My Faith

      Апрель ворвался в Нью-Йорк теплыми проливными дождями. Сегодня тоже было пасмурно, и с неба капала морось. Тихо одевшись в спортивный костюм, я собирался пойти на пробежку, но меня остановил заспанный голос:       — Отличной пробежки, Бак. — Фэйт стоит с закрытыми глазами. Еле-еле разлепив их, протягивает мне термокружку. — Я сделала кофе. Подумала, что после тренировки ты захочешь немного отдохнуть и чего-нибудь попить.       — Спасибо, куколка. — Я целую её в тёплую щеку. — Иди спать — ещё очень рано. Вернусь через пару часов, и, если дождь прекратится, пойдем гулять.       — Хорошо. Всё, проваливай. Я спать хочу.       Я улыбнулся, снова поцеловал её и вышел из квартиры.       В последнее время я бегал, как никогда раньше. Казалось, что сил и энергии во мне прибавилось, а выносливость взлетела чуть ли не до небес. Да и вообще, моя жизнь круто изменилась. Теперь я просыпаюсь по утрам не потому, что так нужно, а потому, что хочу этого. Я хочу узнать, каким будет новый день, и просто хочу видеть Фэйт.       Мы послушно продолжали выполнять рекомендации Шури и Брюса, каждый день выбираясь на пешую прогулку. Фэйт с каждым днем справлялась с ходьбой всё лучше и лучше. Если в первый день она устала через пятнадцать минут, то спустя три недели она могла пройти уже практически пятьдесят минут.       Ещё за это время моя куколка значительно улучшила форму — плавание не только её оздоравливало, но и украшало. Её аккуратная фигура подтянулась, приобретя всё более аппетитные формы. И она очень гордилась своими результатами. Я же просто радовался, что моя малышка не только вернулась в прежнее русло, но и стала расти над собой.       Я знал, что Фэйт очень ждет того дня, когда мы поедем подавать заявление, и мне самому этого хотелось, но… в некотором роде я трусил. Меня душили сомнения в том, каким я буду мужем, и возможно ли создать со мной нормальную здоровую семью. Поэтому откладывал поездку в администрацию. Но тянуть больше нельзя, иначе это может разбить Фэйт сердце, а я действительно хочу связать жизнь с ней, так что пора уже заткнуть все свои страхи куда подальше.       Пробежав добрых пятнадцать кругов, я сел на лавочку под раскидистым деревом — хоть ненадолго можно укрыться от моросящего дождя. Открыл термокружку и сделал глоток горячего кофе. Фэйти на сто процентов знает, как порадовать своего старичка.       Бросив взгляд на наручные часы, улыбнулся — уже половина девятого, и Фэйт, наверное, проснулась. Пора возвращаться.       Дорога заняла не больше получаса, но за это время дождь прекратился, и из-за туч выглянуло солнце. Приятная прохлада сменялась первым весенним теплом. Настроение от этого становится только лучше.       Забежав на наш этаж, я тихонько открыл дверь и сразу почувствовал волшебный аромат свежезаваренного кофе, сырников и горохового супа.       Тихо ступая по коридору, иду на кухню. Облокачиваюсь плечом о дверной проём, любуясь, как Фэйт тихонько подпевает какой-то современной исполнительнице и уже значительно грациознее работает бедрами, рисуя восьмерку.       Сняв со сковороды очередной сырник, она посыпает его сахарной пудрой и улыбается. Переводит взгляд на кастрюлю с супом, хмурится, приподнимая крышку — оттуда вылетает облако пара, а квартира наполняется очередной порцией волшебного аромата домашней еды.       Повернув голову, чтобы посмотреть время, подпрыгивает от испуга.       — Какого чёрта ты творишь, мистер?! Давно ты на меня пялишься?       — Минут пятнадцать — обожаю смотреть на счастливую тебя. — Фэйт откладывает ложку и улыбается.       — Ладно, прощен. Давай к столу — завтрак готов.       Некоторое время мы ели молча, Фэйт лишь изредка бросала на меня взволнованные взгляды. В конце концов, не выдержала, отложила приборы в сторону и прямо посмотрела на меня. Я не хотел подавать виду, что чувствую, как она на меня смотрит, но всё же вынужден был сдаться — порой куколка бывает убедительной.       Взяв меня за металлическую руку, она тихо спросила, чем я обеспокоен. Не зная, как ей всё объяснить, отвернулся. Фэйт терпеливо ждала, когда я начну говорить, и, спустя долгие-долгие минуты, я хрипло выдавил, что нашел кое-какую информацию о Бекки. Куколка ахнула, приложив тонкие пальцы к губам, всё так же сохраняя молчание. Собравшись, я начал рассказ.              По моей просьбе, Стив навел справки о сестре — как ни крути, а в некоторых делах у него руки значительно длиннее, чем у меня. К тому же, он действующий сотрудник секретной организации, а я уже несколько лет как гражданский человек.       Роджерс принес новости в довольно сжатые сроки. Когда я пришел к нему на встречу в парк, то наткнулся не на моего друга Стиви, а на мать его, Капитана Америку, и понял, что разговор будет серьезным. Он смотрел на меня одновременно извиняющееся и строго. Кивнув головой, занял место рядом с ним. Терпеливо ждал, пока в этом огромном блондине победит одна из его личностей, и это происходит совсем скоро: плечи Роджерса опускаются, а в синих глазах разливается грусть.       