Красная вода

***

Постоялый двор был полон. Огни горели. Чаши с вином и снедью стучали об столы. Разговоры не утихали. — Я говорю, точно приедет! — сбитый в теле демон с клыками как у кабана потрясал куриной ножкой, разбрызгивая жир. Его сосед, на вид человек, брезгливо стряхнул заклинанием капли с плаща и отодвинулся. — С чего бы чжундафу самого Ло Бинхэ решать проблемы мелкой школы? — человек явно не доверял восторженному заявлению демона. Крепкий и высокий мужчина, сидевший по другую сторону стола, тяжело поставил чашу с вином. — Мелкой или нет, а дело тут явно требующее внимания. Человек в плаще прищурился: — Пропали заклинатели. Разве раньше не пропадали? Школе нужно получше готовить своих адептов. Мужчина повертел чашу на столе, угрюмо смотря на своё красное отражение в винной глади: — Тела не найдены, а среди демонов ползут странные слухи. Ведь прав? Демон с кабаньими клыками облизал испачканные в жиру пальцы и кивнул: — Слухи. Да и только. — Что за слухи? — человек в плаще сменил брезгливость на любопытство. Мужчина откинулся назад и мрачно посмотрел на сидящих перед собой, прежде чем ответить: — Ресторан «Тайная любовь» в Бездне снова открылся. Человек в плаще побледнел.

***

Шэнь Цинцю сидел на втором этаже ресторана, скрывшись за решётчатой ширмой от любопытных глаз. Хозяин заведения только подал жареных до хрустящей корочки цыплят в апельсиновом соусе. В бытность лордом Цинцю заказал бы благородную фаршированную форель, а не блюдо, отдалённо, но всё же напоминающее снедь из лавок-закусочных для не обременённых доходом людей. Цыплята были восхитительны. Почти как те, что Цинцю утащил с прилавка для себя и Ци-гэ во времена, когда ещё носил имя А-Цзю. Цыплёнок хрустнул, и нежная мякоть со сладким привкусом цитруса растаяла на языке. Бывший лорд пика, а ныне чжундафу короля демонов наслаждался едой и мгновением беспамятства. Где-то сбоку отъехала створка. К соседнему столику подошли. Цинцю повернул голову на звук — серебряные монеты, скрывавшие демонический глаз, звякнули. Сквозь прорези перегородки можно было увидеть заклинателя с высоким хвостом и в светлых одеждах. Лю Цингэ опустился, бросил нетерпеливый взгляд на вход и бережно положил сложенный веер на стол перед собой. Цинцю нахмурился. С каких пор Цингэ носит веер? Цинцю, не отводя глаз от шиди, неторопливо пережёвывал сладкое мясо. Вскоре створка снова отъехала, и чжундафу короля демонов замер. Его наглая копия в одеяниях горного лорда с до отвращения довольной улыбкой опустилась напротив Лю Цингэ. — Надеюсь, шиди Лю не долго ждал, семейные дела задержали этого лорда. — Кто бы сомневался. Цинцю хмыкнул на замечание Цингэ, разделяя с ним презрение к семейным делам копии. Судя по красноречивому следу на шее, который не скрывал даже высокий воротник, дела начинались на «Бинхэ» и заканчивались на «его хуй». Непристойный вид другой версии себя напомнил, на каких условиях демон отпустил в иной мир. Аппетит пропал. Цинцю мрачно бросил цыплёнка в тарелку и потянулся к чаше для омовения рук. — Шиди Лю хотел поговорить о другом мире? Копия спешила подобраться к сути встречи, явно пребывая мыслями в другом месте. Цинцю стало неприятно, как будто это от него желали поскорее избавиться, а не от другого человека. Лю Цингэ молча пододвинул веер. — Я снова его забыл… Бывший лорд смотрел, как другой он равнодушно принимает веер, найденный всегда невнимательным к мелочам Лю Цингэ. Всегда, но не сейчас. В груди болезненно укололо. За Лю Цингэ Шэнь Цинцю наблюдал уже несколько дней. Издалека, проходя мимо, и первый раз вот так, что можно рассмотреть лицо и разобрать каждое слово. Лю Цингэ был Лю Цингэ, громкий, нетерпеливый, грубый в своей прямолинейности, такой знакомый до тоски с разъедающей болью. Был. Ровно до момента, пока напротив не опустилась копия. Громкий голос вдруг стал тише, нетерпеливость сменилась попытками держать себя в руках, а прямой взгляд наполнился неуверенностью и ожиданием. Цинцю захотелось воткнуть себе что-нибудь острое в ладонь. Тем временем разговор перешёл к вопросам. — В другом мире ты… лорд пика Цинцзин, он какой? Копия задумалась, подбирая слова. — Деликатно выражаясь, с характером. Цинцю почувствовал, как лицо леденеет, но стоило увидеть вспыхнувшие искры неподдельного интереса и восторга в глазах Цингэ, как холод и неподвижность в чувствах отступили. — Это так похоже на тебя до болезни! Копия напряжённо замерла. Цинцю прищурился. Что ещё за болезнь? — Почему шиди Лю интересуется другой версией меня? Обычно люди спрашивают о себе. — И в каких отношениях другой я с другим тобой? Копия не торопилась с ответом, взяла со стола принесённый Цингэ веер, раскрыла и бросила цепкий взгляд поверх бумаги и дерева. — Ты мёртв, да и если бы был жив, у того Цинцю не сказать, чтобы есть выбор в отношениях. — Что это значит? — Другой Бинхэ, скажем, тоже с характером. — Он его принуждает? В голосе лорда пика Байчжань слышался гнев, а в груди Цинцю разливалось тепло. Копия сложила веер, подалась вперёд. Напускная игривость испарилась, остался только холод пронзающих зелёных глаз. — Шиди Лю, тебе лучше перестать думать о другом Цинцю. Ради своей безопасности и безопасности этого мира. Копия ушла. Лю Цингэ задумчиво смотрел перед собой, а Цинцю злился. Потому что другой он был прав. Всё что мог себе позволить чжундафу короля демонов, это лицо за резной перегородкой и слова, обращенные не к нему.

