Миссия: найди-себе-сам соперника на пути совершенствования

Сяо Цзю всегда говорил, что Юэ Цинъюань не думает, прежде чем действовать. Сейчас, мокрый, продрогший и уставший, он как никогда был согласен с братом. Юэ Цинъюань ушёл в ночь, чтобы спасти всех. Он не подумал ни куда он пойдет, ни даже где спрятаться от дождя. Не продвинувшись дальше леса возле Цанцюна, он сел на поваленное дерево и немного примёрз. Надо бы снять комнату и переждать, но скоро рассветёт и начнут искать. Попасться вот так будет очень глупо. А куда идти он до сих пор не решил. Ах да, когда ему везло? Из теней вышел Мобэй за руку с шимэй Ван. Они замерли. Юэ Цинъюань прижал уши, стараясь быть незаметным. Не помогло. — Шисюн Юэ, — шимэй приветливо улыбалась и не подозревала, что стала свидетелем позорного бегства. — Почему ты под дождём? — Я вас жду, — Юэ Цинъюань вернул улыбку и неловко встал. Отряхнулся, но подлые капли снова проникли сквозь шерсть. — Мне нужен Мобэй-ван. А ещё ему нужно, чтобы они молчали. Сяо Цзю бы предложил что-нибудь жуткое, но Юэ Цинъюань надеялся уговорить. Шимэй Ван слишком милая, чтобы отказать. С Мобэем он разберётся. — Я? Мобэй сделал незаметный шаг назад, шимэй Ван не обратила внимания. Он опять его боялся, а они с Цингэ так и не спросили, почему. — Да, шимэй Ван, ты нас извинишь? Это секретное дело. И никому не говори, хорошо? Даже Цингэ. — Конечно, шисюн Юэ, — она слегка нахмурилась. — Учитель дал мне задание в царстве демонов, это очень важно хранить в секрете, шимэй. Она тут же закивала и оставила их одних. Действительно, слишком милая и доверчивая. Теперь Мобэй. Юэ Цинъюань подождал, пока шимэй Ван скроется из виду и повернулся с самым серьезным выражением лица. — Мне нужно в Восточное королевство демонов. Потому что пора получить ответы у тех, кто точно знает. Они должны его выслушать. — Навещаете семью? — Ты знаешь, кто я? Как давно? — Всегда, — Мобэй пожал плечами. Будто это само собой разумеется. — А почему не сказал? — Никто не спрашивал. И я думал, вы скрываете. — И… — Юэ Цинъюань растерянно развёл руками. — Даже шиди Шану? Подожди, подожди, мы же с тобой были в царстве демонов, чтобы узнать об этом, и ты промолчал? — Вы не спрашивали, — повторил Мобэй. — Цинхуа сказал, вы пошли помочь мне со сватовством. — Мы говорили об этом, когда готовились, — беспомощно пробормотал Юэ Цинъюань. Они ведь говорили? Они обсуждали метку, говорили про браслет. Ох, нет, они половину просто продумали про себя. Дурацкая способность. — Почему ты мне не сказал? — Что вы — это вы? Сейчас Юэ Цинъюань как никогда понимал всех тех, кто бился головой из-за слов Цингэ. Такое чувство, что он говорит со стеной. Даже хотелось побиться. — Да, что я — это я, — биться было не обо что и бесполезно. Это никогда не помогает. (Юэ Цинъюань не удержался и хихикнул. А потом сразу расстроился, больше такого не будет.) — В тот момент когда вы надели традиционный браслет Шао и покрасились в родной цвет? Я думал, вы краску смыли и перестали скрывать. — И ты знаешь, какой именно я Шао? — Да. Шао Цифэн. Это проверка? — Нет, — Юэ Цинъюань вздохнул. — Это интерес. Я не знал, ты ошибся. А теперь я хочу навестить свою семью. Юэ Цинъюань протянул руку. Он только пару раз путешествовал через тени с Мобэем, но знал, как это работает. А Мобэй знал о нём, надо же. Опять они сглупили, расспрашивая не тех. И, погодите, Шао Цифэн? Но он сам придумал это имя, просто взяв другие иероглифы для своего. Получается, об этом намекал тот советник во дворце императора? Он тоже знал? Все знали, кроме него. И никто не сказал. Это кармическое воздаяние за то, что не рассказал Сяо Цзю, почему не вернулся? За размышлениями Юэ Цинъюань заметил, что они оказались в царстве демонов, лишь когда Мобэй сказал об этом. — Дальше мне нельзя, если не хочу спровоцировать конфликт. Прошу прощения, ваше величество. — Высочество, — поправил Юэ Цинъюань, который себя и таковым не считал. — Вы победили Повелителя Тяньлана. Величество. — Ненавижу свою жизнь. — Это пройдёт. Просто нужен свой Цинхуа. У Юэ Цинъюаня был свой Цинхуа. То есть, Цингэ. Хотя, уже не был. Потому что теперь он точно обидится и не простит. Даже после письма с извинениями. Потому что там надо объяснить причину, а Юэ Цинъюань даже себе её толком объяснить не мог. Да и не до того сейчас. Его ждал подъем в горы. Потому что, видимо, от гор в своей жизни Юэ Цинъюань никогда не избавится. Потому что его так зовут. Мобэй оставил его в низине, в живописном уголке природы. Несмотря на осень, трава под ногами радовала ярким зелёным (Цингэ бы знал, каким точно). Тут и там росли деревья с голубыми треугольными листьями. Тропинка уходила вверх по склону и вела к маленьким домикам, теснившимся на холме. Так… обычно. Мирно. Недемонически. А