Адские Дни

Яркий, солнечный день. Птички сидели на ветках деревьев и напевали множество приятных для слуха мелодий, из которых хороший музыкант мог бы почерпнуть вдохновение и потом написать шедевральную пьесу, впоследствии сделающую композитора знаменитым и узнаваемым по всему миру. По веточкам медленно ползали самого разного цвета жучки: и зелёные, как самые чистые изумруды, и оранжевые, как обжигающе-прекрасная главная звезда системы, и красные, как самая яркая и самая свирепая кровь. Трава цвела и дарила каждому проходящему мимо человеку и животному радостное, свежее чувство, ощущение скорого наступления весны. Солнце пробивалось сквозь едва заметные плотные облака и согревало промерзшую за период зимы землю, а также и человеческую душу, успевшую замерзнуть во время бушующих вьюг и длительных морозов не меньше, чем почва, несущая на себе всю тяжесть блестящих голубых сугробов. Всё вокруг создавало позитивную энергию, которой хотелось наслаждаться вечно и никогда не отпускать. И я тоже хотел. Но, видимо, никогда больше я не увижу всей этой земной красоты. Ко мне в кабинет ворвался Гремори с криком: — Ты вообще собираешься что-либо делать? — Да-а, а ты не видишь что ли? — ласково протянул я, смотря в окно и вертя в руках сигару. Представший передо мной заоконный вид мне совсем не нравился, он совсем не походил на то, что бы я сейчас хотел наблюдать. Всё мрачно, трава черна, небо темно. Всё оно покрыто черными облаками. Видно только несколько мёртвых деревьев где-то вдалеке. И увядшие кусты под окном. Больше ничего. Но я все же лучше предпочту смотреть на такую картину, чем на незаполненные листы бумаг на моем столе. — Что-то я не вижу, чтобы ты работал! — также гневно проговорил он. Гремори стал подходить ко мне, но я никак на это не реагировал. Я продолжал смотреть в окно, специально его игнорируя и отворачиваясь от него все больше, как только он начинал попадать в поле моего зрения. Он подошёл ко мне, крепко схватил руками мою голову и силой повернул её к себе. Смотря мне в глаза, он гневно прокричал, желая этим добиться от меня каких-либо действий. Конечно, он знал, что это безуспешно, поэтому его голос звучал безнадёжно и был наполнен отчаянием. Но не попытаться не упрекнуть меня он не мог. — Ты и так ничего не делаешь! Займись ты уже чем-нибудь! Желательно полезным! В ответ ему я лишь ехидно улыбнулся. По-видимому, ожидая от меня такой реакции, но все еще ей не обрадовавшись, он моментально наполнился невероятной, потрясающей все вокруг силой, которой он обычно не обладал. Одной рукой он схватил меня за шею, другой за затылок, и ударил меня несколько раз со всего маху об стол. Затем он отпустил меня, а я продолжил сидеть также, как до этого, будто бы ничего и произошло, и меня совсем не били лбом об острый угол письменного стола. Ведь даже кровь у меня не пошла. Мой взгляд все также был направлен не на Гремори, и даже не на бумаги, а на какие-то раскидистые темные долины за окном. И даже они не вселяли надежду на благополучное начало дня, но делали это более успешно, чем те два ранее упомянутых раздражающих меня объекта. Его гнев ослаб, и теперь голос звучал спокойнее, но в нем слышались отчаяние с нотками разочарования: — Ты так и не собираешься что-либо делать? Я покачал головой. — Как же я тебя ненавижу, постоянно тебя заставлять что-либо делать — это самое бессмысленное занятие во всем мире…! Я даже не знаю как тебе смогли доверить эту должность…! Как тебя вообще на нее назначили…! — он был пропитан одновременно и жалостью, и ненавистью ко мне, но я практически не вслушивался в его слова. Я только слегка покачивал головой, чтобы показать свою мнимую заинтересованность в его речи. На самом же деле, я был погружен в свои мысли и размышлял над тем, как бы поскорее мне отсюда свалить и чем бы мне заняться, так как остаться один я уже не смогу. Не смогу избавиться от этой назойливой серо-белой мышки никаким образом. Я продолжал думать, пока на фоне слышались какие-то странные и неприятные для ушей звуки, что-то вроде “подонок”,” ничтожество”, “гаденыш” и какие-то обрывки фраз такого стиля, которым я не придавал никакого значения. Не на том я сейчас фокусировал свое внимание. А если бы я и придавал значение, то не думаю что я был вынужден бы слушать его злобные высказывания из раза в раз. Наконец, мой разум смог все-таки придумать одну замечательную, восхитительную идею. Я резко подскочил, а глаза мои загорелись ярко-алым пламенем, и я возбужденно посмотрел на Гремори. Он недоуменно глядел на меня и попятился назад, явно напуганный неожиданной сменой моего настроения. Я продолжал улыбаться во все зубы. Он с ещё большим непониманием таращился на меня, точно ожидая каких-нибудь резких и поражающих слух слов, но не представляя, что это будут за слова. Его миниатюрная шляпка, перекошенная налево, слегка покосилась, и он судорожным движением вернул ее в исходное положение. Я ценил его за то, что он всегда, даже в такие тревожные моменты, мог правильно расценить обстановку. И он всегда мог ожидать от меня чего-угодно. Я присел, положил руку ему на плечо, и ещё пристальнее посмотрел ему в глаза. Он жалобно, и даже беззащитно, смотрел в ответ на меня. В его взгляде виднелся страх. Я сказал возбужденным голосом: — Знаешь, что мы можем сделать? — я ухмыльнулся, внимательно наблюдая за изменениями в его лице. Он, поджав свой крысиный хвост, с непониманием и испугом смотрел на меня, так как, скорее всего, такое моё поведение не казалось ему естественным. И к тому же, он не знал, что я мог сейчас выкинуть или вытворить, и отчего у него в сердце начинала развиваться тревога. Вид его был растерянным и смущенным, так как он никогда не слышал, чтобы я предлагал ему заняться чем-то вместе. Для него это было в новинку. Он чуял в этом какой-то подвох, ловушку, но все ещё подавал признаки надежды на правдивость и достоверность моих слов. Мне же было весело наблюдать за его бегающими черными крошечными глазками и дергающимся слегка ободранным правым ухом. Сейчас