выяснить, кто это с вами сделал. Нам нужна ваша помощь. Мы зададим вам несколько вопросов, а потом, если вам понадобится медицинская помощь, мой напарник будет готов оказать ее вам, а после мы уйдем. Пожалуйста, мистер Робертс. Мы не хотим, чтобы это случилось с кем-то еще". Перси ломает голову над странными словами, но Робертсу они кажутся убедительными. Через секунду дверь полностью распахивается, и Перси следует за Тонкс внутрь. Они неуютно сидят в гостиной. Робертс не предлагает им чаю. Тонкс из ниоткуда достает блокнот - маленький, со странными линиями на хлипких белых листах, увенчанный рядом металлических колец. Устройство, которым она пишет на нем, еще более странное; Перси краем глаза наблюдает за ним, пытаясь определить, как чернила так гладко переносятся на страницу. Вид блокнота, как ни странно, успокаивает Робертса, и Перси предполагает, что это какая-то маггловская вещь, вроде значка Аврора, который указывает на подлинность, а может, Робертс просто радуется, что Тонкс умеет читать и писать. Перси не уверен, чему в среднем учатся магглы к совершеннолетию. "Мистер Робертс, мы квалифицируем произошедшее на футбольном турнире как акт внутреннего терроризма", - серьезно говорит Тонкс, глядя ему прямо в глаза. "Приношу свои искренние извинения за задержку". "Что именно произошло?" Робертс спрашивает низким тоном, переводя взгляд с Тонкс на Перси. Он вздрагивает, а затем уточняет еще более мягким голосом: "Что... что они со мной сделали?" Тонкс наклоняется вперед и говорит: "Мы называем это магией, сэр". Робертс разражается недоверчивым смехом, но в остальном не возражает. Возможно, когда он пересматривал кошмары о себе и своей семье, неправдоподобно кружащихся в воздухе, пока внизу вспыхивают огни, он уже думал о чем-то вроде магии. Даже магглы должны понимать магию, когда видят ее. "Это не более чем энергия, - бодро продолжает Тонкс, - что-то вроде электричества. Некоторые люди способны легче проводить ее через себя - такие, как я, мой партнер Пол и те, кто напал на вас на Турнире. Другие, как вы, менее чувствительны к ней". Электричество? Перси бросает на Тонкс пытливый взгляд, который она старательно игнорирует. "Как вы сами убедились, эта "магия" - а я использую этот термин не совсем точно, сэр, я знаю, как он звучит, - может быть использована для причинения вреда, как вы и испытали в ту ночь. Есть группа внутренних террористов, которые, как мы полагаем, используют эту способность для преследования невинных людей вроде вас. Мы делаем все возможное, чтобы остановить их, но нам трудно их выследить. Любая информация, которая может у вас быть с той ночи, хоть что-нибудь, была бы очень полезной". Робертс смотрит на Тонкс. На его лбу выступил слабый пот, и он выглядит довольно липким, но в остальном он выглядит удивительно спокойным. Перси наблюдает за ним с некоторым удивлением. Он считал магглов хлипкими, но в Робертсе есть что-то солидное, что не соответствует ожиданиям. "Не знаю, есть ли у меня что-то, чего вы еще не знаете", - наконец говорит Робертс. "Думаю, они все были мужчинами - в шляпах и капюшонах. Как румяные Куклус клана. У одного из них были серебряные волосы, я видел, они блестели". Перси и Тонкс обмениваются взглядами. Люциус. "Один из них был темноволосым и невысоким, - продолжает Робертс, его голос становится все более туманным по мере того, как он погружается в свои воспоминания. "Легилименция", - тихо говорит Перси Тонкс. Она нахмуривает брови, а он пожимает плечами. Он может это сделать. Может, не мастерски, но грамотно, и это будет полезнее, чем короткие и темные волосы. Тонкс прочистила горло. "Мистер Робертс, мне неловко спрашивать, но мой партнер способен использовать... гипноз, чтобы получить более яркий рассказ о той ночи. Вы не против, если мы попробуем?" Взгляд Робертса резко переключается на Перси. Перси не совсем понимает, зачем им вся эта суета - они все равно собираются стереть ему память, так что вполне могут взять то, за чем пришли, и уйти без лишних разговоров. "Гипноз, да?" говорит Робертс тоном, полным насмешки. Перси натянуто улыбается. "Вы ничего не вспомните", - обещает он. К сожалению, память Робертса замутнена. Перси никогда не проникал в сознание маглов, но цвета стали менее резкими, детали - более размытыми. Возможно, магия помогает волшебникам сохранять остроту памяти, какой-то врожденный талант окклюменции, который обогащает воспоминания. Ему придется разобраться в этом позже. Он проникает в сознание Робертса и чувствует его панику, его недоумение, когда человек, который, несомненно, является Люциусом Малфоем, направляет на него свою палочку. Намек на недоверие, вспышка страха перед палочкой, а затем перспектива Робертса меняется, и он оказывается перевернутым вверх ногами. Боль проносится в голове, тело дергается в ответ. Может быть, Круциатус? Громкий гогот человека слева, наполовину скрытого за деревом. Робертс замечает его только потому, что его смех звучит так громко и отрывисто, и Перси пытается сосредоточиться на человеке без маски, но Люциус взмахивает палочкой, и Робертс резко отлетает в сторону. Остальные воспоминания менее информативны: Перси неловко наблюдает за тем, как Робертса оставляют на полу, в синяках и испуге, брошенного проделывать медленный и трудный путь домой. Маггловский транспорт оставляет желать лучшего, узнает Перси, с ужасом наблюдая, как Робертс крепко держится за металлический столб, как вагон поезда с тошнотворной скоростью проносится по темному туннелю, но больше он ничего не узнает, кроме того, что Робертс говорит правду: он знает только высокого человека со светлыми волосами и коротышку с темными волосами и жестоким смехом. Вздохнув, Перси выходит из своего сознания и приказывает Тонкс произвести Обливейт. Он слушает ее, пока она объясняет Робертсу, что заставит его забыть о травме, и что он был очень полезен, и пытается расположить к себе смеющегося темноволосого мужчину. Он выглядел слишком молодо, чтобы быть ровесником Люциуса. Он был без маски и частично скрыт в деревьях. Если верить Перси, он выглядел немного знакомым, но не сразу узнаваемым. Может быть, сын одного из Пожирателей смерти, затаившийся поблизости, чтобы получить возможность поглазеть, с какими-то характерными фамильными чертами, вроде подбородка Малфоя или волос Уизли, которые Перси узнал в предыдущем однокурснике? Что для Перси не имеет смысла, так это то, почему Люциус выбрал Чемпионат мира по квиддичу, чтобы необъяснимым образом возобновить свою деятельность Пожирателя смерти. Почему именно сейчас? *** Июнь 1995 года После этого начинается суматоха приготовлений. Крауч говорит, что собирается присутствовать на Третьем задании, но милостиво разрешает Перси тоже пойти с ним. Перси несколько раз пытается обнаружить на Крауче Темную магию, но не находит никаких признаков. Авроры, похоже, пришли к выводу, что Диггори неправильно произнес заклинание, и ярость по поводу расследования его смерти быстро утихает, хотя Тонкс вскользь упоминает Перси, что многие семьи Светлых возмущены тем, что один из них мог быть настолько неосторожен. Снейп не отвечает на последнее письмо Перси, и Перси не отправляет новое, предпочитая заниматься своими приготовлениями в одиночестве. Перси тщательно охраняет свою квартиру, пряча все наброски Тома в запертый ящик. Портрет Артура неуклюже прислонен к одной из стен. Перси раздумывает над тем, что делать с портретом Тома, находящимся в работе, и с неохотой решает спрятать его в глубине шкафа за мантией и надежной защитой, связанной с его кровью. За неделю до этого Перси купил несколько зелий и зачарованных бинтов, которые он тщательно и методично упаковывает в дорожный чемоданчик, а затем уменьшает. Изменить размер магического предмета, не нарушив его свойств, - немалый подвиг, и при виде миниатюрного чемоданчика его охватывает чувство удовлетворения, свойственное старому ученому. День Третьего задания проносится в голове Перси, как дым, вьющийся над фитилем свечи. Он открывает глаза и смотрит в потолок, а в груди становится тесно и тепло. Несмотря на неоднократные размышления, несмотря на консультации со Снейпом и Миртл, Перси не может придумать безопасный и разумный способ участия в третьем задании. Несмотря на желание действовать более решительно, несмотря на обещание самому себе, что он будет в первых рядах того, что должно произойти, — нет, в этом деле он будет всего лишь наблюдателем, оставшимся позади. (Это жжет, но и приносит облегчение. Его уже трижды освобождали от ответственности, позволяя спрятаться за кулисами, пока разворачивается история. Возможно, у него всегда будет такая свобода). Миртл будет незаметно находиться рядом с судейской ложей, чтобы в случае необходимости подслушать ход заседания. Снейп ответит на вызов, если это потребуется, хотя Дамблдор просил его остаться в стороне. Перси будет тихо патрулировать лабиринт в своей официальном роли, но не будет вмешиваться. Первым сюрпризом дня становится то, что Перси рано утром прибывает в Хогвартс и видит, что в вестибюле его ждут не кто иной, как его мать с Биллом. "Мама?" Молли поворачивается. Ее улыбка чуть более натянута, чем следовало бы, но тем не менее она движется, чтобы обнять Перси. "Перси, дорогой. Я не ожидала увидеть тебя здесь". И разве не жжет в маленькой воздушной ямке под грудью Перси то, что его собственная мать не знает о его работе достаточно, чтобы ожидать его участия в последнем задании? Билл обнимает его одной рукой. "Мы приехали за Гарри, - весело и самодовольно говорит он. "Его родственники отказались приехать, хотя этого следовало ожидать". Он постукивает пальцем по носу, как будто тайна жестоких родственников Гарри - не более чем общая шутка. Перси сразу же видит в этом сюжете Дамблдора. Его мать любит Гарри, но никогда бы не додумалась без подсказки стать его суррогатной семьей для выполнения последнего задания. А присутствие Билла не имеет смысла, учитывая, что он встречался с Гарри всего несколько раз. Возможно, Дамблдор ожидает неприятностей, которые потребуют от Билла опыта в работе с чарами. В конце концов, Кубок - это обязательный магический контракт, и как бы Перси ни хотелось это признать, Билл, скорее всего, лучший кандидат для разгадки его тайн, чем Перси. Или, возможно, возникнут проблемы с гоблинами, поскольку заговор, в который вовлечен Бэгмен, подходит к концу? Но зачем так выделять Уизли? Конечно, чтобы подтолкнуть Гарри в крепкие и любящие объятия их семьи; это само собой разумеется. Но, возможно, Дамблдор хочет чего-то другого, чего-то большего. Что-то явно изменило мнение Крауча с того момента, как он впервые разрешил семьям Чемпионов навестить их, и Перси подозревает, что для того, чтобы это изменить, нужна такая сила, как Дамблдор. "Привет, Персиваль, - говорит голос позади него. Даже когда он рассеянно улыбается и приветствует Тонкс под внезапно остывшим взглядом матери, мысли Перси бродят по уликам, пытаясь найти связь. "Я пришла, чтобы узнать правду от Грюма", - заговорщически сообщает Тонкс, когда они идут в нескольких шагах позади Молли и Билла к месту, где Гарри сидит, побледнев, между Роном и Гермионой. "Правда?" "Правда, Перси, правда", - говорит она в раздражении. "О чем ты сегодня думаешь?" Перси махает рукой на столпотворение в Большом зале. Несколько семей пришли посмотреть на финальное задание вместе