А когда бывает просто?

      Поскольку такое упущение нельзя было оставлять, элиатроп оперативно уговорил отца ничего Адамаю не рассказывать, а сам твёрдо заявил близнецу, что лучше пусть тот увидит старую подругу Юго сам.       Ад оказался любопытным и всё то время, пока ещё лежали по койкам, протестовал, в какой-то момент начав грозиться отправить письмо Амалии. В ответ на это элиатроп фыркнул, что отправить письмо братец сможет, только если его кто-то за него напишет, а у них тут на двоих одна рабочая рука, которую Юго на это дело напрягать не собирался.       Ад бурчанием выносил мозги, но элиатроп наслаждался, что стало не так тоскливо. Лежать было банально обидно: его даже Килби так не отметелил, как Джива! — а тут хоть намёк на разнообразие в жизни. Так что знакомство Солнышка и Адамая Юго предвкушал.       И не зря. Такую физиономию у брата элиатроп прежде не видел. Ещё больше та вытянулась, когда Юго всё-таки обнаглел и погладил Солнышко по одному из бутонов. Та хоть и была глупой, но его признавала и сожрать почти никогда не пыталась. Скорее наоборот, активно ластилась.       Но руки всё равно было лучше к ней не тянуть.       Кончился спор, за время которого Юго трижды послали на постоянное место жительства в королевство Садида, тем, что Ад заревновал и превратился в подсолнух сам. Элиатроп в ответ заявил, что подсолнух-Солнышко лучше подсолнуха-Адамая тем, что имеет больше голов и почти молчит, но вот дракон-Адамай всё-таки победу одерживает над обоими.       Братец изрядно озадачился, но превратился обратно. Узнав потом, как именно Солнышко пустила побеги с новыми бутонами, Ад окончательно передумал принимать облик монстра-растения и тем более в нём что-то есть, особенно из-под рук Юго.       — А что такое? Ад, сам же жаловался, что порой остро дополнительных мозгов и глаз не хватает.       — Боюсь, вторая голова твой характер унаследует. У Солнышка так точно унаследовала.       — Эй!..              Следующая неделя ознаменовалась тем, что один из старых знакомых подколол Юго, что у него девушку уводят. До элиатропа отнюдь не сразу дошло, о ком речь, а когда дошло, то озадачился, ибо, во-первых, с Амалией всё равно не встречается, а во-вторых, кто уводит и как?       Ответ ему жизнерадостно выдали, добавив, что пока всё на этапе подготовки к сватовству, но, мол, ты же понимаешь, а?..       Юго примерно часов пять пребывал в прострации, пытаясь понять, а какого к Амалии в принципе хоть кто-то сватается, пока Адамай не поинтересовался сочувственно, а помнит ли братец вообще, что ей уже шестнадцать, самый возраст начался.       Он вспомнил. Затем вспомнил, что из себя представляли все предыдущие известные ему ухажёры Амалии. И что слышал о нынешнем. Затем спросил себя, готов ли просто смириться, если она за кого-то выйдет до того, как он созреет что-то сказать.       Пришёл к выводу, что так жить нельзя и надо что-то делать.       Следом в памяти всплыло, как пара служащих в королевстве Садида, посмеиваясь, рассказали ему, как Арманду невест начали присматривать-проверять. Факты, конечно, разболтали уже давно общеизвестные, но на мысль Юго это навело.       В голове созрел план, а то, что происходило потом, Адамай иначе, как полной дурью, не называл. Даром что настоятельно попросил не делиться с ним раньше времени подробностями, а то не хочет дракон совсем себе руку отбить.       Юго на это фыркал, тем более что заодно активно помогал встречающимся людям, всё больше расширяя условную агентурную сеть и активно используя вместо фамилии название расы. В конце концов, сын Богини, и так и так имеет право. А после выступления Килби элиатропам оч-чень надо репутацию хотя бы среди простого люда иметь…       На мысли, что большая часть правителей — упрямые, вгрызшиеся в свою власть идиоты, Юго себя в следующие годы ловил тем чаще, чем приходилось разгребать очередную проблему, с которой вообще-то должна была стража разбираться. Ещё и денег не попросишь же в ответ, даже подарки принимать осторожно надо…       На репутацию работает, совмещая приятное с полезным, как-никак.              