он и правда походил на мышь, загнанную в угол, если смотреть не только на его внешний вид, который, кстати, и так совпадал с внешностью этих маленьких и беззащитных животных. — Что…? — с усердием выдавил он из себя, так как шок встал комом в его горле. — Пойдём в стрипушник! — я выпрямился и теперь смотрел на него свысока, все также излучая уверенность и радость. Гремори же выглядел ещё более потерянным, но это предложение его явно порадовало. Но это было совсем не то, что он ожидал от меня услышать. Лицо его заиграло новыми красками, и я смог увидеть на нем элементы счастья, признаком которого стало явное покраснение на щеках. Скорее всего, он думал, что я спихну на него свою работу или заставлю что-то делать по дому, прикажу ему заполнять бумаги. Так всегда было, и он был готов к этому. Он просто был единственным, кто всегда безотказно соглашался. И он смирился с таким исходом. Весьма вероятным. Но то, что я произнёс на самом деле, действительно по-хорошему удивило его. Он уже давно мне предлагал куда-либо сходить вместе, но я никогда не соглашался и всегда придумывал различные отмазки. И вот, наконец-то, я сам проявил инициативу и пригласил его. Он был безумно счастлив. Он активно закивал головой, всем своим телом показывая, что он очень-очень этому рад, но все ещё старался держать достойный вид, будто бы пытаясь показать, что это событие ему безразлично, а он просто не против сходить куда-либо проветриться. Это выглядело весьма забавно. Он вел себя как ребёнок, которого родители впервые берут с собой на какое-либо “взрослое” мероприятие, например, на концерт или на работу, считая его уже достаточно большим для того, чтобы попробовать и насладиться радостями старших. Тот же в свою очередь ощущал, как он растёт на глазах у всех, раз ему разрешается теперь ходить куда-то вместе со взрослыми, и оттого он неимоверно счастлив и весел, оттого он безумно носится по дому, роняя и опрокидывая все на своём пути, так как нахлынувшую на его юную душу энергию невозможно выразить другим путем. Спорю, Гремори ощущал то же самое, просто был уже достаточно взрослым, чтобы научиться сдерживать все в себе. Но я-то все видел. — Дай мне руку, — я протянул ему ладонь. Он, все ещё безумно радостный, как пёс при встрече своего хозяина, положил свою руку на мою. В эту же секунду я перенес нас из моего кабинета на улицу, на которой расположилось огромное, отдельно стоящее от других зданий строение. Оно было украшено различными светящимися надписями, рисунками и гирляндами, как и любые такие заведения, пытающиеся своей яркостью и вырвиглазностью привлечь к себе как можно больше гостей. Стриптиз-клуб как никак. Выглядел, конечно, он потрясающе. Я взглянул на Гремори, улыбаясь. Он посмотрел на меня полными удовольствия глазами, и я направился ко входу. Он хвостом пошел за мной. Войдя в помещение, я заметил нового охранника, стоящего за стойкой неподалеку от входа. Раньше он здесь не работал, возможно, это даже первый его день, а значит мой план может на нем сработать. Я остановился напротив него и оперся на стойку. Я пристально вглядывался ему в глаза и наваливался на стойку все больше и больше, стараясь занять своим телом как можно большее пространство. Взгляд мой был наполнен страстью. Охранник же меня намеренно не замечал. Медленно и похотливо облизнув свою верхнюю губу, я приблизился к охраннику довольно близко, так, что наши лица практически соприкасались, и я медленно и нежно провел рукой по его напряженной щеке. Он же все это время оставался непоколебимым и безразличным, но своим тяжёлым взглядом показывал своё нежелание взаимодействовать со мной. Он хотел, чтобы я побыстрее заканчивал с этой отвратной прелюдией и наконец переходил к делу. Я ласково прошептал ему на ухо, продолжая ласкать его щеку рукой: — Будут ли мне какие-либо особые привилегии? Допустим, билет по особой цене…? Он твёрдо отказал. — Я могу тебе заплатить лично, дать деньги в руки, и тогда возможно ли…? Он все также твердо отвечал: — Нет. Платишь как все, либо уходишь. Я приблизился к нему ещё ближе, уже практически полностью лежа на стойке. Я последний раз провел по его лицу руками нежно стал дотрагиваться кончиками пальцев до его груди, начав медленно расстегивать верхнюю пуговицу его рубашки. — Я могу заплатить тебе тройную цену, но если ты не скажешь об этом администрации... Я могу предоставить тебе защиту, ты же знаешь… — своим тёплым и нежным дыханием я касался его ушей, а рукой я согревал его прохладное лицо. — Нет. Я не собираюсь нарушать правила. Следуй уставу, в чем твоя проблема? — он смотрел мне в глаза, слегка приподняв бровь. Остальные части его лица оставались неизменными. Видно, мои попытки соблазнить его никак на нем не работали. Я тут же от него отстранился на несколько сантиметров, но со стойки не слез. Я сразу же переменился в настроении, чем хотел показать непонимание и удивление. Голос мой стал более грубым и громким. Он отображал мое негодование и несогласие с мнением охранника. — Что же вы здесь такие правильные, блять, собрались… Ты хоть знаешь какой процент забирает этот уебок? Он понял, на что я пытался ему намекнуть, поэтому понимающе на меня посмотрел. — Значит, для тебя он — уебок, я правильно понимаю? Я соскочил со стойки и попятился назад. Мои глаза тонули в ярости, а голос мой был наполнен гневом: — Так значит ты его поддерживаешь…?! Я думал, хотя бы здесь нет его сообщников… Он снова сделал вид безразличного и ни в чем не заинтересованного существа, явно желая, чтобы я поскорее расплатился и наконец оставил его в покое. — Мне платят хорошие деньги, я вот и не жалуюсь. — Ты мог бы получить больше, — я проговорил это спокойно, пытаясь голосом убедить его услышать мое заманчивое предложение, пытался переманить на свою сторону. Охранник уже перестал смотреть на меня и начал играть в три в ряд на компьютере. Мне ничего не оставалось, кроме как сжать гневно зубы и положить деньги ему на стойку. Пришлось принять своё поражение. Он, продолжая залипать в игре и