Миссия: найди-себе-сам соперника на пути совершенствования

Они бежали. Ветер выл, как большой и страшный зверь, и клонил над ними дикие заросли бамбука, ничем не уступающие лесам на Цинцзине. Только вот вместо учительской взбучки, тут могло прятаться что-нибудь похуже. Нет, конечно, трусами они не были, они были очень даже храбрыми. Но при каждом зловещем скрипе, каждом завывании надвигающейся бури, хвостики их вздрагивали и распушались все больше. Еще никогда маленькие ученики Цанцюна не удирали так далеко от дома. И никогда не оказывались там, где в помине нет никакой крыши, стен и взрослых. Зато есть дождь. — А шизунь Шэнь любит дождь! — Заявил Ло Бинхэ, когда первая капля громко стукнула его по носу, определив кто тут главный и самый опасный. — А я не люблю! — Цзи Дуань заматывал голову чьим-то Аньдинским шарфиком. Лю Минъянь несчастно огляделась, достав из цянькуна зонтик с белой кисточкой. Она нашла эту шерсть у шицзе Ци, и всем рассказывала что это кусочек Белого демона. Если разразиться настоящая буря, зонтик ее не спасет. — …Давайте не будем спорить. Встав на путь подобного подвига ради любви наших близких, мы должны принимать небесные испытания с божественным сердцем! — Подбодрила она. — Они сделают нас сильнее и докажут силу нашего чувства! — Говори за себя, шимэй. — Простонал Мин Фань. На нем сидел верхом, вцепившись всеми лапками, бедный а-Янь и орал. Мин Фаню было непросто. — Зачем, еще раз, мы взяли этого мелкого? — Встряхнулся от капель Цзи. — Потому что Клуб Засад действует как одно целое! — Поучительно заявила девушка. — Мы вместе охотимся, и вместе сбираем славу, и вместе гибнем во имя любви! — Уууу!!! — Взвыл а-Янь. Мин Фань посмотрел. — И еще потому что он сын дяди Юэ, — Ввернул Ло Бинхэ. — А дядя Юэ уже не может за ним присматривать. А если дядя Юэ потеряет еще одного ребенка, шизунь Шэнь разозлится и убьет его. А потом расстроится. И как я буду смотреть ему в глаза, если сначала спасу, а потом так расстрою? Так что за ним присматриваю я. Все посмотрели на Ло Бинхэ. Даже а-Янь перестал орать и тихо икнул. Идея присматривать за пугливым малышом, взяв его на страшную миссию по проникновению во Дворец Хуаньхуа и спасению шисюна Шэня из Водной Тюрьмы, не каждому казалась понятной. Но и оспорить ее никто не смог. * * * С тех пор, как детеныши пробрались мимо совершенно растерянных шисюнов и покинули Цанцюн, прошло несколько дней. Сначала они ехали на повозках, ночевали на сеновалах, и часто были подкормлены сердобольными хозяйками кабаков. Деньги Минъянь, улыбка Бинхэ, и ловкость Цзи Дуаня решали огромное количество проблем на ура. Наверное, и взрослым не было бы так легко как им, на этом пути. Но потом они доехали. Почти. И вошли в лес Байлу. И заблудились. И поняли, внезапно, что вообще-то уже осень. Сезон дождей. И тут нет никаких деревень и трактиров с добрыми трактирщицами. Зато невесть что может водиться. Про себя, Лю Минъянь начала думать, что подвиг идет как-то не так… Но она была Лю, и точно не могла позволить себе отступить при первой же трудности! Что касалось остальных, она была уверена, что Ло Бинхэ ведет столь же жаркая преданность и храбрость, как у нее. А у остальных мнения не спрашивали. * * * Близилась ночь и настоящая осенняя буря, лес никак не заканчивался. Котята промокли до нитки, устали и притихли. Даже а-Янь перестал выть и только едва слышно поскуливал, идя рядом с Ло Бинхэ. Тот отодрал младшего, когда Мин Фань пригрозил что ляжет в лужу и никуда больше шагу не сделает, пока ему не помогут. Пришлось помочь, и вести теперь малыша самому. Мин Фань все еще был недоволен, Бинхэ а-Янь в уши не выл и шерсть не выдирал. Несправедлива же была жизнь! — Смотрите! — Ахнула с надеждой Лю Минъянь, когда полыхнула первая молния. Ее свет выхватил из сумерек стволы софор, покрытых вялыми гроздьями промокших белых цветов, что пришли на смену бамбуку и тяжелым дубам за эти часы. Это было зловеще из-за цвета, из-за того что они почему-то цвели осенью, и вообще из-за того где они росли. Но больше всего: Из-за того, что они окружали изломанный черный остов покосившегося здания. Оно выглядело так, будто являлось прибежищем какого-то людоеда. Что в лесу Байлу было бы неудивительно. Громыхнул гром, следующий за своей вспышкой. Заорал а-Янь, пытаясь залезть уже на Бинхе. Ливень ударил с неба такой плотной стеной, будто шисюн Шэнь успел умереть и надумал полить нерадивых учеников из божественного ведра по старой памяти. Дети наперегонки ринулись к укрытию. * * * Дом встретил их отсыревшим холодом и очень шумной тишиной. То есть, дождь стучал по крыше как по барабану и подвывали сквозняки, и скрипели софоры снаружи, но вот внутри самого дома, кажется, ничего живого не шумело. — Эй! Здравствуйте? — На всякий случай подала голос Лю Минъянь, зажигая светящийся талисман шисюна Вана. — Мы не хотели бы тревожить вас, но… Ей ответила тишина. Помещение было большим, занимающим все здание, но внутри темнели какие-то жуткие нагромождения. — Может, они вышли ненадолго? — Поежился Мин Фань. — За дровами? — Усомнилась Минъянь. — За котятами! — Отозвался Ло Бинхэ, обнимая покрепче трясущегося а-Яня, и проходя глубже в комнату. Он пнул валяющуюся на полу балку, оказавшуюся остатком какого-то ящика. — Это место пусто и заброшено. Нам повезло. — И подобрать-то нечего, труха одна. — Разочарованно вздохнул Цзи Дуань. — А т-тут нет призраков? — Хлюпнул а-Янь. Сквозь щели и кривые окна полыхнула новая молния. За ней пришел оглушительный гром от которого сама старая хибара содрогнулась вокруг. На этот раз заорали и полезли друг другу на головы уже все… * * * Здание оказалось старой мельницей. Нагромождения — остатками механизма. И, судя по тому, в каком состоянии тут все было, место и правда забросили и забыли. Кому вообще пришла идея строить мельницу рядом со школой Хуаньхуа в запретном лесу, оставалось неизвестным, но может, это было еще тогда, когда эти земли были приветливей, их не разнесли в бою с небесным демоном, и не заточили