со своими детьми, что делает плохую видимость испытания еще более вопиющей, а громкая многоязычная болтовня могла бы раздражать уши любого. " Справедливое замечание", - соглашается Тонкс. Они подходят к Гарри, которого обнимает Молли, и он выглядит одновременно растерянным и патетически благодарным. Его глаза немного влажные, на грани слез, и Перси вдруг чувствует себя виноватым в том, что в каждом взаимодействии между его семьей и Гарри видит заговор . Мальчик одинок, по-настоящему одинок, и не похоже, что его матери не хватает внимания. "Неужели это Мальчик-Который-Выжил?" Тонкс резко задыхается, прикладывая руку ко лбу. "О, Персиваль, держи меня". Перси фыркнул, заметив мгновенно смирившееся выражение лица Гарри и разную степень недоумения на лицах остальных. По крайней мере, Гарри больше не кажется готовым разрыдаться, что, возможно, и было намерением Тонкс, раз уж он об этом подумал. "Персиваль?" повторяет Рон тоном презрительной насмешки. Перси закатывает глаза. "Гарри, познакомься с Нимфадорой Тонкс". "Э-э... приятно познакомиться". Тонкс подмигивает ему. "Не волнуйся, ты меня не так уж и впечатлил", - весело говорит она. “Думаю, в этом году ты получил достаточно внимания и без меня. И зови меня Тонкс”. "Она твоя девушка?" Рон продолжает, глядя на Тонкс с чем-то похожим на благоговение. Перси чувствует, как у него начинает гореть шея, особенно когда Молли начинает сверлить Тонкс еще более ледяным взглядом. - Нет, Рон, мы просто друзья, и это не очень вежливо. Вскоре после этого они с Тонкс уходят. По обоюдному согласию они идут на Поле — или, по крайней мере, на то, что от него осталось. Высокие блестящие живые изгороди кажутся темными и угрожающими даже в утреннем свете; небольшая группа рабочих во главе с Хагридом, возвышающимся над ними, тащат ящик за ящиком в лабиринт. Каждому отдельному существу требовалось специальное разрешение, и, поскольку секретность была превыше всего, Крауч попросил Перси взять инициативу в свои руки. Кровавый сфинкс была хуже всех, поскольку она обладала наибольшей независимостью из всех существ и, следовательно, могла заключить контракт, в отличие от гигантских пауков, которых Хагрид просто собирал и размещал в лабиринте в удобных местах. "Что это, во имя Мерлина, такое?" - смеётся Тонкс, когда гигантское крабоподобное существо с шипением бросается на своего подручного, заставляя женщину выронить его с громким проклятием. Перси сужает глаза. "В официальных документах этого нет", - жестко говорит он и начинает спускаться в лабиринт. Тонкс берет его за руку и уводит прочь. "Оставьте их, они уже здесь", - говорит она, продолжая улыбаться. "Я хочу осмотреть местность. Я знаю Грюма, он наверняка установил какие-нибудь защитные чары". "Почему бы тебе просто не поговорить с ним?" спрашивает Перси, когда они начинают прогуливаться по лабиринту. К счастью, Тонкс отпускает его руку, что избавляет его от неловкой дилеммы, как высвободить свою из ее руки. По правде говоря, он рад присутствию Тонкс. Лабиринт не дает покоя даже ему, и это дает ему повод поискать какие-нибудь препятствия. Кубок - Портключ, это он точно знает; к сожалению, он заперт в кабинете директора и заколдован так, что появляется в центре лабиринта именно тогда, когда в него входит первый Чемпион. При всей подозрительности Перси к Дамблдору он не может представить, чтобы тот отправил Гарри, необученного и одинокого, на встречу с Темным Лордом - не говоря уже о том, что он рискует, что трофей первым найдут другие чемпионы. Перси считает, что Дамблдор отправляет Гарри на Турнир, чтобы заинтересовать Тома и вернуть его в Британию. Заговор по воскрешению Темного Лорда должен был исходить от Тома или Петтигрю, или того, кто мог наложить Империус на Крауча. Перси нервно сглатывает.Так или иначе, он работал над этой ночью годами, но теперь, когда она наступила, он слишком хорошо осознает, что почти ничего не изменилось. Они со Снейпом решили не ставить на Гарри никаких защит, кроме сильных следящих чар, которые Снейп наложил на треники Гарри. Они не могут сделать ничего, что могло бы вызвать подозрения Тома, ведь ничего не может быть хуже, чем его решение проверить каждый крестраж и потенциальный риск создать еще больше. С Гарри все будет в порядке. Седрик, ну что ж...…Перси решительно не думает о Седрике. Возможно, он попадет в лабиринт, и его спасет собственное невежество. Тогда это не может быть виной Перси. Конечно, если бы Темному Лорду в такой ответственный момент понадобится невинный, он бы просто убил одного из Пожирателей смерти, верно? "Перси?" Перси моргает и переключает внимание на Тонкс, палочка которой свободно болтается у нее в руках. Она внимательно смотрит на него. "Все в порядке?" "Да", - говорит он, и в горле у него пересыхает. Он шумно прочищает его и осматривает окружающую обстановку. "Извини, сегодня важный день". Тонкс сочувственно кивает. "Смотри, что я нашла. Это следящий амулет, и это определенно магическая подпись Грюма". "Ты можешь распознать магическую подпись Грюма?" Перси смотрит на мерцающий квадрат лабиринта, который обнаружило заклинание обнаружения Тонкс. Тонкс фыркнула. "Выучила наизусть в первую неделю. Как будто ты не знаешь "Крауча"? Не ври мне, ты слишком часто засиживаешься допоздна в его офисе, чтобы не запомнить." На самом деле он действительно знает подпись Крауча, хотя и из-за того, что изучал этого человека, а не из-за близости к нему. Обнаружить и распознать магические подписи не так просто, как кажется Тонкс; он имеет довольно хорошее представление о подписях своих братьев и сестер, но, опять же, у него есть причина быть более внимательным, чем у большинства. Перси накладывает то же заклинание обнаружения, что и Тонкс, и с удивлением видит, что на этот участок лабиринта наложено несколько подобных заклинаний наблюдения. Наклонившись, он заглядывает в квадрат и видит причину: магическое зеркало указывает на перекресток лабиринта и, что еще важнее, на Сфинкса, томно раскинувшегося на небольшой приподнятой платформе. Перси снова фыркнул. Эта платформа была частью ее кровавых условий. Представьте себе, Сфинкс, диктующий условия. "Вот этот - Крауча, - говорит он, отступая назад, и его пальцы обводят один аккуратно выложенный квадрат. На вкус магия Крауча напоминает очень старое вино. Не изысканное вино, а скорее то, которое можно сделать дома, а потом оставить в погребе, надеясь, что возраст скроет его низкое качество. Его магия наполняет рот Перси пьянящим ароматом медленно бродивших фруктов. От него Перси всегда испытывает легкую тошноту, а может, и головокружение, и его язык ищет во рту источник этого вкуса. Тонкс отмахивается от этой мысли. Она по-прежнему убеждена, что весь этот год Грюм в Хогвартсе каким-то образом связан с испытанием, которое она проваливает. "Давайте продолжим", - говорит она, глядя на него с охотой. "Очевидно, Грюм накладывает следящие заклинания. Это любительский вывод". Несмотря на тщательное исследование периметра лабиринта, они не находят ничего, кроме нескольких следящих чар и еще одного явно незаконного соплохвоста. Остальные кураторы, похоже, отказались помогать Хагриду с ними, поэтому он в одиночку тащит каждого из них на отведенное ему место в лабиринте, пот стекает по его кустистой бороде. Один из них едва не отрывает Хагриду руку. Перси и Тонкс вздрагивают в унисон, когда Хагрид корчится от боли. Перси не завидует чемпионам. "Не знаю, что ты ожидаешь найти, - говорит Перси, когда Тонкс затаскивает его в замок. "Грюма наняли присматривать за Хогвартсом в течение года. Что тут такого?" "Он перевел меня к Скримджеру", - с отвращением говорит Тонкс, быстро преодолевая повороты к кабинету Грюма. Перси задается вопросом, покидает ли когда-нибудь план Хогвартса сознание тех, кто провел семь лет в этом замке. К этому моменту он точно мог бы пройтись по коридорам с завязанными глазами, даже если учесть движущиеся лестницы. "Скримджер, Перси. Думаю, он не ожидал, что получит эту должность; Грюм никогда бы не бросил меня так, если бы это не было срочно". "Так вы думаете, что это расследование докажет, что Дамблдор попросил Грюма в последнюю минуту? А еще, Тонкс, Скримджер может оказаться неплохим знакомым. Я слышал, он очень быстро поднимается по карьерной лестнице". Тонкс резко останавливается у кабинета Грюма. "Я хочу знать, что происходит, что это так срочно", - говорит она, и ее голос звучит низко и серьезно. Перси вдруг видит женщину, в которую она превращается, по крайней мере, до тех пор, пока не умрет. И вдруг у Перси пересыхает во рту, и он молча кивает. Внезапно он думает о Седрике, и об Амосе, и даже о Фреде. О чем он думает, позволяя семнадцатилетнему мальчику слепо идти на смерть? Мы должны сосредоточиться на том, что действительно важно, говорит он себе, не обращая внимания на неприятный звон в груди, и готовиться к тому, что должно быть сделано. "Что, по-твоему, происходит?" тихо произносит Перси, когда Тонкс, бросив мимолетный взгляд через его плечо, начинает снимать защиту Грюма. "Много активности Темных волшебников", - говорит она в перерывах между заклинаниями. "Вы же слышали Робертса. Малфой определенно влип по уши. Кто-то, похоже, собирает старую толпу, распространяя слухи о том, что Тот, Кого Нельзя Называть, вернулся, и кто, как не Малфой?" "И ты думаешь, что Грюм верит этим слухам". Тонкс делает паузу, чтобы окинуть Перси скептическим взглядом. "Нет, но угроза правдоподобна, по крайней мере, для некоторых из нас". Да, угроза не слишком правдоподобна для многих других, в том числе и для прошлого Перси. "Я просто не понимаю, почему Малфой решил вернуть старую толпу, как ты говоришь", - говорит Перси, качая головой, как будто он абсолютно не в курсе. "Это кажется таким... случайным". "Скорее всего, Малфою что-то нужно, может быть, голосования? Я думаю, он чего-то добивается и считает, что это лучший способ заручиться поддержкой", - продолжает Тонкс, доставая из кармана маленький нож и проводя им по дверной раме. Она делает что-то, что Перси едва улавливает, и дверь распахивается. "Муди никогда не думает о том, чтобы защититься от маггловской точки зрения". Они понижают голос, входя в кабинет. Перси никогда не был внутри, и он с интересом осматривает его. На столе беспорядочно валяются магические предметы - Проявитель врагов, кривой нож, телескоп. Пауки стучат по банкам. В углу сложены несколько сундуков и три картотечных шкафа в стиле Министерства, помятые, блестящие и, несомненно, зачарованные на дерево Мерлина. Перси делает шаг вперед и смотрит на проявитель врагов. Конечно, это все ерунда: легкое заклинание Легилименции, а туман - для эффекта. Но вот туман рассеивается, и он не чувствует никаких колючек в голове, а пара голубых глаз в ободке с длинными темными ресницами насмешливо подмигивает ему, и он тяжело сглатывает, борясь с пересохшим горлом. "Перси, - восклицает Тонкс, оттаскивая его. Она опрокидывает проявитель, и он моргает, возвращаясь в себя. "Не будь идиотом, ладно? Все здесь будет проклято". "Верно, - говорит Перси, качая головой. Сегодня ему так трудно сосредоточиться, как будто его мысли уже на кладбище, с Гарри, Седриком и Томом. Они безуспешно пытаются взломать шкафы. Точнее, пытается Перси. Тонкс считает эту попытку безуспешной и решает порыться в сундуках. Что-то в том, как они непринужденно прислонились к