я не дам тебе разбиться

Юнги медленно открывает глаза, не сразу понимая, что происходит. Он чувствует себя уставшим, всё тело побаливает, будто он сильно упал. Однако воспоминания ярким вихрем проносятся в голове, отчего Юнги резко вскакивает, но вскоре с тихим стоном ложится обратно на подушки, прикрывая глаза. Один из способов убежать от реальности — притвориться, что тебя здесь нет. Всё же через пару секунд громкого дыхания и попыток привести сердцебиение в норму Юнги окончательно открывает глаза и начинает осматриваться. Он видит, как в углу комнаты стоит тот, кого он здесь никак не ожидал увидеть. Хосок сам внимательно смотрит на него, не сводя глаз, и подходит ближе, видя, что тот пришёл в себя. — Как себя чувствуешь? — интересуется он, сохраняя дистанцию: учитывая, что Юнги стало плохо как раз из-за паники и излишне большого количества людей вокруг, вторгаться в его личное пространство было бы глупо. — Не знаю. — Юнги действительно не знает. Вроде бы не так всё плохо, но и не сказать, что сил чрезмерно много. — Извини, что напугали тебя. — Хосоку тоже чуть-чуть стыдно за произошедшее. Они хотели как лучше, просто не зная, как помочь парню, а в итоге просто довели его до обморока. — Что вы, вашей вины нет. — Юнги правда уверен в том, что во всём виноват лишь он один. Хосок видит, как некомфортно Юнги с ним разговаривать, он уже даже не обращает внимания на чрезмерно уважительное отношение к себе. Хочет уйти, но и оставлять его одного нет желания. Решает подождать Чимина, которому написал пять минут назад. Он уверен: этот маленький эмоциональный ураган влетит в медицинское крыло буквально через пару секунд. И оказывается прав. Дверь громко хлопает, и Чимин, чуть не снеся с ног Хосока, подбегает к кушетке, на которой лежит Юнги. От понимания, кто зашёл, Юнги выдыхает, расслабляясь. Он даже не обращал внимания, насколько были натянуты его нервы, пока не увидел друга. Хосок продолжает неловко мяться у двери, не зная, куда себя деть. Чимин начинает быстрые расспросы относительно случившегося, и Юнги не утаивает ни слова. Со слезами на глазах он рассказывает о том, что снова словил приступ паники, хотя думал, что наконец-то чувствует себя лучше. — Это не значит, что ты сделал шаг назад. — Чимин не может удержаться, садится на край кушетки, берёт руку Юнги и медленно поглаживает. — Это просто нормальный этап восстановления. Такое бывает, ты всё равно большой молодец. Ты не можешь этого отрицать, ты проделываешь колоссальную работу. Юнги, всё не будет сразу, но ты не опускай руки, хорошо? Юнги кивает, и всё же две слезинки против его воли скатываются на щеки. Хосок, став свидетелем довольно интимного разговора, решает не задерживаться и хочет уже выйти, как медсестра заходит в малый кабинет, где как раз находятся кушетки на такие непредвиденные случаи. Она подходит ближе к Юнги, вынуждая Чимина встать и отойти подальше, давая ей место, чтобы присесть и осмотреть того. Чимин знает, как сильно Юнги не любит врачей и всего того, что связано с лечебными процедурами, он просто надеется, что женщина не достанет шприц, потому что два обморока в день — это слишком для всех них. Но всё происходит быстро. Медсестра мерит давление, смотрит зрачки, их реакцию на свет и задаёт пару вопросов относительно самочувствия. — Всё в порядке, это просто стресс, — улыбается она. — Полежи чуть-чуть, чтобы окончательно прийти в себя, и можешь идти, желательно сразу домой. — Хорошо. — Юнги не поднимает глаз с пледа. — И тебе нужно что-то сладкое, хотя бы чай. — Она поворачивается в сторону Чимина и Хосока. — Может кто-то из вас сходить и купить чай? Обязательно сладкий. Чимин не успевает даже осознать вопрос, как слышит утвердительный ответ Хосока и понимает, что тот уже убежал за напитком. Интересная инициатива. Юнги с Чимином переглядываются, кидая друг на друга непонимающие взгляды. Хосок быстрым шагом направляется в ближайшую к университету кофейню. Он просит чай, а потом, недолго думая, берёт ещё американо себе и капучино Чимину. Так как в это время пары, людей нет, поэтому он быстро забирает свой заказ и быстрым шагом возвращается в медпункт. Хосок не знает абсолютно ничего о происходящем, он и Юнги толком не знает — только то, что тот является очень близким другом Чимина. Но он не глупый ведь. Когда он привёл Юнги в медицинский