Миссия: найди-себе-сам соперника на пути совершенствования

Они решили отправиться на следующий день, чтобы не добить лорда Аньдина. Лю Цингэ точно помнил, что чжанмэнь-шисюн просил детей Тяньлана никуда не уходить. Да и остальным повременить и сплотиться в Цанцюне. Так почему он не мог никого найти? Шимэй Ван не знала, куда идти, но сказала, что Цинъюань ушёл с Мобэем. Как найти Мобэя она тоже не знала, они встречались договорившись заранее, или через шисюна Шана. Шисюн Шан тоже пропал. Хотя ещё вчера был на месте, с лордом Дунъюаня. Шимэй Мо должна знать. — Учитель Мин и шисюн Шан вместе с Чжучжи-ланом отправились на задание, — знала шимэй Мо. Лю Цингэ начал понимать чжанмэнь-шисюна. Как будто все дождались, когда он будет без сознания и сразу разбежались. Хотя разбежались раньше. Возможно, они и подстроили, чтобы убежать. — Ло Бинхэ надо запереть, — сказал он шимэй Мо. — Потому что за ним должен был смотреть шисюн Шан. (А теперь свалят на Миньянь.) Шимэй Мо всхлипнула и Лю Цингэ поспешил тоже убежать. Ему хватило лорда Аньдина. — Почему Ло Бинхэ надо запереть? — спросила шимэй Ван. И тут Лю Цингэ понял, что ей никто ничего не сказал. — Потому что чжанмэнь-шисюн просил никуда не отпускать детей Тяньлан-цзюня. А мы уже двоих упустили. — Я пропустила этот момент. Твоя мама не Тяньлан? Тогда получается — шисюн Шан? — Почему шисюн Шан? — Он часто странно себя ведёт, — шимэй Ван развела руками. — И встречается с демоном. — Я уже ни в чём не уверен, — признался Лю Цингэ. — Пойдём, я всё расскажу. Потому что куда идти они не знали. Ой. Знали. Если бабушка Шао сохранила его плащ. *** У палаты Главы Цанцюна воцарился траур. Лорд Цинь выл и плакал. Сначала он делал это внутри, но потом Чэн Лу и лорд Тан все-таки выгнали безутешного мужа на улицу. И после этого он выл на крыше. Выл в беседке. Выл в кустах. Кто-то из учеников лорда Тана пытался подать ему успокоительное, но лорд Цинь напал. И не отпускал, пока не получил валерьянку. После этого его вой стал тише, но гораздо надрывней. Так сказать, с душой. Чэн Лу плакала внутри. Она шипела и кусала каждого, кто пытался увести ее от учителя. Повторяла, как она виновата. Сама таскала все миски, подушки, талисманы, и бережно омывая его слезами — расчесывала обмякший учительский хвост. Навряд ли лорд Ся пришел в восторг от мокрого хвоста, приди он в себя. Возможно, коварная девица рассчитывала, что это мерзкое чувство как раз его и разбудит. Но чуда не происходило, и Чэн Лу плакала вполне искренне. Тоже, с душой. От этого — с душой — поскуливали все ее поклонники, что сумели собраться сейчас на Цяньцао. Сначала они хотели требовать свободы для Чэн Лу, но потом она сама обшипела, и теперь они просто сидели по кустам стаей моральной поддержки. И поскуливали. С душой же матерился Тан Лянпао. От того, что проклятый шисюн Ся сожрал все таблетки, которые он успел заготовить и сам лез в ярмо. И еще от того, что резко пришлось менять рецептуру (Из-за того что клятый шисюн Ся — он всегда таким был — не говорил ему половину правды даже ради диагноза!) новая порция только еще варилась. А уже возникла нужда в совершенно другом лечении. А ведь он предупреждал!.. Когда он закончит, когда клятый шисюн Ся выздоровеет (если!), Лянпао поставит его перед фактом, что ругательства вышли на новый уровень и потребует душевную такую статую на главном дворе Цяньцао. Или Цюндина. Ваза с деньгами за маты имени Ся Ляндао!.. А в прихожей переговаривались, стараясь не мешать лекарям, оставшиеся лорды. Сун Лянчжэнь и Чжоу Лянжэнь тихо и душевно перемывали кости коматозному страдальцу и его ученику, который даже не соизволил явиться. Как, кстати и Мин Лянвэнь с Цзинь Лянси. Цин Лянлян корпел над линиями, пытаясь от сердца воспроизвести массив, который помог бы укрепить положение его шисюна. А Юань Лянфэнь давала ему советы, и поминутно снимала с его головы своих лысых котят, одного за другим. Иногда котята тоже начинали реветь в корзине. Тоже очень душевно. Неугомонного трио тоже не было, это печалило остальных лордов. Именно тогда, когда они были нужны (Как редко! Обычно от них не отвяжешся) Шан Лянъюэ, Хань Лянцан и Суй Лянтянь — просто отсутствовали в школе. — А кто будет разбираться с последствиями их похождений без шисюна Ся? — Пробормотал себе под нос Сун Лянчжэнь. — Не я! — Хором вздрогнули лорды. *** — А разве шисюн Ся не признавался, что его старший ученик — небесный демон? — Продолжили лорды обсуждение, после минутной паузы, в которой смотрели друг на друга. (Никто не проиграл, никто не хотел с этим разбираться). — Было дело. Шиди Мин тогда чуть не свалился с кресла. — Он постоянно в хвостах путается. — В хвосте. — Мягко поправила единственная леди. — Да нет, в хвостах. На чужие он тоже наступал, напомню. — К гуям шиди Мина. Где Юэ Цинъюань? Он разве не может помочь? Хоть этим-то он обязан учителю! — Продолжил требовать Чжоу Лянжэнь. — И приемному отцу, между прочим. — Поддержал Цин Лянлян. — Как-то дурно выходит… — Поджала леди ушки, и погладила утешающе котенка. Она даже не знала, какой это из них по счету, но вопрос семьи был ей близок. — Разве там не требуется парное совершенствование? — Это вопрос жизни и смерти. — Отрезал лорд Ванцзяня. — Всей школы. — Шисюн Цинь! Шисюююн Циинь! — поорали из окна. — Где Юэ Цинъюань? — Он ушел. — Траурно ответил Лянмин. — Он вернется. — Пообещал откуда-то оттуда же Лю Цингэ. Лорды переглянулись. — Вот жеж!.. — Рыкнул Лянжэнь. — Именно сейчас! — Мне запрещено, но я позволю себе грех