стене, заставляет их почувствовать, что шкафы с документами - это приманка. В конце концов Тонкс снова перехитрила Грюма, воспользовавшись заколкой для волос и своим тонким серебряным ножом, чтобы вскрыть сундуки. Перси делает мысленную пометку изучить все, что знает Тонкс о маггловской магии, но тем временем они нетерпеливо толпятся вокруг. Здесь есть карты: множество карт Хогвартса, Англии, Шотландии, Ирландии и Уэльса, даже Германии, Франции и Португалии. Карты испещрены загадочными пометками, но ни Перси, ни Тонкс не могут в них разобраться. Также есть заметки. Такие же загадочные, как и надписи: имена, даты и места. Некоторые Перси узнает: на одном разорванном пергаменте перечислены несколько старых пожирателей смерти. Другие непонятны. Тонкс более обучена, чем Перси, как дедукции авроров, так и мыслительному процессу Грюма. Она перебирает какие-то бумаги и останавливается, пораженная. "Мои родители занимаются этим", - мягко говорит она. "И твои тоже". "Думаю, через год или два у вас тоже будут такие имена", - раздается грубый голос из дверного проема, и Тонкс с Перси вскидывают палочки, чтобы увидеть самого Грюма, осматривающего их с приподнятой бровью. Его взгляд обегает помещение, как бы оценивая ущерб, нанесенный Тонкс и Перси его вещам, а затем пристально смотрит на своего протеже. "Скримджер недостаточно крепко держит тебя на поводке, не так ли, стажер?" Тонкс краснеет, но не выпускает палочку из рук. "Я хочу участвовать", - говорит она, наклонив голову к кучкам пергамента, разбросанным по полу. "Ты даже не потрудилась наложить на себя чары обнаружения", - говорит Грюм. Тонкс заметно вздрагивает рядом с Перси. "Если бы я был Пожирателем смерти, ты бы уже была мертва, мисси". Перси никогда не встречался с Грюмом и поэтому внимательно наблюдает за этим взаимодействием. Тонкс, такая дерзкая и смелая, выглядит как школьница, какой Перси ее никогда не видел. "Что вы должны были сделать?" Тонкс с немалой долей стыда начинает перечислять некоторые меры предосторожности. Перси лениво перебирает их в уме, наблюдая, как Грюм продолжает лениво оглядываться по сторонам. "А ты, мальчик? Слышал, ты - комнатная собачка Снейпа", - ворчливо говорит Грюм. Перси вздрагивает. "Простите?" "Отказал от ученичества, да? И у Минервы тоже. Почему такой парень, как ты, работает на Барти Крауча?" То, что Грюм точно знает, кто такой Перси; то, что он в курсе его предложения об ученичестве, хотя и неверно информирован о Снейпе; то, что он, очевидно, следил за Перси, хотя Перси не следил за ним - все это не дает покоя. "Я помогаю мистеру Краучу следить за Турниром", - сурово говорит Перси. "Это очень престижная должность". Грюм мрачно улыбается какой-то своей шутке. "И как тебе нравится работать на Крауча, а, сынок?" Перси старается улыбаться беззаботно. "Мистер Крауч - отличный начальник". "Передайте Снейпу, что я слежу за ним, - отрывисто произносит Грюм. "Передайте ему, что он никого не обманывает, и уж тем более меня". Перси не знает, что сказать, поэтому молчит. Тонкс бросает на него обеспокоенный взгляд, но тоже молчит. "А теперь проваливай, и чтобы я тебя здесь больше не видел". Грюм, конечно же, в Ордене, - размышляет Перси, неохотно оставляя Тонкс с Грюмом. Перси уже знал об этом. Но его удивляет то, что вдруг становится ясно, почему Грюм в Хогвартсе: он, должно быть, вербует людей для Дамблдора. Несомненно, есть список сотрудников Министерства, которые должны быть рассмотрены; Тонкс, несомненно, будет завербована, понимает он с некоторым дискомфортом. Но Грюм вряд ли может быть единственной подставной фигурой в Министерстве; есть же Артур, например, и Боуд с Бертой Джоркинс. Почему бы не пригласить Грюма в Хогвартс, чтобы он преподавал Защиту, оценил студентов и посмотрел, кто из них может стать хорошим рекрутом? Перси думает о Драко Малфое, а его мать спрашивает Перси, верен ли он Дамблдору . МакГонагалл, конечно, в Ордене; она умеет обращаться с рекрутами. Возможно, Муди здесь для того, чтобы исследовать врагов. *** Остаток дня пролетает быстро, слишком быстро. Перси отходит в сторону, чтобы не слышать шума своей семьи, и отправляется проведать Снейпа, лицо которого осунулось. "Он набирается сил, - говорит Снейп, закрыв и заперев дверь. Он опускается в кресло и вздыхает, массируя переносицу длинными тонкими пальцами. "Он готовится к чему-то сегодня. К вечеру, если можно так выразиться". Перси хмурится. "Откуда ты знаешь?" Снейп делает паузу, его указательный и большой пальцы все еще держатся за верхнюю часть его крючковатого носа. "Что?" "Откуда ты знаешь?" повторяет Перси. "Что сегодня Он набирает силу. Что вечером он сделает ход". "Метка", - говорит Снейп, как будто это должно быть очевидно. Он закатывает глаза на продолжающееся замешательство Перси и грубо задирает рукава своей мантии. Перси никогда не видел Темную метку Снейпа или вообще какую-либо Темную метку так близко, и он зачарованно смотрит на нее. Она уродливая. Это первая мысль Перси. По сути, это тот же рисунок, что и в заклинании Морсмордра: череп с уродливой змеей, извивающейся из него. Интересно, что татуировка довольно статична, хотя татуировки волшебников способны двигаться, как портрет. Змея извивается и шипит, но череп неподвижен. И, как сказал Снейп, он активно темнеет, цвет заливает контур татуировки, как кровь приливает к синяку. Кажется маловероятным, что Том мог создать такой знак. Перси вглядывается в грубые образы, почти фаллический образ змеи, выползающей из пасти черепа, странное сочетание слов "Пожиратель смерти" - уже сомнительное название; по его мнению, "Рыцари Вальпургии" - куда более подходящее название - и образ черепа, поедающего змею. Как ни странно, он чувствует разочарование в Томе. Иногда Перси нравилось напоминание о том, что Тому шестнадцать лет, почти вдвое меньше, чем Перси, но это напоминание о том, что Том был еще подростком, когда создавал эту метку, беспокоит Перси отсутствием изысканности и дальновидности. "Темнеет", - говорит Снейп, когда Перси по-прежнему ничего не говорит. "Она темнеет весь год. Вы слышали, как я говорил об этом, когда подглядывали за моим разговором с Каркаровым". "Значит, сегодня все Пожиратели смерти узнают, что Темный Лорд возвращается", - говорит Перси, добавляя "Темные метки" в свой длинный список тем для исследований. Когда Снейп сказал, что она темнеет, Перси подумал, что это будет похоже на растение, растущее на улице: его невозможно поймать в самом начале, но со временем появляется четкая картина. Но, похоже, Темная метка темнеет в реальном времени, по мере того как Темный Лорд возвращается к жизни. Так что, возможно, Темная метка подобна Карте; она показывает силу души Темного Лорда. "Мы знали, что что-то неизбежно", - поправляет Снейп. "Хотя я бы не сказал, что некоторые из Его более... проницательных последователей догадались о вероятности Его возвращения, особенно сегодня". Перси интересуется, как еще Люциус готовился к возвращению Темного Лорда и знает ли Нарцисса об этих приготовлениях. "Больно? Ты чувствуешь его на другом конце?" Снейп поджимает губы при этом вопросе, но, к удивлению Перси, отвечает. "Это постоянная, пульсирующая боль; иногда она достигает пика, возможно, когда он совершает какую-то магию". "Очаровательно", - вздохнул Перси. Ему хочется изучить Метку подробнее, но он понимает, что сейчас не время докучать Снейпу вопросами. Вместо этого Перси прочищает горло и поднимает голову, чтобы встретиться взглядом со Снейпом. "Мы готовы к сегодняшнему вечеру?" "Мы никогда не будем готовы к сегодняшнему вечеру", - говорит Снейп с некоторым разочарованием, - но я защитил диадему, собрал наши записи и сообщил призраку, чтобы он показал их Альбусу в случае нашей смерти, и наложил на Поттера следящее заклинание. Теперь нам остается только ждать". Перси кивает. Он еще на секунду задерживает взгляд на Снейпе, а затем поворачивается, чтобы уйти. Так же быстро он возвращается. "Профессор... Северус. Как вы думаете, у нас все получится?" Снейп удостаивает его честным ответом. “Я не могу сказать. Но у нас нет другого выбора, кроме как попытаться”. "Если мы сегодня умрем, то я благодарю тебя за то, что ты стал моим партнером в этом деле", - говорит Перси. Он слабо улыбается, пытаясь показать, что его попытка проявить легкомыслие была из лучших побуждений, какой бы жалкой она ни была. "Разделить с вами это бремя было для меня облегчением, а работать с вами в тесном контакте - честью". Снейп не отвечает, хотя Перси и не ожидал этого. Перси вырос, когда писал благодарственные письма профессорам и угождал начальству; ему не составило труда усвоить необходимое смущение от подобных заявлений. Он не питает иллюзий по поводу того, что Снейп соизволит ответить ему тем же. Он также не представляет, что Снейпу было приятно работать с Перси, который знает столько его интимных секретов и был свидетелем нескольких неловких эпизодов. Несмотря ни на что, Перси может умереть сегодня или в любой другой день в течение следующего года. Он не хочет умереть, не поблагодарив единственного живого человека, знающего его секрет. *** Когда задание начинается, он видит мерцание возле трибун: Миртл занимает отведенное ей место рядом с Дамблдором и другими судьями. Снейп стоит у входа в лабиринт, негромко переговариваясь с МакГонагалл. Длинная вереница рыжеволосых пробирается к вершине трибун. Со стороны трибун Слизерина его внимание привлекает серебристая вспышка: Драко, сидящий рядом с Нарциссой, но без Люциуса. На самом деле, присмотревшись к секции Слизерина повнимательнее, Перси замечает, что многие его бывшие однокурсники сидят с матерями, но не с отцами. Присцилла Диггори обнимает Седрика, а Молли Уизли - Гарри, после чего обе женщины вместе проходят на трибуны. Милая француженка целует Флер в щеку и уводит своего заплаканного мужа. У Крама нет родственников, которые пожелали бы ему удачи; Каркаров говорит с ним тихим, ворчливым тоном, прежде чем ободряюще хлопнуть его по плечу. Когда чемпионы занимают отведенные им места у входа в лабиринт, Перси переглядывается с Тонкс, которая будет патрулировать на противоположной стороне лабиринта. Она смотрит на него, а затем подмигивает, и ее волосы становятся гриффиндорскими, как бы подбадривая Гарри издалека. Он слабо улыбается в ответ, берет в руки свою палочку и смотрит на Гарри, такого маленького в своей квиддичной мантии, с неаккуратно надвинутыми на лицо очками. "Мерлин с тобой", - желает ему Перси. Не задумываясь, он делает древний жест, которому его научила тётушка Мюриэль: кулак над сердцем, палочка крепко зажата в руке. Пусть Да пребудет с тобой Свет, Гарри Поттер. Затем он опускает руку, надеясь, что его никто не видел, и его щеки пылают. Он отворачивается от Гарри, Седрика и остальных, набираясь сил, и когда пушечное ядро выстреливает, Перси даже не вздрагивает. Лабиринт велик, и по мере того как он удаляется от ликующих трибун и громкого, веселого духового оркестра, звук постепенно ускользает, поглощаемый высокими, чужими, зелеными живыми изгородями. Солнце, кажется, опускается медленно, а потом сразу, прежде чем он успевает осознать, что прошло какое-то время, ему становится холодно. Слишком холодно. Дементорский холод. Перси вздрагивает и пытается призвать своего Патронуса, но тот, как обычно, выдает лишь туман. Сглотнув, он подходит ближе к барьеру из листьев