Миссия: найди-себе-сам соперника на пути совершенствования

Ся Ляндао собирал своих. Лю Цингэ и Юэ сидели в их с Лянмином покоях и занимались чем-то странным. Куда-то исчезли цветы из вазы (Почему он не удивлен?), ковёр лежал криво, кровать явно двигали и плохо вернули на место. Поцарапали пол и попытались прикрыть ковром. Про ручку от сундука Ся Ляндао уже и не вспоминал. Лянмина он забрал по дороге и рассказал о договоренности с императором. Лянмин одобрил. И сказал смываться. Правильно, он к остальным проблемам ещё и обнес дворец. (А, нет, вспоминал про ручку. Долго будет вспоминать.) Му Цинфан нашёл их сам и, в полуобморочном состоянии, отчитался что с Золотцем всё в порядке, небольшое сотрясение. (Состояние же было от встречи с легендарным лекарем Ли Шичжэнем. Хоть кому-то повезло.) С Му Цинфаном пришёл и Шан Цинхуа, всё ещё немного не в себе, но держался. Оставалось найти Ци Цинци. — Что с кроватью? — спросил Ся Ляндао, развесив талисманы против прослушивания. — Мы решили занять руки, — ответил за двоих Лю Цингэ. — Хорошо, — Ся Ляндао покачал головой. Уж лучше так, чем сбежать и наделать глупостей. — Кто-нибудь знает, где ученица Ци? — Она думала спросить совета у леди Шан. С Фэнъяна, — последнее Юэ Ци сказал для Лю Цингэ. Что они там в Фэнъяне творили? — Мы должны спасти Сяо Цзю. — Сначала мы должны вернуться и придумать план, — возразил Ся Ляндао. — Собирайтесь. — Мы сбегаем? — нахмурился Лю Цингэ. Да, похоже на бегство, и не будь императором Шунь Байинь, Ся Ляндао дважды подумал бы. Но им надо отступить сейчас и хорошо подумать. Собрать всё, что у них есть. Согласовать план на случай, если не удастся оправдать Шэнь Цинцю. Может быть, отправят его к Мобэю. Ся Ляндао начал собираться. Потому что только он разложил свои вещи, все остальные могли идти хоть сейчас. — И ради всех богов, верни ты эту ручку, — Ся Ляндао посмотрел на Лянмина. — Ещё скажи, цветок тоже. Ся Ляндао махнул рукой. Ему ещё объяснять Юэ Ци, почему держал в тайне его наследие. Пусть творят, что хотят. Куда уж хуже. — У меня шимэй в столице, её тоже забирать? — спросил Шан Цинхуа. Ся Ляндао задумался. Наверняка, не только она. Чжу Цинъи собирался сюда. Надо им хотя бы весточку послать, чтобы не отсвечивали. Или забрать Чжу Цинъи с собой, он дружит с Золотцем, как бы не пришёл во дворец. Дружба дружбой, а заложники всегда пригодятся. — Кто знает, где ученик Чжу? — У бездомных, — ответил Му Цинфан. — Ему надо сообщить о Золотце. — Захватим по пути, — решил Ся Ляндао. — Остальных предупредить. Мы не скрываемся и не бежим, но им надо быть осторожными. Пусть послушают разговоры в городе. Шан Лянъюэ нужна мне в Цанцюне. Отбываем через полшичэня. *** Что бы там ни говорил глава школы, они сбежали. В ночи. Да, они уходили с официальным прощанием, торжественно, как и полагается школе заклинателей. Заглянув к леди Цинцзина по дороге. Шицзе Ци и правда оказалась там. Очень задумчивая и злая. А вот леди Цинцзина болела и даже встать поприветствовать их не смогла. Жаль, у неё нет своего небесного демона для лечения (Цинъюань тогда срастил его перелом? Потрясающе!) Но они сбежали. И Старому Хозяину это было ясно, как день, даже Лю Цингэ видел. Шиди Му глава школы отправил на поиски шиди Чжу. Лю Цингэ сомневался, что шиди Чжу поедет с ними. Если бы его близкий друг был ранен, он бы остался. Он бы и сейчас остался, если бы Цинъюань не был дороже Золотца. Цинъюань драгоценен. Сам глава школы вошёл в темное место леди Цинцзина и не выходил уже долго. Может быть, она загрызла главу за то, что он потерял её любимого ученика. Лю Цингэ надеялся, что его учитель загрыз бы. Хотя любимыми учениками называет всех. (Один раз он назвал так шисюна Шэня. Его не извиняло то, что шисюн притворялся байчжанцем в клубе ненависти Лю Цингэ.) Цинъюань и лорд Аньдина организовали клуб тех, кому недоговаривает глава школы и шептались в уголке. — Как ты? — шицзе Ци отвела Лю Цингэ в сторону. — Ты неважно выглядишь. — Цинъюань читает твои мысли, — получилось немного обвиняюще. Он не ревновал, нет. Но вот шисюна Шэня Цинъюань не читал, а он самый близкий. Потому что Лю Цингэ думал, что Цинъюань читает только близких людей. — А я не спросил у госпожи Шао, в чём принцип. — О, ты тоже знаешь, что Шао читают мысли, — обрадовалась шицзе Ци. — Что ещё вы выяснили в своём расследовании? Шицзе Ци и это знала? Ей шисюн Шэнь сказал? А он откуда? И у них с Цинъюанем самое бесполезное расследование оказалось, даже не помогло ни с чем. — А вот я не читаю, — она легко ударила Лю Цингэ хвостом по ноге. — И я хочу остаться с леди Шан пока. Так что мне нужна информация. — Я говорил про приём. — И мне это очень пригодилось. Давай, шиди Лю, мы должны поделиться друг с другом. Лю Цингэ посмотрел, как лорд Аньдина гладит насупившегося Цинъюаня по плечу. Да, они должны делиться. Чтобы теперь победить. (И Лю Цингэ вызовет Старого Хозяина на бой. И победит. И подарит шисюну Шэню. Он бы Цинъюаню подарил, но зачем ему? У него есть целое царство демонов, он же победил Тяньлана.) *** Всё было как в тумане уже второй день. Туман, сначала кроваво-красный, становится всё светлее, нежно-розовый сменялся молочным белым. Цингэ сказал бы лучше. Он не скажет Цингэ. Цингэ и так хватает забот, незачем добавлять ещё одну. К тому же, это почти прекратилось по дороге домой. Лишь лёгкая дымка осталась по краям. Хотелось поймать её лапкой, но Юэ Цинъюань держался. Он не скажет ничего и по другой причине. Все только и спрашивают, как он. Цингэ ходит по пятам и готов броситься на помощь по первому зову. Шимэй Ци хотела поговорить об этом. Шишу Цинь хотел и поговорил. Учитель боялся и прятался, но Цинъюаня разговор с учителем пугал ещё больше. Так что никаких проблем. Никаких разговоров. Никаких сыновей Тяньлан-цзюня. Хорошо, что Цингэ не читает его мысли. Иногда проще кинуться в бой, чем поговорить о личном. Учитель вёл себя нелогично. Сначала он собрал всех и приказал срочно возвращаться и никого не забыть. А потом задержался на ночь у леди Шан, оставил шимэй Ци и шиди Чжу в столице, а теперь и вовсе заставил всех ехать в повозке вместо того, чтобы долететь за шичэнь. И вот теперь с учителем он хотел поговорить. Очень. Несмотря на весь ужас. Ещё он не скажет о вернувшихся кошмарах. В эту ночь опять снился страшный дворец, утопающий в коврах. Хуаньхуа? Дворец Тяньлана? Дом родителей? Юэ Цинъюань не мог понять, как ни пытался. У него были родители, а теперь есть господин и госпожа Шао. Но они не нужны ему, просто верните Сяо Цзю. Сейчас Юэ Цинъюань как никогда жалел, что не может заплакать. — А кто-нибудь объяснит мне, что происходит? — спросил шиди Му. Он ехал с ними, а вот шиди Шан управлял повозкой. Учитель и шишу Цинь возвращались отдельно. Возможно, ему давали место. Возможно, учитель никогда не захочет теперь говорить. Цингэ считает, что учитель всё знал с самого начала. Лю Цингэ посмотрел, спрашивая разрешения. Как будто теперь есть смысл скрывать. Юэ Цинъюань кивнул. — Шисюн Шэнь взял на себя вину за нападение. — Это я видел. Почему шисюн Шэнь это сделал? — Потому что иначе Старый Хозяин обвинил бы Цинъюаня. — Я не в настроении для загадок, — шиди Му издал тяжёлый вздох. — Как с этим связан шисюн Юэ? — Он сын Тяньлан-цзюня, — упало признание в тишине повозки. Слишком серьезно, чтобы шиди Му не поверил. — Вы братья?! Что? Почему? — Что? Почему? — Цингэ уставился. Даже уши повернул в сторону шиди Му. Да, Цингэ, так себя остальные и чувствуют после твоих слов. Но неприятное ощущение в животе появилось и не уходило. Он подумал раньше, чем Цингэ озвучил. Что, если он не только читает мысли? Цинъюань начал рыться в цянькуне. — Браслет у меня, — тут же ответил Цингэ. — Я не его ищу, — Цинъюань продолжил рыться. — Амулет против Мэнмо. — Он тоже у меня. Зачем он тебе? — Цингэ быстрым движением достал и протянул. — Тебе, — Юэ Цинъюань осторожно взял его и пропустил через пальцы цепочку. — Надень, мне так будет спокойнее. — Я не понимаю. Но хорошо. Цингэ нахмурился, но надел амулет. Теперь он всегда будет так себя вести? Как будто Юэ Цинъюань слишком хрупкий и ему нельзя возразить? Ерунда, Цингэ всегда такой. — А вы будете продолжать молчать всю дорогу теперь или объясните? — Ты о чём? — они спросили одновременно. Юэ Цинъюань не удержался от улыбки. Даже без чтения мыслей получилось. — Я спросил, братья ли вы, а вы опять начали свои переглядки. Это потому что мама Лю — Тяньлан? Юэ Цинъюань вздохнул. Опять. Что же, теперь ему не раз придётся объяснять. Время начать тренироваться. Шиди Му вполне подойдёт для первого раза. (Цингэ бы сейчас подумал о том, что шиди Му выбирал для первого раза не один ученик.) — Госпожа Лю не имеет никакого отношения к демонам. И к Тяньлан-цзюню. Это только я… *** Всю дорогу Ся Ляндао размышлял о том, что делать дальше. Собрать всех причастных, это не обсуждается. Сун Лянчжэня позвать обязательно, он единственный, кто в курсе всего про Юэ Ци. Тан Лянпао и Цин Лянлян уже занимаются этим делом, пусть и многого не знают. Мин Лянвэнь или хотя бы его записи. И ученики, которые сейчас с ними. Обязательно поговорить с Юэ Ци, пока мальчик не натворил глупостей. Наедине, без Лю Цингэ, как бы не хотелось свалить на него хотя бы это. Он же совсем ребёнок, его самого надо успокоить и укутать в одеяло в тёмном месте. При всех достоинствах Суй Лянтяня, нужен кто-то более тактичный. Лянмин? Пусть двое Цингэ поговорят. И надо решить, что делать с Цинцзином в отсутствие Шан Лянъюэ и Шэнь Цинцю. Они были бы против бывшего старшего ученика, но вот Сяо Хуань могла бы пока заняться делами пика. Придумать, что им делать с Чэн Лу, если Юэ Ци прав. (Как он мог упустить её? Почему она так поступила?) Арестовать и допросить? Использовать как тройного агента? Сливать дезинформацию? В первую очередь узнать, действительно ли это она. Как не хотелось бы, девочка такая старательная, все её любят. Некоторые даже слишком. В общем, планов было много. Рушить их его дети начали сразу же. Как бы ему ни хотелось собрать всех срочно и сейчас, необходимо отдохнуть после долгой дороги. Лянмин и Шан Цинхуа, управлявшие повозками, больше всего нуждались в этом. У Шан Цинхуа хвост волочился по земле от усталости, собирая мелкие ветки. Му Цинфан пытался ощипать Юэ Ци. Видимо, дети рассказали ему правду и теперь хочет изучить. Нет уж, сначала отдых. Ся Ляндао провёл ладонью по хвосту Юэ Ци, собирая слинявшую шерсть и ссыпая в ладони Му Цинфана. Пусть идёт и изучает. А Юэ Ци в стрессе, Ся Ляндао с тревогой смотрел на чёрно-белый хвост, надо ему успокаивающий чай заварить. У Лю Цингэ такой получается хорошо. Только для Юэ Ци, остальные от его чая ещё больше нервничают. Ся Ляндао не понимал. Ну да, не очень вкусно, но пить можно. Самому бы ещё отдохнуть. Да, совсем немного. Только захватит таблетки из кабинета и помедитирует потом на крыше. Как раз все отдохнут и можно собирать. Ся Ляндао только поднялся на Цюндин, как появилась Сяо Хуань. Донельзя довольная, хвост трясётся от возбуждения, глаза горят. — Мы вычислили шпиона Хуаньхуа! — она даже начала подпрыгивать. Как удачно, поначалу подумал Ся Ляндао. Если совпадёт с теорией Юэ Ци, то можно верить. И уже точно выбрать план действий. — Мы заперли её в темницах! — закончила Сяо Хуань. — Зачем? — хотя хотел спросить — «кого». Но, правда, зачем? Есть же клуб засад, пусть бы проследили, узнали что-нибудь важное. — Кого вы заперли? — Шицзе Чэн. Вы не довольны? — у Сяо Хуань задёргалось ухо. — Ну что ты… — ещё немного и у него тоже задёргается. Всё, что может. — Пойдём ко мне в кабинет, ученица Сяо, — Ся Ляндао направился к постройкам. — Поговорим. — Шимэй Мо тоже? — Чжанмэнь-шисюн, — Мо Циншоу вежливо поклонилась. Шимэй Мо была тут всё это время? Как так вышло, что не она шпион Хуаньхуа? Она бы влилась туда как родная по масти. И в темницу тоже уже посадила. В кабинете первым делом Ся Ляндао порылся в ящиках в поисках лекарства. Ничего, всё забрал с собой. Он устало посмотрел на учениц. Они выглядели слишком довольно, не подозревая, что порушили все его планы. Маленькие интриганки. Он сложил руки в замок и спросил: — И как вы додумались совершить переворот в школе? — Переворот? А права Шан Лянъюэ, что не сделала её старшей. — Да, в наше с учеником Юэ отсутствие ученица Чэн — главная. — На Цюндине, в Цанцюне главная леди Шан. — Которой тоже нет, тупица, — яростно прошептала Сяо Хуань Мо Циншоу. — Как и Лянмина, — добил их Ся Ляндао. Он негласно следующий по старшинству. — Рассказывайте, — он с трудом удержался, чтобы не добавить «что вы сделали не так». Но это прерогатива Шан Лянъюэ. Рассказ был не коротким. И они даже воспользовались клубом засад, молодцы. И тем, что все отмечали праздник хризантем и были пьяны больше, чем лорд Цзуйсяня. Чэн Лу хотела покинуть Цанцюн и они не стали рисковать на случай, если она сбегала. Девочка могла просто пойти в город повеселиться. — Она призналась? — Она не отрицала, — насмешливо ответила Сяо Хуань. — Она попалась на месте преступления, — добавила Мо Циншоу. — Я провожу собрание через шичэнь. В главном зале Цюндина. Приходите, — решил Ся Ляндао. Он отпустил юных инртиганок. Сейчас надо поговорить с Юэ Ци. С остальным он разберётся позже. *** Шэнь Цинцю пришел в себя (Хотя бы относительно), когда его вкинули в каменный колодец, исполняющий роль зала ожидания перед самой Водной Тюрьмой. На самом деле, это даже не было колодцем, просто здоровенный круглый зал, высеченный в начале подземелья. С высокого потолка сюда еще падал свет через узкие оконца, заставляя блестеть мозайку на полу (Даже здесь! Хуаньхуа всюду кичились своим богатством), но в воздухе уже пахло сыростью. С одной стороны был