Obscura

— Профессор Чон Хосок, я вам очень завидую, — улыбнулся Итан Сипс. — По-доброму, конечно. А может, и нет. Директор центра рассмеялся, придерживаясь за живот. — Результаты теста личности готовы? — Профессор Чон Хосок не засмеялся в ответ. На лице не читалось ничего. Ни эмоции. — Так это его тест вы прислали? — Сипс посмотрел на Тэхёна и потёр руки. — Давайте же сходим к нашим одиторам, спросим. — Директор центра первый выкатился за двери своего кабинета. Чон Хосок придержал дверь, пропуская Тэхёна. — Вы должны обязательно познакомиться с нашим старшим одитором — Ён Джун. — У Сипса засверкали глаза. Но Тэхёну неприятен этот влажный блеск. Противно, что ли. Плотоядный блеск голодного животного. — Итан, Ким Тэхён сейчас не будет ни с кем знакомиться. Он приехал только за результатами теста личности, — сказал профессор Чон Хосок. Директор центра не перестал улыбаться и сверкать глазами. Итан Сипс поднял взгляд на Чон Хосока, подобрался. Его глаза заметались по лицу профессора. Что он пытался найти? Что разглядеть? — Только за результатами? — переспросил Итан Сипс, будто спрашивал разрешение на дальнейшие вопросы у профессора Чон Хосока. — Только за результатами, — согласился он, улыбнувшись обнадёживающе Тэхёну, и заторопился по светлому коридору. — С кем меня хотел познакомить директор корейского центра санталогии? — Саентологии, — незамедлительно поправил Чон Хосок. Взгляд полоснул по Тэхёну, потом стал обычным, но холодная сталь спряталась за напускным спокойствием. Затаилась в тёмном уголке глаз с острозаточенным ножом в руке. — Постарайтесь запомнить, хорошо? Чон Хосок двинулся вслед за Сипсом. Тэхён, не медля, за ним. Директор центра остановился у ровно такой же двери, как и дверь его кабинета. Она ничем не отличалась, не было никаких опознавательных знаков. Сипс дождался, когда к нему подойдут Чон Хосок и Тэхён, и сделал два удара костяшками по двери, не дожидаясь ответа, заглянул внутрь: — А вот и мои чудесные одиторы, — радостно поприветствовал Сипс несколько человек, сидящих в просторном кабинете с мягкими диванами. Директор центра не предлагал зайти за ним, сам проскользнул внутрь комнаты и прикрыл за собой дверь, оставляя Чон Хосока и Тэхёна наедине в коридоре. — Кто такие одиторы? — спросил Тэхён, уставившись в закрытую дверь. Он прислушался к гулу человеческих голосов, пытаясь разобрать и вычленить чужие слова, но слышал только «жу-жу-жу», как гудение пчёл в улье. — Так в саентологии называют людей, которые помогают преодолеть различные проблемы, травмы или ограничения. — Этим занимаются психологи. — Тэхён отвернулся от белоснежной дверной поверхности. Профессор застыл у противоположной стены, чуть привалившись плечами. Очки он снял, зацепил их за лацкан пиджака и теперь смотрел на Тэхёна внимательным изучающим взглядом. — Психологам и их психоанализу нужен год, три, шесть, а может, и дольше. Одитинг в сопровождении профессионального одитора предусматривает чёткую и быструю работу с запросом, с которым приходят люди. — Пока это мало чем отличается от психологии, — заметил Тэхён. От него не укрылось, что челюсть Чон Хосока чуть напряглась, дёрнулся на шее мускул. Но выражение лица и поза никак не переменились. — Саентология коренным образом отличается от психологии, — голос профессора ровный. — Согласно догмам саентологии, человеческий организм является инструментом нашего разума, а не его кабалой. Психология и подобные ей учения внушают нам иные мысли на этот счёт. Разум — управленческий пункт, и по нервной системе передаёт сообщение между мозгом, органами и тканями тела. — По вашим словам, получается, что мы сами управляем здоровьем своего тела? Чон Хосок не пошевелился. — Верно. Организм может быть здоровым или больным. Это зависит от того, как мы управляем своим разумом и эмоциями. Негативные эмоции, такие как страх, гнев, тревога и депрессия, оказывают вредное воздействие на организм и приводят к различным заболеваниям. Одиторы, — профессор кивнул на дверь, — помогают улучшить жизнь. Они учат обращаться к своим внутренним ресурсам и управлению разумом и эмоциями. Дверь в кабинет, где сидели одиторы, распахнулась, и под громкий смех в коридор шагнул Итан Сипс с конвертом в руках. — Ваши результаты, прошу, — директор центра протянул конверт профессору. — Насилу выбрался, не хотели отпускать. Очень хотели познакомиться с вашим протеже. — Чон Хосок оставался без движения. Директор центра раскачивал конвертом, который никто не брал. Его взгляд опять странно метался по лицу профессора. Сипс опустил руку с конвертом, с трудом оторвал взгляд от Чон Хосока и взглянул на Тэхёна. — Результаты, — несмело повторил он, в немом вопросе поглядывая на профессора. На