Право Коннекта.

Даша полчаса сидела в ванной, тяжко дыша. Ещё немного и она потеряет сознание, но она пошла дальше. Нашла какой-то пузырёк с экстрактом то ли мяты, то ли эвкалипта. И достаточно смело нанесла его на щётку для массажа. Возможно, это ещё один способ селфхарма. Девушка встала, и стала довольно интенсивно тереть кожу. Распаренное тело очень чувствительно, что вызывало жжение и темпые следы. Так для чего же пузырёк? Не для запаха ли. Никак нет. Большое количество эвкалипта вызывает холодок, будто на вас льётся вода ниже, чем температура тела. На некоторых участках даже появились царапины, в которые попадала влага, пар и мята. А также, по этим местам не единожды проходила щётка. Сознание стало пропадать, а в глазах мутнеть. Благо, инстинкт самосохранения у Добренко присутствовал, и вот он, уж точно знает, что что-то не так. Уже через пару секунд Даша поднимается с воды, открывает дверки и складочкой лежит на бортике, вдыхая кислород. По руке стекают капли воды, а по лицу слёзы. Ища опору, она всхлипывает. Даша натягие на мокрое тело одежду, и та сразу прилипает. Несмотря на тёплую погоду, накидает плащ. Комендантский час сейчас интересует меньше всего. Девушка выбегает на задний двор и просто идёт, не смотря по сторонам и вперёд.Пройдя длительный путь в сроке часа, заметно меняется состояние девушки. Она успокоилась, но в глазах пустота. Одежда, как и тело высохли и разгладились. Волосы, — из-за прошедшей непогоды, — стали виться и пропахли сыростью, так и не высохнув. Даша давно вышла из леса и шла уже по улице города. Неожиданно в животе заурчало. Действительно, кроме энергетиков она мало, что ест и пьёт. В кармане нашлось всего пятьдесят рублей. Да на полноценный ужин в ресторане ей не хватит, но в обычном продуктовом на хлеб — вполне. — Как хлеба нет? — уже у кассы стояла огорчённая девушка. — Ну в самом деле! Завтра днём привезут. Ты что впервые?! — женщина в теле потирала усталые глаза. — Не знаешь, что ли, что хлеб раскупают быстро. Ты что тут в три часа ночи захотела?! — Хорошо-хорошо, я вас услышала. Но подскажите, что можно покушать за пятьдесят рублей? — она смущенно смотрела на продавщицу. — Ты что бомж вообще? Ничего за такие цены у нас нет! — она уже вскипала. — Проваливай! Не бось пропила все деньги, так ещё и с детьми, поди, будешь! Иди, я сказала! Она уже собиралась выходить, как в магазин зашла Виолетта. Завтра у всего отряда выходной, и многие празднуют это, выпивая. — Доброй ночи, — девушка не замечает знакомую в капюшоне. — Мне три бутылки, как обычно, и сигареты какие-то вкусные. Тут взгляд падает на Дашу, что стеснительно оглядывала цены, всё-таки желая поесть. Это единственный круглосуточный в районе десяти километров. — Даша? — шепотом позвала ту, пока продавщица отошла. — Ты чего здесь? Ты как вообще? — Ви, понимаешь, так получилось, всё хорошо. — По твоему виду, так и не скажешь, — усмехнулась Малышенко. — Ты ничего не взяла ещё? А то, может я твою очередь заняла. — Да, нет-нет, я ещё выбираю. Хотя знаешь, я ничего не хочу, пойду лучше, — в животе предательски заурчало, а Виолетта разразилась смехом. Девушка взяла ту за ладонь и потянула на себя, что вышло так, что обе обнимались. Виолетта держала старшую за плечо, поглаживая большим пальцем. — Тётенька кассир, можно ещё две булочки, сок обычный и дошик, тоже как обычно. Когда женщина вернулась, Малышенко ближе прижала Даша, а та хватала её кофту на груди, как ребёнок. — Спасибо, картой. Пойдём, Даш. Выйдя с магазина, они прошли к парку. Ви достала из рюкзака термос горячей воды, заварив лапшу, и села на скамейку, приглашая жестом Дарью. Погода быстро сменилась, и от прежней теплоты ничего осталось. Влажность усилилась, а ветер стал холоднее. — Держи, — она протянула заваренную тарелку доширака. — Нет, стой, это же твои деньги, я думала ты себе купила, — она смотрела на еду, ловя её запах. — Ешь, блять, ты же голодная. Или тебя кормить? — слова были не шуткой, и в туже секунду в рот летит ложка с бульоном. — Подожди, нет, не надо, я сама, — она смущённо забрала тарелку и стала потихоньку есть. — Даш, — тихо сказала, подвигаюсь ближе к девушке. — М? — она прожёвывала лапшу, поворачиваясь головой к той. Виолетта быстро приблизилась лицом к лицу Дарьи. Добренко закрыла глаза, жмурясь и пугаясь. Но кого? Малышенко? Но она вроде не обидет. Девушка большим пальцем берёт подбородок и убирает, вытирая, специю