перегороженный решеткой вход, через который они пришли. С другой — три черных хода вглубь, куда отводили арестантов после того, как внесли их в книгу. Это должно было пугать. Это не пугало. «Почти как дома», — Подумал Цзю. — «В наших пещерах тоже все время сыро.» — Эй ты, белый. — Обратился к нему хрипло, какой-то сосед по беде. Лохматый и одноглазый. — Ты не слишком мелкий для тутнего? Тебя за что загребли? — Да так, по мелочи. — Попытался сесть Шэнь. Тяжело. Все еще очень плохо. — Пытался убить брата. — Ой ты ж! Убить! В твоем-то возрасте?! А чегой это? — Мужику явно было скучно ждать, пока их наконец запишут. Он приставал. — Застукал его одновременно с другим парнем и тентаклевым монстром. — Меланхолично заявил Шэнь. — И приревновал. Это был мой монстр. — Гхрлык! — Подавился одноглазый в шоке. Второй раз он подавился от ужаса, когда Шэня позвали записывать. — …Шэнь Цинцю, с Цанцюна, обвиняется в том, что является сыном императора демонов Таньлан-цзюня. В том, что скрывался под личиной человека, годами творя зло и пожирая души. В том, что оскорбил императорскую власть, совершив подлое нападение прямо в столичном дворце на его высочество богоизбранного принца… — Зачитывал писарь. — Ну, хотя бы они признали, что мое нападение было подлым. — Вздохнул Шэнь Цинцю. — Пусть Цинге зачтет за следующий месяц. Я, скорее всего, буду занят в те дни… *** В темнице опять что-то подтекало. Тонкий ручеёк прозрачной воды начинался у потолка, тонкой струйкой сбегал по стене и впитывался в землю камеры. Бесшумно. Красиво. Никаких капель, шумом своим сводящих с ума. Никакой отравы в воде. Медитативно. Чэн Лу лежала на полу камеры на животе и трогала воду. Вода была мокрой и убегала. В воде было много ци. Сяо Хуань не отличалась сообразительностью, раз заперла её здесь. Мало кто отличался, Чэн Лу скучала в Цанцюне. Никаких тонких интриг и заговоров. Никаких подлостей. (Не считать же таковыми отчаянные попытки Шэнь Цинцю привлечь внимание? Он прямой, как палка, только Лю Цингэ мог называть его подлым.) Что говорить, о том, что она подставляет Юэ Цинъюаня, до сих пор никто не догадался. Иногда хотелось выйти с самым большим листом бумаги на перекрёсток пяти путей Цюндина. А на бумаге написать что-нибудь вроде: «Очнитесь, люди, я тут пытаюсь интриговать! Лист бумаги я украла с Аньдина!» Но даже тогда максимум, что бы она получила, это шипение Лин Чжи. Не из-за интриг, из-за листа бумаги. Было обидно. Было скучно. Было предсказуемо. Пока Чэн Лу не встретила Ли-цзе. Это было, как в ужасных романах шибо Циня, которые тот постоянно оставлял у главы Ся в кабинете или спальне. Искра! Буря! Безумие! Настоящие интриги! Взрослые интриги, без глупых «подлостей» Шэнь Цинцю или наивных попыток главы Ся в хитрые ходы. Как оказалось, они переоценили Цанцюн. Даже то, что она сейчас попалась, вовсе не заслуга Сяо Хуань. Чэн Лу просто засмотрелась на Мо Циншоу. Её можно извинить, знакомые черты Ли-цзе зачаровывали даже на чужом лице. К тому же, у Сяо Хуань никаких доказательств. Ни одного, Чэн Лу не глупая, она не хранит улики против себя. Шэнь Цинцю достаточно не любит Сяо Хуань, чтобы свалить всё на неё. Когда он вернётся, из-за пленения Юэ Цинъюаня, ему будет не до размышлений. А репутация играет, ей ли не знать. Все любят Чэн Лу. Она не могла предать. Ей нравится Юэ Цинъюань (это правда, он очень милый, ничего личного в её интригах). И у нее самый мягкий хвост в Цанцюн. Сяо Хуань же всегда мечтала подставить их семью. Как ужасно с её стороны. Очень убедительно. Чэн Лу перевернулась на спину, выгибаясь и потягиваясь. Их темницы на Цюндине — жалкое подобие Водной Тюрьмы Хуаньхуа. Даже воды особо нет. Она села, слегка нахмурившись. Ли-цзе говорила, что Юэ Цинъюань им нужен как ученик, а не пленник. Его ведь не посадят в Водную Тюрьму? *** Камера куда его кинули, была даже не камерой. Так, мшистый островок с камнем побольше посередине, к которому вела от дверного прохода маленькая перемычка. Когда «дверь» закрывали снаружи, перемычка тонула, а на ее месте начинал лить настоящий небольшой водопад. Когда открывали, мостик проявлялся и блестел от воды. Воды вокруг было много. Вода тонула во тьме. Сырая. Неприятно пахнущая. Застойная. Шэнь бы не удивился, если бы в ней плавали чьи-то останки. Ее предполагалось бояться. Ее же, возможно, пить. Если, конечно, не боишься сверзится со скользкой каменной платформы. Что, при учете ужасного самочувствия, и сдавливающего руки и тело Вервия, было раз плюнуть. — Что ж… — Сполз вдоль камня Шэнь Цинцю, закончив осмотр. — Не намного хуже, чем в доме Цю. Зато работать не надо. — Рад, что тебе это место по нраву, потому что если ты не начнешь шевелится, то останешься тут навсегда. — Ругнулся он сам на себя. И сам же себе ответил: — И не поспоришь ведь с умным человеком… Но бежать не было пока ни сил, ни возможности. Цзю свернулся комочком, Вервие очень мешало, и ему все еще было плохо. Часть галлюцинаций прошла, оставив после себя тоску и досаду, часть еще заставляла скрипеть зубами. Кружилась голова и ломило кости. Все чесалось. В груди словно затвердел ком. Он не знал, что будет с его совершенствованием, когда он отсюда выберется. После такого-то искажения? Возможно, придется начинать все сначала. Но он не какой-нибудь избалованный Лю, он справится. У него всегда были с этим трудности, он привык их преодолевать. В какой-то мере, он был очень благодарен Вервию. Да, то блокировало течение Ци, может даже искалечило его, но — оно не позволило меридианам взорваться, после всего что Цзю проглотил ради своего выступления. Он был жив, самое страшное позади. Надо было оправится еще хотя бы немного, и думать как выбраться. Крыса вроде него отовсюду выберется. Обязательно. Верно? *** Ло Бинхэ ползал на четвереньках, торча рыжим хвостиком из травы, и раскладывал на кочках сухари. Мин Фань уныло свисал с дерева рядом, и следил за тем, чтобы самый проблемный котенок в Цанцюне никуда не делся. Было невесело. Погода портилась, вместе с наступающей осенью. Вместе с ней портилось настроение. Охота на предателя слегка разогнала скуку, но охотится для Сяо Хуань было совсем не то же самое, что для шисюна Шэня. И учиться у старых занудных учителей без выходок старшего ученика тоже не доставляло удовольствия. И досаждать другими шиди. Дни тянулись серо и долго с тех пор, как все старшие уехали. Совсем не то. Хотя казалось бы, в чем разница? И, опять же, был ведь фестиваль. Выпивка, угощение. Но… Но не то. — Зачем ты это делаешь? — Не выдержал Мин Фань. Бинхэ поднял голову и посмотрел. Ему тоже было скучно, ясные глаза рыженького не выражали обычного озорства. — Сухари кладешь, зачем? — Я охочусь. — На сухари? — На мышей. — Тряхнул тот головой. — Вот я приношу им еду, и они привыкают. Доверяют. И скоро будут тут бегать. А я их — цап! И поймал. — И зачем