не обращать на меня внимание, положил эти деньги в ящик стола. Я схватил Гремори за руку и быстро направился ко входу в основной зал. Гремори все то время, пока я активно общался с охранником, стоял как камень и просто ждал окончания этого спектакля. Он не желал вмешиваться в наш разговор, потому что знал, что он все равно бессилен против меня и остановить меня, как бы он не старался и как бы этого не желал, он не смог бы. Когда мы начали идти, он наконец-то перестал строить из себя ни к чему не причастный и ничего не знающий объект, равнодушную скалу и начал с презрением вести со мной диалог: — И нахуя ты устроил это шоу? — видно, что ему было неприятно наблюдать за моими выходками. — Неужели я не заслуживаю привиле-е-егий? — ласково и с иронией протянул я. — Так ты и не делаешь абсолютно ничего такого, чтобы привилегии свои получать, — раздражённо продолжал он. Я не могу с уверенностью сказать, что он был недоволен мной. Нет, совсем нет, ему просто не нравились подобные вульгарные и грубые поступки с моей стороны. Если правильно выражаться, он испытывал чувство стыда за меня. Он этого не говорил, но я все прекрасно понимал и так. — Ну вообще-то я свою работу выполняю… — Что-то как я к тебе как не зайду, все вижу как ты только хуи и пинаешь И ничего не делаешь, — возмущённо произнёс он, прожигая меня разъяренным взглядом. — Ха-ха, ну… Тебе ещё повезло, что ты видел только как я хуи пинаю… А не что-либо другое, хе-хе… — я повернулся к нему и ухмыльнулся. Он смотрел на меня все ещё с раздражением, но сейчас в его настроении чувствовались и нотки разочарования. Определённо, ему все ещё было приятно проводить со мной время, но не осудить мой образ жизни он просто не мог. Вернее, он и высказывался так только потому, что считал меня своим другом. — Я про это и говорю. — Ну разве этого недоста-а-аточно…? — я сделал максимально жалобные глаза, желая получить хоть какое-либо сострадательное словечко. — Да. Абсолютно, — звучал его голос уверенно, и я даже немного удивился такому его жёсткому, слегка грубому тону, так как не привык слышать такие заявления от него. И если быть честным, я был расстроен, что даже мой самый преданный и уважающий работничек осуждает меня и мой образ жизни, называя меня безответственным лентяем. Все-таки я хочу поддержки и ласки, а не осуждения. С осуждением я и сам хорошо справляюсь без чьей-либо помощи. Стараясь больше не зацикливаться на этих не обольщающих мыслях, я постарался сменить тему разговора. Я нежно улыбнулся Гремори и ничего ему отвечать не стал, тем самым показывая свое согласие с его словами. Но вряд ли он смог это понять, ведь сразу после лёгкой улыбки я нежно прошептал: — Да и вообще, кто позволил этому ушлепку выставлять свои правила в моем царстве? — Так всегда было. И всегда будет. И все с этим давно смирились. Кроме тебя, конечно же. Я косо на него посмотрел. — Я не согласен мириться с таким беззаконием и буду продолжать отстаивать свою точку зрения. Потому что я не какой-то там терпила, знаешь ли. — Тебе лишь бы все казаться не таким как все и идти против установленных всеми правил. Я решил дальше разговор не вести. Мы наконец-то вошли в зал, где нас же сразу встретила красивая девушка в откровенной одежде. Её появление сразу же раскрепостило Гремори, и он уже не выглядел так серьёзно и угрюмо. На его лице появилась смущенная улыбка. Женщина сильно удивилась моему приходу, но не была этому не рада, о чем говорили ее открытые и широкие, соблазняющие телодвижения. Она произнесла одновременно нежным и страстным голосом: — О-о-о, я не ожидала, что Вы сюда придете, Господин, — она, элегантно одетая, медленно, покачивая тазом из стороны в сторону, прошлась вокруг меня, положив руку мне на бедро. — Просто захотел расслабиться, — я игриво улыбнулся и погладил её по голове, другой рукой прижав её к себе. Заметив недовольство Гремори, я отстранился от женщины и дал ей небольшую сумму денег. На её лице появился небольшой румянец, и она прикрыла свой рот рукой от смущения. Она была польщена моим щедрым поступком и учтиво поклонилась. — Спасибо, я буду помнить о Вашей милости, — она снова улыбнулась и отошла к другим клиентам, по дороге все ещё периодически посматривая на меня. Я только нежно посмотрел ей вслед, схватил Гремори за руку и прошел в бар. Я решил сразу заказать злосчастных напитков, напрямую, а не сотни часов ждать их. Пока к тебе подойдет свободный официант и спросит, что ты будешь пить, уже пройдёт вечность. Пока будешь вторую вечность сидеть и ждать, уже успеешь пофлиртовать и потрахаться со всеми присутствующими в клубе, но все еще не дождавшись того момента, когда же тебе принесут этих несчастных, жалких 300 граммов. Если же тебе покажется это количество малым, то тебе придётся прождать в два раза дольше. Уже собираешься выходить, но только сейчас тебе приносят ещё 100 грамм. А кому это уже нужно, когда ты пришёл и сделал те дела, ради которых тебе и потребовалось посетить стрипушник? И даже твоё высокое положение никак не спасёт ситуацию, потому что… Да я сам причины не знал, но оно всегда было так, сколько бы раз я сюда не приходил. И чтобы хоть немного ускорить этот процесс, я решил обратиться прямиком в бар. Я сел за барную стойку и облокотился на нее. Гремори последовал моему примеру и сел рядом со мной, но далось ему это с большим трудом из-за его небольшого роста — 2 с лишним метра, в то время как стулья располагались на высоте 1,5 метра от земли. Я еще больше завалился на стол и принялся кокетливо смотреть на бармена. Он увидел меня, и я заметил колебания в его движениях. Он не хотел со мной взаимодействовать и пытался побыстрее уйти, поэтому, чтобы он не успел переключиться на другого клиента, я решил заговорить первым: — Мне, пожалуйста… Бармен тут же пресек мою попытку сделать заказ и ответил мне грубо: — Нет. — Я не… — Я сказал нет, — еще жёстче и грубее произнес он. — ...