My Faith

      Следующим утром мы покидали дом Уилсонов — мне дико хотелось хотя бы час поспать на своём диване.       — Ребят, ну давайте пообедаем вместе! — Сэм плелся за нами, держась за голову. Его одолевало похмелье. Я улыбнулся, глядя на друга.       — Сэм, мы вчера привозили пиво — облегчи себе жизнь. На тебя смотреть без слёз невозможно!       — Баки, как тебе не стыдно? — вмешалась Фэйт, поправляя мастерку и протягивая Уилсону бутылку минералки. — Держись, Сэмми! Ты справишься. И мы не можем остаться у вас на обед: обещали мистеру Накадзима зайти в гости. Он стар и совершенно одинок. Нужно уделить ему время.       — Ну, понятно! — обиженно проворчал Уилсон, потирая переносицу. — Мы видимся раз в сто лет, а вы не хотите принять гостеприимства Уилсонов!       — Сэм, отстань от них! — выглянула Сара из кухни. — Жизнь не закончится завтра и будет тысяча поводов собраться. Как минимум по одному из них точно. — Она мило улыбнулась, подмигивая. — Вы же пришлете нам приглашения на свадьбу?       — Обязательно. Как только Фэйт поправится и придет в себя.       — Ага. Знаю я, как это будет: распишитесь молча и никому ничего не расскажете.       — Заткнись, Уилсон. Ты ведь знаешь, что я могу стать твоим ночным кошмаром.       — Парни, остановитесь. Как дети малые. Сэмми, в другой раз, мы обязательно погостим у вас дольше. Но сейчас нам нужно уделить время пожилому японцу — он этого заслуживает.       Уилсон мягко улыбнулся, присев перед подругой на корточки. Взял за руки, предано глядя в глаза.       — Если только ты обещаешь, принцесса!       — Конечно, обещаю! Ну, всё-всё, Сэм. Смотри, у Баки уже глаза кровью наливаются. Ты-то дома останешься, а мне всю дорогу сцену ревности смотреть.       Сара рассмеялась, поглаживая брата по спине. Тот ещё раз обнимает подругу, встает и, улыбнувшись, пожимает мне руку. Я отвечаю ему тем же.       Садясь в машину, машем Уилсонам рукой и трогаемся с места. Ночью был сильный снегопад, так что пробираемся мы по улочкам с огромным трудом — даже мой внедорожник едва справляется с сугробами.       Дорога заняла почти два часа: город завален снегом и техника чистит улицы, создавая пробки. Закипая с каждой минутой всё больше, я готов был вот-вот взорваться, но ситуацию разрядила Фэйти, шепнув:       — Бак, мы что, правда, поженимся после моего выздоровления?       — Это самый правильный вариант, куколка. Я хочу, чтобы день нашей свадьбы стал самым счастливым моментом в нашей жизни, и мы вдоволь натанцевались. — Судя по выражению лица, она расстроилась. Найдя её ладонь, накрываю своей рукой. — Фэйт, я понимаю, что ты уже вся в предвкушении, но давай-ка поубавим пыл. Тебе нужно выздороветь.       — Выздороветь!.. — горько отзывается она. — Когда это будет?       — Скоро. Поверь мне.       — Я никогда не переставала этого делать, Бак.       Припарковавшись у подъезда, я пересадил Фэйт в коляску. После нашего разговора о свадьбе, она всю дорогу молчала. Я подумал, что она обиделась, но у входа в дом услышал тихое:       — Ты прав, Бак. Со свадьбой лучше повременить: я хочу станцевать с тобой самый красивый танец молодоженов.       Я улыбнулся, целуя румяную щеку.       Вечером мы постучались в двери к Йори. Он отчего-то долго не открывал, и я занервничал. Но, когда через несколько минут всё же послышалось шарканье домашних тапочек, с облегчением выдохнул.       Дверь распахнулась и Фэйт ахнула: нас встречал одетый в дорогой костюм пожилой мужчина. Кажется, Йори прибавил десяток сантиметров в росте: старческие плечи расправились, подбородок горделиво смотрит в небо. Обычно грустные и тусклые глаза, сейчас излучают тепло.       — Ого! Что это за красавчик? — шепчет Фэйт, въезжая в квартиру старика. Осматривает его со всех сторон, присвистывая. — Ну, надо же… Барнс, ты в курсе, что у тебя появился сильный конкурент?       — Что ж, я с достоинством приму этот бой. И, даю тебе слово, выйду победителем. — Я улыбаюсь, приваливаясь плечом к дверному проему.       — Ты слишком самоуверен, Баки. — Фэйт смеется, протягивая мне свою куртку. — Мистер Накадзима всё ещё очень хорош!       — Перестань, Фэйти, ты смутила нашего друга! Прости, Йори. Порой мы забываем, что уже не дети.       Он закатил глаза, и под старческое ворчание мы проследовали к столу. Ужин проходил в уютной и семейной атмосфере. Лилась милая и непринужденная беседа. Фэйти рассказывала Йори о прошлой работе. Я видел, как она скучает по той, нормальной, жизни, и внутри меня жила вера, что совсем скоро всё наладится. Мы прошли слишком долгий путь, чтобы наши труды обернулись прахом.       