тебе мыши? К тому же сытые? — Мин Фань было вскинулся, мышей надо было ловить. Но это был слишком сложный план. — Чтобы девчонкам подкидывать. Они будут боятся, а я их защищать. — … — Мин Фань задумался. Представил как шицзе Лю или шицзе Ци реагируют на такую сытую мышь и отрицательно покачал головой. — Это ты что-то намудрил. Они их сами поймают, и все. Кто боится мышей в своем уме? — Шицзе Ци боится. — Что? — Не поверил Мин Фань. Бинхэ кивнул. — Точно боится. А я ее защищу. И тогда… На поляне появилась мышь. Ло Бинхэ и Мин Фань бросились. Стукнулись лбами, покатились кубарем, пища и сражаясь. Мышь, конечно же, скрылась. Прежде, чем они смогли помириться и растереть все ушибы, на поляну влетел испуганный, запыхавшийся Чжан Янь. — Едут! Обратно едут! Уже на Аньдине! — Выдохнул он, упав на живот в траву. Раздавил сухари, испуганно дернул распушившимся от хруста хвостом. Клуб Засад в «Почти полном составе» почувствовал прилив сил, и побежал встречать. *** Они выглядывали. Сбились вместе, в кустах под старыми акациями, и выглядывали. Но не понимали что видят. Не помогла даже прибежавшая на несколько минут позднее Лю Минъянь. Повозки школы остановились, с козел слезали Шан Цинхуа и его учитель. (Кто помнит лорда Аньдина? Шан Цинхуа всегда заменял для них лорда Аньдина, или вообще Лин Чжи! Бинхэ он вообще отца заменил.) Оба, кстати, выглядели замученными как в отчетные дни. Они работали в столице? Из повозки вышел глава школы, еще более тяжеловесный и бледный, чем обычно. Вынул из второй шисюнов Юэ, Лю и Му. И… всё. Больше никого не было. Никто не вышел. — А где шицзе Ци? — Повела хвостом напряженная Минъянь, вглядываясь в потерянно выглядевшего брата. — Где шизунь Шэнь?! — Потребовал возмущенный Бинхэ. — «Шисюн» Шэнь. — Поправила Минъянь. — Шизунь Шэнь. — Настоял Бинхе, и потерев нос, мягко привалился к ее боку. Чтобы больше не спорила. Она не стала спорить. — Смотрите! — Ахнул Мин Фань. — Глава Ся шисюна Юэ за хвост щупает! Правду о нем говорили! — Правду говорили бы, если бы он щупал за хвост Лю Цингэ. — Какая разница?! Лю Цингэ рядом! — И Му Цинфан кстати… — Где шизунь Шэнь?! — И шидзе Ци! — И леди Шан?.. — Да… — Этот сантимент обхватил вдруг всех, и холодным осенним ветром заполз под ханьфу. Горько-болезненный вид приехавших пугал еще больше. — Где же они?.. *** Гуньи Сяо не нравилось в Водной Тюрьме, но тут хотя бы было достаточно далеко от Маленькой Госпожи с ее стаей. И от мамы. Он любил маму. Но мама, стоило ей приехать, вылизала его так, что понадобилось полотенце. А он уже не маленький! А еще она имела двойные стандарты. Потому что, как вылизывать или слушать о его проблемах, так он у нее маленький. А как посылать с миссией куда-то, так большой, и обязательно в мерзкое место. Вроде Водной Тюрьмы. А еще он беспокоился за маму. Мама шепталась с госпожой Ми Ли. И заговаривала. А заговоры редко доводят до добра. Гуньи Сяо отправили в Водную Тюрьму с важной миссией. Он должен был разносить заключенным еду и запоминать кого увидит. Особенно мама настаивала, чтобы он поискал неучтенных в книге арестантов, и обращал внимание на женщин. Таких было мало. Хотя темные заклинательницы и демоницы зачастую оказывались опаснее мужчин-коллег, по какой-то причине в Тюрьму они попадали редко. Но Сяо-сяо ответственно запоминал каждую. Он шел все глубже и глубже, толкая свою маленькую тележку с мисками, и уже успел весь промокнуть, когда оказался у камеры, в которой теперь содержали Шэнь Цинцю. У входа стояла пара недовольных отсыревших охранников, которым было ни до чего. Сяо-сяо было боязно. Ему было любопытно. В отличии от остальных, безымянных злодеев, этот для него что-то значил. Мальчик знал о нем больше. Мальчик переживал из-за его козней в Цанцюне и на Аньдине. Мальчик хотел на него посмотреть. Шэнь Цинцю действительно оказался белым, не врали слухи. А еще жалким. И есть отказался. *** Юэ Ци вошёл осторожно. Уставший и осунувшийся, отдых не особо помог. Ся Ляндао усадил его за стол, пододвинув тарелку с рисом. Посыпал жуками, которых перед обедом наловил в саду. Один начал убегать, но никто даже не дёрнулся ловить. Просто проследили, как тот неуклюже выбрался из тарелки, пробежал по столу и улетел в окно. А вот за окном кто-то вылетел из кустов и драпанул к укрытию. Послали а-Яня в засаду? Не успел рассмотреть. — Да, а-Янь, — подтвердил Юэ Ци. — Они хотят узнать, что с Сяо Цзю. Я тоже хочу. — Я узнаю у Старого Хозяина. Ешь, — пообещал Ся Ляндао. Хотя сомневался, что ему ответят. Всегда можно перекинуть это на Шунь Байиня, он же хотел разобраться. Пусть пошлет своего следователя, посмотрят, что там и как. У них сейчас другой разговор. — Вы всё знали, — Юэ Ци говорил без обвинений. Просто очень грустно. — Не всё. Только то, что ты небесный демон. — И не сказали мне, — а вот теперь в его голосе была горечь. И обида. — Я собирался. Ешь. — Вы опоздали. — Что бы это изменило? Ты не бросился бы на помощь ученику Лю? — Я бы сдался вместо Сяо Цзю. Старому Хозяину ведь нужен я? Зачем? — А вот это знает только Старый Козёл, — сорвалось у Ся Ляндао. Надо потом у Тан Лянпао пару ругательств одолжить. И орать. Юэ Ци хихикнул. Нервно, но хоть что-то. Потом опять погрустнел: — Меня прогонят теперь? — С чего такие мысли, Юэ Ци? — Я демон. — Как и Бинхэ. Как и Мобэй. Нет, Юэ Ци, тебя никто не выгоняет. Ты навсегда мой ученик и сын. — Вы не мой отец, — Юэ Ци криво улыбнулся. — Это Тяньлан-цзюнь. Меня и зовут не Юэ Цинъюань. — Глупости, я дал тебе это имя и так тебя и зовут. — Это имя старшего ученика. — И с должности тебя никто не снимет. Ешь. Юэ Ци вяло потыкал палочками жука. Жук вцепился и полез вверх. — Кто знал? — Лорд Кусина. — И всё? — Да, я хорошо храню секреты. Без этого на Цюндин не берут. — Сяо Цзю — демон. Наверное. Мы думали, что это он сын Тяньлан-цзюня, — Юэ Ци отвёл взгляд. Ага, тоже секретничал. — Да. Но мы бы рассказали, если он захотел. Надо позвать шимэй Мо. — Это зачем? — После моего срыва я стал более… демоническим? Мы разговаривали с Цингэ без слов. Я слышал мысли а-Яня. И ваши намного лучше. Её меч знает, как сделать защитные амулеты от меня. Для вас и шимэй Ци. Пока я не узнаю, как мои силы запечатали до этого. Вы сделаете это для меня? После того, как я спасу Сяо Цзю? Ся Ляндао протянул руку и похлопал Юэ Ци по голове. Конечно, сделает. Старый Хозяин ведь как-то умудрился, чем он хуже? Выбьет из него способ, проверит безопасность и сделает. А потом открутит Тяньлану хвост. — Зачем? — а сегодня это слово дня, так тебе Лю Цингэ с твоей «подлостью». — Да так, обещал сам себе. Ешь. — Я не голоден. — Тебя покормить? Я могу. Юэ Ци спешно вытащил заползшего в рукав жука и проглотил. Так-то. *** Забрав миску, мальчик продолжал сверлить Шэнь Цинцю сердитым взглядом. Он пытался увидеть в связанном пленнике не больного и тощего