представить, как бы этого мальчишку называл шисюн Тан. И как долго. — Пробормотал Кусинец. — Столько лет заботы! Я бы понял его отказ, но просто малодушно сбежать? — Не зря он так не нравился любимой ученице шицзе Хань. — Вздохнула леди Юань. И припомнила. — Вроде был и второй? — Ребенок? Какое с ним совершенствование? — А кровь? — Оглянулся с надеждой Цин Лянлян, на секунду отвлекшись от работы. — Какая с ним кровь? Я его проверял, он даже меридианы толком не проложил еще. Больше человек, чем демон. Одного задора на пятерых. Все грустно вздохнули. — Был же третий! — Вспомнила леди Юань. Она очень старалась. Очень беспокоилась. Все остальные посмотрели на нее. Особенно выразительно смотрели те, кто успел ознакомиться с феноменом Чжучжи-лана. — Поверь. ТАМ не получится ни того, ни другого… *** У маленького а-Яня тоже не все было в порядке с душой в эти дни и на этом месте. Она уходила в пятки. Не было рядом ни огромных и добрых учителей, ни родителей. Все были заняты друг другом. Доехать до семьи Лю он сам не мог, и не хотел. Страшно было бросить. И если бы не Ло Бинхэ, он бы просто сидел и выл, вместе с остальными. Вместо этого, ему то и дело находили занятие. То — следить. То — охотиться. Они даже сбегали вместе и поймали Мягколапых Жуков-Листоедов, чтобы подкинуть их главе Ся. Хотя сам Чжан Янь находил их ужасно пугающими (Они так мягко шевелили своими лапками! А потом папа Юэ их ел! И они хрустели!) — папа Юэ их любил, а Бинхэ говорил что они еще и полезные. Успокаивают течение ци. Не лекарство, так что не навредит. Подкидывать жуков тоже послали а-Яня. Конечно, Бинхэ был ловчее, но а-Яня бы точно не заругали. Так сказал Бинхэ. Ло Бинхэ был прав, а-Яня не заругали. Вместо этого шицзе Чэн избила его хвостом, и выкинула в окно. Было не больно, очень мягко, хотя а-Янь все равно был шокирован. — С почином! — Чему-то посмеялся шисюн Цзи, который стоял на стреме, и утащил а-Яня в кусты, не дав растеряться. — Рано же ты начал! *** Теперь Мо Циншоу знала всё. То, что голодные птицы — предательницы, шушукающиеся за спиной с её мечом. И они скрывали от неё родственников (Дворец Хуаньхуа. Возможно, весь). Она не собиралась знакомиться, просто это облегчило бы поиски предателя. Чжанмэнь-шисюн мог бы быть здоров. Неудивительно, что дражайший предок пропустил все заговоры во дворце, совершенно не может выделить главное. (Похож на шицзе Сяо. Надо научить её.) Мо Циншоу стояла напротив Ми Ли. Они стояли на каменной площадке, где было принято встречать гостей Цанцюна. Где никто бы не встречал, если бы голодные птицы не сказали. Обе сиамки нервно поводили хвостами. Обе — смотрели. Ни одна не желала сдаться. (На Чэн Лу и Сяо Хуань это зрелище определенно произвело бы яркое впечатление.) Разговор получался такой же, подстать их положению. Напряженный и неловкий. — Зачем вы пришли? — Спросила Мо Циншоу, когда поняла, что от молчаливого смотрения гостья не уйдет. (Ми Ли, Глава Боевой Беседки Хуаньхуа после внезапной смерти предшественника. Участвовала в турнире в столице. Двадцать три раза за прошедший год приходила на свидания с шицзе Чэн. Любит переспелый виноград.) — У меня послание, от главы Золотого Дворца главе Цанцюн. — Вздернула та нос. (Старый Хозяин Дворца Хуаньхуа. Враг Цанцюна последние тридцать лет. Дальний родственник Мо. Помешан на старом наследии семьи. Любит щупать чужие хвосты без спросу. Есть дочь.) — Глава Цанцюн не сможет вас принять. — Ответила Мо Циншоу. — Это еще почему? — Возмутилась гостья. (Ся Ляндао, Глава школы Цанцюн. Имеет близкие связи с действующим императором. Коллекционирует сыновей Таньлан-цзюня, хочет усыновить. Начал понимать как думает Лю Цингэ. Возможно, поэтому) — Он в коме. У Ми Ли слегка распушился хвост. (Не покушение Хуаньхуа. Даже странно.) — Неожиданно. Тогда пусть меня примет его заместитель, леди Цинцзина. — Нахмурилась гостья, она планировала не уходить пока не получит своего. Наивная. — Она не сможет вас принять. (Шан Ляньюэ, Леди Цинцзина. Любовница Лорда Байчжаня и Леди Сяньшу. Души не чаяла в подобранном буквально на дороге Шэне Цинцю. Организовала в столице большой тайный аукцион с картинами шисюнов Шэня и Юэ.) — Почему? — Напряженнее спросила Ми Ли. — Она в карантине. Эпидемия. (Эпидемию организовали шисюны Му и Чжу. Леди Шан организовала подпольную уличную торговлю носовыми платочками. Премиумный вариант: с вышивкой фестиваля и надписями на память. Голодные птицы не чихают, теперь у Мо Циншоу есть несколько.) — Я рискну. — Хвост старшей сиамки начал ходить из стороны в сторону. — В столице. (С Леди Шан осталась шицзе Ци. Их связывают только двое, Леди Хань и шисюн Шэнь. Туда же отправились лорд Суй и леди Хань. Если это не роман-измена им обоим за раз, и не попытка поймать, то Шан и Ци интригуют, а не болеют.) — Лорд Аньдина? — Предложила Ми Ли. (Цинь Лянмин, Лорд Аньдина. Муж главы школы. Имя в миру: Цингэ. Физический совершенствующийся выдающихся качеств. В противовес этому — хрупок эмоционально. После борьбы с душевными демонами болен легкой формой клептомании. Будет сложно, если пересечётся с Цзи Дуанем.) — В истерике. (Попытка Главы Школы несвоевременно умереть и бросить разбираться самим, собрала у его кровати всех оставшихся в Цанцюне глав Пиков. Мо Циншоу еще не решила кто был громче: рыдающий Цинь Лянмин или матерящийся Тан Лянпао.) — Юэ Цинъюань? — Гостья отчаялась с лордами и начала перебирать учеников. — В бегах. (Юэ Цинъюань, приемный сын Главы школы, и кровный — Таньлан-цзюня. Нынешний законный