My Faith

      Толкнув входную дверь, я набрал было воздуха, чтобы крикнуть привычное «Привет, куколка!», но меня встретила тишина. В квартире не витал запах сваренного кофе, геля для душа Фэйт и не лилась музыка её любимой радиостанции.       Но всё же чье-то присутствие ощущалось. Моментально напрягшись, я крался по коридору: заглянул сначала в зал, потом в нашу спальню. Никого нет. В кухне и санузле тоже никого не оказалось.       — Ты — параноик, Баки. — Буркнул я, включая чайник. — И тебе действительно нужно лечиться.       Пока кипела вода, я решил разобрать спортивную сумку. Бросив её на кровать, потянулся, чтобы открыть. В этот самый момент замечаю то, что тревожило мои инстинкты и кричало о чужом присутствии — Наташа прислала костюм, как и обещала. Видимо, его забрал мистер Накадзима, пока меня не было дома.       Запускаю руку в карман пиджака, улыбаясь — бутоньерка ровно там, где и говорила Романофф. Вот интересно: она просто до ужаса пунктуальна, что в некотором роде тоже является безумием, либо держит меня за слабоумного? Пожалуй, и то, и другое в равной степени.       На полу, под костюмом, в коробке обнаруживаются туфли. Надо их начистить. Пожалуй, сейчас так не делают, но немного крема и ухода за обувью никогда не бывает лишним. Во всяком случае, мама мне всегда объясняла именно так и говорила: «У тебя может быть ни цента за душой, но будь любезен, Джеймс, чисть обувь! Чистая обувь — уже половина успеха!»       Под костюмом на вешалке обнаруживается накрахмаленная белая рубашка. Я словно в юности оказался, так хрустит под пальцами ткань. Воротничок стоит и держит форму просто идеально. Мои губы снова трогает улыбка — я точно знаю, что завтра моя шея не будет натерта, поскольку боевая подруга постаралась подобрать размер. Чёрт, я обязан ей всем, чем только можно и даже представить не могу, как выразить благодарность и признательность.       На прикроватной тумбочке в коробке ждут своего часа галстук и булавка для галстука. Все детали буквально разложены по мере того, как будут надеваться. Моей задачей останется только водрузить на себя это.       Взяв туфли в руки, я иду на балкон, чтобы всё же привести в исполнение мамин наказ, но отвлекаюсь на зазвонивший телефон.       — Привет, Баки! — жизнерадостно здоровается Стив. — Как ты?       — Как любой жених перед свадьбой — волнуюсь, стараюсь отогнать дурные мысли и проклинаю долбанную сыворотку за невозможность напиться.       — Сэм говорил, что тебя всё же можно накачать. — Стиви явно улыбается, стараясь спрятать ухмылку в кулак.       — Как много ты знаешь?       — Ровно то, что вы вчера неплохо провели вечер.       — Как-то… пошло прозвучало, Стив.       — Каждый мыслит в меру своей распущенности, Бак. И нет, я звоню не для того, чтобы устроить сцену ревности. Скорее, я даже рад, что ты не сидел в одиночестве: меня вчера даже не было в городе и заскочить к тебе хоть на двадцать минут не было никакой возможности. Прости. — Между нами возникает неловкая пауза, поэтому Кэп переходит к делу. — Наташа дала мне кое-какие инструкции по поводу дороги к месту мероприятия. Так что будь готов завтра к часу дня. Ваши кольца у меня, об этом можешь не переживать.       — Спасибо, дружище! Не знаю, как бы я без вас справился, — говорю тихо и искренне.       — Мне кажется, или это первое твоё признание в любви в мой адрес за очень долгое время?       — Иди к чёрту, Роджерс! — Я заливаюсь краской, а этот засранец хохочет.       — Я очень рад, что ты женишься. Мне всегда хотелось, чтобы ты нашел свою тихую гавань. Итак, завтра в час дня я приеду за тобой. Будь готов.       — Так точно, Кэп! Будет сделано, Кэп! — рапортую я, отдавая честь.       — Шут гороховый! Уже за сотню перевалило, а ума всё нет, — бурчит Стив, вешая трубку, а я довольно улыбаюсь.       Что ж, у меня очень много дел, так что стоит поторопиться. К тому же, нужно сегодня постараться выспаться и отдохнуть. Надеюсь, хотя бы эта ночь пройдет без кошмаров.       Начистив туфли, оставляю их ждать своего часа на стуле около костюма.       Следующей моей остановкой стала парикмахерская — за последнее время я слегка зарос, так что со мной придется повозиться.       Заняв место в удобном глубоком кресле, милая девушка надела на меня накидку и, приветливо улыбнувшись, поинтересовалась, как будем стричься. Я же ответил, что мне нужно быть похожим на приличного человека и неплохого будущего мужа. Девушка понимающе закивала головой, искренне (как мне показалось) поздравила с бракосочетанием. Окинула цепким взглядом щетину на моём лице и предложила сделать мой внешний вид ещё чуть более приличным. Я согласился только с одним условием: она не станет делать меня юнцом из сороковых. Парикмахер рассмеялась, заверив, что отлично управляет ножницами, но не машиной времени.       Стелла, а имя парикмахера я выяснил во время нашего общения, колдовала надо мной битых три часа, и мне было невдомек, какого чёрта так долго! В былые времена, когда у меня были действительно длинные волосы — да, но сейчас?..       Однако я был готов проглотить все грубые слова, когда она разрешила мне открыть глаза, и я увидел в отражении зеркала вполне себе интересного молодого мужчину. Я выглядел посвежевшим, будто прошлой ночью меня не мучили кошмары.       Стелла довольно улыбалась, не говоря ни слова. Мне показалось, что это её едва ли не лучшая работа — именно такая гордость и восхищение читались в её глазах.       Расплатившись, я отправился в цветочный магазин, что в двух кварталах от нашего дома.       Там я провел на удивление немного времени — глаза сразу же выхватили букет красных альстромерий. Именно эти цветы я подарил Фэйт в больнице. Раз с них всё началось, то пусть они мелькнут и в важный день нашей жизни. Уверен, она вспомнит эти цветы и поймет, что я хочу сказать.       Определившись, я попросил девушку собрать на завтра большой букет и доставить по нужному адресу. Она тоже улыбнулась и заверила, что доставка приедет вовремя и их фирма ни за что не подведет. Я ей с легкостью поверил.       После цветочного, мне нужно было заглянуть в туристическое агентство, чтобы уточнить кое-какие детали. Толкнув дверь нужно офиса, я встретился с нашим агентом.       Мистер Ли поприветствовал меня и предложив присесть, стал в очередной раз перепроверять дату и время вылета, в какой отель мы будем заселяться и прошла ли оплата. Проверил наши документы, убедился, что загранпаспорта не просрочены и никаких проблем не будет. Я лишь сидел напротив него, наблюдая, с какой скрупулезностью мужчина выполняет свою работу.       — Что ж, мистер Барнс, всё в порядке. Вы вылетаете тридцать первого августа в шестнадцать часов ровно. Перелет займёт четырнадцать часов или около того. У аэропорта вас будет ожидать машина, которая за пару часов домчит до отеля. Уверяю, вы останетесь довольны путешествием: Сардиния — чудесное место. Ни один наш клиент не возвращался оттуда хоть с какими-то нареканиями. Если вдруг возникнут какие-то вопросы или проблемы — у вас есть мой личный номер. Звоните и мы сделаем всё так, чтобы непредвиденные обстоятельства были улажены.       — Спасибо, мистер Ли.       — Не за что. Разрешите поздравить с предстоящим торжеством и пожелать счастливой и долгой семейной жизни. Взаимопонимания вам и терпения. Ну, и отличного отдыха!       Мы пожимаем друг другу руки, я забираю все необходимые документы. Выйдя из агентства, улыбаюсь, как последний идиот. Меньше, чем через сутки мы с Фэйт поженимся, а ещё через сутки отправимся отдыхать в Сардинию, о которой она так мечтала!       Домой я вернулся, когда на город опустилась летняя вечерняя прохлада. Мои наручные часы показывали шесть часов после полудня. Я вполне могу себе позволить горячую ванную, чашку травяного чая и чистую мягкую постель в девять часов вечера. Не сказать, что я сильно устал, но рой мыслей просто сводит с ума и единственное средство, которое может помочь с этим справиться — сон. Пожалуй, даже нужно выпить снотворное, чтобы эта ночь прошла без кошмаров.       Мысленно согласившись с самим собой, я вошел в квартиру, скинул джинсы и футболку. Зашел в ванную комнату, включил горячую воду. Сначала я подумал, что подожду, когда наберется хотя бы половина, но передумал и, сняв нижнее белье, залез внутрь.       Монотонный шум воды успокаивал и мало-помалу я проваливался в сон. На краю сознания скользила мысль не дать себе уснуть, иначе вместо свадебного путешествия буду делать ремонт соседям снизу, чего крайне бы не хотелось. Но мой организм оказался не таким сильным, как я обычно считал…       Я открыл глаза как раз в тот момент, когда вода в ванне уже доставала мне до груди.       — Молодец, Барнс! Инстинкты всё ещё при тебе, — прокряхтел я, закрывая кран.       Лежа в воде, я думал о том, как пройдет торжество. С организационной стороны всё будет идеально — Романофф не позволит никому и ничему испортить праздник лучшей подруги, это как пить дать. Но сколько будет гостей и, черт возьми, кто они, я совершенно не знаю! Наташа сказала, что это не моё собачье дело и пригласила только самых близких нам людей. Мне было боязно увидеть завтра толпу из трехсот человек.       Ещё я фантазировал о том, как будет выглядеть Фэйт. Какое у неё платье и прическа? Безусловно, она будет красоткой, но… дорого бы я заплатил, чтобы хоть в полглаза увидеть мою куколку! Я ужасно соскучился и, если быть честным, то очень волнуюсь, что во время церемонии разрыдаюсь, как последний сопляк.       Я действительно радовался тому, что в такой важный день со мной будут близкие друзья. На самом деле, сам факт того, что я могу назвать другом кого-то, кроме Стиви, удивлял и восхищал одновременно. Потому что с Роджерсом мы знакомы с юных лет и прошли довольно много, а после того, как мои мозги взбивались не один раз в блендере до состояния морса, сблизиться с кем-то казалось просто невозможным. Не говоря уж о том, чтоб кого-то полюбить и тем более замахнуться на создание семьи. Но вот он я и моя жизнь во всей красе. Значит, всё не так уж плохо, как мне казалось!       Мне отчего-то вспомнилась доктор Рейнар, и я подумал, что давненько не отчитывался перед ней. Выбравшись из ванны, обернулся в полотенце и, оставляя мокрые следы, зашел в спальню. Взял в руки телефон, включил камеру. Сделал пару фотографий свадебного костюма и украшений, отправив их Кристине с подписью: «Я справляюсь с этой жизнью, а, док?». И если бы я знал, какая лавина сообщений последует за этим, то хорошо подумал бы, прежде чем тревожить эту неугомонную женщину! Но поговорить с ней всё же было нужно.       Мой телефон не замолкал минут пятнадцать: Кристина всё писала и писала, не давая мне возможности ответить. Она выпытывала подробности, поздравляла с предстоящей свадьбой и хвалила мои достижения в социализации и жизни. Мне было приятно слышать это от неё и портить момент не хотелось, но выхода просто не было.       «Мне нужна ваша помощь, док. Мои кошмары снова вернулись. Вторую ночь подряд мучают» — написал я, волнуясь.       «Ты знаешь, где я принимаю. Приходи в любое время. Для тебя у меня всегда забронировано время. Напиши, когда будешь готов» — ответила она. Я с облегчением выдохнул, но следом пришло ещё одно сообщение от дока. «У тебя явный прогресс — ты осознаешь, что нуждаешься в помощи. Думаю, в этот раз дело пойдет быстрее! С предстоящей свадьбой, Джеймс!»       Минус одна проблема. Осталось только как-то рассказать обо всем Фэйт. А на это мне будет решиться немного сложнее.       Тряхнув головой, пошел на кухню. Сегодня никак не обойтись без снотворного. Именно сегодня мне больше всего нужен хороший, полноценный сон.              Утро жениха никогда не отличается какими-то особенными сборами и суетой. Тем более, в моем случае: за меня обо всем подумали разные люди, велев лишь надеть всё, что нужно и ничего не перепутать.       Поэтому, проснувшись после лошадиной даже для меня дозы снотворного, я опустил ноги на коврик и улыбнулся во весь рот. Джеймс Бьюкенен Барнс, бруклинский повеса и, пожалуй, самый ветреный парень в Нью-Йорке женится. Хотя вся моя родня была уверена, что из меня получится хороший семьянин. И мне очень бы хотелось, чтобы так и стало.       В кухне я стоял у окна и думал о Фэйт. Скорее всего, она проснулась куда раньше меня, ведь ей нужно сделать столько девчачьих дел: маникюр, прическа, макияж. Моя милая рыжая куколка. Если бы она только знала, как я соскучился!       Пока я пил кофе, в это время в доме Романофф бурлила жизнь.       Фэйт выбирала цвет лака для маникюра, обговаривала с визажистом будущий макияж, уточняла у парикмахера, какой именно будет прическа и продержится ли она весь вечер.       Наташа, в свою очередь, брала штурмом администраторов ресторана: все ли блюда будут или нужно что-то заменить? Романофф заверили, что всё согласованное меню будет подано, никаких курьезов и форс мажоров быть не может. Также ей прислали фотографии установленной свадебной арки. Девушка окинула её строгим придирчивым взглядом. Попросила кое-что подправить, но в целом осталась довольна. Ещё раз созвонилась с фотографом и видеографом. Те подтвердили, что явятся вовремя в нужное место.       Что ж, подумала Нат, вроде бы, всё идет по плану. Волноваться не о чем. Жениха привезет Стиви, второй шафер в лице Сэма не был замечет в безответственности или разгильдяйстве, так что можно выдохнуть.       Но вот о чем она позабыла, так это о сюрпризе для Фэйт. Вот дерьмо! Выскользнув из комнаты, где собирали невесту, она взяла в руки телефон и набрала мой номер.       — Алло?       — Привет, Баки! Нужна твоя помощь. Срочно.       И, конечно же, я сделал всё так, как сказала Наташа.       Когда «кризис» миновал, Нат перезвонила. Голос её был счастливым, но уставшим.       — Я успела соскучиться, малыш, — смеется она. — И прости за то, что наговорила в нашу прошлую встречу.       — Мы все были на взводе, так что к черту всё. Надеюсь, на свадьбе ты не станешь контролировать всё на свете и отдохнешь?       — О, да! Уже очень хочется побыть просто гостем на торжестве, а не организатором.       — Так что, откажешься от мечты?       — Вот ещё! Наоборот, я поняла, что мне это по плечу. Тем более что у меня вполне неплохое портфолио для первого мероприятия. Но ещё я поняла, что организовывать какой-либо праздник для родных людей — утомительно и слишком ответственно. Потому что им ты не можешь вернуть задаток, извиниться и уйти в закат. — Она легко рассмеялась. — Спасибо, что так оперативно исполнил мою просьбу. Нашего знакомца уже ознакомили с местностью и объяснили, что и как должно быть.       — Ему можно доверять. Характер у него, конечно, не сахар, но кто не без изъяна, верно?       — Верно. Ну, что? Увидимся через пару часов?       — Конечно. — Нат собиралась вешать трубку, но я выпалил: — Как там Фэйт?       — В порядке. Баки, поверь, эти дни, что её не было дома, мы с Сарой присматривали за ней. Она здорова и уже вполне способна спокойно перенести такое длительное мероприятие, как свадьба. К тому же, мы напились только в первый день, а в остальные просто валялись, болтая обо всем на свете, и смотрели кино. Да и сама Фэйт прекрасно отдает себе отчет в том, какой ценой она встала на ноги. Не волнуйся. А ещё она сегодня неимоверная красавица. — Наташа слушает моё напряженное молчание, легко смеется, говоря: — Всё пройдет, как по нотам, Бак. Доверься мне.       — Хорошо. До встречи!       Время мучительно тянулось, и я начинал сходить с ума от волнения и разных мыслей. В который раз я возвращался к тому дню, когда Фэйт впервые наорала на меня из-за выбитой чашки с кофе. Именно тогда я понял, что либо эта девушка будет моей, либо я закроюсь в психушке и больше никогда оттуда не выйду. Она зацепила меня своей дерзостью и глубиной зеленых глаз. По сравнению со мной она такая маленькая и хрупкая, что впервые в жизни внутри меня проснулись инстинкты не нападать, а защищать. Причем защищать не кураторов или базу, а защищать вопреки. Защищать своё. Уже после, когда Фэйт стала раскрываться и рассказывать о себе, я понял, что в нашей паре — она настоящий боец, не я. Но это лишь подхлестывало становиться сильнее, бороться со своими душевными травмами. Кое-что получалось, что-то не очень, но целый год я провел без кошмаров, а это что-то да значит.       Это значит, что Фэйт верит в меня. И её вера настолько велика, как велика была моя вера в то, что она снова будет ходить. И только за это я готов сдаться ей. Уже сдался.       Мечась по квартире, словно тигр в клетке, я с облегчением заметил, что часы показываю пятнадцать минут первого. Пора одеваться.       Застегнув верхнюю пуговицу рубашки и завязав галстук, я надел сверху пиджак. Окинул себя взглядом, шумно выдохнул. При дневном свете костюм имеет глубокий синий цвет. Мне казалось, что это не совсем моё, но Романофф умеет убеждать.       В целом, я был доволен своим отражением. Но вот чертов галстук…       Развязав узел в очередной раз, в дверь постучали.       — Открыто! — крикнул я. Дверь хлопнула, в комнату заглянул Стиви. Одет он был в костюм голубого цвета. Я присвистнул. — Смею предположить, что свадьба пройдет в бело-голубых оттенках.       — Именно, — отзывается Роджерс, с улыбкой наблюдая, как я вожусь с проклятым галстуком. — Эй, парень! Полегче! Дай-ка я. — Он подходит ко мне и в пару уверенных движений завязывает красивый и аккуратный узел. Отходит, глядя оценивающе. — Отлично, как по мне. Затянешь, как тебе удобно.       — Спасибо! — говорю я, краснея. Стиви снова улыбается, хлопает меня по спине, подмигивая.       — Бери документы и поехали. Не хотелось бы, чтобы жених опоздал на собственную свадьбу.       Дорога заняла не больше сорока минут. По всему пути нам попадались только зеленые светофоры, что значительно сэкономило время. Остановившись у парка Шекспира, сердце гулко забилось. Ладони вспотели, а в ногах разлилась слабость.       — Постой, Стив. — Я останавливаюсь, глубоко дыша. Тот моментально меняется в лице, взволновано глядя на меня. — Нет-нет, всё в порядке. Просто… мне страшно.       — Да ладно тебе, Бак! Там ведь Фэйт и она ждет тебя. Думай только об этом, смотри только на неё. И, главное, дыши. Помни: рядом с тобой любимая девушка и лучшие друзья. Ничего не может выйти из-под контроля.       — Кто бы мог подумать? Баки Барнс — трус, — говорю я, тяжело дыша. Стиви становится справа от меня, опираясь руками на машину.       — Волноваться перед таким ответственным событием — нормально. Было бы хуже, если бы ты ничего не чувствовал. Тогда стоило бы бить во все колокола. Мне кажется, будь у меня свадьба, я бы трижды потерял сознание по пути к месту регистрации. А ты вполне прилично держишься.       — У тебя кровь носом пошла бы, — смеюсь тихо я. Волнение отступило. Пульс вернулся в норму. Тряхнув головой, смотрю на наш шатер, который видно за версту. — Идем, Стивен. Я должен сделать это.       — Так-то, Бак. Вперед!       У входа нас уже ждали гости: Брюс, Айджей и Касс, Сара и Нат. Чуть повернув голову влево я заметил довольного Т’Чаллу, Айо и, несомненно, Шури. Последняя улыбалась во весь рот. Я склонил голову в вежливом поклоне. Боковым зрением заметил Фьюри — Ник неизменно был одет во все черное, но на его лице расползлась довольная улыбка.       Стив дал мне минуту, чтобы перевести дыхание, затем легонько подтолкнул в спину — нужно идти к алтарю. Сэм подкрался незаметно, всучив мне в руки заказанные вчера альстромерии.       От волнения я едва ли отдаю себе отчет о том, какая вокруг красота и с каким вкусом подобраны украшения. Лишь успеваю зафиксировать мысль, что Сара и Нат в голубых платьях похожего фасона и обе безумно красивы!       К моему удивлению, Сэм довольно молчалив и собран. Ставлю сотню баксов, что таким сосредоточенным он не был ни на одной миссии.       Мы втроем занимаем место у арки. Букет цветов кажется мне слишком тяжелым, отчего я перекладываю его из руки в руку чуть ли не каждую минуту. Девчонки стоят в стороне, но вскоре не выдерживают и подходят. Первой меня обнимает Сара.       — Поздравляю, Баки! Довольно взрослое и осознанное решение. И, позволь сказать, выглядишь ты потрясающе!       — Эй! — оживает Сэм. — Сестрица, вообще-то единственным мужчиной на этом мероприятии, которым тебе положено восхищаться — это я, твой брат!       — Сэм, прекрати! — Сара улыбается. — Ты великолепен и это отметили буквально все. Даже та юная леди, которая расставляла цветы в шатре.       — И уж если тебе мало моих восхищений, то тогда не знаю, кто ещё может тебя успокоить, — шуточно обиженным голосом говорит Нат. Берет меня за руку, целует в щеку. — Отлично держишься, Бак. Не волнуйся, всё будет хорошо.       Я коротко улыбаюсь. Делаю глубокий вдох и долгий выдох. Регистратор предлагает гостям занять места в зоне выездной регистрации. Когда все расселись, включается легкая классическая музыка. Мой пульс разгоняется до тысячи ударов в минуту.       В это же время, в комнате невесты, дрожит как осиновый лист, Фэйт. На её глазах вскипают слёзы. Она смотрит на фотографию родителей в телефоне.       — Мам, пап. Я выхожу замуж! Баки прекрасный человек, правда. Поверьте, мне есть с чем сравнить. Ох, если бы вы только знали, каким был последний год! В нём была и боль, и любовь. Я едва не чокнулась, но… Мам, я точно знаю, что Баки никогда меня не предаст. Да, с ним порой не просто, но жизнь ведь не сахарная вата? В конце концов, ему тоже досталось от этой жизни и так уж вышло, что две сломанных души нашли друг друга в неприметном баре Нью-Йорка. Если бы вы только знали, как мне вас не хватает! Где же это видано, чтобы невеста шла к алтарю одна? — Когда Фэйт готова расплакаться, в её комнату заглядывает Йори.       — Ты не одна, Фэйт, — старик по-доброму смотрит на девушку.       — Йори? Что вы тут делаете?       — Всего лишь хочу исполнить одно небольшое желание хорошей девушки. — Мистер Накадзима подает ей руку, улыбаясь. Фэйт отвечает на его улыбку. — Идем. Джеймс уже заждался.       Я оборачиваюсь к выходу из шатра как раз в тот момент, когда Йори и Фэйт выходят на дорожку. Дыхание моментально перехватывает. Я смотрю на мою куколку, едва узнавая: тонкая и изысканная, она плывет мне навстречу в белом струящемся платье и туфлях-лодочках. Квадратный вырез выгодно подчеркивает зону декольте, и я проклинаю себя за слабость, потому что просто не могу и не хочу оторвать взгляд от аккуратной красивой груди. Рыжие волосы Фэйт собраны в низкую тугую гульку, украшенную мириадами бусин. Аккуратные тонкие локоны обрамляют лицо.       Малиновые губы… они такие же, как и больше года назад. Точь-в-точь такие же, как в первый день знакомства. А ведь на ней тогда тоже было белое платье! Такие вот знаки судьбы.       Я продолжаю и продолжаю смотреть на неё и делаю это до тех пор, пока кто-то из парней не хлопает меня по плечу.       Я отмираю, моргнув пару раз. Йори из рук в руки передает мне Фэйт, и я решаюсь вручить ей букет. Она смотрит на него, и по её лицу скользит улыбка. Вспомнила. Она вспомнила эти цветы. Куколка смущенно улыбается, проводя рукой по моему лицу.       Мой прежний мир возвращается, и теперь я могу нормально слышать и дышать. Могу спокойно думать и действовать.       — Привет, — шепотом говорю я, целуя мягкую ладошку. — Я скучал.       — Я тоже скучала. Ты восхитителен, Баки. Просто невероятный.       Я расплываюсь в улыбке, чувствуя неимоверное счастье. Совсем скоро, через считанные минуты эта великолепная девушка станет моей женой, которую, не сойти мне с места, я буду до конца своих дней носить на руках!       Регистратор произносила традиционные избитые слова, а мы с Фэйт просто смотрели друг другу в глаза. Я буквально физически чувствовал, что она вспоминает каждый наш прожитый день лишь потому, что вспоминал сам.       Когда Фэйт говорила клятву я, откровенно говоря, не слушал, потому что… потому что бы она не сказала — всё не важно. Она здесь, со мной. Держит меня за руку и так мужественно старается не плакать от нахлынувших эмоций. Но первая предательская слеза всё же катится по щеке, которую я машинально смахиваю большим пальцем.       Мне же, вместо подготовленной клятвы, вспомнилась одна современная песенка, которая, как ни одна другая, не могла бы описать моих чувств.       — Я умирал каждый день в ожидании тебя, дорогая, не бойся. Я любил тебя тысячу лет, я буду любить тебя еще тысячу лет. Все это время я верил, что найду тебя, время привело твое сердце ко мне. Я любил тебя тысячу лет, я буду любить тебя еще тысячу лет.       Фэйт улыбается сквозь слезы, и я на один короткий миг пожалел, что обратился за помощью к Кристине. Потому что рядом с куколкой все мои демоны отступают. Только она одна властна над моими кошмарами и болями прошлого. Но всё же мне нужно самому избавиться от них, чтобы Фэйт было хоть немного легче со мной. Она и без того каждый день, сама того не ведая, исцеляет меня.       Мне становится легче, когда куколка говорит заветное «Да!». Былые страхи и волнения сразу же улетучиваются, делая меня юным и безмятежным Джеймсом из бруклинских сороковых.       С первым раскатом аплодисментов, я отбрасываю фату и целую теперь уже жену. Всё возвращается на круги своя. Я снова вернулся домой.

      ***

      Когда торжественная часть подошла к концу, и мы расселись каждый по своим местам, пришла пора принимать поздравления. У входа в шатер стоял отдельный стол, на котором лежали разномастные цветные коробки.       — Кто-то вместо первой брачной ночи будет распаковывать подарки, — сказал Сэм, целуя подругу в щеку и садясь рядом с нами. Стив улыбнулся. — Баки, принцесса! Поздравляем вас! Долгой и счастливой жизни. Проживите её ярко и красиво. Я обещаю, что не буду держать Барнса на объектах до поздней ночи, так что времени на личную жизнь у вас будет предостаточно.       — Господи, Уилсон! — скривился Стив. Тот пожал плечами, улыбаясь. — Но, как бы там ни было, я присоединяюсь к пожеланиям Сэма. Мудрости вам обоим, терпения и умения разговаривать и слышать друг друга.       — Спасибо, парни!       За нас поднимали и поднимали бокалы, дарили подарки и цветы. Мы услышали довольно много приятных и красивых слов, большинство из них трогали за душу.       К счастью, все желающие высказались, и мы наконец-то смогли поесть. Откинувшись на спинку стула, Фэйт нашла под столом мою левую руку и сжала. Уложила голову мне на плечо, прикрыв глаза.       — Мы сделали это, Баки. Мы поженились.       — Ага, — тихо отозвался я, целуя её в висок. — Фэйт Барнс, ты самая красивая девушка на свете. И я совершенно не понимаю, как буду справляться с этой красотой.       — Ничего, наутро, как бывает в сказках, карета превратится в тыкву. Макияж смоется, прическа разберется, и я снова стану собой.       — Уж не пытаешься ли ты сказать, что станешь менее красивой? Ерунда какая. Я полюбил рыжую язву, а уж с моей привычной и уютной Фэйт точно справлюсь.       — Ни капельки не сомневаюсь. Баки, нам предстоит первый танец молодоженов. Если ты не готов или не хочешь — только скажи. Я пойму, правда. Знаю ведь, как ты…       — Я хочу танцевать с тобой. Неважно, что. Главное — с тобой.       Фэйт счастливо улыбается, нежно проводит ладонью по моим волосам, заставляя мурлыкать, как сытый домашний кот. В это время ведущий включает нужный трек. Я подаю жене руку, склоняя голову в поклоне. Она лучезарно улыбается, делая первый шаг.       Мы кружимся в вальсе, а я снова ловлю себя на мысли, что оказался в родных сороковых годах, когда именно этот танец был в моде. Скольких барышень я тогда пригласил? Наверное, больше сотни. Но лица ни одной из них уже не помню. И дело не в стирании памяти. Дело в том, что они были не моими. Ничего для меня не значили. Я в очередной раз за последние годы благодарю судьбу, что дала мне дожить до таких почтенных лет холостым. Все мои муки, все мои раны должны были попасть только в руки Фэйт.       Фэйт прокручивается под моей рукой, затем обвивает шею руками, с нежностью глядя мне в глаза. Я подмигиваю ей. Она кладет голову мне на грудь, прикрывая глаза.       — Я будто снова оказалась в рождественской ночи, когда ещё не ходила, и мы танцевали. Спасибо тебе, Бак. За тот танец и за то, что подговорил Йори отвести меня под венец. Ты представить не можешь, насколько это было важно для меня.       — Я не мог поступить иначе.       — Люблю тебя, Баки. Помни об этом.       Музыка кончается, я подхватываю Фэйт на руки, кружа. Она хохочет, откидывая голову назад.       — Тебе уже больше сотни! Будь аккуратнее. Не хотелось бы в первый же день овдоветь.       — Не дождешься. Я не планирую бросить тебя так быстро.       Веселье продолжается, шампанское льется рекой. Сэм танцует с Сарой, время от времени приглашает на танец Нат, а она с удовольствием соглашается.       Беннер о чем-то увлеченно беседует с Шури, время от времени бросая взгляды на Фэйт. Я лишь ухмыльнулся. В какой-то момент наша свадьба стала научной конференцией или семинаром по обмену опытом в области нейрохирургии и медицины в целом. Пожалуй, в скором времени мир увидит совместную работу доктора Беннера и принцессы Ваканды. Это будет абсолютный прорыв, в этом я уверен.       Заиграла любимая песня Фэйт, и она снова позвала меня танцевать. И я не мог ей отказать. Только не в этой жизни. В шатре стало жарко, так что я снял пиджак, повесил его на спинку стула.       Не знаю, можно ли наше топтание на одном месте назвать танцем, но счастливые глаза куколки кричали, что да, можно. Она прижалась ко мне всем телом, а я гладил её по спине. Мне хотелось её касаться.       — У меня для тебя свадебный подарок, — мурлычу ей на ухо я.       — Какой?       — Свадебное путешествие. В Сардинию.       — Ты серьезно?       — Серьёзней некуда. Ты ведь мечтала побывать там. Тур на десять дней в кармане моего пиджака. Вылет тридцать первого августа.       Фэйт закрывает глаза. По ещё щекам текут первые слёзы счастья.       На Нью-Йорк опустились сумерки. Торжество было в самом разгаре. Между сменой блюд возникла пауза, поэтому компания разбрелась прогуляться по парку.       Мы с Фэйт стояли на мостике у пруда, наслаждаясь прохладой и окружающей зеленью. Она стояла спиной ко мне, прижавшись к моей груди. Руки мои покоились на тонкой талии. Мы молчали, наслаждаясь теплом друг друга и уютом. Мне не хотелось портить момент, но очень нужно было кое-что обсудить.       Стараясь подобрать слова, я напрягся, что не скрылось от хорошо знающей меня куколки. Она развернулась ко мне лицом, пристально глядя в глаза.       — Баки? Что-то не так?       — Всё в порядке, правда. Ты великолепна. Я просто задумался.       — Не обманывай меня, я прекрасно знаю, когда ты задумался. У тебя мышцы каменные и дыхание частое. Ты нервничаешь.       — А ты правда хорошо меня знаешь. — Я улыбаюсь, целуя жену в губы. — Но ты права. Я должен тебе кое-что рассказать. Пока тебя не было дома, у меня снова начались кошмары. Впервые за год. И я подумал, что это дурной знак, поэтому позвонил доктору Рейнар. После свадебного путешествия я возобновлю терапию.       — Баки, — она смотрит на меня с сожалением, прижимаясь всем телом. — Мне жаль, что я не была рядом с тобой в эти минуты. Прости.       — Глупости. Наверное, даже к лучшему, что ты этого не видела. Иначе не согласилась бы стать моей женой.       — Вот дурачок! — Она бьет меня кулаком в плечо, хохоча. — Я бы вышла за тебя, даже если бы ты бегал голым по Нью-Йорку.       — Надеюсь, что моё психическое состояние не ухудшится до такой степени.       — Кроме шуток, Баки, ты правильно сделал, что обратился к Кристине. Терапия — не панацея, я помню. Но она хотя бы сможет облегчить твою боль. А я буду помогать, чем смогу.       — Я люблю тебя, язва.       — А я тебя, здоровяк.       Мы продолжали стоять на мосту, ведя тихую неторопливую беседу. Сзади послышались тихие шаги и деликатный кашель. К нам решил присоединиться король Т’Чалла.       — Ваше высочество!       — Здравствуйте поближе, друзья, — говорит он, улыбаясь. — Примите мои поздравления.       — Спасибо, ваше высочество!       — Надеюсь, что в скором времени мы попадем на ваше с мисс Романофф торжество, — говорю я, за что Фэйт щипает меня за ягодицу, но мне как с гуся вода. Т’Чалла на миг смутился, но быстро пришел в себя.       — Разумеется. Думаю, Наташа сообщит вам о дате нашего мероприятия. — Король улыбается, хлопая меня по плечу. — Глупо отрицать, что между нами ничего нет, верно?       Теперь я чувствую себя неловко, а куколка победоносно смотрит на меня, всем своим видом показывая, что мне досталось по заслугам. Я поднимаю руки, сдаваясь.       — Если честно, мы заметили искру между вами ещё в Ваканде. И очень рады, что она разгорелась.       — Спасибо, друзья! — Мужчина снова лучезарно улыбается, кладя руки в карманы брюк. — Собственно, я пришел сказать вам, что помимо основного подарка, который вы откроете дома, я хочу преподнести вам ещё один. Лично от меня. — Он опускает руку в карман пиджака, достает оттуда конверты и протягивает нам. — Это вакандские паспорта. С этого дня вы граждане Ваканды. И, Баки, твоя хижина, в который ты жил сам, а потом и с Фэйт — теперь только ваша. Отныне и до самого конца — вы дети Ваканды.       — Т’Чалла, это очень ценно для нас! Спасибо! — Фэйт замечает, как я меняюсь в лице, вспоминая вакандские пейзажи и нашу хижину. Берет меня за руку, тихо говоря: — Бак, полетим туда в отпуск? Я с удовольствием проведу там время.       — Ты ведь мечтала о Сардинии, куколка. Значит, летим туда. А Ваканда… у нас ещё будут сотни поводов, чтобы наведаться. Спасибо, ваше высочество!       Пока мы болтали, к нам подошла Нат. Она мило улыбнулась его высочеству, а он взял её за руку.       — Видимо, я плохо освоил основы шпионства, Наташа, — сказал он. — Нас раскусили.       — И это было ожидаемо, Т’Чалла: Баки опытный военный, а Фэйт умна и наблюдательна. И потом, мы ведь не ставили цели скрываться от друзей, верно? — Нат посмотрела на мою жену, взяв её под руку. — Надеюсь, ты довольна торжеством?       — Смеешься? Я в восторге!       — Тогда рекомендуй мои услуги всем своим знакомым — я всерьёз решила заняться этим бизнесом. — Нат смотрит на удивленную подругу, улыбаясь. — А что такого? Я ушла в отставку, а заниматься чем-то нужно. И, поскольку, первый клиент остался доволен моей работой, то мне вполне можно идти по этой дорожке.       — Поздравляю! Отличный выбор! Ты справишься.       — Спасибо, детка. Я уже заказала себе визитки, как отпечатают — дам тебе парочку.       Мы хохочем, и на наш смех приходят Сэм и Стив. Парни что-то начинают наперебой рассказывать, чем вызывают у нас очередной приступ смеха. Вслед за ними подтягиваются Касс и Айджей, прижимаясь ко мне с обеих сторон и спрашивая, когда же дядя Баки наведается в гости. Я отвечаю, что не раньше, чем через пару недель. Парни горько вздыхают, но всё же соглашаются на такие условия.       Из шатра выходит Сара и Айо, в руках у них по бутылке шампанского. Чуть поодаль от них бредут Брюс и Шури. Они продолжают о чем-то болтать. Видимо, наука стала их основной темой для дружбы. В конце концов, им действительно есть что рассказать друг другу — у обоих довольно крутые и прогрессивные разработки.       Йори сидит в паре метров от нашей шумной компании, наслаждаясь пейзажами и вечерней прохладой. Он давненько так не веселился, а в том, что он именно веселился я уверен на все сто процентов, уж слишком хорошо я его знаю.       Ник Фьюри замыкает процессию. Его неизменный черный плащ развивается на ветру, придавая этому человеку ещё больше загадочности и значимости.       С каждым из присутствующих у меня не сразу сложились отношения из-за теней прошлого, но и я, и они проделали большую работу над собой и научились доверять друг другу. И на этом доверии родилась дружба. Я рад, что в моей жизни есть каждый из этих людей.       Мало-помалу вечер стал подходить к завершению. Мы выпили ещё по одному бокалу, станцевали финальный танец и, тепло попрощавшись, отправились домой прихватив с собой Йори. Он сильно устал, поэтому, когда мы загрузились в машину Стива, сразу же отключился.       По приезду домой Роджерс помог нам занести многочисленные подарки, а Фэйт завела Йори в его квартиру, и уложила в кровать. Поставила подушку повыше, укрыла пледом. Посидела некоторое время рядом, поглаживая костлявую старческую руку. Вскоре он ровно задышал, и куколка спокойно выдохнула — каких-либо неприятностей не ожидается. Выскользнув из его квартиры, вернулась домой.       Стиви ещё раз поздравил нас со свадьбой, обнял Фэйт и, пожелав доброй ночи, поехал домой. Мы остались одни.       Фэйт упала на нашу кровать, раскинув руки в стороны. Я сел рядом на полу, взяв за тонкую ладошку.       — Господи, как я устала! — простонала она, скинув туфли. — Ноги просто гудят… Но я так счастлива, Баки! Это самый прекрасный день в моей жизни.       — Набрать тебе ванную?       — Было бы здорово, но, боюсь, что усну, пока наберется вода. Поэтому сегодня просто душ. Поможешь расстегнуть молнию?       — Безусловно.       Я помогаю Фэйт раздеться, а она лишь устало улыбается. Целует меня в щеку и скрывается в ванной комнате.       Тяжело вздохнув, развязываю галстук. Сбрасываю костюм и рубашку и падаю на кровать. Подложив руку под голову, с упоением слушаю, как в душе поет моя куколка.       Поднявшись с кровати, иду на кухню. Включаю чайник, чтобы заварить чай — сейчас нам нужен именно этот напиток. Когда закипает вода, я заливаю заварку кипятком, и по квартире разносится приятный аромат. Поставив на поднос две чашки и тарелку с печеньем, возвращаюсь в нашу спальню.       Фэйт выходит из душа через двадцать минут. От великолепной прически и красивейшего макияжа не остается и следа, лишь румяные круглые щеки и милые мокрые кудри. Я раскрываю руки для объятий, в которые она с удовольствием впархивает.       — Я устала. И даже душ не помог.       — Тогда предлагаю выпить чай и ложиться спать. Завтра посмотрим, что нам подарили друзья и начнем собираться в путешествие.       — А как же первая брачная ночь? — Куколка улыбается, закрывая глаза. Прижимается к моему боку, закидывая ногу.       — У нас впереди вся жизнь и, при большом желании, каждая ночь будет брачной.       — Ты слишком сильно меня любишь, Барнс. Это… обезоруживает.       Я целую её в щеку, тихо смеясь. Да, не так мне представлялось завершение свадебного вечера. Но нам сейчас так уютно, что ничто другое не может подарить мне крылья, которые сейчас выросли за спиной.       Фэйти так и не осилила свой чай — уснула прямо в моих руках. Оставив её чашку на прикроватную тумбочку, выключил светильник и, обняв жену, провалился в сладкий и глубокий сон.              Утром, после легкого и сытного завтрака, мы сидели в зале, и разбирали подарки. Фэйт искренне улыбалась всем презентам.       От семейства Уилсонов нам достался сервиз на двенадцать персон, Стиви подарил конверт с внушительной суммой. Наташа преподнесла два комплекта постельного белья и лично для куколки абонемент в спа-салон.       Король Т‘Чалла с Шури и Айо подарили вакандские обереги для дома, различные разнотравья для улучшения кровообращения и сна; подушки и легкие красивые дубленки из козьей шкуры. От Айо лично мне досталось её первое копье — так она дала знать, что я перестал быть чужеземцем. Я — свой.       Фьюри, видимо следуя примеру Роджерса, подарил нам конверт с деньгами. В целом, это очень неплохой подарок и всегда пригодится молодым.       Беннер, чёртов шутник, подарил нам велосипеды, которые вчера бедный Стив еле поднял на наш этаж. И, смею доложить, это самый свадебный подарок из всех, которые только можно придумать.       Но больше всего нас шокировал подарок мистера Накадзима. Куколка смотрит на меня ошарашено, в её глазах собираются слёзы, а я даже не знаю, что надо делать! Если это шутка, то не в самое удачное время, а если он серьёзно, то…       — Мне надо сходить к Йори и выяснить, какого хрена он вытворяет.       — Я с тобой! — кричит Фэйт, бросаясь следом за мной. — Только, Баки: будь сдержан!       Я кивнул головой, стуча в квартиру друга. Через несколько мгновений с другой стороны послышалось шарканье, и вскоре на пороге показался сам Йори.       — А, молодожены! Доброе утро! Как спалось в новом статусе?       — Йори, что за фокусы? — рычу я, пропуская мимо ушей его слова, параллельно тыча ему в нос документы.       — Это дарственная, Джеймс. — Мистер Накадзима смотрит на меня холодно. — На эту квартиру.       — Я не понимаю…       — Что непонятного? Это мой подарок вам на свадьбу. Моя жизнь неумолимо катится к закату. Оставлять наследство некому, а вы — единственные близкие мне люди. Кроме того, моя квартира значительно больше вашей. Уверен, здесь вам будет комфортнее.       — Господи, Йори. — Я тру переносицу. Фэйт приходит мне на помощь, говоря:       — Спасибо. Огромное спасибо, Йори. Нам приятна ваша забота, просто это неожиданный и слишком… дорогой подарок.       — Я очень люблю вас. Вы стали частью моей семьи и это меньшее, что я мог для вас сделать. Я хочу, чтобы в вашей жизни остались только светлые воспоминания обо мне.       — А я всё думал: куда это Йори стал ходить каждый день, как на работу? Ты ходил в адвокатскую контору!       — Баки…       — Фэйт, я отнял у этого человека сына, а теперь он дарит нам свою квартиру! Можешь представить, что я сейчас чувствую?       — Джеймс, что касается моего сына, то мы с тобой закрыли эту тему. И, кажется, пришли к выводу, что это был не ты, а твой поработитель.       — Поверить не могу!..       Я отдаю документы Фэйт, и выхожу из подъезда ровно в том, в чем был — шортах и старой майке.       В душе бушует ураган из разных эмоций. Я ошеломлен, возмущен и расстроен одновременно. Получить такой подарок от хорошего друга всегда неожиданно, но можно ведь было хотя бы просто предупредить, что он собирается что-то на нас оформлять! А расстроен потому, что до сих пор испытываю боль и чувство вины от того, что сделал Зимний с сыном Йори.       Кроме того, меня кололо чувство, будто спустя столько лет разлуки я снова встретился с отцом, но времени, чтобы побыть вместе, снова в обрез. Словно едва обретя его вот-вот потеряю. И Фэйт, для которой он сделал на свадьбе неизмеримо большой подарок, тоже это чувствует. За неё вдвойне больнее.       Не знаю, сколько я кружил по кварталу, но обойдя в очередной раз наш дом, заметил Фэйт. Она сидела на ступеньках, обняв себя за плечи. Сохраняя молчание, я сел рядом с ней. Некоторое время между нами висела тишина, которую нарушила куколка.       — Йори всё понимает. Правда. Он не держит зла или что-то вроде того. Ты действительно ему дорог. Мы оба. И этот подарок… он от чистого сердца.       — Знаю. Просто меня до сих пор мучает совесть, что кровь его сына на моих руках. Да, с ним расправился Зимний, но руки-то запачканы мои. Он был властен над моим сознанием, но не телом.       — Послушай, Баки, я не могу представить, что ты сейчас испытываешь. Мне не осознать той боли, которая, очевидно, сейчас живет в тебе. Мы сделаем так, как скажешь. Только прошу, подумай: не сделаем ли мы больнее Йори своим отказом? — Фэйти обнимает меня, целуя в щеку. — А пока ты думаешь, пойдем-ка собирать чемоданы — у нас на носу вылет в свадебное путешествие!       Я улыбнулся. Вот как у неё получается одним невинным поцелуем удалить все мои сомнения и боли? Она целительница, что ли?       Подхватив её на руки, понес в квартиру. Фэйт обвивает шею руками и заливисто хохочет, говоря, что уже давно может ходить самостоятельно. Я шикаю на неё — мне только в радость носить на руках любимую жену.       Добравшись до квартиры, я несу её прямиком в нашу спальню. Первая брачная ночь превращается в утренний марафон любви.       Мы выбрались из постели ближе к полудню. Фэйт хотела приготовить обед, но я перехватил её за руку и, потянув на себя, предложил заказать еду на дом — не хочу нарушать наш уют и идиллию. Она с легкостью согласилась.       Доставка приехала довольно быстро и через час мы уже ели стейк из телятины и какой-то любимый салат Фэйт, название которого я не запомню никогда. Было вкусно, но, чего уж скрывать, со стряпней куколки не сравнится. Я люблю, как она готовит: всегда разнообразно и чертовски вкусно. Я обожаю наблюдать за тем, как она пританцовывает и подпевает любимым песням, когда чистит картофель или режет овощи. Прихожу в восхищение от того, как каждый раз, добавляя в бульон специи, она зловеще хохочет и даже не замечает этого! В свои двадцать восемь лет она всё ещё ребенок, от чего в моём сердце особенно тепло.       Ещё я люблю, когда Фэйт зовет меня пробовать то, что она приготовила и видеть, как в её зеленых глазах разгорается огонь, когда я искренне восхищаюсь её кулинарными способностями. За эту детскую радость, искреннюю эмоцию я готов дорого платить.       Мне вообще нравится вести с ней быт: мыть посуду, делать уборку в квартире. Ходить за продуктами в магазин или разными интерьерными безделушками. Нравится наблюдать, с каким неподдельным восхищением она смотрит, как я держу диван одной рукой и даже не устаю.       В который раз за последний год я говорю жизни спасибо за встречу с рыжей язвой, которая оказалась на самом деле маленькой и хрупкой девочкой, так сильно нуждающейся в защите и поддержке.       Из приятных мыслей меня вырывает прикосновение Фэйт — она сжимает мою правую ладонь, кладет голову на плечо, предлагая посмотреть кино. Я сначала соглашаюсь, но потом вспоминаю, что завтра вечером у нас вылет и около часа дня нам уже нужно быть в аэропорту. Поэтому придется отложить просмотр фильма на некоторое время.       Фэйт вздыхает, но не особо огорчается — ей не терпится отправиться в отпуск. Тем более в то место, о котором она мечтала.       Пока мы собирали чемоданы, между нами сохранялось молчание. Каждый думал о своем.       Я снова вернулся мыслями к свадебному подарку Йори и понял, что испытываю благодарность. Обычную человеческую благодарность за то, что смог простить меня за сотворенный Зимним Солдатом ужас и за то, что сделал для меня и Фэйт.       Йори, как умел и понимал, наставлял меня на пусть истинный и я держался его потому, что видел в нем кого-то, кто смог заменить отца, которого у меня не стало слишком рано.       По всему выходит, что у нас нет другого выбора, кроме как принять эту квартиру. И от всей души поблагодарить старого японца.       Я поделился этой мыслью с Фэйт, на что она улыбнулась и сказала, что я принял правильное решение. Снова воцарилось молчание.       Остаток дня мы катались на велосипедах — не зря же Брюс нам их подарил! И снова я с упоением смотрел на мою жену: в её глазах горел искренний детский азарт, когда она мчалась по велодорожке. Пару раз она даже пыталась сделать какой-то финт и, откровенно говоря, у неё здорово получилось.       Спустя час велосипедной прогулки, мы остановились у ближайшего ларька, взяли по стаканчику кофе и заняли место на ближайшей лавочке. На Нью-Йорк опускалась ночь. Фэйт передернула плечами — она явно зябла в тонкой рубашке с коротким рукавом.       — Допивай и поехали домой, — говорю я. — Не хватало разболеться перед отпуском.       — Наберешь мне горячую ванную?       — С огромным количеством пены? — спрашиваю, улыбаясь. Фэйт улыбается в ответ, кивая головой.       — Я люблю тебя, Бак.       — А я — тебя.       В полдень к нам приехал Сэм — Стива отправили в очередную командировку, так что Уилсону выпала почетная миссия доставить нас до аэропорта. Мы договорились, что Сокол приедет к нам на такси, а из аэропорта уедет на нашей машине, оставив её у него дома.       Отправив жену и друга к машине, я решил зайти к Йори — мне отчаянно не хотелось улетать в отпуск, не попросив у него прощения за своё поведение.       Постучав в дверь, стал ждать, когда мне откроют. Дверь распахнулась практически сразу. Наши с Йори взгляды встретились, и в голове снова пробежала мысль, что у меня на что-то очень мало времени и нужно торопиться. Я решил, что это волнение от предстоящего перелета.       — Здравствуй, Джеймс.       — Йори, — киваю я, улыбаясь. Протянув ему руку, говорю: — Я хотел бы извиниться за свою реакцию на твой подарок. Нам очень приятно и мы очень благодарны, просто… кхм… это было неожиданно. Я хочу сказать… слушай, просто спасибо за всё. За то, что что так тепло относишься к Фэйт и ко мне. Ты наш друг, даже член семьи. Спасибо за всё.       — Ерунда! — отзывается он. — Я никогда не отказываю в помощи хорошим людям. А теперь иди — помнится, у вас сегодня вылет в свадебное путешествие. Хорошего вам отпуска!       — Спасибо! Что-нибудь привезти из Сардинии? — улыбаюсь я.       — