Obscura

Тэхён получил приглашение на работу в начале этого учебного года. Стажировка длилась весь май, и начинал Тэхён с принеси-подай, как и все студенты факультета журналистики, кому удалось выиграть золотой билет Вилли Вонка в мир высокой моды и глянцевых страниц. На этом «принеси-подай» и заканчиваются девяносто процентов историй студентов, но Тэхёна не устраивал такой исход. — Я проходил стажировку в Форбс, сомневаюсь, что политика журналов кардинально поменялась, — сказал Чон Чонгук вечером, когда они сели за стол ужинать. Тэхён взялся было за вилку, но вспомнил, что не достал морковного сока. — Что помогло мне задержаться там? Моя природная харизма, конечно. — Тэхён налил половину стакана и подвинул к профессору. Чон Чонгуку нет причины не верить. Куда бы профессор бы не пришёл — сразу находил, к кому подойти. Но что делать Тэхёну, который ничего не понимал в харизме и как понравиться другим. Даже заказывать и приносить кофе для Тэхёна — настоящая социальная катастрофа. Потому что ему нужно взаимодействовать ни с одним, и ни с двумя, а с многими незнакомыми людьми. Неужели можно оставить все попытки как-то закрепиться на стажировке? Тэхён заметил, каким внимательным и нежным взглядом Чон Чонгук следил за ним, смутился и уставился в свой стакан с соком. — Тэхён, — окликнул его профессор, — тебе это не нужно. — Что именно не нужно? — О чём ты думаешь. — Профессор сделал несколько глотков. — Завтра проберись в кабинет главного редактора и положи ему на стол две последние статьи для студенческой газеты. Можешь даже не прятать среди других бумаг. Знаешь, даже заклинаю тебя не делать этого. Две статьи, действительно, были написаны для следующего выпуска газеты, на четверг. И Чон Чонгук их просмотрел мельком, сказал, почти не вчитываясь, что «всё выдержано в тэхёновском стиле», и кинул в сторону полки с одобренными статьями для новых выпусков. Кроме двух статей Тэхёна, там не было больше никаких работ. — Почему именно они? — Тэхён вспомнил, что одна из статей — всего лишь вывод по статистике заинтересованности учащихся во внеучебной деятельности, а вторая, грустная — про собаку Кью, что пять лет жила подле магазина напротив университета и умерла от старости. Тогда не только Тэхён кинулся писать про собаку — всеобщую любимицу всех студентов. Но только его статью принял Чон Чонгук. — Может, найти что-нибудь получше? Я в позапрошлом выпуске писал про тренды будущих сезонов. — Тэхён задумался. Эта статья больше подходила для того, чтобы подкладывать главному редактору Космополитен. Если эту статью ещё переписать. А лучше, если Чон Чонгук бы проверил его текст ещё раз, дал подсказки, как улучшить, чтобы повысить свои шансы. Профессор разделил на тарелке мясо на маленькие кусочки, отложил нож в сторону и поменял тарелки Тэхёна и свою местами. — Могу дать совет? Тэхён вынырнул из своих размышлений, встретился с серьёзным взглядом Чон Чонгука. — Да, конечно. — Не неси ту статью про тренды, не надо. — Вы же говорили, что она отличная. Даже ректор похвалил. — Нашёл кого слушать, — покачал головой профессор. — Джин любую статью про моду оближет вдоль и поперёк. Тэхён съел два маленьких куска мяса и отложил вилку в сторону. Чон Чонгук поднял брови. Тэхёну ничего не осталось, как снова взять вилку. — Вы хотите сказать, что статья для журнала будет посредственная, верно? Рука Чон Чонгука остановилась в воздухе. — Я сам одобрил и проверил твою статью перед печатью, Тэхён. С чего такие вопросы? — С того, что вы считаете ее не подходящей для Космополитена. Лицо Чон Чонгука напряглось. — Я так не говорил. — Верно, но сказали, чтобы я не брал эту статью для журнала. — Я всего лишь поделился мнением, Тэхён. Тэхён отодвинулся от стола. Взял тарелку, выкинул куски курицы и овощи в ведро, залпом