лице, помимо растерянности, присутствовала и другая эмоция. Очень знакомая Тэхёну, но никак не вписывающаяся в контекст ситуации. Страх проглядывался в лице Сипса, как мечущаяся рыба в воде через корку льда. Тэхён, прежде чем забрать конверт из рук директора центра, перевёл взгляд на Чон Хосока. И тот вроде не изменился ни в позе, ни в выражении, но вся его фигура, от неё веяло смертельной опасностью. Тэхён всё-таки взял конверт. Он оказался запечатанным. — Чуть дальше есть диваны. — Тэхён оторвал пальцы от края, который он поддел ногтем. Профессор Чон Хосок отступил от стены. Его взгляд всецело сконцентрировался на Итане Сипсе. Тот, хоть и смотрел на Тэхёна, переминался неспокойно с ноги на ногу, хорошо ощущая, как его прожигал взглядом Чон Хосок. — Посиди, пожалуйста, там, — закончил свою просьбу профессор. — Мне нужно сделать одно дело. А потом подвезу вас до автовокзала. Первым по коридору зашагал Чон Хосок. Сипс нервно глянул на конверт в руках у Тэхёна, засунул палец под галстук, затеребил, пытаясь расслабить плотный узел, и неуклюже покатился за профессором. Тэхён дождался, пока в коридоре стихли шаги. Он развернулся на пятках, дошёл до диванов с мягкими подушками и опустился на самый ближний. Тэхён ещё раз оглядел бело-синие стены с древесными панелями и прислушался к тишине. Тэхён разучился вздрагивать от любого звука в квартире Чон Чонгука только через год их совместной жизни. Это случилось в тот день, когда Тэхён сидел в гостиной. Он по обыкновению разложился на полу, раскрыл несколько книг, откуда по частям собирал текст для реферата. Чон Чонгук задал его в наказание за публичную ссору с Синь Чжань на занятии. Синь Чжань обставила всё идеально выгодно для себя, что виноватым оказался в конечном итоге Тэхён. Он ссору начал, он повысил голос на девушку, он высказался грубо в сторону женского пола, подтвердив статус самого главного мизогиника в группе. И Чон Чонгук поверил ей, отчитал Тэхёна при всех и задал ему до завтра реферат на десять страниц сплошного текста без картинок. Изначально говорили про пять, но Тэхён допререкался, и ему с барского плеча выписали все десять. Как же издевательски-счастливо улыбалась Синь Чжань. Профессор сидел на диване. Он перебирал клавиши ноутбука. И по виду не испытывал угрызений совести. Тэхён намеренно игнорировал Чон Чонгука. На несколько вопросов про обед Тэхён безразлично промолчал. Изображая бурную деятельность в громком перелистывание учебников. Либо шумно лупил по клавиатуре старого ноутбука, который одолжил Ким Сокджин, набирая реферат на завтрашнее занятие Чон Чонгука. — Тэхён, может, хоть сока морковного налить? — сдавшись, спросил профессор. Но Тэхён не поднял головы. С таким же успехом Чон Чонгук мог разговаривать со стулом. Прошёл час или больше, Чон Чонгук больше не предпринимал попыток поговорить с Тэхёном, но он сам уже хотел сдаться. Нестерпимо надоело молчать. Хотелось поговорить с профессором, поспорить об интервью, которое Чон Чонгук признал лучшим. Синь Чжань сделала поверхностную и некачественную работу, интервью накатали на коленке с большим количеством огрехов. Даже таких, как дублирующиеся вопросы, в которых просто поменяли порядок слов и заменили выражения синонимичными. Работа Розэ была на порядок лучше. И Джису. Она сделала милое интервью с директором центра для бездомных животных. А какой хороший вопрос Джису задала про спонсоров, которыми оказались пожилые люди из района, где расположился этот центр. Почему тогда работа Синь Чжань? Тэхён краем глаза заметил шевеление. Профессор встал и направился в сторону кухни. Почему Чон Чонгук опять не спросил, будет ли Тэхён кушать? Или про сок? Почему не предложил овощи, как всегда? Они по-серьёзному не разговаривают? И что делать? Месяц назад они тоже поссорились. Из-за того, что, по мнению Чон Чонгука, Тэхён гробил своё здоровье и ничего не ел. Они не разговаривали целый день. Этот день Тэхён вспоминал с ужасом и не хотел, чтобы он повторялся. Но сейчас всё шло именно к этому. Тэхён задумался и не сразу понял, что перед ним закрыли крышку ноутбука. Сверху поставили корзину, доверху заполненную клубникой. Тэхён уставился на красные ягоды с ярко-зелёными плодоножками. Красивые, яркие, даже на расстоянии как будто сочные и очень вкусные. Тэхён сглотнул, но не потянулся к клубнике. Лишь поднял глаза. Чон Чонгук вернулся на диван, он поставил на бёдра свой ноутбук. Они встретились взглядами. — Она настоящая? — спросил Тэхён. Профессор пожал плечами и наклонился к Тэхёну. — Дай мне, пожалуйста, одну ягоду. Я попробую и скажу, настоящая она или нет. Чон Чонгук открыл рот и замер в ожидании. Тэхён, как дурак, уставился на ровный ряд белых зубов. — Она же не мытая. Профессор