Obscura

Тэхён добрался до дома Киёси Тэппея в начале девятого вечера. Дом еле проглядывался среди деревьев, свет был выключен во всём доме, и только крохотный огонёк трепыхался в самой дальней комнате в западном крыле. На столике у входа Тэхёна ждала записка, написанная корявым почерком. «Не знаю, что ешь, но приготовил лишнего бибимпапа. Только греть не на чем, электричества нет». Тэхён разулся и пошёл сразу в свою комнату. Закрыл дверь. Тэхён прислонился спиной к стене и сполз вниз. Он достал почти разряженный телефон из заднего кармана и, пока тянулся и подключал зарядное устройство, увидел, что на почту ему упало три сообщения от профессора Чон Хосока. Наверное, прислал список тем для дипломной работы. А ещё сообщения от Розэ и Джису. «Как ты? Не видели тебя сегодня, всё в порядке? Профессор ничего тебе не сделал?» — это писала Джису. Тэхён сразу набрал ей ответ: «Прости, ушёл после первой пары, плохо себя чувствовал. Завтра встретимся у фонтана на большом перерыве?» Джису сразу появилась в сети. «Отлично! Обязательно нужно увидеться. И, если тебе не сложно, сможешь посмотреть мои наброски первой дипломной главы?» «Принеси, я завтра посмотрю». Джису прислала сияющий смайлик. Тэхён открыл диалог с Розэ. «Профессор наорал на всю группу. Пожалуйста, поговори с ним. Я не хочу, чтобы его уволили или как-то наказали. Если между вами появилось недопонимание, оно не должно навредить ни тебе, ни профессору». Тэхён не стал отвечать Розэ. Накричал на группу? Он не мог поверить в это. Никогда профессор Чон Чонгук не повышал голос ни на студентов, ни на преподавателей. Тэхён не слышал его крика с того самого дня в больнице. Тэхён отложил телефон. Профессор, сколько нужно времени, чтобы всё улеглось? Есть ли на свете пилюля, которую могли бы съесть они, чтобы навсегда забыть друг о друге. Сердце в груди заболело до слёз. Тэхён потянулся пальцами, коснулся кулона на груди. Сердце ни вырвать, ни придушить все чувства. Тэхён с трудом сдержал собравшиеся в глазах слёзы. Тэхён сходил в душ, стукнулся несколько раз в полутьме и пробрался на кухню. К еде он не прикоснулся. Тэхён не хотел есть. С сентября, со дня рождения Чон Чонгука. От воспоминаний Тэхён моментально покрылся мурашками. Перед глазами замельтешили картинки того дня, но Тэхён сжал пальцы в кулаки и вдавил их в глазницы, напрягся, пока на чёрном фоне не пошли белые круги. До часу ночи Тэхён делал дополнительные задания, читал учебники, а потом заснул рядом с неразложенным футоном. Чон Чонгук этой ночью протянул ему правый наушник с его любым хард-роком. —Woke up and I feel like shit. I don’t remember last night, I’m getting sick of this... — хрипло пропел профессор, отбивая по бедру Тэхёна мотив «be free». В университет на следующий день Тэхён приехал также рано. Охранник даже не опустил газету, просто ответил кивком на «здравствуйте». Тэхён пробрался в кабинет журналистики, уселся проверять записи Розэ. Хоть он и разозлился на неё, он не мог бросить подругу без помощи. В семь Тэхён отчалил на восьмой этаж и затаился за папоротником. Машина профессора Чон Чонгука приехала за двадцать минут до начала первой пары. «Профессор приехал», — написала Розэ. На «спасибо» Тэхёна никак не отреагировала. «Профессор Чон Чонгук приходил?» Чимин сразу прочитал сообщение. Появились три точки. «Только что заходил». «Что-то спрашивал?» «Нет, сказал, что директор института собирает всех преподавателей на большом перерыве. Но он так оглядывал аудиторию, Тэхён. Не похоже, что только за собрание перетереть приходил». Тэхён вздохнул, спустился на шестой этаж и выглянул в коридор с лестничной площадки. В коридоре — тишина. Он