осушил стакан. — Спасибо за ужин. Чон Чонгук ничего не сказал ему вслед. Тэхён пересёк неосвещённую гостиную, хотя до ужина они договорились с профессором посмотреть вместе фильм. Тэхён не стал закрывать дверь на замок, просто прикрыл. Потому что ждал профессора, с которым они стали спать вместе в одной постели. Но он не пришёл. Тэхён плохо спал, всю ночь ворочался. Статью про тренды Тэхён забраковал. Распечатал про студентов и собаку. Бегло ещё раз прочитал каждую статью, хотя знал их наизусть. Разочаровался, пока читал. Детская нелепица. Не уровень Космополитен. Про тренды было лучше. Тэхён не пересёкся с Чон Чонгуком утром, ссыкливо убежал до шести часов, чтобы попасть раньше всех сотрудников Космополитена. Теперь он мялся у принтера, осматривая безлюдный офис. Ему было стыдно за свой утренний побег. Тэхён слышал, как Чон Чонгук клацал по ноутбуку полночи. А утром он уже точно не спал и прислушивался, как Тэхён собирался на стажировку. В кабинете главного редактора на столе лежали две стопки с файлами. Тэхён растерянно озирался по столу. И куда пристроить его статьи? Тэхён сначала выбрал стопку ближе к правому краю, потом посмотрел на левую и потянулся к ней. А потом шлёпнул обе статьи на середину стола, на самом видном месте, и вышел готовиться к новому дню «принеси-подай». Тэхён настроил себя на отказ. Он, правда, не выделялся в своих статьях. Просто Тэхён, просто буквы, которые складывались в слова. Ими Тэхён пытался объяснить свои чувства и мысли. Офис постепенно заполнялся людьми. С Тэхёном изредка здоровались и уже успели попросить распечатать сто страниц — новые тексты к новому выпуску. Главный редактор приходил ровно за полчаса до начала собрания в офисе. Сегодня день подбора материала, поэтому главный редактор и топовые журналисты на планёрке. Он прошёл мимо Тэхёна, поздоровался, как и со всеми работниками офиса. В ответ Тэхён тоже вытолкнул из себя тихое «здравствуйте» и чуть не упал в обморок, когда главред скрылся в своём кабинете. Из принтера вышла шестьдесят третья страница, сердце пропустило удар. Чон Чонгук был прав, журналы ничем не отличаются друг от друга, но он не учёл, что профессор и Тэхён — разные. Тэхён собрал распечатанные страницы, постучал ими по столу, чтобы ни странички не выбивалось из общей стопки. Сейчас он отдаст бумаги и уйдёт. Что сказать профессору? Ну, наверное, чтобы занизил ожидание в отношении Тэхён. Он проиграл. Тэхён отдал стопку статей, его быстро поблагодарили, сунули в ответ листок в руку, где написано, кто и какой кофе будет пить. — Мы сейчас на собрание, — сразу сказала секретарша, увидев, что Тэхён собрался что-то сказать, — можешь оставить на столе или занести прямо в переговорную. Все будут там. Тэхён уставился в листок, получил на руки деньги и спустился со Старбакс на первом этаже. Бариста приняла листок с десятком позиций, где больше всего, конечно, было капучино на обычном и альтернативном молоке. — Никакой фантазии, — вздохнула девушка-бариста, которая часто принимала у Тэхёна его заказ на весь офис. Она быстро прочитала список, забивая попутно в кассу — Главный редактор тоже в этот раз оформил заказ? Ничего себе, значит, у него хорошее настроение. Давно не видела его заказа. Тэхёну вернули листок со списком напитков, выбили чек и протянули сдачу. Девушка ткнула в последнюю позицию. — Раф на банановом молоке с добавлением шоколада. Строго одна ложка без горки. — Она ему улыбнулась и отдала заказ. — Точно случилось что-то хорошее, не иначе. Тэхён думал над этим хорошим. Он поссорился с Чон Чонгуком из-за глупости, и его день уже был не таким хорошим. Тэхён обязательно извинится перед профессором. Ещё одну ночь один в постели он не переживёт. Тэхён вернулся в офис в тот момент, когда весь состав журнала сидел в переговорной