Стиви несколько раз передо мной извинился за то, что принес не очень приятные новости, но, когда я пообещал сломать ему руку, если не начнет говорить, он приступил к повествованию.       Когда я призвался в армию, Ребекке едва исполнилось восемнадцать лет. Она была юна, наивна и неопытна, а в довесок ко всему осталась без присмотра кого-то здравомыслящего. Доверить присматривать за ней Стиву я не мог — он сам нуждался едва ли не в круглосуточной опеке.       Бекки часто писала мне письма на фронт, и я их с удовольствием читал. Среди оружейных залпов, океанов крови и стонов раненых, её аккуратный витиеватый почерк дарил мне минуты покоя и чувства безопасности. У нас была довольно активная переписка, многие её письма дошли со мной до самого треклятого поезда. Куда они делись потом… смею предположить, что их отобрал Зола, пока я был в отключке, и уничтожил, дабы пресечь любые попытки вспомнить прошлое.       В сорок третьем году Бекки всё еще писала мне, но я уже был Зимним Солдатом и ничего не помнил о прошлой жизни. Представить страшно, через что прошла моя сестра! Сколько горя она хлебнула и какую боль испытывала.       Война была в самом разгаре, а Бекс — молодой и очень смелой девушкой, поэтому она тоже записалась в армию: пройдя медицинские курсы, её отправили в самую гущу событий.       Бекки стала храброй медсестрой, и с её легкой руки многие раненые солдаты оставались живы. Она выносила их из-под жутких обстрелов, оттуда, куда не хватало смелости пробраться другим девушкам.       Но, в одна тысяча девятьсот сорок четвертом, почтальон моей части принес последнее письмо от Бекки — парни-сослуживцы всё ещё надеялись, что я вернусь, поэтому получали от неё письма. Больше от сестры писем не приходило. Она пропала, и в конце сорок четвертого её признали пропавшей без вести.       Искать её было не кому: Стиви уже был в океане, а я — в руках ГИДРЫ. Если бы я только знал! Если бы только мог что-то сделать, клянусь, весь мир бы уже был вверх дном, но Бекки вернулась бы в семью…       Ей был всего двадцать один год.       Я сидел со Стивом в парке, молча слушал его тихий рассказ и не знал, что делать. С одной стороны, статус пропавшего без вести в некотором роде обнадеживает: вполне возможно, что моя малышка ещё жива или хотя бы похоронена по-человечески. Но я слишком хорошо знаю жизнь и отдаю себе полный отчет о том, что чудес не бывает. Во всяком случае, не на войне.       В горле стоял ком, и я судорожно старался его сглотнуть, чтобы не показать свою слабину, но тут Роджерс протягивает мне конверт. Увидев аккуратный витиеватый почерк, всё же расклеиваюсь.       Трясущимися руками вскрываю конверт, бережно вынимая пожелтевший лист. С первых строк перед глазами начинает плыть.       «Привет, Джеймс! Как твои дела, дорогой? Всё ли у тебя хорошо? Я написала тебе писем двести и ни на одно не получила ответ! Ты заставляешь меня беспокоиться, а мне это жуть как не нравится.       Пожалуй, уже пришло время признаться тебе и рассказать, что я стала военной медсестрой. Мне было в тягость одиночество, свалившееся на мою голову после твоего призыва, и мне подумалось, что я тоже могу принести пользу стране. Поэтому я окончила медицинские курсы, после чего меня распределили в один французский госпиталь. Там оказалось очень много ребят из твоего подразделения, но все они как один уверяют, что уже давно ничего о тебе не слышали. Ох, Джеймс, мне так страшно! Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то дурное. Если бы у меня только была такая возможность, я бы обошла весь Земной шар, только бы найти тебя…       Однако пробыть в госпитале мне довелось не долго — через неделю меня отправили непосредственно на линию фронта. Работа не из легких, но ты учил меня быть смелой, и я очень стараюсь это делать. Каждый раз, когда нервы уже на пределе, я вспоминаю наши с тобой задушевные разговоры, твой искренний смех и на душе становится легче. А ещё я люблю думать, что каждый спасенный мной человек, каждый пройденный шаг, приближающий к победе, приведет меня к тебе.       Не беспокойся обо мне, братик. Я в порядке. Меня словно высшие силы оберегают: рядом разрываются снаряды, а мне хоть бы хны. Правда, несколько моих подруг погибло. Но ведь на войне без потерь никак, верно, милый? Это были хорошие девушки, Джеймс, и одна бы из них тебе точно понравилась бы!       Ох, милый, как много я хочу тебе рассказать, но времени ужасно мало! Пожалуйста, отзовись и успокой любящее сестринское сердце. Кстати, Стивен тоже не ответил ни на одно письмо. Очень вас прошу — будьте в порядке! Скучаю по вам, дорогие мои. Но по тебе, конечно же, больше!       Я так люблю тебя, Джеймс! Обнимаю тебя, дорогой, и крепко целую! С самыми добрыми пожеланиями, Твоя Бекки. 28.08.1944 г.»              Когда я заканчиваю, Фэйт смотрит на меня с огромной грустью. Сжимает живую ладонь, поглаживая тыльную её сторону большим пальцем.       — Мне жаль, Баки. И я должна извиниться за то, что подговорила тебя на поиски сестры. Сложно было представить, что…       — Не говори ерунды, Фэйт. Ты сделала для меня очень много. Теперь я знаю, что Ребекка прожила достойную, пускай и короткую, жизнь. — Я сажаю её себе на колени, целуя в шею. Прикрываю глаза, стараясь успокоиться. — В одном ты была права, куколка: мы действительно сироты и у нас никого не осталось.       — Но мы есть друг у друга, — тихо отзывается она, поглаживая меня по голове. — А ты говорил, что это довольно много.       — Я люблю тебя, Фэйт.       — И я тебя, Баки.       — Пойдем-ка прогуляемся. После разговора о Бекки мне не усидеть на месте. Нужно чем-то заняться.       Фэйт согласно кивает, выскальзывает из моих объятий и удаляется в нашу комнату. Пока она переодевается, я проскальзываю к сейфу и достаю оттуда наши паспорта — пришла пора сделать ей ещё один небольшой сюрприз. Ухмыльнувшись, закрываю сейф, тянусь за курткой и выхожу в коридор, занимая место на пуфе. Спустя пятнадцать минут выходит моя куколка, заставляя меня восхищенно ахнуть: пару дней назад они с Наташей ходили по магазинам, и Фэйт купила себе небесно-голубые джинсы. По возвращении, она продемонстрировала их мне, просто приложив к себе, но примерять не стала. Я отметил, что ей однозначно они будут к лицу, а фасон выбран вполне удачно. Но только сейчас мне стало понятно, что в выборе именно этого предмета одежды не обошлось без мисс Романофф — эта рыжая бестия всё же смогла убедить мою малышку купить те вещи, которые подчеркнут достоинства фигуры взамен привычных практичных и удобных.       Сверху она надела бардовый кашемировый свитер и новую кожаную куртку, которую мы с ней купили через пару дней после моего дня рождения. Обутая в белые кеды, Фэйт едва доставала мне до плеча, и я снова испытал непреодолимое желание прижать её к себе, защищая от чего угодно.       Смущенно опустив глаза, она тянется рукой к собранным в высокий хвост волосам, но я перехватываю тонкую ладонь: ей очень идет эта прическа. Я сказал ей, что она очень красивая и выглядит ошеломительно. Порой мне хочется себя ударить за то, что не могу описать всех чувств, которые пробуждает во мне эта девушка.       Мы идем по городу, держась за руки. Ведем неторопливую беседу обо всем и ни о чем. Я веду Фэйт к отделу регистрации окольными путями, путая её на местности, сворачивая то туда, то сюда. Спустя сорок пять минут мы всё же оказываемся у муниципальной администрации. Остановившись напротив обветшалого здания, я смотрю ей в глаза, кивая на вход.       Куколка смотрит на меня, потом читает вывеску на здании; о чем-то усиленно думает. А когда до неё доходит, то шепчет, что не взяла с собой документы. Я опускаю руку во внутренний карман куртки, доставая наши паспорта.       Побагровев от злости, Фэйт обрушилась на меня лавиной бранных слов и всевозможных обвинений. Я лишь стоял и улыбался, зная, что буквально через пару мгновений она будет самым счастливым человеком во Вселенной. И оказываюсь прав: спустя пять минут девушка отворачивается от меня, отходит на несколько метров, обнимая себя за плечи. Делает несколько глубоких вдохов, поворачивается ко мне лицом, растягивая губы в улыбке.       — Мог бы сказать, что мы пойдем подавать заявление — я оделась бы более торжественно.       — Ты прекрасно выглядишь. — Я притягиваю её к себе, целуя. — Идем.       В отделе регистрации мы провели час или около того — нам дали заполнять кучу бумаг. Куколка изрядно нервничала: руки её мелко дрожали, на любой вопрос отвечала с истеричным смехом. Не буду говорить, сколько бланков мы запороли из-за её волнения. В конце концов, мне пришлось отобрать у неё документы, отправив на улицу на перекур (и да, она не курила уже давно, но сейчас это явно бы её успокоило!).       Она вернулась через несколько минут, и я удовлетворенно ухмыльнулся: от неё не пахло табаком. Значит, решила не возвращаться к этой привычке. Улыбнулась, глядя мне в глаза. Буркнув «Давай-ка сделаем это!», взяла новый бланк и с первого раза заполнила его.       Приветливая сотрудница отдела регистрации ещё раз проверила наши документы, заполненные бланки и назначила нам дату свадьбы на двадцать девятое августа. Спросила, нужна ли нам выездная регистрация, на что Фэйт, не раздумывая, ответила утвердительно.       Когда мы вышли из администрации, Фэйт кинулась мне на шею и расплакалась. Она плакала так горько, почти навзрыд, что я не на шутку забеспокоился. Прижавшись ко мне, малышка дрожала всем телом.       — Что случилось? Фэйт, посмотри на меня!       — Всё в порядке. Просто я не думала, что ты действительно это сделаешь. Что ты действительно решишь на мне жениться.       — Спасибо за доверие, куколка! — я тихо смеюсь, пряча её в своих объятиях. — Если Джеймс Барнс дал слово, он никогда его не заберет. Помни об этом! Ну, всё! Успокаивайся. — Смахнув слёзы с пухлых щек, улыбаюсь. — Я люблю тебя. Разве можно мне было поступить иначе?       — Фэйт Барнс. Звучит?       — Звучит.       — Что ж, у нас четыре месяца, чтобы подготовиться к свадьбе. Успеем?       — И сомневаться не стоит.       — Пойдем-ка отметим это дело! Не знаю, как ты, а мне жизненно необходимо пропустить пару бокалов…       — Слушай, Фэйт, раз уж мы теперь практически семья, не пора бы тебе влиться в наши пятничные собрания?       — Отличная идея! Тем более, что я снова на ногах. Я в деле, здоровяк!              Мы вышли из ресторана в десятом часу ночи. Вечер выдался на удивление теплым, поэтому Фэйт уговорила меня ещё немного прогуляться. Купив нам по банке пива, мы двинулись в сторону парка.       Усевшись на одной из лавочек, она привалилась к моему боку, счастливо улыбаясь. Сделав глоток пива, икнула, после чего рассмеялась.       — Похоже, я напилась! Барнс, а ты ведь никогда не видел меня пьяную? — Я отрицательно киваю головой, а она смеется. — Ну, так вот смотри. Не переживай, плохо мне не будет. Я свою норму знаю. Слушай, а ты ведь никогда не пьянеешь, верно? Это, наверное, ужасно, жить долгую жизнь и не иметь возможности напиться.       — Такая вот побочка, куколка, — отзываюсь я со смехом. — Но я не расстраиваюсь.       — Молодец. В здоровом теле должен быть здоровый дух. А ты, вон какой здоровый. — Фэйт завозилась в моих руках. Немного отодвинувшись, подтянула ноги к груди. Взгляд её стал серьёзным и немного грустным. — Нам нужно кое-что обсудить, Баки. Кое-что о моём здоровье.       Я моментально напрягся. Что? О здоровье? Но ведь в досье, собранном Сэмом, была самая полная информация!       — Расслабься, ковбой, в том досье была действительно полная информация обо мне. Официальная информация. Мне следовало рассказать тебе об этом ещё тогда, в больнице, когда ты пришел в самый первый раз, но, честно говоря, духу не хватило. Да и не думала я, что у нас так всё с тобой закрутится! — Я качаю головой, беря её за руку. — Словом, дело было во времена моих отношений с Хоуфманом. Когда я поняла, что он чертовски не в себе и после первого его изнасилования, мне хотелось верить, что всё наладится. Но, когда через время всё повторилось, я вдруг подумала, что могу забеременеть от него. И, клянусь, оцепенела от страха! Мне не хотелось носить его ребенка. Выждав момент, когда он уедет в командировку на десять дней, я опрометью кинулась в частную клинику. Как ты понимаешь по отсутствию этого факта в досье, она была нелегальной. Я заплатила втридорога за то, чтобы ни один медик не проболтался о том, что я была у них. В тот же день мне сделали операцию, а на следующий — отправили домой. Наверное, мой поступок ужасен и меня можно осуждать за содеянное, но от одной мысли, что мой ребенок мог бы быть таким же монстром, как и его отец… Я никогда не желала своим детям такой участи.       — Что ты сделала, Фэйт? — тихо спрашиваю я, сжимая тонкую девичью ладошку. Она отворачивается.       — Я приняла радикальные меры, Бак. Сделала так, чтобы ни один больной ублюдок, типа Хоуфмана, не смог оплодотворить меня, поэтому в той подпольной клинике мне перевязали трубы. Это навсегда и обратной дороги нет.       — Что это значит? — спрашиваю тихо. Разворачиваю девушку к себе лицом и вижу, как из зеленых глаз текут слёзы.       — Это значит, что у нас никогда не будет детей, Баки. Прости, я должна была рассказать тебе раньше, но… Я решила, что тебе нужно об этом узнать сейчас, когда мы только подали заявление и ничем друг другу не обязаны.       — Ох, Фэйт. Иди сюда.       Залезая ко мне на колени, она прижимается всем телом, рыдая. Я чувствую на шее её горячие слёзы и рваное дыхание. Поглаживая её по спине, думаю о том, какой ужас она испытывала рядом с этой тварью. Его нет в живых уже больше года, а он всё ещё продолжает отравлять малышке жизнь. Сложно представить, в каком отчаянии была моя куколка, раз решилась на такой шаг. Уверен, это было взвешенное и обдуманное решение. Что ж, в некотором роде, они с Наташей похожи даже больше, чем можно было представить. Всё, о чем я сейчас жалел, так это о том, что Хоуфман уже в могиле, и мне не удастся стать его ночным кошмаром. Уж я бы воздал ему за всё.       Проходит Бог знает сколько времени, когда Фэйт успокаивается. Она всё ещё всхлипывает, но уже не дрожит. Я хочу заглянуть ей в глаза, но не могу — отворачивается без конца.       Стараясь говорить максимально ровно, умоляя высшие силы не позволить мне выдать хоть одну лишнюю эмоцию, беру её лицо в ладони и поворачиваю к себе. Долго смотрю в зелень глаз, понимая, что тону там. Зверею, представляя, как Генри издевался над ней. Руки начинают дрожать от накрывающей злости, поэтому тихо выдыхаю, считая до десяти, и завожу тихий разговор.       — Послушай меня, куколка. Единственное, что ты должна навсегда запомнить: я без ума от тебя, и ничто не изменит моих чувств. Мы многое прошли вместе. Мне казалось, что это вполне весомый аргумент для того, чтобы ты поняла, какое место занимаешь в моей жизни. Я — не он, не Хоуфман, и никогда не причиню боли. Просто помни об этом.       — Я знаю, Баки, — хрипит она, снова начиная рыдать. — Знаю.       