***

Цинцю, выполнив всё ещё до конца непонятое желание о встрече с живым Лю Цингэ, направился к берегу реки. У тихой глади, поросшей камышами, где не скользили лодки и голоса детей звучали лишь издали, лежал поросший мхом валун. Цинцю привычно прислонился спиной к нагретой солнцем тверди. Здесь после наблюдений за Цингэ заклинатель тренировался со змеиным браслетом. Браслет помогал сдерживать кровь демона, но он же в умелом теле, мог заставить паразитов делать то, что желал разум носителя. Цинцю прикрыл глаза и сосредоточился. Покалывания в теле сместились к руке, кончикам пальцев. Подушечки зачесались. Заклинатель открыл глаза и увидел, как ногти, выкрасились в тёмно-алый цвет и удлинились до острых когтей. Цинцю отозвал кровь — рука приняла прежний вид. Заклинатель решил попробовать с другими частями тела. Спустя пару мгновений язык прошёлся по звериным клыкам. Цинцю усмехнулся. Кусать кого-то? Слишком грязно. Уж лучше пустить в ход Сюя. Зубы приняли человеческую форму. Шиди Лю, тебе лучше перестать думать о другом Цинцю. Слова копии снова всплыли в голове. Шэнь Цинцю был согласен и в то же время не хотел, чтобы Лю Цингэ перестал о нём думать. Зачем он здесь? Что за блажь вдруг накрыла после нескольких месяцев пребывания на посту советника и посредника между демонами и людьми? В своё время Цинцю удалось выторговать собственную резиденцию и относительную свободу. Бинхэ видел изредка, лишь когда посещал дворец. Чаще с отчётами встречала Лю Минъянь или Ша Хуалин. Шэнь Цинцю ездил по школам и городам, вёл переговоры, предлагал правки в законодательстве, решал споры, постепенно выстраивая мир, в котором демон с заклинателем могли сидеть за одним столом без необходимости незамедлительно отправить друг друга на тот свет. Мир менялся, и со стороны казалось, что чжундафу короля демонов был одним из тех, кто направлял коней нового времени. Вот только Цинцю ощущал себя так, будто кони вот-вот его сбросят и растопчут. Хотелось потянуть поводья на себя, замедляя ход перемен, спуститься и постоять, созерцая издали и не спеша. Взгляд Цинцю всё чаще становился рассеянным. Закованные льдом страха воспоминания вдруг оттаяли и затопили сознание сценами из беззаботного прошлого на хребте Цанцюн. Бои и перебранки с Лю Цингэ оказались самыми приятными для воскрешения перед сном. Шэнь Цинцю начал совершать ошибки, и с этим нужно было что-то делать. Безумное решение сначала оформилось потаённым желанием, а затем выплеснулось в просьбу, от которой у Ло Бинхэ потемнел взгляд. — Хочешь пожить в другом мире? — демон уточнил голосом, от которого напряглись плечи. — Мне это нужно, ­— Цинцю смотрел прямо, говорил, как есть. Скрывать что-либо от Бинхэ не имело смысла. Всё равно узнает. — И что же есть в том мире, чего нет здесь? Вопрос бил точно в цель, и Цинцю не собирался закрываться. Чтобы обезопасить его, нужно было принять удар на себя. — Лю Цингэ. С момента снятия проклятия между бывшими учителем и учеником не случалось ни откровенных разговоров, ни нарушающих этикет касаний. Бинхэ наблюдал за Цинцю со стороны. Цинцю терпел наблюдение Бинхэ. Никто не смел переступить черту, но, кажется, одно единственное имя нарушило хрупкое перемирие. Не успел заклинатель вымолвить последний слог, как Бинхэ оказался в упор и над, нависая вспыхнувшим взглядом. Цинцю уже давно не наблюдал болезненную пульсацию метки. — И что ты будешь делать с Лю Цингэ? — Ничего. Всего