Миссия: найди-себе-сам соперника на пути совершенствования

* * * Они возвращались через коридоры. Сиянь то и дело посмеивалась, глядя на то как деловито маленький демон тащит с собой ведро и украденный у шицзуня веер. Кажется, на залитом кровью кабинете он останавливаться не собирался. Хорошо, что он пока маленький. Взрослые демоны предпочитали разливать ведрами кровь тех, кто их обидел. А она была в списке. — Ты не очень-то жалуешь старика. — С усмешкой хмыкнула она. Звучало легкомысленно, но стоило выяснить, сколько правды известно принцу-полукровке. — Можно подумать, он не мастер делать друзей! — В тон отозвался мальчишка. Су Сиянь улыбнулась, да уж, Старик мнил себя героем и стратегом, и они в это верили. Долго верили. Даже считали его отцом. Но что в результате? Кого он не обманул или не подвел? Она цокнула языком. Но отступать не собиралась. — Так что он тебе сделал? — Хочешь сказать, _кроме_ того что напал на мою семью, кинул меня в мерзкую тюрьму, и облапал? Дай-ка подумать! Составлю список из пары сотен пунктов… Хотя нет, не буду, иначе он поимеет шанс обойти в моем списке мести мужика с тележкой. Сиянь споткнулась и посмотрела на качающийся впереди белый хвост. Мужика с тележкой? Очевидно Таньлан был показателем, демоны… сумасшедшие. Все. Все, меймей. — По сути, мне даже борода его не нравится. Одного этого бы хватило. — Бормотал демонический котенок, упиваясь собственным голосом. — Или его безвкусия в выборе гуаней. Но я думаю, остановлюсь на пункте с насилием. Козел с такой тягой лапать чужие хвосты, должен быть обрит налысо и кинут в яму с медовыми муравьями. — А… как же твоя семья? — А что она? — Мальчик посуровел. — Ты не ставишь ее на первое место? — О, я вернусь вовремя, ты не думай! И любой кто угрожал моим близким не взвидит жизни. Но я предпочту смеяться над другим и делать дело, а не ныть об этом в голос и дела не делать. — Он посмотрел. Глаза светились во тьме зеленым. У Су Сиянь шерсть встала дыбом. «Вернется вовремя?» Он что, не знает? Он забыл что его семья мертва?! А вдруг наоборот, он знает все и просто играет с ней? Вдруг он заводит ее в ловушку все это время? Но он ведь такой… маленький! Он же ребенок! Это он тут нуждается в защите. В мире людей, в страшнейшей из тюрем заклинателей, рядом со своим злейшим и коварным врагом! Он ведь? Да? Он в опасности. Не она? Ей было страшно. * * * Шэнь Цинцю повернул за угол. — Это поворот не туда. — Подала голос синеглазая. — Я знаю. — Да нет же, нам надо было дальше и налево. Этот коридор приведет нас… — Снова вглубь Водной Тюрьмы. Я знаю. Я туда и иду. — Он снова посмотрел на женщину. Та нервничала. Оно и понятно, после стольких лет, ей наверное не терпелось сбежать, а вовсе не шляться по этим катакомбам с чудовищем вроде него. Но ей придется потерпеть. Свобода, как и любая вещь в жизни, имеет цену. Так что они вернулись в старинные подземелья Водной Тюрьмы. Цинцю выискивал дорогу, которую указал ему Мэнмо. — Так… значит, разврат с демонами? — Прервал он затянувшуюся паузу, решив слегка облегчить атмосферу. К тому же, для него это был личный интерес. Он был демон, да еще и становился все уродливее час от часу. Как относились к такому другие женщины, кроме Ци Цинци и матери Ло Бинхэ? Он посмотрел. Синеглазая посмотрела в ответ. Он дернул драным ухом настойчивее. Она немного смутилась и закусила губу, очевидно пытаясь вспомнить свою гиблую страсть. Вышло на редкость сексуально, если бы Шэнь не планировал твердо оставаться верным Цици-нян, возраст пленницы бы ей не помог… …хотя достать подарки для ухаживаний внутри тюрьмы было бы непросто. Мыши. Мыши могли бы подойти, особенно с голодухи. Он приметил парочку на кухне. У Хуаньхуа даже мыши особенно холеные стоит отметить. …Если только она не относится к ним так же как Цици. А то неловко получится. — Ну так. — Он поторопил. — Разврат с демонами. Что тебя в них привлекло? — Ну… — Женщина никак не могла взять себя в руки, взгляд стал еще мягче и мечтательней. — Там есть, чему привлечь. Огромная сила. Щекочущая нервы опасность. Щедрые дары. Подлая власть. Необычная внешность. Неутомимость в постели… — Значит, твой демон был здоровым, могучим, театрально впечатляющим и озабоченным богачом? — …нет. — Женщина снова споткнулась. (Точно надо покормить ее еще раз. Она на каждом шагу шатается! Или просто не видит в темноте так, как он?) Её личико тем временем приняло какое-то странное выражение, и она еще более темпераментно воскликнула: — Нет! Словно предъявляла своему бывшему любовнику ворох претензий. Шэнь вопросительно выгнул хвост. — Он был — нелепым! Да он только и делал, что брал у меня деньги! Как содержанка! — Кажется, вопрос задел ее за живое. Дамочку понесло. Цзю остановился, обмахнулся веером, и стал с удивленным интересом внимать обличительной тираде. Он подозревал что Мэнмо тоже впечатлен как зритель. — Он вообще не знал, как жить в этом мире! Платил золотой за курицу, а ходил в обносках! Был готов скупить все книжную лавку за раз, а потом утонуть в этих безнравственных бумажках! Смотрел уличную комедию, плакал, и пытался выяснить, где найти настоящих персонажей, не понимая, что это выдумка! Он не знал что еду надо готовить, а не есть сырой! Что нельзя просто входить в чужие дома! Он.! Он… — Ее голос сорвался, становясь тише. — …играл, как уличный музыкант. Где попало, но можно было заслушаться. Он доставлял мне и школе небывалых проблем. Сочинял стихи, прекрасные настолько, что можно было бы высекать в камне, но никогда их не записывал. И так меня раздражал!!!.. Убила бы! — Так почему ты вообще с ним водилась? — Удивился Цзю. Женщина резко и торопливо провела по лицу грязным рукавом, стирая непрошенные слезы. — У него были такие глаза… Им невозможно было отказать, понимаешь? Цзю спрятался за веером, но вряд ли это помогло. Уши и хвост настойчиво пытались встать дыбом. «Глаза, которым нельзя отказать» говорите? У демона, которого хочется лично пристукнуть, но не получается не любить? Где-то он это уже слышал. И да, кажется, как раз он ее понимал. * * * После этого они долго молчали, пробираясь все дальше. Су Сиянь пыталась справиться с внезапно нахлынувшими чувствами, как не вовремя! А Шэнь Цинцю пытался не заблудиться, и уложить в голове, что из всех женщин в округе он отыскал именно эту. Пахнет от неё что ли чем, привлекательным для демонов? — Куда мы идем? — Попыталась наконец узнать сиамка. — То есть, зачем? — Мы ищем одну отдельную камеру, с одним отдельным арестантом. — Раньше ты его не искал. — Я просто все делаю последовательно. Сначала мы наелись и нанесли удар врагу. Теперь время скрыться с глаз, и заняться тем, что не доделано. — Из-за этого мы бегаем туда-обратно! — Наши преследователи тоже. Трюк в том, чтобы быть на шаг впереди, и не там, где они ищут. — Сиянь обдумала и кивнула, в этом был смысл. Хотя она предпочла бы быть где-то еще, а не возвращаться в глубины Водной Тюрьмы. Они пробродили еще некоторое время. — Если ты собираешься вытащить еще кого-то, то надо будет его накормить. Я могла бы сбегать на кухню, снова. — Нет. — Цзю посмотрел. — Мы будем рядом, на всякий случай. Сиянь криво усмехнулась, и кивнула. Действительно, зачем бы ему выпускать с глаз потенциального врага и предателя. Демоны не настолько наивны. — Тут. — Наконец остановился котёнок перед очередным пещерным входом, который предпочли забыть, очевидно. — Стой на стреме. — Хочешь пошептаться с дружком без меня? — Хочу удостовериться, что он тебя не сожрет. — С этими словами Цзю поставил ведро, о котором почти забыл, и нырнул в воду. Су Сиянь осталось проводить его непонимающим взглядом. Как, ну как он это делал? Вот прямо — в воду! Небесные демоны! Она села на пол, привалившись к стене, и приготовилась ждать. * * * Шэнь Цинцю вошел в камеру и замер. Он был шокирован. Он никогда этого не признает, но старик Мэнмо смог его поразить. На обычном для этого места островке, в цепях, сидел демон. Но не просто какой-то там долбоеб с рогами, которого мог бы посоветовать как вышибалу для побега старый хрен. Нет. Этот был — розовый. И Шэнь Цинцю его знал. — Ты… жив? — Охрипшим шепотом спросил он у темноты камеры. — Ци-гэ был прав тогда, и ты все это время был жив? — Сяо Шэ! — Измятые розовые ушки демона встали торчком. Напрягшийся было Цзю (Не желающий слышать еще ни одного «Сяо Цзю» в жизни, по крайней мере сейчас!) неловко выдохнул, и обмахнулся. — И… патриарх Шао? — Меня зовут Шэнь Цинцю! — Он проглотил «Будущий лорд Цинцзин». Возможно уже нет, но вместе с сытым желудком и сомнительной компанией, возвращалась самоуверенность. — Вы живы, вы выжили! И… ты вернулся за мной! — Размяк, заурчав, розовый демон. Став немного походить на грязную и прикованную