Вообще, в их паре именно Адамай ненавидел человечество и страстно мечтал, чтобы от них все отстали, а Юго был за любое дело, кроме голодовки. Вот только годы жизни научили Юго, что хотеть не вредно, вредно дохотеться, а Ад небезосновательно полагал, что окончательно от них отстанут не раньше, чем удастся разобраться со всем срочным. Так что впечатление у людей складывалось обычно противоположное.       Ситуация и жизнь немного осложнялись тем, что Юго терпеть не мог шантажистов, а Адамай — манипуляторов, но, в среднем, оба близнеца были друг другом вполне довольны.       Возможностей найти того, кто способен выносить прекрасный зоопарк в их головах, с каждым годом становилось всё меньше и меньше. Насчёт Адамая элиатроп уверен не был, братец, наоборот, всё больше обживался в людском обществе и вполне успешно прикидывался его относительно нормальным членом, а вот у Юго в голове чем дальше, тем больше становились тараканы.       Свободного времени у элиатропа, несмотря на всю возможную «дурь», оставалось по-прежнему много. Доводить людей в Емельке было давно признано бесперспективным занятием, ибо их уже даже вид маленького боу мяу не брал, отец об особенностях сына был в курсе тем более, младшие братья были, в целом, на схожей волне и вообще ещё мелкие, а Адамай сам кого хочешь по-прежнему мог довести, вопрос состоял исключительно в желании.       Дни и месяцы шли, оба близнеца потихоньку подрастали, и однажды Ад обнаружил, что вполне может перекидываться во взрослый облик без помощи совсем. Раньше-то только в энергонасыщеных местах получалось, к взаимной печали обоих близнецов: у Юго нормально летать тоже только там сил хватало… прежде.       Элиатроп вдоволь изучил близнеца и пришёл к выводу, что подушка из него стала ещё лучше, да ещё и одеяло в виде крыльев добавилось, а вот обнимать вместо условного плюшевого медведя выйдет похуже. Сам Ад на это фыркнул и отозвался, что скорее рад: Юго его каждый раз, когда расположение кроватей позволяло, пытался ночью сцапать и использовать вместо грелки. Элиатроп полагал, что близнец не против, и он не то чтобы был против, однако натура требовала как-то ехидничать.       — М, братец, а ты совсем не боишься? — поинтересовался Адамай, положив гигантскую морду на не менее огромную лапу. Морда была выше Юго, так что вопрос был не совсем праздный.       Правда, это не отменяло того факта, что Юго до такого дела глубоко не было.       — Не-а. Ты же мой дракон. — Элиатроп беззастенчиво постучал близнеца по носу, искренне не видя разницы.       — Я свой собственный.       — Ага, думай так дальше, — отозвался Юго. Адамай не то чтобы куда-то уходить собирался, но Юго в любом случае ни с кем делиться братом был не намерен. Отец, младшие братья и друзья воспринимались семьёй, так что имели определённый карт-бланш, однако посторонним на дракона лучше было не покушаться: пинками элиатроп гнать куда подальше умел, даром что был совсем мелким.       Адамай на ответ Юго только обдал его дымом и перекинулся с сожалением обратно.       — Тебе дай волю, весь мир своим считать начнёшь… А тормозами твоими не всегда удобно работать.       — Твоим подпинывателем и специалистом по взаимодействую между людьми и драконами — тоже, — отозвался Юго. — О, раз у тебя перекидываться получается, может, и я оружие смогу призвать?       — Давай, пробуй.       Призвать получилось. Элиатроп, будучи немного оружейным маньяком (хотя об этом в курсе был исключительно отец, в своё время осадивший излишние души прекрасные порывы), сначала вдоволь повопил от радости, немного поносился по округе, шугая всех монстров подряд, а потом принялся за эксперименты: форму вакфу могла принять любую.       