не для себя, а для него, — я несколько раз указал пальцем на Гремори, и он смущенно улыбнулся. Бармен стал более учтивым и посмотрел на меня удивленно. — А сам он не может сделать заказ? — он явно подозревал, что я пытался его обмануть. Ему еще не удавалось в полной мере почувствовать сладость моих лживых речей, так как я впервые заказываю что-то напрямую, и поэтому этот момент был для нас обоих очень особенным и важным. Я засмущался и растерянно засмеялся, отведя взгляд куда-то в сторону и положив руку за затылок. — Ха-ха… Ну, это довольно сложно просто так объяснить… Бармен засветился от интереса: он хотел поскорее услышать продолжение моей фразы. Заинтриговать его у меня получилось, как я и планировал, и я был доволен собой. — Попробуй уж, — он злобно улыбался, облокотившись на стойку и находясь в паре сантиметров от меня. Я знал, что если ничего ему не скажу, то ничего не добьюсь и останусь без своего стакана спиртного. Его настойчивость меня поражала всякий раз, когда я слышал его уверенный и самодовольный голос. Просто никогда не выпадала возможность услышать его лично. И сегодня был по-особенному удивительный день. Мне было стыдно и неловко находится в присутствии бармена, но моя цель была выше и значимее, чем моё удручающее состояние. Я, все-таки собравшись духом, решился посмотреть на него. Наши взгляды пересеклись, и мы пристально смотрели друг на друга. Мне начинало казаться, будто бы я смотрелся в зеркало, настолько все было похоже. Но было все-таки между мной и моим отражением одно существенное различие — это выражение глаз. Я был смущен, сильно переживал и нервничал, а бармен же был уверен и ждал, когда же я продолжу говорить и наконец раскрою эту сокровенную тайну. Его тяжелый взгляд был груб и жесток и сильно давил на меня, поэтому я был вынужден рассказать всю историю, не смея ничего от него скрывать, но все еще не приобретя во время разговора желания делиться с кем-то моими страшными секретами. — Ну… Слышал ли ты про ролевые игры..? Ну вот… Типа господин… — я указал на себя, — И мой раб… — я указал на Гремори и затем растерянно улыбнулся. Гремори смущенно на него посмотрел, слегка покраснел, от стыда опустил взгляд в пол и начал активно кивать головой. Бармен глядел молча сначала на меня, затем на Гремори и через несколько секунд разразился громким смехом. — И вот ты говоришь, что ТЫ господин? — новая волна накрыла его, и он достал платок, чтобы вытереть выступающий на лбу пот. Я выглядел еще более растерянным, но попытался собрать все свое мужество, чтобы ему ответить, несмотря на его унижающий моё достоинство смех: — Ну не должен же я также вести себя и в обществе… — я бегло взглянул на бармена, но тут же отвернулся. — Ох, не повезло тебе, мой мальчик, не того партнера ты выбрал, — он обратился к Гремори, насмешливо улыбаясь и все еще продолжая издевательски хихикать. — Рассмешил ты меня хорошо… Ну ладно, верю… Сказать такое и выполнить — точно в твоём стиле. Слушаю твой заказ, господин, — последнее слово было сказано с иронией, специально с целью меня подколоть. — Две бутылки “Асперума”, пожалуйста, — сказал я, фальшиво-болезненно улыбаясь. Бармен отошел и вернулся уже с двумя бутылками, все еще периодически посмеиваясь с моих слов. — Вот ваш заказ, любитель устраивать ролевые игры с мужчинами, — язвительно проговорил он. Я заплатил и тихо поблагодарил бармена. Я все еще был смущен разговором о своих пошлых фантазиях, и мне было сложно вновь приобрести уверенность. Я взял бутылки, скромно поклонился, и мы вместе с Гремори поднялись на второй этаж. Пока мы шли, я закрыл ему рот рукой, взглядом ему показав, что если он издаст хоть один малейший звук, то ему не поздоровится. Он нервно сглотнул слюну. Он все прекрасно понял по моему выражению лица. Дальше мы шли в тишине. Ну, в относительной тишине. Пока я стоял у барной стойки, видимо, все посетители стрипушника успели разузнать, какой гость решил зайти и навестить это заведение. Ко мне часто подходили различные существа и начинали со мной беседу, просили автограф или же приглашали на свидания. Я уже привык к такому потоку внимания к своей персоне, поэтому в ответ я только слегка улыбался или говорил пару нейтральных слов, чтобы от меня поскорее отстали и больше не пытались мне досаждать. Все-таки не для них я сюда пришёл, а для себя, зачем же мне тратить драгоценное время на общение с ними? Хотя, буду честен, мне льстили их доброжелательные слова в мою сторону, и я чувствовал себя важным и нужным здесь, хоть я так и не считал. Я все-таки постарался объяснить, что я не хочу отвлекаться на них и что, по возможности, хочу провести время подальше от своих “фанатиков”, но они все равно продолжали и продолжали лезть ко мне, не отступая и даже не думая останавливаться. Я постарался как можно быстрее от них убежать, наконец-то заняв свободный диванчик. Хотя это все ещё их не остановило, и они большой массой продолжали следовать за мной. Но тут произошло нечто такое странное и необычное, что сразило меня и всех надоедливых существ наповал. Гремори, видно, тоже уже устал от этих назойливых мух, как бы я их назвал, и хотел их, также как и я, поскорее прогнать. Он сказал то, во что я бы никогда не поверил, если бы не сидел рядом с ним за одним столом и не услышал все это сам: — Уходите, вы мешаете моему с ним свиданию! — он звучал и выглядел грозно, поэтому все мои “фанатики” тут же разбежались в разные стороны. Видно, заметили в нем достойного противника. Я слегка покраснел, потому что совсем не ожидал, что ОН может такое сказать, но мне было с этого даже как-то смешно. Я ему нежно улыбнулся. Он же мне все также грубо ответил: — Что смотришь? Наливай! Мои глаза широко раскрылись, и я был еще больше поражен, так как никогда не слышал у него такой озлобленный и властный тон. Мне стало еще смешней, но я сдерживался для того, чтобы ему подыграть. Я взял стакан и наполнил его до краёв. Он выхватил его, едва я закончил наливать, и быстро залил в себя все его содержимое. Я ещё больше стал удивляться и уже начал сомневаться в том, настоящий ли Гремори находится рядом со мной. Я начал вглядываться в