A living hell of werewolves

“и голод растёт”

Джеймс понимающе смотрел на своего лучшего друга, который проснулся с видом кота объевшегося сметаны. — Мог бы и позвать меня, — шутливо надулся Джеймс, когда с утра они всей комнатой потягиваясь и зевая стали собираться на завтрак. — Кстати, ты как без карты справился? — перевел он тему, не услышав, от приходящего в порядок волосы Сириуса, ни слова. — С мантией без проблем, — расчесав волосы, тот стал рыться в чемодане ища чистое нижнее белье. — Надо бы наведаться в кабинет к завхозу нашему дорогому. Вряд ли до него дошло какую чудесную вещь он забрал у тебя. — Хватит про это напоминать, — Джеймсу было неловко вспоминать как на прошлой неделе завхоз с поличным поймал его ночью на подходе к кухням и конфисковал все вещи, которые выглядели не как палочка и учебники, к сожалению мистер Филч сразу заметил с какой неохотой тот отдает простой пустой пергамент и забрал его на дальнейшее изучение (что означало, что тот будет пылиться до скончания веков в архиве). Помимо наказания за ночные прогулки Джеймса ждали подколы от Сириуса на эту тему до конца учебного года. — Хватит дуростей, лучше расскажи, где был, с кем был, что делали, — все мальчики любят сплетни, а Джеймс уж тем более, но к его огромному огорчению Сириус уже шел веселым шагом в сторону душевой. — Джеймс Поттер, отъебись, пожалуйста, — даже не повернувшись ответил Блэк. — Ночка была длинной? — ехидно спросил он у парня, который оставлял после себя яркий шлейф перегара. — Не понимаю о чем ты, — сказал упорхнувший в ванную Блэк, громко хлопая дверью. Он до сих пор пребывал в восторженном и очень довольном настроении, перебирая прошедшую ночь в своей голове снова и снова. Неловкое возвращение стерлось под натиском воспоминаний о его первом с Ремусом поцелуе. Быстро приняв душ и почистив зубы, он был в предвкушении перед встречей с Люпином, думая, что ему будет достаточно одного лишь его взгляда. Сегодня по плану послезавтра они с Джеймсом собирались полетать на метлах (этого в наказании Макгонагалл не предусматривалось), а после отправится в Хогсмид снова, уже легально. Про похмелье организм Блэка действительно не ведал. Чего не скажешь о Люпине. Он очнулся в больничном крыле, с раскалывающейся головой и смутными воспоминаниями о том, как Эван отнес его в сюда. Как он объяснил его состояние целительнице он не знал. Рядом на прикроватном столике лежал поздний завтрак из вареных яиц, каши и хлеба с маслом. Ремус только взглянув на еду позеленел и резко встал направляясь на дрожащих от слабости ногах к уборной, где его желудок несколько раз вывернуло наизнанку. Плеснув в лицо холодной водой он вышел и сразу же столкнулся с встревоженной мадам Помфри, которая прибежала к нему с палочкой на голове. Молодая женщина с беспокойством оглядела парня. — Милый, тебе не стоило покидать постель! — начала она. — Пойдем я тебя провожу. Ты помнишь как тебя привели под утро? — Честно говоря не очень, — от слов в горле запершило и он громко закашлялся, целительница тут же наколдовала ему стакан воды и аккуратно помогла дойти до постели. — Твой друг привел тебя, сказав, что ты пришел избитый и прямо у порога упал в обморок разбудив его, — она водила над ним палочкой, явно еще раз диагностируя состояние. — Он так беспокоился, хотел остаться с тобой, но мне пришлось его выпроводить, ты был очень плох. Ремус печально улыбнулся, думая о том, что нихрена тот не беспокоился о нем, а только о том, что очнувшийся парень может рассказать целительнице. — Надо будет его отблагодарить, не знаю что бы я без него делал, — не желая рассказывать подробности он продолжил. — Я… немного подрался, буйная юность и все такое, — сев на постель ремус громко охнул. — У меня все еще болит копчик, — боль вгрызалась в нутро чуть ниже. — Может есть какая нибудь мазь от ушибов? — Ох, да конечно, я не стала тебя раздевать, просто проверила на переломы и внутренние повреждения, — она взмахнула палочкой