император демонов. Покинул Цанцюн вместе с Мобэй-ваном, встретив их с шицзе Ван в лесу, чем нарушил прямой приказ Главы школы. У них заговор? Шицзе Ван и Мобэй-ван изменяют своим парам, когда уходят вдвоем? Шицзе Ван поддерживает связи с ледяным королевством, после того приема? У них клуб «Ванов»?) — Чэн Лу? (Заговорщица которую они ловили. Самый мягкий хвост в Цанцюн. Двести пять любовников всех рас и полов. Отказалась отходить от главы школы со слезами и внушительным шипением. Третье место по громкости.) — Под арестом. (На самом деле при кровати Главы школы. Но в официальном ошейничке.) — Лю Цингэ? (Лю Цингэ, бог войны, будущий лорд Байчжаня, хороший охотник. Сердце половины интриг и проблем Цанцюна последних лет. Три родинки у основания хвоста, одна на лице. Любит картины шисюна Юэ, что заставило бы беспокоится о его душевном здоровье, если бы не его собственные пение и чай.) — Как в список попал шисюн Лю? — Сбилась с мысли сама Мо Циншоу. — Он единственный, чье имя мне запомнилось после турнира. — Возвращает Юэ Цинъюаня, так что занят. (На самом деле, шисюн Лю еще только искал шисюна Юэ. К стадии возвращения он должен был перейти ближе к вечеру. Если не усилится дождь.) Ми Ли вздохнула. Мо Циншоу тоже. Постояли немного молча. — Если вы беспокоитесь за Чэн Лу, то мы можем обменять ее на Шэнь Цинцю. — Предложила Мо Циншоу. — Прежде чем их обоих казнят. Ей такое не нравилось, но Сяо Хуань права, иногда надо просто пробовать. Это даже не было планом ее меча, просто логичное предложение. И подлая ложь. (Чэн Лу не казнят на самом деле, Глава школы ее слишком любит. Если бы спросили Мо Циншоу, она отправила бы злодейку на Кусин, отрабатывать. К тому же, Кусин завоет. Нечего пугать ее шелковых воющих волков, они не для этого.) Ми Ли зло блеснула синими глазами. — Не понимаю, о чем ты. — Зря. Вы ей очень нравитесь. Такое надо ценить. (Это правда, Чэн Лу мечтательно распушалась каждый раз, когда ждала любовницу. Обычно кричали у окон Чэн Лу, но Чэн Лу могла бы покричать для этой женщины, если бы знала где.) — Тебе откуда знать? — Я знаю. Мы ее и поймали. (Она знает. О, если бы она могла не знать!) — Вот как… Послушай, раз меня все равно не примут, сделай одолжение, передай письмо. — Ми Ли все еще смотрела зло. Страшно. Если она передаст письмо, то это закончится? — Чэн Лу? — Протянула руку Мо Циншоу. — Юэ Цинъюаню. — Ми Ли дала конверт. — Его нет в Цанцюн. — Напомнила Мо Циншоу, люди постоянно забывали. Она завидовала. — Лю Цингэ его вернет. Вот как вернет, сразу и дай. Конверт был жутким и пах, Мо Циншоу не понравилось. Она поджала хвост. — Почему оно пахнет кровью? — Просто передай. Ты уже согласилась. — Пожалуйста, уходите! — Мо Циншоу заплакала. *** Мо Циншоу боялась на дереве. К счастью, ее никто не беспокоил. С возрастом она научилась это ценить. Конверт в руках пах кровью и был страшным. Она не думала, что только живые вещи могут быть страшными. У нее был меч. «Используем его!» — Предложил меч. Мо Циншоу плотнее поджала хвост. Она бы хотела не слышать. «Отправимся в столицу, найдем выживших и пострадавших любовниц Главы Хуаньхуа, отдадим им письмо, и вместе с ним пошлем к императору и принцам. Это послужит доказательствами ужасных грехов Хуаньхуа, и вся империя обернется против них!» — Я не пойду в столицу. Я не хочу, чтобы ЭТО было у меня так долго. «Мы можем полететь!» — Нет. «Тогда мы можем послать кого-нибудь. Например, Ли Цинминя. Он родственник.» — Он не родственник. — Отказала Мо Циншоу. Ли Цинминь (до сих пор убирает разрушения на Цзуйсяне, вместе со своим лордом) не был родственником, не все сиамки в мире шли от Мо Шуанданя. Сам Мо Шуандань шел от каких-то других сиамок. «Но остальные-то все равно в это поверят», — Меч посмотрел бы, если бы мог. (Он мог. Как он делал это без глаз, не знала даже Мо Циншоу.) — Я хочу, чтобы его не было. — Мо Циншоу тоже посмотрела, но на жуткий конверт. «Тогда просто отдай его» — Кому? Оно для шисюна Юэ, а шисюн Юэ еще не вернулся. «Как положено, ближайшему родственнику?» — Глава школы в коме. Ему не отдашь. «Другому ближайшему родственнику?» — Шисюн Шэнь в Водной Тюрьме. Ему тоже не отдашь. А шисюн Лю ушел. «Еще более другому ближайшему родственнику?» Мо Циншоу вздрогнула и посмотрела. У шисюна Юэ было еще два брата в Цанцюне, она могла избавиться от письма! Она было побежала на Дунъюань, чтобы отдать письмо Чжучжи-лану, но остановилась на мосту. Это был ее меч. А Чжучжи-лан на их пике был первым, кто абсолютно точно пришел бы ей в голову. Но Чжучжи-лан был на миссии, и она не знала, когда вернется. И наверняка Кровавый Тиран предложил это из какого-нибудь ужасного коварного плана, чтобы другой демон и помощник Таньлан-цзюня сделал что-нибудь ужасное! (Хотя Чжучжи-лан очень милый и мирный, он демон. Когда дело касалось его цзюнь-шанов он был готов на все, без единого проблеска совести и сомнений. Она знала.) Мо Циншоу развернулась, и побежала в другую сторону. У Юэ Цинъюаня оставался в Цанцюн еще один брат. Он был маленький. Она могла отдать письмо и не беспокоиться, что это приведет к чему-то ужасному. (Примерно так и происходили вещи. Вокруг Мо Шуанданя. И вокруг Ло Бинхэ.) *** Цзи Дуань приволок а-Яня в кусты к остальным. Остальные стояли кружком и нервно смотрели. Их хвосты дыбились. А-Янь на всякий случай тут же спрятался за Цзи Дуаня. В центре кружка, между котятами, лежало письмо. Письмо никому не нравилось. От письма пахло кровью. — Это что? — Бухнулся рядом Цзи Дуань. Миньянь стукнула его по