потом в Юэ Цинъюаня полетел топор. Топор он отбил одной духовной силой, не доставая меча, и тот упал у ног. Топор был простым, каким рубили деревья, Юэ Цинъюань видел такие не раз, даже как-то помогал рубить в одной из деревень, где Цингэ разрушил забор. Оправдания не помогли тогда и пришлось помогать отстроиться. Было весело и они с Цингэ придумывали, как построят себе общий дом, обнесут похожим забором и будут там жить. Теперь не будут. Вслед за топором из-за деревьев выскочили демоны-козлы. Рогатые, злобные и с такими же топорами наперевес. Самый крупный вышел вперёд и злобно сузил глаза. — Убирайся! Заклинателям не место в наших землях! Демон был огромным, с толстыми длинными рогами. На вытянутом лице росла такая же вытянутая бородка. Козлиная. И, Юэ Цинъюань глянул вниз, копыта у него тоже были. А вот хвоста не было. Остальные были похожи, пусть меньше и субтильнее. Они пытались храбриться, но ни один из них не стоял в боевой стойке. А парочка даже держала связку брёвен. Просто лесорубы. Юэ Цинъюань нацепил свою самую доброжелательную улыбку и сказал: — Я не причиню вреда, я просто… Второй топор прервал его речь. Этот он поймал, рассмотрел внимательнее. Хороший добротный топор. А говорят, у демонов ремесленничество не развито. — Убирайся, — повторил главный демон тяжёлым и мрачным тоном. — Это последнее предупреждение. — Это не так, — улыбнулся Юэ Цинъюань. Они оба знали, кто выйдет победителем. И оба не хотели драться. — Мне просто нужно в замок к Фэньхун-цзюню. Это были не те слова. Сразу после них демоны ощетинились, встопорщили свои бородки и бросились вперёд, размахивая топорами. Заклинателей тут не любили. В последний раз, когда в Восточном королевстве появлялись заклинатели, погибла принцесса, сгинул принц и пропал маленький Шао. Главный козёл тогда себе жену в Южном королевстве украсть не успел, как границу закрыли. Потом слышал, её какой-то змей увёл. Юэ Цинъюань раскидал их легко, почти лениво. Сложнее было не приничинить им вреда, глупо начинать знакомство со своими людьми (демонами) увечьями. А они были упорными, сразу поднялись и бросились снова. Начали кидать брёвна, когда большую часть топоров Юэ Цинъюань забрал себе. Упрямые, как бараны. Даром, что козлы. Один из топоров Юэ Цинъюань пропустил, отвлекшись на подкравшегося главаря. Его полоснуло по плечу. Удар был не шуточный, рукав окрасился кровью. А у Юэ Цинъюаня был тяжёлый период. — Достаточно! — он выпустил духовную энергию, раскидав нападавших. Развернулся к главному демону. — Я спешу. Мне нужно увидеть Фэньхун-цзюня, потому что он мой… — Дед, — пробормотал вскочивший демон и тут же рухнул на колени. — Господин Шао Цифэн? Остальные замерли, а потом последовали примеру и тоже попадали. Юэ Цинъюаню стало мучительно неловко и он кинулся поднимать. В суматохе наступил кому-то на руку, ему отдавили хвост, все сразу начали извиняться. Так он никогда не дойдёт до места. Удивительно, как демоны сразу его узнаю́т. Они же простые крестьяне, а прошло шестнадцать лет. — Так вы на матушку очень похожи, — прояснил этот вопрос главный козёл. — Да и кто из нас метку Шао не узнает. Что ж вы сразу не сказали. — Я пытался, — вздохнул Юэ Цинъюань. С трудом удержался от того, чтобы прикрыть лоб. Если там метка демона, то правильно он ушёл. К Фэньхун-цзюню его не повели. Показали на одну из гор, где виднелся каменный замок, и пригласили на обед. Такая честь, вернулся наследник Шао и первым делом посетил их деревеньку. Юэ Цинъюань не смог отказать. И брёвна помог собрать, рука уже зажила. В деревне на него глазели, как на чудо. И снова падали на колени, когда главный козёл представлял каждому подошедшему. Хотелось сбежать, но пришлось взять себя в руки и снова поднимать. Старенькая коза тут же начала хлопотать и приказала внучкам принести угощение. Внучки расторопно принялись выполнять, лукаво поглядывая из-под ресниц. У Юэ Цинъюаня есть жених, не стоит так. Ах, да, уже нет. Они даже нашли ему коробочку. Старый ящик, который застелили пушистым одеялом, демоны-козлы коробочками не пользовались и сделали всё, что смогли. Юэ Цинъюань не удержался и залез. Коробочки успокаивали. Коробочка сейчас очень пригодилась. — Мне надо к Фэньхун-цзюню, — беспомощно сказал он, когда его завалили угощениями, а старенькая коза поставила на стол огромную чашку с травяным отваром. — Успеете, — старушка пододвинула чашку ближе. — Это особый рецепт, ягоды мы поставляем как раз туда, во дворец Фэньхун-цзюня. Юэ Цинъюань заглянул в чашку. Да, ягоды были, плавали по поверхности, а одна пыталась выбраться. Это оказалась не ягода, случайный жучок залетел. Или специально, кто демонов поймёт. Юэ Цинъюань аккуратно выловил палочками и съел. Жучок пропитался отваром и отдавал хвоей. Вкусно. Но