Мы сидим в парке до тех пор, пока Фэйт окончательно не успокоилась. Виновато заглядывая мне в глаза, она слабо улыбается и просит поймать такси. Видимо, бутылка пива всё же оказалась лишней.              Фэйт понадобилось полдня, чтобы прийти в себя: открыв глаза, она сразу же кинулась в ванную. Проведя там некоторое время, вышла бледнее смерти. Её пошатывало. Любой запах, кроме заваренного кофе, раздражал и заставлял желудок опустошаться. Четыре чашки спустя ей всё же удалось съесть бутерброд и выпить немного куриного бульона, который я сварил.       Я видел, что куколке действительно плохо, поэтому уложил обратно в постель, тихо включил телевизор, укрыл и поправил подушку. Не успел выйти из комнаты, как за моей спиной раздалось мирное сопение. Уснула.       Заняв диван в гостевой комнате, открыл браузер на телефоне и принялся искать работу. В конце концов, у нас на носу свадьба и надо бы к этому времени хоть немного заработать. Шури не взяла с нас ни цента за операцию, мои сбережения остались при мне, но эти деньги я хочу вложить в свадебный подарок и маленький бонус к нему. И потом, работа нужна в любом случае. Психу, вроде меня, нужно быть чем-то занятым.       Просматривая страницу за страницей, я отмечал, что ничего подходящего для себя не нахожу. В голове мелькнула мысль снова позвонить Донне, но я её отбросил — мой поступок был не очень красивым и вряд ли она захочет принимать обратно такого безответственного сотрудника.       Неожиданно мой телефон завибрировал. Звонил Сэм.       — Привет, Баки! Чем занят?       — Ищу работу, — отзываюсь тихо. — Чем обязан твоему вниманию?       — Просто решил позвонить и поинтересоваться, как твои дела.       — Сэм, ты из рук вон плохо врешь.       — Я не вру!       — Врёшь. Ты не выдал и трети искрометных шуток в мой адрес — у тебя явно что-то случилось. — На том конце провода возникает тишина, и я начинаю волноваться. — Сэм?       — Скажи мне, Барнс: как так вышло, что за душещипательными разговорами я иду именно к тебе?       — Такая вот ирония судьбы, — отзываюсь со смешком, а Сокол еле слышно хмыкнул.       — Команда предложила снова собираться по пятницам в нашем баре. — Голос Сокола звучит устало, но уже немного веселее, чем пару минут назад. — Пока вы с Фэйт были в Ваканде, мы поставили на паузу встречи. А сегодня утром решили, что нужно вернуться к истокам. Ты как?       — Не возражаю.       — Вот и отлично. Тогда в нашем баре в обычное время. Только, Баки, приди минут на двадцать раньше. Нам нужно поговорить.       — Мне доставать амуницию? — спрашиваю серьёзным голосом, но сам улыбаюсь, а Сэм искренне смеется.       — Нет, дружище! В этом нет необходимости. — Между нами снова виснет пауза. Спустя время он тихо говорит: — Спасибо, Бак.       Сбросив вызов, Сокол оставил меня перебирать в голове причины такого его поведения. Если бы что-то случилось с Сарой или детьми, он бы не стал молчать — сразу бы попросил помощи. В случае каких-то личных проблем, выложил бы всё сразу: четко и по делу, объясняя, что конкретно ему нужно. Но сейчас… Возможно, Фэйт смогла бы разгадать эту загадку.       Из спальни послышалось шуршание и шлепанье босых ног по полу. В гостиную заглянула Фэйт. Выглядела она значительно лучше.       — Привет, — говорю я, усаживая её на колени. — Как самочувствие?       — Прекрасно. Во рту будто кошки нагадили и пить хочется, как никогда в жизни. Но в целом, жизнь прекрасна и удивительна. — Укладывая голову мне на плечо, она улыбается. — Ох и напилась я вчера. Извини.       — Перестань! Каждому из нас нужно хотя бы раз в жизни перебрать. Иногда это очень полезно.       — Да уж, полезно… Кто звонил?       — Сэм. Команда решила возобновить наши встречи, так что к четырем часам идем в бар. — Фэйт тихо стонет, хватаясь за голову.       — Господи! Мне от одного этого слова дурно.       — Бокал пива значительно улучшит твоё самочувствие.       — Ненавижу тебя! — Я играю бровями, на что куколка смеется, целуя в щеку. — Расскажем ребятам?       — Если ты захочешь.       — Значит, расскажем.       Мы пришли в знакомый бар на полчаса раньше назначенного времени, застав там Сэма. Он выглядел уставшим. Фэйт моментально напряглась. Крепче сжала мою живую ладонь, кивая в сторону друга.       Заметив нас, он искренне улыбнулся, поднялся с места, идя нам навстречу. Протянул руки, заключая девушку в объятия. Она прижалась к нему, блаженно вздыхая.       — Привет, Сэмми!       — Привет, принцесса! Кто бы мог подумать, что однажды придет момент, когда рыжая язва будет сидеть с нами за одним столом, а не станет отсиживаться в самом дальнем углу, прожигая Баки взглядом. — Уилсон снова улыбается, затем приглашает к столу. Мы садимся. — Признайся, принцесса, это был твой план по завоеванию мистера Холодное сердце?       — Ох, дружочек, ты всё про меня знаешь. — Она делает глоток какао, предусмотрительно заказанного Сэмом. — Вкусно!       — Рад, что тебе нравится. Баки, ну перестань! На меня этот твой взгляд хмуроволка уже не действует! Ещё скажи, что ты ревнуешь.       — К твоему счастью — нет, — говорю я. — Хотя мог бы.       — В некоторой степени он признался тебе в любви, Сэм. Мне кажется, у вас ещё есть шанс стать отличной парой.       — Я не буду разбивать ваши отношения, принцесса. Вы значительно лучше смотритесь вместе.       — Ладно, Уилсон, хватит зубоскалить. Расскажи лучше, что у тебя случилось? — Откинувшись на спинку стула, беру в левую руку чашку с кофе и прямо смотрю на Сокола. Тот моментально становится темнее тучи и заметно грустнеет.       — Да всё нормально. Просто… достало меня всё. Я выгорел, понимаешь? Мне, как опытному психологу, следовало бы понимать, что рано или поздно этот день придет, но искренне надеялся, что справлюсь.       — Ты собираешься уходить, — подытоживаю я. — И не знаешь, как об этом сказать Стиву.       — Да. — Сэм отворачивается, глядя на улицу. — Я с удовольствием уйду в отставку. Я кое-что смыслю в ремонте и внутренней отделке, так что это могло бы дать вполне сытую жизнь. Но проблема в том, что Стив останется один. У него больше не будет команды! И его не кому будет прикрыть.       — Глупость какая! — Фэйт фыркает, ставит чашку на стол, глядя то на меня, то на него. — У Стива всё ещё есть команда. Вы — его команда. Но с поправкой на мирную гражданскую жизнь. Разве вы не придете Стиву на помощь, если он будет в вас нуждаться?       — Придем, конечно, — говорит Сэм, тяжело вздыхая, — но ведь он может не попросить помощи. Кэп предпочтет справляться в одиночку, чем тревожить тех, кто вышел в отставку.       — Ага, то-то ты в команду Мстителей не попал.       — Бак, я сам напросился. И у Стива тогда было действительно затруднительное положение — ему просто было не к кому идти.       — Я лишь хочу сказать, что, если ты ему действительно понадобишься — он найдет тебя, где угодно.       Сэм тупо смотрит в чашку с кофе, думая над нашими словами. По всему видно, насколько ему не просто дается весь этот разговор. Фэйт берет его за руку.       — Сэм, послушай. Я понимаю, что ты хорошо относишься к Стиви. Он действительно отличный парень и надежный друг, но твоя жизнь — только твоя, и, если тебя что-то не устраивает — меняй это. Уверена, что о своей семье ты позаботился. Пора бы пожить и в своих интересах. В конце концов, ты сделал довольно много для этого мира, и никто не вправе требовать от тебя чего-то большего.       — Абсолютно согласен с Фэйт. Поверь, я знаю это чувство, когда настолько устал, что даже пуля в лоб не кажется спасением.       — Но решение принимать только тебе, дружочек. Просто подумай об этом.       Сэм ничего не успел ответить, потому что позади нас послышался мягкий голос Нат, а за ней — глубокий Стива. И наш столик сразу ожил.       Некоторое время все говорили буквально одновременно, хохоча и обнимаясь, вспоминая прошлые встречи здесь, не забывая припомнить куколке судьбоносные чашки кофе.       Когда прошло какое-то время, а выпивка с закуской были заказаны, мои друзья, в конце концов, успокоились. Я поочередно смотрел то на Нат, то на Стива. Последний выглядел значительно свежее, чем некоторое время назад, но всё же даже на этом суперсолдате отразилась легкая усталость. Впрочем, зная Роджерса, я не удивляюсь — он буквально фанатик своего дела и относится ко всему крайне серьёзно. А вот Наташа… Она расцвела. Даже мне, парню, напрочь лишенному способности замечать в женщинах хоть какие-то перемены, бросился в глаза её сияющий взгляд и непривычно широкая и открытая улыбка. Романофф выглядела счастливой, что заставило меня поймать себя на мысли о том, насколько эта девушка хороша собой.       Не успел официант расставить наши тарелки и бокалы, как мы схватили их и синхронно чокнулись. После пары больших глотков спиртного началась неторопливая беседа.       Стив делился правительственными новостями, рассказывал, с кем и где недавно встречался. Что ж, его связи расползаются по всем континентам. Я рад за него. Он в шутку пожаловался на бесконечные командировки и перелеты, но я отметил, что это вполне неплохая возможность попутешествовать. Кэп согласился со мной.       Мы с Фэйт прожигали Наташу взглядом, но эта девица настоящий профи — если ей будет не выгодно, хрен она расскажет хоть что-то. Но по её счастливой улыбке всё было понятно. Сэм, чёртов засранец, тоже успел заметить перемены в Нат и обрушился на подругу с расспросами, которые позже переросли в какие-то немыслимые предположения.       — Господи, Уилсон! Остановись. Клянусь, у меня скоро кровь из ушей пойдет от твоей болтовни, — простонал я, когда Сокол выдвинул очередную идиотскую теорию.       Наташа легко рассмеялась, укрыв руку Сэма своей ладонью. Ласково посмотрела ему в глаза.       — Все твои предположения, без сомнения, забавны и искрометны, но всё намного проще. — Она откидывается на спинку стула, сладко потягиваясь. — Причина моего нескрываемого счастья заключается в том, что я ушла в отставку! Всё, я гражданский человек!       