к стене зефирку. — Конечно, я вернулся! Я же не глупый Ци-гэ! — Даже, если это случилось случайно, это все еще факт. — Сейчас я попробую тебя освободить. Он уже справлялся с цепями, которые Хуаньхуа ставила на своих пленников в тот год. Второй раз должно быть проще, только громкое урчание его жертвы отвлекало. — А как же Сяо Шао? Где он? — Не здесь, но он в порядке. По крайней мере, пока. Я надеюсь. Я не уверен. — Шэнь потер засвербевший нос, и продолжил ковыряться в замке. — А ты что, не можешь вычитать это все из моего разума? Я бы не утерпел. — Шэ нельзя прочитать, к тому же я слишком слаб, чтобы даже пытаться. — Дядя покачал головой. Цзю хмыкнул. Он не скажет, что Мэнмо считает его мозги дырявым решетом. — Сяо Шао. Каким он вырос? — Был маленьким придурком, стал здоровенным дураком. Не знаю, что хуже. — Дядя рассмеялся. — Твой характер точно стал только хуже за эти годы. — Да ты не представляешь, как мне надоело с ним нянчиться! Я вообще младше него! А получается, что стоит мне бросить его хоть ненадолго, и он находит себе новые неприятности! — Цзю расшипелся. — Глупость за глупостью, идиотизм за идиотизмом! Да если бы не он, меня бы тут не было! В смысле, меня сюда бы не посадили, а не то, что я не пришел бы за тобой! — Ну, одну правильную вещь он в своей жизни сделал, Сяо Шэ. Этого, я думаю, хватило на хорошую карму годами вперед. — С мягким самодовольством хмыкнул демон, и подвигал освобожденной рукой. — Это какую же?! — Решил подобрать тебя. Цзю возмущенно фыркнул и щёлкнул небесного демона по уху, пользуясь его слабостью и скованностью. — И зачем только эти идиоты из Хуаньхуа сохранили тебе жизнь? — Сделали из меня бурдючок, Сяо Шэ. Кровь, кровь, еще кровь. Испытания чар и оружия… — Розовый нервно встряхнулся, и прижал ушки. — Я было думал, что будут пытать и допрашивать, но это было только в начале. Когда они искали вас. Я ничего не сказал. — Ты не выглядишь так, будто ничего не сказал. Слишком целый. — О! Ты не представляешь, как хорошо мы восстанавливаемся, если есть время! Конечно, если сразу не померли. — Он слегка неадекватно разулыбался, как будто не о пытках беседовали. — Тааак… Шэнь Цинцю, значит? Взял человеческое имя? А как зовут Сяо Шао? — Ци-гэ. — Машинально повторил Шэнь, слишком сосредоточившись на замке. — Ци-гэ? — Встали вновь торчком розовые уши, а лицо бедного демона вытянулось от удивления. — Вы подобрали еще шестерых? Как? Где? У меня есть еще дети? Еще племянники? О Бездна! Ты же уже взрослый! А есть ли у меня внуки? Шэнь Цинцю просто замер и стал на него СМОТРЕТЬ. — Ну что ты сразу! — Тут же поджался дядя, и подгреб под себя мусор свободной рукой. — Я же так. Просто… А если вы вместе теперь, как пара, так и переживем. Возьмем приемных. Да. Еще к той шестерке нескольких… Цзю наклонился и укусил за розовое. Дядя завыл. Су Сиянь за стеной вздрогнула, сделав свои выводы о демонических переговорах. Стража в коридорах посчитала что все идет как надо. — Ай! Что ты! Что ты! Пусти! Гнусный ребенок! Ааа! — Цзю зло выплюнул шерсть и вернулся к замку. Дядя потер покусанное ухо. — Какой ты злой! Ладно, освобождай уже и пойдем. — Я работаю над этим! И что с твоим хвостом? — Шэнь скосился на подгребенный мусор. — Нету его. Отвалился. — Ты же говорил вы восстанавливаетесь. — Всему есть пределы! — …Сочувствую. — Шэнь отвернулся и наконец смог вскрыть замок. Дядя Шао встал, потянулся, благодарно потряс Шэнь Цинцю, и оба они могли направиться к выходу. И уже подходя к проходу, Цзю слегка неловко притормозил, и решил спросить: — Слушай. Я понимаю, что… Но ты не напомнишь, как тебя-то самого зовут?.. — Это тоже по-своему была месть. * * * Когда они вышли в коридор, розовый демон и Су Сиянь уставились друг на друга и яростно зашипели. Да, это обсудить Цзю так и не удосужился. — Охотница! — Взрыкнул Шао. — Красная луна! — В тон ему выла сиамка. — Стой, дядя! — Шэнь Цинцю удалось схватить демона за плечо, (За неимением хвоста.) до того, как началась драка. — Это женщина Таньлана! Воцарилась тишина. Дядя выпрямился и отряхнулся. — И _это_ ты решил привести как довод не убивать ее? — Ну сработало же? И оба демона посмотрели наверх. Там, на потолке, висела Су Сиянь и несчастно покачивалась. Перепуганная до чертиков (демонят двух цветов и возрастов?) она залетела так высоко, как смогла, и теперь страдала. Он — знал! Знал, кто она такая! Знал, что она ему сделала! И он теперь был не один! И обращение «дядя» явно не разубедило ее в ее первых выводах… *** Юэ Цинъюань проигрывал эту войну. Шао его не отпускали. (И продолжали сбиваться на «Сяо Шао» при каждом удобном случае.) Когда он хотел уйти на следующий день, госпожа Шао сказала, что он должен посетить могилу матери. Было бы неуважением отказать. Юэ Цинъюань и не заметил, что они пробыли там весь день за рассказами о Шао Люфэн. Потом Фэньхун-цзюнь устроил экскурсию по замку, вдохновенно рассказывая о каждом уголке и что именно делал в нём Юэ Цинъюань в детстве. Экскурсия заняла несколько дней. Потом прибыли демоны, которые заняли Шао до вечера, а уйти, не прощаясь, было бы не вежливо. Потом госпожа Шао позвала демонов-козлов и только ради него. Потом Фэньхун-цзюнь расспрашивал о его жизни за эти шестнадцать лет. И тут, казалось бы, самое время ввернуть про Сяо… Шэнь Цинцю, но против Фэньхун-цзюня, проведшего на дипломатическом поле десятки лет у Юэ Цинъюаня не было шансов. Поэтому сейчас, наплевав на вежливость, Юэ Цинъюань убегал в окно. Окно выходило на обрыв, внизу была пропасть дно которой с трудом можно было увидеть, но в коридорах была стража, и Юэ Цинъюань не хотел рисковать. Про́пасть не проблема, он просто полетит. Юэ Цинъюань запрыгнул на подоконник, достал меч и услышал, как распахнулась дверь. Ничего, он успеет. Он не успел. Стоило встать на меч, как его крепко схватили за хвост и слегка дёрнули. Юэ Цинъюань возмущённо мявкнул и обернулся. — Слезай, я так до уха не дотянусь, — усмехнулся ему Цингэ. — Шиди Лю? — Шиди Лю? — удивился Цингэ. — С чего вдруг? И снова дёрнул. Не больно, но с намёком. Юэ Цинъюань спустился на пол. Потеребил рукава, не решаясь посмотреть в глаза. Цингэ отпустил хвост, вздохнул и обнял. Крепко, не желая отпускать, как и хотелось все эти дни. Юэ Цинъюань обмяк и заурчал. Как же он соскучился. Цингэ куснул его за ухо, пожевал, а потом отпустил. — Пойдём, попрощаемся со всеми, пока шимэй Ван не вознеслась от счастья до того, как станет леди Цзысяна. — Почему? — Потому что её назвали юной госпожой до того, как она представилась. Я же говорил, что чтение мыслей помогает. — Я не вернусь, — Юэ Цинъюань с сожалением отошёл, хотя хвост так и норовил заплестись с хвостом Цингэ. — А сейчас ты что делал? — Убегал, — вздохнул Юэ Цинъюань. — Чтобы спасти шиди Шэня. — Потом поговорим об этом. Сейчас нам надо вернуться в Цанцюн. Юэ Цинъюань не мог вернуться. Но сказать об этом Цингэ в лицо было так сложно. Поэтому он спросил: — Почему шимэй Ван тут? — Потому что больше некому, — с горечью ответил Цингэ. — Все остальные меня бросили. — Прости… — Потом поговорим, — Цингэ схватил его за руку и повёл за собой. — Нам нужно вернуться как можно скорее. — Тогда лучше через окно. Они не хотят меня отпускать, — пробормотал Юэ Цинъюань, даже не пытаясь вырваться. Цингэ сердился. Раньше Цингэ никогда на него не сердился. Было необычно и неприятно. — Мы уже договорились, они понимают нашу ситуацию. — Что-то изменилось? — Да. Чжанмэнь-шисюн в коме. Дальше Юэ Цинъюань шёл только потому что Цингэ его вёл. Цингэ ещё что-то говорил, но Юэ Цинъюань не слушал. Что случилось? Почему учитель в коме, если он ушёл и больше не портит ему здоровье? Это из-за него? Что теперь делать? — Цинъюань? — Цингэ заметил его состояние и остановился. — Не волнуйся, ты вернёшься и вылечишь его, как меня. — Что? — Юэ Цинъюань поднял голову. В глазах было как-то мутно, лицо Цингэ расплывалось, хотя он стоял совсем рядом. — Эй, — он положил руку Юэ Цинъюаню на щёку. — Не плачь, всё будет хорошо. — Я не умею плакать, шиди Лю, — улыбнулся Юэ Цинъюань. — Не будет хорошо, я всё испортил. Потому что Цингэ он лечил своей кровью, кровью небесного демона. А теперь он просто человек. Заклинатель, возможно, такой же сильный, но просто человек. — Подождут, — кивнул сам себе Цингэ и затолкал их обоих в ближайшую комнату. — Ничего ты не испортил… *** Когда Лю Цингэ добрался до замка Шао, его сначала встретили тысячью стрел (не такое уж и преувеличение, шимэй Ван подтвердит), а потом госпожа Шао вежливо проводила в гостиную. Цинъюань был у них, жил тут уже неделю и пытался сбежать. Зачем тогда приходил, госпожа Шао объяснять не стала, но Лю Цингэ и сам догадался. Хотя они просто должны были написать, так и правда было бы