ему надо было к Фэньхун-цзюню. Он мог попытаться уговорить Шао спасти Сяо Цзю, и он уговорит. Потом его объявят новым Тяньланом за очередное нападение на Хуаньхуа, может быть, даже заточат по соседству. Зато он спасёт брата. В этот раз он должен успеть. *** Шунь Цинтун по праву могла гордиться своей выдержкой: её внук был ранен, дом порушен, а один из гостей оказался наследником Тяньлан-цзюня. Но демона арестовали, дворец отстроят, а Золотце вне опасности и даже приходил в себя на пару фэней. Потом старик Ли дал ему снотворное. Возле кровати Золотца сидел его маленький приёмыш и рычал на каждого, кого считал врагом. Даже на неё зашипел, размазывая сопли по лицу. Молодежь нынче совершенно невоспитанная. Шунь Цинтун отпустила служанок и вошла. Золотце, ещё немного бледный и много растрёпанный лежал под шёлковой простынёй и спал. Приёмыш свернулся рядом и шипел. Она шикнула в ответ, коротко, но грозно. Пусть знает место. Приёмыш, Сан-Сан, вроде, прижух мгновенно. Не растеряла она страшности на старости лет. И вдруг заревел. Громко и протяжно, будто уже хоронить Золотце собрался. Шунь Цинтун аж подскочила проверить. Но нет, внук дышал ровно и спокойно, дёргал ухом во сне. Старый Ли сказал, что повезло, совершенствование и золотое ядро начало лечить тело само. Надо будет поблагодарить советника Бая, не зря обучал. Где его только носит сейчас, интересно, в такой момент. Сан-Сан продолжал рыдать, сквозь всхлипы Шунь Цинтун различила: «Это я виноват». Давно она детей не успокаивала, внуки были тихими, а сын уже полвека как не ревёт. Она неловко погладила приёмыша между ушами, а тот взвыл сильнее и вцепился в подол. Шунь Цинтун строго посмотрела на дернувшегося стражника за окном, не время. — И как же ты виноват? Она приготовилась слушать детские глупости: не сумел победить монстра в десять раз больше, не открыл портал к лучшему лекарю цзянху, не учуял сына Тяньлан-цзюня, не предвидел будущего на пару лет вперёд. Дети иногда глупости болтают, её сын в юности ещё долго причины придумывал, почему Ся Сетуня не удержал. — Я не предупреди-и-ил, — протяжный вой сбился на всхлипы. — Я слышал… А они говорили… Про Золотце-е-е. Шунь Цинтун не дрогнула, ни шерстинки не распушилось в гневе. Что толку, если она покажет злость и спугнёт детёныша? Нет, это подождёт. Информация важнее, чем наказание глупого котёнка. — Кто же они? — мягко спросила императрица-мать, готовая разорвать. — Не знаю, — всхлипнул Сан-Сан. — Они были на крыше. Женщина и демон. — Белый демон? — Красный, — буркнули в ответ. — Белый — слабак и слюнтяй, даже шипеть толком не умеет. Его больше не видел. — А женщина? Советник прятал по углам не только Шэнь Цинцю, но и девушку из Цанцюна. Сам сын Тяньлан-цзюня приметный на внешность, мог помощницу-любовницу послать. И советника нигде не видать, не просмотрели ли они во дворце заговор? — А женщина не красная. Страшная. Глаза, как вода. Голубые. Шунь Цинтун захотелось смеяться. Ох, не зря пион так и не получился, ох, не зря. *** «Путь Гордого Бессмертного Демона» — новелла в жанре гарема. Она сделала имя Сян Тан Да Фэйцзи, как единственное произведение этого автора, и выстрелила в небеса волной популярности. И не зря. «Путь Гордого Бессмертного Демона» была великолепной книгой: Интересный мир. Страстные сцены. Много жестокости, предательств, старых проклятий и тайн. Роман того самого рода… Да кого он обманывает, отвратительный был роман! Уж ему-то, прочитавшему от корки до корки, докупившему платные главы, собравшему мерч и изучившему форум вдоль и поперек, не знать. Первые годы в этом самом романе Шэнь Юань ненавидел свою жизнь. Умереть во цвете лет само собой отвратительно, но умереть и попасть в дерьмовый роман сянься? Ужас. Умереть, попасть в дерьмовый роман, где у всех вокруг кошачьи уши и хвост? Ужас и банальщина. Учиться управлять лишними конечностями? Отвратительно. Отрезал ли в этой вселенной Ло Бинхэ своему учителю хвост? Шэнь Юань, теперь Мин Лянвэнь, хотел бы узнать. Увы, до этой арки надо было прожить десятилетия. Как известно, к тому дню, когда Ло Бинхе только должен был придти в Цанцюн, поколение Лян уже оставило свою школу и в тексте едва упоминалось. Мин Лянвэнь не планировал участвовать в этом. Он до сих пор не понимает, как так вышло, что он вообще попал на Цанцюн. Он не пытался. Нет-нет, держаться как можно дальше, вот его девиз. Ему повезло хотя бы в том, чтобы родится обычным НПС, в семье среднего достатка, задолго до разрушения мира. И последнее, что ему хотелось, так это лезть в сюжет. Он планировал просто тратить свой средний достаток на изучение мира. Он даже мог без последствий собирать артефакты и делать что заблагорассудиться! Ло Бинхэ доберется до всего этого спустя полвека, когда самого