прокрался к двери аудитории, где у него шла пара. — Здравствуйте, я опоздал. Можно пройти? Преподаватель выглянул из-за журнала, который он поставил перед собой, как ширму, поправил очки в роговой оправе, затолкнув с кончика носа на переносицу. — Не приветствую опоздавших. — Это последний раз, профессор. — Я это слышу по тридцать раз на дню. Ким Тэхён — звезда факультета журналистики. — В голосе преподавателя проскользнула неприкрытая насмешка. — Ну, что вы приготовили сегодня? Порцию устаревшего: «а я не знал, что задавали» или «меня не добавили в группу». — Я готов. Позволите? Профессор подавился своим последним словом, кивком указал на место рядом с кафедрой. Тэхён достал реферат, а дипломат оставил на свободной парте. Тэхёну, по правде, даже не нужны были все эти распечатанные листки с текстом. С первого курса Тэхён усвоил, что никто не чествует людей, которые сильно чем-то выделялись. Когда ему первый раз порезали сумку, это случилось на втором месяце обучения первого курса, когда все преподаватели поставили Тэхёна в пример перед другими студентами. После этого случая он сложил два плюс два и перестал выделяться. — Ну, что могу сказать… — Профессор уже успел отдышаться. Очки он снял, пока слушал внимательно Тэхёна. Даже подпёр голову. — Очень достойно. Мне понравилось. А вам, профессор Чон Чонгук? — Тэхён в страхе поднял лицо, оторвав взгляд от конспекта. — Конечно, если у вашего бывшего студента такое прилежание во всём, то у меня вопрос: как вы смогли его упустить? Листы разлетелись в разные стороны. Тэхён спешно кинулся собирать их, споткнулся, чуть не упал головой вперёд. А когда поднялся, то встретился со взглядом профессора Чон Чонгук. — Мне тоже всё очень понравилось, — голос Чон Чонгука вкрадчивый и с нездоровой хрипотцой. Он прожигал Тэхёна чёрным непроницаемым взглядом. — Не всегда отличные студенты следуют зову сердца. — Понимаю-понимаю, профессор. Отлично, Тэхён, садитесь. Или он вам нужен, Чон Чонгук? — Да, на пару слов. Потом он вернётся на занятие. Профессор отлепился от угла и исчез в коридоре. Тэхён, медленно перебирая ногами, последовал за ним. Чон Чонгук замер около стены, чуть поодаль от аудитории. Там висел стенд со всевозможными объявлениями собраний, дополнительных занятий и актуальное расписание. Тэхён замер у противоположной стены. Чон Чонгук скрестил руки на груди. Вчерашняя рубашка натянулась на мускулистых руках. Этими руками профессор тягал в зале «блинчики» на пятьдесят килограммов без одышки. Если бы он захотел, то раздавил бы голову Тэхёна, как грецкий орех. Чон Чонгук молчал. Он просто смотрел. Его глаза горели чёрным, непонятным Тэхёну блеском. Тэхёну было физически плохо под этим взглядом. — П-профессор, вещи, что остались, я бы хотел забрать позже. Чон Чонгук сморгнул. Всем телом он резко прижался к стене, как будто до этого хотел отойти от неё, но он себе не дал. — Ты сменил номер? — Да. Они опять замолчали. Тэхён намеренно не смотрел на Чон Чонгука. Он водил взглядом по потолку и еле сдерживал слёзы. На душе было мерзко. — Профессор, если это всё, могу я вернуться в аудиторию? — Как бы Тэхён ни старался, но голос его предательски сорвался. То ли слёзы в глазах профессора, то ли обычный блеск, у Тэхёна самого всё поплыло в глазах, поэтому он постарался отвернуться и больше не смотреть в лицо Чон Чонгука. — Да, возвращайся. — Тэхён сорвался быстрее, чем прозвучало «возвращайся». — По поводу вещей, — ударилось уже в спину. — Когда соберёшься, предупреди, чтобы я всё подготовил. Тэхён не обернулся, но услышал, как хлопнула дверь. Совершенно точно профессор ушёл. Тэхён вытянул руку, упёрся ею в стену. Ноги