загребущей лапе. — Письмо. — Не трогай, это для Бинхэ. — Сказал Мин Фань. — Так пусть прочитает! Что мы ждем? — Оно страшное. Оно пахнет. — И его принесла шицзе Мо. — Мдаа… Но если на него смотреть, оно не сгорит. Не сбежит. И не поздоровается. Надо прочитать. — Надо. — Согласился Бинхэ, и подполз ближе. Он поджал ушки, нахмурился как Лю Цингэ, и взял письмо. Вскрыл. Прочитал. Зашипел. Все остальные сгрудились рядом и смотрели. — Это для дяди Юэ. — Оповестил всех Бинхэ. Сглотнул и поджал хвостик, но продолжил. — От шизуня. — От шисюна Шэня?! Дай посмотреть! — Тут же напрыгнул Мин Фань. — Если это для шисюна Юэ, то почему доставили тебе? — Удивилась Миньянь. — Шицзе Мо ошиблась? Или сделала это намеренно? Как-то я слышала, как шицзе Ци обсуждала с шисюном Шэнем, что шицзе Мо не существует и она заговаривает… с валерьянкой. — Это еще безумнее, чем твои обычные выдумки. — Скривился Дуань. — Я знаю! — Возмущенно выпалила Миньянь. — Особенно обидно, потому что это правда! — …Он пишет, что если Юэ Цинъюань не придет его спасать, то его подвергнут страшным пыткам. — Прервал веселье Мин Фань. Его лапки подрагивали. — А с-следующим, что шисюн Юэ получит в посылке, будет хвост… — Это ужасно! — Ахнула девушка. А-Янь заплакал. Бинхэ забрал у Мин Фаня письмо. Мин Фань разругался, вереща что Хуаньхуа не имеют никакого права так поступать. — И еще он пишет, что очень любит шисюна Юэ… — Дернул Бинхэ рыжим хвостиком, стукнув им шисюна по ноге и заставив замолкнуть. — Шисюна Юэ. — Это так трогательно! — Прижала лапки к повлажневшим глазам Миньянь. — В ужасной тюрьме, он находит способ написать и передать последнее письмо любимому брату… — Но когда он называл его «шисюном Юэ» или говорил что любит? И это не прощание. — Ты хочешь сказать?.. — Я хочу сказать, что его заставили написать это письмо. Или вообще подделали. И еще, что его надо спасать. Если они пошли на такое, значит, правда надо. — Надо! — Поддержал рыжего Мин Фань. — Надо сказать лордам! — Но старшие все заняты. — Цыкнул Цзи Дуань, указав в сторону Цаньцао. — Больны, или не тут. — Я знаю. — Кивнул Бинхэ, и зловеще блеснул глазами. — А еще тут написано, что если хоть кто-то взрослый узнает об этом, то шизуня убьют. Но это значит только то… И закончили они уже все вместе: — Что есть миссия для клуба засад! *** Ми Ли сидела в чайной и пила. Вовсе не чай. Пиалу за пиалой. И шипела на всех, кто подходил к ней. Она выполнила свою миссию и должна была вернуться. Шицзунь и шимэй ждали ее. Эта глупая девчонка, с пуховым хвостом, для нее никто. Просто орудие. К тому же, не самое острое. Просто… Пора было лететь в Хуаньхуа. Ми Ли опрокинула еще одну пиалу крепкого алкоголя, и встала. — Эй, трактирщик. Где в этом городе можно найти приличных головорезов? Мне нужно нанять людей. Желательно тех, у кого есть счеты с Цанцюном. *** Перед похищением Сяо Шао Фэньхун-цзюнь заказал портрет своей семьи. Так сказать, поймать всех мышей одним прыжком: показать, что Сяо Шао они признают наследником Восточного королевства, ответить Тяньлану, который в своё время развешивал картины по всем стенам своего замка, и просто собрать детей вместе, чтобы показать, как он ценит и любит каждого. Картину закончить не успели, напали люди и Фэньхун-цзюнь потерял больше половины родных. Но даже незаконченная она ждала своего часа в одном из сундуков. И вот час настал. Они с женой вернулись из столицы с непонятными чувствами. С одной стороны, теперь они точно знают, что Сяо Шао жив и процветает. С другой — в мире людей творится нечто страшное, что заденет их внука, как бы не хотелось обратного. Фэньхун-цзюнь хотел бежать следом и забрать. Жена же просила обождать. Она быстро пришла в себя после болезненного путешествия по разуму маленького змеёныша, но впала в задумчивость и размышляла о чем-то всю дорогу домой. Она и сейчас иногда выпадала из реальности, уставившись в никуда, а после шла писать письмо. Фэньхун-цзюнь пытался подглядеть, кому она писала, но жена легко шлёпала его по руки и не давалась. Поэтому Фэньхун-цзюнь полез в сундук за картиной. И теперь сидел в сундуке, разглядывая почивших детей и, к великой радости, живого внука. Поскольку картина рисовалась в пику Тяньлану, он попросил изобразить их так же. В коробочке в центре они с женой сидели, переплетаясь хвостами. Рядом с Фэньхун-цзюнем сидел сын, улыбающийся во все клыки и с кинжалом в руке. Рядом с женой — дочь, с Сяо Шао на руках. Сяо Шао и не был закончен, ребёнок никак не мог просто сидеть на месте и всё норовил помочь художнику. Даже след от лапки остался в углу, сунул руку в оранжевую краску и схватился тогда. След Фэньхун-цзюнь приказал оставить, уж очень забавно смотрелось. Потом хотел, чтобы каждый так украсил картину, но не успели. От сидения в сундуке Фэньхун-цзюня отвлекли громкие возгласы у ворот. Он заворчал, выбрался и подошёл к окну посмотреть. Во дворе толпились. Стража, демоны-козлы из ближайшего поселения, и человек. Заклинатель. Фэньхун-цзюнь невольно зарычал, с трудом распахнул заедающие ставни и спрыгнул вниз. Никаких заклинателей в их землях больше не будет! (Он приземлился на стражника, права жена, никогда он сначала не думает. Стражник сдавленно охнул, но послушно остался лежать,) Фэньхун-цзюнь зашипел, потянувшись к мечу. И снова, права жена, меч он забыл в комнате. — Прочь! Фэньхун-цзюнь сделал вид, что так и надо. Распушил хвост как можно больше. Сурово посмотрел на заклинателя. И замер. Даже не разглядывай он мгновение назад картину, черты своей