юношу, лишь чуть старше его самого, а того самого злодея, темного заклинателя, подлеца и демона, о котором читал и слышал. Не получалось. — Ну что еще? — Не выдержав, спросил тот. Еще и глаза закатил, будто господинчик которого от важных дел отрывают. — Хватит так зырить, а то дыру прожжешь! Я тебе что, плюнул в чай? — Да как будто вы мало зла натворили?! — Много. Как и подобает твари вроде меня. Но тебе-то я что личного сделал? — Вы разорили Аньдин и изнасиловали его ученицу! — Выпалил Гуньи Сяо обвинение в том, что его больше всего коробило. Белый демон замер, а потом упал на влажный мох камня и засмеялся. По-собачьи гавкая, злобно, и вместе с тем иронично. До слез. Сяо-сяо вскочил, запереживал, возмутился, задергал хвостиком. — Вот правда, что вы злодей! Правда! Как можно такое сделать, да еще и смеяться?! — Охх… — Тяжело свернулся в клубок пленник, давясь смехом. — Вот не думал не гадал… Из всего! Всего! Что я сделал! Лжи, убийств, предательств и воровства, осквернения могил и нарушения культурных правил… Из всего этого, в укор мне ставят именно то, чего я не совершал и что успел из головы выкинуть! Какая ирония! Невинен, мальчик! Я готов признать многое, но никогда и никого не брал силой. Особенно, девочку-грибочка. — Но… но… Говорили же. Был же даже запрет. — Совсем растерялся Сяо-сяо. — Я читал в письмах. Он не знал, как это понимать. Как понимать этого человека. То есть демона. Тот отсмеялся. Потом тяжело откашлялся. И сверкнул на Сяо-сяо зеленым глазом. — Был запрет, малыш, был. Я тебе больше скажу, меня и правда застали там, над ней, и обвинили во всем таком. Потому что у большинства идиотов в принципе нет фантазии, они во всем видят разврат. Но я ее не трогал. — А что вы тогда там делали? — Если я скажу, что ловил демона на Аньдине, и пытался счистить с Лин Чжи кровь, свою кстати говоря, это прозвучит еще более дико, да? — Да. — Ну и ладно. — Белый демон хмыкнул, и устроился спиной к камню. От водяной взвеси его волосы начали слегка виться. Они оба помолчали. — Вы… и правда этого не делали? — Нет. Веришь? — Верю. — Удивленно кивнул Гуньи Сяо. Белый демон засмеялся вновь. — Вали из этой школы, малыш. Тебе с твоей честностью, тут не место… Гуньи Сяо удивленно рассматривал это непонятное существо. Он был маленьким, но успел навидаться всякого. И благородных заклинателей, и страшных, и лживых. И местных пленников, жалких или пугающих. И нищих, и богачей. Но он никогда не встречал кого-то настолько противоречивого. Все, что он когда-либо читал или слышал о Шэнь Цинцю, было плохо. И, что удивительно, тот своих поступков не отрицал. Но при этом, он не походил на злодея. Он был заядлым лжецом, но казался честнее большинства тех, кто окружал мальчика в школе. И он… нравился Гуньи Сяо. Да, нравился. И это было в происходящем самым непонятным. — Говорят, что вы — сын Таньлан-цзюня. — Да неужто? — Это правда? — Клянусь Бездной, я чуть лучше с головы, чем они!.. Спросить как это, и кто «они», у Сяо-сяо не получилось. Охранник заглянул в камеру, и велел ему скрыться и не мешать. К Шэнь Цинцю пришли. Сам Старый Хозяин Дворца явился поговорить с арестантом. *** Собрались они быстро. Дети с любопытством осматривали зал собраний и лезли, куда не надо. Особенно Сяо Хуань, все шкафы понюхала. — Ты выглядишь как дерьмо, — чуть ли не с порога сказал ему Тан Лянпао. — Ну спасибо, шиди Тан. — Он прав, — заметил Цин Лянлян. — Бледный ты какой-то, чжанмэнь-шисюн. Мы закончили с ритуалом. — Садитесь, у меня тоже новости. Они начали рассаживаться по местам. Сяо Хуань потащила Мо Циншоу (он заметил её, удивительно) на места Байчжаня и Кусина, опередив Сун Лянчжэня. Ся Ляндао указал ему место рядом с собой. Юэ Ци занял место Цинцзина, Лю Цингэ тут же уселся рядом с ним, опасливо поглядывая на Тан Лянпао. Тот сел на своё место. Лянмину не досталось ни своего, ни рядом с Ся Ляндао, и они с Шан Цинхуа заняли места Сяньшу и Цзуйсяня. Цин Лянлян занял своё, в самом конце. Потом Шан Цинхуа понял, что уселся рядом с Тан Лянпао и попытался поменяться с Лю Цингэ. Лю Цингэ зарычал. Мо Циншоу предложила поменяться и начала вставать, но её за хвост обратно усадила Сяо Хуань. Лянмин вздохнул и пошёл меняться со своим учеником. И что толку, что они быстро собрались? — К чему такая срочность? — усмехнулся Тан Лянпао. — Притащил ещё детей Тяньлан-цзюня? — Вы с Цингэ не родственники? — не удержался Ся Ляндао. — Нет! — вырвалось у Лянмина. — Я про ученика Лю. — Уж надеюсь, — проворчал Тан Лянпао. — Его мать — жуткая женщина. Подожди, его мать — Тяньлан?! Ты поэтому его тоже позвал?! Надо же, как в народ пошло. И насколько проще было бы. Хотя Ся Ляндао не удивился бы, если бы в его роду были предсказатели или суккубы. Уж очень сбываются его слова. — Нет, ученик Лю не демон, — получилось неуверенно. Тан Лянпао не поверил. — Да, у нас в школе есть сын Тяньлан-цзюня. — Не то, чтобы это было новостью… — Второй. — Небесные демоны, — закатил глаза Тан Лянпао. — Не могут удержать член в штанах и плодят ублюдков. — Он родился в браке и законный наследник! Лю Цингэ подскочил, отшвыривая стул и снова зашипел. Тан Лянпао зашипел в ответ, прижимая уши. Юэ Ци вжал голову в плечи, потом подёргал Лю Цингэ за рукав. А ведь Лю Цингэ прав, да? Юэ Ци старше Бинхэ, победил Тяньлана и чистокровный. Законный наследник царства демонов, чтоб его. Как идеально было бы, не испорть им всё Хуаньхуа. — Юэ Цинъюань? — прошептал на ухо Сун Лянчжэнь. Ся Ляндао кивнул. — Потрясающе. — Ах, если бы. Тишина! — Ся Ляндао стукнул кулаком по столу. — Во-первых, сядьте и успокойтесь. Во-вторых, не смей, Тан Лянпао, ты говоришь о моём сыне, — потому что он почти подготовил бумаги, он усыновит Юэ Ци официально. Хоть сейчас. — В-третьих, у нас проблемы хуже, чем сыновья Тяньлана. Шэнь Цинцю арестован по обвинению в покушении на принца. Слушали его, затаив дыхание и в кои-то веки, не перебивая. Тан Лянпао мужественно держался до конца и останавливал себя от ругательств после каждой плохой новости. На Юэ Ци смотрели с любопытством, без опасения и ненависти. Это самое главное, выдержать битву за него Ся Ляндао был немного не в состоянии. Он бы сделал это. Просто потом точно слёг бы, а у них столько дел. — А шисюн Суй подошёл бы больше, — удивился Тан Лянпао. — Рыжий, девки так и вьются. — И тоже без отца рос, — поддакнул Цин Лянлян. Рано Ся Ляндао радовался, не могут они просто поговорить о делах. Хотя, наверное, так и надо сейчас. Отвлечься на мгновение на безумную теорию и перевести дыхание. Потому что следующими словами Тан Лянпао было: — Никакого парного совершенствования никогда, — и он посмотрел на Лю Цингэ. — Или хотя бы до нормального осмотра ученика Юэ. Теперь понятно, почему тебя так вырубало от переизбытка ян. На этом Тан Лянпао не остановился, резко встал и подошёл уже к Ся Ляндао, хватая за