него, чтобы убедить себя в неправильности моих догадок. Он пьяным взглядом посмотрел на меня и промямлил: — Я не позволю… Тебе это все выпить… Он еле держался в положении сидя и почти уже падал на стол, но не сдавался и продолжал на меня укоризненно смотреть. — Ты просто пытаешься подражать мне, — с усмешкой ответил я. Я часто замечал его нездоровую одержимость мной, поэтому его поведение мне казалось вполне адекватным и логичным. Не в том контексте, что я считал подражание кому-либо естественным и нормальным явлением, а в том, что для Гремори это было характерно. — Тебе? Да никогда… То, что мне нрадится с ботой время про… Пра… При… Вместе… Не означает ничего… — он уже окончательно потерял равновесие и рухнул на стол. Через несколько секунд он захрапел, видно, уже окончательно перестав сопротивляться алкоголю. — Ну что ж ты так… Хотел, чтобы не пил я, а сам то… Ещё хуже… — с насмешкой и иронией говорил я. — Если ты… Хоть глоток сделаешь оттуда… То… — говоря сквозь сон, оборвал свою фразу Гремори. Я был, мягко говоря, удивлён его настойчивостью и только из уважения к его сильному характеру и непоколебимой воле решил не прикасаться к бутылкам коньяка. Лёгким движением руки я поместил их в свое хранилище — специально созданное моей способностью пространство, подчиняющееся только мне одному, которое соответственно могу открывать и закрывать только я (хотя у всех высших демонов была такая способность, и соответственно у каждого из них было свое личное магическое пространство) — и стал смотреть на сцену. Не знаю, что меня вообще могло там зацепить, но мой взгляд был направлен на женщин у шеста. Не сказать, что мне было интересно за ними наблюдать, но на данный момент я не видел более увлекательного занятия, чем смотреть на полураздетые фигуры. Я мог бы долго расписывать их, но не стал бы. Их изящные движения, плавные и нежные, их талии в форме песочных часов, ноги, как изворотливые змеи, соблазняющие своими хитрыми глазенками не интересовали меня. Не стал бы говорить, какие пышные были у них груди, которые я так бы и обхватил их и утонул бы в их мощных потоках освежающих рудников, какие были у них всех рога…. Как молодые стволы вишни, но уже с распустившимися цветками, предвестниками уже начавшейся весны. Конечно, этим существам не сравнится с красотой и грациозностью земных женщин, но все равно я не мог не оценить по достоинству внешность и этих соблазнительных дам. Наконец мою скуку прервала официантка, кокетливо начавшая разговор со мной. — Сэр, Вам тут не скучно? Я бы могла предложить Вам… Она не успела договорить фразу, так как я тут же прервал ее, схватив за руку. В моем взгляде она прочитала непоколебимую решимость, отчего широко заулыбалась и дала мне ладонь. Затем она куда-то меня повела. Я пошёл следом. Было чувство, что мой взор был приклеен только к её сладкой, будто намазанной медом коже, и так глубоко и детально изучать что-то другое так, как изучал я её каждую плавную линию фигуры, я бы не смог. Официантка привела меня в вип-комнату и сказала мне, что я могу делать здесь все, что захочу. Она все также заигрывающе разговаривала со мной и также кокетливо попрощалась. Она уже почти ушла, но, резко вспомнив, что она забыла сделать что-то очень важное, моментально вернулась ко мне. На её лице выступал небольшой румянец из-за испытываемого ею стыда за такую нелепую свою забывчивость. Дама в смятении быстро протянула мне какую-то бумажку и убежала от меня со скоростью света, видно, не желая больше осмеливаться отнимать у меня драгоценное время. Я развернул записку и обнаружил там номер телефона этой официантки. Я ухмыльнулся. Все же, я, наверное, знаю причину по которой решил занять такую высокую должность… Внимание женщин и их любовь всегда мне льстили и продолжают льстить, и очень приятно получать для себя такие привилегии, которые недоступны простым смертным… Все-таки, женщины делают мою жизнь немного радостное и ярче, и я чувствую хоть какую-то значимость своего существования. Хотя, конечно, не могу отрицать, что не хотел бы овладевать разумом и чувствами мужчин, также легко, как я делаю это с противоположным полом… Я сжёг этот лист, так как номер все равно запомнил, а класть в карманы всякий ненужный мусор особого желания у меня не возникало. Я осмотрелся и заметил прекрасный лик, который уже светился и сиял от того, что я пришёл сюда, и соизволил обратить на него внимание. Я быстро сократил между нами дистанцию и почувствовал, как сердце моего партнёра забилось сильнее. Я широко заулыбался. Я заметил, что тело обладателя завораживающего лика покрылось потом. В воздухе витало напряжение, но оно не было связано со страхом, а, скорее, с возбуждением и страстью. Как же быстро росли чувства в эти ничтожные мгновения… Иногда слова могут оказывать негативное влияние на людей, и я решил не портить сложившуюся атмосферу бессмысленными звуками. Я ловко подхватил женщину на руки и отнес её в ближайшую комнату. Здесь во всех комнатах не было дверей, и чтобы хоть как-то разграничивать занятое и незанятое пространство были развешаны занавески на входе. Зайдя, я закрыл за собой шторку и нежно положил партнёра на диван в противоположном от входа углу. Диван был достаточно большой для того, чтобы я мог свободно на нем расположиться, и чему я был беспредельно рад, так как не всегда мне удавалось встретить мебель подходящего размера для моего большого роста. Я скинул с себя пиджак. Мог, конечно, остаться и в нем, но не блистал желанием потом влезать в долги и мучаться с этими делами по ремонту одежды от того, что оставил на нем хоть одну малейшую царапинку или же вырвал какую-то одну тончайшую ниточку по неосторожности. Сейчас на мне оставалась только одна рубашка. Штанов я и вовсе не носил и считал, что они сильно сковывают движения. Как бы это странно не звучало. Я схватил женщину за руки и прижал их к дивану. Я чувствовал её тяжёлое дыхание и учащенное сердцебиение, отчего я сильнее возбуждался. Я практически разорвал на ней одежду, хотя и не могу не