быстрее. Только быстрее не было, они просто не отпускали Цинъюаня обратно. Это добавило последнюю каплю в и так не очень хорошее настроение. Но они с шимэй Ван были двумя учениками против замка демонов, поэтому Лю Цингэ промолчал. Но очень выразительно подумал. — Не беспокойся, Сяо Лю, — ответила госпожа Шао. — Мы просто не хотим, чтобы Сяо Шао пострадал. Есть, кому отомстить жёлтым заклинателям. Мы не единственные демоны, кому они перешли дорогу. — Цзючжун-цзюнь может быть с ними заодно, — вставила шимэй Ван. — В северном королевстве ходят слухи. Не только в северном королевстве, лорды на последнем собрании тоже об этом думали. — И вы не волнуйтесь, юная госпожа. Слухи в северном королевстве мне хорошо известны, они очень помогут в плане. Шимэй Ван зарделась, а Лю Цингэ нахмурился. Да, Хуаньхуа охотились на Мобэя по указке его дяди, но впутывать их не хотелось. Хотя Мобэй уже впутан, наверное. Он не бросит шисюна Шана. — А про дядю мы можем и не говорить, не правда ли, Сяо Лю? Однако, вы правы, Сяо Шао должен попрощаться с отцом. — Чжанмэнь-шисюн не умрёт, — возразил Лю Цингэ. У них был план, лорд Аньдина его предложил. — Поговори с Сяо Шао. Он в западном крыле, слуги проводят тебя. А потом Лю Цингэ нашёл Цинъюаня. А тот не захотел вернуться, хотя всегда возвращается. Это ведь что-то постоянное и незыблемое в меняющемся мире. И нет, вот это стало последней каплей, а не то, что раньше. Лю Цингэ сердился и не смог сдержать себя. Юэ Цинъюань сбежал, не собирался возвращаться и снова был официальным. Они расстались, пока Цинъюань тут жил? Почему? Почему сбежал, если они хотели написать? Когда они со всем разберутся, вылечат чжанмэнь-шисюна и победят Старого Хозяина, то Цинъюаню придётся объясниться. Лю Цингэ любит его и не хочет терять, но он же имеет право обижаться? Ему тоже сложно, его друзьям плохо, а его возлюбленный творит что-то странное, хотя все ему сказали, что помогут спасти шисюна Шэня. А потом Цинъюань заплакал и Лю Цингэ стало как-то плевать на свои обиды. В комнате, куда он их завёл было темно, захламлённо и пахло чем-то странным. Почти как дома, в комнате для рисования. Только не тухлятиной, а просто затхлостью. Казалось, сюда свалили всё, что не подходило интерьеру дворца и оно ждало своего часа. Дождётся, потом Лю Цингэ приведёт сюда Цинъюаня ещё раз и они всё разберут. — Ты не понимаешь, шиди Лю, на этот раз я действительно всё испортил. Я завершил ритуал. — Ой. А зачем? — Я не знаю. Они хотели, чтобы я остался и правил демонами. А я не хочу, я хочу спасти шиди Шэня. И может быть человеком я смог бы вернуться, — Цинъюань утёр слезы и удивлённо посмотрел на мокрую лапку. — Почему так получается? — Потому что Старый Хозяин — козёл. — Не стоит так, те демоны-козлы были очень радушны и милы. — Тут есть демоны-козлы? Они сильные? — Не очень, я победил всю деревню. Я глупо поступил, да? — Да, — согласился Лю Цингэ. Потому что так и было. — Но мы поговорим, когда вернёмся. — Ты всё ещё хочешь, чтобы я вернулся? Я не смогу спасти учителя. — Конечно хочу! Я люблю тебя, Цинъюань. — Но ты сердишься. — Очень. Но шисюн Шэнь сердился на тебя годами и тоже любит. Кстати, почему ты перестал звать его Сяо Цзю? — Начал понимать, как это раздражает. Цингэ… Что, если ты не любишь меня? Лю Цингэ вздохнул и сел на пол. Уже можно не спешить, если Цинъюань лишил себя сил. Интересно, куда они делись? Растворились? Запечатались в золотом ядре? Перешли к ближайшему Шао? Как вообще действует демоническая ци? Может ли теперь Цинъюань пользоваться Сюаньсу? Надо потом проверить, когда не будет опасности, сейчас только угробят очередного цюндинца, если ничего не изменилось. Лю Цингэ посмотрел на Цинъюаня, но тот только растерянно стоял. Чтения мыслей тоже теперь не будет? Жаль, было здорово. Но Лю Цингэ уже обещал, что примет любое решение, и он примет. Он злится не из-за этого. И даже не потому что Цинъюань сбежал. Он злится, потому что его не взяли с собой. (Да, он бы остановил Цинъюаня в этом конкретном случае. Они бы сбежали потом, когда победили бы Старого Хозяина Хуаньхуа.) Цинъюань всё ещё стоял, неловко переминаясь. Лю Цингэ похлопал по полу рядом с собой и приглашающе протянул руку. Когда они уселись рядом и переплелись хвостами, настало время узнать. — Почему ты думаешь, что я тебя не люблю? — Я воздействую на разум и очень хотел от тебя взаимности. — Но я влюбился первым! Ты только потом ответил на мои ухаживания! Которые были вызовами, но тогда Лю Цингэ не понимал своих чувств. А теперь понимает и то, как глупо выглядел в глазах остальных. Ни за что бы не поменял ничего. — Что, если ты просто так думаешь? — Или мы влюбились одновременно, — уступил Лю Цингэ. — Да и какая разница, если ты теперь ничего не можешь, а я всё ещё люблю? И я носил амулет против Мэнмо, и тоже ничего не изменилось. Цинъюань, это самая глупая теория из всех. А я считал, что шимэй Мо не существует. — Учителю плохо из-за меня. — Чжанмэнь-шисюну стало плохо из-за Старого Хозяина и нервотрёпки, которую он устроил. Ой, их ритуал «не вопросов и ответов» вышел на новый уровень. Это и есть взросление? — Шиди Шэнь. — Мы обязательно его спасём. У твоей бабушки даже есть какой-то странный план, который мне не нравится. — Я не об этом… У госпожи Шао есть план спасения? Почему она не сказала? — Потому что он подлый. Но остановить у нас не получится, надо старшего Мобэя предупредить. Только шимэй Ван связывалась с ними через шисюна Шана, а он тоже сбежал. Что там ещё? — Ещё? — Да, из-за чего ещё ты сбежал? Цинъюань задумался, но больше ничего придумать не смог. Или смог, но испугался, что Лю Цингэ и тут возразит. Надо им временно вернуться к этому ритуалу, пока опять не станет хорошо. Потому что они теперь не читают мысли и надо будет разговаривать. Как шицзе Ци. Ритуал этот и Лю Цингэ немного успокоил, когда стало понятно, чего боялся Цинъюань. — Ты тоже будешь злиться годами? — тихо спросил Цинъюань, когда не смог ничего придумать. — Нет. Лю Цингэ не был уверен, что будет злиться хотя бы до Цанцюна. Хотя чтение мыслей мог бы и оставить, может, как-то вернуть можно? Лорд Цяньцао говорил, что есть противоядие. Не похоже, что Цинъюань особо счастлив сейчас, без демонических сил. Получается, от них ничего не зависит. — Пойдём домой, Цинъюань. *** Когда они вернулись, шимэй Ван уже о чём-то болтала с госпожой Шао. Вот уж кто бы не волновался, окажись она демоном, в демоническом царстве она чувствует себя как дома. Но не Лю Цингэ судить, он тоже был в раздрае, когда думал, что его мама — Тяньлан. — Не сердись на Сяо Шао, — попросила госпожа Шао, отвлекаясь от разговора. — Дети часто совершают глупости. Цинъюань не был ребёнком, даже Лю Цингэ уже не был, просто иногда совершал глупости. Как и все. Даже шисюн Шэнь иногда глупил, хотя и говорил потом, что это был подлый план. Хотя уже большинство не верило в его подлость. (Лю Цингэ верил, шисюн Шэнь продолжал подло нападать каждый месяц. Кроме последних, все эти события совершенно испортили их подлые драки.) — Нет, Сяо Лю. Он не человек, и даже не полукровка. Демоны растут медленно, он ребёнок по нашим меркам. Шэ просто умеют выползти из своих глупостей так, что никто и не поймёт, что они сглупили. — Шисюн Лю? — шимэй Ван посмотрела на заплаканного Цинъюаня. — У вас всё хорошо? — Цингэ сердится, — объяснил Цинъюань, слегка улыбаясь. — Но это не на годы. И это было так по-старому, так знакомо, что Лю Цингэ не удержался и лизнул его в нос. Вот точно, не выдержит и перестанет сердиться ещё до Цанцюна. Было бы неплохо, у Цинъюаня и так много проблем. А ещё чжанмэнь-шисюн. Хорошо бы лорд Цяньцао нашёл лекарство, если у них больше нет небесных демонов. Госпожа Шао прикрыла лицо ладонью и громко вздохнула. Встала, расправляя платье. Вздохнула снова. И спросила: — Ваш глава болен духовной или физической болезнью? — У него сердце, — всё, что смог вспомнить Лю Цингэ. — Из-за моей демонической ци, — добавил Цинъюань. — Никогда не слышала, чтобы у него были проблемы с сердечными демонами, — закончила шимэй Ван. Хотя это не показатель, чжанмэнь-шисюн никому ничего не говорит. Вот уж точно, каков отец, таков и сын. — Тогда, я могу попытаться. Физические болезни легко излечить, но в больную голову я не полезу, это опасно для всех. — Правда? — ахнул Лю Цингэ. Как они не подумали об этом? — Не просто так, — со всей демонической подлостью ответила госпожа Шао. — У меня есть условия. — Чтобы я остался? — догадался Цинъюань. — Чтобы ты вернулся, когда с твоим учителем всё будет в порядке. Чтобы стал наследником, а в будущем и правителем Восточного королевства. Цинъюань задумался. Лю Цингэ тихонько сжал его руку. Что бы он не решил, они все поддержат. Или попросят