пункт, медсестра попросила помочь снять с него кофту. Когда тот остался в одной футболке, Хосок не мог отвести взгляда от его рук. Рук, полных шрамов, которые давно зажили, но никогда не исчезнут с нежной кожи сабмиссива. Хосок, находясь по другую сторону этих отношений, будучи доминантом, ни разу не сталкивался напрямую с жертвами насилия. Он, конечно, не может быть полностью уверен в своих подозрениях, но это кажется самым логичным выводом, откуда на таком молодом парне столько следов. В любом случае Хосок понимает, что это не его дело. Рядом с ним Юнги даже дышать трудно, не то что отвечать на вопросы относительно тяжёлого прошлого. Он всё же не может понять, как можно так относиться к другому человеку. Он слишком быстро вновь оказывается напротив двери, на всякий случай сначала стучит и только потом заходит в помещение. Перед глазами открывается прелестная картина: Юнги за это время успел вновь уснуть, крепко обняв Чимина и чуть завалившись на него. Места для двоих на этой маленькой кушетке явно недостаточно. Хосок безмятежным этого парня видит во второй раз — и оба раза тот спит. Чимин, заметив, что подоспел чай, приподнимается, облокотившись на подушку. Он очень аккуратным движением водит по спине Юнги, слегка надавливая, чтобы тот проснулся. — Юнги, пора открывать глаза, спящая красавица, — произносит Чимин полушёпотом. На это Юнги лишь хмурится во сне, не желая возвращаться в реальность. Он дёргает плечами, пытаясь скинуть с себя мешающую руку. Чимин лишь тихонько хихикает, не бросая своего занятия. Юнги всё же медленно просыпается и недовольно смотрит на друга. — Ты меня разбудил. — У него такой жалобный взгляд, что Чимин чувствует себя виноватым. — Тебе нужно выпить сладкий чай, и мы поедем домой. Там уже спокойно поспишь. Юнги кивает, со стоном приподнимаясь. Хосок, наконец очнувшись, подходит ближе и отдаёт стакан. У Юнги дрожат руки, пока он пытается забрать его. Такая близость сильно напрягает. Слишком велика вероятность допустить какую-то ошибку и вывести доминанта из себя. Хосок старается не акцентировать на этом внимание. Убедившись, что Юнги крепко держит стакан, он отдаёт второй Чимину, а третий берёт сам и выкидывает подставку в мусорку, что стоит в другом конце комнаты. Медленным шагом он возвращается к парням и садится на стул. Сидят втроём в неловком молчании, и ни один из них не знает, что сказать. Точнее, Хосок знает, просто не совсем понимает, уместно ли предлагать такое. — Я могу вас подкинуть до дома, — всё же решает он, что уместно. Юнги себя плохо чувствует, лучше бы ему сразу доехать до дома и дать себе отдохнуть, чем ехать в забитом автобусе. Чимин не против, он порывается сразу согласиться, но не может в одиночку принимать такие приглашения. Хосок неоднократно подвозил его до дома раньше, потому что им всё равно ехать в одну сторону, а после тренировок не хочется ещё сто лет тащиться обратно. Но сейчас Чимин переводит взгляд на Юнги, всем видом показывая, что тот сам должен ответить. — Если вам не сложно, то мы были бы благодарны. Хосок хочет удариться в стенку от такого обращения к себе. Он и поправлять Юнги не хочет, однако ему не нравится, что тот вынуждает себя к такому официальному и уважительному отношению к доминанту. Он старше этого парня всего на год. — Эй, мы же договаривались, — улыбается Хосок, всем видом сразу показывая, что не злится, — на «ты». — Ой, простите. — Юнги понимает, что снова оговорился. — Точнее, прости. — Тебе не за что извиняться, всё в порядке. — Хосок встаёт со стула. — Я подгоню машину ближе к входу, так что, как закончите, выходите. Буду вас там ждать. Он сбегает, чтобы не нагнетать обстановку. Ну и машина припаркована далековато: Хосок сегодня утром опоздал, и лучшие места на стоянке были заняты. — Он точно не будет на меня злиться? — Юнги выдаёт своё волнение сразу после того, как дверь за Хосоком закрывается. — За что ему злиться на тебя? — Чимин не понимает, о чём идёт речь. Вообще, его ответ должен был быть сразу отрицательным. Ему кажется, что Хосок вообще злиться не умеет. — Если я буду к нему неуважительно относиться. Юнги поднимается с кровати, обувается и накидывает на себя одежду. Его рюкзак и вещи принёс Тэхён после пары по физкультуре и попросил написать, как только ему станет лучше. — Конечно нет, он же сам тебе сказал. — Чимин