и бормочет телевизионное заклинание. Флёр противостоит парящему Дементору, её лицо бледно, а костяшки пальцев белеют на палочке. Дементор быстро меняет несколько форм, а затем рушится на землю, и маленькая девочка оказывается в медленно застывающей луже собственной крови. Перси краснеет, когда Флер издает легкий вскрик. Затем она словно оцепенела, выпрямив спину. Она выкрикивает незнакомое Перси проклятие, и девочка быстро исчезает в земле. Перси вздохает, когда к нему возвращается тепло. Неужели Флёр убила Дементора проклятием? Он не знал, что против Дементора можно использовать что-то, кроме Патронуса. Он уже собирался отменить телевизионное заклинание., когда увидел, как она мотнула головой назад. От невидимого взгляда она застывает, ее рука с палочкой неподвижно опускается на бок, а глаза расширяются от страха. Перси инстинктивно оглядывается через плечо, но не видит ничего, кроме темного ряда зеленых листьев. На секунду он слышит что-то в тихом шепоте живой изгороди, какой-то таинственный вздох... Но вот Крауч оказывается позади него, уверенно вышагивая из тумана, и Перси становится немного лучше, и ему становится немного стыдно за собственную прыгучесть. "Пошевеливайся, Уизли, - ворчливо говорит он, заглядывая в телеквадрат, который создал Перси. "А, француженка. Как она?" "Она только что каким-то образом победила Дементора, но я думаю, что что-то просто прокляло его", - говорит Перси, пытаясь оглядеться вокруг Крауча и вернуться в лабиринт. "Похоже, что-то редкое", - говорит Крауч, его худая фигура заполняет все окно. "О, завтра будет больно. Надеюсь, в программу французского курса "Защита от темных искусств" входят существа, а? А теперь продолжайте идти, Грюм всего в нескольких шагах позади, а вы оставили весь передний сектор без наблюдения". Не имея иного выбора, кроме как подчиниться, Перси бросает еще один взгляд в сторону лабиринта и идет дальше. Через три секунды он слышит, как Крауч резко вдыхает и выпускает поток красных искр. Искры отбрасывают на землю жуткие тени, похожие на капли крови, но когда Перси приостанавливается, чувствуя, что должен помочь, Крауч машет ему рукой. Он сворачивает за угол, Крауч, Грюм и все остальные словно исчезают за его спиной, и он снова остается один в тумане. Он идет несколько минут, прежде чем не может удержаться от желания снова заглянуть. Выбранный им участок живой изгороди пуст, и он несколько секунд борется с собой, прежде чем произнести четыре быстрых заклинания "Укажи мне". Флер все еще позади него, хотя, конечно, заклинание недостаточно точное для его положения, чтобы определить, что она буквально не двигалась. Крам слева от него, впереди, а Седрик и Гарри, похоже, находятся в центре лабиринта. Какой-то инстинкт гонит Перси в сторону Крама, и он следует за своей мягко вибрирующей палочкой почти по всей длине лабиринта, прежде чем палочка поворачивается внутрь, указывая на то, что Крам, возможно, уже близко. Ему приходится несколько минут вглядываться сквозь телевизорное заклинание, прежде чем он видит громоздкую фигуру Крума. Каум - под Империусом, - мгновенно понимает Перси. Инстинкты предупреждают его о том, что что-то не так, еще до того, как мозг распознает конкретную угрозу, и он не успевает моргнуть, как в его руке оказывается волшебная палочка, а из нее вырывается щит. Глаза Крама остекленели, движения стали дергаными, и когда Перси протягивает руку, ищущие щупальца его магии быстро натыкаются на маслянистую пленку чьего-то Темного проклятия. Перси не почувствовал этого раньше, проходя мимо Чемпионов, что наводит его на мысль о том, что Крам недавно был проклят, а это значит, что человек, который проклял Крама — и, возможно, Крауча — находится поблизости. Но это мог быть кто угодно. Перси - не единственный, кто патрулирует внешнюю часть лабиринта, и кто-то мог направить свою палочку на Крума и прошептать заклинание, пока мальчик ждал своей очереди войти. Перси замирает, когда Крам вскидывает голову и поворачивается, чтобы посмотреть прямо на телевизионное заклятие Перси, словно чувствуя его присутствие по ту сторону. Он стоит неподвижно, пока Крам моргает, явно борясь с проклятием, а затем затихает, подчиняясь тому, кто его наложил. Перси действительно нужно чаще применять Империус, хотя бы для того, чтобы понять его действие. Значит ли это, что заклинатель находится в лабиринте вместе с Крамом, просто вне поля зрения, или он может бороться с волей Крама издалека? Крам поворачивается направо и начинает уходить, его конечности скованны и громоздки, как будто он - фигура, плохо оживленная пятикурсником на коррекционных чарах. Перси наблюдает за ним, как можно дольше, прежде чем ему придется отменить заклинание и идти дальше. Он следит за Крамом, как может, извне лабиринта, используя комбинацию своих чар "Укажи мне" и заклинания "Телевизор". Но в конце концов Крум сворачивает внутрь, и живая изгородь вырастает за его спиной, непроницаемая даже для самых мощных шпионских заклинаний Перси. Перси стоит на улице и сопротивляется желанию закричать от досады. Думай. Он должен думать. Зачем кому-то проклинать Крама? Кто бы ни вмешивался в Турнир, он наверняка хочет, чтобы Гарри победил. Перси решил это давно, и он считает, что это по-прежнему так. Лучший способ доставить Гарри Поттера к Волдеморту через кубок - это сделать так, чтобы Гарри стал чемпионом, а тот, кто вмешивается, должен знать, что создать портключ, ведущий за пределы палат Хогвартса, практически невозможно без специального разрешения директора, как это сделали Бэгмен и Крауч, зачаровывая Кубок. Это, конечно же, приводит к очевидной причине, по которой кто-то должен был наложить Империус на Крауча: доступ к Кубку будет не так-то просто получить. И Перси полагает, что лучшим способом обеспечить Гарри победу, несмотря на его значительно более юный возраст и ограниченные магические способности, будет проклятие всех его соперников. По правде говоря, остальные задания не имели ни малейшего значения, поскольку преимущество в прохождении лабиринта не обязательно давало бы преимущество. Единственный конкурс, который действительно имеет значение, - это Третий, который к тому же является самым массовым. Перси не видел в толпе Люциуса Малфоя, но тот вполне мог притаиться где-то поблизости. Вдалеке вспыхивают красные искры; Перси замечает их и набирает скорость, как можно лучше ориентируясь по краям лабиринта, пока не приближается к исчезающим остаткам заклинания. Грюм уже там, укладывает свою палочку. "Мальчик Крам проклят, - хрипло говорит он, увидев Перси. "Боюсь, он отправился за Поттером и Диггори. Барти впереди, ищет их". "Проклят? Что значит "проклят"?" "Империус, я полагаю", - мрачно говорит Грюм, бросая вокруг себя подозрительный взгляд, словно из живой изгороди может выскочить темный волшебник. "Зачем кому-то подвергать его Империусу?" с сомнением спрашивает Перси. Муди бросает на него косой взгляд, его маленький голубой глаз яростно вращается в своей глазнице. "Впереди темные времена, мальчик", - говорит он, и напряжение в его голосе проходит по воздуху и по позвоночнику Перси. "В такие времена каждый становится либо бойцом, либо сочувствующим, либо врагом, либо марионеткой. Кем, интересно, станешь ты?" Надеюсь, героем, думает Перси про себя. Вслух он говорит: "Я не очень люблю драться, но я буду драться, если это потребуется". Грюм оценивающе смотрит на него. "Поговорим, когда вернемся в Министерство. А сейчас иди. Предоставь Крама мне". Пробормотав заклинание, Грюм заставляет лиственные края лабиринта расступиться, прорезая каждую лозу, чтобы создать достаточно большое отверстие, через которое он сможет проскользнуть. Через секунду он исчезает, живая изгородь закрывается за ним, и Перси снова остается один . Но через несколько минут он снова видит Крауча, который каким-то образом оказался перед ним и применил аналогичное заклинание, чтобы заставить лабиринт пропустить его. Перси появляется как раз вовремя, чтобы уловить край мантии Крауча, когда она исчезает в лабиринте. Он успевает последовать за ним, прежде чем успевает дважды подумать, разумно ли это действие. Внутри лабиринта очень темно и очень тихо. Шепоты и вздохи, которые Перси слышал снаружи, здесь звучат громче, словно призраки парят в каждом извилистом усике или существа шуршат между листьями. Он вздрагивает, но вид Крауча впереди снова развеивает его тревогу. Крауч выглядит настолько нормальным и обнадеживающим, что Перси становится трудно продолжать видеть врагов в них. "Мальчик Крам проклят", - говорит мистер Крауч, жутко перекликаясь с Муди. "Пойду проверю двух других". "А мисс Делакур?" Крауч качает головой. "Ее схватил Красный Колпак. Она выбыла из лабиринта час назад". Перси задается вопросом, насколько низким должно быть качество образования в Шармбатоне, если студент седьмого курса не может победить Красного Колпака. Крауч следует ряду невидимых инструкций по прохождению лабиринта, уверенно выбирая его повороты. Вероятно, как один из его архитекторов, он обладал необходимыми знаниями, чтобы расшифровать шифр его конструкции, но для Перси, идущего следом, невозможно даже определить, в каком направлении они движутся, не говоря уже о том, что делать дальше. Но в конце концов Крауч останавливается, да так внезапно, что Перси врезается ему в спину. Извинения замирают в горле Перси, когда он оглядывается через плечо Крауча и видит неожиданную и захватывающую картину. Гарри и Седрик смотрят на кубок, его серебряный свет отбрасывает странные тени на их юные лица. Крауч, видимо, произносит усиливающее заклинание, потому что через секунду Перси отчетливо слышит их голоса, как будто они стоят рядом с ним, а не в нескольких метрах от него. "Бери его", - настаивает Гарри. "Я не хочу, Седрик. Я просто пытаюсь не умереть". "Ты был здесь первым", - отвечает Седрик. Его голос хриплый и полон эмоций, которые Перси не может определить. Гарри колеблется, а потом говорит: "Но твой отец, Седрик. Я знаю, он... он скончался. Он бы хотел, чтобы ты победил". "Мой отец учил меня поступать правильно, и мне бы пришел конец, если бы ты не вернулся", - огрызается Седрик. Крауч неловко переминается с ноги на ногу перед Перси. Перси и сам чувствует себя неловко. "Ты все время опережал меня", - настаивает Гарри. Перси видит, как он жестом показывает на лабиринт, словно в нем заключен весь беспорядок, в который превратился Турнир. "Я едва выжил на этом пути. Ты не дрогнул ни на одном из испытаний. Давай, Седрик". Пауза, затем с юмором: "Я и так получаю достаточно внимания". На секунду Перси думает, что Седрик собирается принять предложение Гарри, и в животе Перси поднимается паника. Гарри должен. Гарри должен. "Тогда вместе?" предлагает Седрик и тянется за кубком. Заклинание вырывается из палочки Перси прежде, чем он успевает подумать о его последствиях: красная молния перелетает через плечо Крауча и попадает прямо в спину Седрика. Гарри удивленно отпрыгивает назад, но его рука уже коснулась ручки кубка, и он отдергивает ее прежде, чем успевает сделать шаг к распростертому телу Седрика. Затем наступает полная тишина. "Мистер Уизли, - говорит Крауч, его голос холоден, как туман, собирающийся под их мантиями. "Что, во имя Мерлина, вы натворили?" "Простите, - задыхается Перси, чувствуя, как жар смущения обжигает его спину. "Я просто... Гарри был здесь