его где-то поблизости. Котята просидели обнявшимся кублом под навесом из механизма, пока сердце бури не прокатилось хотя бы чуть дальше. Потом Ло Бинхэ и Минъянь все-таки заставили себя выползти и позаботится о младших. Собрали старые деревяшки, сложили и разожгли костер. Стало лучше. Постепенно дети сохли и успокаивались. Хотя доносящийся до сих пор гром и оглушительные стоны согнутых порывами ветра деревьев не давали им успокоиться окончательно и заснуть. Потрескивающие язычки огня казались чем-то чуждым в этом мире черноты и сырости. Котята жались вокруг них кружком, и видели как огонь отражается в широких зрачках друг друга. Слегка пахло паленой шерстью, после того как Цзи Дуань попробовал просушить хвост над огнем, а Мин Фань его толкнул. Теперь, после драки, оба были раздражающе чумазыми, но выглядели не так уныло как раньше. — М-мне страшно. — Пискнул жалко а-Янь. — Ты должен быть храбрым. — Погладила его Лю Минъянь. — Нам всем страшно, но мы же не боимся. Котенок посмотрел в сомнении. Минъянь подумала, что это надо было бы записать. Вообще, настоящее приключение! Какие мемуары она сможет создать потом!.. — Я х-хочу есть. — Пискнул он снова. — Вот, возьми. — Порывшись в цянькуне, протянул ему Бинхэ лепешку. И тоже погладил по голове. — У меня есть еще несколько, но давайте оставим их на завтрак. Остальные посмотрели на Бинхэ недовольно, но с мыслью согласились. Пустили по кругу фляжку с водой, пока маленький хрустел лепешкой. Огонь согревал и радовал. — М-мне холодно. — Снова пискнул а-Янь. — Да чтоб тебя, братец! — Вытащил откуда-то дырявое одеяло Цзи Дуань. Потом чье-то парчовое покрывало. И еще подранную подушку. — А сразу было нельзя?! — Взвыл на это Мин Фань. — А тебе не положено! — Это еще почему?! — А кто мне хвост подпалил?!.. Минъянь потерла переносицу, и прижала под бок Ло Бинхэ. Он был достаточно тепленький и мягкий, чтобы пережить ночь стойко. Без всяких одеял, пусть младшие делят. — М-мне скучно. — Подал голос а-Янь, едва торча носиком из кулька дареного одеяла. «В четвертый раз. Число смерти.» — Отметила про себя Лю Минъянь. Все почему-то посмотрели на Мин Фаня. Тот распушил хвост и испуганно заозирался. — А что я-то?! Я-то сразу что?! — А… д-давайте рассказывать страшные истории? — Внезапно предложил котенок. *** На удивление, идея всем понравилась. Они слышали, как это делают обычные люди. Собираются в темном месте, зажигают свечи и рассказывают каждый по истории. И задувают по свече. И когда гаснет последняя… Но в Цанцюне таким не занимались, там нечисть была вполне реальная. А найти место лучше, чем здесь и сейчас чтобы попробовать, вряд ли удасться. Так что, заручившись всеобщим согласием, по праву старшинства и творческого начала, первой рассказчицей была избрана Лю Минъянь. Что рассказала Лю Минъянь. Она прокашлялась, приготовившись сочинять, и начала: «Давным-давно, у одного злющего мандарина, было три дочери. И надумал он решить их судьбу. Пришел он к старшей дочери и велел ей выйти замуж. Старшая дочь была умная и покладистая, она тут же подчинилась и обрела хорошего мужа. А вскорости и многих детей. И мандарин остался очень доволен собой, хотя его заслуги в том было мало. Тогда он пришел к средней своей дочери, и велел ей тоже выйти замуж. Но средняя дочь была больше верной, чем покладистой. И она упала перед мандарином на колени и взмолилась: — Отец! Позволь мне пойти по пути своего сердца и стать монахиней! И я так усердно буду молиться, что радости и богатства снизойдут на нашу семью на несколько поколений! Не понравилось это мандарину, но он соблазнился выгодами и дал согласие. И стала его средняя дочь монахиней, и прожила свою жизнь без единого мужчины. Наконец, злой мандарин пришел к третьей своей дочери, и велел ей выйти замуж. Но средняя дочь была не такой, она опустилась перед отцом на колени, и призналась ему: — Отец мой, я не могу послушать твоей воли! Ты знаешь, что земли твои терзает король разбойников, и вот уже третий год я хожу к нему, каждый раз как покидая твой щедрый дом. Я уже стала его женой и родила ему сына. И пусть это неравный союз, сердца связывают на небесах и не разорвать эти узы! Злой мандарин пришел в небывалую ярость от такого ответа! Он кричал, ломал вещи, и приказал кинуть свою порочную дочь в самую холодную темницу, что у него была! А потом собрал армию, и встретился в битве с королем разбойников, пришедшим требовать назад у мандарина свою жену. Но лесной люд не ровня настоящим солдатам, и всех разбойников истребили и повесили вдоль дорог. Воцарился мир и покой. Но несколько лет спустя в землях злого мандарина, совсем уж забывшего от злости что такое доброта и милосердие, появился новый разбойник. Он был ловчее прежнего, наглее, он нападал на самих государственных служащих, смеялся над инспекторами, и возвращал людям забранное в непосильных налогах золото. Многие девушки мечтали стать его женами, потому что он был красив, но ни одна не стала. Слишком у него был злобный нрав, слишком рискованной была жизнь, потому что изнутри его жгла жажда мести. Ибо это был сын короля разбойников и третьей дочери мандарина! Наконец, он решился пробраться во дворец и напасть на самого мандарина, но он не знал, что это с самого начала была ловушка его вероломного деда. Молодого разбойника схватили, и злой мандарин требовал чтобы тот преклонил колени и стал мучить. Но разбойник отказался. Он плюнул в лицо своему пленителю, и сказал, что пока он жив, не будет мандарину покоя, потому что есть закон небес, и нельзя спокойно дышать в одном мире с убийцей отца и матери. Тут-то злому мандарину бы увидеть плоды дел своих и раскаяться, но он был настолько злым человеком, что милость небес обходила его стороной. И он приказал отрубить своему внуку голову, и кинуть вместе с телом в камеру его матери. И сказал ей: — Посмотри, к чему привела твоя дочерняя непочтительность! Тот преступник, которому ты предалась — мертв. Ядовитый плод твоего чрева так же стал негодяем, и тоже мертв. Такова воля небес, добрые живут, злодеи же умирают. И ты скоро последуешь за ними! Злой мандарин ушел, а третья дочь долго плакала, омывая слезами тело сына короля разбойников. И наконец, она запела. Она пела ему колыбельную, что сочинила в детстве, и вспоминала их жизнь, и плакала, пока сын ее — не отозвался. Из тела восстал его призрак, и склонился перед своей матерью, и покаялся, что ему не хватило сил отомстить. — Ничего, мой сынок. — Ответила ему третья дочь. — Такова воля небес, что добрые живут, злые же умирают. Ты пришел, и поможешь мне самой свершить эту месть, так, как должно. Я убью злого мандарина, что ополчился на собственный народ и свою плоть и кровь. Но род наш не прервется, ибо старшая моя сестра уже породила достойных сыновей. А средняя замолит наши грехи, и зло не падет на этих потомков. Идем же, сын мой, идем! И она встала, и призрак сорвал с нее цепи и открыл двери. И так, вдвоем, в бурной ночи, прошли они до самой спальни злого мандарина, и люди бежали от них в ужасе! Там, в спальне, они свершили свою ужасную месть. И ни солдаты, ни мечи, не остановили чудовище порожденное праведной злобой и сердечной болью! А потом третья дочь опустилась на колени, и одним ударом перерезала горло уже себе! И, войдя в царство мертвых, наконец-то воссоединилась не только с сыном, но и с возлюбленным своим супругом!..» — А заодно еще и свежеубитым недовольным дедком! — Ворвался в ее фантазии голос Цзи Дуаня. — Дедка наверное их бабушка заняла. За такие-то трюки и год колотить мало. — Высказался Мин Фань. — В любом случае, больше похоже на любовный роман, чем на страшную историю. — Но там был свирепый призрак и ужасные казни! Я специально добавила! — Возмутилась Лю Минъянь, взявшись за кончик хвоста, и задумалась. Надо будет поработать над жанровыми соответствиями, обычно ее публика была благодарней. *** Они заспорили кто будет следующим. Сначала хотели по старшинству, но Цзи Дуань и Мин Фань снова затеяли склоку. И внезапно, рассказать свою страшную историю вызвался сам а-Янь. Он уже достаточно долго провел на Цюндине, чтобы научиться что-то сочинять и рассказывать, хотя чужих все еще стеснялся. Что рассказал Чжан Янь. Он поерзал в своем куле из одеял, выпучил глазки, и явно подражая самой Минъянь (как лестно!) завел на удивление многословный рассказ: «Жили-были как-то два нищих. Жили они в сарае-развалюхе, посреди страшного леса. И мама-нищий все время работала, чтобы добыть для семьи еду. Она носила в город хворост и травы, драила чужие кастрюли и просила милостыню, и характер у нее был просто ужасный. А у папы-нищего характер был замечательный, поэтому мама не позволяла ему работать. Каждый раз, когда он приходил в город и что-нибудь зарабатывал, на него накидывались жалкие городские попрошайки, и папа-нищий отдавал им все, что у него было…» — Ну и семейка! — Фыркнул Мин Фань. — Не повезло с кармой. — А что было с их детьми? — Спросила Лю Миньянь. А-Янь замолчал и заозирался, поджав ушки. К вопросам по теме он готов еще не был. — Я н-не знаю. — Пискнул он, испуганно. — Он-ни ушли? В г-город? — Оу. — Сказала Миньянь, в чьей голове тут же нарисовался очередной сюжет. — Я думаю, они еще не родились. — Пришел на помощь Ло Бинхэ, зажав пасть Цзи Дуаню, уже готовому познакомить малыша с какими-нибудь неприятными частями совсем бедной жизни. — Продолжай, а-Янь. Нам всем страшно и интересно. Котенок посмотрел. Все ревностно покивали. А-Янь продолжил: «…Поэтому папа-нищий все больше сидел дома и хотел есть. И ел он, когда не было рядом мамы-нищего чтобы что-нибудь приготовить, жуков-короедов!» А-Янь сделал страшное лицо. Все понятливо испугались. «Он ел их весной, и зимой, и осенью. И летом он их тоже ел, хотя мама-нищий и обзывала его за это всякими нехорошими словами. Но вот однажды, они проснулись посреди ночи, в своем жалком сарае, от того что кто-то громко постучал в дверь. Тук-тук-тук. Нищие испугались. Ночь была темная, страшная, кто мог к ним придти? — Уходите! У нас ничего нет! — Крикнула мама-нищий. — А если кто-то просто ищет приют на ночь? — Спросил ее папа. — Пусть катится по холму. — Ответила мама-нищий и снова легла спать. Папа-нищий ворочался рядом с ней и не мог заснуть, ему казалось несправедливо поступать так. Наконец, он встал, и открыл дверь в сарай, чтобы впустить гостя. Но за дверью уже никого не было, а мама-нищий снова наругала его за этот поступок. Прошел день, и они снова легли спать. И снова посреди ночи их разбудил жуткий стук в дверь. Он был громче и страшнее вчерашнего. Тук-тук-тук! Папа-нищий испугался, и встал, чтобы открыть дверь. — Что ты творишь? — Спросила его, останавливая, мама-нищий. — Там кто-то есть, надо открыть. — Ответил ей папа. — Вчера же мы не пустили. — Ну уж нет, пусть уходит, нам хватает и своих проблем! К тому же, он страшный! Уже вдвоем они не могли заснуть, и просидели в обнимку до самого утра. На третий день они уже не засыпали, и не знали что делать. Пока не настала середина ночи, и дверь не загрохотала: ТУК-ТУК-ТУК!» А-Янь вскинулся и весь распушился, чуть не проорав как громко стучали в дверь. «Тогда папа-нищий и мама-нищий встали и дрожа подошли к двери. — Что вам надо? — Крикнула мама-нищий. — Я пришел, чтобы взыскать с твоего мужа долги! — Глухо и пугающе раздалось из-за двери. — Какие еще долги? — Вскинулась мама-нищий со своей живой склочностью. — Мой в город не ходит, по дворам не играет! Никому он не должен! — Год за годом он воровал у меня детей. Он должен расплатится за них. — Снова загудела дверь жутко. — Нет у нас никаких детей! И никогда не было! — Может, вы войдете и посмотрите? — Спросил папа-нищий, и открыл дверь. За дверью стоял огромный, больше человека, жук-короед! Он поднял свои хитинистые руки и ударил в косяк двери: ТУК. ТУК! ТУК!!!» …И тут в дверь их мельницы постучали. Заорали все. Снова. * * * Пока приходили в себя, пока смеялись над собой, пока снимали очумелого а-Яня с балок под потолком, прошла пара минут. — Фухх! Это надо же! — Рассмеялся нервно Мин Фань. — Мне