призывая пузырек. — Вот настойка бадьяна, можешь самостоятельно нанести на ссадины и синяки, если что то потребуется, зови, я всегда здесь. На этих словах она закрыла ширму и удалилась, оставив парня наедине с гудящей головой и настойкой бадьяна. Рем тут же обработал очевидно разорванный задний проход, боль ушла. Он осмотрел и обработал остальные укусы и царапины и вздохнув от облегчения расслаблено лег. Похмелье не отпускало, но хотя бы перестало болеть все тело — боль без возбуждения не приносила абсолютно никакого удовольствия. После изматывающей ночи все мышцы гудели, веки сами собой закрылись, слушая тишину парень плавно ушел в глубокий сон. Сириус не находил себе места. Его не было за завтраком. Почему? Может у него похмелье и он решил пропустить завтрак? Джеймс утверждал именно это. Но на душе у Сириуса было очень неспокойно. Как на зло слизеринцы постоянно привлекали внимание к своему столу, не свойственными громкими разговорами. Громче всех был Розье. — Блять, я ненавижу этого придурка, — Сириус не притронувшись к еде следил за слизеринцами. — Что такого Ремус нашел в этой скользкой огромной тупорылой жабе, — продолжал бубнить под нос парень. — Он же просто тупой здоровяк только и всего, хотя нет он еще редкостная мразь, вот он кто. Если этот хренов урод что-то сделал ему, уж я… — Бродяга, прекращай нудить, — пихнув его в бок сказал Джеймс. — Поешь лучше. Я сейчас сбегаю за метлой и буду ждать тебя на поле, сытого, веселого и не издающего звуков старого ворчуна, — схватив несколько сэндвичей, он хлопнул Сириуса по плечу и унесся в сторону выхода. — Не хандри, — Лили подсела поближе, — пошли ему записку с совой, если очень волнуешься, — она переживала за друга, все еще не понимая зачем ему нужно это все. — Джеймс сказал, что ты вернулся чуть ли не под утро, наверняка, он просто еще спит, сегодня же суббота, да и судя по перегару от тебя вы вчера знатно покутили. Почему у тебя никогда нет похмелья? Это нечестно. — Точно, — Сириус как будто и не слышал ее слов, — Ты же общалась с Нюнчиком? Может спросишь у него, разузнаешь что и как? — Не смей упоминать его, я не собираюсь общаться с этим придурком, после того что он мне наговорил, он сделал выбор, — от Эванс полыхнуло злобой, казалось ее волосы стали еще рыжее. — Если уж на то пошло, у тебя родной брат тоже там, сходи да спроси! Сириус удивленно посмотрел на нее осознав, что она права и удивился, что ему не пришла в голову такая простая мысль. Выловив Регулуса взглядом, он понял что это будет не так просто. Не найдя способа прямо сейчас поговорить с братом, он скрепя сердце пошел на поле для квиддича, продумывая, как можно выловить Рега. Послать сову ни брату ни Люпину он не решился, посчитав, что записка могла прийти, когда рядом будут другие слизеринцы. Он не стал снова поднимать эту тему с Джеймсом, ему не нравилось его легкомысленное отношение к этой ситуации. Сириус ждал поддержки от друга, а не такое поверхностную позицию. Наверное Джеймс устал, они все устали от постоянной подготовки к экзаменам, которые хоть и должны быть еще не скоро, но преподаватели так не считали, заваливая их домашкой с головой. Помимо экзаменов всех вокруг, видимо кроме Ремуса, тревожила напряженная обстановка в мире, темный лорд слишком активно начинал действовать, вербуя людей и укрепляя позиции. Возможно после выпуска их всех ждало только одно — война. Пока они летали по полю, увлекшись игрой, отвлекая себя от тревожных мыслей, погода начала стремительно портится. Небо, бывшее кристально чистым, заволокло низкими темными тучами, поднялся суровый ноябрьский ветер. Ребята закончили играть и отправились переодеваться. Дойдя до замка они оказались насквозь промокшими и продрогшими, дождь начался резко и агрессивно заливал все видимое пространство. Приведя себя в порядок друзья единодушно решили отложить прогулку в Хогсмид до лучших времен и лучшей погоды. Собравшись в гостиной они нашли уютный уголок рядом