Право Коннекта.

Пустота везде. Она была и будет. Пустота есть сейчас, когда нужна. Но кто хочет стать пустотой? Слишком много слов, но до боли мало, чтобы заполнить пространство… Виолетта поднимается на ноги, бежать куда-то нет смысла. А в чём вообще есть суть? Она оглядывается по сторонам. Глаза уже слезились от яркости, которую хотелось уменьшить до тёмных, глубинных оттенков. И правда, кто-то это сделал. Белая пустошь превратилась в ночь. Она падает в эту бездну. А потом снова невыносимый, однако желанный свет, ведь Малышенко открывает глаза. Она лежит на полу боком; зрачки увеличены, а глаза красные. Лицо розового оттенка; нос, щёки по-особенному насыщенного цвета. Девушка поднимается, оперевшись на ладони, и садится спиной к стене, выпрямив ноги. Голова болела и гудела, виски пульсировали, тело отказывалось слушать владельца. Ви загнанно дышит, а легкие покалывают. Крупные капельки пота виднеются, а отдышка не останавливается. Виолетта часто вздыхает и выдыхает, а в глазах темнеет. Наконец она находит последние силы, — когда разум четко мыслит, — соображает обстановку и мигом хватает нож, что лежал на письменном столе. Ножом она делает неаккуратные порезы поперёк руки, только спустя три глубокие раны, Малышенко откидывает нож подальше от себя. По кисти стекает кровь, а по щекам слёзы. ..... — Дарья, доброе утро, — знакомый с самого утра на связи, видимо, решив поздороваться с новенькой, хочет сблизиться. Девушка сидела за своим столом в огромной толстовке и широких штанах. После вчерашнего, девушка узнаёт, что оператора повысили, теперь любое слово против него — наказание. Синяки на теле: ребрах, запястьях и лице ярко красовались на прекрасной Добренко. Думая о своих ссадинах, девушка ненавидела себя, не только виновного мужчину. Прошлой ночью она много плакала, хотя многие бы даже не приняли это за насильственные действия, ведь: «он просто обратил на тебя внимание». Вы бы знали, как Дашенька устаёт от этого. Косые взгляды прожигали насквозь, улыбки щетинестых нелюдей, бывало даже подражание звукам милых животных и присвистывание. Бедная девушка перестала себя принимать за ту подобную, она — вещь. Предмет, которым пользуются все. К счастью или сожалению, о случившемся никто не узнает. В рабочее время заходить нельзя, да и кому? У неё никого нет… вот и сидит одна — работает. — Прошу проследить за пунктом D и L. Они сейчас в эпицентре значимости. Главнокомандующий отдаёт приказ, и когда получает ответ о том, что вещества находятся на крайней координате, сообщает: — Отправьте на задание лучших: Захарова, Ибрагимов, — он начал перечисление, и Даша стала отправлять сигналы последующим, — Афанасьева, Медведева и Малышенко. На последней сердце пропустило удар. Виолетта самая младшая, что по кодексу запрещается отправлять на задание трудности пять, человека недостигщего возраста двадцатипятилет. — Прошу простить, товарищ главнокомандующий, возраст Малышенко Виолетты Игоревны непозволителен. — Дарья, мы отправляем лучших, а таких, — он совершает глубокий вздох, — у нас не много. А Виолетта образцовый сотрудник, так что, отправляйте. Спорить никто не будет, поэтому ничего не остаётся, как направить команду на миссию. Только теперь, это первая операция Добренко, в которой участвует её, — как она считала, — друг. Собрав всех, Даша незамедлительно объяснила цель, план, место и отдельно добавила Виолетте: — Будь осторожна. — Дарья? Даш? Даша, — ей снова хотелось услышать голос родного человека, но не сейчас, как решила та… Всё шло хорошо несмотря на трудную миссию, они закрыли её за день, так, что успели под конец рабочего времени. Команда лучших выстроилась, начиная с старшего. — И снова победа! — мужчина каждому подал руку, хваля за проделанную работу, а также выразил своё впечатление о произошедшем. Малышенко, откровенно говоря, было не до этого. Она мечтала увидеть её прекрасную. Получив освободительную, девушка рванула на этаж, где работала Добренко. Главное успеть до комендантского часа. Да, они поссорились. Да, Ви ляпнула, не подумав. Но она же может зайти и узнать, как у той дела? Ведь так.? — Здравия желаю, оператор отряда, — официально, впервые. — Поздравляю с первой и не последней победой. Виолетта вела себя ни как обычно. Ни шутила своими излюбленными подколами, даже не обращалась на «зай». — Ви? — Даша резко оборачивается, забывая про состояние её тела. — Даш, что с собой? Что случилось? Виолетта тут же подрывается, забывая все правила. Она обеспокоенно осматривает лицо Добренко, беря пальцами за подбородок. — Не молчи, пожалуйста. Ответь. А у Даши слезы наворачиваются, впоминая, как он хватал, лапал, целовал. Как ей противно от себя. За что ей всё это? — Дашенька. — шатенка поглаживает лицо девушки, держа ладонями щёки, она нежно проходится по коже большими пальцами. — Зай, расскажи, что произошло? Не хочет давить, это получается само собой. Слезы катятся на подбородок, а младшая их ловит, размазывая по лицу. Спустя секунду, Даша прижимается к Малышенко, руками обхватив талию крепкого торса. Странно, ведь обычно крепкое телосложение — мужское, ассоциировалось только с болью. Но ви — девочка. Она нежно гладит Добренко по спине, слегка проходясь подушечками пальцев. Только спустя долгие десять минут девушка успокоилась. Виолетта села передней на корточки, беря за руки и гладя их. Она смотрела в глаза, уставшие от слёз, красные и вымученные. Виолетта целует тыльную сторону ладони, успокаивая. Смотрит с нежностью, как с куколкой. А Даша чувствует себя котёнком, которому не к кому обратиться, все только толкают и пользуются, а когда надо возьмут к себе, но после, обязательно выкинут. — Спасибо. — За что, Даш? Что случилось? — перестает целовать, смотря в такие же глаза, как у неё самой. — Можешь мне ответить на вопросы? — игнорирует слова беспокойства, — Скажи, почему все мной пользуются? Почему всем от меня что-то надо? — она уже не плакала, но в голосе мелькала тревожность. Они молчали. Виолетта не понимала к чему это, но знала точно, кто обидел Дашу, тот поплатится с полна. Только спустя паузу, Даша решила задать ещё вопрос: — А когда тебе со мной надоест, ты тоже меня бросишь? Самооценку, а также мышление девушки менялось с каждым новым и старым общением. Но всех их объединяет одно — выгода. До этого никто её по-настоящему не любил. — Я с тобой, сейчас я рядом, — говоря это, ей заправляли волосы за уши. — Тебя кто-то обидел? Кто этот еблан? Кому голову нахуй скрутить? Даша наконец улыбнулась, но вышло как-то грустно. Звук из динамиков вещал о начале комендантского часа. — Ви, тебе пора, надо идти. Ей пришлось выгонять слова, так как ноги совсем не гнулись. Она устала плакать. Долгие уговоры и Виолетта выходит, смотря с сожалением на девушку. — Я могу завтра зайти? — получает кивок и угуканье, выходя. А Даша, опирая о стену, пошла в ванную. Она настроила воду выше сорока пяти градусов и закрыла двери. Когда воды было больше половины опустилась в неё, погружаясь в свои мысли. От кипятка шёл пар, тело быстро покраснело, но Добренко всё равно. Она лежит почти без кислорода, а лёгкие обжигаются, также как и Даша людьми. Если гореть, то сгорать до тла. Так она и решила.