почудилось… — А малыш-то у нас талантливый! Это было хорошо! Как ты это сделал? — Запрыгал вокруг трясущегося котенка Цзи Дуань. — Хвостом стучал? — Я… Я… — Ну, зубами он сейчас стучит знатно. — Сам перепугался своей истории! — С нежностью обняла младшего Лю Минъянь. * * * Стук в дверь повторился. Зловещий. Размеренный. Настоящий. Котята уставились на нее не мигая. — М-мне… не к-кажется чтоли? — С-стучат. — Кто может стучать в такую ночь?! — Жук-короед? — Тьфу на тебя! Как будто их кто-то кроме шисюна Юэ есть может? — Тогда кто? — А е-если это х-хозяева? Ум-мерли и вернулись м-мертвецами? — Да нахрена хозяевам в свою дверь-то стучать, особенно мертвым?! — Зашушукались они в ужасе. Стук повторился в третий раз. — Знаете, — Поднялась Лю Минъянь, очень стараясь, чтобы хвостик не поджимался от ужаса. — Лучше открыть и узнать, чем просто слушать. — Я сам! — Распушился рядышком рыжий Ло Бинхэ. — Сиди уж. Когда стук загрохотал в четвертый, самый ужасный и громкий раз, Лю Минъянь взвизгнула, подбежала к двери и потянула ее на себя. У нее был меч! Она была героическая и могучая заклинательница! Она могла справиться с чем угодно, что бы там ни было!.. Вспышка молнии выхватила из темноты зловещую, высокую и тощую фигуру под багряным зонтом, от которой веяло холодом и смертью. Громыхнуло и тарабахнуло. Лю Минъянь и Ло Бинхэ заорали и отскочили назад, к костру. Медленно, оставляя за собой мокрые следы, в полосу света вошла самая страшная вещь, которую они когда-либо видели, после шисюна Шэня с ведром. Совершенно мокрая шимэй Лин Чжи. Лю Минъянь поджала хвост и сглотнула. — Нам конец. — Выдохнул за ее спиной Цзи Дуань. * * * — Что ты здесь делаешь, шицзе? — Рискнула начать разговор Лю Минъянь, когда шицзе, которая была на несколько лет ее старше и на полторы головы выше, выжала наконец хвостик и ханьфу, и уселась у костра на отданную а-Янем подушку. Лин Чжи обвела их всех нечитаемым усталым взглядом. — Я преследую вора, шимэй Лю. Кто-то украл мой шарф. Все посмотрели на Цзи Дуаня. Тот закатил глаза и прижал ушки. — Ой все! Уже и одолжить нельзя на минутку! Вы на Аньдине небывало жадные, пройти за мной из-за этого пол-империи! — Значит, ты не будешь возвращать нас домой? — Облегченно вздохнула Лю Минъянь, когда шарф был возвращен владелице, и Лин Чжи спрятала его в сумку. Она совсем не хотела, чтобы ее вернули в Цанцюн под арестом, как неразумного ребенка. Они спасут шисюна Шэня и вернутся с победой!.. — Ну что за глупости? — Фыркнула Лин Чжи. — Конечно, буду. — Ой. — А я знал, что она будет проблемой. — Это я-то проблема?! — Внезапно распушилась шицзе Лин, и разоралась, будто собаку встретила. — Я?! Когда шисюн Шэнь и шицзе Чэн решили сесть в тюрьму в такое время?! Когда глава школы решил впасть в кому?! Когда на школу от мала до велика напала лихорадка побега куда глаза глядят?! А вокруг рыщут демоны?! Это «Я» по вашему проблема?! Вот вы тут сидите, непонятно где, а шисюн Шан с ума сходит, должно быть, потому что его бросил сын! Бросил и сбежал, хотя покидать Цанцюн было запрещено! Скоро сляжет рядом с лордом Ся, и отпаивать его будут первый из вас троих, кто попадется лорду Циню! И вы еще хотите, чтобы я вас не возвращала?! — Тут она выдохлась и села обратно, разгладив хвостик, как будто и не было этой вспышки. — Итак. Что вы тут делаете? — Р-рассказываем страшные ис-стории! — Испуганно сообщил ей а-Янь. Все замерли и уставились на него. Малыш дернул хвостиком. — А т-ты расскажешь тоже, тетя Лин? * * * Лин Чжи уставилась на а-Яня и смотрела на него почти минуту. Потом на одном дыхании выпалила: Что рассказала Лин Чжи. «Однажды на Аньдине кончилась бумага. И тогда кончилось все. И у всех. Конец.» Это заставило а-Яня мило захихикать, а остальных выдохнуть. Ну надо же! А оказывается шицзе Лин может быть не такой страшной. Минъянь задумалась: Может, шицзе Лин это созданная колдовством сестра не-близнец шисюна Ли? У них похожие по звучанию фамилии, но не до конца. Он очень красивый, она очень суровая. Возраст примерно схожий. Он всегда ленится, она всегда работает. И если шисюн Ли ненавидит других детей, то может быть, шицзе Лин наоборот — любит? Похоже на то. Какой необычный может получится сюжет! * * * — Это была очень короткая история. — Попенял Лин Чжи шисюн Мин. — Это была очень долгая ночь! — Отрезала та. — Давайте я расскажу! — Вклинился Цзи Дуань, прежде чем Мин Фань сказал что-то еще. — Я как раз припомнил кое-что. Что рассказал Цзи Дуань. «Эту байку, я слышал от своего дружбана Бо-Бо. А Бо-Бо ваще не лжет. Это как зуб за щекой — точно.» Начал свое повествование важничающий Цзи Дуань. «Как-то, Бо-Бо промышлял в районе, где случилось страшное затопление. Кажись, лопнула плотина, и целые дома и поместья с сараями ушли под воду. И Бо-Бо рискнул одной особенно лунной ночью, пробраться туда, к затопленным домам. Чтобы, в отсутствие хозяев, спасти хорошенькие брошенные вещи…» — Спасти? — Конечно спасти! А то что, надо дать им гнить в сырости?! «…он крался, видя два круглых глаза огромной луны, один на небе, а другой в воде. И жуткие сырые остовы домов шептали ему о своих тайнах и богатствах. Бо-Бо хорошо крадется, поэтому первый заметил, что на этом болоте он не один. В лунном свете, на самом берегу гнилого топняка, что некогда было кладбищем, стоял Черный Человек…» — С-совсем черный?! — Испугался а-Янь. — Совсем! У него была шерсть, чернее черной ночи, и одежда такая же, и душа! А ночь тогда была очень и очень черная! — Дуань подумал, и добавил для устрашения: — И мокрая. А-Янь послушно устрашился, и поежился. Никто не любил, когда мокро. Они и так еле просохли, а шицзе Лин только-только искала в цянкуне подходящий талисман. «Так вот, Черный Человек стоял на краю бывшего кладбища, и смотрел в воду, словно чего-то ждал. Тогда Бо-Бо посчитал, что он ждет лодку с подельниками, и затаился, подумав, что сможет одолжить у этих борзых чернышей что-нибудь интересное. Какого же ужаса натерпелся Бо-Бо, когда увидел, кого Черный Человек ждал на самом деле!..» Цзи Дуань вскинул распушившийся хвост и вытаращил глаза. «.