Изначальные меч и щит были признаны наиболее универсальными. Алебарда показалась интересной, но даже близкая к копью версия не лучшим образом стыковалась с любимым стилем боя, так что Юго повздыхал и отказался. С копьём ситуация была получше, но душа по-прежнему требовала размаха и рубить, а не только колоть и метать, так что заодно к копью отправились и метательные ножи. Топор для того, чтобы нормально им сражаться, должен был быть тяжёлым, а Юго хоть и мог тяжести таскать, но законам физики подчинялся, а постоянно в бою вес оружия контролировать было неудобно. А иначе вместо него улетит ведь. Примерно по той же причине пришлось забраковать ещё и булаву с цепом. Лопата со стилем стыковалась немногим лучше алебарды, да и душа требовала чего-то в меру пафосного. Кастеты Юго показались на общем фоне скучными, а большая часть остальных извращений была или вариацией чего-то, или слишком непрактичной.       С двуручником проблема вылезла та же, что и с топором, а вот два лёгких меча Юго понравились даже больше изначального варианта. Адамай, которого Юго вынудил драться для тренировки либо поднимать краклеров в противники, примерно к тем же выводам пришёл.       — Ну что могу сказать. Лучше или светошашку с щитом бери, или две светошашки, ты с ними лучше всего действуешь… Но…       — Что «но»? — фыркнул Юго, вытирая испарину, пока братец восстанавливал дыхание.       — Если тебе дорог твой имидж в меру безобидного детёныша — два меча не используй, — предельно серьёзно ответил Адамай. — Ты с ними совсем бешеным становишься, при всём желании мелким боу мяу считать заново не смогут.       Юго почесал затылок. Проблема.       Ладно, с щитом вполне неплохо. Хотя и без него вполне парировалось, а на крайний случай получалось просто вокруг себя энергетический купол поднимать… Но Аду со стороны виднее должно быть, так что элиатроп кивнул.       — Ты закончил? Тогда домой давай, вдруг до ужина ещё успеем.       — Да погоди ты, ящерица нелюбопытная! Я ещё с балансом, формой и тяжестью клинка не наигрался!       Не то чтобы с оружием можно было играть. Да и в любом случае инструмент, как ложка или вилка.       Однако натура требовала эмоции выплеснуть, прежде чем снова начать спокойно относиться.              С Дживой ситуация сложилась так себе. Стражница джавиана банально в заботе об Ульгруде растворилась, в процессе став ещё более сумасшедшей, только в другую сторону. Ну да, удалось выяснить, что помогала ей дочь Энирипсы… вроде как.       Да и дела это не меняло. Улику одинаково можно было подшить и к божественному заговору, и к антибожественному. Зато, по крайней мере, «утешились» мыслью, что что-то такое точно есть.       Спокойно жить в Емельке после такого было сложно, но если Юго благополучно и регулярно сбрасывал пар, благо «камикадзе» на земле никак не переводились, то Адамай потихоньку зверел. В какой-то момент близнец пожаловался, что чувствует, будто в картон превращается и плесенью зарастает, и элиатроп быстро признал симптомы той же проблемы, от которой когда-то, пусть и недолго, мучился сам.       Острой нехватки адреналина.       Нет, Юго был бы рад спокойно жить и готовить в таверне, как прежде.       Очень рад.       Ему надоело, что на его семью кто-то покушается и его во что-то втягивают так или иначе. Даже за последнее время было, хотя и по мелочи, с прошлой ерундой и близко не сравнить.       Да не сиделось никак!!!       Хотелось влипать в неприятности, с блеском и вывертом из них выходить, шокировать людей, принимать похвалы, кого-то бить, кого-то спасать, а лучше всё это разом.       Вывертов своего сознания Юго сам опасался.       Однако живым, дышащим чувствовал себя только в чём-то таком…       Тесно ему было дома, тес-но. А теперь и Адамая доконало.       Дракон, протащившись пару раз с Юго, весьма приободрился и согласился время от времени бродить с близнецом. Шило в одном месте всё равно прежде всего у элиатропа было, дракон в разы спокойней в целом был во многом, так что постоянно бродить парочкой им и смысла такого не было.       Отец, поглядев на весь этот цирк, вздохнул и сказал, что когда-нибудь их от этого отпустит, но пусть только до тех пор случайно мир не разнесут. А лучше не разнесут даже Емельку и дом.              