Мобэя, теперь-то понятно, что у них не один Цинъюань небесный демон. А с Северным королевством шисюн Шан хочет заключить союз. — Это хорошая идея, Сяо Лю. Так Сяо Шао даже не придётся бросать друзей и возлюбленного. — Шиди Шана я теперь тоже начинаю понимать, — обиженно сказал им Цинъюань. — О чём вы? — Союз Цанцюна и Шао, как с Мобэем. Мы перейдём на сторону зла, как мужья, — с радостью объяснил Лю Цингэ. Если госпожа Шао станет чуть менее подлой, ему тут понравится. Сильные соперники, опасность на каждом шагу. Деревню демонов-козлов он тоже испытает, если Цинъюань их победил, это ещё ничего не значит, он сильнее Лю Цингэ. — Хорошо, — Цинъюань кивнул и твердо продолжил. — Когда мы освободим шиди Шэня и остановим Старого Хозяина Хуаньхуа, я вернусь. Это моё условие. *** Лю Цингэ прекрасно понимал госпожу Шао, он бы тоже не хотел, чтобы Минъянь бросалась в опасность сломя голову, особенно против Старого Хозяина Хуаньхуа. Но отсиживаться, пока другие сражаются — ещё хуже. Так что, пока госпожа Шао готовилась к поездке, они продумывали свой подлый план. — Это не подлый план, — возразила шимэй Ван, когда Лю Цингэ объявил их собрание открытым. — Это противодействие подлому плану. — И подлый план не так уж и плох, нам нужны союзники, — добавил Цинъюань. — Но не так! — Не так, — тут же согласился Цинъюань. — Хорошо располагать полной информацией. — Тогда о чём мы спорим? Шимэй Ван и Цинъюань пожали плечами. Они не спорили, они были согласны с Лю Цингэ — надо предупредить Мобэя о махинациях госпожи Шао. Если Лю Цингэ прав, то северные демоны и так помогут. Если нет, ну, тогда шисюн Шан их не достоин. Подлый план Лю Цингэ был прост, шимэй Ван не полетит с ними в Цанцюн, она направится в северное королевство и всё расскажет Мобэю старшему. Всё-всё, и пусть они сами решают, принять ли участие в освобождении шисюна Шэня. Лю Цингэ считал, что они помогут. Они все считали, что помогут, северные демоны пока что не дали повода не доверять. (Кроме Линьгуан-цзюня, но это особый случай. Он почему-то хотел править северным королевством. Надо его с Цинъюанем познакомить, вдруг они смогут друг друга переубедить.) Лю Цингэ подождал возражений, а потом вспомнил, что всё. Надо привыкать и не ждать, что его так быстро будут понимать. — Я могу придумать талисман для чтения мыслей, — шимэй Ван проследила грустный взгляд Лю Цингэ на Цинъюаня. После её слов погрустнел и сам Цинъюань. Хорошо, решил Лю Цингэ, первым делом после лечения чжанмэнь-шисюна, спасения шисюна Шэня, победы над Старым Хозяином, свадьбы с Цинъюанем, проверкой Сюаньсу… О чём он там думал? А вот читай Цинъюань… А точно, отмена ритуала. — Не надо талисман, — возможно, излишне радостно ответил Лю Цингэ. — Мы справимся. Они поболтали ещё немного, госпожа Шао собиралась очень неспешно, и не будь тут и её выгоды, Лю Цингэ бы заподозрил, что она тянет время. Но она собиралась в школу заклинателей и была демоном, поспешность ни к чему. Хотя вылечить чжанмэнь-шисюна нужно как можно скорее. Опять они его запутали. — Ты сказал, что шиди Шан тоже сбежал? — Все сбежали, — подтвердил Лю Цингэ. — Кроме шицзе Чэн. Что было странно для предательницы, но логично для ученицы Цюндина. Шицзе Чэн оказалась очень противоречивой, почти как шисюн Шэнь. Возможно, она тоже тайная Шэ. А что мягкая, так мало ли, может быть один из родителей был очень пушистым. Может быть, она сестра-близнец Чжучжи-лана и забрала всю мягкость и красоту. А он — зелёные уши и хвост. И все в неё влюбляются, потому что она тоже небесный демон. Она и парным совершенствованием занимается так же часто, как про них говорят. — Как вообще узнать, что кто-то небесный демон? — Шимэй Чэн не небесный демон. — Парное совершенствование? Лю Цингэ обрадовался, не смотря на отсутствие сил, Цинъюань догадался. И шимэй Ван тоже, она и без чтения мыслей понимала его без слов всё чаще. Хотя заниматься с Чэн Лу парным совершенствованием только ради того, чтобы понять, не демон ли она, было странно. Да и не собирался никто. Да и не узнать, они с шицзе Ци занимались и ничего не поняли. Госпожа Шао, наконец, вернулась и совершенно не выглядела так, будто куда-то собиралась. Только накинула плащ, одолженный на празднике хризантем. Она с укором посмотрела на Лю Цингэ, но ничего против подлого плана не сказала. Лишь вздохнула, что они маленькие и наивные, и совершенно не разбираются в интригах. Они не разбирались, они просто хотели всех спасти так, чтобы потом не пришлось спасать спасателей. — Я могу дать сопровождающего, — предложила она шимэй Ван. — У меня там друзья, — отказалась шимэй. — Я туда постоянно прихожу. — Точно! — вспомнил Лю Цингэ. — Ша Хуалин. Если Цзючжун-цзюнь замешан, надо её тоже забрать. И она хотела в заговор, а подлый план подходит. Шимэй Ван закивала и поспешила его осуществлять. — И назначение шпионов вы тоже не особо понимаете, да? — усмехнулась госпожа Шао. — Впрочем, мои дети тоже были не очень хороши в этом. Такие наивные. Я приказала приготовить экипаж… — Но мы полетим, — Лю Цингэ показал на Чэнлуань. Они уже сюда добирались слишком долго, а меч быстрее всего. Они полетели. * * * Дядю звали Сыши. Сыши-эр для семьи. Цзю задумался было мстительно звать его не иначе как Шао-гэ, но сам же признал, что план не сработает. Сыши-эр банально этого не заметит, или, того хуже, обрадуется. Вместе они совершили новый налет на кухни Хуаньхуа, и найдя укромное место, подкрепили свои силы. Демон жрал как в трёх себя, Цзю пришлось отдать ему свою порцию. Впрочем, его и так мутило все сильнее. Грустно счесывая с плеч ошметки кожи и чешуи, он думал что эти искажения ци никогда его уже не отпустят. И о том, что добраться до алхимической кухни будет гораздо сложнее, а пилюль больше нигде не добыть. Ну, хотя бы у него теперь есть дядя. Оставаться с Су Сиянь наедине в таком состоянии, когда она не связана, он бы не хотел. Сама Су Сиянь все еще дыбилась, и иногда страшно косилась на таких проблемных союзников. Ей как-то надо было пережить безумие небесных демонов, отказавшихся ее есть даже в такой ситуации. А дядя иногда вздрагивал и говорил с пустым местом, не добавляя женщине душевной уверенности в завтрашнем дне. Цзю тоже не знал, сказывается ли это безумие, или с Сыши-эром изволит говорить патриарх Шао прямым сигналом из веера, но делал вид что так и надо. Лучший выход в такой ситуации, всегда. Постепенно Шэнь начал зевать. День был тяжелый, сам он был слабый, но наконец наелся и успокоился. Он бы уже спал без задних ног, если бы не две вещи. У него все адски чесалось, так, будто вся кожа разом хотела слезть. И его «женщина-для-сна» нервно ходила, никак не желая становиться подстилочкой. — Ты кстати, чего тянешь? — Заметив его метания, задал дядя Шао вопрос. — А ты предлагаешь спать в таком состоянии? — Вызверился Цзю, хотя тут же и устыдился. Словно Сыши-эр мог обидится из-за пустяка и уйти обратно в камеру. А ему потом это как-то Ци-Гэ объяснять! Но дядя только рассмеялся. — Не предлагаю, конечно. Но и тянуть-то зачем? Разве тебе не мешает? — Что мне «не мешает» по твоему, дядя? Моя женщина? — Женщина Таньлана. — Нет, не мешает! Представь себе! Я как раз жду, когда она наконец успокоиться! — Ладно-ладно. Хотя на твоем месте, я не был бы таким дураком чтобы посягать на одну из этих, — Дядя скривился. — И расслабляться рядом с ней. Но я тебя про шкуру спрашиваю. Не мешает? — Что? — Шкура. Шэнь Цинцю внезапно почувствовал себя очень глупым. Дядя Шао, кажется, тоже почувствовал его в этот момент, очень глупым. И патриарх Мэнмо тоже. — Подожди… Ты хочешь сказать, что это вот просто… на самом деле смена змеиной кожи? И она… пройдет? Просто пройдет и будет как раньше?! — Он вцепился в дядю. — Ну да… — Поерзал тот. — По крайней мере, так мне знакомцы из ваших рассказывали. Да что ты нервный такой, в первый раз чтоли? — Во-первых, да. — Шэнь выпустил его и зловеще блеснул глазами. — А во-вторых, скажи-ка… А она как у змей, целиком слезает?.. Союзники посмотрели испуганно, но Цзю это не остановило. Следующую ночь он проспал спокойно, как младенец. Счастливый, может быть немного красный пока не заросло, младенец. А вот истерика Лао Гунчжу едва приоткрывшего глаза и обнаружившего в собственной спальне (Да, значительно после того как отмыли кровь из кабинета и «не нашли» вора сокровищ.) — призрачное тело убитого мальчика, была огромной. Так же как и истерика учеников, посланных убирать, когда полупрозрачное «тело» жутко и мгновенно сплющилось в их руках. Это было негуманно и не идеально в своей чистоплотности, но это делало Шэня счастливым. Хорошая месть за все облапанные хвосты. * * * Проснувшись утром, Шэнь Цинцю обнаружил что «женщина Таньлана» ушла и больше не греет. Но прежде, чем