закрыл рот. — Её привезли в вакуумной упаковке. Она мытая и готова к употреблению. — Чон Чонгук снова открыл рот. Но Тэхён вновь не пошевелился. Клубника в корзине оставалась игрой воображения, не больше. — Привезли? — Тэхён оглядел плетёную корзину с розовой лентой, закрученный в пышный бант. — Её только что привезли? — Да, мне пришло оповещение, что курьер приехал. Я встал, дошёл до двери и забрал ягоды. Тэхён поморщился. Внутри запоздало все органы сжались в комок. Волна страха еле доползла до кончиков пальцев на ногах и быстро отступила, будто её и не было. Тэхён взял ягоду с самой верхушки клубничной горы. Красная и целая, словно искусственная. Чон Чонгук качнулся вперёд с открытым ртом. Тэхён положил ягоду между зубов профессора, осторожно протолкнул на язык, продолжая кончиками пальцев удерживать зелёный хвостик. Чон Чонгук откусил ягоду рядом с прицветником и отстранился. Его челюсть заходила из стороны в сторону. Чон Чонгук смотрел на Тэхёна, тот внимательно следил за выражением лица профессора. — Вкусная клубника. — Чон Чонгук улыбнулся. — Попробуй. Тэхён перевёл взгляд на хвостик, оставшийся в его руках, потом на гору клубники, следом он посмотрел в коридор. — К вам приходил доставщик? — Да, и принёс клубнику. — Он звонил в дверь? — Тэхён продолжал пялиться в коридор. Он ждал, когда громкая трель дверного звонка всё-таки прокатится волной по квартире, чтобы, наконец, почувствовать этот липкий страх от незнания, кто за дверью. — Да, по-моему, звонил, — отозвался Чон Чонгук. — Подашь ещё ягоду? Тэхён положил хвостик на стол, с горки взял ещё одну ягоду и вытянул руку с клубникой в сторону профессора. Тот наклонился, не глядя, откусил зубами ровно рядом с хвостиком и вернулся на своё место. — То есть, я не услышал, как пришёл курьер? — спросил Тэхён. Непонятно у кого. У себя? У профессора? У курьера, который пришёл и ушёл бесшумно, будто его и не было? А может, по правде, его и не было? — Вы меня обманываете, да? Не было ведь никакого курьера, верно? Вы про курьера придумали, а ягоды спрятали в холодильнике. — Профессор не оторвался от экрана своего ноутбука, но на лице появилась лёгкая улыбка. — Как вам не стыдно? — возмутился Тэхён. А он уже обрадовался, что пообвык в квартире Чон Чонгука, что всё прошло хотя бы здесь, но нет. Это всего лишь обман. — У тебя есть приложение от дверной камеры, проверь, обманул ли я тебя, — без злобы сказал Чон Чонгук. Тэхён отыскал под книгами телефон, нашёл на рабочем столе приложение. История записывалась в режиме реального времени. Тэхён отмотал видео на пятнадцать минут назад. В пустом коридоре элитного дома появился курьер в ярко-оранжевом шлеме, в руках большой пакет. Тэхён посмотрел на корзину, как раз того же размера. Курьер в шлеме застыл рядом с камерой у двери в квартиру Чон Чонгука и нажал на звонок. Дальше Тэхёну смотреть и не нужно было, но он продолжил. Вот дверь открылась, курьер отступил в сторону, камера поймала часть широкой спины профессора. Всё, как он и говорил. — Значит, я не услышал звонка? — ещё раз повторил свой вопрос Тэхён. — Значит, — легко согласился Чон Чонгук. — Если не будешь ягоды, поставь корзину на диван, пожалуйста, поближе ко мне, чтобы лишний раз не отвлекать тебя от реферата. — Кто сказал, что я не буду? — Тэхён схватил клубнику и откусил от неё половину. Идеально сладкая, идеально упругая, идеально мягкая. Самая идеальная ягода в жизни Тэхёна. Ещё несколько ягод отправились следом в рот. Тэхён с большим удовольствием потянулся за очередной ягодой, но наткнулся на внимательный взгляд Чон Чонгука, которым он следил за его движениями. Тэхён не спросил, зачем профессор так смотрел на него. В этот раз хватило безмятежной улыбки Чон Чонгуку за ответ. Тэхён два года не вздрагивал от громкого шума. Только если это совершенно незнакомая местность или новый звук. Теперь же внутри Тэхёна болезненно дёргались органы в ответ на хлопанье дверей, лёгкие шаги, чересчур громкие разговоры — всё стало как будто хуже. Тэхён дёргался от всего. Он хотел передохнуть. Хотя бы пару часов в гостиной в квартире Чон Чонгука или в комнате на втором этаже. Это бы точно помогло. Прожить ещё час, день, ещё неделю. Тэхён нуждался в безопасном месте. Тэхён провёл пальцами по закрытому конверту. Что там внутри? Что он узнает? Нужна ли ему это информация? Нужно ли это знание? Будет ли там написано, что Тэхён поехавший? Что он бесполезный мусор, который обрёк на страдание стольких людей? Тэхён поддел край конверта, потянул, вскрывая. У него замерло сердце. Вот бы там оказалась записка, написанная любимым знакомым до кривых палочек почерком: «Возвращайся ко мне». Тэхён прикусил до боли нижнюю губу, вытащил лист из конверта, развернул. Сердце