первым, он должен был победить. Есть только один чемпион Трех волшебников". Крауч продолжает смотреть на тело Седрика, в то время как Перси за его спиной испытывает полноценный приступ паники. Что ж, если он потеряет работу, то, полагает он, сможет вступить в Орден, и ничто его не остановит, кроме его неприязни к Дамблдору. Но Перси не мог этого допустить. Он не мог отпустить Седрика, как только увидел, как все произошло. Гарри практически уговорил Седрика на смерть, привел его к Волдеморту без всякой причины. Враг - Каркаров, или Грюм, или кто бы там ни скрывался - расправился с каждым врагом по очереди, но не учёл чертову потребность Гарри Поттера поступать правильно при любой возможности. Даже сам Гарри говорил: в одиночку он не прошел бы и половины заданий. Затем Крауч начинает смеяться - скрипучий, странный звук, как будто он не привык так делать. "Я недооценивал тебя, Уизли", - говорит он. "У тебя все в порядке с головой, хотя порой ты заставляешь меня волноваться. Идемте. Давайте вернем мальчика на сцену, и никто из нас ничего не скажет, понятно? Гарри Поттер - чемпион турника Трех волшебников". С трудом веря в свою удачу, Перси поспешно кивает. Его мысли возвращаются к Гарри, стоящему лицом к лицу с Темным Лордом, и облегчение, которое он, возможно, все еще испытывал, сменяется паникой. Перси, возможно, глупо, импульсивно спас Седрика, но, возможно, проклял Гарри и весь остальной Волшебный мир в придачу. *** Час или около того, прошедший между исчезновением Гарри с Чашей и его появлением в начале Лабиринта, покрытый кровью, потом и слезами, кричащий о возвращении Темного Лорда, - одна из худших семидесяти восьми минут в жизни Перси, в любой жизни. Он стоит в первых рядах толпы, в нескольких метрах от ревущего оркестра, и наблюдает, как сеть напряжения, опутывающая других судей, сжимается и разжимается. Зрители, разумеется, не знают, что Гарри уже выиграл Кубок, а Седрик, которому Виктор и Флёр лечат раны, похоже, не собирается никому об этом рассказывать. Возможно, он считает, что это Гарри его оглушил, или, возможно, он каким-то образом видел Перси, или, возможно, он ничего не помнит. Но Крауч оставляет Перси после того, как они вернули Седрика в палатку целителя, и быстро поднимается по лестнице к месту, где Дамблдор сидит с другими директорами. Перси раздумывает, не присоединиться ли к ним, но ему нестерпимо хочется услышать, как они обсуждают, где может быть Гарри, и он не хочет напоминать Краучу о его соучастии в этом деле. Он пытается думать о Крауче, прикидывать, что скажет тому, когда неизбежно столкнется с ним вне эмоционально насыщенной обстановки Третьего задания, но в голове только Гарри, крошечный, упрямый, идиотский Гарри, и хитрая, ледяная сила Тома. У Гарри нет ни единого шанса против Тома, против любой его версии, и Перси был идиотом, позволив ему отправиться на кладбище без присмотра, будь проклята эта хронология. Но Темный лорд должен вернуться, и это единственный известный им способ гарантировать, что он это сделает. Но как только он вернется, они наконец-то смогут начать действовать. Рассеянно кивая на Тонкс, вышагивающую взад-вперед с Грюмом, Перси обращается мыслями к Гарри, которому четырнадцать лет и который вот-вот снова столкнется с Темным Лордом. Перси не знает, что именно происходит на кладбище, и не знает, как Гарри выживает, но каким-то образом этот маленький мальчик за завтраком снова и снова сталкивается с Томом и выходит невредимым. Временами Перси хотелось, чтобы он был ребенком судьбы, с ранних лет предназначенным к величию. Иногда он беззлобно думает про себя, что Гарри не нужно ни преуспевать в учебе, ни заводить много друзей, ни устраиваться на хорошую работу; он просто должен решить поставленные перед ним задачи, ответить на переплетенные призывы директора и своего заклятого врага, исполнить пророчество. Кажется, что все, что должен сделать Гарри, чтобы стать великим, - это пройти ряд испытаний, а Перси определенно знает, как проходить испытания. Все эти закулисные действия, ожидание, планирование и надежда на то, что домино упадет так, как надо, не так увлекательны, не так гламурны и даже не так полезны, как казалось Перси когда-то. Конечно, он здесь не просто так - годы притупили, но не избавили от сильного воздействия смерти Фреда, смеявшегося над шуткой Перси, - но теперь, когда он здесь, он чувствует себя очень невидимым и очень слепым, и это пугает его не меньше. (Хотя, размышляет Перси, отводя взгляд, когда случайно обнаруживает, что смотрит на Седрика, теперь воссоединившегося с Чжоу, он, возможно, не так хорош в прохождении тестов, как ему казалось. Возможно, все, на что он годится, - это ждать на задворках драмы, нигде не принятый, отчаянно надеясь, что он не создает больше беспорядка, чем убирает. В конце концов, весь вечер превратился в сплошную катастрофу, и во многом по его собственной вине). И тут появляется Гарри, он кричит, его рука разорвана и обагрена кровью, и шок ощутимо проносится по толпе и искрится на пальцах Перси. До этого Перси находился в ложе с другими судьями, высоко над сценой. Теперь он находится достаточно близко, чтобы услышать, как Гарри немедленно начинает кричать, что это был Он, что Он вернулся. Он достаточно близко, чтобы видеть, как кровь сочится из руки Гарри, чувствовать маслянистое пятно Темной магии, нависшее над Гарри ядовитым облаком, ощущать в своем теле нестройные звуки, когда оркестр внезапно замолкает. После этого все происходит очень быстро. Судьи появляются как по волшебству, но недостаточно быстро, чтобы заглушить крики Гарри, разносящиеся эхом по внезапно затихшей арене. Грюм успевает подхватить Гарри, когда тот спотыкается, а Тонкс - сразу за ним, наколдовав одеяло и обернув его вокруг дрожащих худых плеч Гарри. Первым прибывает Крауч, затем Дамблдор, потом МакГонагалл и Снейп, а вскоре и два других директора. Крики, много криков, и на долгую секунду Перси не может дышать в этом клубке звуков. Группа начинает идти обратно в замок, но Тонкс по команде Грюма отходит в сторону, пытаясь сдержать нахлынувшую толпу. Перси пытается последовать за ней, быстро обходя других чемпионов, пока Тонкс не возвела заслон, чтобы не пустить остальных, но МакГонагалл бросает на него такой устрашающий взгляд, что он останавливается. Затем он качает головой и продолжает. Он - заместитель Крауча; он не останется в стороне от того, что его ждет. Он имеет больше прав на эту драму, чем кто-либо другой. К тому времени, как он добирается до кабинета Дамблдора, разговор уже явно начался. Горгулья пускает его после продолжительного взгляда, и все обитатели кабинета оборачиваются и смотрят на него, когда он неловко вваливается внутрь. Он открывает рот, чтобы объяснить, но Крауч коротким, прерванным жестом останавливает его, и он закрывает рот и спешит к нему. Гарри бледен, держится за руку. Кровь беззвучно капает на землю. "Мистер Уизли, - нейтрально произносит Дамблдор. "Гарри как раз собирался рассказать нам, что произошло". Глаза Гарри обегают всех взрослых. Они задерживаются на Дамблдоре со сложным выражением, которое Перси не может назвать, ненадолго останавливаются на МакГонагалл, а затем переходят на Перси. По какой-то причине Гарри выдерживает его взгляд; возможно, потому, что Перси - единственный человек в комнате, который даже близко знаком с Гарри по возрасту, а возможно, потому, что Гарри до сих пор считает Перси зазнавшимся, но благонамеренным старшим братом своего лучшего друга. Перси осторожно кивает, и Гарри делает глубокий вдох. (Дамблдор замечает, Снейп, МакГонагалл, Крауч и Муди тоже. Пожалуй, единственный, кто не замечает, - это сам Гарри). "Это был портключ, - говорит он хриплым голосом. "Кубок. Мы с Седриком добрались до него одновременно; думаю, кто-то напал на Седрика, не знаю, мы собирались прикоснуться к нему вместе, а потом Седрик просто... упал. Он привел меня на кладбище, кажется. Раздался голос: "Усмирите мальчика". Перси невольно вздрагивает. Он слишком хорошо представляет себе этот голос. "Там был Петтигрю; он схватил меня и привязал к могильному камню. Там был котел; в нем бурлило какое-то зелье, не знаю". Гарри смотрит на Снейпа, а затем слегка пожимает плечами. "Я ничего не видел". "А пар был?" Снейп говорит, как всегда. "Какого цвета было варево? Что за котел? Активно ли Петтигрю помешивал его - и в каком направлении?" "Не знаю, ладно?" восклицает Гарри, и румянец возвращается на его лицо. "Я был привязан к могильному камню!" "Северус, - сурово говорит Альбус. "Дай Гарри закончить. Позже будет время для допроса". Гарри не выглядит особенно взволнованным от мысли о том, что его будут допрашивать, но он продолжает свой рассказ. "Голос сказал, что ему нужна моя кровь. Что-то про кость отца и кровь врага, отданную по доброй воле". Голос Гарри меняется, когда он повторяет инструкции к зелью, и Снейп шипит про себя, всего один раз. Перси не смотрит в его сторону. Каково это - знать Темного Лорда настолько хорошо, чтобы уметь предсказать, какой ужасный ритуал он использует, чтобы вернуть себя к жизни? "Петтигрю, он взял мою кровь". На секунду все взгляды обратились к кровоточащей руке Гарри, которая по какой-то причине до сих пор не зажила. “Затем из котла поднялся... ну, я думаю, Волдеморт”. Крауч вздрагивает, услышав это имя. Его кожа бледная и влажная, но глаза яркие и сосредоточенные. "Полностью сформировавшийся?" Нетерпеливо спрашивает Грюм, делая шаг вперед. "Да, но он не был похож на человека", - говорит Гарри, его взгляд четко направлен внутрь. "Он был чем-то другим. Что-то нечеловеческое. Его кожа была гладкой, а нос - как у змеи". Снейп не делает ничего профессионального, а просто смотрит Перси в глаза, но Перси все равно чувствует, как собеседник воспринимает слова Гарри. Несмотря на воспоминания Перси, он чувствовал, что Снейп не вполне доверял его рассказу. Надеюсь, теперь эти сомнения исчезнут навсегда. "Змея", - почти одобрительно пробормотал Грюм. "Логично, что он выбрал именно такую форму. Это знак Тьмы". "Да", - кисло ответил Крауч. "Как и следовало ожидать от Темного Лорда, не так ли?" В последней временной линии Крауч был убит до возвращения Темного Лорда. Перси никогда не задумывался о том, как тот воспримет новость о возвращении Тома. В отличие от многих в Министерстве, Крауч, кажется, был готов, даже жаждал, принять тот факт, что его самый ненавистный враг воскрес. "Потом он захотел, чтобы мы устроили дуэль", - продолжает Гарри. "Он заставил меня поклониться". Что-то меняется в выражении лица Дамблдора, но Перси не настолько хорошо знает этого человека, чтобы догадаться, что именно. Перси внимательно следит за Дамблдором, пока Гарри рассказывает, как он уклонялся от первых нескольких маневров, но затем ему пришлось столкнуться с Томом лицом к лицу. "Я решил, что если мне суждено умереть, то я сделаю это, как мои родители", - яростно говорит Гарри и краснеет. "О, Гарри, - со слезами на глазах говорит МакГонагалл, впервые заговорив. "Ты так похож на своих родителей". Дамблдор наклоняет голову, и Перси не уверен, но ему кажется, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. "Очень достойно восхищения, мой дорогой мальчик, особенно для такого юного", - мягко говорит он. "Не многим хватило бы смелости встретить свою смерть лицом к лицу". "Ну, а потом наши палочки соединились, я бы сказал, и