Жив

Джон пришел домой, схватил пальто Шерлока и плюхнулся на диван. Он тихонько посмеивался про себя над своим поведением на кладбище, но смех сменился рыданиями. Он сделал несколько глубоких вдохов, натянул на себя, пальто, как одеяло, и отвернулся к стене. Ему больше ничего не хотелось. Не хотелось ощущать отсутствие Шерлока на Бейкер-стрит, 221В. Бейкер-стрит без Шерлока был невыносим, и Джон просто не хотелось смотреть на пустую гостиную. Он уснул. Джону, как обычно, снился Шерлок. Но этот сон не был похож на все предыдущие. Шерлок стоял у окна и играл на скрипке, — может быть, Вивальди, Джон плохо разбирался в классических композиторах. Это легкая и жизнерадостная мелодия, которую Джон очень редко слышал при жизни Шерлока. Джон улыбнулся. Затем музыка сменилось на что-то иное. Возможно, это импровизация, что-то, самолично написанное Шерлоком? Жалобная, навязчивая мелодия, изысканно красивая, как и сама Вселенная. Шерлок все играл и играл у окна, глядя на Лондон и покачиваясь в такт музыке. Джон удовлетворенно вздохнул. Когда Джон проснулся, ему показалось, что он все еще спит. Музыка все еще играла — отголосок невероятно приятного сна, который ему приснился, о живом и невредимом Шерлоке, Шерлоке, возвратившимся домой. Джон открыл глаза и просто лежал неподвижно, как камень. Музыка все еще играла. Музыка исходила не из его затуманенного сном разума. Музыка звучала внутри квартиры. Джон не смел надеяться. Он крепко зажмурил глаза и слегка потряс головой, пытаясь прийти в себя. Музыка оборвалась, и Джон не знал, смеяться ему, плакать или кричать. И он снова почувствовал это. То же самое, что и тогда, на кладбище. Ощущение, будто бы за ним кто-то наблюдал. У Джона пересохло во рту. Его сердце бешено застучало, а в животе начали порхать бабочки. Медленно, не открывая глаз, он повернулся лицом к комнате. Сделав глубокий вдох, он открыл глаза... И обнаружил, что смотрит в непостижимые глаза единственного в мире детектива-консультанта. Джон смотрел на него целую минуту, все еще не веря, уверенный, что окончательно и бесповоротно сошел с ума. Но Шерлок никуда не исчез. Джон вздрогнул, затем встал. Шерлок выглядел неуверенным, как будто думал, что Джон собирался накричать на него или ударить. Внезапно Джон расплылся в широкой улыбке, в своей чистой, неподдельной улыбке, появившейся впервые с момента того чудовищного дня три года назад. Он поднял глаза на Шерлока и крепко сжал в объятьях крайне удивленного детектива. Джон прошептал четыре слова. Четыре слова, приглушенные грудью Шерлока, но тот все равно их услышал.