дочери он узнал бы из тысячи. Это был не человек. Сяо Шао вернулся домой. Фэньхун-цзюнь шагнул со стражника и приветственно зашипел. Сяо Шао растерянно моргнул и сделал шаг назад. Потом собрался и поклонился. Это придется исправлять, они не люди и не Северное королевство, они не кланяются равным. Они горцы, они шипят! — Сяо Шао, — решил повременить с обычаями Фэньхун-цзюнь. — Добро пожаловать домой. — Юэ Цинъюань, — ответил Сяо Шао. — Меня зовут Юэ Цинъюань. И с этим они разберутся потом. Человеческое имя не подходит для наследника демонов. — Юэ Цинъюань, — послушно исправился Фэньхун-цзюнь. — Добро пожаловать домой. *** Он повёл Сяо Шао в замок, оставив деревню козлов на слуг. Пусть вознаградят за то, что привели внука, и накормят. Сейчас они не важны. Жена ждала их в кабинете. Ничего от нее не скрыть, а так хотелось сюрприз сделать. — Сяо Шао, — она соскользнула с подоконника, делая вид, что не высунулась посмотреть, что там творится во дворе. — Юэ Цинъюань, — поправил Сяо Шао. Они с женой переглянулись. Ничего, ещё привыкнет. Фэньхун-цзюнь встал рядом с женой, разглядывая внука. Высокий и статный вырос Сяо Шао, хоть с этим люди справились. Даже меч выдали, от которого силой так и пышет. Правильно. Ещё бы имя нормальное дали. И что за напасть с шерстью, то белая, то чёрная? Белую Шао могли объяснить. В их роду, ещё до Мэнмо, был белый кошак, от которого у потомков остался лишь кончик хвоста. А красноватые при рождении глаза у Сяо Шао давали и другое объяснение. (И как бы шли белому наследнику розовое и оранжевое!) Но откуда чёрный? Почему чёрный? Что они сделали с их внуком? — Мы рады, что ты снова с нами, — сказала жена. — Мы ждали так долго. Твои покои готовы, скоро мы соберём глав кланов и объявим о возвращении наследника. — Ох, вышло недопонимание, — Сяо Шао вежливо улыбнулся. — Я не возвращаюсь, я пришёл попросить о помощи. — Всё, что угодно, — пообещал Фэньхун-цзюнь. Сяо Шао просто ещё не знает, как у них хорошо. Намного лучше, чем в мире людей. Конечно, он пока не хочет вернуться, ему привычнее там. Но демоны долго живут, они подождут. Они ждали шестнадцать лет, что им ещё десяток. Или сколько там его друзья проживут. — Помогите мне спасти Сяо… Шэнь Цинцю. — Нет! Они не сговаривались, но воскликнули одновременно. Фэньхун-цзюнь прекрасно знал, кто такой этот Шэнь Цинцю. Маленький змеёныш, который сейчас в плену у Хуаньхуа. Через свой труп он отпустит Сяо Шао в Хуаньхуа. Жена была того же мнения. Им было жаль этого Шэ, совсем котёнок. Пожертвоваший собой ради их внука. И они уважают эту жертву. Но даже он понимал, что нельзя отпускать туда Сяо Шао любой ценой. Шэ такое чуят. И дети Шао больше не ступят в Хуаньхуа. Слишком опасно. — Но… Почему? — Слишком опасно, — мягко ответила жена. — В наше лучшее время заклинателям удалось пробраться в замок Шао и убить наших детей. Мы не можем рисковать потерять тебя снова. — А если я останусь? — А ты останешься? — мягко спросила жена. — Не побежишь спасать юного Шэ? — Я сделаю всё, чтобы спасти брата. — И мы уважаем это, — сказал Фэньхун-цзюнь, (Хотя должно было быть как раз наоборот. Как и было.) — но никто не пойдёт на Хуаньхуа, когда их повелитель отсиживается дома. Демоны немного иначе устроены. — Я не их повелитель, это вы. — Ты наследник Шао. Мы не можем отдать тебя людям. И Фэнхунь-цзюнь не готов терять больше никого. Его хвост дернулся. Он будет драться с собственным внуком, если понадобиться доказать тому, с какой силой он хочет его уберечь. Насколько любит своего вернувшегося наследника. Но он не позволит ему идти. Сяо Шао сверкнул глазами и полез в рукав. Достал склянку с зелёной жидкостью и открыл крышку. Поморщился от запаха. — Тогда у вас не будет наследника, — и выпил залпом. Они дёрнулись к нему, но остановились, когда ничего необычного не случилось. Только метка появилась на лбу Сяо Шао и исчезла. — Что это за зелье? — Фэньхун-цзюнь повёл носом, пытаясь узнать травы. Не ихние, таких запахов он не знал. — Какой-то яд? — Зелье, лишающее демонических сил, — ответил Сяо Шао. — Теперь я просто заклинатель. Мне жаль, что я потревожил вас. Я уйду. — Весь в тебя, — беззлобно проворчала жена. — И как это повлияет на наше решение? В мире людей слишком опасно для тебя, Сяо Шао. — Юэ Цинъюань. Жена права, воспитание у людей просто ужасно. Сначала надо было угрожать, что выпьет зелье, если они не помогут, а только потом использовать. И как глупо думать, что им не всё равно, демон их внук или человек. — Я всё равно собирался так сделать, — Сяо Шао нахмурился. — Я не чувствую разницы. — Сяо Шао… — Юэ Цинъюань. — Юэ Цинъюань. Не уходи, — жена подошла и взяла Сяо Шао за руку. — Пусть люди сами разберутся с теми проблемами, что они устроили. — Я не могу, эти проблемы из-за меня. — Останься хотя бы на ночь. Не знаю, что это за зелье, но я хочу, чтобы тебя осмотрел лекарь. Сяо Шао с тоской посмотрел в окно, но согласился. Превосходно. Жаль, они не могут его запереть и никуда не пускать. Это не битва, это было бы оскорблением. Но по крайней мере Фэньхун-цзюнь успеет найти демонов, которые тайно присмотрят за внуком, когда он сбежит. А он сбежит. Потому что права жена, весь в него. *** Юэ Цинъюань не чувствовал себя дома. Не чувствовал себя Шао. Зато он чувствовал себя невероятно бесполезным и немного глупым. Фэньхун-цзюнь и Шао Уфэн не отходили от него ни на шаг. Они были очень милы и доброжелательны, какой разительный контраст с семьёй Хуан. Которые не видели Цингэ гораздо дольше, чем шестнадцать