из палочки Волдеморта начали выходить призраки. Думаю, те, кого он убил в последний раз". По этому поводу со всех сторон раздается шорох, но никто не говорит, и через секунду Гарри продолжает. "Мои родители... они сказали мне бежать... Я вырвал свою палочку и помчался к Кубку. Я призвал его и вернулся сюда". "Сражался с Темным Лордом и победил, да?" Грюм говорит ворчливо. "Многие авроры не могут этого сказать. Молодец, парень". Гарри снова краснеет, на этот раз предположительно от гордости. МакГонагалл кивает и перемещается через комнату, положив руку на плечо Гарри. "Сегодня вечером Гриффиндор гордился тобой", - говорит она, и Перси на кратчайшую секунду чувствует, как в его животе вспыхивает оттенок прежней ревности, прежде чем он успевает опомниться. "Я пойду в Больничное крыло и сообщу мадам Помфри о том, чего ожидать". Крауч тоже кивает, выглядя на десять лет моложе. "Корнелиус скоро будет здесь", - говорит он и обменивается взглядом с Дамблдором. "Будут неприятности". "Между нами, Барти, думаю, мы сможем держать его в узде", - говорит Грюм с хрипловатым смешком. Перси никогда не считал Крауча и Грюм друзьями как таковыми, но он полагает, что в этом вопросе они очень близки. Перси до сих пор не уверен, что именно он изменил, чтобы Крауч жил так долго, но, возможно, на этот раз Министерство будет более подготовлено, и Перси сможет сыграть в этом свою роль. Возможно, ему даже не придется отдаляться от своей семьи, если Крауч верит, что Темный Лорд вернулся. "Будьте добры, Аластор и Бартемиус, проследите за ним, если он направляется в этот кабинет", - говорит Дамблдор приятно, но твердо. "Гарри нужно отдохнуть". Перси медлит в надежде, что его попросят остаться, но Дамблдор лишь улыбается и говорит: "Мистер Уизли, надеюсь, вы помните дорогу в Больничное крыло?". Снейп не нуждается в приглашении остаться: он нетерпеливо ждет, пока Гарри и Перси соберутся с силами и уйдут, и Перси готов поспорить на что угодно, что он разразится вопросами, как только они выйдут из комнаты. Но вот дверь за ними захлопывается, и Перси и Гарри остаются одни. Перси ждет, пока они не окажутся за пределами кабинета Дамблдора, и только после этого спрашивает: "Каким он был?". Гарри поднимает глаза, моргая по-совиному. "Ужасным", - говорит он, и его голос снова становится весомым. "Ужасным, но великим, кажется, так его когда-то называли. Его магия..." Он прерывается, дрожа. "Что?" нетерпеливо спрашивает Перси, когда становится ясно, что Гарри не собирается продолжать. Гарри пожимает плечами. "Когда она коснулась моей, меня словно током ударило", - говорит он. "И Круциатус..." Перси виновато опускает глаза, и еще несколько минут они идут молча. "Кто тебе это сказал?" - Спрашивает Перси, когда больше не может молчать. - Ужасно, но здорово. "Олливандер, вообще-то", - рассеянно говорит Гарри. Он издал короткий горький смешок. "А ты знаешь, что у наших палочек одна сердцевина?" Перси едва не останавливается в шоке, но заставляет себя продолжать идти. "Правда?" "Что-то вроде этого, во всяком случае. Он сказал это, когда я получил свою палочку". Гарри снова замолкает, но на этот раз потому, что они почти добрались до больничного крыла, и там явно полно народу. Он снова переводит взгляд на Перси, и хотя Перси не сказал бы, что Гарри был из тех, кто ищет поддержки у кого бы то ни было, в то же время ему кажется, что Гарри ищет что-то, чему Перси не может дать названия. Прежде чем Перси успевает подумать, Гарри расправляет плечи и заходит внутрь. Молли сразу же бросается к нему, и Рон, и Гермиона, и даже Билл. Тонкс там нет; скорее всего, с Грюмом и Краучем, где, возможно, должен быть и Перси. Тут же появляется большая черная собака, и Перси, прищурившись, смотрит на нее. Так, так, Сириус Блэк, выбрался из убежища. Собака, если это возможно, стала еще худее, чем когда Перси видел ее в последний раз. Как наследник Древнейшего и благороднейшего дома, кажется, совершенно не способен прокормить себя, это выше понимания Перси. По крайней мере, он должен быть в состоянии приобрести дополнительную палочку и волшебную палатку. Перси лично не сталкивался с заведениями с сомнительной репутацией, где волшебнику могли бы продать палочку, не состоящую на учете, но он прекрасно знает, что они существуют, и воображает, что у Блэка было бы несколько из них на примете именно для таких ситуаций. Никто не обращает внимания на Перси; мадам Помфри соревнуется с Молли за контроль над здоровьем Гарри, как будто обязательно должно быть соревнование между квалифицированным медиком и домохозяйкой. Похожая борьба разгорается между Роном и Гермионой за привилегию стоять рядом с Гарри. Рон побеждает, а Гермиона злобно смотрит на него. Перси как раз подумывает о том, чтобы ускользнуть, когда Фадж, раздраженный и в ужасной зеленой шляпе-котелке, в которой он щеголял на закате своей карьеры, решительно входит в комнату. "Министр, - громко говорит Перси, пытаясь прорваться сквозь шум. Фадж рассеянно смотрит на него. "А, Уизли. Крауч послал тебя следить за Чемпионом? Очень хорошо, очень хорошо, можете идти". Фадж, похоже, совершенно не замечает присутствия в комнате других Уизли или, по крайней мере, не замечает возможности того, что Перси может находиться в комнате не по своей работе. Именно эта слепота и стоила Фаджу карьеры. "Министр..." - начинает Молли. Перси замечает, что Блэк прячется под кровать. Фадж поднимает руку. "Пожалуйста, мэм, если что-то из того, что вы собирались сказать, содержит слова "Сами знаете кто", я не хочу этого знать", - говорит он с явным беспокойством. Он бормочет что-то про себя, что звучит для Перси неопределенно, как будто с него уже хватит. Перси скрывает ухмылку: должно быть, он встретил Крауча и Грюма у дверей. "Моя задача здесь - не расследование, а закрытие Турнира. Поттер, твой выигрыш". Он протягивает Гарри пакет с галлеонами, который тот неловко берет. Рон, стоящий рядом, делает очень глубокий вдох, глядя на обвисший пакет, и даже Молли следит за ним глазами, когда Гарри с грохотом ставит его на кровать. "Но министр, Гарри сказал, что Виктор был под Империусом, а Флер напала на него, и Гарри был тяжело ранен", - возразила Гермиона, которая, как не мог не заметить Перси, отмахнулась от вопроса о золоте, словно от маленькой мухи, жужжащей по комнате. "Конечно, будет проведено расследование?" “Да, конечно, но это произойдет не сегодня”, - огрызается Фадж. “Ты знаешь, сколько еще нужно сделать? Мы должны проследить за международными портключами для всех уезжающих родителей и учеников - Уизли, вы вернетесь со мной в кабинет - и убедиться, что все эти адские создания убраны, и отнести Кубок обратно в Архив, и еще множество других вещей. Студенты и раньше страдали во время Турнира, и, смею предположить, пострадают снова, но это был риск, на который они все согласились, когда вписали свои имена в Кубок. Поттер, думаю, к утру вы поправитесь". "Это был Волдеморт", - настаивает Гарри, его зеленые глаза темны и непоколебимы. "Мы не подписывались на встречу с Волдемортом". Фадж вздрагивает и закатывает глаза в одном смущенном жесте. "Сегодня вечером я больше не услышу о Сам-знаешь-ком, это ясно?" Перси прочищает горло и делает шаг вперед. "Если вы хотите сделать официальное заявление, вы можете обратиться в департамент авроров", - говорит он, ловя взгляд Гарри и пытаясь не обращать внимания на возмущенный взгляд Рона. Гарри мужественно оглядывается, но Гермиона с задумчивым видом кладет свою руку ему на плечо. Слава Мерлину, хоть у одного из Трио есть мозги. Хотя, возможно, Гарри не стоит делать заявление; в конце концов, они не хотят, чтобы Министерство воспринимало угрозу слишком серьезно, просто... немного серьезнее, чем раньше. Впрочем, Грюм работает в отделе авроров. В прошлый раз он сделал не так уж много, что довольно удивительно, если подумать, но, возможно, в этом времени он подготовит авроров немного лучше. Перси ничего не остается, как последовать за Фаджем в кабинет, после того как он обменялся с Гарри несколькими отрывистыми фразами. Никто не прощается с ним; как только он уходит, он видит, как они снова смыкают ряды вокруг Гарри. Все они преданы, но не ему. "Он сирота", - напоминает себе Перси, усилием воли отгоняя мысли о своем негодовании. Том был сиротой и сумел дожить до совершеннолетия, не похитив целую волшебную семью, но, с другой стороны, Гарри не был Томом. Он сирота, и он одинок, и он говорит правду. Он нуждается в их поддержке больше, чем я. В Министерстве царит переполох, чего и следовало ожидать - и в связи с завершением Турнира, и в связи с дикими заявлениями Гарри. Крауча нет в кабинете, хотя Лиам находится в смежной комнате, и они обмениваются мрачным взглядом, после чего переходят к горам бумаг, которые необходимо заполнить, чтобы разрешить перевозку и допуск различных сотрудников, волшебников и животных. Перси возвращается домой вечером следующего дня, чувствуя, как с каждым ударом сердца у него закладывает уши. Он рухнул на диван, и нарисованный взгляд отца следил за ним, пока он прижимал пальцы к вискам. Некоторые люди упоминали Темного Лорда, но не многие. Лиам начал говорить что-то о Гарри Поттере, взглянул на лицо Перси и неловко замолчал. Даже история Гарри о Темном Лорде почти не обсуждалась. Вероятно, большая часть Министерства была еще не в курсе. В утреннем "Пророке" ничего не было, Рита Скитер хранила молчание, определенно используя это время для приготовления какой-нибудь гадости. От Снейпа тоже ничего нет. Возможно, он отправился к Темному Лорду. Перси представляет его стоящим на коленях у ног возрожденного Темного Лорда и вздрагивает. Интересно, как отнеслись последователи Тома к его новому облику? Превратиться из красивого и харизматичного юноши в полурептильное чудовище было довольно неприятной эволюцией. Он не может не задаться вопросом, хотел ли Том вернуться в таком виде, или же зелье, которое наблюдал Гарри, пошло не так. Учитывая, что зельеваром, скорее всего, был Петтигрю, последнее кажется вероятным. Темный Лорд вернулся, думает он про себя, поднимаясь с дивана и направляясь в ванную. Ему интересно, что делает Том в первый день своего возвращения. *** К удивлению Перси, Крауч ничего не говорит о действиях Перси на Третьем задании. Но он стал выглядеть намного лучше, проводя гораздо больше времени в Министерстве, хотя продолжает таинственно исчезать на долгие периоды времени, когда, как Перси знает, у него нет встреч. Его почтовый ящик также переполнен, хотя Перси чувствует себя достаточно уверенно, чтобы позаботиться о его очистке после того, как Крауч застает его за этим занятием, но не отчитывает его за самодеятельность. В результате Перси из первых рук узнает, как весь остальной мир воспринял новость о возвращении Волдеморта. Франция, похоже, больше всех настаивает на том, что Гарри говорит правду; возможно, Флер доверяет Гарри, или мадам Максин что-то слышала через свои связи с гигантами. Многие главы других департаментов, которые обращаются к Краучу, просто хотят получить разъяснения, объяснить, почему Мальчик-Который-Выжил может делать такие заявления, и стоит ли им беспокоиться. На это Перси нейтрально излагает цепочку событий, согласно которой Гарри выиграл Турнир, но утверждал, что видел, как Волдеморт воскрес. Он не подтверждает, но и не отрицает эти утверждения, написав ответы в