он успел поднять за беглянкой погоню, он её же и нашел. За углом, стоящую на коленях. Су Сиянь сложила лапки и тихо, истово молилась. Очевидно, до нее наконец начало доходить что ей не снится, несмотря на весь происходящий абсурд. И она по-настоящему задумалась о будущем. А когда люди бояться за будущее, они молятся. — О, все боги небес! Прошу вас, сберегите моего сына! Позвольте нам встретиться! — Шептала она настолько моляще и искренне, насколько позволял ее голос. — На небе их нет. — Мрачно буркнул Цинцю, не выдержав этой пасторали. — Что? — Су Сиянь вздрогнула и посмотрела. — Говорю, там пусто. — Демону-то откуда знать?! — Она нахмурилась, не желая отказываться от надежды на высшие силы. — Людям тоже неоткуда. — Фыркнул Цинцю, подперев собой стену. И вдруг сам же признал: — Ну, по крайней мере у нас есть Золотце. Принц Фэнми и правда не так плох, как мог быть. Только с Лю задружился. И даже те, кто что-то понимает в этой жизни, рассказывают, будто он будущий бог. — Принц Фэнми?.. Да, я что-то слышала. — Су Сиянь снова встала на колени, решив игнорировать цинизм маленького демона. В конце концов, если даже он признает божественность за кем-то, то наверное, так и есть. От еще одной молитвы хуже не будет. — Прошу божественного принца Фэнми даровать свои милости! Прошу, помоги мне встретиться с сыном как можно быстрее! Прошу!.. О том, как именно работают благословения и странности Фэнми, Цзю решил благоразумно ей пока не рассказывать. * * * Неизвестность эксперимента продлилась до оскорбительного недолго. * * * Было около полудня. Они вжимались в нишу, надеясь, что в окружающем безумии их не заметят. Это была весьма реальная надежда, учитывая что по коридору Дворца мимо них пробежали разом, за одну только минуту: Несколько дворцовых слуг. Пара заклинателей. Три или четыре маленьких котёнки в очень пестрых платьицах. Три живых скелета. Толстая, но подвижная, кошка с вытаращенными глазами. Еще дети. Пара демонов богомолов. Мин Фань, А-Янь и Ло Бинхе. Деревянный жабобык… Подождите, до него… что? Шэнь Цинцю вздрогнул и закричал. — Какого гуя?! — Так что их все-таки заметили. Половина всей этой публики закружила по залу, истребляя друг друга, сталкиваясь, узнавая или наоборот осознавая ошибку. И бежала дальше. Это продолжалось пока Сыши-эр не закусил слишком медленным демоном, а все заинтересованные человеки не остановились рядом потянувшись друг к другу разом. — Мама! — Гуньи Сяо кинулся к матери. — Шицзе! — Его мать вместо этого кинулась к Су Сиянь. — Сынок! — Су Сиянь кинулась к Ло Бинхе, минуя сестрицу. — Шисюн! — Ло Бинхе и Мин Фань кинулись к Шэнь Цинцю. Началась куча мала. А-Янь сел и заплакал. Котенок в обносках восторженно бегал кругами. В результате, своей цели достигли только Мин Фань, добежавший обнять своего шисюна, и Ло Бинхе, которого Цзю перехватил в полете и теперь держал за шкирку на весу. Котенок поджал хвост и висел покорно. — О, я вижу все шестеро, и императоров бастард. — Одобрительно кивнул дядя Шао. — Познакомишь? — Нет. — Выкинул Шэнь назойливого ребенка в сторону его матери, прежде чем она тоже кинулась на него. И протер ладонь о Мин Фаня. — И наших тут только двое. В этот момент в коридоре показалось еще три ревущих котенки, бросившихся в кучу малу. И усталая донельзя шимэй-грибочек. — Тебе нужно будет показать мне которые наши. — Оглядывал это дядя Шао. — И пометить их. А то они слишком… одинакового цвета. Люди, пфр! — Простите, шисюн Шэнь. Что-то пошло не так. — Подошла Лин Чжи, склонив голову. За ней следом выскочила Лю Миньянь, с чужим мечом наперевес, и подбежала поклониться. Вот уж у кого глаза сияли абсолютным бесстыдством и восторгом от происходящего. Ци Цинци хорошо ее воспитала. Сам черт не брат. Лин Чжи же выглядела потрепанной, а на лбу застывали кровавые капли. К счастью, она сама их не видела. Так что Цзю со вздохом притянул длинненькую котёнку, и стал вылизывать лоб. Пусть остальные неудачники завидуют, они не родились девочками. Или приличными людьми. (А только Лю!) — Я потом вас убью, за то, что вы натворили. А сейчас, рассказывай. * * * Они преодолели барьер с помощью украденного шимэй мягкохвост пропуска, и по тайной узкой тропе поднялись на самый Цюндин. Да, это заняло какое-то время, но никто не заметил и не остановил. Даже не встретился. Очень удобная была тропа. Как-то странно, что ни один предатель или лазутчик не воспользовался ею в другие времена. И время было самое подходящее для нападения, почти никого из лордов нет на посту. Ми Ли даже было жаль, что она не захватывает Цанцюн всерьез. Может, и получилось бы. Атаку возглавляла она лично, переодевшись в красный наряд бродячей распутницы. Чтобы как можно меньше было связей с Хуаньхуа, если повезет, никто не расскажет старому козлу о ее выходке. Вторым номером в отряде был наёмник с огромным мечом, в полумаске скрывающей лицо, по её личному мнению больше похожий на демона, чем на заклинателя. В другое время она бы трижды подумала его нанимать, но она уже билась с ним, и кое-что Улян Чжанкэ из себя как раз представлял. А это дорого стоило. Так же как и его личные счеты с Цанцюном. Дальше шел сброд, достаточно бестолковый, чтобы за тяжелый кошелек напасть на школу заклинателей. Но без массовки тоже было никуда, увы. Цюндин встретил их полной анархией, паникой и войной учеников. Кто-то бил кого-то пачкой бумаг, остальные ловили разлетающиеся вокруг листики. Никто не хотел работать. Еще меньше людей хотели руководить. В один день они лишились лордов Цюндина, Аньдина и Цинцзина, а заодно их старших учеников, и это надо было пережить. От ближайшего ученика, хорошенько вздернутого за воротник, узнали где содержат Чэн Лу. Оказалось не в тюрьме, а на Цяньцао, где были сейчас все оставшиеся лорды. Ми Ли тоже выхватила из воздуха несколько листов, и указала ими вперёд. Пора было превратить этот внутренний хаос в хаос внешний. Надо было выманить и обезопасить силы школы. Они начали погром. Оказалось нелегко громить так, чтобы еще громче и еще заметней. Разогнали учеников, подожгли несколько зданий. Долго били в гонг, объявляя тревогу. Первыми на этот шум заявились байчжанцы, славная кавалерия Цанцюна. Они были не опасны. Впрочем, как и подавляющее большинство окружающих. Найти стоящего противника становилось всё более тяжелой задачей для нее, все были слабаками. В юности, они с сестрами хотели схлестнуться в противостоянии с золотым трио с Цанцюна. Суй Лянтянь был ближайшим образом к «мужчине в которого она влюблена» за всю жизнь Ми Ли. О, как она грезила их встречами, схватками, поединками! Представляла, как звенят мечи, сталкиваясь и вспыхивая, пока её сестры доказывают своё превосходство мятым Цанцюнским кошкам. Но… не срослось. Очевидно, карма. Они так ни разу и не сошлись в бою по приказу, а сама она не бегала за мужчинами. Вот и сейчас его тут не было. Не было и его старшего ученика, который подавал большие надежды. И того парня Цзи, которого пытался найти в горячке боя Улян Чжанкэ. В общем, байчжанцы были не опасны. Личные ученики Золотого Трио вообще подавали большие надежды. Даже Шэнь, который сгинул в Водной Тюрьме, успел за свою короткую жизнь доставить неприятностей не меньше, чем его наставница. Ученицу Хань Лянцан Ми Ли пока недостаточно изучила, но она была красивой девушкой, и по слухам, очень сильна. Это было прекрасно. Но все-таки, Лю Цингэ был самым особенным. Ми Ли не просто так попробовала его на зуб на соревновании. Он был дарованием, Суй Лянтянь не ошибся, красивый, сильный и талантливый, но главным было не это. Главным был его взгляд, его характер. Мальчик жил битвами, дышал ими, как и сама Ми Ли. Таких людей были единицы. Сам Суй Лянтянь таким не был. Ми Ли считала, что из Лю Цингэ однажды вырастет самый лучший её противник. Её партнер по танцам. Её враг, которого она ещё не нашла, которого она не сможет победить без усилий. Если он выживет, конечно. Так что, как бы это ни было странно, но старший ученик Байчжаня входил в тот мизерный список людей, чью жизнь она стала бы защищать. Самому ему об этом, конечно, знать вовсе не нужно. В этом списке и было-то, что Лю Цингэ и ее дорогие сестры. И, может, дети шимэй Гунъи, чтобы она не плакала. Вот и всё. …ну и Чэн Лу. Ми Ли не хотелось этого признавать до зубовного скрежета, но что тогда она вообще тут делала прямо сейчас, если не спасала жизнь мирового достояния по мягкости? * * * Ми Ли спешила теряя хвост, чуть ли не на четырех. За спиной горел Цюндин и рассыпались искрами разбитые Радужные мосты. Она разрушила их, бесстыдно бросая своих подчиненных на растерзания пиковым лордам, что все-таки явились после байчжанцев. У неё было время до той поры, как заклинатели Цанцюна поймут, что