Свой день рождения близнецы уже как-то не праздновали, не до того выходило с самого воссоединения толком. Тринадцатилетие выдалось на промежуток, когда ещё отходили от битвы с Ноксом и всё сообразили постфактум, четырнадцатилетие обернулось трауром и новым походом, в пятнадцать больше всего хотелось в подарок хорошее обезболивающее, шестнадцатилетие на общем фоне тоже прошло как-то незаметно (никто даже не сумел вспомнить, что делали в этот день)…       Семнадцать решили отпраздновать, смотавшись на Зинит. Ситуация складывалась идеальная. Да, в таверне искателей приключений весной полно, отцу б лишние руки не помешали, но он давно привык деревенскую ребятню нанимать из-за отлучек сыновей. Погода вроде была более-менее нормальная, а в период расцвета природы у народа садида было что-то вроде поста с конца фловора до самого априреля, так что о том, что придётся отваживать очередных гадов от Амалии (серьёзно, вот хоть одного нормального можно?! Хотя бы ради интереса, что можно сделать…), элиатроп тоже мог не переживать. Правда, получил лёгкий подзатылок от близнеца за такую дурь, но это было дело привычное.       Добрались-то быстро и без проблем. Нашли нужный вход, в процессе обзаведясь парой знакомств среди прибрежных контрабандистов и придя к выводу, что орёт Огрест, может, и красиво, но если ещё пару лет такими темпами будет стенать, то через год-три точно ещё что-нибудь притопит. При возникших следом мыслях о возможных планах на их тушки у братцев опять испортилось настроение, так что больше тему решили не поднимать.       Состояние Зинита радости не добавило, ибо находилось примерно в том же месте, где состояние народа элиатропов и совесть старших братьев.       … Юго понимает, что в одиночку за гигантским кораблём не проследить. Понимает, что за десяток тысячелетий вообще можно считать чудом, что корабль цел. Вот только одно «но» было…       Он со дна только в начале эпохи Вакфу поднялся!!!       И поскольку водоросли и соляные отложения живописно на стенах не висели, то до той поры корабль явно был под каким-то заклятьем, чтоб не проникало ничего. И что мешало драконам, дра-ко-нам уже после начала Хаоса Огреста потом заглядывать сюда и проверять, что да как, Юго в упор не понимал. А они не заглядывали ни один, спасибо Агуабриалу, что с удовольствием болтать с младшими… условно сородичами соглашался и поделился информацией.       Дракон не сказать что сильно вписывался в рамки людского общества, но элиатроп в общении с крылатыми ящерицами был уже опытный, а Адамай сам из них, так что складывалось всё сравнительно неплохо.       — Что я здесь делаю, хм?.. Ваш корабль раньше был подводной горой. Когда ребёнок его со дна поднял, я решил, что нечего обжитое место покидать, тем более и так призывают порой. Кого-то из вас ни разу прежде не видел, по коридорам вот бродил немного, не скрою, но у вас везде блокировки…       — Призывают?       Так Юго и Адамай с оторопью узнали, что вообще-то Изначальные драконы не могут противиться зову дофуса, если у его владельца вся шестёрка. Хоть где были, хоть в каком состоянии — призовутся и будут действовать по его воле.       Звучало откровенно жутко, и близнецы тихо порадовались, что имеют всё-таки материальные тела. Ограничений от этого было и всплывало немало, но новый факт с лихвой многое перевешивал.       Самому Агуабриалу братья искренне посочувствовали, на что тот только зашёлся пеной и сказал, что ему не так много неудобств: привык полудремать в своей обители, порой приключенцев гоняя, а за мир не так переживает, ибо запаса прочности ещё надолго ему хватит. А люди… А что люди, тоже не такое выдержать могут. Вот Игнемикалу да, тому похуже, он-то среди них и вырос…       Последнее фактом оказалось весьма интересным, но Агуабриал дальше распространятся не стал, а Юго спросить просто забыл: Адамай додумался спросить насчёт драконьей магии. Ну и…       Вспомнить, что вообще-то пришли проведать наследие своего народа, удалось только через неделю, когда съели все припасы и выяснили, что даже у пиратов купить не на что.