с камином и расслаблено просидели целый час греясь и радуясь, что погода бушует только за окном. За обедом Сириус снова напрягся, Ремус не появился. На этот раз Джеймс и Лили не смогли это ничем объяснить и было заметно, что они тоже взволнованы. — Я думаю все таки подойду к Северусу, — неуверенно произнесла Лили, ошарашив Джеймса. — Только расспросить, где сейчас Рем… — Ммм… — Джеймс не знал, что ответить, ему не нравилась эта идея. — Не надо, Лили, я поговорю с Регом, — Сириус уже был готов сорваться, как только увидит, что брат встанет. Регулус только раз посмотрел в сторону брата, с непонятным выражением лица, и еле заметно кивнул, сразу же отворачиваясь. Сириус продолжил беспокойно сидеть, наблюдая за ним. Столы стали пустеть Рег оставался на месте. — Он ждет, когда все уйдут, — вслух подумал Сириус. — Не ждите меня, потом все расскажу. Когда за столами остались лишь единицы, а за столом Слизерина так и вовсе только его брат, он снова поймал взгляд и понял, что пора. Они встали почти одновременно, Регулус ушел вперед, Сириус, стараясь вести себя непринужденно, проследовал за ним. Слизеринец вышел и сразу же пошел по лестнице наверх, осмотревшись по сторонам скользнул в коридор первого этажа. Сириус за ним, но в коридоре уже было пусто. Только скрипнула дверь в туалет, который все обходили стороной, из-за беснующегося там привидения. Он тоже огляделся и вошел в закрытый туалет для девочек. Сразу же поймав холодный взгляд брата, Сириус понял что их отношения остаются на том же уровне. — Сразу к делу, мне совершенно наплевать, что у вас там происходит, — начал слизеринец. — Но я тебя снова предупреждаю: не лезь к Люпину, не лезь к Розье. Ремус в больничном крыле, Эван скорее всего пробудет там весь день, но не ночью. Надеюсь мантия все еще при вас. Договорив он сразу же прошел мимо Сириуса, который даже не шелохнулся переваривая информацию. Как только дверь закрылась, Сириус в бешенстве подошел к раковинам и вложив всю силу ударил кулаком зеркало. Глядя на многократные отражения себя, по которым стекала кровь, он от безысходности громко зарычал, напугав сидевшее в кабинках привидение, которое с громким плеском скрылось в сточной трубе. Скрывшись под пологом кровати он пролежал до глубокой ночи, глядя в пустоту и варясь в ненависти к себе за то, что ничего не мог сделать. Джеймс пытался его растормошить, звал на ужин, но не услышал от друга ни слова. Когда вдалеке прозвучал бой часов, который возвещал о наступлении полуночи, Сириус очнулся. Соседи по комнате уже видели десятый сон, потеряв надежду достать Блэка из своих тяжких дум, и он, без спроса взяв мантию у Джеймса, ринулся в больничное крыло. Он не заметил как дошел, время пронеслось как фанера над Парижем. Зайдя в больничное крыло он прислушался и не заметив ничего странного направился к единственной кровати закрытой ширмой, сквозь которую мягко просачивается свет от прикроватной лампы. За ней лежал Ремус и читал. Выглядел он хорошо, но Сириус не обманывал себя, скорее всего мадам Помфри за секунды залечила все его побои. — Ремус, — сняв мантию невидимку , прошептал Сириус, обращая на себя внимание. — Привет, — слизеринец слышал шаги и грустно улыбнулся ему, взмахом руки наложив заглушающие чары. Гриффиндорец сел на край кровати и, взяв Ремуса за руку здоровой кистью, переплетая пальцы, встревоженно оглядывал его на предмет травм. — Как ты? — Прямо сейчас стало раз в сто лучше, — Ремус притянул парня для мягкого поцелуя. Оторвавшись друг от друга, Люпин приобнял парня, прижав к своей груди его голову и перебирая шелковистые волосы. Они просидели в тишине какое-то время, обнявшись и слушая спокойное дыхание друг друга. У Сириуса на глаза навернулись слезы, он не понимал почему его друг так спокоен, он не хотел тревожить воспоминания о вчерашней ночи и не стал заговаривать первым. Ремус заметив тихий всхлип удивился и спросил: — Что с тобой, ты плачешь? — он положил руку на щеку Сириусу и