это была ловушка. Что мосты были разбиты, не чтобы помешать явится новой подмоге, а чтобы запереть там их. Конечно, ничто не мешало лордам взлететь после этого, так что основной трюк был простым обманом впечатлений. Пока они смотрят внутрь, они не заподозрят что их главный враг уже снаружи, и исполняет свой коварный план. Но очень навряд ли наёмники и расследование займут их надолго. А Ми Ли надо было успеть добраться за это время до пика Цяньцао, вытащить оттуда свою зазнобушку и унести лапы с этих проклятых гор прочь. О, она верила что была сильнее любого из них, этих старых, ленивых, просиживающих жизнь за зельями и бумагами кошаков! Но не всех сразу. И не тогда, когда кто-нибудь включит наконец защитные массивы школы, и начнет загонять одинокую дичь по тропам и долинам организованной стаей. Там ей её боевые навыки уже не помогут. Она слишком хорошо отдавала себе в этом отчёт. Она в таком участвовала. Она сама видела как лев небесного демона падает под ударами муравьино-шакальей стаи. Сколь бы она не была сильна… Ей надо было успеть провернуть все так быстро, чтобы успеть скрыться. Уж там, в нижних туманах и далеких путях они её не догонят. Следопыты Байчжаня либо не здесь, либо уже выведены из строя. (Стратегия!) Так кого им посылать по ее следу? Дунъюань? Не смешите ее тапочки! Птицеловы ни на что неспособны! Она проводила тревожным взглядом вспорхнувшую мимо Голодную Птицу, (Из-за которой об этом и задумалась) и соскочила на вечно-зеленые травы Цяньцао. Втянула носом воздух. Где-то здесь находилась Чэн Лу. * * * У палисадника амфорных трав, на западном склоне Цаньцао, происходила драматическая сцена, никак не связанная с трудностями школы или внешнего мира. Двое стояли в тени деревьев. Прекрасная девушка, в развивающихся лиловых шелках, поджимала украшенный белой лентой хвостик, и прятала в тени лицо выражающее одновременно скромность и решимость. Она, как и любая ученица Сяньшу, высоко ценила атмосферную театральность. Рядом, на лавке, сидел крепкий байчжанец с перевязанной рукой и прижатыми, драными во многих местах ушами. И, если посмотреть со стороны, это можно было бы принять за трогательную сцену любви. Или чего-то близкого. Но это было не совсем так. — …не заставляй меня повторять трижды, шиди. — Изяшно и робко подняла пальцы к подбородку ученица Сяньшу, Юй Хуа. — Просто признай, что вы не годитесь шиди Лю ни в друзья, ни в соперники. — С тех пор, как Сяньшу сговорились с Цинцзином, спасу от вас не стало! — Раздраженно дернул тот хвостом. Юй Хуа приподняла чуть голову, и на скромном лице в тени разгорелись полные ярости глаза. Байчжанец сглотнул и примирительно вскинул руки. — Хорошо-хорошо! Хотя клянусь, я не понимаю, что за тема с Соперником на Пути! — Мне нужна ваша помощь. — Как гром среди ясного неба, вмешался в разговор третий, негромкий голос. Они заорали вместе. — Шимэй Мо! — Возмутился с веток ближайшего дерева бедный шиди. — Ты действительно каждое утро пьешь зелье из хамелионистых бабочек?! — Скажи мне, кто его варит, и у нас станет на одного шисюна меньше. — Т-ты не знаешь об этом? — Выглянула из-за соседнего дерева Юй Хуа, гордая, что успела схватиться за меч. Вполне по героически. — Я не знаю об этом, возможно, потому что этого не происходит. Но если вдруг, я хотела бы знать. — Отстраненно согласилась шимэй Мо. — Тогда зачем ты пришла? — Оба покинули свои укрытия, и как заговорщики собрались вокруг Мо Циншоу. Она показала им на дымы, поднимающиеся над школьными пиками. — Хуаньхуа напали на школу. Их агент сейчас здесь, на Цяньцао. Надо спасти, а у меня нет меча чтобы лететь, и нет времени чтобы идти за другими. — Почти спокойно, и от этого еще более страшно сообщила она. Сомнительная парочка переглянулась. Потом так же вместе посмотрели. — Но дым, кажется, над Цюндином? — Изящно повела ушками Юй Хуа. — Я знаю об этом. Но главный враг не там. — Но тут сейчас куча лордов, мы там точно не нужны! — Фыркнул ее оппонент. — Я знаю об этом. Но они как раз на Цюндине. — Но кроме меня есть еще много других байчжанцев! — Продолжил он возмущенно. — А я ранен. — Я знаю об этом. Но их уже побили. На Цюндине. — А твои раны пустяковые! — Возмутилась Юй Хуа. — Тебе откуда знать?! — Я же тебе их и нанесла! — Я знаю об этом. — Кивнула Мо Циншоу. — Так у нас есть шанс совершить подвиг, и впечатлить шиди Лю? — Глаза Юй Хуа загорелись. — Я иду! А тебя, шиди, я ославлю как труса и слюнтяя. — Нет-нет, шицзе, подожди! Я тоже! — Он сорвался с места, пытаясь содрать зубами повязки и найти хоть какое-то оружие. Мо Циншоу кивнула. На безрыбье и щукорак прыгнет в тарелку. Все вместе, они отправились на поиски подвига. * * * Едва разобравшись с первой уборкой на Цзуйсяне, Ли Цинминь поспешил на Цяньцао. Тут собралась толпа, и судя по тому, что он слышал, никто не ел. А вместо укрепляющих и успокаивающих, гости истребили полугодовой запас вина с валерьяновым корнем. Так что, он взял на себя (Снова!) обязанности своего лорда, (А заодно, очевидно, лордов и заместителей Аньдина и Цюндина.) и доставил к павильону, где лечили главу школы, несколько корзин с закусками и напитками. Раздал большие корзины прячущимся в кустах и на деревьях, и вошел внутрь. Солнце клонилось к горизонту, а день и не планировал заканчиваться, но хотя бы Ли Цинминь знал, что приносит пользу. Даже если об этом потом опять не вспомнят. Конечно, он слышал какой-то грохот и чуял дым. Но для Цанцюна это было обычным делом. И то, что происходило на других пиках его уже не беспокоило. Он один маленький ученик, он справился у себя, и справится тут. А для прочих дел есть остальные. Так что он убедился, что внутри никто не умер и не умрет в ближайшие часы. Положил в Чэн Лу успокаивающие и укрепляющие волю печеньки, а саму Чэн Лу положил на Чжанмэнь-шисюна, присматривать. Вздохнул, как плохо тот выглядит, но откармливать этого больного очередь придет, когда он очнется и хотя бы в потенциале сможет что-то есть. Потом оттащил в соседнюю комнату лорда Тана, который от усталости перестал материться, и предложил ему пирожки, восстанавливающие прилив и запас ци, а заодно крепкий снотворный чай, чтобы быстрее восстановилось тело. Всего пара часов сна, и он будет как огурчик. Свежий, не маринованный и не битый. Той же процедуре подверглась и усталая леди Юань, с той только разницей, что чай она разделила между детьми (Ли Цинминь к ним бы и на три метра не подошел!) а заснула сама, стоило котятам притихнуть и превратится в три очаровательные безшерстные подушки. Убедившись, что все внутри получили свои порции и устроены наилучшим образом, Ли Цинминь вышел наружу, чтобы отыскать пьянствующего где-то по кустам лорда Циня. Учитель рассказывал, что в юности, лорда Аньдин называли Цингэ… Ли Цинминь прищурился на залитый закатным солнцем двор, и подумал: «Надеюсь, у них ещё больше общего, потому что иначе мы все умрем.» Через двор шла, объятая по-демонически алой аурой и развевающимся алым шелком, гибкая и опасная кошка. Меч в её руке казался залит кровью по рукоять, а глаза… Глаза горели слишком хорошо знакомой Ли Цинминю синевой. * * * Ми Ли наконец указали место, которое она искала. Пришлось допросить, и выкинуть со склона, нескольких наглых травников, что не понимали вопросов. И теперь она была зла. Каждая минута, что отделяла ее от цели, отделяла и от спасения. Когда она выскочила к павильону, между ней и дверями встал мальчик, похоже возомнивший себя главным героем этой драмы. Облаченный в красное, стройный, прекрасный, и совершенно синеглазый… Он почти сиял в лучах садящегося солнца. Так мог бы выглядеть принц из обожаемых шимэй Гунъи сказок. Добрый, нежный, облачившийся в алое для свадьбы со своей возлюбленной. Особенно едкой сатирой это выглядело со стороны, ведь Ми Ли так же была облачена в красное, и закат добавлял окружающему праздничных красок. Только вот Ми Ли не терпела мужчин, и единственной невестой этого наглеца сегодня могла стать одна только смерть. Ми Ли оскалилась и угрожающе распушила хвост, продолжая пересекать двор. Мальчик смертельно побледнел, но не бросился прочь, вместо этого подняв руку и звонко, особенно хорошо в осеннем вечере, прокричал: — Эта женщина пришла, чтобы убить шицзе Чэн Лу! -?! — Бессловестно споткнулась Ми Ли. Откуда он знал, за кем она пришла? С чего он взял, что она собирается убивать?! Со всех крыш, деревьев и из кустов, на нее внезапно кинулась вопящая, пушистая стая. * * * — Шимэй Мо, а почему этим занимаешся ты? — Торчали из кустов три хвоста и одна голодная птица. — Разве ты не предпочитаешь держаться в стороне от суеты? И вообще вдали от наших Пиков? Ты могла бы скрываться весь день. — Я бы хотела. — Пошуршал самый маленький и незаметный. — Но шицзе