со стеклянными стенами. Во главе стола главред — как старый и спокойный лев, глава прайда, который сквозь полуприкрытые глаза оглядывал свою семью. Зато все остальные сотрудники на повышенных тонах разговаривали между собой и размахивали руками. Тэхён прошёл мимо стола секретарши. Шансов, что он останется до конца стажировки — нулевая. Тэхён постучался в стеклянную дверь совершенно безнадёжно: его никто не услышал. Но он проник без приглашения в переговорную и сразу же привлёк внимание. Все затихли, посмотрели на него. Тэхён поднял вверх пакеты с заказом. — Я принёс кофе. Напряжённое молчание разрушилось, когда кто-то кинул на стол ручку, вздохнул и закопался в бумагах. — Вот капучино, — Тэхён выставил две четвёрки со стаканчиками на стол. Со своих кресел тут же подскочили сотрудники и подбежали к своим заказам. — А сахар? — тут же кто-то задал вопрос. — В отдельном пакете. — Тэхён поставил его на стол. Оттуда он достал салфетку, где сразу была завёрнута трубочка, два сахара и палочка для размешивания и протянул нуждающемуся. — Ничего себе, как удобно, — восхитился тот же парень. — Сам придумал? — Нет, — честно признался Тэхён. Он помог всем аккуратно достать свои напитки и раздал приборы. — Вот здесь шоколадный чай, какао, кофе со сливками, имбирный латте. — К Тэхёну тут же слетелись четыре девушки из отдела маркетинга. — Тут обычный американо. — Тэхён вручил стакан парню из отдела вёрстки и печати. — Яблочный пунш, — стакан появился перед креативным директором Космополитен. — Айс-кофе. — Холодный и запотевший стаканчик он поставил перед секретаршей и повернулся к генеральному директору. — А это ваш раф на банановом молоке с одной ложкой шоколада. Без горки. Тэхён знал, что он задержится с раздачей кофе, поэтому попросил сделать на несколько градусов горячее. Главный редактор взял стакан и сделал глоток. Потом удивлённо отвёл руку со стаканчиком в сторону. Тэхён тем временем быстро обошёл всех сотрудников, собрал использованные палочки, надорванные пакетики с сахаром, забрал пакеты с четвёрками и потопал на выход. — Знаете, почему статьи Джихана и Феликса не пойдут в этот номер? — Громкий голос главного редактора, как львиный рык, перекрыл шум голосов сотрудников журнала. — Потому что я собираюсь напечатать вместо них вот эти две статьи. Тэхён открыл дверь переговорной и шагнул за порог, когда его остановил и заставил прирасти к месту вопрос: — Мы будем печатать про студенческие кружки и мёртвую собаку? Тэхён резко обернулся и встретился взглядом со строгим, но внимательным. За ним наблюдал главный редактор, уложив голову на скрещенные пальцы. — Именно. Будем. Тэхён застыл на месте, ни жив ни мёртв. — То есть, — подал голос Феликс в полной тишине в переговорной, — интервью с Пьетро Беккари, который нам дали как эксклюзивный эксклюзив — не формат? — Феликс поднялся со своего места, подошёл к распечаткам со статьями Тэхёна. — Ну что же, посмотрим, что главный редактор считает форматом. Феликс и ещё несколько журналистов изъявили желание почитать, а потому обступили главреда. — Это чушь собачья, — выплюнул Феликс и кинул листки под нос главному редактору. — «Этому» место на детсадовских стенгазетах с наклейками плачущих собачек и ангелов с трубочками. — Тэхён, остановись, — сказал главный редактор. Тэхён почти вышел, уже закрывал за собой дверь, но услышал главреда и вернулся с горящими от смущения ушами. Феликс и другие сотрудники, что сочли его тексты достойными детских стенгазет, зорко уставились на него. Со своего места поднялся Джихан. Он подобрал статьи и лениво вернулся в своё кресло. Тэхён едва сдержал себя, чтобы не толкнуть дверь и убежать. Гори синем пламенем этот Космополитен, университет, практика и, главное — Чон Чонгук. Взгляд главреда держал Тэхёна на