запястье. Холодная ци защекотала меридианы. Расслабляет. Ся Ляндао немного обмяк в кресле. — Ты идиот, ты понимаешь? — спросил Тан Лянпао. — Я отдохну позже. — Я не об этом. Ты сказал, что это была битва с демоном и ты хватанул его ци. А я, дурак, удивлялся, почему ты никак не выздоровеешь. — Но я не соврал, лишь немного недоговорил, — Ся Ляндао улыбнулся. На Тан Лянпао не подействовало. — И находился рядом с источником все эти годы! — У него же не было сил. — Тогда бы этого вообще не произошло. Ритуал не закончен! — И в ученике Лю ты же ничего не обнаружил, — его немного повело. Ещё заснуть не хватало. — О, а давай теперь про ритуал. Потом разберёмся со мной. Тан Лянпао вполголоса выругался. Отпустил и переключился на Юэ Ци. Мальчик сидел бледный, как бумага лучшего качества. На Цинцзине только такую и используют. Не волнуйся, малыш, всё с ним в порядке, отдохнёт немного и отойдёт. Просто пилюль попросит ещё. — Ритуал, — слово взял Цин Лянлян. — Я нашёл нужный в одной из старых книг. Мы правильно поняли, что он лишает демонических сил. Мы уверены, что Старый Хозяин такой уж злодей? Это не смертельно и нужно. — Ученик Лю? Расскажешь? Лю Цингэ удивлённо посмотрел. А что он хотел, это их расследование, пусть и отчитывается за него. — Они напали на Золотце, — Лю Цингэ сверкнул глазами. — И хотели обвинить Цинъюаня! — Или напал кто-то третий, а они выбрали логичный вариант? — Скажи честно, — не удержался Ся Ляндао, — ты тоже работаешь на Хуаньхуа? — Тоже? Мы нашли шпиона? — Это доклад ученицы Сяо. Ученик Лю, продолжай. — Тяньлан-цзюнь хороший. Мы думаем, что он хороший, просто его обманули. И украли сына. Ой! — Лю Цингэ замолчал. Ся Ляндао знал это молчание, сейчас он скажет что-то странное, и все решат, что он бредит. А у него очень логичные рассуждения. — Вслух, ученик Лю. — Старый Хозяин — кровавый тиран! Не успели, упустили цепочку. — Это не так, ты же знаешь, — впервые подала голос Мо Циншоу. А она-то откуда знает?.. О, нет, Мо Шуандань. Мо. Шуандань. Которого заточили в мече. Мо Циншоу постоянно прячет свой меч. Кого ещё они притащили в Цанцюн в этом поколении? — Нет, я про другое, — возбуждённо возразил Лю Цингэ. — Та ученица из Хуаньхуа и Кровавый Тиран с турнира, они очень похожи! А он брат шимэй Мо. — Да какого хрена?! Кого мы не взяли в Цанцюн?! — возопил Тан Лянпао. — Что ещё? Наследники всех четырёх кланов демонов? Глава триады? Чудище из бездны? Изгнанного бога? — Двух, — поправил Лю Цингэ. — Сын главы триады, — поправила Сяо Хуань. — Возможно, Чжучжи из бездны, но я не уверена, — пожала плечами Мо Циншоу. — Трёх, — влез Шан Цинхуа. — Давайте уж и Мобэя считать. — А всего — четверо! — радостно закончил Лю Цингэ. — Чжучжи тоже Тяньлан-цзюня, только племянник. Тан Лянпао полез за пилюлями. Для себя. Не поделился. Подождите-ка. — Кто такой Чжучжи и почему он у нас в школе? — Я говорила про змею учителя Мина, чжанмэнь-шисюн, — Мо Циншоу всхлипнула. Довели ребёнка. Хотя она не говорила. — У твоего учителя куча змей. Ся Ляндао попытался вспомнить. Он преувеличил, Мин Лянвэнь показывал им только одну змею и было сомнительно, что это таинственный Чжучжи. — Это его притащила троица? — понял он наконец. — Его привёл шибо Суй, — Мо Циншоу кивнула. — И ты уверен, что он Тяньлана? — Ся Ляндао посмотрел на Лю Цингэ. Тот тоже кивнул. — За обоими присматривать. За тремя, — поправился он, посмотрев на Юэ Ци. — Защищать и никуда не выпускать. Я не знаю, зачем Старому Хозяину дети Тяньлана, но получит он их только с боем. Что там по ритуалу? — Обычный ритуал по лишению сил, только заточенный под небесных демонов. Массивы, зелья, как обычно. Как я и сказал, безопасно для жизни. — И всё? — Я не видел весь ритуал, так что точно сказать не возьмусь. Но найденное зелье шисюн Тан разложил по составляющим подробно и, если не ошибся… — Не ошибся. — …то это всё. Ся Ляндао хмыкнул. Столько усилий и интриг, чтобы просто… Что? Избавиться от небесных демонов самым безопасным для них образом? И при этом устроить битву, где было ранено множество заклинателей и только чудом никто не погиб? Провернуть покушение на Золотце? И им ещё неизвестно, что случилось с Су Сиянь на самом деле. Ага, как же, безопасно и не смертельно, так он и поверил. Возможно, они и нужны Старому Хозяину живыми. Но Ся Ляндао не уверен, что здоровыми. — Ты сказал, ритуал не закончен? — Так то зелье, что нашел ученик Шэнь, как раз его и заканчивает. Зачем носить, если всё сделано? Я же говорил, что последние травы, что привёз ученик Юэ как раз с этим ритуалом связаны? Я с ними и зелье повторил, и противоядие сделал. Где, говоришь, их взял? У демонов? — Да, — ответил Юэ Ци. — Я вам сразу сказал. — Тогда присмотрись к тем демонам, у которых купил. Травы редкие, может ты ненароком заговор раскрыл… Жить будете, — Тан Лянпао вдруг сменил тему, наконец отпустил Юэ Ци и вернулся на своё место. — Потом новых пилюль дам, с учётом всего нового. И никакого парного совершенствования. — В западных землях, — пробормотал Юэ Ци. — Их выращивают в западных землях, откуда Ша Хуалин. Шиди Шан, ты говорил, она тебе сказала, что её отец замышляет? — Я говорил? Да. Как я мог так опоздать? — теперь и Шан Цинхуа начал всхлипывать. — Ученик Шан, — очень проникновенно и осторожно спросил Ся Ляндао, — правильно ли я понял, что ты знал о нападении? — Я пытался предупредить, — Шан Цинхуа захныкал. — Но меня оглушили, ограбили и не пускали во дворец. Я пытался! — Хуаньхуа сотрудничает с Западными землями демонов. И в любое другое время Ся Ляндао мог бы отмахнуться. Приказать присматривать за этой связью, возможно. Предупредить Старого Хозяина и напомнить об осторожности. Сейчас, когда тот в праведном гневе обвиняет Цанцюн в заговоре с демонами, это слишком подозрительно. — А мы с северными, — развел руками Цин Лянлян. — Признайся, шиди Цин, Хуаньхуа тебя купили. — Ах, если бы. На Цзуйхоу финансирование всегда распределяется из того, что останется. Впрочем, ты прав, каким бы ни был безопасным ритуал, покушение на детей повелителя демонов слишком серьёзно, чтобы стерпеть. Я удивлён, что мы избежали полномасштабной войны, — Цин Лянлян побарабанил пальцами по столу. — Ты ищешь причину, что, если это она? Стравить людей и демонов и поживиться остатками? — Я же говорю, что он Кровавый Тиран! — Мо Шуандань никогда не собирался устраивать войну, — обиделась Мо Циншоу. Это была версия. Не хуже любой другой. Да и не было у них других. Правда конфликт с Тяньланом Старый Хозяин погасил резко и в зародыше, но это могло быть потому, что целью стал дворец Хуаньхуа. — Хорошо. Ученица Сяо? — Мы поймали шпиона, — уже не так гордо начала Сяо Хуань. Поняла, что поторопилась. — Это шицзе Чэн. Мы могли бы допросить и узнать, что они замышляют. — А она призналась или есть доказательства? Цин Лянлян всегда был таким скептически