сказать что там было, что срывать. На ней было надето не так уж и много вещей: только нижнее белье да короткая бордовая юбка. Было бы ошибочным предполагать, что я терпеть не могу прелюдии. Наоборот, я их очень даже люблю и признаю, считаю, что они придают особую искру в отношениях, что именно из-за ласк возникает новый непостижимый огонь чувств, и мир обоих людей становится ярче, а жизнь вне постели счастливее. Но сейчас я не особо вижу смысла в растягивании момента, зачем же мне укреплять отношения с существом, с которым я даже не планирую в будущем видеться, уже не говоря, конечно же, про что-то большее? Прелюдия сейчас принесет мне только муку от долгого, муторного и скучного начала и сдерживания своих желаний, так зачем же? Не знаю, как размышляла мой партнёр, но явно была не против моих активных действий. Я прижал её руки за её головой, схватил их ещё крепче, и на лице её можно было увидеть только возбужденную улыбку и жаждущий продолжения взгляд. *** Он шёл не спеша, хотя времени оставалось не так много, и, чтобы все сделать вовремя, ему требовалось хоть немного ускорить шаг. Но он продолжал идти равномерно и спокойно, стуча по асфальту своей тростью и никуда не торопясь. Его фрак слегка развевался на ветру. Он не осматривался по сторонам, а глядел только вперёд. Он о чем-то думал, но сказать конкретно о чем было нельзя. Ход его размышлений можно понять только по иногда вслух сказанным фразам. — Каков будет результат на этот раз? — с иронией произнес он, слегка ухмыляясь. Спустя некоторый отрезок времени он вошёл в здание, к которому так долго и стремительно шёл. На входе его встретил охранник. — П-па… Господин! — он выбежал из-за стойки и поклонился как можно ниже, практически касаясь головой земли. — Что же Вас сюда привело…? — его голос звучал взволнованно, а пот так и выступал на его испуганном лице. — Нужно кое-что разузнать, — спокойно и холодно произнёс гость. Его взгляд пронзал, и охранник торопливо заговорил: — Узнавайте, что хотите! Мы предоставим Вам все нужные средства! — он снова поклонился до пола. — Спасибо, сам справлюсь, — гость пошёл дальше по коридору, положив на стойку охраннику деньги за вход. Сторож выглядел удивлённо, и быстро к нему подбежал, чтобы вернуть купюры. Гость моментально пресек его попытку, какой-то магической силой заставив охранника стоять на месте, и продолжил идти, не прибавляя скорости к своему равномерному шагу. — Оставьте себе. Мужчина хотел догнать его, но не мог ни на сантиметр сдвинуться с места. Сначала он начал сильно переживать, но подсчитав сумму, которую ему оставил тот господин, тут же обрадовался, а все его тревоги как ветром сдуло. Господин уже зашёл в зал и куда-то стремительно направился, слегка прибавив шаг. Он остановился напротив одного из столов, за которым сидел Гремори, одетый в темный смокинг. Гость три раза стукнул тростью по столу, который затем начал шататься. — Подъем, — он говорил все так же холодно и спокойно. Гремори проснулся, почувствовав колебания стола. Он старался открыть глаза, но тяжесть в веках не позволяла ему это сделать. Прищурив правый глаз, чтобы увидеть хотя бы какой-то лучик света, он приподнял голову, которую он подпер руками. — Ч-что случилось? Г-где я? — сказал он, с огромным трудом составляя отдельные буквы в полноценные слова. — В стриптиз-клубе. — Э-это что? — он чувствовал себя ужасно, все-таки он никогда ранее не пил такого крепкого спиртного, как выпил сейчас. Все его мысли путались, и, если бы его внезапно спросили, как его зовут, он с большой вероятностью бы просто не смог ответить на этот вопрос. Он бы даже не понял его сути. Незнакомец протянул ему бутылку воды и стакан с огуречным рассолом. Гремори удивлённо посмотрел на бутылку. — В-вода… Затем он посмотрел на стакан. — Ст-стакан… Он взглянул на гостя удивлённо, не понимая, зачем тот ему дал какой-то стакан и поставил перед ним какую-то бутылку. — Пей. — Я не пью… — смущённо произнёс Гремори. — Я вижу. Поэтому ты должен это выпить. — З-зачем…? Осознав всю тяжесть ситуации, господин обошел сзади мужчину, широко открыл ему рот и залил воду и рассол. Гремори поначалу сопротивлялся и пытался вырваться из его крепкой хватки, но у него ничего не получалось, так как господин был намного сильнее, и Гремори сдался. Движения гостя были легки и уверенны, будто бы он проделывал такую операцию не в первый раз. Полностью влив содержимое двух емкостей, он отпустил челюсти мужчины. Тот скорчился от боли и схватил руками свой рот, так как его попытки сопротивления причинили ему только боль. Он несколько раз проклял гостя, но сразу же почувствовал, как ему становилось лучше. Он стал яснее понимать происходящее и решил, что сейчас ему стоит помолчать, так как вряд ли гость хотел причинить ему вред. Господин еще немного постоял, и, убедившись, что его “лекарство” возымело свой эффект, удалился от стола. Мужчина хотел войти в вип-зал, но его тут же остановили девушка, работающая в клубе. — Простите, но вы не можете сюда пройти. Этот зал только для особых клиентов. — Мне надо заплатить? — Нет, Вам нужно… — она прервалась после того, как увидела количество денег в кошельке гостя. Её глаза загорелись огнём, и она вся загорелась желанием, — ... всего лишь заплатить. — Сколько? — он начал перебирать в руках купюры, отсчитывая их, будто бы дразня тем самым девушку. — Пятьдесят тысяч… — она была чересчур возбуждена и уже не могла рассуждать здраво, назначать адекватную цену. Она начала медленно протягивать свои руки к его кошельку, так как думала, что он поверит в намеренно завышенную стоимость пропуска. — Две тысячи, я видел ценник, — он заплатил и дал в руки ей названную им сумму. Девушка была ошеломлена и не могла произнести ни одного слова. Она так надеялась развести его на деньги, так как видела в нем богатого простачка, но не смогла, потому что тот оказался внимательнее и хитрее. Как же для нее это сейчас было унизительно. Так легко повестись на его ложь… Забавно, что она не узнала в нем одну из самых важных