коротком поводке и не давал возможности сбежать. Джихан шуршал страницами. — Это не формат, — сказал он. Но, в отличие от Феликса, не кинул распечатки на стол. Положил напротив себя. — Статья про собаку — детская, но написана… — Джихан вдруг обернулся и посмотрел глаза в глаза Тэхёну. — Там столько печали, что она просто ни на одну страницу журнала не пойдёт. Даже колонки отдельной нет. — Впору сделать в таком случае новую колонку, — сказал главный редактор, взмахом руки указав Феликсу и всем остальным, чтобы заняли свои места. — Вторую авторскую колонку ради собаки? — возмутился Феликс, он с треском опустился в кресло. — Я с прошлого года выбиваю себе эту сраную колонку, я столько эксклюзива принёс, чтобы вы мне сейчас сказали, что мёртвая собака у университетского забора — то, что ждёт читатель? Джихан ещё раз подобрал статьи, что-то перечитал. — Колонка на какой странице? — спросил Джихан. Он отложил текст, открыв свой ежедневник. — Что? — Феликс не поверил свои ушам. — Ты так легко согласился? — Колонка не исчезнет, если ты сейчас выскажешься, Феликс. И про неё, я так понимаю, вопрос решён? Главный редактор хмыкнул и откинулся. — Нет, вопрос не решён. Тэхён не дал своего согласия печататься. Тем более нужно обсудить гонорар. Феликс, Джихан и другие обернулись на Тэхёна. — Я не собираюсь поддерживать этот балаган, — заявил Феликс и вышел из переговорной, оттеснив Тэхёна плечом. Главный редактор отпустил всех остальных сотрудников, кроме Джихана. Пригласил Тэхёна сесть на любое освободившееся место. Он ещё стоял около двери в переговорную с пустыми пакетами в обеих руках. Вместе с ними и уселся. — Это очень смело с твоей стороны подкладывать мне свои тексты, — сказал без тени сарказма главный редактор. — Мои тексты он порвал на мелкие куски и заставил склеивать, потому что ему резко захотелось перечитать, что я ему принёс. — Не было такого, — покачал головой главред. — Я не такой кровожадный. Джихан поднял взгляд от ежедневника. — Феликса вы заставили читать свою статью перед всеми отделами, стоя на стуле. Марису вы заставили слово в слово переписывать по памяти свои тексты печатными буквами. Ченджу вы… — Всё-всё, — главред помахал руками, чтобы Джихан замолчал. Тот поправил очки и уткнулся в ежедневник, что-то активно строча. — Не такой я и зверь. Мне кажется, что в твоих словах больше преувеличения. Тэхён, скажи, на что ты рассчитывал? Что я возьму твои статьи и на первую страницу кину? — Тэхён просто не мог вытащить из себя ни слова. Он крепко сжал ручки пакетов и уставился в стол. По его телу гуляли мурашки, а к горлу подкатывал стакан воды, который он выпил вместо завтрака. — Сам придумал или кто надоумил? Тэхён зубами прикусил губы так, что боль добралась до висков. — Сам. — Этим и подкупил. Тэхён начал свою «карьеру» в Космополитен с вранья. Он не признался, что Чон Чонгук посоветовал ему положить статьи на стол главного редактора. Чон Чонгуку он не стал ничего говорить вечером. Буркнул приветствие, а потом умотал к себе в комнату. Приготовил профессор ужин без помощи Тэхёна, и когда из кухни запахло лазаньей — то он сам пришёл за ним. — Ужин готов, — сказал Чон Чонгук и сразу скрылся за дверью. Тэхён как раз накидывал темы для колонки. Это не вторая страница и не третья. Тридцать четвёртая. И теперь она ласкала воображение Тэхёна. Он исписал темами лист А4 с двух сторон. Начинал и про горящие леса Калифорнии, про неравные отношения девушек и парней, про приюты животных и даже космос. Но все темы казались глупыми, высосанными со дна Марианской впадины, а попытки воскресить их в медиаполе — как танцы на костях. Тэхён отложил ручку и встал. На кухне Чон Чонгук сидел на своём месте и медленно ел лазанью. У профессора она выходила на диво хорошей: сочная из-за обильного