Краем глаза я замечаю, как огорченно вздохнул, но всё же одобряюще улыбнулся Стив, и как по лицу Сэма пробежала тень. Плечи его сразу же напряглись, а задорный взгляд посерьезнел.       Возникла неловкая пауза, но положение спасла Фэйт. Она буквально вскочила со своего места, кинувшись обнимать подругу.       — Поздравляю, Наташа! Отличная новость! Ты уже придумала, чем займешься?       — Да, есть кое-что на примете. — Романофф подмигивает мне, я же ухмыляюсь ей в ответ. — Не буду пока говорить, чтобы не сорвалось. Не обижайся, детка!       — Я всё понимаю, правда! Расскажешь обо всем, когда будешь готова.       — А у вас какие новости? — Стив вклинивается в разговор, глядя на нас. Фэйт смотрит на меня, закусывая губу, а я смеюсь, кивая ей головой.       — Что ж, народ. Мы вчера подали заявление, и наша свадьба состоится двадцать девятого августа. Церемония будет торжественная с выездной регистрацией, так что как только определимся с местом — сразу же вам скажем.       — Будут только самые близкие, — добавляю я. — Можно сказать, в кругу семьи. Семейство Уилсонов в полном составе мы будем крайне рады видеть.       — Спасибо, Бак. Я передам Саре.       Пропустив по паре бокалов виски в нашу с Фэйт честь, я вытащил девочек потанцевать. Сэм, сложив два и два, тяжело вздохнул, хлебнул ещё немного алкоголя, всё же завел со Стивом разговор.       Девчонки плясали, как никогда раньше, подпевали песням, а я исподтишка наблюдал за парнями. Сэм откровенно волновался, и мне было чудно видеть его таким. Обычно это парень излучает спокойную уверенность, но сейчас он очень похож на набедокурившего мальчишку, родителей которого директор вызывает в школу.       Стиви внимательно слушал всё, что говорил ему Уилсон. Согласно кивал головой, устало тер переносицу. В конце концов, Кэп прямо посмотрел на Сэма и широко улыбнулся. Последний опешил, замерев на полуслове. Его глаза становились всё шире по мере того, что говорил ему Роджерс. Я облегченно выдохнул: очевидно, Сэм в скором времени тоже уйдет в отставку.       Музыка кончилась и Нат с Фэйт, взяв меня под руки, пошли к столу. Настроение Сэма значительно улучшилось, поэтому к нему вернулся его искрометный юмор.       — Ну, всё. Мои дела труба. — Уилсон тяжело вздыхает. — Если раньше у меня была Нат, то сейчас я стал никому не нужным парнем с крыльями. И, едва у нас с Фэйт начали возникать чувства, как этот засранец отбил её у меня!       — Что поделать, Уилсон? С природным обаянием сложно бороться, — отзываюсь я, пододвигая Фэйт стул.       — Обещаю: следующий танец и до конца наших дней я буду танцевать только с тобой. — Наташа смотрит на Сокола влюбленными глазами, а мы прыскаем от смеха.       — Спасибо, дорогая. Ты ведь в курсе, как сильно я люблю тебя? — В ответ на это Романофф шлет ему воздушный поцелуй, который он с удовольствием ловит.       Спустя ещё несколько стаканов виски и два зажигательных танца Сэма, он всё же набирается смелости и объявляет о том, что тоже уходит в отставку. Я порадовался за него. В конце концов, он обычный человек, ему уже за сорок и в таком возрасте выполнять боевые задачи становится всё труднее. Он опытный психолог, у него умелые руки и хорошо подвешен язык, так что не пропадет в мирной жизни.       Глядя на Стива, я поймал себя на мысли, что он никогда не оставит военное дело. Мог бы, но не станет. Он втемяшил в свою светлую голову, что хорош только в армии и больше ничего не умеет. Безусловно, Кэп действительно профессионал и отличный солдат, но и ему пора бы пойти на пенсию.       — Барнс! — вырывает меня из мыслей голос с мягким луизианским акцентом. — Если тебя инсульт треснул, хоть как-то дай знать.       — Я тебя ещё лет на сто переживу, Уилсон. Говори, что хотел.       — Всего лишь спросил, чем планируешь заниматься? Ну, я имею в виду, теперь, когда Фэйт поправилась…       — Сейчас занят поиском работы. А ты?       — Думаю попробовать себя в ремонтной сфере. Я неплохо соображаю в электрике, да и в целом парень аккуратный. Мне кажется, на этом можно было бы хорошо заработать. Но вот беда: без напарника не обойтись.       — Мне кажется, Сэм пытается предложить тебе поработать вместе, — говорит Фэйт, улыбаясь.       — Неужели? Что ж, я беру время для размышлений.       — Мы могли бы привлечь Фэйт — она первоклассный дизайнер! Такой специалист в значительной мере расширил бы круг наших клиентов.       — А не кажется ли тебе, Сэмми, что ты форсируешь события?       — Отнюдь. Говорю тебе, Фэйт, наши дела довольно быстро пойдут в гору!       — Открыть своё дело не так просто, как ты думаешь. Нужно всё хорошенько просчитать: сколько нужно потратить на покупку оборудования, сколько будут стоить ваши услуги и так далее. Прости, Сэм, но я не готова вот так, наобум, влезать туда, где может быть опасно.       — Хорошо. Через некоторое время я приду к тебе со сметой, и мы обсудим партнерство. — Сэм протягивает ей руку, которую она без колебаний пожимает. — Идёт?       — Идёт.       Мы продолжали болтать на разные темы, но зазвучала любимая песня Фэйт, и она вытащила Наташу на танцпол.       