Потому что из воды и тины, к нему поднялся со дна — гроб! Гроб выплыл на берег и заскрипел днищем по мокрой гальке. Скрииип! А следом за ним из воды вылез настоящий гуль. Тощий и белый, как скелет, облепленный тиной и с горящими глазами. Черный Человек и его гуль вскрыли гроб, и тогда…!» — И тогда?! — В ужасе прижались друг к другу котята. — И тогда Бо-Бо не выдержал, и как заорет! — Важно кивнул Цзи Дуань. — А за ним как заорут Черный Человек и его гуль… «.И от звуков этого воя, Бо-Бо понял, что сама смерть узрела его, и побежал оттудова так, как никогда не бегал! Так, будто сам был заклинателем и освоил цингун! Он бежал и бежал, пока не выбился из сил, но успел добежать до жилых кварталов и рухнуть прямо под ноги ночным стражникам. И до тех самых пор, ему казалось, что он слышит как прямо за спиной его преследуют шаги и шипение! …Он их до сих пор слышит, когда наступает ночь.» Цзи Дуань закончил и важно повел хвостом. Дети испуганно переглянулись, сырость вокруг и запах отсыревших старых деревяшек теперь казались им гораздо страшнее. — К-как думаете, а р-рядом нет никакого кладбища? — Понадеялся робко а-Янь. — Нет, малыш. — Лю Миньянь успокоила. А сама про себя ругала Цзи Дуаня. Такая могла получится история! Любовь! Отравление! Похороны и ужасный потоп! Воскрешение с воссоединением! Но неет, надо же было рассказать эту историю так… неромантично! — Ага. Тут только заброшенная мельница на краю света! Что в общем-то не лучше. — Огляделся Мин Фань. Потом все посмотрели на Лин Чжи, которая кажется, подсчитывала количество штрафов на население этой истории, вместо того чтобы пугаться, и вздохнули. *** И снова их прервал стук в дверь. На этот раз не такой зловещий, и Лин Чжи не делала вид, будто испугана, когда встала и подошла чтобы ее открыть. — Кто там? — Спросила она. — Я п-прошу прощения, — Раздался слабый и замерзший голосок. — Мы блуждаем всю ночь в дожде, едва увидели свет в ваших окнах. Умоляю, пустите нас под крышу к огню. Тут только двое юношей… — Два героя! — Поддакнули ему сипленько. — …мы не причиним никому зла, и можем заплатить. Мы только хотим погреться. Даже если вы разбойники, с-сущестует же закон гостеприимства! Лин Чжи обернулась, смерив взглядом своих котят. Но голос за дверью звучал измученным, умоляющим и таким же юным, если не сказать детским. И, сжав в левой руке талисман от злых сил, она открыла дверь. Что, по сути, было простым вежеством. Потому что засова на двери не было. Внутрь действительно ввалилось еще два мокрых котенка. Они тряслись, но на удивление держались чуть лучше ее собственных. И представляли из себя комичную противоположность друг друга. Один: абсолютно ободранный, лысый и задиристый. Второй: в золотистых одеждах Хуаньхуа, пытавшийся держаться со смиренным достоинством. Удивление вызывали оба. — Добро пожаловать. — Поприветствовала их Лю Минъянь. — Что здесь делают нищий оборванец и ученик Хуаньхуа, шпионят? — Заподозрил Мин Фань. — Может у них запретная любовь, шиди Мин, и они сбежали от родителей? — Ох, нет! Ничего такого! Этого ученика зовут Гунъи Сяо. — Сцепив вежественно лапки, поклонился синеглазый котенок, поспешив отрицать такие предположения. — А это мой друг, Сюн Чо. — Я так-то богатый, просто ищу свой собственный путь! Путь героя! — Ага. — С цинизмом отозвался Цзи Дуань. — Ни монетки за пазухой, богат внутренним ветром. — Хочешь палки? — Тут же подскочило мокрое лысое чудовище, так что Гунъи Сяо пришлось его удерживать. Лин Чжи тяжело вздохнула, поймав так же Цзи Дуаня, дети. Дети бывали ужасны! — Сюн Чо? — Моргнув, переспросила Лю Миньянь. У нее зашевелились волосы на хвосте, она вспомнила! — Это карма. Через века он вернулся, чтобы преследовать меня за то, что я сделала! Теперь он никогда не отступит! — Шимэй Лю? — Без эмоций в голосе спросила у нее Лин Чжи. — Что ты сделала? — Я… Посоветовала ему поступить во Дворец Хуаньхуа. — Я вижу, ты была успешна в этом. Девушки переглянулись, Лин Чжи не понимала испуга Минъянь. Ее саму из всей детской компании куда больше беспокоил Цзи Дуань, и если бы он не стал неотъемлемой частью торговых путей Шан и Шэнь, она бы приложила усилия, чтобы избавиться от этого неугомонного вора вещей. Сколько ее кистей и чернил должно было пропасть? Сколько пакетиков? А теперь они украли еще шарф и Ло Бинхэ. Сам Ло Бинхэ как раз наворачивал круги вокруг новеньких. — Я прошу прощения. Мы просто заблудились, и очень устали. — Еще раз поклонился Гунъи Сяо. — Это же ваш лес. — Шевельнул Бинхэ настороженными рыжими ушами. — Как ты мог тут заблудиться? Я бы никогда не заблудился рядом с Цанцюном! — О… Приветствую собратьев на пути совершенствования! — Воскликнул Гунъи Сяо, по новому окидывая взглядом собравшуюся компанию. Очевидно, он только теперь заметил форму пиков Цанцюна. Лин Чжи потерла лицо. А если ей придется как-то объяснять их вторжение главе Дворца? Он же козел! Гунъи Сяо справился с чувствами и продолжил: — Лес Байлу необычный лес, на него наложены чары. Пройти можно только при определенных условиях, и я… Я поступил очень глупо, свернув из-за дождя с тропы. Мы просто хотели переждать под большим деревом и… упустили дорогу. — … — Помолчали, переглянувшись, все остальные. — То есть, нам отсюда не выбраться? — Переспросила Лю Минъянь. — И мы умрем, одержимые лишь любовью и гордостью, в своей последней попытке спастись? — Нет. Мы построим тут город, и будем жить, пока нас не спасут. — Мрачно буркнула Лин Чжи. Она мысленно подсчитала запасы в своих цянькунях. Должно было хватить на пару лет, но она бы хотела, чтобы кто-то возместил ей убытки. — Что вы, что вы! — Замахал руками бедный Хуаньхуанец. — Как только закончится дождь, мои печати снова заработают и я вас выведу, конечно! Это меньшее, чем бы я мог ответить за теплый приют в такую ночь! Лин Чжи кивнула, это решало проблему. По крайней мере, одну. Новые гости уселись ближе к огню. Пламя выкинуло вверх сноп искр. — Мы рассказываем страшные