персон. Она в отчаянии проводила мужчину глазами и, когда он уже не находился в её поле зрения, разорвала купюры. Мужчина зашел в зал. Перед ним расстилалось множество комнат — свободных и занятых, но он уже наперед знал, какая именно ему нужна. Он подошёл к одной из таких занятых комнат. Господин простоял несколько минут, прислушиваясь к звукам, издававшимся из той комнаты. Он ожидал, что после последует хоть какая-либо реакция на его присутствие, но реакции не последовало никакой. Поняв, что так, ничего не делая, он ничего добиться не сможет, он решил действовать решительнее. Он зашёл внутрь, как можно тише и встал рядом со входом. Господин простоял так несколько минут, ожидая реакции от находящихся внутри личностей, и хотел уже подойти чуть ближе, но его вовремя заметила девушка. Она начала что-то говорить, кричать и всеми способами пыталась указать на ещё одного, внезапно появившегося присутствующего в помещении господина, но мужчина, находившийся рядом с ней, закрыл ей рот и сказал, что не стоит обращать внимания на такую мелочь. Сам же он не посмотрел в сторону гостя, полностью его игнорируя, поэтому о его присутствии узнать мужчина не смог. Прождав ещё несколько минут у двери в надежде, что все-таки его одарят нужным ему вниманием, гость не получил желаемого. Ничего не менялось. Сначала женщина старалась обратить внимание мужчины на странного господина, но после его недолгих уговоров, прекратила все свои попытки. Гость достал телефон и набрал номер. Никакого звука. Никакого результата. Он повторил звонок еще два раза, но исход был все тот же: никакой. Не растерявшись, он набрал другой номер и позвонил уже на него. Комнату заполнил звук звонящего телефона. Мужчина, услышав это, сразу же сказал женщине, чтобы та немного помолчала. Он был счастлив, и глаза его были переполнены нежностью и радостью, они практически сверкали в полузатемненном помещении, в которое почти не проникал свет. Только небольшие ночники красного цвета, висевшие около входа, заполняли пространство слабым темно-алым цветом. Во взгляде мужчины, являвшимся еще одним источником такого немногочисленного излучения в комнате, виднелись также огонь и надежда, оживлявшие его лицо и придающие ему красноватого цвета окраску. Он достал телефон из пиджака и практически нажал на кнопку “Принять”, но не нажал, так как успел увидеть номер звонящего абонента. Его рука упала вместе с телефоном, а голова опустилась. Взгляд его теперь был направлен в пол и потерял все те характерные черты, которыми обладал мгновением ранее. Теперь он стал пустым и бездушным. Все его положительные эмоции также испарились, и мужчина был переполнен разочарованием и гневом. — Блять, да откуда этот подсос знает мой домашний телефон…?! — еле сдерживая гнев проговорил мужчина. Женщина испугалась его яростного тона и зажалась как можно дальше в угол, ближе к стене, подальше от него. — У меня есть свои секреты, — холодно и серьезно произнёс гость, совсем не улыбаясь. Мужчина резко поднял голову и подскочил на ноги. Его лицо выражало неподдельное удивление, а кровь его кипела от ярости. Видно, он не ожидал, что тот, на кого направлен его гнев, стоит прямо напротив него, и разделяют их только несчастная парочка метров. Все-таки он ожидал чего угодно, но не такого поворота событий. Такой исход бы мог посетить его только в каких-либо странных фантазиях, в страшных кошмарах, но точно не в реальности. По крайней мере, он так думал до настоящего момента. До того, как это действительно произошло. Как же были сильны наступившие на него шок и испуг от такого внезапного события… — Какого хуя ты тут делаешь…?! Женщина быстро оделась, а точнее накинула на себя те ошметки одежды, которые остались после похотливых действий мужчины, и поспешила выйти из комнаты. Она прижалась к стене, стараясь остаться незамеченной, быстро проскользнула вдоль неё на выход и выбежала из комнаты. *** — Какого хуя ты тут делаешь…?! — яростно проговорил я, указывая пальцем на Паймона. Он любит названивать, но чтобы он приходил самолично… Совсем не могу припомнить такого. А если и припоминаю, то оно всегда заканчивалось не сказать, что бы хорошо… Что же он может мне сейчас сказать? Чего мне стоит от него ожидать? К чему быть готовым? — Я был о тебе более высокого мнения, — он говорил спокойно и холодно, подходя все ближе ко мне. Я же отходил назад. — Да что тебе, блять, нужно? — я никогда не мог угадать, что было у него на уме, и мне приходилось быть готовым ко всему и сразу одновременно. Хотя, очевидно, цель его визита — это сказать мне невъебически важную информацию про какое-либо собрание, на которое я все равно не пойду. — Сегодня собрание, ты обязан быть там, — он продолжал сокращать дистанцию, я же старался ее увеличить. Я был прав. Конечно же, он ничего не мог мне сказать нового, кроме как расписания проведения ебанных собраний. Как ничтожно. И отстойно. — И? Что с того? — Не придёшь — тебе же хуже будет. Я все могу устроить. — Ты? Ха-ха! Да что ты вообще можешь сделать, ебучий подсос? Сам-то ничего не умеешь, только другим прислуживать и годен. Я же хотя бы свою волю имею. Я — свободен! — Прислуживать — тоже выбор. И не забывай, кто обучал твоего отца, — он продолжал говорить спокойно и холодно, наконец остановившись. Любые слова про моего отца вызывают у меня гнев, а особенно сказанные ртом этого ублюдка. Да как он вообще смеет говорить про него при мне, подонок! Я бы все ему сейчас мог высказать, да не хотел я тратить свое драгоценное время на такую бессмысленную болтовню. Всё равно ничего он понять не сможет. — Ты все сказал? — холодно спросил его я. — Я так понимаю, что тебя можно на собрании не ждать. Что предпочитаешь: попасть в ад или умереть? — спрашивал он с характерным ему язвительным тоном, но все ещё сохраняя спокойный вид. Я не понимал, о чем он говорил. Мне его слова казались абсурдными. — В каком плане? — Ад или смерть? Я все ещё не мог понять смысл сказанных им слов. — Причём тут это вообще? — Ты пропустил несколько важных собраний