устремляет на него взгляд. — Ты вообще не должен ни к кому из доминантов обращаться на «вы», это давно в прошлом, сейчас общение более неформальное. Рамки всё больше и больше стираются. — Но ему было не всё равно на обращения, понимаешь? — шепчет Юнги, не хочет даже говорить в полный голос о нём. — Я же так и привык в начале, всегда обращался к нему как к просто своему близкому человеку. Он говорил сначала в шутку, что мне нужно научиться правильно обращаться к доминантам, а потом это всё перестало быть простой шуткой. Он буквально вбил в меня эти нормы, я не могу от них отвыкнуть. Каждый раз, когда я хочу обратиться неформально к кому-то из доминантов, я невольно вспоминаю, какие последствия раньше меня ожидали за такие выходки. И не только по отношению к нему нужно было всегда обращаться с полным уважением и на «вы», то же самое касалось всех его друзей и знакомых. Чимин не сдерживает себя. Он никогда не может оставаться равнодушным, когда слышит рассказы Юнги о его прошлом. Чимин подходит ближе, крепко сжимает друга в объятиях. Даёт безмолвную поддержку, не в силах сказать ни слова. И слова тут не нужны, они не могут вырезать этот ужасный отрывок из жизни Юнги. — Нас ждут. — Юнги отстраняется первым. Заставлять Хосока ещё и долго ждать их — слишком грубо: тот и так тратит своё свободное время. — Да, идём. Оба садятся на заднее сиденье. Хосок лишь оглядывается, чтобы убедиться, что Чимин и Юнги комфортно устроились в машине. Он включает спокойную музыку, понимая, что говорить никому из них, вероятно, не хочется, и оказывается прав. Остановившись на светофоре, он смотрит через зеркало на парней. Юнги сидит, положив голову на плечо Чимина и прикрыв глаза. Хосок останавливает машину прямо около подъезда. — Чимин, не забудь завтра про танцевальный мастер-класс. — Господи, я чуть реально про него не забыл. — Чимин от всех происходящих вокруг событий успел позабыть про билет, который ему подарил Хосок от всей души, просто желая сделать приятно. И чтобы билет не пропал зря. — Завтра в шесть вечера, поставь себе напоминалку, — бросает на прощание Хосок и уезжает. Зайдя в квартиру, Юнги первым делом скидывает с себя неудобную одежду и надевает мягкую пижаму, которая приятно льнёт к телу, позволяя ощутить себя немного лучше после такого тяжёлого дня. Даже не поев, он ложится на кровать и моментально засыпает.

***

Чимин смотрит на соседнюю кровать и чуть завидует Юнги, который сегодня так легко уснул. Он тоже чувствует себя очень уставшим, однако лежит уже больше часа и не может заснуть. Рукой тянется к телефону, чтобы заняться хоть чем-то, но сам себя одёргивает, не давая слабости взять верх. Ему нужно поспать, а завтра сходить с Хосоком на танцы. На этих тренировках никто его жалеть не будет, нужно набраться сил. С недовольным вздохом он переворачивается на другой бок. Мысли заполняют голову; Чимин хочет их отогнать и просто дать голове отдохнуть и разгрузиться, но это невозможно, поэтому он цепляется за наиболее приятную тему. Он представляет завтрашнюю тренировку и надеется, что она пройдёт чудесно. Просто иногда у него бывают дни, когда ничего не получается. Когда каждое движение тела кажется неверным, недостаточно чётким. Когда кажется, что не попадаешь в такт, что то спешишь, то делаешь всё слишком быстро. Ему просто не хочется, чтобы такой день выпал на завтра. Хосок вот часто говорит ему, что он слишком придирчив к себе, что слишком часто корит себя за ошибки, которых не было, либо они были настолько незначительными, что оставались незаметными для окружающих. Но ведь Чимин их замечал, а значит, должен был довести действия до идеала, чтобы гордиться собой. За такими приятными мыслями, приправленными каплей тревожности, он не замечает, как засыпает. Утро встречает парней ливнем, не прекращающимся ни на секунду, заставляя лежать в кровати ещё два долгих часа после пробуждения. Погода угнетает. Всё же они встают и направляются на кухню. Чимин заваривает кофе, который они пьют почти в полной тишине, изредка прерывая её тихими разговорами на отвлечённые темы. — Так, мне надо собираться и ехать. Чем планируешь сегодня заниматься? — Чимин убирает со стола кружки и быстро ополаскивает их. — Пить много чая и читать книгу — сама погода выбрала за меня сегодняшнее дело. Юнги всегда любил читать, а делать это в такой