Спустя несколько часов и полдесятка рюмок саке, Йори бросил заинтересованный взгляд на левую руку девушки — она теперь ни на минуту не расстается с колечком. Проследив за его взглядом, куколка улыбнулась и рассказала о нашей помолвке. Сказать, что мой добрый друг обрадовался — ничего не сказать. По всему было видно, как он хочет обрушиться на нас с расспросами, но характер и воспитание этого не позволяют.       Я улыбнулся ему и пригласил на свадьбу. В конце концов, раз уж мы будем приглашать друзей, то без Йори это торжество обойтись никак не может.       Мы не успели опомниться, когда пришла пора расходиться по домам. Пожав жилистую и мозолистую руку, я напоследок крепко обнял старика. Фэйт, поблагодарив радушного хозяина за отлично проведенное время и вкусный ужин, вернулась в нашу квартиру.       Пока я прощался с соседом и закрывал квартиру, Фэйт успела переодеться и лечь в постель. Она лежала в кровати, закутавшись в одеяло и счастливо улыбалась.       Сбросив спортивный костюм, лег рядом. Матрас под моим весом продавился, и Фэйт скатилась ко мне под бок. Сгребая её в охапку, целую волосы. Кладу подбородок на макушку, закрывая глаза. Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.       Чувствую, что Фэйт смеется — её горячее дыхание щекочет. Прижимаю крепче к себе, наслаждаясь моментом. Спустя время засыпаю. Мне снится что-то прекрасное, но, проснувшись, я уже ничего не вспомню.       Утром, после почти трехдневного перерыва, мы снова отправились в клинику к Беннеру на занятия.       Снег всё ещё шел, но улицы были вычищены, и дорога к клинике занимала привычный час. Фэйти, укутанная пледом, что-то напевала себе под нос и выглядела до неприличия довольной.       Войдя в лабораторный отсек, мы встретили Брюса. Он разговаривал с одним из сотрудников лаборатории. Заметив нас, быстро попрощался с коллегой и направился к нам. Раскрыв руки для объятий, присел перед Фэйт.       — С Рождеством, Фэйт!       — С Рождеством! — отзывается она, утопая в огромных руках.       — Как самочувствие?       — Хорошо. Мне кажется, что я с каждым новым днем всё лучше чувствую ноги. Может быть, это только воображение бушует, но…       — Что ж, тогда нам нужно снова пройти исследования. В любом случае, уже пришло время для осмотра. Идем. — Фэйт бросает на меня взволнованный взгляд, но я сжимаю её ладонь, улыбаясь.       — Я приду за тобой в кафе. Ты же там будешь?       — Как и в прошлые разы, куколка.       Тяжело вздохнув, Фэйт поехала вслед за Беннером.       Заняв место у окна в уже знакомом кафетерии, я купил черный чай и яичницу. В ожидании блюда, молча уставился в окно. А в это самое время в лабораторном отсеке шла оживленная беседа.       — … я танцевала с ним, представляешь? Совсем как некоторое время назад! — тараторила Фэйт, пересказывая Брюсу события Рождества. — И Наташа была такая красивая! Ты бы только видел! — затем до неё доходит, и она закусывает губу, опуская взгляд. — Прости, Брюсси. Я… не стоило мне об этом рассказывать.       — Брюсси? — он искренне смеется, и по всему видно, что упоминание о Романофф его не зацепило. — Меня никогда так не называли. А что до Наташи, то она прекрасна даже после ужасной драки. Я рад, что вы отлично отдохнули. Вам с Баки это было необходимо.       — Спасибо.       — Вот что я тебе скажу, принцесса. — Брюс переносит её на кушетку, подключая аппаратуру и подавая небольшие импульсы тока. Наблюдая за показаниями, удовлетворенно кивает. — Отлично-отлично! Так вот, Фэйт, ты добилась великолепных результатов, и я настоятельно рекомендую тебе начинать ходить: на вертикализаторе или на костылях — не важно. Нам очень нужно учиться самостоятельности. Ты ведь понимаешь, что не сможешь сразу ходить без посторонней помощи.       — Боюсь, что Баки будет против. Он всё ещё уверен, что я не готова и стоит повременить. — Фэйт дёрнула ногой, когда Беннер увеличил мощность тока. — Ого!..       — Всё ещё как будто через вату? — спросил ученый, мягко улыбнувшись. Девушка повела бровью, подбирая выражение.       — Н-нет. Нет! Брюс, ты меня током шарахнул! — он снова виновато посмотрел на Фэйт, но после широко улыбнулся.       — Знаешь, что? Так или иначе, но сегодня тебе придется расстаться с креслом. И Баки я беру на себя.       Спустя сорок минут, в кафетерии появилась Фэйт на костылях и Брюс.       