соуса бешамель и томатной пасты. Тэхён сел к своей тарелке. — Приятного аппетита, — сказал профессор, будто ничего не случилось. Тэхён стиснул зубы. В нём барахталось горячее желание всё рассказать Чон Чонгуку. Вывалить всё без раздумий и попросить совета. С другой — вчерашняя их ссора сдерживала Тэхёна, чтобы не броситься со всеми новостями. — Вы злитесь? Чон Чонгук не перестал пережёвывать кусок лазаньи. — На что? — На вчерашнее. Тэхён до боли боялся поднять глаза на профессора, зато внимательно следил за движением его рук, поворотами тела — всё, что могло выдать несдержанность и перемену настроения. — Тэхён, посмотри на меня, пожалуйста. Тэхён сглотнул комок слёз и пролепетал: — Не могу, мне страшно. — Почему? — Я боюсь, что вы меня возненавидели. Вилка Чон Чонгука противно стукнулась о тарелку, и стало неприятно тихо. — За то, что у нас не совпали мнения? — Тэхён смог сделать лишь короткий кивок. — Это нормально для самодостаточных людей иметь разные точки зрения, верно? Ещё один кивок. Пальцы на коленях собрались в напряжённо подрагивающие кулаки. Тэхён это понимал, но внутри всё уже обмерло от страха. Отец запирал его без еды в собственной комнате, не давал воды, бил по рукам, если Тэхён плакал от голода. Он с содроганием вспоминал пластиковую палку, похожую на ветку молодого дерева, которой Ким Джихён хлестал его всякий раз, когда посчитал нужным. — Лучше оставить этот разговор. Я вижу, он неприятен тебе. — Кулаки на руках Тэхёна расслабились. — Как прошёл день? — спросил профессор, возвращаясь к лазанье на тарелке. — Хорошо. Наверное. Мне предложили колонку в Космополитен, — как бы между делом сказал Тэхён. И сразу же с надеждой уставился на Чон Чонгука, он ждал похвалы от него. — Отлично, другого исхода не ожидал от тебя, — сказал профессор и улыбнулся. Чон Чонгук доел лазанью, выпил стакан сока. Подобрал свою тарелку, где остались пару крошек, открыл дверцу посудомоечной машины и загрузил в неё грязную посуду. Тэхён сидел и не притрагивался к еде, наблюдая, как профессор перемещался по кухне мягко и бесшумно. — Когда доешь, оставь посуду на краю раковины, я чуть позже запущу машинку. — Чон Чонгук убрал со стола бутылку с соком, ещё раз окинул взглядом кухню, не пересекаясь взглядом с Тэхёном, и вышел. Тэхён весь обратился в слух. Вот профессор прошёлся по гостиной, щёлкнул выключателем. Полоска света тут же пролегла в коридоре рядом с кухней. Опять шаги, Чон Чонгук поднялся по лестнице вверх. Сейчас шаги прямо над головой. Чон Чонгук взял ноутбук, ворох проводов, чтобы сразу всё подключить к зарядке. Ещё книгу с записями. — Ух ты, чёрт! — зашипел Чон Чонгук на лестнице. По звуку он чуть не потерял равновесие. Наверное, запутался в проводах. Ведь это не дело для профессора собрать всё в одну кучу, а не тащить их за собой извивающимися червями. Тэхён уставился в тарелку. Лазанья превратилась в неаппетитную кашу. Он упёрся в стол, отталкиваясь. — Сначала съешь половину. Потом вставай. В проёме Чон Чонгук. Он смотрел в тарелку Тэхёна с недоеденным ужином. — Я не голоден. — Из-за того, что я не похвалил тебя? Тэхён слишком резко дёрнул руками, вилка с противным скрипом лязгнула по краю тарелки. — Я не хочу есть. Такое же может быть? — Может, — согласился профессор. Он зашёл на кухню. Остановился рядом со столом, за которым ещё сидел Тэхён. — Поэтому и прошу съесть половину. — Нельзя заставлять есть человека против его воли. Чон Чонгук слабо улыбнулся. — Тогда оставь всё на столе. Идём, мне нужна твоя помощь с текстом. — Профессор развернулся, но на входе остановился. — Пойдёшь в гостиную, прихвати ягоды и фрукты. Что-то яблоком захотелось похрустеть. Тэхён, несмотря на просьбу Чон Чонгука, выкинул остатки лазаньи, сгрузил в посудомоечную машину и запустил её. Достал два