атмосфере он обожал ещё со времён школы. Они проводили раньше много времени в уютной тишине, которая не требовала лишних слов. Могли сидеть вместе и заниматься своими делами, просто наслаждаясь обществом друг друга. Чимин берёт свою сумку, в которой лежит форма, и выбегает на улицу. Дойдя до первого этажа, он вспоминает об остановленном на тумбочке около двери зонтике, так что ему приходится вернуться. Юнги, сидя на диване в гостиной, замечает друга и посмеивается над его невнимательностью. До места назначения Чимин добирается быстрее, чем ожидал, так что, переодевшись, садится в раздевалке на скамейку и ждёт Хосока, который вот-вот должен подъехать. Против воли завидует наличию у того машины, потому что никакой зонтик не спас его от такого сильного дождя. Пока он бежал с остановки до здания, успел весь промокнуть, и теперь подозревает, что одежда не успеет высохнуть до того момента, как тренировка закончится, так что придётся надевать её, влажную и противную. Хосок выходит из второй раздевалки не один, рядом с ним идёт красивый и высокий парень. Чимину кажется, что он его где-то видел, но не может вспомнить, где именно. Они подходят к нему, и Хосок так сильно падает на небольшой диванчик, что Чимин, находящийся с другой стороны, подпрыгивает. Он злым взглядом впивается в Хосока, на что тот лишь смеётся и поднимает руки, показывая, что безоружен. — Чимин, это Чонгук, знакомься, — кивает Хосок в сторону парня, возвышающегося над ними, — он с нашего университета, с третьего курса что-то там связанного с информационными технологиями, я никак не запомню название его факультета. Чонгук, это Чимин, мой младший собрат с экономического. — Приятно познакомиться. — Чонгук тянет руку, чтобы её пожали, официально закрепляя новое знакомство. — Мне тоже. Чимин не может не разглядывать нового знакомого, хотя и старается делать это незаметно. Чонгук и Хосок начинают что-то обсуждать, Чимин даже не пытается вникнуть в их разговор. Чонгук выглядит внушительно. Он высокий, довольно накачанный и слегка внушающий страх, его рука забита татуировками. Стоит он расслабленно, держит в руках бутылку с водой и играется с ней. Чимин бы сказал, что Чонгук выглядит скорее как какой-то боксёр, чем танцор, хотя одно другому не мешает — у него могут быть разные хобби. Он всё же вынуждает себя отвести взгляд, пока его не заметили за таким бесстыдным деянием. Они переговариваются о разном, в основном затрагивая тему университета и танцев, чтобы неловкое молчание не просочилось между ними, заставляя смущаться. — Чонгук, а почему ты не в сборной университета по танцам? — Чимину действительно интересно: если тот хорошо танцует и любит это дело, почему игнорирует возможность танцевать за универ? — Да не хочется как-то, — пожимает плечами Чонгук, — и времени нет. Я стараюсь не забрасывать учёбу, танцую в одной команде ещё со школьных времён, да и ещё парочка хобби есть. Чимин немного ошарашен. Он с одними танцами и учёбой еле жить успевает, а Чонгук говорит ещё о нескольких хобби. Он хочет расспросить подробнее о том, чем тот занимается, какие у него интересы, но почему-то останавливает себя. Чимин не против новых знакомств, но показывать излишнюю заинтересованность не намерен. Он уверен, что это будет выглядеть странно. За пять минут до начала тренировки они заходят в зал, их всего человек пятнадцать, а чуть позже заходит и сам тренер. Они встают в шахматном порядке, таким образом, что Чимин оказывается в первом ряду, а Хосок с Чонгуком — во втором. Чимин не отвлекается ни на кого. Он полностью погружается в свои движения, в музыку, отключаясь от реального мира. Он очень любит танцы за возможность выключить голову. Поэтому даже не замечает, как на него то и дело бросают взгляды. В танце Чимин прекрасен, а Чонгук просто очарован. Тренировка проходит прекрасно. После разминки они разучивают связку, полную интересных движений и перестановок, и оттачивают её до практически идеального состояния. Все в группе действительно продвинутые танцоры, которые ловят всё на ходу. В конце занятия Ли Минсо, тренер, будучи очень довольным итоговым прогоном, просит их чуть задержаться и снять видео для его аккаунта. Он сам расставляет их по позициям, ставя Чимина в первый ряд, что заставляет того испытать гордость за хорошо проделанную работу. Они снимают видео