повернул его лицо к себе. От пристального взгляда Сириуса пробрало еще больше и он не смог больше сдерживать слез, к горлу подкатил ком и слова застряли на половине. Ремус прижал его к себе покрепче, шепча какой-то успокаивающий бред, и стал гладить плачущего парня по плечу, вдыхая сладкий аромат его волос. Он не осуждал за слезы, но ему было очень интересна их причина. Это происходит из-за него? Сириус никогда не позволял себе плакать, тем более в присутствии других людей. С детства за слезы он получал только насмешки, а иногда и наказания от своей матери. Эта травма глубоко засела в его мозгу. Но сейчас было так тепло и спокойно, легкие поглаживания, дыхание щекочущее макушку. Ремус своими действиями сжигал весь стыд и панику, которые начали подступать с появлением слез. — Хотел бы я чтобы это были слезы удовольствия, — тихо заметил Ремус и услышал сдавленный полувсхлип-полусмешок. Сириус уже несколько минут спокойно лежал на нем и Люпин подумывал не уснул ли он. — Ну ты и дуреха, — Сириус посмотрел снизу вверх в глаза полные теплоты. — Извини за это, я весь день был на нервах, — и уткнувшись в пижаму парня пробормотал. — Из-за тебя. — Не надо извиняться, слезы не порок. Готов лежать так хоть всю ночь, — он чмокнул парня в макушку. — Спасибо, что пришел. — Все таки он тебя избил? — Да. Они замолчали снова, теплый момент испарился, Сириус лежал напрягшись и ожидая продолжит ли Ремус говорить дальше и слизеринец под выжидающим взглядом продолжил. — Он поймал меня, когда я пришел, запер в ванной и избил, — про мнимое изнасилование он упоминать не стал. — И сам же отнес меня в сюда, сказав, что я пришел ночью уже в таком состоянии. Мадам Помфри несколько раз подходила ко мне и пыталась вытащить из меня, кто это сделал. — Почему же ты не сказал? — А как ты думаешь, что бы меня ждало, если бы я сдал своего сокурсника? — Но ведь… — Я так не могу, плюс Эван мой парень, как никак. — Расстаться с ним! Это ужасно! Неужели ты не видишь? — он немного замялся и снова уткнувшись в грудь Ремуса продолжил. — Я мог бы стать твоим парнем… — Я не знаю, — грустный тон не выдавал реальных чувств, но Ремус, пока что, действительно не придумал, как ему поступить, опустив все в свободное плавание. — Все очень сложно, мне нужно время чтобы во всем разобраться. — Но ты бы хотел? — Сириус поднял на него глаза, полные нежности. — Я кажется влюбился в тебя поуши. Слизеринец удивился такой откровенности, это было приятно, никто кроме матери не смотрел на него таким любящим и беспокоящимся взглядом. — Да, я бы хотел. — Ремус покрепче сжал парня в объятьях. Так же для него было в новинку ощущать что-то помимо похоти по отношению к парню, который ему нравится. Это было желание защитить, обнять, поддержать. Он взял его руки в свои. — Блять, что у тебя с рукой?! Сириус испуганно вскочил, как-будто бы только заметив, и уставился на свою руку. Костяшки покрывала засохшая кровь, но в некоторых местах она все еще кровила, видимо где-то остались осколки. — Я… — Сириус смутно помнил события после разговора с Регом, — кажется я разбил зеркало, слишком много событий, наверное перегрузился. Ремус снова заинтересовано осмотрел его руку. — Говори дальше, — в голосе слышались приказные нотки и Сириус недоуменно посмотрел на него. — После обеда я пересекся с Регулосом, он сказал, что ты в больничном крыле, и что мне не стоит лезть ни к тебе ни к Эвану, он уже говорил мне это. Но намекнул, что днем с тобой точно будет Эван, но не ночью. — Славный малый, дальше. — Кажется я взбесился, из-за того, что не понимал, как следует поступить, безысходность, злость, страх за тебя, всего этого было слишком много в голове, — Сириус пытался вспомнить, напрягая извилины. — Сам удар я не помню, помню, что смотрел уже в разбитое зеркало. — Интересно, — Ремус ушел в свои мысли «значит если перегрузить его эмоциями и переживаниями, то безумие можно вычленить наружу?». Он. Я очень хотел на это посмотреть. — Это то