Пока девочки кружились в танце, Сэм завел торопливый разговор.       — Бак, принцесса сказала, что будет выездная регистрация. Смею предположить, что церемония будет красивой. И я очень бы тебе рекомендовал сделать всё, как нужно.       — Это как? — интересуюсь я, забрасывая руку на стул Фэйт.       — Тебе нужны шаферы! Уже решил, кто это будет?       — Будто у меня есть выбор. — Сэм недовольно вздохнул, а Стив коротко улыбнулся. Я же ухмыльнулся, глядя на них. — Вы оба. Шаферами будете вы оба.       — Отлично! — подал голос Стив. — А что до подружек невесты?       — У Фэйт никого нет. С прошлой жизнью она покончила, едва выехала за пределы Детройта, так что… но у нас есть Нат.       — Нужна ещё одна девочка, — бурчит Сэм, задумавшись.       — Где ж я её возьму? Если только Сара решит ввязаться в эту авантюру. — Я бросаю взгляд на двух рыжиков, которые выплясывают посреди танцпола, собирая шквал восхищенных аплодисментов. — Пожалуй, нужно чуть поубавить её пыл. Она ещё не настолько здорова.       — Не трогай их, Баки. — Стив с улыбкой смотрит на подруг. — Фэйт уже взрослая девочка и прекрасно отдает себе отчет, какой ценой дались ей эти танцы. Да и Наташа не допустит, чтобы малышка хоть как-то навредила себе. Пусть танцуют.       — Я попросил Наташу взяться за организацию нашей свадьбы. В тот же день, когда Беннер подтвердил выздоровление Фэйт, — говорю я, не отрывая взгляд от куколки.       — Отличный выбор, Бак.       — Никому бы, кроме Романофф, я не смог бы доверить организовать самый ответственный в моей жизни день.       — Фэйт знает, что ты уже обо всём договорился? — спрашивает Сэм, строго глядя на меня. Я чувствую укол совести.       — Нет. Что ж, раз сегодня у нас вечер открывания карт, то… — Музыка заканчивается, и девушки садятся за стол. Фэйт считывает моё переменившееся настроение, взволновано спрашивая:       — Что случилось?       Бросив взгляд на Романофф, которая обо всем догадалась, пожала плечами, подмигивая.       — Всё хорошо, — хриплю я. Прочистив горло, продолжаю. — Сэм и Стив согласились стать моими шаферами.       — Будто у тебя были другие кандидаты на эту роль. — Фэйт улыбается, приваливаясь к моему боку.       — Вот уж правда! — говорит Нат, смеясь. — Круг общения Барнса настолько широк, что всех его друзей и за десяток лет не перечесть! — Она смотрит на озадаченного меня и решает спасти мою грешную душу. — Слушай, детка, я теперь вроде пенсионерка и планов на ближайшее будущее нет совершенно. Ты не будешь возражать, если организатором вашей свадьбы стану я?       Я шумно выдыхаю, а Фэйт смотрит на подругу во все глаза. Мучительно долгую минуту она молчит, затем радостно хлопает в ладоши, сгребая подругу в объятия.       — Отлично, — отзывается Нат, выбравшись из рук куколки. — Завтра же начнем. Не переживай! Для тебя, милая, я сделаю всё в самом лучшем виде!       — Спасибо, Нат! Ты — неимоверная!       Всё складывалось, как нельзя лучше. Наташа взяла на себя заботу о проведении мероприятия, парни согласились быть шаферами. Пока я иду, как по нотам. Осталось сделать ещё кое-что для Фэйт и только тогда можно с уверенностью сказать, что я выложился на все сто.       Но нужно обсудить эту идею с Мисс организатор свадеб. К моему счастью, на следующий танец Фэйт пригласил Стиви, так что я смело подал разведчице руку.       Она вложила свою ладошку в мою, улыбаясь. Левая её рука покоилась на моём плече.       — Как в старые добрые, да, Барнс?       — Угу.       — И вот ты женишься. Кто бы мог подумать!       — Ну, не грусти, Романова! Ты ведь обещала выйти за меня, если твоя личная жизнь будет вообще никудышней, а судя по твоим сияющим глазам — всё не так уж плохо. — Я прокручиваю её под своей рукой. Закончив движение, наши взгляды скрещиваются. — Да ладно тебе! Этого не заметил только слепой. Или Сэм.       — Ненавижу тебя, Баки. Просто для справки — я тебя ненавижу.       — Ты меня обожаешь, Нат. И так было всегда. — Я снова кручу её вокруг своей оси, затем она немного откидывается назад, кокетливо приподнимая ногу. — Я не стану допытывать, кто твой воздыхатель, потому что знаю ответ. Не смотри на меня так! Всё же очевидно!       — Да ты что? И кто же мой избранник?       — Так я тебе и сказал. Но, бьюсь об заклад, он будет на нашей свадьбе! — Романофф прожигает меня взглядом, но я лишь добродушно улыбаюсь. — Нат, кроме шуток. У меня есть к тебе одна небольшая просьба, как к организатору свадьбы. И заключается она вот в чем.       Изложив подруге суть поручения, стал ждать, что она скажет. Выслушав, Вдова положила голову мне на плечо, шепнув:       — Ты — отличный парень, Бак. Фэйт будет счастлива с тобой. Она уже счастлива. И я не стану просить тебя заботиться о ней, потому что знаю, что лучше тебя с этим не справится никто.       Музыка кончилась. Наташа выпорхнула из моих рук, заняв место за столиком. Они с Фэйт начали о чем-то горячо перешептываться, а я поймал себя на мысли, что наконец-то моя вера достигла своего апогея, встав рядом в полный рост.