лет. Было бы замечательно поменяться, Цингэ обрадовался бы таким бабушке и дедушке. У Юэ Цинъюаня они только вызывали чувство вины. Как и обещала, госпожа Шао (язык не поворачивался называть её бабушкой) пригласила лекаря его осмотреть. Лекарь, наконец-то без усов и бороды, долго ощупывал, цыкал и вынес вердикт: всё с Юэ Цинъюанем нормально, только немного устал. Он и правда устал, но как можно отдыхать, когда Сяо Цзю в опасности? Но Шао были непреклонны и проводили в обещанные покои. А ещё они совсем не злились на его глупый поступок с зельем. Не шипели, как Сяо Цзю, не ругались, как лорд Тан, не причитали, как лорд Цинь. И не хватались за сердце, как учитель. Как он там? Ругается, наверное, на глупого ученика. Но теперь, без Цинъюаня рядом, он поправится. Шао рассказали ему про маму, пока лекарь осматривал. Юэ Цинъюань не знал, что он должен чувствовать к ней. Ему бы хотелось, чтобы у него была мама. Но Шао Люфэн для него была незнакомкой. (И теперь Юэ Цинъюань запутался. Как тогда звали дядю, если он — уже «Цифэн»? Про дядю они ничего не сказали, кроме того, что он тоже погиб.) Когда Юэ Цинъюаня оставили одного, он полез под кровать. Ему было плохо и нужно тёмное место. Плохо не физически. Физически ему даже стало легче, так что шишу Тан явно что-то не доделал с зельем и оно не подействовало. Но теперь, когда он остался один, лезли неспокойные мысли. Юэ Цинъюань волновался за Сяо Цзю (И начал понимать его недовольство этим именем. Ещё одно «Сяо Шао» и он закричит), скучал по Цингэ и учителю. По Цюндину и даже шимэй Чэн. Под кроватью лежала подушка и шерстяное одеяло. Юэ Цинъюань замер, наполовину оставшись снаружи. Неожиданно. Даже дома все просто старались вытащить его из импровизированного тёмного места и увести в нормальное. Он делал так в детстве? Госпожа Шао прочитала мысли и подготовилась? Лю Цингэ бы придумал вариант интереснее. Но Цингэ больше не будет рядом. Юэ Цинъюань завернулся в одеяло с головой, обернулся вокруг подушки и заурчал. Было приятно, что о его удобстве подумали, но как было бы замечательно, вытащи его сейчас Цингэ или учитель и заключи в объятия. *** В столицу, спрятавшись под одним зонтом, вошли двое. Красивый мужчина с рыжим хвостом и не менее прекрасная женщина с пакетом конфет в руках. Они шли по главной улице, не скрываясь и не обращая внимания на немногочисленных прохожих, которые с лёгкой завистью смотрели на пакетик, шуршащий каждый раз, когда женщина доставала конфету. Мужчина передал зонт своей спутнице и достал клочок бумаги, вчитываясь в иероглифы. - Итак, моя дорогая шицзе, нам надо найти трактир "Три кубка валерьянки". - Лучше бы три тарелки риса с рыбой, - проворчала женщина, пытаясь достать конфету зубами из-за занятых рук. - Шицзе Шан придётся многое объяснить. *** Что это кошмарные сны, Цинцю понял довольно быстро. Нет, серьезно. Он реже спал без снов, чем с кошмарами. И хотя в последние годы стало полегче, он так же прекрасно осознавал, что теперь… в общем, он не был удивлен самому факту кошмаров. Не был удивлен Черному Человеку, преследующему его, и смешавшему в своем образе черты Цинь Вэньчжэ, Цю Цзянло и Старого Мудака. Не был удивлен залитым водой лабиринтам с врагами и трупами, совместившими воспоминание о поместье Цю и Водную Тюрьму. Не был удивлен вбегающему к нему, и погибающему десятком способов, Ци-Гэ. Посмеялся над отвернувшейся и уходящей Цици-нян. Даже шизунь Шан почему-то вместе с Му Цинфаном и У Яньцзы, и почему-то с обезьяньими ушами, рассказывающие ему что он в клинике «Пещеры Линси» и на самом деле просто словил искажение ци длинной в десять лет, и у него двенадцать детей — и те его не проняли. Хотя такого бреда раньше не случалось. Но вот то поле… Это было бесконечное поле, покрытое живописными алыми цветами. Даже, в какой-то мере зловещими. Оно могло бы произвести впечатление на человека и само по себе. На человека, не на Шэнь Цинцю. На поле стоял демон, с угрюмо-розовыми ушами и тяжелым хвостом, над головой которого горело лишних шесть глаз, просто нарисованных в воздухе яркими линиями. Демон тоже вряд ли мог напугать Шэнь Цинцю. Демон стоял перед огромной (В четыре человеческих роста) картиной. Эту картину Цзю знал. Это был его собственный чертов портрет, некогда нарисованный маленьким еще Ци-Гэ. Это была одна из самых ужасающих картин, самых ужасающих вещей, что он встречал в жизни. — Красиво… — Восторженно протянул демон. Шэнь Цинцю выругался. *** — Ты гуев демон кошмаров! Ты же должен сидеть в веере! — Знакомство не заладилось. — А ты недоросль Шэ, очередной. И вообще должен быть мертв. — Не остался розовоухий многоглаз в долгу. — Но с вами это периодически случается. — Как ты сюда попал?! — Шэнь подошел и попытался ударить его веером. Все равно что бить дым, но хоть попытка приятная. — Пришел. Ваша чешуя, конечно, всегда была проблемой. Но в твоей кто-то наделал дыр размером с таран. Так что, извини, твои мозги теперь проходной двор. — Иди покувыркайся с огнепчелами! — Выругался Шэнь, навернув пару кругов и стараясь не смотреть на картину. — Как ты вышел из веера? — В массиве маленького прохвоста Мо оказалось слабое место. Не слишком очевидное, но если царапать коробку изнутри, то лет за семьдесят находишь пути. Как ты знаешь, у меня было немного больше… Или ты думал, они просто так все еще изготовляют и таскают на себе талисманы от моих чар? Могли бы давно выкинуть старика в море. — А вместо этого они тебя хранят? — Шэнь усмехнулся. — Похоже, мы с тобой в примерно равном