ухнуло вниз, к горлу подступил рвотный комок. Перед глазами непонятный график на листе. Шкала, уходящая вверх и в сторону, а по всему графику кривая с минусовыми значениями. Наверху шкалы в плюсовом значении чередовались положительные слова: стабильность, уверенность, активность, общительность и так далее. Внизу — отрицательные: нервозность, депрессия, пассивность, критичность и неотзывчивость. График результатов теста Тэхёна начинался в делении «-40» в столбце «рассеянность», следом кривая падала до «-93» в «депрессии», потом в «-98» в «нервозность». Потом график делал резкий прыжок вверх до «-2» в столбце «неуверенность» и подъём продолжился до «16» и «20» в «пассивности» и «безмолвие». Потом резкое падение «-82» — «безответственность», «-87» — «критичность». А следом «-98» в «неотзывчивости» и самый большой результат в «-100» в «необщительности». — Интересные результаты. Тэхён подскочил, и его тут же вырвало под ноги Чон Хосоку. Руку с результатами теста он отвёл подальше, чтобы не запачкать. — Простите, — выдавил из себя Тэхён, когда его закончило полоскать. Он огляделся в поисках салфеток или ещё каких-нибудь подручных средств, чтобы убрать беспорядок за собой — Нэнси? На третьем этаже в восточном крыле человеку стало плохо. Можешь принести тонометр и попросить кого-нибудь убраться? — Чон Хосок оглядел безразлично рвоту, убирая телефон в карман. — Сейчас придёт Нэнси — врач центра, посмотрит тебя. Тэхёна потряхивало. Он с содроганием отводил взгляд от пола, где растеклись отходы его жизнедеятельности. Нэнси и ещё две девушки в чистой и мягко-шуршащей форме появились через несколько минут. У них с собой были вёдра, перчатки и чистящие средства. Профессор отошёл в сторону, дождался, пока девушки всё уберут. Нэнси — приятная на вид женщина с бесом рыжих кудрей. Она улыбнулась Тэхёну ободряюще по-дружески, будто они сто лет знакомы. — Милый, ты бледнее поганки. Как ты себя чувствуешь? — Её голос сочился неподдельной заботой и солнечным теплом. — Не очень, — одними губами пролепетал Тэхён. Новый приступ подкатил к горлу, но с усилием он сглотнул всё обратно в пищевод. — Оно и видно, солнышко. Ложись и протягивай руку, померим давление. — Нэнси, аккуратно намотав на руку манжет, включила прибор. — Ух, девяносто шесть на сорок. — Нэнси обернулась к Чон Хосоку. — Тут нужно к нам в стационар. — Я не пойду ни в какой стационар, — сразу же откликнулся Тэхён. Нэнси сняла с руки манжет, опять посмотрела через плечо на профессора. — Нэнси, ты слышала, он не хочет в стационар. — Нэнси кивнула. Обернулась и, несмотря на волнение в глазах, улыбнулась так же тепло, как и несколько минут назад. — Сейчас открою окно. Нужно полежать минут десять и глубоко подышать. Я приготовлю сладкий чай и принесу. Так подойдёт? — спросила Нэнси. Но не Тэхёна, а профессора Чон Хосока, который сел напротив, на край подлокотника. — Подойдёт. — Врач собрала тонометр. — По дороге зайди к Сипсу, у него сердце пошаливает с утра. Ему ехать на встречу, а чувствует он себя не очень хорошо. — Конечно. — Только без фенобарбитала в этот раз, Нэнси. Назначь СДП 8-У. Затем подготовь подробный отчёт для отделения квалификации. — Слушаюсь, ИД. Нэнси бесшумно удалилась. Тэхён по настоянию врача глубоко дышал. Прокатывал по лёгким прохладный воздух. — Позволишь? — Тэхён дёрнулся. Чон Хосок навис над ним. Тэхён сглотнул, протянул руку с результатами в сторону профессора. Тот перехватил его и пробежался глазами. — Вы, Тэхён, яркий представитель гипотимного характера. — Гипо… что? — слабым голосом спросил Тэхён. Сердце в груди билось тяжело и очень болезненно. — Гипотимный. Я положу результаты на стол, — предупредил профессор. — Люди твоего характера очень серьёзные, немногословные и даже молчаливые. Часто угрюмы, заторможены. Профессор вернулся на диван, на противоположной стороне. — Отличаются гиперфиксацией на теневых сторонах жизни. — Я принесла чай. — Нэнси поставила стакан на стол рядом с результатами. — Ой, а кто такой добросовестный и несчастный у нас? Это твои результаты? Тебе нужно поработать над самооценкой. И слишком обострённое чувство справедливости. В этом мире нелегко с этим. У тебя, солнышко, наверное, проблемы с коммуникацией? Тебе пройти курс саентология один. Несколько упражнений, которые можно выполнить для повышения способности справляться с любыми ситуациями в жизни. А ещё курс коммуникативной дис… — Спасибо, Нэнси, — оборвал её невежливо Чон Хосок. Женщина не перестала улыбаться, но больше ничего не произнесла. — А теперь вернись, пожалуйста, к Сипсу и приготовь всё, что я попросил. Нэнси засеменила прочь по коридору. — По вашим словам и словам Нэнси — мои результаты не очень удовлетворительны, — сказал