под ним задрожали. Собрав остатки сил, он медленно, не отпуская стены, поплёлся к аудитории, где проходила пара. Но около дверей у Тэхёна скрутило живот, и он опрометью бросился в туалет. Его полоскало долго и мучительно. Так как он вчера толком не ел, то и кроме бледно-жёлтой желчи из него не выходило. Тэхён тужился, вцепившись в холодные края унитаза, выворачивал желудок, чтобы притупить чувство тошноты. Когда даже желчь перестал лезть из него, то Тэхён уселся на холодный кафель и утёр губы. Он попытался выровнять дыхание. За стенкой туалетной кабинки открылась дверь в туалет. Тэхён весь подобрался. Но шагов не было. Он постарался бесшумно забраться по стенке на ноги. Тэхён потянул засов и приоткрыл дверь. Выглянул в туалет. Никого. Он вышел. Другие кабинки стояли открытыми, в них никого не было. Неужели слуховые галлюцинации? Тэхён ополоснул лицо. Выглядел он просто ужасно. Лицо заострилось, подбородок, скулы и глазницы выступали болезненно-чётко из-под сероватой кожи лица. Воспалённые глаза с полопавшимися капиллярами. Губы потрескались, в уголках рта запеклись капли крови. Тэхён ещё несколько раз брызнул холодной водой в лицо, пощипал щёки, чтобы они приняли хотя бы бледно-розовый цвет. Тэхён вернулся в аудиторию и досидел оставшееся время под бубнёж однокурсников. На перемене в раскрытую тетрадь упала маленькая жёлтая таблетка, а потом ещё появилась бутылка воды. — Выглядишь ты, как законченный наркоман, которого лишили дозы. Выпей. — Чимин присел на край стола и указал на таблетку. — Перестанет тошнить. Чимин ему улыбался, хотя в глазах плескалась тревога. — Извините, что порчу настроение своим видом, — Тэхён потянулся к таблетке и бутылке. — Он шутки умудряется шутить? — Юнги застыл рядом с Чимином. Они выглядели, как минимум, странно, стоя друг с другом. Чимин весь безупречный, в стильных брюках стального цвета, кремовой рубашке навыпуск и Юнги в шароварах, длинной футболке чуть ли не до колен с непонятными рисунками. — Тэхён, возможно, тебе нужно показаться врачу, — предположил Чимин. — Нет, — слишком быстро сказал Тэхён. Слишком резко. Он попытался вскочить со стула, но у него закружилась голова, и Тэхён упал обратно на стул. В медсанчасть Тэхён идти не мог. Су Джи Хвон была давней подругой профессора Чон Чонгука. И всё, с чем обращался Тэхён к ней, незамедлительно докладывалось профессору. — У меня родители работают в больнице. Мы можем обратиться к ним, чтобы тебя посмотрели, — предложил Юнги. Тэхён не мог позволить ещё больше своей фигуре отравлять всем жизнь, поэтому пихнул таблетку в рот и запил водой. — Сделано. Чимин удовлетворённо кивнул. С Юнги они обменялись осторожными взглядами. — Возможно, ты посчитаешь меня излишне прилипчивым, но … — Чимин проговорил это так быстро, что Тэхён даже не нашёл возможности вклиниться и заверить, что он никогда не считал его излишне прилипчивым. — С тобой всё в порядке? Можем в чём-то помочь? Тэхён вскинул голову. Они с Чимином встретились взглядом. Тэхён с детства выучился смотреть в глаза людям. Зачастую по ним ты сразу можешь раскусить ложь, злость или обиду. У матери Тэхёна всю жизнь, сколько себя помнил, лицо никогда не позволяло себе съехать даже на один миллиметр в сторону, чтобы показать эмоций больше, чем безразличие. Всегда прямое и гладкое. Поэтому Тэхён мог хотя бы по глазам что-то да понять. Но Чимин был прост, как один вон. По его лицу волнами расползались эмоции. Как будто прямо в центр лица коснулся камень, и кругами расходились и печаль, и тревога, и сожаление, и испуг. — Помочь в чём? Чимин с Юнги снова переглянулись. Лицо Юнги будто говорило: «Ну, я же тебе говорил». — Ты последние