Сяо учит, что мстить это очень важно. — Шицзе Сяо права в этом. Но кому ты хочешь отомстить? — Заинтересовался хвостик с белой, как у Лю Цинге, лентой. — Женщине, которая пришла из Хуаньхуа. Это личное, так что не расскажу, но она меня подставила. — Подумать только! А ведь когда я ещё только впервые поднялся на Байчжань, считал что женщины, это цветы и хозяйки дома. И вообще не дерутся! — Проворчал подранный и лохматый хвост. — А вы… страшные. Шимэй Мо молча согласилась, женщины были страшными. В мире вообще было очень много страшных вещей. Но сейчас надо было сосредоточится на мести чужой сиамке. На самом деле, конечно, шимэй Мо подставил ее меч-Тиран и собственные размышления. И как она ни старалась сделать все наилучшим образом с тем кровавым письмом, и не влипнуть чужой план, но все равно села в лужу! Теперь шицзе Лин отправилась за сбежавшими детьми. Ещё на одного важного человека в школе меньше. Это был заговор, обескровивший Цанцюн почти полностью. Но она не знала, как отомстить своему мечу, а мстить себе не хотела. Так что тут ее тоже обдурили и поставили в тупиковую ситуацию. А они еще говорили, что бояться Кровавого Тирана и его планов уже не нужно! Три хвоста по траве выбрались к площади на Цяньцао как раз, чтобы застать злодейский выход чужой заклинательницы (Если бы не Мо Циншоу, знавшая ее лично, никто бы не догадался, что она из Хуаньхуа.) — и памятный бросок любящей стаи поклонников Чэн Лу. Среди них было даже несколько демонов. Цяньцао содрогнулся до основания, от воя, что они подняли. * * * Это была битва. Неудобная, раздражающая, но настоящая битва. Когда она одна стояла против десятков противников, некоторые из которых чего-то стоили, другие были детьми. И не убивать становилось все сложнее. Хотя с самого начала, Ми Ли настаивала чтобы пролить как можно меньше крови. Шанс, что ее безумный план приведет ее все-таки в тюрьму Цанцюна, был немал. И она предпочла бы позорный выкуп — казни за убитых. Она кусалась. Пиналась. Хватала наиболее мелких за шкирки, и закидывала так далеко, чтобы уже не вернулись. Она била их ци, оглушала по чувствительным точкам, отрубала ненужное, и швырялась песком в глаза. Она с восторженным рыком отправила во (Внезапно!) нашедшихся в толпе демонов свои профессиональные талисманы. Она загрызла влезшую в драку Голодную Птицу, показав, кто тут голодней. Она побеждала. Она выходила целой из мира демонов, слезет и с Цяньцао. Врагов становилось все меньше, пока не осталось двое. Маленькая прелестница, с которой Ми Ли была бы не против провести часок, будь он свободен. И голодранец с Байджаня. Явно хорошо знакомые, и даже сработавшиеся. Дивная парочка. Но тоже всего лишь ученики. Фурия разобралась бы с ними за пару секунд, если бы над ее головой не засвистели синие полосы атакующей ци, а в траве не запрыгали панцири отвлекающих каменно-резных лягушек. Еще один глупый ученик вылез из куста и попытался убить ее не только артефактами, но и смехом. Серьезно. Что это, у него на лице? Усики?.. Этот эпизод битвы был бы для неё даже приятен. Всего три врага, но при этом с намеком на какой-то толк и умение. Можно было выдохнуть, расслабится, станцевать с ними… Но приходилось помнить, что играть с добычей сейчас неуместно. Ми Ли ускорилась. Перешла в наступление, резко сократив расстояние с байджанцем, и усиленным ударом отправила его в усатенького. Первым стоило избавиться от паренька с артефактами. Знала она таких, ты даешь им просто руку в рукав опустить, а просыпаешься уже через неделю и в полной дыре грязных крыс! Так что она использовала другого котенка одновременно как щит от атак и метательный снаряд. Усатик только пасть успел раскрыть, и бросив свое колдовство, (Заботливость — это слабость!) попытался подхватить летящего в него собрата. Они столкнулись. С такой силой, что кубло из котят докатилось до края площадки и рухнуло куда-то на склоны пика. Хорошо. Когда они выцарапаются, Ми Ли тут уже не будет. Нанеся поражение девочке гораздо более изящно и безкровно (Все-таки да, девочка.) Ми Ли глубоко вздохнула, и развернулась к Павильону. И снова увидела перед собой бесящего до крайности, синеглазого «жениха». (И где только отсиживался, пока остальные дрались?) — Ну, иди сюда! Я выиграю у тебя! — Безумный котенок поднял блеснувший меч. * * * Фурия обрушилась на мальчишку со всей силы своей ярости и своей досады. От него почти оглушающе несло валерьянкой и усиливающими боевыми зельями. Сама Ми Ли презирала такое, но очень хорошо знала запах некоторых ингредиентов. И это объясняло как он сумел выстоять против неё хотя бы несколько секунд. Несколько ударов, способных свалить даже мастера, прежде чем Ми Ли выбила из по-девичьи тонкой руки клинок, а самого котенка впечатала спиной в стену Павильона. Она рычала, глядя как отражается огонь в синих глазах, с расширенными от зелий зрачками. Как течет по губам кровь, после удара спиной о камни. Как вжимается её меч в белую шею, почти вспарывая кожу. Пила это зрелище до капли. О, какое искушение! Убить его хотелось чуть ли не больше, чем любого тут, до сих пор. Мальчишка буквально стал символом всех помех, задержек и глупостей, с которыми Ми Ли тут столкнулась. И еще это свадебное издевательство!.. — Да кем ты себя возомнил?! — Прошипела она, безуспешно борясь с яростью. В конце концов, после всех разрушений, один жалкий ученик такая малость, правда? — С чего ты взял, жалкое отродье, что сумеешь у меня выиграть?! — О… — Выдохнул он, замерев в ее когтях. И вдруг улыбнулся. Улыбнулся так, что у нее разом встали дыбом и уши и хвост. Она знала такие улыбки. Так могли бы улыбаться её сестры, заманив врага в западню. — …Я ведь вовсе не собирался выигрывать у почтенной госпожи бой. Я выигрывал только… время. За ее спиной появился Враг. * * * — Идем. — Сказала Мо Циншоу, когда нашла внутри Павильона Чэн Лу. Лорд и Леди спали словно их кто-то усыпил намеренно, и наверняка Кровавый Тиран имел к этому отношение. Глава школы был похож на мертвеца, и лежал на кровати еще более неподвижно, чем спящие. Чэн Лу восседала рядом, сама похожая на призрак. Она вздрогнула, но сделала вид, что не услышала. Снаружи Павильона Ми Ли без труда истребляла защитников Цанцюна. Странным образом, большая их часть состояла из демонов и учеников. — Идём. — Позвала она снова, и потянула Чэн Лу за рукав. Та наконец подняла голову, и вся заискрила от ярости. Серьезно, по вставшей дыбом черной шерстке пробежали электрические искры. — Ты! — Вскочила Чэн Лу, увеличиваясь вдвое. — Это ты во всем виновата! Ты!.. Если бы ты не помогла меня захватить, меня бы не посадили в тюрьму! И тогда Глава Ся не… не… Шерсть ее опала, очаровательное круглое личико скривилось, и по щекам потекли слезы. В который уже раз за этот день. Чэн Лу начала рыдать. Мо Циншоу наблюдала молча. Нет, она тоже была девушкой, и тоже умела плакать. Когда было удобно что-то потребовать, когда надо было защититься, когда просто хотелось. Во многих случаях. Но Чэн Лу плакала, задыхалась, всхлипывала, и не могла остановиться. Она плакала искренне. — Ты должна выйти. — Протянула ей Мо Циншоу платок, когда всхлипы немного стихли. — Зачем? — Там твоя женщина. — Чэн Лу вздрогнула, и посмотрела в сторону двери. * * * Ми Ли выпустила из когтей котенка, и обернулась. Она не понимала, что происходит. Все её инстинкты кричали, что это неспроста, и что напротив нее враг которого стоит бояться никак не меньше, чем когда-то небесных демонов… Но видела она перед собой просто бродягу. Именно так, бродягу. К ней шел тощий, невысокий человек, чей хвостик бессильно волокся по земле. Волосы его растрепались, как у сумасшедшего, да и платье было в таком состоянии, что опознать его ранг и пик не представлялось возможным. Хотя он показался Ми Ли знакомым, заклинательница все никак не могла вспомнить, откуда. Незнакомец, казалось бы, едва переставлял ноги, пока преодолевал площадь перед Павильоном. Он наклонился, подобрал чей-то меч, и только тогда поднял к Ми Ли бледное, измученное лицо, с красными от зелий и долгих слез глазами. — Как мххне… — Начал он очень хрипло, закашлялся, справляясь с сорванным голосом. Расправил плечи. И закончил: — Знала бы ты, КАК мне все это надоело!!!.. И тогда, этот маленький человек ее атаковал. Уже потом Ми Ли вспомнила, где видела его. На Турнире в столице, он сопровождал Главу Цанцюн, и судя по всему был лордом Аньдина. Аньдина, шимей! Почему, Аньдина?! Она не понимала. Потому что сейчас, этот маленький и скромный человек, задавал ей жару! Может, это заговор, и Цанцюн все это время прятал в своих стенах еще одного небесного демона, или даже самого Таньлан-цзюня в другой личине? Кто еще? Как? Мог бы вот так запросто взять, и загонять