Тэхён тихо. Приступ тошноты сошёл на нет, но в любой момент мог вернуться. — Обычные. Выпейте чай, иначе вырвет ещё раз. Тэхён приложил усилия, чтобы сесть, взять пластиковый стаканчик и сделать два маленьких глотка. — А вы тут главный, да? — спросил Тэхён, отставив стаканчик на стол. Профессор Чон Хосок не шелохнулся. — Что значит «главный»? — Вы раздаёте приказы, все вас слушаются. Не похоже, что вы просто приходите за результатами своих студентов. — Я — преподаватель зарубежной литературы в Сеульском университете. Это всё, что нужно знать. — Чон Хосок встал. — Сможете дойти до машины? Тэхён взял со стола результаты. На ресепшене с Тэхёном тепло попрощалась Ким Сон Хи. — Обязательно загляните к нам ещё раз, Тэхён! — Она помахала рукой на прощание. Тэхён заглянул в лицо Чон Хосока, пытаясь найти ответ, как поступить, но не увидел ничего, кроме безразличия, а потому слабо кивнул девушке. Профессор Чон Хосок не проронил за дорогу ни слова. Тэхён тоже не предпринимал попыток заговорить. Из рук он не выпускал листка со своими результатами. «Подавленность настроения, медлительность, слабость волевых решений, угрюмый, заторможенный, склонный фиксироваться на теневых сторонах жизни», — прокручивал в голове Тэхён. Он всегда был таким? Вот таким человеком? Угрюмым и замкнутым? *** — Ты милый. Тэхён вскинул голову. Чон Чонгук застыл в дверном проёме и уставился на него тем самым взглядом, от которого в последнее время в груди у Тэхёна заходилось сердце. Тэхён перебрался на кухню, поближе к входной двери, чтобы сразу выйти навстречу профессору, когда он вернётся с преподавательской попойки. Конец второго года обучения, Сеульский университет выиграл звание национального университета страны, поэтому Ким Сокджин устроил для преподавателей вечеринку. Как сказал Чон Чонгук, заказали фуру шампанского. Тэхён ничего не сказал профессору по поводу алкоголя, но провожал его в полном молчании, чтобы он понял немой упрёк. Но Чон Чонгук не понял. Надел на себя невообразимо красивый костюм благородного тёмно-синего цвета, белоснежную рубашку, под которой перекатывались мускулы. Весь вечер не мог решить, повязать ему красный галстук или чёрную бабочку, так достал Тэхёна, что он не стерпел и со всеми учебниками потопал в гостиную. Через минут десять спустился Чон Чонгук. Без бабочки и галстука, зато со сверкающими волнистыми волосами, которые падали ему на плечи. В гостиной сразу запахло лёгким запахом груши. — Как я тебе, Тэхён? — Тэхён намеренно проигнорировал вопрос. Глаза не поднял от учебников. Много чести. Тэхён демонстративно перевернул страницу и стал вчитываться в текст. — Буду поздно, ложись и не жди меня, — донеслось со стороны входной двери. Тэхён дочитал предложение. Вернулся к началу ещё раз. И ещё. Чон Чонгук шуршал в коридоре, а Тэхён вслушивался и пытался понять, что он делал. Потом захлопнул учебник, встал. Тэхён собрался выйти в коридор, оценить образ Чон Чонгука и попросить его не задерживаться, потому что не заснёт, пока профессор не вернётся. Он будет беспокоиться, думать всякое, смотреть на часы, считать секунды и минуты, прислушиваться к шагам за дверью. Нет, пусть не задерживается. Но стоило Тэхёну выглянуть в коридор, как захлопнулась дверь. Он остался в квартире один. Тэхён сжался. Можно написать Чон Чонгуку, чтобы не задерживался. Или что Тэхён будет его ждать. Но он ничего не написал. Какое-то время Тэхён бесцельно готовился в гостиной к экзаменам, иногда отвлекался на телефон. Только зря. У него были включены все оповещения, громкость выкручена на максимум. Но профессор не писал. Иногда он появлялся онлайн. Но ни слова, ни смайлика не отправил Тэхёну. Зато написал Сокджин. Точнее, скинул их общее сэлфи. В центре ректор — в жемчужном костюме с золотыми пуговицами. Справа — Намджун в футболке. Он качался не первый год, по его мускулистой фигуре страдали все первокурсницы Сеульского университета. Недавно директор гуманитарного института сменил каштановые прилизанные волосы на серебряный ёжик и пирсинг в ухе. Купил байк. И теперь ему писали десятки анонимных сообщений, чтобы он трахнул всех и каждого. Намджун на фото наклонился чуть вперёд, ближе к камере, и чуть припустил свои очки. Максимальный бэд-бой. Слева — Чон Чонгук. Но он не смотрел в камеру, а улыбался в сторону. Улыбался кому-то, у кого красивые тонкие кисти рук и нежно-розовый маникюр на пальцах. Рука девушки покоилась на груди у профессора, под пиджаком, на ослепительно-белой рубашке. Сквозь белую ткань хорошо ощущался жар тела и упругость кожи. И руки с изящными кистями всё это чувствовали подушечками пальцев и маленькой ладонью, прижатой к груди. Возможно, не только тепло тела, но и лёгкий грушевый запах