чистых стакана, поднос и глубокую тарелку. Фруктов Чон Чонгук покупал море, как и овощей. Тэхён открыл холодильник, чтобы достать коробки с ягодами, и увидел на дверце бутылку. — Вы обещали, — сказал Тэхён. Он поднял бутылку на уровне лица. Профессор сидел на диване с ноутбуком на коленях. Кожа лица светилась голубоватым мерцанием. Чон Чонгук поднял взгляд, хотя его пальцы ещё летали над клавиатурой, допечатывая. Он посмотрел на бутылку, потом на Тэхёна. — Это Намджуну и Джину, они пригласили нас с тобой в гости, в воскресенье. — Чон Чонгук опустил взгляд, воздух наполнился размеренным клацаньем клавиатуры. — Они пьют то же вино, что и вы? — Тэхён вытянул руку с бутылкой перед собой. До боли знакомая этикетка. — Намджун поэтому хранит Хеннесси? А Джин в ресторанах заказывает мартини с апельсиновым соком? — А ты наблюдательный. — Клацанье не остановилось. Профессор приподнял книгу, которая лежала открытая рядом с его бедром. — За почти три года совместной жизни трудно не изучить привычки ваших лучших друзей. — Тэхён отвернулся. — Эту бутылку я вылью. Вы обещали больше не пить. — Ты тоже обещал, — вдруг сказал Чон Чонгук. Тэхён вздрогнул, покрепче перехватил за горлышко вино. На кухне Тэхён быстро разобрался с бутылкой. Он с бесконечным удовольствием следил, как терпкое вино перемешивалось с водой. Затем вымыл бутылку, поставил к мусорному ведру. Перед сном Тэхён вынесет мусор. Морковный сок он разлил по стаканам, остатки поставил на поднос. «Ты тоже обещал». Поднос Тэхён поставил на журнальный столик чуть громче, чем надо было. — Я зол из-за того, что вы не похвалили меня. Зол, что вы подали идею с тем, как преподнести мой текст главному редактору Космополитен. Зол, что соврал и сказал, что идея моя. Тэхён был на грани. Ему с большим трудом далось это признание. — Я тоже зол. — Тэхён встретился со взглядом Чон Чонгука. Он отложил ноутбук, протянул ему руку. Тэхён сомневался несколько секунд, потом взялся за пальцы и сел рядом с ним. — Зол, что не умею читать мысли. Зол, что ты бегаешь от меня и не делишься своими страхами. Зол, что я не могу одним щелчком стереть все твои плохие воспоминания и заменить их новыми. За гулко бьющимся сердцем и горящими огнём щеками Тэхён ещё различал шумное дыхание над головой. Чон Чонгук рядом. Он злился. Злился на Тэхёна. На его слова. — Простите, я не хотел. Тэхён попытался встать с дивана. — Пожалуйста, Тэхён. — Профессор больше не трогал его без позволения. — Вернись обратно. И о чём бы ты сейчас ни думал, пожалуйста, остановись. — Бёдра Чон Чонгука и Тэхёна коснулись. — Я зол не на тебя, а на себя. Услышь, это самое главное. Тэхён сглотнул. Чон Чонгук имел право злиться. Та бутылка — не его собачье дело. Нужно было всё оставить, как есть. — Тэхён, могу тебя коснуться? — Тэхён кивнул на автомате. Чон Чонгук рванул вперёд. Он пальцами поймал Тэхёна за подбородок, тот только и успел распахнуть глаза. Их поцелуй не был страстью. Он накрыл губы Тэхёна своими. Горячими, мягкими и волнующими. Тэхён в ответ схватился за рубашку профессора. Через минуту Чон Чонгук отодвинул его подбородок, разрывая их поцелуй. Тэхён посмотрел в глаза профессора. — Теперь ты слышишь меня? — Тэхён заворожённо кивнул. Чон Чонгук скользнул взглядом ниже. Тэхён облизнул губы. — Моя ошибка — купить бутылку вина. Я злился на себя. Повёлся на мысль об алкоголе сразу, не подумал. Ты вылил её? — Да, — одними губами выдохнул Тэхён. — Отлично. Пожалуйста, не молчи о том, что тебя тревожит. Я выслушаю тебя, и мы найдём совместное решение. Хорошо? Тэхён сглотнул. Этот хриплый шёпот и горячее дыхание возле его губ. Все слова мимо, потому что его интересовал только влажный блеск. И ещё один поцелуй. Поцелуй, который Чон Чонгук подарил в следующую секунду, подтягивая Тэхёна к себе.