два дня сам не свой. Как будто у тебя крайняя степень какой-то смертельной болезни. Без слёз не взглянешь. — Правда? Крайняя степень какой-то болезни? Ненависти к себе. Невозможности сопротивляться обстоятельствам. Одиночество. Болезненные взгляды профессора. Тэхён чувствовал себя, как будто целый день простоял на солнцепёке, и теперь его мутило, голова раскалывалась и давила в глазах. — Прости. — Чимин выглядел расстроенным. — Я, правда, не должен был лезть и говорить всё это… — Чимин засуетился. Он схватил за рукав Юнги и потянул на выход. — Подождите! Тэхён смёл вещи в сумку и поймал парней уже в коридоре. — Чимин, прости. — Тэхён поклонился. — Я… Спасибо. Ещё раз спасибо, что ты переживаешь. Я вообще не понимаю, чем достоин такого внимания и… Тэхёна вывернуло. Прямо под ноги Чимина и Юнги. Большая часть желчи попала на кроссовки Тэхёна. И на его руку, которой он попытался заткнуть себе рот. — Фу-у-у! — Вот это мерзость! Аю и Синь Чжань с дружинниками застыли чуть поодаль. Все они смеялись мерзким смехом. Чимин схватил за плечи Тэхёна и повёл его в туалет. Он крикнул Юнги: — Комната уборщицы через две двери, попроси убрать. Тэхён еле волок ноги, но Чимин, несмотря на свой маленький рост и маленький вес, почти всем телом завалил его на спину. Они застряли на весь перерыв. Желудок Тэхёна как будто открыл для себя второе дыхание. — Там уборщица пришла. Она всех разогнала. И ещё сказала, что сообщила медичке. — В туалет забежал Юнги. — Я сказал, чтобы она пришла в туалет. Тэхён замахал руками. — Не надо её, пожалуйста. — Тэхён опять склонился над унитазом. Чимин успокаивающе гладил его по спине. Хлопнула дверь. — Где больной? — Голос Су Джи Хвон всегда отличался генеральскими нотками и летел впереди неё. — Вам бесконечно повезло, потому что мне нужно было срочно сюда к другому студенту, а потому я так быстро… Тэхён? Господи, что с тобой? Вместо ответа Тэхёна опять вырвало. — Его рвёт с середины пары, — мягкий голос Чимина дрожал от тревоги. — И уже, как видите, не едой, а желчью. — Да-да, — медсестра холодными пальцами коснулась шеи Тэхёна, потом дотронулась до лба. — Тэхён, у тебя температура. — Тут Джи Хвон понизила голос. — Мне звонил Чонгук, сказал, что тебе плохо. Я уже мчалась к тебе сейчас. — Она посмотрела на Чимина и Юнги. — Освободите помещение. И постойте за дверью, никого не пускайте. — Медсестра дождалась, пока они останутся в туалете одни. — Тэхён, как ты в таком состоянии ещё на ногах? Чон Чонгук сказал, что видел тебя в туалете, что ты от него скрываешь, что тебя рвёт. Я сейчас пропишу ему знатных пиздюлей, что не отправил тебя сразу домой. Сейчас пойдём к нему, а потом живо в больницу. — Не нужно, — тихо сказал он на вопросительный взгляд Джи Хвон. — Что не нужно? К врачу не нужно? — Она отвлеклась на зазвонивший в кармане телефон. — Как раз звонит Чон Чонгук, сейчас по косточкам его растрясу, не соберёт себя. — Её палец потянулся к зелёному подпрыгивающему кружку на экране смартфона. — Я больше не живу с профессором. Су Джи Хвон застыла. Заблокировала телефон, хотя профессор продолжал звонить. — Это шутка? — Врач посмотрела на Тэхёна. Она не верила ему. Правда, не верила. Чон Чонгук ещё не успел сказать? — Что он натворил? — Ничего. — Покрываешь? — Су Джи Хвон разозлилась. Она поднялась на ноги. — Ах, он сукин сын. Я его предупреждала. Я их всех предупреждала. Если он сделает что-то помимо твоей воли, то не жить ему. Он обещал! — Врач достала телефон и остервенело забила пальцами по экрану. — Ты можешь не покрывать этого ублюдка. Он получит за всё. — Ничего не было. — Тэхён встал. Под ним дрожали затёкшие ноги, и кружилась