парфюма, который, наверное, уже мешался с запахом самого Чон Чонгука. Тэхён напряжённо держал палец на экране, не давая ему погаснуть. Он смотрел, смотрел и смотрел на улыбающегося Чон Чонгука. В какой-то момент Тэхён поймал себя на учащённом дыхании. Он ещё раз прошёлся взглядом по тонкой руке, счастливому лицу профессора и уже собрался отложить телефон, как от Сокджина пришло ещё одно сообщение. «Скажи, красавчик же». И ещё одна фотография. Сокджин запечатлел Чонгука, обнимающего аккуратно за талию хрупкую девушку с водопадом тёмных волос до поясницы. Чон Чонгук и девушка застыли среди танцующих людей. Картина ясная, и он, и она наслаждались танцем. Профессор очень красивый, он танцевал с красивой девушкой. Они выглядели самой красивой на свете парой. «Да, очень красивый», — отстучал Тэхён. Потом снова вернулся к последней фотографии, которую прислал Сокджин. Счастлив ли профессор? Он улыбался и выглядел расслабленным с девушкой в объятиях. Будет преступно просить Чон Чонгука вернуться домой раньше. По вечерам устанавливалась замечательная погода. Февраль выдался в этом году очень тёплым и бесснежный. Профессор мог бы проводить девушку с тонкими кистями. Они бы медленно шли по дороге и обсуждали работу, зацепились за фильмы. Оказалось бы, что случайно девушка с нежно-розовым маникюром на пальцах — тоже фанат «Паразитов» и Чхве У Шика. Ещё с час бы они обсуждали актёрскую игру и диалоги. Зашли бы в полуночную кофейню. Девушка заказала бы вишнёвый латте, профессор обычный кофе. От кофейни они бы направились прямиком к реке и, делая маленькие глотки и замедляя шаг, шли вдоль тёмных вод, наслаждаясь обществом друг друга. «Предупредите, чтобы заходил тихо после прогулок. Мне завтра к первой паре», — написал Тэхён. Он собрал учебники. Застыл, прижимая их к себе, посмотрел на лестницу. Тэхён мог готовиться к экзамену в своей комнате, а потом лечь спать. Профессор — взрослый человек, ему не нужна нянька. Но Тэхён не пошёл на второй этаж, он перебрался на кухню, налил себе стакан сока, разложил по всей поверхности обеденного стола учебники и методические пособия и сел готовиться к экзаменам. Не заметил, как выпил второй стакан. Третий. Тэхён выпил всю бутылку и начал вторую. Мельком взглянул на время. Десятый час вечера. Сокджин больше ничего не писал. Профессор тоже. Тэхён поёжился. К вечеру похолодало, и открытая балконная дверь — не очень хорошая история перед экзаменом. В его комнате или комнате Чон Чонгука остался плед, Тэхён мысленно решил, что, дочитав до конца страницу, встанет и найдёт этот плед, как в оглушительной тишине раздалось чонгуковым голосом: — Ты милый. Чон Чонгук застыл в дверном проёме, привалившись плечом к дверному косяку, в ослепительной белой рубашке. Пиджак он перекинул через плечо. Профессор улыбался по-домашнему тепло и смотрел на Тэхёна, как на милого домашнего питомца: хрюкающего французского бульдога или ориентала, который бы сразу замяукал, приветствуя. — Почему я милый? — удивился Тэхён. Милым был Чон Чонгук. С широкой улыбкой и прищуренными от удовольствия глазами. — Не знаю, — просто ответил Чон Чонгук. — Много причин. — Вы голодны? — Тэхён встал со стула и подошёл к холодильнику. — С обеда остался рис, я могу пожарить овощи с индейкой, если подождёте. — Ты ничего не ел, верно? — голос Чон Чонгука прямо за спиной. — Я выпил морковного сока. — Тэхён закрыл дверь холодильника и обернулся. Профессор застыл в шаге от него. До невозможности яркий. Как будто за один вечер он стал ещё красивее. Сердце у Тэхёна в груди болезненно замерло, чтобы потом тяжело забиться. Медленно, отдаваясь болью в руках и ногах. — Не густо, — беззлобно выдохнул Чон Чонгук. Отступил. — Одевайся, — и первым вышел из кухни. — Одеваться? Куда? — Тэхён схватил телефон со стола. Без пятнадцати десять. — Мне завтра к первой паре, профессор. — Я помню, — донеслось со второго этажа. — Мы ненадолго. Тэхён переоделся в джинсы и чёрную футболку. Профессор ждал его внизу. — Так куда мы идём? — предпринял ещё одну попытку Тэхён, когда они вышли в коридор. — Или это секрет? — Нет, никаких секретов. Прогуляемся вдоль реки. Тэхён замер, как оглушённый прямо посередине коридора. — Профессор, мне завтра к первой паре, а мы идём гулять вдоль реки? Чонгук обернулся. — Именно. — На его губах улыбка, от которой всё кололо и ныло в груди. С Тэхёна спало остолбенение, он шагнул за Чон Чонгуком. Ночной Сеул, как любой обычный город-миллионник: с яркими огнями, толпами людей, острыми запахами специй, неоновыми огнями и туристов-охотников за сладкими ощущениями ночной жизни. Тэхён шёл за Чон Чонгуком следом, на шаг назад, чтобы никто и ничего не подумал. Он сжался, выпрямил до боли плечи и старался смотреть под ноги, чтобы не пересекаться лишний раз взглядами с другими людьми. Профессор напротив шагал свободно, с большим интересом рассматривая шумные компании, неоновые вывески баров и принюхиваясь к ароматам из открытых кафе. — Стой, — сказал Чон Чонгук над ухом Тэхёна. Он шарахнулся в сторону, но профессор сам отступил и убрал руки за спину, чтобы не прикоснуться к нему ненароком. — Я зайду в аптеку, подожди меня здесь. Чон Чонгук скрылся за неприметной дверью. Тэхён уже решил, что попросится домой. Он не понимал себя. Почему он согласился куда-то пойти? Ему завтра к первой паре. Если он не выспится, будет как варёная морковь целый день. Зачем Чон Чонгуку в аптеку? Он поранился? Болит голова? Но у Тэхёна с собой сумка, там есть лекарства, почему профессор не попросил у него? — Вот. — Тэхён уставился на пакет с чем-то чёрным внутри. — Я же вижу, тебе не комфортно идти рядом со мной. Тэхён взял пакет. В нём маска. Он поднял глаза, но Чон Чонгук уже пошёл дальше по улице. Тэхён надел маску, пакет выкинул в мусорку и кинулся бегом за Чон Чонгуком. Они медленно вышли на набережную. В этот поздний час народа здесь было так же много, как и в обычный выходной день. Особенно парочек. На скамейках под фонарями, опирающиеся на кованые ограждения и смотрящие в обнимку на тёмные воды. Все были заняты друг другом, что не обращали внимания на Тэхёна и Чон Чонгука. Профессор притормозил возле небольшой кофейни. — Подожди ещё минуту, пожалуйста, — попросил Чон Чонгук. Он опять скрылся за дверью. Но уже за стеклянной. Тэхён видел, как встрепенулась и зарделась девушка за прилавком, как мило жмурила глаза, когда принимала заказ от профессора, как опрометью бросилась делать заказанные напитки. Чон Чонгук вышел с двумя стаканами. В правой руке прозрачный, с ярко-оранжевой жидкостью и трубочкой. Он сразу протянул его Тэхёну. — Свежевыжатый морковный сок. Тэхён принял стакан и уставился на другой, который остался у профессора в руках. — А у вас кофе? — спросил Тэхён. Чонгук избавился от чёрной крышки. Он ненавидел эти маленькие дырки, через которые больше обливался кофе, чем выпивал. — Конечно, что же ещё? Завтра не одному тебе к первой паре, — улыбнулся Чон Чонгук и сделал глоток. — Идеально. Хочешь? Профессор протянул свой стаканчик Тэхёну, тот замотал головой и постепенно отошёл в сторону. Свежевыжатый морковный сок не отличался от обычного бутылочного сока. — Как вечеринка? — осторожно спросил Тэхён, когда они прошли неспешным шагом половину набережной. — Я думал, тебе не интересно. — Профессор допил кофе и выкинул стаканчик. — Ты даже не оценил, в чём я пошёл туда. Тэхён пробежал взглядом по костюму профессора под пальто. Вспомнил фото Сокджина, тонкую кисть руки, красивую пару в танцующей толпе. — Вам очень идёт костюм, — сказал Тэхён в спину удаляющемуся профессору. Он остановился. — Я хотел сказать ещё перед вашим уходом на праздник. Я думаю, что вы в нём затмили даже Сокджина и Намджуна. Со стороны, — Тэхён замолчал, решая, говорить или нет, — вы выглядели потрясающе. Мне кажется, не я один это оценил. Чон Чонгук не обернулся, медленно зашагал вперёд. Тэхёну ничего не оставалось, как двинуться за ним. Он допил сок, и теперь нёс пустой стаканчик в руках. Тэхён бросал редкие взгляды вокруг, наблюдая за влюблёнными. Как нежно они держались за руку, как заглядывали друг другу в глаза, смеялись. За чужими поцелуями Тэхёну было стыдно подглядывать. Они как раз проходили мимо бара, откуда доносилась музыка. Разноцветные огни плясали по набережной, освещая деревья, столики и лица курящих посетителей. Тэхён уставился в спину профессора. Он только понял: Чон Чонгук не задержался. Он пришёл до десяти. Он не пил. Он держал обещания. Профессор не гулял с девушкой, не угощал вишнёвым латте, не обсуждал бесподобную игру Чхве У Шика. Чон Чонгук приехал домой. И вместо тонких кистей и нежно-розового маникюра пригласил гулять недовольного Тэхёна. Который даже не поблагодарил за сок и не сказал профессору сразу, что он выглядел на миллион долларов. — Профессор! — Чон Чонгук сразу обернулся на зов. Будто только этого и ждал. Тэхён огляделся. Всего несколько человек, и те стояли так далеко, что, наверное, толком и не смогут ничего разглядеть. — Потанцуете со мной? Чон Чонгук развернулся всем телом. Выражение его лица с беззлобно-безразличного растеклось в неподдельно-счастливое. Тэхён скинул сумку, поставил рядом стаканчик из-под морковного сока и первый шагнул к профессору, протягивая руку. Они замерли на расстоянии друг от друга. Тэхён положил руку на плечо Чон Чонгука, а второй взялся за его горячие пальцы. Рука профессора осторожно опустилась на спину Тэхёна где-то в районе лопаток. — Ты умеешь