дважды, оба раза выкладываясь на полную. Из зала все вываливаются тяжело дыша. Конечности тяжёлые настолько, что приходится стараться вдвойне сильнее, чем обычно, чтобы их передвигать. — Чимин, ты домой? — интересуется Хосок. — Да, а что? — Давай подкину тебя, — предлагает он, и Чимин улыбается на такое предложение: сам не горел желанием тащиться под дождём обратно, — а то там дождь сильный. Чимин выглядывает в окно и понимает, что погода только разошлась: ветер задувает настолько сильно, что даже в здании слышны его завывания. — Буду благодарен. Я постараюсь быстро собраться. — Не спеши, подождём тебя, мы с Чонгуком никуда не спешим. — На вопросительный взгляд относительно причастности к этому Чонгука Хосок спешит пояснить: — Сегодня подрабатываю таксистом и подвожу всех домой. — Хён, ты почти всегда так делаешь, — не удерживается Чимин. — Ну что поделать, — разводит руками он, — такая у меня вот добрая душа. И со смехом они вместе с Чонгуком удаляются в раздевалку. Чимин действительно старается сделать всё быстро и уже спустя семь минут стоит переодетый около выхода и ждёт парней. Он проверяет телефон на наличие сообщений, так что не замечает, как те тихо подходят, чтобы напугать его. От резкого крика и касания он отскакивает в сторону, успевая слегка задеть Чонгука по голове. Чонгук излишне драматично хватается за голову и принимает вид раненого в тяжёлой битве человека. На это Чимин с Хосоком лишь посмеиваются. — Как Юнги? — уже сидя в машине, не может удержаться от вопроса Хосок. Он вчера пару раз стремился написать Чимину, чтобы спросить о самочувствии Юнги, но так и не решился. — В порядке, он поспал и сегодня весь день отдыхает. Чувствует себя намного лучше. — Это хорошо. — Спасибо тебе. Хосок не может оторваться от дороги, так что лишь быстро бросает удивлённый взгляд в зеркало. — За то, что позаботился о нём. — Как я мог поступить по-другому? — Мог, — резко отрезает Чимин, не желая даже продолжать тему. Чонгук, до этого молча слушавший разговор, наконец спрашивает: — А кто такой Юнги? — Мой близкий друг. — А что с ним случилось? — Чонгуку тоже интересно, что произошло, никто его не посвятил в события минувшего дня. — Ему просто стало плохо, а Хосок отвёл Юнги в медпункт. — Так бы сделал любой человек. Чонгук уверен в своих словах, но Чимин решает, что они не требуют ответа. Хосок подъезжает к его подъезду. Чимин ещё раз благодарит его и прощается с парнями. — Передай Юнги скорейшего выздоровления, — бросает напоследок Хосок. — Он не болеет… — Ничего страшного. — Ему действительно хочется сейчас смачно удариться головой о руль. Чимин на это лишь улыбается, кивает и бросается в сторону двери. Не успевает он даже зайти в подъезд, как Чонгук интересуется: — А ты близко общаешься с Чимином? — и смотрит в сторону, делая вид, что не он задал вопрос. — Ну, не очень близко, но уже год мы общаемся. — Понятно. Они едут в молчании, которое в итоге всё же Хосок решает нарушить: — А к чему был этот вопрос? — не понимает он, к чему клонит друг. — Просто интересно. — Тебе что, понравился Чимин? — Хосок действительно удивлён. — Ну, не понравился, слишком рано говорить такие слова, мы только сегодня увиделись. Но определённо вызвал интерес. — Мне жаль тебя заранее, — морально поддерживает Чонгука Хосок, и одновременно с этим ему жаль его. — Чимин не только тебе нравится, но за год он успешно только всех отшил. Чонгук не понимает, при чём тут он, может, те парни были не в его вкусе. Нельзя же делать таких поспешных выводов. Он поделился этими мыслями с Хосоком. — Дело не во вкусе, мне тоже стало интересно такое отторжение всех доминантов. Он даже не пытался никого узнать ближе, шугался отношений как огня. Как оказалось, единственная его надежда на спокойную жизнь — полное одиночество относительно отношений. Ему претит даже одна мысль о том, чтобы быть в отношениях, потому что, цитирую: «Моя свобода дороже мне всяких козлов». Чонгук на это лишь молчит. Он всё равно не собирается отказываться от попыток; пока его напрямую не пошлют, он слушать никого не будет. Чимин показался ему прелестным и очень интересным парнем, даже такое короткое взаимодействие вызывало желание узнать его поближе. — Ну, посмотрим, будем плыть по течению, а там как получится. Чонгук решает, что лучше всего решать проблемы по мере их поступления.