Юаня уже не найти. И все эти прекрасные девушки тогда будут годиться в бабушки главному герою, можно жениться на любой красавице на выбор. Никаких сестричек из гарема Ло Бинхэ ещё нет и в проекте. Ничему и никому нельзя помешать. Оставалось лишь немного подрасти, чтобы родители выпустили его из дома дальше ближайшего рынка. А потом он наткнулся на Цин Аньаня, лорда Цзуйхоу (Что за Цзуйхоу? Самолёт, ты не мог придумать название не столь буквальное?). На ближайшем рынке. Сцепился за артефакт, который продавали, как обычное украшение. Получил приглашение в Цанцюн. Подумал… И согласился. Позже узнал про Дунъюань. (Опять же, Самолёт, где фантазия?) А ещё был Цяньцао, на котором изучали всевозможную флору этого мира. Но тут он решил не рисковать, лечить людей никогда не было его мечтой. Сейчас, с высоты прожитых лет, Мин Лянвэнь мог относиться к своему положению почти спокойно. Как и к самому роману. В самом деле, написав столько отчетов в своё время, Мин Лянвэнь начал понимать этого горе-писаку: некоторые его отчёты были банальной копипастой с других отчётов, пока учитель не спалил. Не стоило хранить образец так открыто. Мало того, что какой-то байчжанец подсмотрел, и теперь все хвалят его инструкции, так ещё и учитель заставил переписывать предыдущие. (Суй Лянтянь мог бы много ответить на эти обвинения. Хотя бы то, что писать инструкции он начал раньше, чем увидел образец.) И вовсе не передавали его с Цзуйхоу на Дунъюань и обратно, как твердили злые языки. Он сам переходил. Но как можно было выбрать? Выбирать пришлось, а Цин Аньань оказался тем ещё придурком, так что было легче, чем казалось. Знания канона помогли добраться сначала до должности старшего ученика, а потом и лорда Дунъюаня. А потом он чуть не пропустил очень внезапного Ло Бинхэ. Что за фигня? Разве не должно было пройти больше лет? Разве не должен был Ло Бинхэ сам прийти, а не быть притащеным главным злодеем по доброте душевной? Почему главный злодей внезапно подобрел и подобрал? Нет, правда, что за фигня?! Если ещё и Шан Цинхуа не предатель, а благодетель Цанцюна… Ах да, чжанмэнь-шисюн так и сказал. Дурацкий мир. Дурацкий хвост, цепляющиеся за всё подряд. Мин Лянвэнь пока поверил, но двух змей приготовил. Кошки боялись змей. (Жаль, как жаль, что в мире ПГБД нет огурцов, очень хотелось испытать. Никто так и не догадался, что он изучает не только зверей, но и учеников.) — Учитель Мин? Он поймал ставший вдвое больше хвост руками, и спрятал его под стол. Ну зачем так пугать каждый раз? — Как давно ты тут, ученица Мо? — Только что вошла и не видела, как вы пытались попробовать лакомства с Аньдина. Вот и ещё, у них тут есть кошачий корм, по которому тащится каждый второй. Это кошачий корм, люди, ау! И он вовсе не думал, попробовать или нет. Он подозревал, что не один такой несчастный, кому посчастливилось попасть в роман: по Цанцюну до сих пор ходили аналоги шариковых ручек всех цветов. — Что у тебя? — Он посмотрел. Девочка его удивила: — К вам шисюн Шан, учитель Мин. Шан Цинхуа. Пришел. Сам. А вот и шанс узнать правду. Мин Лянвэнь достал из ящика стола змею и положил поверх бумаг. Мо Циншоу начала тихо пушиться. Она всё делала тихо и незаметно, доводя до трясучки, воплей и искажений случайных свидетелей. Она и на экзаменационном поле тихо сидела, и никто не замечал. Хотя была единственной сиамкой тогда. Да и сейчас их в Цанцюне всего двое. (Зная автора, они должны быть родственниками. Но Мо Циншоу отрицает. Мин Лянвэнь тоже бы отрицал, слухи об извращениях Ли Цинминя доходили даже до него.) И нельзя не упомянуть её меч. Не то проклятый сам по себе, не то с заключённым внутри проклятым духом. В общем, Мо Циншоу была личностью необычной, но незаметной. Знала обо всех и обо всём, а о ней никто не знал ничего. И вот про это Мин Лянвэнь с удовольствием бы прочитал в дополнительных главах, а не об очередной сестричке с огромной грудью, и маленькой сюжетной значимостью. (Что в реальности этого мира оказалось не такой уж и правдой, вовсе не каждая встречная женщина имела огромную грудь и трясла ею на камеру. Грудь Шан Лянъюэ, например, было не видать за многослойными одеждами Цинцзина. Да и умна она была.) Шан Цинхуа вошёл нервничая и постоянно оглядываясь. Так вот ты какой, северный предатель. Предатель севера? Предатель с северных земель? — Шишу Мин, — поприветствовал Шан Цинхуа. — Мне нужна ваша змея. — Забирай! Ага, вот и момент, когда он может натравить змею на предателя… Погодите-ка. Зачем Шан Цинхуа его змея? Любое из понятий его змей. — Не эта змея, шишу Мин. Чжучжи-лан, мне необходимо поговорить с Чжучжи-ланом. — Шан Цинхуа испугался змеи на столе меньше, чем стоило. Но отодвинулся. Все равно подозрительно. Всё, всё было подозрительно в этом предателе. — Откуда