лишь хочу увидеть его живым. Кто угодно во взгляде и голосе Цинцю прочёл бы только холодное любопытство, но Бинхэ слишком долго жадно изучал своего учителя, чтобы не почувствовать надлом, опасную трещину, которая могла повлечь за собой ещё неведомые никем из них последствия. И эта трещина, уходящая в недоступную для Бинхэ глубину, трещина, причина которой крылась в давно умершем человеке, вызывала отчаянье пополам с бешенством. Бинхэ снова почувствовал себя выброшенным за пределы живого мира, одиноким, замерзающим, никому не нужным. Бинхэ был живым, а Лю Цингэ умер, но Лю Цингэ жил в Цинцю, а Бинхэ лежал погребальным пеплом. Бинхэ хотел воскреснуть. Шэнь Цинцю должен его воскресить. Рука, потянувшаяся к плечу советника, чтобы сжать до хруста, легла осторожно, огладила нежно. Цинцю напрягся. Пылающая метка стихла, глаза выцвели. Лицо Бинхэ разгладилось, и только опасно-ласковая улыбка нарушила неподвижность, растянув бледно-розовые губы. — Чжундафу этого короля работал преданно и усердно. Он заслуживает награду. Шэнь Цинцю слушал, и ощущал, как холод разливается внутри от дурного предчувствия. — Однако, чжундафу должен понимать, за время его отсутствия этому королю придётся взять на себя бремя его обязанностей. Ло Бинхэ склонился так, что чёрные волны упали на плечо Цинцю и скользнули по щеке. — Этот король по возвращении тоже желает получить награду. Цинцю и не надеялся приобрести желаемое без затрат, но что-то в поведении Бинхэ говорило о том, что потребуется в качестве расплаты гораздо больше, чем предполагалось. — Чжундафу этого короля слушает. Цинцю не сказал «чего желает мой король», выбрав отстранённую формулировку. Бинхэ с трудом сдержал новую волну ярости. Пришедшая мысль была дикой, но стремление советника закрыться даже на словесном уровне, лишь подливало масла в огонь. Ло Бинхэ решился. Перейдя с «вы» на «ты», демон потребовал прямо и без прикрас. — Ляжешь со мной и будешь делать так, как я скажу. Слушаться каждого моего слова. Шэнь Цинцю смотрел в глаза напротив и пытался прочесть сокрытое. Тело — всего лишь инструмент. Бинхэ не был глупцом, чтобы не помнить о том, как его бывший учитель относился к себе и своей плоти. Разве он не наигрался в темнице? К чему столь убогое желание? Или Цинцю что-то упускает? — Один раз. — Одна ночь, — поправил Бинхэ. Цинцю согласился.

***

Медитируя на берегу реки, заклинатель думал о том, что он купил и за какую цену. Заполнить свою память ещё одним мерзким воспоминанием в обмен на образ живого и почти счастливого Лю Цингэ? Цинцю не был умелым торговцем, но сделку находил выгодной. Для душевного равновесия нужны светлые воспоминания, и в тихом мире без вездесущего Ло Бинхэ их вполне можно поднабраться.

***

К вечеру возвели помосты для уличного театра. Труппа явно пользовалась любовью и благосклонностью публики. Цинцю оценил дорогие, роскошные одеяния. Музыка, пение, танцы и зажжённые фонари в сумраке вечера вырвали людей из повседневных забот и утянули в далёкий вымышленный мир. Толпа зевак гудела, смеялась и хлопала. Цинцю, оглушённый чужим весельем, скользил равнодушным взглядом по оживлённым лицам и прислушивался к себе. Внутри царила тишина. Громкая радость не проникала под рёбра и сердце не билось быстрее. Цинцю развернулся, чтобы покинуть площадь, как почувствовал крепкую хватку на запястье. — Ты?! Лю Цингэ был ошеломлён, а Шэнь Цинцю наконец услышал биение своего сердца.