с лица Даши. — Ты милая, — так же тихо говорит и протягивает сок с булочкой. — Это тоже тебе. Та кивает, а Виолетта опускается головой в грудную клетку Даши, дыша неровно. Пока Добренко ела, на её груди уже сопела младшая. Она, едва касаясь, проводила пальцами по волосам девушки, поглаживая. Так они просидели до рассвета. Даша тоже уснула, опустив голову вниз, её длинные волосы спадали вперёд. Виолетта уже проснулась, она лежала на коленях, рассматривая лицо девушки. Руки сами собой тянулись к лицу той. Она небрежно заправила прядь за ухо, спускаясь крепкой ладонью на шею. — Даш, — негромко позвала она, — Дашенька, я вижу, что ты не спишь. Красные глаза с длинными ресницами открываются, виновато смотря. Она кладёт свою ладонь на вторую, что на её шее. Мгновение гладит мюи снимает чужие руки с себя. — Почему ты плакала? — Малышенко послушно убирает руку. — Были причины. — Расскажешь? — с надеждой спрашивает. Та мнётся с минуту-две, но доверяется, начиная рассказ. Виолетта слушает, не перебивая. Она гладит руку Даши, успокаивая ту. На более ужасных моментах рассказа, девушка сильно сжимала ладонь, сдерживая слёзы. — Вот урод! — злится Виолетта. — Да я убью его. — Нет, Ви, он не первый. — Зай, — она настойчиво встаёт напротив той, смотря в стороны, жестикулирует, — Я вижу, что ты неотразимая, даже очень сексуальная девушка, однако такие гандоны должны пускать слюни и завидовать, что ты не их. Но нет, они распускают свои грязные ручонки, и блять, лезу к тебе. — Ви, Ви, Виля, успокойся, — подрывается с места, обнимая. — Прости, — она носом утыкается в светлую макушку, поглаживая по спине. Они стояли так недолго, а после Виолетта улыбалась, говоря: — Я убивать не буду, но шею сверну. Получив злобный взгляд, она огорчённо продолжила: — Хорошо, — тянет гласные, — я его подставлю, чтобы его выперли нахуй. Идя в сторону их центра, девушки были на расстоянии. Между ними дистанция была метровая, но они периодически общались. Уже на местности, где начинались камеры и прослушка, они разошли. Одна ускорила шаг — Виолетта, другая сбабивала — Даша. У входа в здание Малышенко задержалась. Она заметила котёнка, что ошивался здесь. Чёрный такой, с гладкой шерстью. Не долго думая, Ви сняла куртку, что была на плечах, и спрятала там животное. Виолетта была на заднем дворе и тренировалась, стреляя по мишеням с воздушке. Серьезные орудия на неё тратить не готовы, но несильное опасное оружие дали. Признаться честно, Дарья наблюдала за этим из далека. И ей нравилось. Девушка выглядела очень сексуально, хотя у неё странные вкусы. — Бааам, блять, — жестикулирует, выбив девяноста процентов. — Почти четко. — Молодец, — Даша наконец решает подойти. — Не хотела отвлекать. — О, так ты тут давно? Мило, — она улыбнулась, убирая свои волосы назад. — Есть такое, жаль я стрелок никудышный, — горько ухмыляется, а Ви оживается. — Слушай, Даш, а может тебя чуть научить? И вот они стоят рядом, а Даша держит воздушку, внимательно слушая тренера. — Ты же правша? Левую ногу чуть вперёд, — она наблюдает, как девушка её слушается и улыбается себе. — Правую руку держи тут, а другую здесь, — она поправляет базовую стойку, сильно не трогая девушку. — Упираешь в плечо, а щёку кладёшь, чтобы прицепиться. Первые два выстрела точно, да мимо. Остальные такие же. И ещё. Добренко уже расстроенно смотрит на девушку, что отошла, а сама продолжает. — Стой, Даш, — она возвращается, обнимая ту за плечи. — Расслабься, и выровняй центр здесь и на конце дула, — слушается и стреляет ещё раз. Она промахивается и в последующие разы, а Ви её успокаивает, гладя по спине. И тут она попадает первый раз, злится и опускает голову на другую сторону, сталкиваясь с Виолеттой. — Да, ну как?! — Ты чего, зай? Ты же попала, — продолжает гладить, не понимая грусть девушки. — Да того, я, блять, вообще целилась в другую мишень! Виолетта вдруг понимает в чем дело и смеётся. Она буквально краснеет и опускается на корточки от смеха. — А ты, Добренко, глазками стрелять умеешь, а в ружьё на левый глаз целишься. Тут Даша округляет глаза и тоже смеётся. А ведь правда, она держит с правой стороны орудие, а сама и закрывает правый глаз. Вот её и косит. — Ладно, на сегодня хватит, — Даша последний раз стреляет, уже правильно целясь. И попадает. Не в центр, конечно, но всё же. — Пока, Вива. — Пока. Она взглядом провожает девушку, а после спускается вниз по стене, закрывая лицо руками.