ты знаешь о Чжучжи-лане? — Оттуда! — Шан Цинхуа важно указал на потолок. Мин Лянвэнь даже задрал голову посмотреть. Да что он делает, нет у него на потолке ничего, кроме паутины. Надо попросить учеников убраться, стыдоба какая. Шан Цинхуа не удержался и тоже посмотрел. Пробормотал, что на Лю Цингэ срабатывает. Он так отвлекает от своих шпионских делишек? (Мин Лянвэнь пробовал, но в этом они не до конца кошки, смотрят туда, куда указывают, а не на палец.) Помолчали. — Так… Чжучжи-лан? — попробовал Шан Цинхуа снова. — Ну уж нет, — с садистским удовольствием ответил Мин Лянвэнь. Чжанмэнь-шисюн не верит, что Шан Цинхуа предатель? Ну так он не чжанмэнь-шисюн и так просто его не провести. Он выведет его на чистую воду прямо сейчас и приведёт с признанием. Пока он маленький и всего лишь ученик, что он сделает Мин Лянвэню? — Шишу Мин, это важно, — Шан Цинхуа заискивающе посмотрел. Втирается в доверие, подлец. Вот только Мин Лянвэнь уже знал, что Чжучжи — демон, а значит это какие-то предательские заговоры. (И нет, его не смущал факт того, что он тоже общается с демоном. Он не предаст школу. У него тоже шкурный интерес. Потому что, ему тут хорошо. Главный злодей, вроде, не злодействует, так что осталось избавиться от предателя Шан Цинхуа и можно спокойно дожить до вознесения.) — И почему же, это вдруг важно для Аньдина? — Это приказ чжанмэнь-шисюна. — Ты не проведёшь меня. Я знаю о Мобэй-цзюне, — решил пойти ва-банк Мин Лянвэнь. И добавил: — Ты работаешь на него! — Хорошо! Не надо пускать меня в ваш священный серпентарий, или что у вас там! Просто спросите у Чжучжи-лана, почему Тяньлан-цзюнь напал на дворец Хуаньхуа. Это важно. И все уже знают о Мобэе… Почему вы назвали его «цзюнем»? — Потому что его так зовут? — удивился Мин Лянвэнь. Как ещё он должен был его назвать? И почему этот предатель теперь так подозревающе смотрит? Если хочет переложить ответственность на него, не на того напал. В романе он Мобэй-цзюнь, уж это-то невозможно забыть, автор описывал его во всей красе. — Мобэй-цзюнь — это его отец, — пробормотал Шан Цинхуа. — Я не работаю на Мобэя. Шан Цинхуа работал… Змеи… Вкусно? — он показал на кошачий корм на столе. — Это кошачий корм, как он может быть вкусным?! — Взорвался Мин Лянвень. Его и так раздражало бормотание и ужимки предателя, а тут еще и этот вопрос. — Ты! Я так и знал! Теперь Шан Цинхуа указывал на Мин Лянвэня. Если хочет подставить его с Мобэй-цзюнем, то зря, он уже все рассказал чжанмэнь-шисюну. И как неуважительно ему тыкать, Мин Лянвэнь тут пиковый лорд вообще-то. И старше втрое. — Что — я? — Ты тоже не отсюда! «Путь Гордого Бессмертного Демона» тебе о чём-то говорит? Конечно говорит, чуть не воскликнул Мин Лянвэнь. Но не воскликнул. Кто там знает, что этот предатель задумал. Может быть, он и в самом романе был попаданцем? Может, поэтому и предал Цанцюн? Может быть, он теперь рушит сюжет просто ради развлечения? Зная будущее можно натворить такого, что потом ещё хуже, чем в каноне свистопляску устроить. Вот и Ло Бинхэ уже в Цанцюне, не он ли притащил? Встретить брата-попаданца было бы приятно, если знать, что он не какой-то мудак, который хочет своими знаниями захватить власть. Пока, правда, даже Шэнь Цинцю ведёт себя прилично, Мо Циншоу говорит, что встречается с Ци Цинци. — Это ты исправляешь главного злодея? — Я? Да если бы, — рассмеялся Шан Цинхуа. — Так ты попаданец, да? Мин Лянвэнь кивнул. Чего уж теперь скрываться. Шан Цинхуа тут же подбежал к столу и плюхнулся на гостевой стул. Уставился, навострив уши. Дёргал хвостом. Пытался быть милым (Он кот, конечно, он милый, даже без учёта того, что тут все писанные красавцы, а Цинхуа посимпатичнее большинства учеников и лордов). — Я не понимаю, что происходит, — Шан Цинхуа уронил голову на сложенные руки и простонал. Кажется, ему давно хотелось пожаловаться. — Канон пошёл совершенно не туда. Я даже не могу сказать, что там с Тяньланом, вдруг не угадаю. И поэтому я здесь, — он издал самоуничижительный смешок и обвёл рукой кабинет. Не поднимая головы. — А что с Тяньланом? Решил захватить дворец Хуаньхуа и уничтожить цвет заклинателей, а потом угодил под гору. Я лично провожал шисюнов на этот бой. — Тоже мне, цвет заклинателей. Праведность так и хлещет из всех щелей. Старый Хозяин же… А, точно, это не публиковалось. — Ты читал не выложенные главы? — Я их писал, — мрачно ответил Шан Цинхуа. — Лучше бы ты выбрал мой вариант, — вкрадчиво ответил Мин Лянвэнь. Потому что с высоты прожитых лет Мин Лянвэнь мог относиться к своему положению почти спокойно. Но это не значило, что он не набьёт горе-автору полный рот кошачьего корма. Не после всего пережитого. Мин Лянвэнь годами никак не мог освоиться со звериными повадками и реакциями. Но сейчас, горя от