форме официального письма. Позвольте странам делать с этой информацией все, что они пожелают; Перси не будет нести ответственности за любые призывы к сражению или неразумную слабость. Грюм, как и обещал, вызывает Перси к себе. Большую часть времени он проводит, расспрашивая Перси о Каркарове и Снейпе, пытаясь выяснить, считает ли он их Темными волшебниками. На это Перси также старается сохранять нейтралитет; он лишь заявляет, что не видел никаких доказательств того, что они связаны с Темным Лордом, но, учитывая, что они не могут быть уверены в том, что Темный Лорд вообще вернулся, Перси не чувствует себя комфортно, строя догадки. "Держи глаза открытыми, мальчик, - наконец говорит Грюм, и внимание его голубых глаз смущает Перси. "Я доверяю аврору Тонкс, и она хорошо о тебе отзывается. Я ожидаю, что ты придешь к нам, если узнаешь что-то, что нам следует знать". Несмотря на то, что Перси не может вспомнить, какую роль играл Аластор Муди в первой временной линии. Он умирает в какой-то момент в последний год конфликта. Предположительно, он состоит в Ордене, хотя вскоре после устранения Скримджера покидает Министерство. Но, возможно, Перси сможет работать с Грюмом, если тот останется здесь. Несмотря на то, что на самом деле ему следовало бы чувствовать обратное, Перси не может не испытывать чувство гордости, предвкушения и, осмелюсь сказать, надежды каждый раз, когда думает о будущем. Он больше не закован в кандалы. Он спас жизнь, и, похоже, это не оказало негативного влияния на хронологию и не стало причиной его увольнения. Возможно, то, что он сделал, спасло и Крауча. Возможно, благодаря ему, Краучу, Тонкс и Грюму у Министерства теперь будет шанс на спасение. В его квартире полным ходом идет работа над портретом Тома, его рука движется по холсту, словно ведомая заклинанием. Конец весны выдался великолепным, и лето, похоже, продолжает эту тенденцию, словно насмехаясь над Перси за его страх перед Тьмой, несомненно, прокладывающей свой путь через всю страну. Перси нежится на солнышке во время прогулки домой, выбирая самую дальнюю из возможных точек Аппарации, хотя бы для того, чтобы получить несколько лишних минут солнца перед возвращением в свою квартиру. Он с трудом справляется с зачарованием окон внутри квартиры - винит во всем хозяина, который, похоже, поставил на стенах заслон, чтобы жильцы не могли наколдовать себе лучший вид, - а его рабочий стол в Министерстве находится в тесном внутреннем закутке, так что иногда эти прогулки домой - единственная возможность оглядеться вокруг и увидеть природу. После почти полутора десятилетий жизни в Хогвартсе и Норе Перси на удивление трудно приспособиться к городской жизни. Седрик Диггори застает его во время одной из таких прогулок в июне, когда Перси, потеряв бдительность, останавливается, чтобы понежиться в лучах особенно теплого солнца, любуясь большим английским дубом, который граничит с крошечной маггловской собачьей стоянкой. На секунду он завороженно смотрит на то, как изумрудно-зеленый свет танцует сквозь полог листвы, а затем у него мурашки бегают по шее, и он оборачивается с палочкой в руках, чтобы найти последнего выпускника Хогвартса, выглядящего довольно неуверенно. "Мерлин, Седрик", - говорит Перси, опуская палочку, но не убирая ее. "Вы меня напугали". Седрик извиняюще поднимает руки. Седрика и Перси разделяет всего несколько лет, и хотя Седрик всегда был ближе к Фреду и Джорджу в те редкие моменты, когда семьи Диггори и Уизли собирались вместе в Оттери-Сент-Кэтчпоул, у них с Перси всегда были совершенно теплые отношения. "Простите, - оправдывается Седрик, слабо ухмыляясь. "Просто мне нужно поговорить с тобой, Перси. Наедине". Перси обводит всех взглядом, но вокруг лишь несколько магглов, которые с любопытством смотрят на палочку Перси. Перси краснеет и, наконец, убирает палочку обратно в кобуру, которая исчезает из виду. "О чем это?" Седрик тоже оглядывается вокруг, но более явно и с большим отчаянием. "О мистере Крауче", - шепчет он, и этот звук похож на шелест изумрудных листьев над головой. Перси на секунду задумался о том, стоит ли вести Седрика в свою квартиру, но ему не очень нравится мысль о том, что кто-то знает, где он живет, и поэтому он идет с Седриком, пока они не оказываются в центре парка, где по обеим сторонам громко тявкают собаки и возведена надежная ограда. "Что насчет мистера Крауча?" Седрик колеблется, а потом говорит, наклонившись: "Он проклял меня, Перси. На Турнире. Я видел его". О, Мерлин. О, проклятый Мерлин. Перси сглатывает, а затем отвечает, как он надеется, нейтральным тоном: "Что ты имеешь в виду?" "Я был там, - настаивает Седрик. Он заглядывает Перси через плечо, и, хотя Перси хочется заглянуть и ему за спину, там оказываются только две маггловские женщины и их большие коричневые собаки. "Там был паук... ну, весь лабиринт, конечно, ужасен, но в самом конце был паук, один из гигантских пауков Хагрида, и Гарри спас меня от него. Мы собирались взять Кубок вместе, видите ли". "Вместе?" глупо спрашивает Перси, пытаясь выиграть время. "Да", - защищается Седрик. "Мы оба из Хогвартса, и не похоже, чтобы другие Чемпионы были где-то рядом, а мой отец... ну, Гарри был единственным, кто предложил это". "И тогда вы говорите, что мистер Крауч проклял вас?" Седрик вздрогнул от явного удивления и скептицизма в вопросе Перси. "Я знаю, как это звучит, но да. Я видел его ясно, как и тех женщин. Он оглушил меня, чтобы Гарри победил. А потом Гарри отправился сражаться с Сами Знаете Кем. Мерлин, Перси. Что, если Крауч знал? Виктор и Флер - они ведь не слабаки в магии... мы все видели, как Флер расправилась с драконом, а Виктор - с озером... они вполне могли бы первыми добраться до Кубка. А что, если Крауч поджидал их, чтобы убедиться, что Гарри - единственный, кого трансгрессирует Портключ?" Перси на секунду задумался о том, что если заговор настолько очевиден, что даже Седрик Диггори с легкостью его вычислил, то кто бы ни был рядом и не вмешивался в закулисные дела, он не должен быть особенно умным. Затем он пытается снова сосредоточиться на Седрике. Контролировать ущерб. Он не может допустить, чтобы Седрик повторил всем и каждому свои подозрения насчет Крауча; Крауч - жертва, и Перси уверен, что в данный момент он не подвергается Империусу, и Перси не позволит убрать его с должности, где он мог бы быть полезен, только потому, что в лабиринте Перси испытал минутное чувство сентиментальности. В равной степени Перси не может признать свою ошибку. Но куда направить Седрика? "Я знаю, это звучит абсурдно", - говорит Седрик в наступившей тишине. "Мой отец тесно сотрудничал с Краучем и очень высоко о нем отзывался. Но кто-то убил моего отца, и что, если это был Крауч?" Перси открывает рот без всякого плана. То, что из него выходит, удивляет их обоих. "Я думаю, что в Министерстве есть Пожиратель смерти, работающий под прикрытием". "Что?" "Подумай об этом", - продолжает Перси, мысленно ругая себя, но не имея иного выбора, кроме Обливейта, чтобы продолжать действовать в том же духе. "Это не Крауч; я видел его каждый день в течение нескольких месяцев, и у него нет шансов скрыть от меня тот факт, что он Пожиратель смерти. Но кто-то должен был иметь доступ к Кубку, и, скорее всего, это был сотрудник Министерства". "Оборотное зелье?" предполагает Седрик, его карие глаза расширились. "Возможно, - задумчиво произносит Перси. Конечно, Оборотное зелье будет трудно обнаружить. В отличие от Империуса, технически это не Темная магия, хотя и классифицируется как Темное зелье. Оборотное зелье - это не что иное, как самопреобразование в бутылке, питаемое преобразующей субстанцией волос или ногтей человека. "Что нам делать?" "Я проведу расследование, и тихо, так что не надо рассказывать об этом всем подряд", - говорит Перси. "Мерлин, Седрик. Если кто-то напал на мистера Крауча, я окажусь в опасности, если кто-то решит, что я знаю больше, чем следует. Обещай, что никому ничего не скажешь". Седрик торжественно кивает. "Что мне делать?" Когда Перси делает паузу, Седрик сужает глаза. "Перси, я не буду сидеть сложа руки. Впереди темные времена, мы все это видим. Я был чемпионом Хогвартса, это что-то значит". "Поговори с Дамблдором, - предлагает Перси, не обращая внимания на вспышку ревности, которая разгорается в его животе, когда он слышит, как Седрик претендует на звание чемпиона Хогвартса. Каково это - знать, что ты и только ты избран представлять всю школу? (Примерно как быть выбранным старостой, полагает Перси, только лучше). "Но Седрик, пожалуйста, не упоминай мое имя". "Вы не доверяете Дамблдору?" проницательно спросил Седрик. Перси качает головой. "Нет, дело не в этом. Но я так тесно сотрудничаю с министром и другими... они отвернутся от меня, если услышат, что я встал на сторону Дамблдора. Я бы предпочел поговорить с Дамблдором сам, а не поручать это тебе". Седрик кивает. Перси всегда считал его разумным человеком, и он в очередной раз подтверждает это предположение. Вероятно, в соответствии с правилами Хаффлпаффа Седрик должен молчать о причастности Перси, поскольку было бы немыслимо, если бы Седрик предположил, что Перси не собирается откровенно пойти к Дамблдору и признаться в своих подозрениях при первой же возможности. Седрик не отличается особой деликатностью, но Перси считает, что может рассчитывать на то, что он сдержит свое слово. "Спасибо, Перси. Я знал, что могу на тебя рассчитывать. Мы, парни из Оттери, должны держаться вместе, не так ли? Перси слабо улыбается и смотрит вслед удаляющемуся Седрику. По дороге он останавливается, чтобы погладить одну из собак, и обменивается улыбкой с маггловскими женщинами. Затем он сам направляется к месту Аппарирования, хотя тепло солнца уже не так приятно. *** Несмотря на шумиху на Турнире, Гарри не делает заявления аврорам, то ли из-за лени, то ли из нежелания, то ли из-за какой-то другой хитрости. Офис авроров не начинает никакого серьезного расследования, сообщает Тонкс, несмотря на довольно драматичное возвращение Муди в их ряды. Возможно, Дамблдор пришел к тому же выводу, что и он, и Снейп, что было бы лучше, если бы Том не чувствовал особой угрозы со стороны Министерства. Перси делает большие успехи в работе над портретом. На этот раз все идет легче, как будто что-то управляет его рукой. Он с легкостью представляет себе черты лица Тома, а его кисти плавно и ловко двигаются по холсту, словно он гораздо более талантливый живописец. Перси вызывают домой в Нору через две недели после возвращения Рона из школы. Его младший брат угрюмый и тихий, а Фред и Джордж - полная противоположность, с радостью запираются в своей комнате и устраивают взрывы. Даже Джинни ведет себя нехарактерно тихо во время ужина. Но никто не обращает на это внимания, поскольку Рон, находясь в состоянии затяжной депрессии, похоже, намерен поссориться с Перси, чтобы заставить его либо осудить, либо поддержать Гарри. "Прекрати", - огрызается Перси после третьего язвительного комментария Рона. "Я говорил это Джинни и скажу тебе: мы не знаем, что видел Гарри и что это значит. То, что из котла появилась фигура и заявила, что она - Темный Лорд, не означает, что это правда. И даже если это так, мы не знаем, какую магию он использовал, чтобы перевоплотиться. Мы не знаем, что он помнит и на что способен". "Ты просто не хочешь верить Гарри", - огрызается Рон. "Зачем ему врать?" "Я не думаю, что он лжет, но он может не знать, что видел", - горячо говорит Перси. "Ему четырнадцать, и если он такой же, как ты, то не очень-то ученый. Не так уж много нужно, чтобы убедить его в том, что это неправда". "Вы хотите сказать, что наш Рональд не ученый?" вставил Фред, совершенно некстати. "А молодой Гарри тоже?" Джордж наступает ему на пятки. "Почему, Рональд, мы думали, что ты..." "...