истории. Хотите рассказать тоже?.. — Спросил Мин Фань. И они, конечно же, согласились. Потому что Гунъи Сяо был вежливый, и готов следовать правилам дарованного ему приюта. А Сюн Чо считал себя лучшим. Лучшим рассказчиком в том числе. * * * Сюн Чо тут же вызвался рассказать, и не отставал пока ему не дали слово. Не переставал даже в то время, когда Лин Чжи лепила на новых мальчиков высыхательные талисманы. И, пообещав нагнать жути три раза, (И явно придумывая на ходу и от балды) заголосил: Что рассказал Сюн Чо. «Жил да был один старший брат…» — Чей? — Спросил Мин Фань. — Да какая разница? — Вскинул возмущенно хвост маленький и бодрый Сюн Чо. — Они все противные. — Неправда! — Тут же напряглась Лю Минъянь. — Старшие братья это чудесно! — Да ты ничего в жизни не понимаешь, одно слово: девчонка. — Сначала ты оскорбляешь моего брата, а теперь и меня саму?! А ну бери меч и отвечай за свои слова! — Вскочила дева Лю. — У меня нет меча! Но у меня есть палка! — Вскочил Сюн Чо. — Эта что ли? — Спросил Цзи Дуань, кладя палку в ослабевший костер. Ло Бинхэ дернул чужого мальчика за хвост. А-Янь заорал. Клубок покатился… Только какое-то время спустя, когда утомленной и стонущей про себя Лин Чжи удалось разнять детей, и насовать им в руки питательных шариков шисюна Шана, Сюн Чо продолжил свой чавкающий рассказ: «Так вот, жил-был один старший брат, и пришлось ему идти разговаривать с одним мужиком на окраине города…» — Какого города? — С каким мужиком? — О чем разговаривать? — Да вы дадите мне рассказать или нет?! — Взвыл Сюн Чо. Остальные котята рассмеялись. «…Мужик был странный. Пока старший брат говорил с ним, за спиной у мужика появилась и выползла ужасная змея! И устроилась рядом. С ужасом глядя на нее старший брат начал заикаться, но мужик не обратил на это внимание, словно змеи и не было. И старший брат продолжил с ним говорить. Пока он продолжал, позади мужика появилась еще одна змея. Потом еще одна. И с каждой новой змеей ужас старшего брата становился больше. Его хвост встал дыбом, ноги онемели, а язык заплетался. Он боялся шевельнуться, потому что змеи смотрели на него, и готовились кинуться. Наконец они договорили, и старший брат, не выдержал. Он рукой указал на змей позади мужика, и спросил: — А… В-вас… У вас… за спиной… ничего не смущает? Мужик обернулся, посмотрел на змей, потом снова посмотрел на старшего брата и ответил: — Нет. А что такое?» Сюн Чо удалось сказать эти слова тем странным тоном, в котором сконцентрировалось нечеловеческое представление о странном мужике. Ужас непонятного. Яркое впечатление от момента. И это был бы прекрасный конец, почти по-врослому страшный. Но историю рассказывал Сюн Чо, поэтому он подумал секунду и добавил: — А потом он раскрыл свою змеиную пасть и проглотил старшего брата! *** История все равно всем понравилась, что к слову, удивительно удивило Сюн Чо. Он тут же размурлыкался и стал ужасно довольным, и довольно милым. Прямо на удивление. Его даже перестали задирать, и кажется, приняли в стаю. — Теперь ты. — Указал Ло Бинхэ на Гунъи Сяо решительно. Тот встрепенулся и захлопал большими синими глазищами. — Значит, страшную историю? Я, конечно, много всякого слышал, но… — Не обязательно говорить правду, выдумать даже лучше! — Улыбнулась ему Миньянь. — Ох. С этим сложнее, но давайте я попытаюсь. И он попытался. Что рассказал Гуньи Сяо. — Однажды, к нам в Хуаньхуа, пришел сдаваться один шахтер… — В с-смысле, «сд-даваться»? — Не понял маленький А-Янь. — В смысле, он просил нас посадить его в Водную Тюрьму. Был готов признаться в двенадцати преступлениях, сам принес доказательства и обнимал с плачем колени тюремного надзирателя, лишь бы его туда посадили. — А говорил, с фантазией туго! — Рассмеялся Цзи Дуань. Гунъи Сяо чуть нервно улыбнулся ему в ответ. «…Этот шахтер был родом из маленького городка, недалеко отсюда. Как раз на границе между территориями Хуаньхуа и Цанцюна. Если ему верить, то он промышлял много чем темным. Грабил случайных путников когда подворачивался случай, приторговывал с бродячими заклинателями и деревенскими бабками сокровищами из могил, и ядом из пещер, где работал в остальное время. Он же был шахтером. Но он всегда старался держаться подальше от дел великих школ, кроме одного единственного раза. Это было, когда он был еще молод, и как раз поджидал у дороги путника. И увидел, как добрые заклинатели из Цанцюна, с Аньдина, сопровождают по дороге повозку. Конечно, он и не подумал напасть на нее, он не был настолько глуп. На повозку напал кто-то другой. Молодой юноша, почти мальчик, как мы с вами, возник посреди дороги из ниоткуда. Призрак, не человек. И такая от него исходила зловещая, ледяная аура, что шахтер-разбойник спрятался под корнями дерева, и боялся выглянуть оттуда еще два шичэня. Когда же он вышел, поверив, наконец, в тишину — все было кончено. Перепуганная лошадь сбежала, утаскивая за собой повозку. Призрак исчез. Но вот заклинатели… Их мертвые тела, покрытые льдом, разбойнику удалось найти. И он ограбил их. Что удивительнее, так это то, что пока он возвращался к городу, он нашел и других мертвых заклинателей. Уже из Хуаньхуа. Их, похоже, тоже убил этот призрак. И их разбойник тоже ограбил, не удержался. Если ваших он обирал от того, что ему были нужны деньги на еду и выпивку, то с нашими уже не мог остановиться просто от жадности, потому что одеты люди из Хуаньхуа обычно богато и носят много золота. Он собрал все эти вещи, вернулся в город, и зажил сытно, но испуганно. Он продал только малую часть, боясь что заклинатели будут искать своих. Но никто не обратил на разбойника внимания, и со временем он успокоился. Так прошло несколько лет, и вот, ему снова понадобились деньги. И, вместо того, чтобы идти разбойничать, он вспомнил о старом кладе. Достал часть заклинательских вещей и отнес их на продажу. А той же ночью, в его дверь тихо и зловеще кто-то постучал. Сначала шахтер-разбойник попросил ночного гостя уйти не очень, кхм, учтиво. Но быстро переменил свое мнение, когда