подряд. Парламент решил, что ты недостоин своего места. Что выберешь: ад или смерть? Я все ещё ничего не мог понять, но небольшая тревога начала тучами сгущаться вокруг меня. — Ч-что ты сказал? — мой голос слегка дрожал и я стал запинаться. — Ты не справляешься, тебя хотят убрать с места. Кандидатов на место достаточно. Изначально у тебя был только один выход — умереть, но я могу устроить все так, чтобы ты продолжил жить. И все-таки даю тебе выбор: умереть или гнить в аду? Моя голова пошла кругом, ноги подкосились, и я упал на пол. Я почувствовал тяжесть в животе, а сердце моё будто бы сковали цепями, от которых нельзя было бы просто так избавиться по желанию, которые тебе пришлось бы нести до конца всей жизни, и с каждым прожитым днем они бы отягощали твое существование сильнее и сильнее. Всё это на меня так давило, в том числе и непонимание, почему я все это так сильно ощущаю? Так сильно все это чувствую? Почему? Почему, почему, почему…? Ну же, думай, вспоминай… Ах да, женщины и их внимание… Я же так зависим от них, и лишиться своего статуса значит навсегда потерять их расположение к себе… В целом, я бы мог прожить счастливую жизнь и без них. Не так они важны для успешного человека. Да и если бы сильно захотел овладеть девушкой, всегда мог бы стать насильником или убийцей. Хорошо, я смог выяснить причину. Я все понял, но почему же мне тогда не легче? Почему же груз стал только тяжелее? Почему я не чувствую, будто бы освободился от оков? Я чувствовал, как все эти тонны груза готовы прижать меня к земле и впоследствии раздавить, не оставив от меня ни крошки, ни пылинки, ни мокрого места. Пока я продолжал искать причины такой реакции своего организма, то все дальше и глубже стал себя закапывать. Паймон медленно направился к выходу. — Я обеспечу тебе защиту, свяжусь через три дня. От его слов неописуемый звериный страх волной нахлынул на меня. Я чувствовал, что вот-вот мог бы умереть от стресса. Хотя, может, я бы быстрее сам себя убил, зарезал, так как эта тревога так сильно давила на меня, что мне даже дышать становилось сложно. Я потерял способность размышлять. Полностью. Моя голова готова была взорваться и от негативных мыслей, и от боли, которую я испытывал после поставленного передо мною выбора. Я не знал что мне делать, как поступать, почему вообще все это происходит со мной…. Все было хорошо, и вдруг стало так плохо… Слишком много вопросов и мыслей витало у меня в мозгу, но ни одну из них я не смог довести до логического конца. Паймон почти уже ушел, но я его не думая окликнул, уже совсем не отдавая отчёт в своих действиях: — Нет! Стой! Он остановился. — Хорошо. Тогда скажу, что жить ты не хочешь, — он начал снова уходить. — Нет! Прошу… — я истратил все свои оставшиеся силы на первые слова, поэтому эти прозвучали менее отчётливо и более жалостливо. Я уже не видел ни надежды, ни веры во спасение. Он снова остановился. — И что ты предлагаешь? — Я приду… И все сделаю… — я говорил шёпотом, смотря в землю, потому что был не в состоянии даже поднять голову. Слишком я был слаб. Он все равно услышал меня. — Хорошо, я передам это. До встречи, — он снова хотел уйти, но я не желал позволить ему меня так просто оставить. — И это все? Весь мой страх, который я испытывал до этого, практически полностью исчез, хотя неприятный осадок от тревоги остался, и голова все ещё шла кругом. Мне не пришлось его уговаривать? Он так просто позволил мне сделать выбор, которого он изначально мне не предлагал? Да не похож он на того, кто не будет отрицать третий возможный вариант. Или же… Да какая же он скотина! — Да, — сказал он и продолжил движение. Я догнал его и начал яростно кричать, хотя все ещё чувствовал, что мои ноги неустойчивы и я вот-вот упаду: — Ебучий манипулятор! Да ты все заранее спланировал, блять! Ты специально поставил меня перед таким выбором, чтобы я сделал все так, как ты и хотел! Ты заранее знал что… Я не успел договорить весь свой монолог, состоящий из жалоб и претензий к его действиям, так как он меня перебил: — Сегодня в 6 вечера в Главном Замке, — он сделал пару шагов и испарился в пространстве зала. Я в отчаянии упал на пол. Никогда ранее я не чувствовал себя таким униженным и оскорбленным. Я пролежал так ещё минут десять в беспамятстве, и придя в себя, посмотрел на свои часы. 5:20. Отлично, пойду пешком. --------------------------------------------------- Примечания. Важное замечание №1. Время. В аду время идёт непривычным для человека образом, поэтому объяснить его концепцию автору представляется затруднительным. В целом, сам ад существует вне пространства и времени, поэтому любая попытка воздействовать на время, допустим попытка переместиться в прошлое, будущее или же остановить настоящее не достигнет никакого успеха. Для обозначения времени, хотя бы приблизительного, они используют часы, в которых стрелки ходят определённым образом(можно сказать, что кто-то один поставил определенный неизменяемый интервал между сменой секунд, и теперь это считается общепринятым мировым время отсчетом). И также выставлено определённое количество часов(30), которое обозначает начало и конец суток. Календаря с месяцами у них нет, так что говорить про события в прошлом они могут только приблизительно ("два дня назад", "тот самый день, когда..." и т.д). Года также они не считают, но могут ориентироваться на летоисчисление людей. Важное замечание №2. Биологическое устройство демонов(часть 1). Половая система демонов устроена практически также, как и человеческая, но первые имеют одно значимое отличие. Они могут контролировать наличие своих половых органов, то есть могут их скрывать. Весь контроль осуществляется их сознанием, так что скрытие половой системы не является каким-либо автономным процессом. Это как раз и демонстрирует главный герой в первой главе. Как и практически любая функция организма, этот навык может быть ослаблен по ряду причин, таких как полное истощение организма, или же сильная усталость, алкогольное или наркотическое опьянение и т.д.