ее, истинную фурию, мастера меча, словно обнаглевшую рыночную девицу? И никакие ее трюки, никакие таланты и приемы не помогали. Они просто разбивались о превосходящие характеристики этого физического совершенствующегося, а ведь он и мечом владеть умел не хуже боевых лордов вдобавок к тому! — Как мне надоело! — Хрипло вскрикивал он, обрушивая на нее удары такой силы и скорости, что Ми Ли не могла думать ни о нападении, ни даже о бегстве. Только о защите, жалкой и судорожной. (Это перевернуло весь ее внутренний мир, и разбило самооценку!) — Как мне это все надоело! Все эти интриги! Убийства! Бессовестные бегства и умирания!!! И знаешь что? Я не могу наказать за это все — их! Я слишком люблю их! И поэтому… Он отшатнулся на миг, и облекаясь сокрушающей убийственной аурой, посмотрел на нее, перед тем как атаковать. Глаза его полыхали небесной карой. — Поэтому… Я накажу за это — тебя! — ОСТАНОВИТЕСЬ! — Ударил по ним обоим, за миг до смертельного удара, усиленный ци и вибрациями для приручения зверей (У каждого пика свои трюки, что поделать.) девичий голос. — Стойте! Лорд Цинь! Ли-цзе! По ступеням Павильона к ним спешила дрожащая от решимости маленькая Чэн Лу. Ее пушистый хвост казался огромным и снова искрился. Стоящую за ее спиной Мо Циншоу, как всегда, никто не заметил. Хотя если бы она не позвала Чэн Лу изнутри, и не поделилась маленьким секретом голоса, сейчас точно случилось бы кровавое убийство прямо здесь. Чэн Лу, словно не замечая окружающей разрухи, с видом суровой старшей ученицы Цюндина, подскочила к замершим поединщикам. — Как вам не стыдно? Лорд Цинь! Как вы посмотрите в глаза Чжанмэнь-шисюну, когда он очнется, если сейчас так выместите свой страх? Вы победили, это очевидно. Теперь — хватит. А ты… — Она обернулась к Ми Ли, и посмотрела на нее сверху-вниз. Только тут Ми Ли сообразила, что успела упасть, и поднялась. Ей трудно было оторвать взгляд от этой маленькой будущей богини, пронизанной слишком противоречивыми и слишком сильными чувствами. Она протянула испачканную в саже и крови руку: — Чэн Лу… Я пришла спасти тебя. Идем. Идем со мной, отправимся в другие горы, и… — Чэн Лу закусила пухленькую губу, и отрицательно потрясла головой. Сердце у Ми Ли екнуло. — Но почему?! — Я люблю тебя, Ли-цзе. — Сжала она край ханьфу в кулачках. — Люблю. Но я позволила из-за этого сделать из себя такую же дурочку, которых так презирала. И… еще хуже. Я позволила тебе обмануть себя, и использовать. Я не пойду с тобой. — Но Чэн Лу! Тебя же… Ты же… — Как всегда, когда дело касалось искренних слов и настоящих чувств, а не мечей и интриг, Ми Ли терялась и мечтала о совете своих сестер. — Ты же сама говорила, что тебе тут нехорошо! Слишком скучно! Что ты хотела бы жить у нас! Идем со мной, я помогу тебе, и… Чэн Лу снова затрясла головой. — Уходи, Ли-цзе. Тут мой учитель. Ему плохо. Я ему нужна. Я подумаю, смогу ли простить однажды тебя, но себя — если уйду сейчас — я точно не прощу никогда. Поэтому, прошу тебя, уходи! Ми Ли еще смотрела несколько секунд на прелестное, решительное и повзрослевшее, личико своей любовницы. Потом кинула последний талисман под ноги создавая дым, и бросилась прочь. Она была практичной кошкой. Чэн Лу прижала лапки к сердцу, измученно глядя ей вслед, и пошла обратно. Она сказала что должна была, и теперь чувствовала себя гораздо… правильнее. Не лучше, но легче. Лорд Цинь растерянно обвел погром взглядом, совершенно пьяно пошатнулся, и свернулся калачиком где стоял. Зелья, которые так старательно вкладывал в него Ли Цинминь, пока остальные дрались — быстро выветривались из слишком сильного организма лорда. Мо Циншоу молча подсчитала количество тел вокруг, и прикинула сколько ей сейчас надо будет привести учеников Цяньцао сюда. Которые, кстати, до сих пор не рискнули высунуть даже носа. Считали, что ли, что это все еще лорды буянят, и приказ «Не беспокоить» продолжает работать? И только Ли Цинминь под стеной ранено хмыкнул, и спросил у ночного неба: — И никто не подумал, что преступницу нужно было арестовать, а не разводить романтику, да? Ну что ж… Мы все тут просто полежим. Будем считать это очередной, щедрой тренировкой с Байджаня… Ну, чтоб тебя, Лю Цингэ! * * * Где-то в мире демонов, Лю Цингэ беспричинно чихнул. *** Ся Ляндао проснулся тихо и незаметно. Тело ломило, грудь сдавила знакомая тяжесть, но в остальном чувствовал он себя не так и плохо для того, кто последним помнил свою смерть. Жутко хотелось пить и потянуться. Тяжесть на груди пошевелилась и мурлыкнула, а Ся Ляндао прошиб холодный пот. Знакомой ци он не чувствовал, а когда попытался, прощупать, его обдало демоническим. Знакомым, что-то такое иногда прорывалось из Юэ Ци, но чистым, не блокируемым неизвестными практиками или ритуалами. Он распахнул глаза, пытаясь поднять руку, чтобы оттолкнуть и защититься, но не смог шевельнуться. На груди сидела неизвестная демоница, блестя алыми отблесками в глазах и розовым в шерсти. В руках у неё был нож, которым она готовилась его убить, без сомнений. Тоже блестел под светом луны, заливавшем кровать, демоницу и самого Ся Ляндао. Орать было не по статусу, но очень хотелось. Они уставились друг на друга с опаской и замерли. Демоница замерла, Ся Ляндао и не начинал шевелиться, только кончик хвоста дёргался, задевая ногу. Нога зачесалась. — Очнулся, — радостно облизнулась демоница. — Но лишним не будет. Она замахнулась ножом, слишком сильно подняла руку, и с плеч соскользнул плащ (Это ведь ткачество Цанцюна? Он видел похожий у Лю Цингэ.), открывая голые плечи и глубокое декольте. Протянула вторую руку вперёд, готовясь пустить себе кровь. Она собирается подчинить его кровью небесного демона и воспользоваться, понял Ся Ляндао (он ещё не совсем пришёл в себя от болезни). И вот тогда заорал: — Я замужем, извращенка! — Я тоже, — она опустила нож и растерянно заморгала. Он видел похожий взгляд у Юэ Цинъюаня. — Никогда не слышала, что замужних людей нельзя лечить. Да и Сяо Шао предупредил бы. — Кто? Ся Ляндао был уверен, что знает, но мысли путались и никак не получалось вспомнить. Шао — это демоны, Сяо — это маленький. А. — Юэ Цинъюань, — подтвердила демоница. — Но глаза у него от отца. А я его бабушка. — Очень приятно. Пришла его забрать, но они не отдадут. Ся Ляндао будет драться. Или напустит Лянмина. Боги, Лянмин же волнуется сейчас, а он тут в постели с демоницей Шао. Которая всё сидит на груди и мешает дышать. — Прошу прощения, — Шао соскользнула на пол, оправляя подол платья. — Вам не нужно драться, мы сами разберёмся с Сяо Шао. Да. — Да? — Да, я читаю мысли, особенно в школе заклинателей, где меня могут убить. Ся Ляндао не успел возмутиться (да она и сама всё прочтёт, незачем вслух), дверь в палату приоткрылась и показалась мордочка с пятнышком. Лю Цингэ. Он посмотрел, как демоница помогает сесть, оперевшись на подушку, и что-то негромко сказал в коридор. И тут же был сбит Юэ Ци, который ворвался в лучших традициях своего парня. Снёс дверь. И своего парня. И бабушку. Упал перед кроватью на колени и уткнулся лбом в бедро. — Простите, учитель! — завыл он в простынь. — Я не хотел. — Конечно, не хотел, — Ся Ляндао положил руку ему на затылок. — А что не хотел? — Уходить, — Юэ Ци поднял голову, жалобно шмыгая. — Ничего страшного, я не сержусь. Разве можно сердиться, если мальчик просто хотел его спасти. Небось сразу улетел в поисках этой Шао и крови небесного демона. Хотя и непонятно, зачем, у них в Цанцюне их своих навалом. — Только я, — влезла Шао. — И он извиняется за то, что сбежал навсегда. — Как подло! — Лю Цингэ подскочил, бросив поддерживать дверь, которая тут же упала. — А вот теперь прошу подробнее. Юэ Ци опять упал в кровать и заурчал. Но потом смирился с неизбежным и, мрачный и серьёзный, рассказал. Ся Ляндао внимательно выслушал и только из-за отсутствия пилюль не дёргался и не рыскал по рукавам. (И из-за Шао, она нож никуда не дела, а кровь Ся Ляндао пить не хотел.) Хотя сердце опять закололо. И всё же разозлился. Не только на Юэ Ци, на всех своих бестолковых детей, разбежавшихся сразу после его приказа не покидать Цанцюн. Лю Цингэ прав, очень подло со стороны Шао подставить Юэ Ци, чтобы раскрыть правду. А он даже сейчас его не отдаст. Их договор ерунда, Ся Ляндао сам очнулся, а демоница, может, вообще хотела снасильничать, а теперь прикрывается лечением. — Простите, — закончил Юэ Ци отчёт. — Обязательно. Но ты наказан. И я хочу письмо, — это было по-детски, но он болеет и хочет своё письмо с извинениями, как и другие. — Ученик Лю, позови взрослых. Нам необходимо много сделать сейчас. Если кто-то вообще остался в Цанцюне. Потому что к ним проникла небесная демоница, а никто даже не прибежал в панике защитить его от нападения.