положении. — А ты сообразительный. Да, поэтому-то я и пришел. Я помогу тебе, маленький Шэ. А ты… — А я помогу тебе? — А ты поможешь моему глупому внуку. — Многоглаз, Мэнмо, нахмурился и поджал хвост. — Я не хотел, чтобы так получилось. Я хотел мести. Торговался с людьми, надеялся, что они влезут в войну с императором и тот сотрет их в порошок. Или ошибутся сами и отпустят меня. Я и подумать не мог, что они смогут из моих оговорок надумать себе такой план, что им понадобится наследник императора, и что под ударом окажется не кто-то, а мой собственный клан! Мой собственный Сяо Шао! — Ну да! Конечно! — Выругался Шэнь, наворачивая очередной круг. — Как я мог подумать?! Все в этом мире всегда крутится вокруг гуевых деток Таньлана! Я убью тебя, Ци-Гэ! — Ты должен его спасти. — Да, должен. А потом убью. Сам. — Шэ. — Закатил глаза Мэнмо, и снова уставился на картину. — Красивая. Это он тебя рисовал? — Ты еще и узнать меня на ней способен, или это кошмарное предположение демона кошмаров? — Это наследственное искусство. — Усмехнулся Мэнмо. И покачал головой, убирая картину из сна. — Если бы мог, я бы взял несколько его картин домой и наслаждался долгими вечерами. — Понимаю. Надо же чем-то вдохновляться ради новых кошмаров. Мэнмо мягко даже рассмеялся. — Ладно, слушай. Я скажу тебе куда и как надо пробраться, и ты найдешь среди пленников Дворца того, кто поможет тебе сбежать… *** Шэнь Цинцю проснулся. И обнаружил под собой женщину. И чуть не улетел в воду от удивления. Правда (уже отскочив и зашипев) он вспомнил, как засыпал. Но миг неожиданности был веским, он не планировал изменять Ци Цинци. Незнакомка смиренно поджала хвост и поглядывала на него из-под спутанных волос самым заискивающим образом. Она его не обманет. У нее были слишком синие глаза и слишком крепкие цепи для обычной пленницы. — Подожди! — Крикнула она, когда Цзю начал уходить. — Еды нет. — Огрызнулся он. — Не уходи! Прошу тебя! — Она взмолилась самым просящим образом, Цзю гневно махнул хвостом. Ему не нужна была обуза. И не нужна лишняя опасность за спиной. И надо было поспешить, пока кошмары с Ци-гэ не воплотились в жизнь. — Я могу помочь! — Ты себе помочь не смогла. — Вошел в воду Цзю. — Я была тут учителем! — Ее голос наполнился отчаяньем. Кажется, она действительно не ждала, что Цинцю просто уйдет. — Я знаю потайные ходы!!! Он остановился, чувствуя как ледяной водопад облегчает зуд на коже, очищает мысли, и… она сказала «потайные ходы»? Цинцю вернулся в камеру. Женщина перевела дух, не отрывая от него отчаянного синего взгляда. — Потайные ходы? — Да. Много, много потайных ходов! По всему Дворцу. Наши предки были параноиками! — Она дернулась в цепях. — Я нашла их случайно, в юности. Не думаю, что многие о них знают. Помоги мне, и я помогу тебе. Цинцю усмехнулся, и пожалел что у него нет веера, чтобы прикрыть лицо. Слишком много предложений одного рода за эту ночь. Точно, ему не помешал бы новый веер… — Ты сиамка. — Он прошел по камню, оглядывая женщину сверху вниз. Немолодая, но очень красивая. И сильный совершенствующийся очевидно. Намного сильнее его, даже в лучшие дни. Это очень опасно. Это очень полезно. — Как ты оказалась в собственной тюрьме? Женщина криво усмехнулась. Цзю понравилось выражение, трезвое, ироничное, немного горькое. — Я была дурой. В малолетстве не нашалилась, очевидно, и повадилась спать с демонами. Бегала сюда каждые выходные, потеряла страх и попалась. — И? — Не понял Цинцю. В Цанцюне каждый второй, казалось, спал с демонами. Он сам демон, и с ним спала сильнейшая из учениц школы. В праведной семье Лю половина спала с демонами. А про развлечения в Водной Тюрьме он лично слышал от Старого Хозяина совсем недавно. — И? — Пленница тряхнула головой. — Ты очевидно не слишком много времени провел среди людей, да? У нас за такое судят! Даже казнят. Вот и меня… — Да эти люди сумасшедшие, да? — Криво же усмехнулся Цзю. Ему показалось это забавным, женщина была тут так давно и оторванно от слухов, что похоже пропустила все интересное про «Цанцюнского демона». И либо действительно была дурой, либо считала, что он поверит в праведность Хуаньхуа. — А еще говорят, что это демоны кровожадны. Или распутны, если на то пошло. Значит, хочешь на волю? — Да! — Если пленница и пыталась сдержаться, у нее не получилось. Ни у кого бы не получилось говорить спокойно, просидев тут столько лет в одних цепях. — И что будешь делать, если я тебя освобожу? — Цзю повел мокрым белым хвостом, изучающе ее разглядывая. Она посмотрела в ответ, оценивая. — Для начала, исполню обещание и покажу тебе ходы. Потом неплохо бы отомстить родной школе. И сбежать, конечно. — Она улыбнулась. — Вдруг ты подскажешь мне, где можно спрятаться от людей? — Не в мире демонов. — Он фыркнул, про себя оценив маштаб разрушений устроенных Хуаньхуа с той стороны границы. В мире людей они вели себя гораздо приличней. Ну… до последнего месяца. Помолчали нервно. — Так… ты мне поможешь? — Ей не терпелось. Шэнь Цинцю присел и подергал цепь. — Знаешь где ключ? — Прошли годы. — Ушки ее упали. Об этой части плана она, очевидно, не подумала. — А разве ты не можешь, ну… разорвать цепь руками, или еще что? — По твоему, раз я демон, так сразу кто-то вроде Таньлана? Неважно, я справлюсь. Это был старый и грубый замок. У него был нож, а в коридорах реально было раздобыть щепки, если не проволоку. Он справится. А потом она покажет ему ходы. Первым делом они найдут кухню. (У него в животе требовательно забулькало.) А вторым: проведают