возмущения, совершил самый настоящий кошачий прыжок. С шипением и распушенным хвостом. Прямо на Шан Цинхуа. Не забыв миску с кормом, конечно же. Спустя время оба они сидели на полу и отплёвывались от корма. Шан Цинхуа, отплевавшись, подобрал пару шариков с пола и сунул в рот: — А неплохо. Понятно, почему все так подсели. Мин Лянвэнь его вкуса не разделил, во рту, казалось, навсегда остался привкус рыбы и песка. Гадость. Мерзость. Отвратительно. — Лучше бы ручек побольше сделал, знаешь, как утомительно каждый раз готовить чернила? — Знаю. Я с Аньдина, бро. Но никому не зашло, кроме шисюна Юэ, а ты не хочешь, чтобы он рисовал, поверь. — Он рисует? Не видел. — Повезло. Так теперь я могу поговорить с Чжучжи-ланом? — Да зачем? Что ты тут можешь не знать? — Ничего, — вздохнул Шан Цинхуа. — Ты видел, как канон покромсало? Кошачьи уши! Он даже дёрнул себя за уши. Хотя Мин Лянвэнь не удивился бы, если он просто не упомянул их в романе. Потому что он половину объяснял в комментариях! Отвечая на его, между прочим, критику. — И шисюн Цинь из будущего, — заметил Мин Лянвэнь. — Ты знал? — У меня не было путешествий во времени. Представляю, как тогда рвал бы волосы Бесподобный Огурец на теории парадокса. — Это я, — так же мрачно признался Мин Лянвэнь. Потому что он всё равно вернётся к привычке критиковать каждую строчку. Кошачий корм полетел уже в Мин Лянвэня. Даже уворачиваться было влом, а уж устраивать вторую кошачью драку и подавно. Но он её засчитает, чтобы потом на собрании высказать о неуважении к нему, как пиковому лорду. — Ты не сможешь поговорить с Чжучжи-ланом, — вздохнул Мин Лянвэнь. — Даже я не могу, его только Мо Циншоу понимает. Ты знал, что она говорит с животными? Почему о ней нет ничего в романе? — Она нелюдимая, и не взаимодействовала с Ло Бинхэ. К чему плодить сущности? — Ты наплодил больше трехсот жён, а о трёх пиках Цанцюн даже не упомянул. О каких сущностях и адекватности в своем романе ты говоришь?! — Людям нравилось. А мне нужны были деньги. — Я платил тебе, — Мин Лянвэнь заскрежетал зубами. — Где то, что нравится мне? — Ты платил за то, что тебе не нравилось? И кто виноват? Третья кошачья драка закончилась с возвращением Мо Циншоу. Шан Цинхуа запрыгнул на стол, когда она поздоровалась, жалкий трус. — Шимэй Мо, как давно ты тут? — Шан Цинхуа как ни в чём не бывало спустился со стола и разгладил одежду и хвост. — Только что пришла. И не видела вашу третью драку. — Постоянная шутка, — пояснил Шан Цинхуа. — Жалко, сама собой появилась. — Вот поэтому ты должен был про неё написать! Она лучшая! Мо Циншоу впервые стояла с растерянным видом и ничего не понимала. Мин Лянвэнь тоже встал и погладил её по голове. Иногда его ученики урчали после такого. В этом мире Мин Лянвэнь только надеялся, что это не считается домогательством. Но когда котята грустили, это поднимало им настроение, как устоять? Сейчас не повезло, не заурчала. Жаль. — Мы идём к Чжучжи-лану, — решил Мин Лянвэнь. — Да, учитель Мин, — она поклонилась. Как-то иначе поклонилась, неужели научилась правильно? Мин Лянвэнь всё не решался указать. Ему всё равно, а вне пика она редко общается. Даже на Конференцию Альянса Бессмертных ни разу не подавала заявку. А ведь там столько разных тварей! И что там говорил Шан Цинхуа про Старого Хозяина? Почему он не договорил? Мин Лянвэнь спросил ещё раз. — А, он главный злодей. Шан Цинхуа сказал это так легко и непринужденно, что захотелось ударить. Как, главный злодей? Разве это не Шэнь Цинцю? Они же в дружеских отношениях с Хуаньхуа. Ло Бинхэ потом женится на Молодой Хозяйке! (Это не показатель, но всё же. И в романе такого не было. Дурацкий автор.) *** — То есть как — это был свадебный ритуальный вызов, а не война?! — Крики Шан Цинхуа и Мин Лянвэня слились в одно. Птицы вспугнуто разлетелись. И Чжучжи-лан почел за лучшее стремительно скрыться среди корней тоже. Мо Циншоу незаметно последовала за ним, оставив сбрендивших мужчин наедине. — Ну, теперь он не выползет. — заглянул следом Лянвэнь. — Он не ответил на главный вопрос! — ахнул Цинхуа. — Как они доставляли письмо Старому Мастеру? — Зачем Старику дети Таньлана! — А зачем ему дети? Ему нужны дети? Разве он не…? Так! — Мин Лянвэнь развернулся, и сграбастал Цинхуа за воротник. Собрат попаданец успел попортить ему нервы, оказавшись еще и автором, и церемониться он не собирался. — Что за фигня, Самолет?! Я прочитал твой гребанный роман от корки до корки, и Шэнь Цинцю был главным злодеем! — Ой, да ладно тебе? — Дернулся хвост автора. — Какой из Цинцю злодей? Сам посмотри. — Это здесь он исправляется, и я все еще уверен, не без чьего-то навета! А там он был чудовищем! — Да неужто? — морда Цинхуа стала циничной, он схрумкал кусочек корма. — Докажи. Мин Лянвэнь его