голова. — Профессор ничего мне не сделал. Просто не хочу, чтобы ему нав… Просто я решил двигаться дальше. Джи Хвон с минуты не менялась в лице, а потом она рассмеялась. — Двигаться дальше? Ушёл от Чон Чонгука? — Она хохотала так, что у неё выступили на глазах слёзы. — Это просто невероятно. — Почему? Женщина резко умолкла. — Это не шутка? Если да, Тэхён, мне очень смешно. У вас с профессором даже юмор почти синхронизировался: стал одинаково дурацким. — Это не шутка, — тихо сказал Тэхён. — Пожалуйста, не надо ничего говорить Чон Чонгуку. Я сам справлюсь. Тэхён отвернулся. Его ещё мутило, и в теле была слабость, но он не мог, да и не хотел больше оставаться наедине с Джи Хвон. У самой двери Тэхёна окликнули: — Эй, без шуток, тебе нужно в больницу. Твоё состояние очень… — Я не поеду в больницу. Тэхён толкнул дверь и вышел. Чимин и Юнги сразу подняли глаза и убрали телефоны в карманы. Поразительная синхронность. За ним вышла Джи Хвон. — Тэхён, — она обогнала его и встала, перегородив дорогу, — список лекарств. — Джи Хвон сунула листок в руку Тэхёна. — В конце недели я хочу, чтобы ты пришёл в медсанчасть и ещё раз проверился. — Тэхён не кивнул, никак не отреагировал. — Давайте провожу вас на пару, она уже давно началась. Чимин первый постучал и просунул голову в аудиторию. — Опоздавшие не заходят, — громогласно сообщила Ким Дэ Чжун. Чимин ещё даже не успел открыть рта. Врач положила руку ему на плечо и отодвинула в сторону. — Это я задержала студентов. У них уважительная причина. — Всё равно нужно предупреждать заранее, а не врываться через двадцать минут после начала. — Конечно, — Джи Хвон улыбнулась сквозь стиснутые зубы, пока заталкивала Чимина, Юнги и Тэхёна в аудиторию. — Если бы каждому человеку было плохо по расписанию, мир бы стал лучше и проще. Тэхён пробрался на задние парты за Чимином и Юнги. Они тихо заняли места. Ким Дэ Чжун оставшуюся пару разглагольствовала о нравах и манерах современной молодёжи. За десять минут только в двух словах рассказала тему и дала задание на дом. Рецепт, который вручила ему Джи Хвон, Тэхён смял и выбросил по пути к фонтану. У него не было лишних денег на лекарства. Он один раз увидел, сколько Чон Чонгук потратил на лечение очередного приступа гастрита у Тэхёна. На эти деньги можно было снимать комнату у Киёси Тэппея полгода. После того случая Тэхён старался не говорить профессору, если его рвало или было плохо. Когда он неважно себя чувствовал, скрывался, как старые волки, уходил умирать подальше от глаз. Розэ и Джису ждали его у фонтана. — Привет! — Джису оставила стаканчик с кофе и кинулась на Тэхёна. От неё, как обычно, пахло клубникой и сливками. — Ты похудел? — тут же спросила она, стоило ей сцепить руки на талии Тэхёна. — Не должен был. — Тэхён старался придать голосу беззаботности. Розэ помахала, но с места не поднялась. От её внимательного взгляда он скрыться не сможет. — Правда, ем как обычно. Хорошо сплю. — Смотри у меня, — Джису погрозила красным от холода пальчиком. — Я знаю, как ты любишь впадать из крайности в крайность. А сейчас со всей этой историей… — Джису, — прошипела Розэ и стукнула подругу папкой с документами. — Договаривались не поднимать эту тему. Это тебе. Розэ протянула Тэхёну стакан с горячим кофе. — Тэхён, садись между нами. Я тебе покажу часть текста. Скажешь, что не так. Розэ и Джису расселись, чтобы Тэхён поместился между ними. Они уткнулись в текст Джису и выпали из реального мира. Поэтому не заметили, как над ними нависла тень. — Не увидел ваших работ, — громыхнуло над головой Тэхёна. Его телу хватило секунды, чтобы узнать голос. Тэхён оттолкнулся, потому что не нашёл ничего лучше. Он