Увидев это, я сразу же подскочил с места и бросился им навстречу, но Халк поднял массивную ладонь вверх, останавливая — Фэйт делала маленькие, но довольно уверенные шаги. Выглядела она при этом уставшей, но неимоверной счастливой. Всё же сделав ей навстречу пару шагов, подхватил под локоть — по всему было видно, что этот небольшой путь дался ей крайне тяжело.       Она смотрела на меня, словно ожидая длинных нотаций, а я и звука выдавить не мог. Впервые за длительное время я вижу её не в инвалидном кресле. Да, она сейчас на костылях, но это намного лучше того, что было. Где-то внутри меня набатом билась мысль, что финиш уже совсем рядом. Осталось совсем чуть-чуть.       — Поздравляю, Баки! Фэйт поднялась на первую ступень выздоровления. Какое-то время она будет ходить на костылях, после — с тросточкой. Конечной точкой станет, само собой, самостоятельная ходьба без поддержки. Не знаю, как много времени это займет, но самое важное — дело движется значительно быстрее, чем я предполагал. — Я коротко киваю другу, не отрывая взгляда от девушки. — Барнс, не кипятись — она уже готова к новому этапу. Я никогда не пожелаю ей зла.       — Я знаю. Просто мне понадобится время, чтобы осознать, что Фэйт вот-вот выпорхнет из-под моего крыла…       — И не мечтай, Барнс — я буду портить тебе жизнь до самого конца. Ты ведь сам этого хотел, не так ли? — Я коротко киваю головой, заключая её в объятия. — Ну, что? Идем на тренировку?       Сегодня Фэйт работала, как никогда продуктивно: по всему было видно, что она воодушевлена переменами. Я же пока пребывал в некотором шоке. Ещё в Ваканде мне с огромным трудом удалось сбавить обороты в опеке над куколкой, а сейчас она в значительно меньшей степени станет нуждаться в моей заботе. Не то, что бы я сильно переживал на эту тему, но фокус моей жизни снова смещается, и вновь придется перестраиваться, что не так-то просто для такого психа, как Джеймс Барнс.       Закончив привычный комплекс, Фэйти направилась в другую сторону зала, к новым тренажерам — Брюс добавил новых упражнений. Она выполняла их, пыхтя и матерясь, но мои предложения сделать перерыв отметала категорически. Спустя пару подходов, всё же сдалась и, сидя на лавочке, привалилась к моему боку. Её губы растянуты в счастливую улыбку. Отдышавшись, мы продолжили занятие.       После тренировки последовал массаж, во время которого Фэйт, в отличие от предыдущих сеансов, не спала. Она морщила нос, когда ощущения были неприятными, закусывала губу и тихонько рычала. Мне было жаль, что ей приходится испытывать боль, но успокаивало лишь то, что мышцы с каждым разом всё сильнее пробуждаются и начинают работать, а это прямая дорога к выздоровлению.       Обычно, когда мы заканчивали комплекс тренировок и массажа, то закрывались в отдельной ванной комнате, и я помогал Фэйт купаться. Но не сегодня. Сегодня она решила впервые справиться со всем сама.       Стоит ли говорить, как сильно я негодовал? Мне чудом удалось не сорваться и начать орать на весь лабораторный отсек о том, что, если Беннер поставил её на костыли, не значит, что она стала полностью самостоятельной. Фэйт слушала меня, внимала каждому слову, кивая головой, но стоило мне закончить, как она сорвала с моего плеча полотенце и поковыляла к душевой. Поворачивая ручку двери, обернулась, мягко улыбаясь, и попросила ждать у двери и, если через двадцать минут не выйдет — смело врываться внутрь и спасать.       Кипя от негодования, я решил пойти у неё на поводу просто для того, чтобы эта упрямая девица поняла — она слишком рано почуяла свободу! Ей не стоило бросаться с места в карьер, нужно было немного привыкнуть и окрепнуть.       Нервно меряя шагами коридор, я совсем позабыл о времени. Погруженный в свои мысли, потерял контроль. В себя пришел, когда со скрипом открылась и закрылась дверь в женскую душевую. Развернувшись на каблуках, посмотрел на куколку. Раскрасневшаяся, с растрепанными волосами, она стояла, прямо глядя мне в глаза. Сложив руки на груди, прожигаю её взглядом. Фэйт в ответ горделиво вздергивает подбородок и ковыляет ко мне. Ровняется и… расплывается в счастливой улыбке. Заливисто смеется, пряча лицо в ладонях.       — Господи, Бак, это непередаваемое ощущение! Я… я давно не получала такого удовольствия. Это просто волшебно! Здорово хотя бы частично вернуть себе себя.       — Понимаю. Нечто подобное я испытывал, когда мне вернули руку. Действительно приятно быть полноценным.       — Я обожаю тебя, здоровяк! Спасибо, что веришь в меня. Идем-ка домой. Но сначала в кафе — мне жизненно необходима чашка кофе.       