выпустил, и вдохнул полной грудью воздух былых форумных баталий. — Он был первым представленным классическим злодеем! — Это никогда так не работает в вещах с более чем двумя сезонами. — Он ненавидел Бинхэ! Маленького, беспомощного мальчика! — Не больше чем Снейп Гарри Поттера, а тот за него — умер! — Ну, допустим, умер он не за Гарри, но… Шэнь Цинцю избивал Бинхе! Он позволял ученикам издеваться над ним! Он заставил его спать в сарае! — Бро, ты когда-нибудь настоящую историю Китая читал? А других стран? Да от того что наши предки делали из благих семейных побуждений, а наши современники кое-где из садизма делать продолжают: заставило бы Цинцю поседеть! Нормальный он, просто сам иначе не умеет. Я, так-то, драму планировал. — Он скинул Ло Бинхэ в Бесконечную Бездну! — А что он мог еще сделать? Снести ему голову или бросить на суд обозленных школ? Но вообще, тогда я уже начал менять сюжет, так что да. Там уже беспредел пошел с этой фиксацией, потом казнью… — Что значит «Менять сюжет»? — Зашипел Мин Лянвэнь. Шан Цинхуа прошелся по поляне, пиная корни, и набирая побольше вида обиженного творца. — Ну, я же говорю, бро. Так-то я сначала хотел нормальную драму написать. С аллюзиями на прошлое и современность, преемственностью поколений и травм. Думаешь, просто так Ло Бинхэ звали А-Ло на весь пик, после Цю Цзяньло?.. А, этого ты тоже не знаешь. — Я. Узнаю. — Недобро пообещал Огурец. Теперь он радовался, что ему попался именно этот поганый автор, который оказывается не просто половину рассказывал в комментариях, а больше половины прятал под столом. (И что он лорд, у которого есть целый Пик со страшными животными, где никто не найдет одного пропавшего ученика, он тоже радовался.) — И что же тебе помешало воплотить в жизнь свой прекрасный роман?.. — Голод. — Чего?! — Голод, бро. Я писал, а это не читалось. А меня уволили с последней работы, и я… В общем, я пошел смотреть, что у нас продается на массовом рынке. А это всегда секс, жестокость, драма и внезапные повороты. Даже, если они повторяются. Особенно если они повторяются. — И ты не нашел ничего лучше, как взять свой великий опус, и покромсать его в угоду толпе?! — Ну, у него была хоть какая-то база. С нуля начинать я уже не мог. Кушать хотелось! К тому же, мир мне нравился… — Мне тоже! Еще одну кошачью драку спустя они вернулись в зал-кабинет. — Так, возвращаясь к нашей главной проблеме, значит, главный злодей — это Старый Хозяин Дворца? — Ну да. Он убил Су Сиянь, воспитал дочь садисткой, содержит тюрьму, подбивал Ло Бинхэ на большую часть злодейских поступков, на которую не подбивал Синьмо, и вообще полная гнида. Я такими людьми вдохновлялся, когда его писааал, бро! — Надеюсь, не из личной жизни. Это многое бы объяснило… Это вообще объясняет, как заезженный, но адекватный троп с победившим и женившимся героем, превратился в авангард с концом света и гаремными интригами. А почему тогда Цинцю? Почему не покарать настоящего злодея? Не придумать бога-демона какого-нибудь? Таньлана выпустить? Шан Цинхуа вздохнул, корм в его мешочке незаметно кончился. Семечки кончились еще с утра. — Да потому что читатели так хотели. Они с самых первых частей возненавидели Шэнь Цинцю. Так и орали, казни его, да пожестче! Ты, кстати, был в первых рядах, напомню. А плодить сущности и делать двух подряд злодеев заклинателей из отцовских фигур?.. — Да ты. Задолбал. — Ахнул Мин Лянвень, но ему стало стыдно. Он, конечно, не покажет этого Самолету, но стало. Неприятно было вдруг оказаться в рядах таких непроходимых болванов. — Что я скажу чжанмэнь-шисюну, а? — Стонал Шан Цинхуа. — Мы так и не выяснили, зачем Ло Бинхэ Старому Хозяину. — Позвольте, учитель Мин. Кажется, я мог бы прояснить этот вопрос. — Обнаружилась в углу кабинета сбежавшая ранее Мо Циншоу. Попаданцы распушили хвосты. *** — Как дела, ученица Чэн? — Ся Ляндао тихо подошел к камере. — Учитель! Я знала, что вы им не поверите! Она подскочила с лежанки. Хвост возмущённо топорщился, глаза гневно горели. Истинная картина оскорбленной невинности. Ся Ляндао бы поверил. Он и сейчас очень хотел поверить. Все ошиблись. Аура на следящих шариках не совпала с ци Чэн Лу. Птицы Мо Циншоу обознались. Юэ пошел не тем путём в рассуждениях. Увы, это было не так. — Ученица Чэн. — А, — она, видимо, увидела что-то в лице Ся Ляндао и опустила ушки. — Меня раскрыли. — Зачем, ученица Чэн? Тебе даже не нужна должность Юэ Ци. — Мне было скучно. Скучно? Ей было скучно? И поэтому она подставила Юэ Ци под удар, а Шэнь Цинцю под казнь? Ся Ляндао резко вдохнул воздуха, намереваясь высказать. Грудь пронзило болью. — Учитель? — Чэн Лу взволнованно подбежала к решётке. — Всё в порядке? — Нет, ученица Чэн, ничего не в порядке. Из-за тебя напали на принца. Шэнь Цинцю в Водной