полетел всем телом назад в фонтан. Девочки взвизгнули. Но Розэ быстро собралась и протянула руки к Тэхёну, который пребольно ударился головой и спиной о дно фонтана. Влетел прямо в склизкую грязь, которую чуть прихватило ночными морозами. Чон Чонгук перемахнул прямо в фонтанную чашу к Тэхёну. Профессор склонился и вытянул руки, чтобы помочь ему. Но Тэхён оказался проворнее. Он отлетел от профессора на безопасное расстояние, ближе к Розэ. Она и помогла ему встать. Вокруг шум и смех. Девочки чирикали, как утренние птицы. Спрашивали и спрашивали, всё ли в порядке. Тэхён слышал их, как слышит проезжающие машины или завывание ветра в трубе. Но всё его внимание, вся боль, все слёзы сосредоточились на входе главного корпуса, где стояли дружинники. И они уже все обернулись на крик. Синь Чжань и Аю во все глаза смотрели на взбудораженного Тэхёна в фонтане. — Ты не ушибся? С тобой всё хо… — Всё в порядке, профессор. — Тэхён выставил руку вперёд. Чон Чонгук замер, уставившись на неё, как на недоразумение. — Мне звонила Джи Хвон. Она озабочена твоим состоянием. — Хватит! Не надо! — закричал Тэхён не своим голосом. Он выбрался из фонтана. — Вас это не касается. Он встретился взглядом с подходящей к нему Синь Чжань. Профессор вылез вслед за Тэхёном. — Послушай, Тэхён, это не шутки. Тебе нужно к врачу, а вдруг это обострение. Можно? — Рука профессора мягко коснулась локтя Тэхёна, слегка удерживая его. Но Тэхён дёрнулся, будто его полоснуло пламя. Он резко развернулся, вырывая руку: — Нельзя! Отстаньте от меня! — крикнул Тэхён в лицо профессору. Чон Чонгук не отшатнулся, но его лицо помрачнело. Тогда Тэхён решил, что этого недостаточно. — Я вас ненавижу. Тэхён сбежал. Засунул себя в самый тёмный и безлюдный угол на восьмом этаже. На кафедре психологии всегда стояла тишина и не было людей. Он сделал больно Чон Чонгуку. Опять. Тэхён становился в этом мастером. Из раза в раз он обещает не делать больно, но из раза в раз делал. Сердце громыхало в груди, будто рушились города или сталкивались поезда. «На парковке». Незнакомый номер. Но Тэхён же не дурак. — На колени, — приказала Синь Чжань. И Тэхён послушно опустился, дипломат он положил рядом, но к нему тут же подскочил один из дружинников и пнул его. По парковке разлетелись тетради, учебники и канцелярия. Одна из книг залетела под машину. Тэхён увидел краем глаза. — У нас, по-моему, была какая-то договорённость? — Тэхён понурил голову. Какова вероятность, что если он будет молчать, всё закончится быстрее? — Верно я сказала? — выкрикнула Синь Чжань и кулаком ударила по капоту серой хонды. — Эй! Машину мою не тронь, — сказал парень. Он и ещё несколько девчонок с повязками на руках стояли в отдалении и курили. — Профессор сам подошёл. Спросил про здоровье, медсестра ему позвонила. — Ну, конечно, — рассмеялась Аю заливистым смехом. Парни неуверенно захмыкали. Они переглядывались между собой. — А я танцовщица из кордебалета. — Я обещала, что испорчу жизнь профессору Чон Чонгуку, раз ты не умеешь держать слово, — процедила Синь Чжань. — Как ты думаешь, сто, нет, тысяча фоток, где вы милуетесь, поможет растоптать его самого и кафедру журналистики в университете? Синь Чжань выудила из воздуха, как фокусник, кипу фотокарточек и швырнула их в Тэхёна. Он не успел закрыться, и несколько фотографий отлетели ему в лицо острыми углами. Фотокарточки упали рядом с Тэхёном, некоторые лицевой стороной вверх. В них Тэхён разглядел профессора и себя. На одной они обнимались около дома профессора. Место было похоже на то, где ещё в апреле второго года обучения у Тэхёна и Чон Чонгука случилась история с походом на встречу с одноклассниками.