толстую дверь просто выбили. Внутрь его дома ворвался призрачный заклинатель. Он вырос с тех пор, когда они виделись, но был все такой же злой и опасный. И он требовал вернуть все его вещи!» — Но… это ж были не его вещи? — Удивленно заканючил Цзи Дуань. — Тшшш! Шиди Цзи, ты мешаешь рассказу. Опять. — А чо он?! Это же не его вещи! — И почему он вырос, если он был призраком? Так не бывает. — Озадачился уже Мин Фань. Гунъи Сяо расстроенно опустил ушки. — Да, действительно. Я же говорил, у меня плохо выходит. — А п-почему же он к в-вам пришел? — Да! Этот призрак, получается, его даже не убил в конце?! — И не нашел свою возлюбленную? — Этот призрак… кхм. Был даже не призраком, конечно же. Но он запугал нашего шахтера достаточно, чтобы тот сам прибежал сдаваться. — Признался Гунъи Сяо, уже не пытаясь придать своим словам наигранного напряжения. — Краем уха я слышал эту историю от старших. Кто-то пытался, должно быть, узнать, что тогда случилось на дороге, и проданные вещи навели его на шахтера. И заклинатель решил пошутить… — Довольно жестоко. — Покачала головой Лин Чжи. — Чтобы человек сам прибежал в такое место как Водная Тюрьма, запугивать его должны были не по-детски. — Но он же был преступником. И его не убили. По своему, это справедливо. — Попытался вступиться за героя своей истории синеглазый. — Задумка неплохая, но тебе еще нужно поработать над творчеством. — Утешила Лю Минъянь. — Не волнуйся, на это уходят годы. — Давайте я расскажу! Уж я-то знаю, как надо правильно строить истории! Я учусь на Цинцзине! — Бодро напыжился Мин Фань. *** Мин Фаню было обидно, что он оказался чуть ли не последним. Он припомнил пару историй, примерно как Гунъи Сяо, собрался с мыслями, и сочинил подходящую сказку. Такую, чтобы было страшно, поучительно, не выбивалось из общего примера. Но не слишком сильно напугало детей. И в меру своей испорченности. Он принял достойный рассказчика вид и тон (шисюн Шэнь должен им гордиться, а то за ухо дернет) и поведал: Что рассказал Мин Фань. «В одном маленьком городке жил-да-был один мальчик. Мальчик был немножко блаженный и видел то, чего не видели остальные. Поэтому его не любили. Он часто убегал из дома, бродил по холмам, и огребал от окружающих зверушек. А иногда возвращался и рассказывал всякие небылицы. — Я видел сегодня заклинателей на конях! — Говорил он, но ему никто не верил, и люди смеялись. — Я видел сегодня золотого зверя! — Говорил он, но от него отмахивались. — Я видел сегодня танцующие грибы! — Хотел он рассказать, но люди не слушали. — Я видел сегодня лесную царевну! — Сказал он однажды. И соседские мальчишки снова принялись смеяться над ним. И тогда мальчик добавил: — Совсем-совсем голую! Волей-неволей соседские мальчишки заинтересовались, и велели мальчику отвести их к голой царевне. — Вот и посмотрим насколько ты врешь! — Сказали они. — И пеняй на себя, если это неправда, все ноги переломаем! И мальчик повел всю ватагу из городка в лесные холмы. Долго они шли, и сначала вышли на поляну, где разноцветные грибы танцевали в несколько хороводов. И соседские мальчишки удивились, и обрадовались. — Смотрите-ка! А оказывается он не соврал про грибы! Значит, и царевна нас ждет! Где же она? — Тут недалеко, только пройти чуть дальше. — Ответил мальчик. И они шли дальше, и вышли в лощину, где золотой зверь пожирал огромной пастью лесные ягоды. И мальчишки испугались, и обрадовались еще больше. — И в этом он не соврал! Ну где же, где же наша царевна? — Тут недалеко, только пройти чуть дальше. — Гордо кивнул мальчик. И они пошли еще дальше, а тем временем вечерело. В лесу стало темнеть. — Нам надо возвращаться домой, ночью в лесу страшно, и опасно! — Сказали мальчики. — Но царевна купается голой среди кувшинок только при лунном свете. — Настоял их проводник, и никто не захотел возвращаться не углядев подобное диво. И вот они прошли еще чуть дальше, и увидели впереди озеро с кувшинками. — Вот, она там. Только подойдите поближе. — Показал обиженный мальчик своим соседям и мучителям. А сам спрятался в куст. И они подошли к озеру… И оттуда выскочила страшная озерная сомиха, голодная как тысяча демонов и сожрала их! Потому что обиженный мальчик наконец соврал, и завел их туда намеренно. А в деревне он рассказал, что их всех забрали в заклинатели. Вот.» — Шисюн Мин! — Возмутилась Лю Миньянь. — Фу таким быть! У тебя самая неприятная сказка! — Зато самая жизненная. — Устало буркнула Лин Чжи. — И поучительная даже. — Но мы рассказывали не сказки! — Надулся тут же лысый монстрик и топнул ногой. — Мы выдумывали страшные истории! И моя была лучше! — А п-по-моему д-довольно страшно. — Поддержал старшего брата А-Янь. — Но это неправда! — На удивление звонко, чуть обиженно и уверенно, прозвучал между ними голосок Ло Бинхэ. — Все было не так! И все с удивлением уставились на него. *** — Это было со мной. — Признался Ло Бинхе, склонив голову. — Это я был тем мальчиком с золотым зверем, но все было по-другому. — Потрясающе! — Выдохнула Лю Минъянь. — Расскажи нам, Бинхэ! Как все было? — Да-да, расскажи нам! — Поддержал Цзи Дуань. Мин Фань просто надулся, в пару к Сюн Чо. Он ведь так старался, а оценила его только Лин Чжи. Чжан Янь любопытно поводил мордочкой из куля. А Лин Чжи и Гуньи Сяо вопросительно переглянулись, они не были уверены что настоящей истории место среди страшных сказок. Мало ли, что там — на самом деле — было с Бинхе. Но все-таки, Ло Бинхе рассказал. Что рассказал Ло Бинхе. «Это было в том городе, где мы жили с мамой, до того как шизунь привел нас в Цанцюн. Мы жили очень бедно, маме постоянно приходилось мокнуть в реке, и люди насмехались над нами, несмотря на то, что она работала у очень богатой семьи. Я не мог помогать ей со стиркой, потому что еще был маленький, и чаще мотался без дела. В городе мальчишки меня гоняли, за то что я рыжий, бедный, и вообще сирота. Хотя так-то у меня была мама. И я повадился уходить за город, в лес. Ну… по крайней мере, когда было достаточно тепло для этого. И вот однажды, когда