Старую Мразь. Передадут привет от обоих… Ему были нужны новый веер, ханьфу, и много жестокой мести. *** Когда тайник в темном месте Лао Гунжи открылся и над веером появилась загребущая белая лапка, Мэнмо очень удивился. Еще больше он удивился, когда на самом деле оказался в руках злорадно осклабившегося Шэнь Цинцю. «Как?!» — Поразился демон кошмаров. — А ты думал, что весь такой великий, и я без тебя не найду ни союзников, ни путей? Наииивный! — Упиваясь собой протянул мальчик. Конечно, без крови Мо или Шао, он не мог бы слышать этого духа. Если бы Мэнмо сам не установил этой ночью их связь, и если бы этот Шэ и так не был бы связан с Шао. Шэ были по временам очень и очень странные. (Так подумал сам Мэнмо. На самом деле, Шэнь вряд ли мог его слышать вообще. Что совершенно не помешало ему украсть демона кошмаров, говорить с ним вслух, и еще рассчитывать использовать себе на пользу.) — Быстрее! — Окликнула его суровая ободранная женщина с яркими синими глазами. — Нам очень повезло, что тут никого нет. — Я быстро. — Подтвердил маленький Шэ. Поставил на пол ведро с кровью (В Водной Тюрьме раздобыть это оказалось гораздо проще, чем еду.) обмакнул лапку, и написал на стене кабинета: «Мои руки становятся длиннее. Твои остаются такими же кровавыми. Ты слышишь мой голос?» Подобрал ведро и выплеснул остатки на стол с бумагами. И оба беглых заключенных, вместе с ведром и одержимым веером, скрылись в потайном ходу семьи Мо. Стена встала на место, не оставив и следа скрытой двери. Вскоре раздался крик. А потом кричали уже во многих местах Золотого Дворца. Потому что надпись связали с происшествием, и сразу же поняли кого надо винить. *** Это случилось как раз в тот момент, когда Старый Хозяин Золотого Дворца, с доступной свитой — вышел встречать императорского инспектора. С самого утра день у Старика не задался. Из тюрьмы приходили новые слухи о белом призраке, как будто белого демона им было мало. Сокровище не желало разговаривать. Цзючжун-цзюнь крутил хвостом слишком подозрительно, будто сам желал воспользоваться неразберихой в человечьем мире и напасть. Старейшины Дворца начали на него как-то неуважительно поглядывать. Ми Ли все еще не вернулась с Таньланским отпрыском. (Где пропадает эта бестолочь?! Не сожрал же ее «Папаша Ся» целиком!) На улице пахло озоном, и собиралась гроза. А в довершение всего, дочка не желала успокаиваться, и приехал инспектор. Император, сожри его душу Великий Шуандань, все-таки пошел на поводу и помогал «своему Сетуню». Прохвост. Ну, хотя бы последняя ученица, лапочка Гунъи, оставалась с ним и взяла на себя большую часть хлопот. Хорошая девочка, домашняя. И детеныш у нее такой же. Даром, что не царской ветки. Надо было самому ее в жены взять, да жаль — ученица. Так вот, в тот самый момент, когда Старик вышел в драгоценных золотых одеяниях на большую, окруженную пионами лестницу. И, несмотря на гнусные облака, начал светскую церемонию. Это и случилось. Он содрогнулся, вспыхнул расширившимися глазами, и упал как подкошенный. По собравшейся толпе зрителей прокатилась волна тяжелой, одуряющей ци. В башню неподалеку ударила молния. Полил дождь. Все побежали. Так, во Дворце Хуаньхуа началась паника. Главного лекаря так и не нашли, его ученики больше драпались, чем помогали, но по крайней мере, смогли унести главу дворца в палаты и скрыть от любопытных глаз. Дама Гунъи успела перехватать за шкирки маленькую госпожу и ее подружек, прежде чем они что-то натворили, и обшипеть. Она сама была такой, она знала, что делать с этими маленькими оторвами. Она посмотрела вслед павшему учителю. Шицзе Ми не предупреждала ее о том, что отравит Старика. Это вообще не было похоже на яд или болезнь, по ее опыту. Она могла бы рискнуть и протянуть лапку ко власти, но… в одиночестве, без сестер, и при такой неопределенности? О нет. Она просто толстая домашняя кошка, прихватившая себе заботу над важными детёнышами. Она посмотрит. *** Слухи покатились по миру, подобно одержимому ветру. Глава школы Цанцюн — отравлен! Глава Дворца Хуаньхуа — проклят! Сын Таньлана, возможно, на свободе. И продолжает свой ужасный план мести, по изничтожению школ и людей. Водная Тюрьма его не удержала. Дворец Хуаньхуа одержим призраками старых грехов. На самом деле это Ся Ляндао и Лао Гунжу отравили друг друга. Демоны грозяться нападать и разрушают людскую культуру, убирая лидеров. Таньлан-цзюнь вернулся за наследником и покарал виновных. На самом деле, наследник Таньлана - это принц Золотце, ведь его не видели с момента покушения. А это было не покушение, его просто вернули домой. Эпидемия - предвестье великих бедствий, из-за того что Принца-счастливчика забрали. На самом деле это все заговор монахов, потому что пострадали только заклинательские школы. Во всем виноваты лысые. И дождь не закончится, пока правда не будет рассказана на главной площади столицы. Не важно о чем, просто - правда. Все перепугались. Глава пагоды Тяньи спешно ушел в уединение по расписанию. Все настоятели Храма Джаохуа сбились в стаю, и вместе затеяли трехмесячный молебен о здравии их собратьев на пути совершенствования, и изгнании белого бедствия из мира людей. Когда император Шунь чихнул на троне — половина придворных упала в обморок. На улицах начали продавать картинки с белыми котами, защищающие от зла. Какой-то черный мужик прикупил охапку. Ци Цинци грустно взяла на память. Леди Шан продолжала подсчитывать барыши. Она потом покажет и спросит у Шэнь Цинцю что он сделал не так. А главное: ЗАЧЕМ?..