танцевать? — спросил Чон Чонгук с ухмылкой. Тэхён утвердительно кивнул. — Сын богатеньких родителей и вальсировать, и рисовать, и музицировать умеет, — сказал он без смеха. На уроках танцев преподавательница беспощадно лупила его по плечам за то, что Тэхён специально делал ошибки в танцевальных «па». Он зарёкся когда-либо танцевать, но сегодня особенный случай. Здесь и с профессором в Тэхёне проснулось желание, доселе неизвестное ему. — А я не очень, — признался Чон Чонгук. — Научите меня, сонссеним? Тэхён серьёзно кивнул, не заметив в словах профессора подвоха. Он показал шаг, второй, третий и замыкающий. Квадрат, по которому они будут двигаться. Они сделали первый шаг. Профессор поставил ногу не туда, Тэхён поставил свою на начищенный до блеска ботинок Чон Чонгука. Запутались во втором. Третий шаг сделал один профессор. Он поднял на замершего Тэхёна свой весёлый взгляд. — Если вы не хотите, то, пожалуйста, давайте прекратим, — Тэхён попытался опустить руки и разорвать объятия с профессором. Но Чон Чонгук поймал его пальцы, сжал, переплетая со своими. Руку на спине Тэхёна профессор сдвинул чуть ниже и плотнее прижал его тело к себе. — Я хочу, Тэхён. Тэхён снова показал шаги, Чонгук молча кивнул. Они сделали первый шаг. Верно. Второй совместный шаг. И снова запутались. Чон Чонгук не старался. Это Тэхён хотел заявить профессору безапелляционно и бросить все эти танцы. В ответ Чон Чонгук теснее подтащил Тэхёна к себе. Он уткнулся в шею профессора, вспыхнул от жара, которым дышало тело Чон Чонгука. А ещё у Тэхёна закружилась голова от грушевого запаха. — Ещё раз, Тэхён. — Чон Чонгук стоял очень близко. Между ними не поместилась бы и ладонь. — В этот раз, — обжигающее дыхание профессора над ухом, — всё получится. Первый квадрат, второй, третий. Тэхён внимательно следил за своими шагами и за шагами профессора. В моменте поднял глаза и пропал. Взгляд Чон Чонгука светился таинственной нежностью. Рука Тэхёна соскользнула с плеча профессора на вздымающуюся под белой рубашкой грудь. Тук-тук-тук. В сладкой неге билось сердце профессора в унисон сердцу Тэхёна. Тэхён не заметил, что профессор его уже обнимал со всей страстностью. Двигались они синхронно и неотрывно, как единый слаженный организм. Они кружились, пока кто-то из прохожих не захлопал. Тэхёна тут же отрезвили хлопки. Он заметался взглядом по их рукам, телам, попытался прямо в танце отцепиться от Чон Чонгука. Но тот не дал. На его лице уже не было улыбки, только глубокое разочарование. Тэхён вырвался из рук. Подхватил сумку и стакан, первым зашагал прочь, к дому. Ну, конечно, о чём только Тэхён думал. Профессор танцевал с красивой девушкой, а тут — Тэхён с квадратами и шагами. Тэхён опять напридумывал себе этих взглядов. Сияние, тепло, солнце — что за мысли! Чон Чонгук — профессор. Он пригрел Тэхёна, взял над ним шефство. А чем отблагодарил его Тэхён? До квартиры они дошли в беспросветном молчании. Тэхён шёл без какой-либо тревоги, он слышал за собой шаг Чон Чонгука. В лифте они разошлись по разным углам. Тэхён не поднимал глаз от пыльного пола. Бесшумно прошли по коридору, зашли в квартиру. За Чон Чонгуком закрылась дверь, и Тэхён, сорвав с лица маску, шагнул к профессору и впился ему в губы. От страха он зажмурил глаза. Сердце грохотало во всём теле, пальцы от жара плавились и скользили по ткани пиджака профессора. Секунда, Тэхён развернулся и, не оглядываясь, кинулся к себе в комнату. Он захлопнул дверь, но не повернул замок. Отворил створки шкафа, выкинул оттуда сумку, а потом рывками начал срывать с вешалок рубашки и свитера. — Это то, что я думаю? — Тэхён застыл с белой рубашкой в руках. В дверном проёме — растрёпанный профессор. Они уставились друг на друга, как в дурацкой сцене. Тэхён дышал, как загнанная лошадь. По щекам потекли слёзы. У Тэхёна нет сил их сдерживать, они скатывались по щекам на рубашку, кардиган, капали на пол под ноги. Чонгук дёрнулся, когда Тэхён заплакал, но остался в дверях. — Я могу переночевать в гостинице, а потом забрать все вещи и… — не своим голосом сказал Тэхён. У него нет сил пошевелиться. Он так и стоял в этой позе, с рубашкой в руках, на которую продолжали падать горячие слёзы. — Поцелуй меня ещё раз, Тэхён. — Тэхён перестал дышать. — Немедленно поцелуй меня ещё раз, — голос профессора сорвался на умоляющий хрип, — пожалуйста. Тэхён откинул от себя рубашку и кинулся к Чон Чонгуку. Руки профессора подхватили его. В этот раз их поцелуй и солёный, и горький, и разбивающий сердце на части. Тэхёну придётся отсюда уехать. Чон Чонгук оторвался от губ Тэхёна, чтобы обдать его горячим дыханием и прошептать так, чтобы он услышал всё с первого раза: — Даже не думай об этом. Не смей думать о побеге. Не теперь.