настроенным? У него уж очень хорошо получалось сегодня. Сяо Хуань вывалила на стол разноцветные шарики. — Это для слежки. Мы нашли такие у каждого лорда и леди. У нас есть нетронутые, оставили для сравнения ци, если понадобятся доказательства. Она опять рассказала о небольшом приключении с Клубом засад. Хмм, Ло Бинхэ начинает лезть в это дело и немного помешан на Шэнь Цинцю, надо бы и тут присмотреть, чтобы не натворил лишнего. Это какое-то свойство детей Тяньлан-цзюня, запечатляться на Шэнь Цинцю? Надо потом у этого Чжучжи спросить. Если, Ся Ляндао краем глаза посмотрел на начавший пушиться от этой мысли хвост, преодолеет страх. — Итак, что у нас есть? Лянмин? — Труп Цинь Вэньчжэ с доказательствами его связи с Хуаньхуа. И его охота на Юэ Цинъюаня, я так понимаю. — Хрень полная, Цинь Вэньчжэ работал с каждой школой, — Тан Лянпао фыркнул. — Мы можем доказать похищение детей? Как ни крути, это обвинение в нарушении перемирия. — У нас нет перемирия с царством демонов. — А Цин Лянлян в ударе сегодня. Даже хорошо, будет находить в их планах слабые места. — Нарушение худого мира. Если Тяньлан пришёл вернуть своё, убивая всех на своем пути, а виноват Старый Говнюк, то это хотя бы бросит тень. Можем мы это использовать, чжанмэнь-шисюн? — Можем, — подал голос Юэ Ци. — Если император послушает господина и госпожу Шао. Цингэ, мы же хотели написать, они должны знать, кто похитил сына Тяньлан-цзюня! Лю Цингэ как-то странно посмотрел. Ся Ляндао тоже, кем бы там ни были эти Шао, почему Юэ Ци говорит о себе в третьем лице? — Пишите, — разрешил Ся Ляндао. — И кто-нибудь общался с Су Сиянь? Я думаю, что её убили свои и это мы тоже можем попробовать доказать. Поговорить бы с самим Тяньланом. — Как? — усмехнулся Цин Лянлян. Увы, тут ситуация патовая. Либо они делают это со Старым Хозяином вместе, либо не делают вовсе. Но как было бы эффектно, появись повелитель демонов в суде с цивилизованными обвинениями против дворца Хуаньхуа. — На самом деле, — голос у Шан Цинхуа дрожал, — есть тот, кто мог бы проникнуть под гору Байлу. — Там защита, Мобэй не пройдёт, — Ся Ляндао покачал головой. Он уже думал об этом. — Нет. Пройти нельзя. Проползти можно. Чжучжи-лан должен знать как. Чжучжи-лан мог бы и рассказать, что случилось по их версии! — Шан Цинхуа возбуждённо подпрыгивал на стуле. — Да, никто не поверит его словам на суде, но мы — другое дело! Учитель, мы должны поговорить с ним. — Отличная идея, ты и займёшься, — вздрогнул Лянмин. Он был сильным воином, но Чжучжи был змеёй. Змеи пугали всех. (Лю Цингэ недовольно поджал губы. У него были планы на Чжучжи-лана?) Ся Ляндао пока отпустил их. Пусть уложат в головах, подумают. А дети отдохнут. И он отдохнёт и поговорит с Чэн Лу. Пока её поклонники не узнали и не устроили пикет на Цюндине. *** Охранники вошли перед стариком, подхватили Цзю под лапы и прочно прижали к камню. Белый каркающе засмеялся, закашлялся. Он все еще никакой, в Вервии Бессмертных, пойман и почти сломлен. А Глава одной из четырех величайших школ заклинателей боится к нему подойти без подстраховки. Смешно! Лао Гунчжу считал, что смешно было бы быть Главой одной из великих школ, и не иметь уха или хвоста. Он не собирался быть смешным. Лучше подстраховаться. Старик и юнец испытующе уставились друг на друга. — Это соревнование? — Первым заговорил Шэнь. — Это твой последний шанс. — Да неужто? — Увы, да. И то, ты получаешь его потому что я добрый человек. — Цзю презрительно фыркнул. Старик удрученно и сочувствующе покачал головой. — Ты должен понимать, при твоих обвинениях тебе отсюда не выйти. — Может быть, мне тут нравится? Всю жизнь мечтал! Интерьер такой милый! — Действительно? — Лао Гунчжу мягко повел хвостом. — А как же твой бедный брат? Совсем один там… Твои друзья? И эта, как ее, Ци Цинци? Милая девочка. Ее отец, кстати, очень хочет найти для нее более приличного жениха. Просил у меня совета… Цинцю зашипел. Потом плюнул. Старик зло встряхнулся, и отступил на лишний шаг. До него почти доплюнули. — Что ж, как пожелаешь! Если тебе так хочется пережить суд, встретится с нашими палачами, остаться тут навсегда, жалким и искалеченным воспоминанием о котором скоро забудут, это твой выбор… Но если вдруг, ты все-таки хочешь жить? Я пришел, как и сказал, предложить тебе этот шанс. Один единственный. Подумай хорошенько. — Чего ты хочешь? — Я хочу, чтобы ты написал для меня письмо. Всего-то. Одно маленькое письмо, приглашающее Юэ Цинъюаня к нам в гости. И тебе больше нечего будет бояться. Шэнь дернулся, напрягся из последних сил так, что стражники едва его удержали. Не будь тут стражников… Старик не зря опасался. — Засунь свое предложение в кадку огне-пчел, прежде чем переспать с ним! — …Это… оригинально. Но неразумно. Ты же понимаешь, что тебя ждет? — Ты не У Яньцзы. И не владыка богов. Ты просто жалкий старик, который упивается осколками своей власти, выкованной даже не им самим, и не может ни одного ребенка нормально похитить! И ты ничего от меня не получишь. — Вот как… Лао Гунчжу постоял, задумчиво разглядывая пленника, от дерзких глаз на чумазом бледном лице, до напряженно подергивающегося кончика хвоста. Потом внезапно шагнул ближе, почти вплотную. Протянул руку, накладывая ее на волосы дернувшегося пленника. Перебрал их, белое ухо, задумчиво огладил бледную щеку. Цзю оскалился примеряясь, так, что одному из охранников пришлось схватить его за второе ухо и удерживать. — Убери руки! — Действительно… — Рассеянно протянул Лао Гунчжу, его рука опустилась ниже. К плечу, рубашке. Прошлась вдоль бока и обнаженной, покрытой синяками руки. Шэнь зарычал. — Мне надо было сразу обратить на это внимание, верно? — Убери! Руки! Отродье! — Я же встречал эти упоминания, когда читал о тебе. — Старик словно не замечал, как бесится его собеседник. Он рассуждал вслух. — Что ты не выносишь мужских прикосновений, кроме брата и целителя, так? И эти оговорки о Цинь Вэньчжэ… Он наклонился ближе, к самому уху, с наслаждением видя как в распахнутых глазах белого демона сталкиваются ярость и ужас. Нащупал дрожащий белый хвост, притянул к себе, против воли. Ласково помял. — Знаешь, — Прямо в это ухо шепнул Лао Гунчжу. — У нас ведь тут много пленников. Большинство совершенно лишены морали, а некоторые сошли с ума от одиночества и искажений. Иногда, мне хочется их порадовать… А знаешь, что у нас в Хуаньхуа есть еще? Плантация лекарственных трав, примерно как у вас на Цаньцао. Там растет всякое. Лоза ненасытности, Осока сокровенных желаний, Медоносный клевер упоения… Некоторые почти безобидны… Но что они сделают с настоящими безумцами? Некоторые гораздо опаснее… Я думаю, зачем добру пропадать, а? Господин Шэнь ведь существо выносливое и бесстрашное, никого не боится, а я просто устрою вам встречу. На денек. Просто представь, что с тобой сделает десяток выпивших этих настоек