Развернувшись, она пошла в сторону кафетерия. Я улыбнулся, понимая, что кофе — всего лишь повод, чтобы выиграть время для отдыха и ни в коем случае не признаваться мне в усталости.       Славная у нас будет семейка… два упрямца на минимуме квадратных метров. Не оставить бы от нашего дома руины.              Время шло. Закончились Рождественские праздники, из-за чего куколка сразу же поникла, принявшись разбирать ёлку и снимать украшения. Так как её сильно расстраивает это, казало бы, обыденное обстоятельство, я предложил убрать только ёлку, а гирлянды пусть остаются. В конце концов, свет от них придает крайне интимную атмосферу.       День всех влюбленных мы провели с Фэйт в большом загородном доме с огромными окнами и камином — это был мой подарок на праздник. Она хотела выбраться куда-то, и лучшим решением стал отдых в лесу, подальше от городской суеты и суматохи. Там мы провели три самых счастливых дня. Мы были вдвоем среди неимоверной красоты снежного леса, пили красное вино, грели руки у камина и молчали. Несколько раз я катался на лыжах, и Фэйти тоже пыталась, но не справилась — падая навзничь в снег, хохотала искренне и счастливо. Ходила она с каждым разом всё увереннее, владея своим телом и держа баланс значительно лучше, чем полтора месяца назад. Теперь её не пугали большие дистанции, а наоборот раззадоривали. Она постоянно пыталась побить свой рекорд, проходя каждый день на тысячу шагов больше, чем вчера.       Однажды я проснулся ранним мартовским утром от оглушающей тишины. С улицы не слышались ни пение птиц, ни шум машин. Но беспокоило не это.       Резко открыв глаза, повернул голову налево. Фэйт рядом не было. Хмыкнув, аккуратно приподнявшись на локте, осмотрел комнату — её домашних вещей нет, костылей тоже, значит, она уже проснулась и, наверное, пошла варить кофе.       Потянувшись, потер лицо. Спустил ноги на коврик, зовя её по имени, но ответа не получил. Натянув спортивные штаны на голое тело, снова позвал её. Та же тишина в ответ. Заволновавшись, выглянул в коридор. Крадясь, пошел в сторону кухни. То, что я увидел, повергло меня в неподдельный шок: Фэйт стояла, держась одной рукой за стену, и плакала. Костылей рядом не было. Трости тоже.       — Фэйти. — шепнул я, подойдя ближе.       — Бак! Я иду! Сама…       — Прости?       В ответ она оттолкнулась от стены, уверенно держа равновесие. Смахнула слёзы, счастливо глядя мне в глаза.       — Я проснулась раньше тебя и отправилась делать нам завтрак. Зная, что ты стал бы возражать, решила воспользоваться случаем — хотела попробовать пройтись без опоры. Хотя бы вдоль стенки. Столько, сколько смогу. Баки, я проделала путь от нашей комнаты до кухни без костылей и трости! Я хожу, Баки!       Глядя на неё во все глаза, я пытался осознать всё сказанное. Ходит?.. Но ведь Брюс говорил, что только через три месяца после костылей и исключительно при положительных результатах обследования, ей можно будет вставать на трость! А она сейчас заявляет, что прошла сама всё это расстояние!       Отойдя от неё на пару шагов, сложил руки на груди. Ухмыльнувшись, сказал:       — Молодец. Это отличная новость.       — Что-то ты не сильно рад.       — Рад. Безусловно, рад, но ты ведь знаешь, что я не верю простым словам. Подойди ко мне, Фэйт.       — Это что, проверка? — Коротко кивнув, получил гневный взгляд. — Клянусь, Барнс, как только я доберусь до тебя, разорву на мелкие кусочки.       — Да-да, конечно. Так ты идешь?       Обрушив на меня все ругательства мира, в конце концов, сделала неуверенный шаг. Пошатнулась и я сразу выставил руки вперед, готовясь подхватить, но она удержалась, вздернула подбородок и сделала ещё шаг. Ещё один. И ещё один. И ещё один. Стоя вплотную ко мне, с вызовом заглядывает в мои глаза.       Мягко улыбнувшись, я сгреб её в объятия, крепко прижимая к груди. Мы победили! Справились! Мы, черт возьми, сделали это.       — С днем рождения, Баки!       — Спасибо, куколка!       — Слушай, раз уж у тебя сегодня праздник… ты не думал, как хочешь провести этот вечер? Мы могли бы позвать ребят. — Фэйт всё ещё крепко прижимается ко мне, мурлыча.       — Я хочу провести этот день с тобой. И, знаешь что? Мы съездим в одно место. Но сейчас я тебе ничего не скажу — пусть будет загадка.       Фэйт отодвинулась, заглядывая мне в глаза.       — Форма одежды?       — Практично-спортивная.       — Отлично, Барнс. У меня как раз давным-давно лежит костюм, который нужно выгулять. И, ещё, дорогуша: я напоминаю о твоем обещании, что. как только я поправлюсь, мы закроемся в квартире и проведем в постели максимально много времени. — Она целует меня в шею, мягко улыбаясь.       — Раз обещал, то так и будет.       Я подхватываю её на руки и несу в спальню. Завтрак откладывается на некоторое время.       Фэйт лежала на моей груди тихо-тихо, не говоря ни слова. Поглаживала левое плечо, чертя на нём сложные узоры. Я поцеловал её в щеку, говоря:       — Эй!       — М?       — Всё в порядке? Ты какая-то молчаливая.       — Да, просто отлично! Задумалась кое о чем.       — Поделишься?       Заерзав в моих объятиях, прошептала:       — Да глупость, на самом деле. Я всё думаю о нашей свадьбе и… нет-нет, Бак, я не тороплюсь и совершенно согласна с тем, что мне следует сперва полностью встать на ноги. Речь о другом. Ты ведь понимаешь, что никто из наших близких не увидит торжества? Мы сироты, Бак. Всех невест к алтарю ведет отец, а жених с шаферами её встречает. Знаю, что это ерунда, но я собираюсь замуж, и было бы здорово, если бы папа был рядом.       — Ты не вспоминала родителей за все эти месяцы.       — При тебе — нет. А по ночам, особенно в Ваканде, когда я видела, каким ты там был, каждый раз находила их фотографию и рассказывала о тебе. И потом, тогда я жила от четверга до четверга и не строила далеко идущих планов. Но сейчас, Баки, я очень нуждаюсь в их поддержке. Ума не приложу, как ты справлялся со всем этим дерьмом в одиночку.       — Так уж случилось, что большую часть жизни я провел в заморозке и обнуленный, поэтому времени на душевные терзания просто не было. А потом, когда сбежал, было сложно. Особенно, когда начала возвращаться память. Но рядом был Стив, и я как-то выкрутился. Послушай, я понимаю тебя. Правда. И мы действительно сироты. Но посмотри, как много у нас друзей.       — Но это твои друзья!..       — Наташа бы сейчас обиделась. Да и Брюс тоже. И Сэм. Особенно Сэм. Или Йори. — Провожу носом по пухлой щеке, целуя. — Фэйти, все эти люди очень любят тебя. Ты им дорога. В конце концов, куколка, у тебя есть я. Неужели этого мало?       — О, этого чертовски много! Но я бы дорого заплатила, чтобы мама и папа пришли на наш праздник. Уверена, вы бы с отцом поладили. А мама была бы от тебя в полнейшем восторге.       — Да, женщины всегда меня любили.       — Кто бы сомневался! Что ж, предлагаю всё-таки позавтракать и выдвигаться в сторону клиники. Как бы мне не хотелось, но тренировки всё ещё со мной на какое-то время. А вообще я подумываю над тем, чтобы после выздоровления начать ходить в зал. Ты ведь будешь составлять мне компанию?       Я нависаю над ней, жадно целуя пухлые губы. Фэйт тяжело вздыхает, когда я отрываюсь от неё, говоря:       — Только при условии, что ты будешь бегать со мной по утрам.       Ответом куколки стал требовательный поцелуй, после которого мы ещё на некоторое время отложили завтрак.       Ближе к двум часам дня мы вошли в знакомый лабораторный отсек. Фэйти медленно, с гордо поднятой головой, шагала по коридору и улыбалась. Перед выходом из дома мы практически расстались из-за того, что она отказывалась брать трость, но сейчас я пришел к мнению, что, во-первых, ей нужно учиться ходить без опоры, а во-вторых, куколке просто хочется быть прежней. Так есть ли у меня хоть какое-то право отнимать у неё эту возможность?       Нам навстречу шел уставший и измученный Брюс. Он на ходу изучал какие-то документы, поэтому Фэйт, широко улыбнувшись, окликнула его. Беннер нашел нас взглядом и удивленно уставился на девушку.       Она сделала глубокий вдох (но это заметил только я!) и покрутилась вокруг своей оси несколько раз, после чего отвела левое бедро и руку в сторону, издав задорное «Хоба!». Брюс, как бывало в моменты его нервного напряжения, снял очки и протер платком. В это время мы уже с ним поравнялись. Фэйти протянула руки, которые Беннер с удовольствием вложил в свои массивные ладони.       — Привет, Брюсси!       — Фэйт! — Халк склоняет голову в поклоне, смущенно улыбаясь. — Знаете, я изрядно устал со всеми этими исследованиями, открытиями… наука выматывает, смею доложить. И от этого мне мерещится всякая ерунда. Вот сейчас мне видится, будто Фэйт стоит сама, без костылей и трости.       Девушка хихикает, прижимаясь к гиганту, словно к любимому плюшевому медведю.       — Ничего тебе не мерещится, дружище! Это действительно так!       Брюс смотрит на неё долго и ошеломленно. Я буквально слышу, как в его гениальной голове крутятся шестеренки, всплывают статистические данные и научные публикации. Мне кажется, я даже вижу, как мысленно он листает страницы учебников, пытаясь найти ответы на все его вопросы.       — Это же невероятно! Медицина знала случаи стремительного выздоровления и реабилитации, но ты опережаешь всех и вся! И я даже не знаю, что послужило такому прогрессу: твоё желание, вера Баки или хорошо подобранная программа. — Он снова снимает очки, протирая их. — Мне однозначно нужно пообщаться с принцессой Шури. Уверен, мы с ней можем совершить огромный прорыв в этой отрасли!       — Отлично! Если хочешь, я прямо сейчас ей позвоню, — отозвался я, пожав плечами. Беннер смущенно улыбнулся.       — Простите меня. Раз уж ты пришла на своих ногах, то давай-ка проведем внеочередное обследование — нам стоит убедиться в выздоровлении.       Фэйт согласно кивнула. Я рассмеялся про себя, подумав, что она сейчас будет готова на любые муки, любые исследования и экзекуции, только бы в итоге ей сказали, что она здорова! В некотором роде, я был с ней солидарен, но всё же принял решение подождать конца осмотра в кафе. Им будет комфортнее без моего присутствия, да и помощи Фэйт уже не так много требуется.       Заняв место за уже полюбившимся столиком, достал телефон. На секунду задумался, но, приняв для себя решение, разблокировал и стал писать сообщение. Нажав кнопку «Отправить» стал ждать ответа, который поступил практически сразу.       Спустя полтора часа ко мне подсела счастливая Фэйт и воодушевленный Брюс. Я всё сразу понял: мы действительно справились.       — Бак, — дрожащим голосом начала Фэйт. — Мы справились. Баки, я здорова!       — Это действительно так! Само собой, реабилитацию следует продолжить некоторое время, но, я думаю, это займет не больше, чем четыре-пять месяцев. В целом, показатели Фэйт близки к норме.       — Но еще не в норме?       — Говорю же: не больше, чем через пять месяцев она будет, как новая монета! Всё, что от вас теперь требуется — обычные пешие прогулки и массаж. Необходимость в тренировках отпала. И, если я правильно помню, то ты, Фэйт, хотела плавать. Так вот, сейчас самое время. Тридцать минут в день вполне достаточно. Баки, уверяю: Фэйт уже в порядке. Всё, что нам осталось — закрепить результат и хотя бы год поберечься: никаких усилий, чего-либо весом больше трех килограмм, тяжелой физической работы и вообще нагрузки на спину. Вживленный Шури позвонок прижился и делает девяносто процентов работы, но и к нему нужно относиться с уважением. У нас в здании, на пару этажей ниже, есть бассейн. Но вы можете найти что-то ближе к дому. Моя миссия в некотором роде завершена. Я лишь попрошу вас прийти еще через три месяца на контрольный осмотр — нужно изучить динамику.       — Спасибо, Брюс. — Фэйти обнимает зеленого гиганта, а я пожимаю его огромную руку.       Выйдя из лабораторного отсека на улицу, Фэйт обернулась, с тоской глядя на здание. В зелёных глазах блестели слёзы. Сглотнув подступивший ком, она тихо сказала, что, как бы там ни было, но это место всегда будет вызывать у неё самые светлые воспоминания, ведь именно здесь она поняла, что находится в самых заботливых и сильных руках. Я слегка смутился, но всё же согласился с таким выводом. Шагая рядом, она держала меня за локоть, и, должен сказать, с каждым новым шагом у неё получалось всё лучше и лучше.       Мы прошли около ста метров, когда Фэйт дернула меня за рукав, попросив отдохнуть. Присев на ступеньки торгового центра, окинула взглядом квартал, в котором располагалась клиника — скорее всего, ей будет не хватать этого места, и, пожалуй, она будет сюда время от времени наведываться, но исключительно ради того, чтобы справиться о делах Брюса и мистера Купера. И мне очень нравился этот её настрой: после полного выздоровления и она, и я будем делать всё для того, чтобы никогда в жизни снова не оказаться в стенах лабораторного отсека.       Отдышавшись, Фэйт довольно ловко поднялась со ступенек, отряхнула пальто и, широко улыбнувшись, поинтересовалась нашими планами.       — Вон там наша машина, — я махнул рукой в направлении парковки. — Для начала мы заедем в ближайший стрит-фуд, купим по бургеру и громадному стакану кофе. И только потом поедем в секретное место.       — Понятно-понятно, очередной сюрприз от Джеймса Барнса. — Куколка улыбается, забираясь в машину. Удобно усевшись, тихо стонет. — Господи!..       — Устала?       — Немного, но я чертовски счастлива! Давай же, здоровяк, вези мне к вредной, но безумно вкусно еде!       И я, конечно же, повинуюсь.              