я бегал в поисках съедобных ягод и грибов, которые мог бы принести домой чтобы порадовать маму, я услышал страшное рычание и крики. Я подкрался. А подкравшись и посмотрев, обнаружил золотого зверя…» — А он был по-настоящему золотой? — Заинтересовался Цзи Дуань. — Да. — Кивнул Ло Бинхэ. — А ты отрубил кусочек? — Я был ребенком. — То есть, слишком глупым, чтобы сообразить? — Я. Был. Ребенком. Шисюн. У меня не было меча! — Ты и сейчас не то, чтобы что-то другое. — Вздохнула Лин Чжи. Все котята на нее осуждающе посмотрели. Это был союз против взрослых. — Прекрасный золотой зверь! — Воскликнула Лю Минъянь. — Что же он делал? Ло Бинхэ покраснел и поджал ушки. — Он… Ну… он был с женщиной. Лю Миньянь восторженно ахнула, погрузившись в свои фантазии. Лин Чжи пробормотала: — Я начинаю понимать, почему у тебя такой характер… Ло Бинхэ продолжил: «Я увидел золотого зверя, сжимавшего в объятиях дочку нашего домашнего господина. Они рычали и кувыркались, а когда ушли, то на поляне остался ее дорогой кулон. Я бы не полез в это, но кулон был дорогой и я подумал, что если я его верну, то мне заплатят. И я подобрал его, чтобы отнести и вернуть барышне…» — Лучше бы торгашу скинул! — Фыркнул Цзи Дуань. — Да, я тогда был не очень умный. Но вывернулось все равно к лучшему. «Когда я принес кулон, мне не поверили. Управляющий накричал на меня за то, что я украл такую ценность. А когда я попытался объяснить где я его нашел и как барышня его потеряла, заорал что я еще и накурился грибов. Меня спустили с лестницы, а уличные мальчишки только и ждали этого, чтобы кинуться на меня стаей и избить… Ну или управляющий им сказал это сделать, чтобы я языком не молол. Неважно.» Глаза Ло Бинхэ ярко блеснули в темноте, отражая огненный всполох костра. Или былых чувств. Глубоко вздохнув, он продолжил совершенно другим тоном: «Мама плакала, меня били, прочая челядь вокруг смеялась. Вот тогда-то это и произошло. Появился шизунь. Шэнь Цинцю явился за спинами избивающих меня мальчишек, как гневное божество. И разом схватил двух из них за шкирки. — Любите избивать маленьких и слабых? — Спросил он жутко улыбаясь. И сказал: — Я тоже. И потом он избил их. Клянусь! Он бил их самым жестоким уличным боем, какой только они заслуживали! Он был стремителен как гадюка, грациозен как небожительница, и безжалостен как настоящий демон! Я никогда не видел ничего более праведного и справедливого, чем это! Если бы он был с ними гуманен, как какой-нибудь другой заклинатель со смертными, он может и вовсе прошел бы мимо нашей истории, посчитав что я правда вор. А может и остановил их, но не больше. И тогда бы я не почувствовал того справедливого воздаяния, которое постигло этих мерзавцев за годы их грубостей и злодеяний. А я почувствовал. Они этого заслуживали. Каждый синяк и перелом! Они обижали даже мою маму!..» *** Все с разными чувствами посмотрели на разгорячившегося Ло Бинхэ. — Это как-то странно… — Протянул Гунъи Сяо в робком сомнении. — Не понять, то ли благородное дело, то ли какое-то… ужасное. — В этом весь наш шисюн Шэнь! — Заявила Миньянь, сочувственно обнимая своего пострадавшего рыжего шиди. — Он делает вещи ужасными способами, но он делает правильные вещи. Более правильные, чем многие другие. Не зря в него влюбилась шицзе Ци. Я ей очень завидую! — Да, шисюну Шэню можно доверять. — Кивнула Лин Чжи. — Он из тех редких людей, кто наговорит тебе гадостей и побьет от злости, но если ты попадешь в беду — сделает все чтобы тебя из нее вытащить. В отличии от тех, которые говорят благие слова, но на самом деле и пальцем не пошевелят ради чего-то стоящего. — Да, у него понятия в крови и кости! — Согласился Цзи Дуань. — А где он? — Спросил Сюн Чо. *** Все замерли и замолчали. А-Янь всхлипнул, пытаясь не заплакать. Даже дождь наконец стих. — У нас. — В тяжкой тишине сказал Гуньи Сяо. — У нас, в Водной Тюрьме. Я… видел его. Ему было ужасно плохо. — Ты видел его! — Подскочила Лю Миньянь. — А ключик от камеры ты не прихватил? — Заинтересовался Цзи Дуань. — Ты отведешь нас?! — Взмолился Ло Бинхэ, вскидывая ярко-рыжие ушки и устремляя на Гунъи Сяо взгляд огромных, умоляющих и прекрасных глаз. Глаз, которым никогда и никто не мог отказать. — Я… Да. Я отведу. — Согласился А-Сяо. — Его надо спасти. И все разом заголосили. — Глупые дети! — Встала и распушила хвост и так пугающая Лин Чжи. С ее-то огромным ростом. — Неужели вы думаете, что вот так вот можно заговаривать у меня на глазах? И что я, потратив три дня на вашу поимку, просто отпущу вас в логово к Старику?! — Н-но шицзе Лин… — Начала крутить хвостиком Лю Минъянь, и моляще заломила тонкие руки. — Неужели твое сердце настолько черство, чтобы позволить шисюну Шэню оставаться в плену, когда у нас появился шанс стать героями?! Лин Чжи посмотрела. Котята умоляюще посмотрели в ответ. Ло Бинхэ что-то шептал на ухо распахнувшему свои синие глаза Гунъи Сяо. — Нет! Нет и еще раз нет! — Зашипела Лин Чжи в умоляющее смотрение. — Это не обсуждается! Сейчас же я собираю вас в охапку и везу к шисюну Шану! Пусть уже он решает спасать там какого-то демона, или не спасать! Это по его части! — Мне очень жаль. — Тихо взохнул Гунъи Сяо, отходя на всякий случай от остальных на пару шагов. И добавил, так же тихо и не до конца уверенно: — Вы совершенно правы, достопочтимая шицзе, это слишком опасно для вас, связываться с нашей подлой школой. Взять хотя бы прошлую среду, когда мои шисюны ограбили караван с пакетиками? Никто ведь не смог им противостоять. — …Они сделали… что? — В рассветном сумраке мельницы, вспыхнули огнем глаза, достойные настоящей владычицы демонов. P.S. — А что все-таки случилось потом с золотым зверем, шиди Ло? — Как что? Шисюн Шэнь поймал его и приволок на Дунъюань. Вместе с нами. — Вместе с вами? — Ну да. Еще сказал, что Цинцзин не для поимки зверей, но раз уж его послали за одним озабоченным зверем, он приволок заодно и звереныша. Дунъюань его еще три месяца преследовал, пытаясь детеныша отобрать… Подождите… Это он обо мне говорил чтоли?!