отморозков, за пару часов?.. Лао Гунчжу отступил обратно на шаг, продолжая с большой нежностью разминать белый хвост в пальцах. Пленника перед ним откровенно трясло. Если раньше он плохо выглядел, то теперь походил на призрака больше чем на живого. Вот что способна сделать с человеком богатая фантазия с Цинцзина, помешанная на знатный опыт темного заклинательства, и глубоко укоренившиеся личные страхи. Сам себе Шэнь мог нарисовать в голове гораздо больше подробностей, чем при всем старании описал бы Старый Глава. И делал это. И ужасался. Любо-дорого посмотреть. Но он все еще молчал. — Знаешь что, — Продолжил недовольный этим фактом старик. — Я приглашу их прямо сейчас. К чему нам ждать суда? Если ты не поможешь мне с письмом, то ценности у тебя больше никакой и нет. Так хоть людям поможешь. И демонам. Я даже уважу твое Цинцзинское образование и позволю тебе самому выбрать яд, который… — Я… Напишу… — Выдохнул Шэнь Цинцю. — Что, что? Я не расслышал. — Обрадовался старик. — Я напишу письмо! — Вскрикнул пленник громче, и сжался, давясь всхлипами. Из-под спутанных волос закапали слезы. — Я напишу… Только не надо… Такого. — Ну вот видишь? И не так уж сложно оказалось. — Ласково промурлыкал Старый Глава, и наконец-то выпустил хвост из пальцев. Хороший хвост. Может быть, стоит оставить его трофеем. — Развяжите ему руки и дайте кисть с бумагой. — Да, Хозяин. …а тушь? — А тушь не надо. Пусть пишет по старинке, кровью. Они же демоны, у них так принято. Значит, слушай, что ты должен писать… *** Получив письмо, Лао Гунчжу был очень доволен. Он проследил, чтобы пленника снова связали, и мурлыкая направился вон. Остановился в дверях, разгладил бороду, и бросил обратно в камеру: — Знаешь, а ты меня бесишь, мальчик. За письмо спасибо, но я все равно их приведу. Тебе нужно было лучше думать о будущем, когда ты начинал портить мои планы… Он ушел. Он был счастлив. Весь этот молодняк вечно считал себя таким крутым, сильным и неломаемым. Дерзко смотрел, бросал ему в лицо оскорбительные слова. Им невдомек было, что столько лет заведовать Водной Тюрьмой, значит научится распознавать чужие слабости нюхом. И не было ничего слаще в такие моменты, как ощущать триумф над мелкими негодяями. Чувствовать, как они ломаются, и превращаются в ничто под его ногами. Лао Гунчжу был счастлив. За его спиной, содрогался от надрывных рыданий скорчившись на камнях, очередной его враг. И не важно, как он юн. Он доставил неприятностей больше, чем кто-либо. *** Старик ушел гордым победителем. Он ушел. И плач в камере оборвался. Наступила резкая, противоестественная тишина. И в темноте зло блеснули зеленые-зеленые глаза. *** — Так нельзя! Так же нельзя! — Гунъи Сяо выскочил из-за угла, стоило Главе школы скрыться. Он знал, что не должен. Что стоит промолчать, как тогда, под столом. Знал, но не мог. Одно дело, это внутренние разборки между сильными. Это почти поединок, только интриги. Но вот так, с беспомощным пленником… — Так нельзя! Он… же ждет суда! — Что говоришь? — Вздернул уши один из охранников, и жутко усмехнулся. — Как сказал Старый Глава, так и можно. А суд, что он? Что целый, что драный, суду любой сойдет. Я лично, так посмотрю с удовольствием. Может, еще и поучаствую. — Пшел прочь! — Второй охранник был еще короче, и суровее. Гунъи Сяо осталось зажать себе рот, чтобы не ляпнуть чего-то еще, и вернуться к своей тележке. А вместе с ней, к своей миссии. Но он уже не мог на ней сосредоточиться. «Так же нельзя!» — Шумело в его голове. И хвост поджимался, при ужасе от мысли, что Старый Глава Дворца так и поступит, как обещал. Что вот сейчас, скоро, приведет… Принесет… И… Никакой злодей не заслуживает такого! Так. Просто. Нельзя. *** Старый Глава Дворца действительно вернулся. Останется неизвестным, планировал он привести свою угрозу в жизнь, или нет, потому что стоило ему войти в камеру — по Водной Тюрьме разнесся вопль ярости и непонимания. Никто ничего не мог ответить на его вопросы. Стража ничего не видела. Но камера Шэнь Цинцю была пуста… *** Юэ Цинъюань лежал и никак не мог уснуть. Рядом доверчиво прижался Цингэ, обхватив всеми лапами и хвостом. Он всегда был слишком доверчивым. Доверчивым и внушаемым. А Юэ Цинъюань так хотел, чтобы его кто-то любил. Просто так, без условий. Без колебаний. Он получил это. Он получил Цингэ без остатка. Как можно быть настолько верным? Настолько влюблённым? Настолько… Одержимым. В голову лезли страшные мысли. Юэ Цинъюань очень хотел, чтобы его приняли в Цанцюн. И учитель даже не задумался, просто позвал за собой оборвыша, который и по возрасту-то не подходил. Нищий сирота, не умеющий писать, попал на Цюндин просто потому что. Потому что очень этого хотел. Юэ Цинъюань очень хотел, чтобы Сяо Цзю взяли в Цанцюн без лишних вопросов. И в той палатке, не понимая, что происходит, леди Шан это сделала. Без вопросов, просто на ходу придумала план и взяла к себе. Юэ Цинъюань очень хотел, чтобы Сяо Цзю был рядом. А тот ненавидел, обижался, не хотел даже разговаривать и… оставался. Рядом. Всегда. А потом Сяо Цзю выдал себя за сына Тяньлан-цзюня, не потому ли, что Юэ Цинъюань думал, что это так? Юэ Цинъюань хотел понравиться шимэй Ци. А потом она взаимодействовала с его кровью и тоже перестала ненавидеть. Юэ Цинъюань хотел семью, и учитель собирается усыновить его. Он уже назвал его сыном. Он не выгнал, хотя простое нахождение рядом убивает его. Кто в здравом уме так поступит? Что, если никто из них не в здравом уме? Да он даже в переговорах стал действительно хорош только в последнее время, но как бы не ошибался, всегда добивался своего. Юэ Цинъюань осторожно выпутался из объятий и встал с кровати. Цингэ что-то пробормотал, но не проснулся, вцепившись в подушку. Хотелось тоже вцепиться и не отпускать. Вот только в этом и проблема. И на Цяньцао есть решение. Он на цыпочках прокрался к двери, чуть не задев последнюю картину. (Вот и ещё, никому не нравятся его картины. А Цингэ считает шедеврами. А учитель хранит каждую, даже если не понимает. Потому что Юэ Цинъюань очень хотел, чтобы они их полюбили. Картины. И Цинъюаня.) Он выскользнул за дверь, тихо закрывая её за собой. Прислонился лбом, безмолвно прощаясь. Потому что, когда он выпьет зелье и лишится сил Шао, никто не захочет его. Но это ничего. Зато никто не будет грустить, если он сдастся в Хуаньхуа. Учитель спасёт Сяо Цзю и без него. Юэ Цинъюань пока не знал, куда точно пойдёт. Хотелось попытаться обменять себя на Сяо Цзю, но возможно, это не очень хорошая идея, он пока оставит это на крайний случай. Пока он просто даст им свободу от себя. На улице накрапывал осенний дождик, всё подстать его настроению. Юэ Цинъюань остановился, размышляя, насколько безопасно будет вернуться за плащом, и решил, что потерпит. Сяо Цзю любит дождь, это будет дань любви к нему. Юэ Цинъюань шагнул вперёд.