Тюрьме. Цанцюн под подозрением в сговоре с демонами. Ничего не в порядке. — Шиди Шэнь? — она удивилась. — Но они хотели шисюна Юэ в свою школу. Не шиди Шэня. Не в Водную Тюрьму. — И ты поверила? — Наши планы были только про это! — она начала волноваться. — Чтобы Цанцюн выгнал шисюна Юэ, и его приняли в Хуаньхуа. Она в это верила, понял Ся Ляндао. Наивная девочка, стремящаяся всех перехитрить, попалась сама. О, боги, какое облегчение. Он не пригрел на груди змею. (За этим к Шан Лянъюэ. Но та змея — милый в душе ребёнок.) — И зачем? — устало спросил Ся Ляндао. Он вообще очень устал за эти дни. Даже какие-то мушки мельтешили перед глазами с утра. — Чем так провинился перед тобой Юэ Цинъюань? — Ничем, просто… Учитель, вам нехорошо? Вы весь белый. Белый был Шэнь Цинцю, поэтому его и схватили. А Ся Ляндао просто нужно отдохнуть. Почему тут никто не поставил стул? Количество мушек все увеличивалось, в груди как-то странно сдавило. Новое чувство, раньше было по-другому. Ся Ляндао провёл ладонью по лицу, убирая выступивший пот. Опёрся рукой о стену пещеры, пошатнувшись. — Учитель! — Чэн Лу вцепилась в решётку. — Учитель, вам надо на Цяньцао! — Тише, — попросил Ся Ляндао. Он знал, что она кричала, он видел. Но звук доносился глухо, будто он был под водой. Вода это плохо. Вода это мокро. В груди заболело сильнее. Он выпил утром зелье? Он не помнил. Ноги подкосились, и Ся Ляндао рухнул на колени. — Учитель! Кто-нибудь, помогите! Ся Ляндао почувствовал поток ци, пронесшийся по темнице. Юэ Ци опять сердится? Нет, это другая ци. Послышался звон металла по камню, дверь тоже рухнула, как и он. О, Чэн Лу пытается сбежать. Ся Ляндао дёрнулся в её сторону и завалился на бок. Падать больно. Он закрыл глаза и свернулся клубочком. Кто-то попытался его развернуть, но ему сил не хватило. Мягкая рука опустилась ему на грудь, и Ся Ляндао открыл глаза. Щупать его грудь может только Лянмин. Чэн Лу сосредоточено хмурилась и начинала собирать ци в руке. — Я училась, — она пробормотала. — Короткий заряд ци восстановит сердечный ритм. А, так это сердце, поэтому так темнеет по краям. Надо же, не успел спасти Шэнь Цинцю. Ничего, Юэ Ци сможет. От новой вспышки боли перехватило дыхание. Чэн Лу предупреждающе кивнула. Ся Ляндао из последних сил схватил её за руку и оторвал от груди. — Если я умру со следами твоей ци, тебя обвинят в убийстве. — Если вы умрёте, я себя не прощу, — она оскалилась и зарычала. Милая девочка. — Уходи, — приказал Ся Ляндао. — Живо! Она плакала. Она плакала и лапала его повсюду. С победным воплем что-то достала у него из рукава и рванула к выходу. Должно быть, ключи. Умница. Ся Ляндао закрыл глаза и уже не увидел, как Чэн Лу активирует сигнальный талисман Цяньцао. И возвращается обратно. *** Она впервые входила в этот дом так. Не маленькая девочка, не беглянка, и даже не одинокая леди-заклинательница. Сегодня она была чем-то гораздо большим. Гораздо более уверенным, злым, и знающим, чего она хочет. Легат леди Шан, человек чувствующий как на его плечах лежат нужды ее ордена, ее настоящей семьи, ее любви. И их доверие. От ее поступи разбегались слуги, а шепчущиеся за чаем родители вздрогнули и посмотрели. Даже вечно властный отец поджал хвост под ее новым взглядом. Кто-то чихнул за окнами. Возможно, это леди Шан пыталась подстраховать из засады. — Дорогая! — подхватилась мама, наливая чай. — Как хорошо, что ты пришла сама! Ты уже взрослая. Мы с отцом как раз подбирали для тебя хорошего жениха. — У меня уже есть жених. — эти слова слетели с губ так легко, что Ци Цинци поняла — если после всего этого Цинцю не возьмёт ее в жены, уже у неё будет жена. Белая и погрызенная. Она слишком поверила в эту фантазию. — Приличного жениха! — закричал отец. — Того, который не опозорит нашу семью! Будет богат и влиятелен! Ты разве не слышала что учинил при дворце твой подзаборник?! Кем… Он оказался! Мы найдем тебе достойного человека! — Достойнее, чем сын императора половины мира, которого боялись все праведные секты? — Холодно хохотнула Ци Цинци. Ей было непередаваемо весело видеть такое замешательство на лицах родителей, и упиваться своей злодейскостью. Цинцю и этим ее заразил. Она расскажет ему потом, ему обязательно понравится. — Развлекайся, отец. Ищи. Меня даже не волнует, насколько ты участвовал в заговоре против нас, хотя я знаю, что участвовал. Но, если ты не хочешь, чтобы твоя дочь сейчас же выскочила на площадь и начала кричать что она преступница и жена этого негодяя. Ты… — она наклонилась ниже. — …Сегодня же устроишь мне встречу с матерью-императрицей. — Зачем тебе?! — Встали дыбом хвосты у ее родителей. Ци Цинци мило улыбнулась. — Да так, планируем с тетушкой пригласить ее в маленький женский клуб. По садоводству. Будем полоть цветы…