такой же зануда, как и дорогой Идеальный Староста Перси". Перси в ярости набрасывается на них, и Артур говорит решительным голосом. "Хватит, мальчики". Они замолкают, хотя Фред и Джордж продолжают ухмыляться. “Перси прав, Рон. Нет, он прав. Мы не знаем, что видел Гарри, и не знаем, что это значит, но Альбус считает, что то, что вернулось той ночью, представляет угрозу для нас и для Гарри. Мы собираемся покинуть Нору.” "Что?" "Мы отправимся на конспиративную квартиру, - говорит Артур, обмениваясь взглядом с Молли через голову Перси. "Ты узнаешь больше, когда мы приедем. Мы уезжаем через неделю". "Гарри придет?" сразу же спрашивает Рон. А я? задается вопросом Перси. В прошлый раз его не пригласили; это было уже после его криков с отцом. Стоит ли ему пойти с ними, попытаться выторговать приглашение в Орден? Очевидный ответ - да, но, возможно, ему стоит устроить этот крик и попытаться узнать побольше о том, что задумал Том. Без Турнира у Перси не будет повода ехать в Хогвартс, и он не сможет так часто общаться со Снейпом. Весь следующий год он, скорее всего, проведет за партой, обрабатывая документы для Крауча. Вероятно, сегодня они попросят его вступить в Орден, что, безусловно, усложнит последующий разрыв с семьей. Но не менее вероятно и то, что если он устроит сцену, пригласят ли его обратно, если он потом пожалеет об этом? Это кажется более вероятным; в прошлый раз Молли неоднократно умоляла его пересмотреть свои ненавистные слова в адрес отца. "Гарри придет, когда-нибудь", - деликатно говорит Артур. Перси задается вопросом, когда он обсуждал это с Дамблдором. "Альбусу нужно, чтобы он провел время с Дурслями. Что-то с защитой, я полагаю". Защита? Что это за защита, которая требуют, чтобы Гарри оставался у своих маггловских родственников в течение определенного времени? Это не могут быть волшебные палочки, учитывая, что Дурсли - магглы. Единственное, что Перси может придумать, что могло бы питаться физическим присутствием, - это кровная защита, а оно, как известно, Темное. Разве Дамблдор не говорил несколько лет назад о том, что Лили защищала Гарри? А поскольку Гарри после войны так настаивал на том, что его мать была причиной того, что он выжил после убийственного проклятия, это означает, что эти кровные заклятия могут быть основаны на самопожертвовании, что, безусловно, более мощно. “У Дурслей он будет в восторге!” Молли врывается в разговор. "Он будет под защитой, Рон". "Но ты не должен ничего ему говорить, ты понял?" Артур пристально смотрит на Рона, а затем на остальных членов семьи. "Никто из вас не может никому ничего говорить о Гарри, об этом убежище, обо всем, что вы можете узнать. Вы можете поговорить с Гарри, когда он приедет, но ничего не говорите в письмах, вы меня понимаете?" После этого заявления остаток трапезы проходит в молчании. Перси быстро заканчивает, а потом неловко задерживается, уверенный, что родители попросят поговорить с ним после того, как младшие разойдутся по своим комнатам. "Перси, на пару слов", - говорит его отец. Перси репетирует, что он скажет. Он не собирается затевать драку, но если его попросят переехать в безопасное место, он скажет, что у него своя жизнь и ему нужно там, чтобы быстро добираться до работы. "Перси, мы хотим тебя кое о чем попросить", - говорит Артур и, прочистив горло, смотрит на Молли. Его мать смотрит на Перси с таким выражением, которое было бы более знакомо Рону. Она поджимает губы, тяжело сглатывает, а затем говорит: "Альбус хотел бы, чтобы мы спросили тебя, не согласишься ли ты использовать наследство Прюеттов для Ордена". Перси растерянно смотрит на нее. "Что?" "Как ты знаешь, поскольку я не являюсь официальной наследницей семьи Прюетт, я не могу распоряжаться наследством без одобрения тети Мюриэл и твоего, раз уж она назвала тебя своим наследником", - говорит она между стиснутыми зубами. В какой-то момент тетя Мюриэль предложила Перси и Молли вместе отправиться в хранилище. В какой-то момент она заявила, что собирается назвать Молли своей наследницей. Перси задается вопросом, что сказала его мать, чтобы помешать тете Мюриэл осуществить этот план. "И Дамблдор хочет, чтобы я финансировал это убежище?" "Не только убежище, Перси", - говорит Артур. "Мы говорили с тобой об Ордене в прошлый раз, я полагаю. Если Он вернется, Альбусу понадобятся деньги на многие вещи". "И у него нет других чистокровных наследников, которых можно было бы попросить, я полагаю", - едко замечает Перси. Возможно, Тонкс, хотя ее семья отказалась от притязаний на Дом Блэков. "А как насчет Сириуса Блэка?" Его родители обмениваются взглядами. "Сириус уже вносит немалый вклад". "Очень жаль, что Уизли решили не сосредотачиваться на деньгах", - говорит Перси, и сердце его начинает быстро и тревожно биться в горле. "Было бы здорово, если бы у нас были деньги, чтобы отдать их Дамблдору, как только он попросит, не так ли?" "Перси... - назидательно начинает его мать. "Нет, мама, ты же знаешь, что это правда. Вы с отцом всю жизнь твердите мне, что не надо ценить богатство, не надо иметь амбиций, надо довольствоваться тем, что нам досталось в жизни, а как только твоему драгоценному Дамблдору понадобится несколько галлеонов, ты сразу же изменишь свою точку зрения! Вы хоть знаете, что он собирается делать с этими деньгами? Что именно он будет финансировать? Получу ли я какую-нибудь расписку? Имею ли я право голоса в том, как они будут использованы?" "Возможно, будет лучше, если вы назначите время для разговора с ним", - говорит Артур. Молли встает. "Ему не нужно говорить с Альбусом! Ему должно быть достаточно нашего слова. Но если он не хочет использовать свой новый титул, чтобы помочь своей семье, то мы ничего не можем сделать". “Я не ребенок, мама. Я могу сам принимать решения”. "И все же ты настаиваешь на том, чтобы вести себя соответственно,", - резко говорит его отец, что для Артура является не чем иным, как язвительным наставлением. Он вздыхает и продолжает более мягким тоном: "Перси, ты должен быть осторожен. Я слышал, что ты регулярно встречаешься с Малфоями. Им нельзя доверять". "Почему ты так ненавидишь Люциуса Малфоя?" Артур вздыхает, вдавливая пальцы в подушечки глаз по обе стороны от носа. "Ты уже спрашивал меня об этом раньше, Перси". "Я заслуживаю знать", - настаивает Перси. "В мире много богатых чистокровных семей, отличающихся снобизмом. Я ходил в школу со всеми их наследниками. Почему именно Малфои?" "Почему ты всегда давишь, Перси?" Его мать огрызается. "Почему ты не доверяешь своему отцу и мне? Тебе не следует общаться с Малфоями; что еще тут можно сказать?" "Я заслуживаю знать", - решительно повторяет Перси. "Я взрослый человек. Я больше не могу полагаться ни на кого из вас; я должен сам прокладывать свой путь в этом мире, строить свою карьеру, добиваться уважения. Но вы оба, похоже, настаиваете на том, чтобы я перенес ваши драмы и обиды в свою взрослую жизнь, и я устал от этого". Молли смеется, и смех этот одновременно резкий и раздражающий. Перси вздрагивает. Он и раньше видел свою мать такой, но лишь изредка. С Роном, Фредом, Джорджем и Джинни Молли строгая, но добрая, может щелкнуть кухонным полотенцем по ногам или приказать, но вряд ли пойдет дальше. С Перси - а также с Чарли и Биллом - она строже и жестче, а порой и гораздо более непостоянна. "Ты действительно хочешь знать, Перси?" "Да, конечно". "В другом мире ты мог бы быть ребенком Люциуса Малфоя", - злобно говорит Молли. Перси смотрит на нее, а она горько улыбается. "О, да. Он был просто очарован мной. Молли Прюетт, молодая и богатая - о, я была очень привлекательна, как ты понимаешь". Перси не может удержаться, чтобы не перевести взгляд на Артура, который рядом с Люциусом такой старый и сдувшийся, как велосипедная шина, оставленная на снегу. "Мои друзья считали меня сумасшедшей", - продолжает Молли. "Отбросить свой шанс стать леди Малфой, чтобы стать миссис Уизли? Ты думаешь, что ты первый, кто осуждает меня, Перси, но ты едва ли близок к этому". "Почему ты не вышла за него замуж?" буркнул Перси. "Люциус Малфой жесток, Перси, - говорит его мать, и в ее глазах тускнеет огонек борьбы. "Он жесток, и он пытается взять то, что, по его мнению, заслужил - силой, если придется". Перси вздрогнул. За этим предложением скрывается целый мир, и он не совсем уверен, что хочет его раскрыть. "Твой отец - хороший человек. Он добрый, сильный и верит в каждого из нас, Перси. Ты похож на меня: быстро действуешь, быстро судишь и медленно сожалеешь". Перси старается не думать о том, что он похож на кого-то из родителей, но он не может заставить себя отказать матери, так как она гордо смотрит на него, ее глаза сверкают. "Я выбрала эту семью и сделала бы это снова и снова, если бы пришлось", - говорит она со спокойной уверенностью. "Я молюсь, чтобы вы сделали такой же выбор". Его мать поднимается и молча выходит из комнаты. Артур следует за ней, даже не задержавшись, чтобы бросить на Перси извиняющийся взгляд. Перси сидит на диване, пораженный последствиями того, что сказала его мать. Подумать только, Люциус Малфой хотел жениться на его матери. Но в этом есть смысл, если поразмыслить. Он видел фотографии своей матери в школе, молодой, яркой, смеющейся и красивой. По словам МакГонагалл, его мать была довольно умной, брала дополнительные уроки и посещала несколько сложных занятий по СОВ. И разве Молли не говорила ему, что получила приглашение учиться дуэлям во Франции? Ей следовало бы выйти замуж за Люциуса. Хотя Нарцисса Малфой тоже прекрасна и, несомненно, быстра и умна. Перси думает о Нарциссе и ее фарфоровой улыбке в тихой, мягкой восточной гостиной ее особняка и может признать, что шум в Норе больше подходит его матери. Но, тем не менее, история Люциуса не отвлекала его от главных неприятностей вечера. Как нагло его родители намекают, что он предает свою семью только потому, что не всегда беспрекословно соглашается с их требованиями! Какая наглость со стороны Дамблдора и его родителей! От Перси не ускользнуло, что он не получил ни приглашения на конспиративную квартиру, ни приглашения вступить в Орден. Дамблдору он не нужен, ему нужны деньги Перси. Что ж, он их не получит. *** Пока Уизли готовятся покинуть Нору, чтобы перебраться в то место, которое будет считаться убежищем в недофинансированном Ордене - Рон до последней минуты запихивает носки в сундук, Джинни злобно закапывает все свои старые дневники на заднем дворе, Фред и Джордж усиливают действие Уменьшающих чар, судорожно изучая принцип Гибсона по наложению чар на магические предметы, а Артур и Молли смотрят вокруг. Каждый из них молится о том, чтобы однажды вернуться в этот старый и ветхий дом, хранящий все их воспоминания, в кровать, где они завещали каждому ребенку появиться на свет, и на кухню, где на одной стене выбиты следы высоты каждого года, - Перси нет там,он проводит дни, работая над изгибом подбородка Тома, пока его лицо медленно материализуется.