День выдался отличным: вопреки едва наступившей весне, именно сегодня солнце пригревало в спину, чистое синее небо отражалось в редких лужах, а в воздухе витал сладковатый аромат оживающей природы. Но самое главное, в мой день рождения Фэйт получила самый заветный подарок — Брюс подтвердил, что она здорова.       Я пребывал в хорошем и, отчасти, лиричном настроении: мне хотелось танцевать и творить разные глупости. Фэйт, глядя на меня, засмеялась и, порывшись в телефоне, включила джазовые композиции моей молодости. К своему удивлению, слова многих песен всё ещё жили в моей больной голове. Куколка сделала комплимент моим вокальным данным, пока я парковал машину у места, которое именовал сюрпризом. Солнце уже катилось к закату.       Подав девушке руку, помог выйти из машины. Она поблагодарила меня и, глубже спрятавшись в пальто, спросила:       — Где мы, Бак? Только не говори, что хочешь оставить меня тут! Я совершенно не ориентируюсь в городе!       — Конечно же, я тебя тут не оставлю — ты ведь уже всем разболтала о нашей свадьбе. Так что действительно придется на тебе жениться. — Она хмуро посмотрела на меня, поджав губы. Я рассмеялся. — Да ладно тебе, язва! Я ведь шучу!       — Шутник фиговый. — Фэйт хватается за мой локоть, когда я веду её ко входу в здание. — Так, где мы, говоришь?       — Это мой дом, Фэйт.       — Что?!       — Да, это именно тот дом, в котором я провел детство и юность. Здесь когда-то жила семья Барнсов. Аккуратнее! Полы тут совсем плохие, как и сам дом, в общем-то. Но, знаешь что? Иди-ка сюда! — я подхватываю девушку на руки и несу вверх по крутой лестнице.       Добравшись до верхнего этажа, я опускаю Фэйт на пол и осматриваюсь. В прошлый свой визит сюда у меня не было достаточно времени, чтобы как следует изучить местность, но кое-что всё же запомнил. В частности, мне нужен был выход на крышу. Окинув взглядом коридор, довольно улыбаюсь.       Взяв Фэйт под руку, веду в нужную сторону. Аккуратно толкнув хлипкую дверь, пропускаю девушку вперед, а сам захожу следом. Она озирается по сторонам с неподдельным интересом.       — Здесь ты жил?       — Ага, — говорю я, прижимаясь спиной к стене. — Квартира моей семьи прямо под нами.       — Наверное, ты проводил на крыше чертовски много времени.       — Хотелось бы, но… Сама понимаешь: времена тогда были не самые простые — отец крутился, как умел, чтобы прокормить семью; мама занималась мной и Бекки. Потом отец скончался, и мне пришлось взять бразды правления в свои руки.       — Но это не мешало тебе ходить на танцы с красотками.       — Господи, Браун, ты что? Ревнуешь? О, малыш, тебе нужно обратиться к доктору Рейнар — она тебя в два счета подлатает!       — Как представлю, что ты лапал кого-то кроме меня… брр!       — Я лапал кого угодно, милая, но не тебя. Твоего красивого тела я исключительно нежно касался. Ощущаешь разницу? — Она согласно кивает, прикрывая глаза в моих объятиях. — Так вот, возвращаясь к этой крыше, то после смерти отца, у меня было не так много времени, чтобы забираться сюда. Да и Бекки была ко мне крайне привязана, поэтому таскалась за мной практически повсюду. Маме стоило огромных усилий, чтобы оставить её дома. Спасением всегда был Стив — стоило ему показаться на пороге, как моя сестрица забывала о моем существовании и брала в оборот несчастного Роджерса. Она была влюблена в него, наверное, лет с шести, и пронесла это чувство до самого нашего с ним отбытия в армию.       — Стив знал об этом?       — Нет. Думаю, нет. — Я тихо смеюсь. — Это сейчас Стиви — огромный накачанный парень, которого видно за версту, а тогда он был маленьким и до неприличия щуплым. Да и к Бекки он относился, как к младшей сестре. Мне почему-то кажется, что, влюбись Роджерс в неё, он бы никогда не открыл ей своих чувств.       — Прежде всего из-за сурового и страшного старшего брата.       — Пожалуй. Но ему бы тогда не хватило совести любить ту, которую он знал практически с пеленок.       — Мне показалось, или я сейчас видела в тебе Роджерса?       — А что ты хочешь? Мы слишком много лет вместе и через чур хорошо друг друга знаем.       — Бак, прости, что спрашиваю, но ты что-нибудь знаешь о судьбе Ребекки? — Фэйт виновато смотрит мне в глаза. Я коротко улыбаюсь, пряча лицо на девичьем плече. Она сразу же зарывается пальцами в мои волосы, массируя кожу.       — Я ничего не знаю о Бекки. Она писала мне, пока я был на войне. Потом был плен, падение с поезда и попадание в Гидру. А, когда я смог сбежать от ублюдков и избавился от кода, то… Я посчитал, что она младше меня на семь лет. Мне уже за сотню, а ей, следовательно, должно быть, уже сто. Обычно, люди столько не живут.       — А ты не хотел бы узнать что-нибудь о ней?       Я подхожу ближе к краю крыши, долго глядя на горизонт. Мне вспомнилась моя маленькая сестричка. Её длинные русые волосы, частенько собранные в замысловатые косы, курносый нос и обезоруживающая улыбка. Пожалуй, она смогла бы свести с ума многих парней — Бекки росла красавицей.       Я хорошо помню, что с удовольствием играл с ней в разные игры и, (беря с неё честное слово скаута и самой лучшей сестры о том, что она никому и никогда не разболтает наш секрет!) в куклы. Когда Бекки стала старше, то время от времени просила показать ей пару боксерских ударов, а я был неплохим боксером. В целом, я не возражал, если моя малышка будет уметь защищать себя — так у меня становилось на одну проблему меньше, ибо Роджерсу я едва поспевал приходить на помощь! Бекки была хорошей ученицей. Она ловила всё совершенно на лету. Должен сказать, что моя сестра вполне могла бы сделать отличную карьеру в женском боксе!       А ещё мы обожали с Ребеккой болтать. Да, в те дни я был значительно общительнее, чем сейчас. Впрочем, говорила в основном она — я просто слушал. В этом плане мало что изменилось. Иногда мы делали два дела одновременно: трещали обо всем на свете и рисовали. Я уже был взрослым парнем, поэтому никогда не признавался сестре, что практически все мои альбомы заняты её портретами. Всё, к чему она имела доступ, представляло собой пейзажи и изредка натюрморты. Но однажды я всё же понял, что Бекки нашла мой тайник: на одном из её портретов, кривым детским почерком с ошибками было написано «Я так люблю тебя, Джеймс!».       В отличие от всей семьи и близких друзей, только Бекки звала меня по имени. И я был готов сойти с ума, только бы сестричка так и продолжала меня звать.       Ох, Бекки. Моя милая белокурая Бекс…       — Бак, — тихо зовет Фэйт, а я вздрагиваю. — Прости, что спросила. Не нужно было…       — Ерунда. Я трепетно относился к своей сестре, и, наверное, мне бы стоило разузнать хоть что-то о ней, как только пришел в себя. Пожалуй, займусь этим завтра.       — Ты самый лучший парень на свете, знаешь об этом? — Я улыбаюсь, прижимаясь к Фэйт. Она обвивает мою шею руками, шепча куда-то в плечо: — Я так люблю тебя, Баки! И с днем рождения, здоровяк!       — Спасибо, куколка.       Мы провели на крыше ещё некоторое время и, когда солнце уже практически скрылось за горизонтом, покинули полуразрушенное здание. Фэйт за сегодня устала, так что к машине я нёс её на руках. Усадив на пассажирское переднее сидение, помог поправить пальто. Заняв водительское сидение, завел мотор. Плавно тронувшись, мы выдвинулись в сторону нашей маленькой, но уютной квартиры.       Домой мы добрались к восьми часам вечера. Фэйт всю дорогу спала, улыбаясь своим снам. Что ж, свой сто восьмой день рождения я запомню на долго.       Неся куколку на руках по узкому коридору, я вдруг почуял неладное. Я буквально физически чувствовал, что что-то не так. Оставив Фэйт у входа, аккуратно подошел к двери, искренне жалея, что перестал носить с собой «Глок».       Толкнув дверь, резко включил свет и едва не умер от страха (впервые в жизни!) — из-за дивана выскочили Сэм со Стивом и Нат, поздравляя меня с днем рождения.       Пока я пытался совладать с эмоциями и не поубивать этих чертовых идиотов, в квартиру вошла Фэйт и в комнате повисла звенящая тишина. Первым в себя пришел Сэм. Он кинулся к куколке, кружа её и крича «Ура!». Когда эмоции Сокола улеглись, к ним подтянулись Стив и Наташа, наперебой поздравляя подругу с выздоровлением. Они уверяли, что верили в то, что всё обернется в лучшую сторону. Фэйт обнимала каждого гостя по очереди, благодаря за теплые слова.       Стиви, ещё раз обняв меня по случаю дня рождения, окинул своим фирменным взглядом. Я поделился с ним воспоминаниями о Бекки, и он растянул губы в мечтательной улыбке. Мы говорили о ней тихо и долго, не обращая внимания на шумную компанию.       Умолкнув на полуслове, Кэп отвел взгляд, о чем-то задумавшись. Повернувшись ко мне в пол-оборота, поинтересовался, знаю ли я, как сложилась судьба Бекс, на что получил мой отрицательный ответ. Я попросил его разузнать по своим каналам хоть что-нибудь о ней и, если она всё ещё жива, то я бы с удовольствием повидался с моей малышкой. Стиви утвердительно кивнул, затем широко улыбнулся и громко, как умеет только Капитан Америка, предложил тост за Джеймса Барнса.