самое , — Сириус неправильно истолковав задумчивое выражение Рема, испугался сам себя. — Это сумасшествие, — он так давно не испытывал этого ощущения, когда память отказывалась предоставлять воспоминания, что совсем забыл. — Я так не думаю, — слукавил Ремус. — Просто хотелось выместить злость, многие так делают. Дай мне руку, я обработаю твою кисть. Сириус, снова уловив приказной тон, послушно сел и положил кисть к Рему на колени. Люпин хотел сказать “хороший пёсик”, но решил, что это не та ситуация, в которой ему хотелось бы это сказать. Тот уже призвал пузырек бадьяна и стал аккуратно с помощью магии доставать осколки. Сириус был пленен сосредоточенным видом своего возлюбленного, пока тот очищал и обрабатывал раны на его руке, совершенно забыв о боли. — Ну вот и все. Ремус отложил пузырек на прикроватную тумбу и поднес залеченную руку Сириуса к своим губам для поцелуя, глядя тому прямо в глаза. Сириус трепетал от такой заботы, и сразу залез на кровать с ногами, оседлав и нависнув над Ремусом с голодными глазами. — Даже с учетом, что ты все еще не мой и у тебя все еще есть парень, я хочу целовать тебя до потери пульса. — И? целуй. Сириус начал привыкать к странному тону, проскальзывающему у Ремуса время от времени, было в этом что-то интригующе горячее. И он немедля выполнил этот приказ, упав в объятья парня. Чужая рука сразу же очутилась на его затылке, притягивая и буквально вталкивая его губы в губы слизеринца, вторая рука обожгла прикосновением забравшись под рубашку и поглаживая спину. У Сириуса закончился воздух и он ненадолго оторвался от поцелуя, глядя потемневшим взглядом в лицо выражающее точно такое же желание, глядя на влажные покрасневшие губы. Сириус поудобнее расположился на бедрах парня и Ремус снова с силой утянул парня в поцелуй, действуя уже более жестко, схватив того за волосы, жадно кусая губы и начиная тереться вставшим членом о чужой пах. Без предупреждения Люпин схватил гриффиндорца за талию, приподнял и подмял его под себя, усевшись сверху на бедра Сириуса. — Ты актив или пассив? — хрипло прошептал он на ухо парню, наклонившись ближе к нему, оставляя нежные укусы и поцелуи на его шее. — Да, — Сириус уже не контролировал свой мозг, полностью отдавшись ощущениям. Ремус чуть не засмеялся с такого ответа. Он взял лицо Сириуса в руки, глядя прямо ему в глаза. — Ты актив или пассив? — он вопросительно склонил голову вбок. Взгляд Сириуса на мгновение стал более осознанным и он прошептал: — Наверное актив, но для тебя буду кем захочешь. Ремус довольно улыбнулся, снова прижался к нему губами и не глядя стал расстегивать пуговицы. Закончив с этим он сразу скользнул руками по прохладному телу, от такого контрастного прикосновения горячих ладоней Сириус тихо простонал и от этого звука Ремус теснее прижался к выпирающему сквозь штаны члену парня, с мольбой шепча обжигающим дыханием в ухо гриффиндорцу: — Громче… Это Сириус понял сразу и просить его дважды не пришлось, особенно, когда Ремус припал к его груди и мягко сжал зубами торчавший сосок. Это было последней каплей, руки сами потянулись к ширинке, расстегнув ее он огладил пенис Рема сквозь нижнее белье, вызвав этим легкую дрожь в сидящем на нем слизеринце. Ремус прикрыл глаза и вжался членом в ладонь Сириуса. — Я сейчас кончу, — закусив губу сказал он, на что Сириус оттянув резинку боксеров, стал ему нежно дрочить, плавно ведя руку от начала и до конца по влажному от смазки пенису. Ремуса хватило буквально на шесть движений и он излился на живот гриффиндорца. На секунду замерев и прикрыв глаза, он насладился моментом, решив что такое чувственное окончание требует награды для Сириуса. Открыв глаза, он хищно посмотрел на давно потерявшего всякий аристократичный вид парня и медленно стал двигаться к краю кровати, не отрывая взгляд и попутно расстегивая джинсы Сириуса. — Что ты… — но было уже поздно, с усилием стянув штаны вместе с нижним бельем, Ремус взял член парня и нагнувшись мягко провел языком от основания до головки. Сириус выгнулся навстречу губам и заскулил от наслаждения. Снова припав члену, он вобрал его до упора. От рвотного рефлекса горло сжалось, вызвав еще один жалкий стон. Ремус ненадолго замер с членом в горле, поглядывая на реакцию гриффиндорца. И Сириус не выдержав толкнулся бедрами, сразу же извиняющеся взглянув в глаза Ремуса. Но тот лишь подмигнул и продолжил замерев смотреть, выжидая, что тот будет делать в такой ситуации. Сириус уже был близок к оргазму, поэтому он не думая снова толкнулся в горло слизеринца, то снова сжалось и Сириус не заметив сопротивления стал плавно двигаться в чужом рту. Ремус добавил движения языка, и услышав всхлип продолжил ласкать член не только губами. — Я… я скоро все, — Сириус прилагал усилия, чтобы не начать отчаянно вдалбливаться в горячее горло Люпина. Ремус на секунду прикрыл глаза, показывая, что он все понимает, продолжая держать член во рту и наслаждаясь мягкими толчками в свое горло. Вообще то он умел делать приличный минет, летом в гей клубе он заобщался с парнем, который научил его очень и очень многому. Но было так приятно наблюдать, как Сириус не понимает что делать, не знает границ дозволенного и продолжает действовать сдерживая себя, хотя вполне мог бы сказать словами что и как. «Может этого его первый минет?» вскользь подумал Ремус. Наконец слизеринец сжал руками бедра парня и с громким неприличным звуком выпустил член Сириуса. — Если ты сейчас жестко не отрахаешь меня в рот, то я весьма сильно расстроюсь, — с укором произнес он и снова опустился вниз став нежно посасывать головку члена, смотря в лицо гриффиндорца. Сириус на пробу сделал более резкое движение бедрами, вталкиваясь в рот парня, на что получил одобрительное сжимание руки на бедре. И он начал. Блэк совсем забыл, что у него есть руки, которые до этого остервенело сжимали покрывало кровати. Теперь он про них вспомнил и положив их на затылок Ремуса, начал более активные поступательные движения, будучи уже на пределе он слишком сильно сжал волосы парня, на что тот приглушенно, но довольно ясно простонал, будучи уже повторно возбужденным. Вибрация от звука была слишком приятной и Сириус, вжимая голову слизеринца в пах, кончил тому в горло. Ремус поднялся и, довольно улыбаясь, облизнулся и снова залез на Сириуса, и нависнув над ним стал дрочить, гладя тело парня, водя руками по его груди и животу, размазывая уже, начавшую подсыхать, сперму. — Смотри мне в глаза, — и Сириус послушно оторвался от любования чужой дрочкой, как только их взгляды пересеклись, Ремус сжав зубы и прорычав что-то неприличное, еще раз кончил на парня. Обессилено завалившись на него, несмотря на то, что они оба были мокрыми и грязными. Блэк обнял Люпина, прижавшись щекой к его голове. Оба молча наслаждались приятной послеоргазменной негой во всем теле. Ремус заметил, что дыхание парня стало слишком размеренным, и легонько толкнул парня, будя его. — Так, давай я нас очищу. — деловито сказал он, для приличия взяв палочку со столика, и убрал телесные жидкости с их тел и одежды. — Продал бы душу за душ, но я так устал. Думаю тебе пора. — Да, мадам Помфри вряд ли обрадуется, застав двух парней в одной койке, — все еще сонно пробормотал Сириус. — Если хочешь приходи завтра, в два часа у Эвана тренировка по квиддичу, или можешь заглянуть ночью. Я буду рад видеть тебя в любое время. — Почему она тебя сразу не выписала? — тревога сразу убрала дремоту на второй план. — Что можно так долго лечить? — Все отлично, — ответил Ремус. — Я напросился сюда на все выходные. Здесь я могу спокойно читать и никто меня не побеспокоит. — Это из-за Эвана? Ты не хочешь возвращаться в гостиную? — И это тоже, — хотя первая причина была явно первостепенной для Люпина. — Иди давай. Спокойной ночи. Сириус обеспокоено поцеловал Ремуса в губы, но настаивать с расспросами не стал, он тоже очень устал от этого тяжелого дня. — До завтра, — и Сириус скрылся под мантией.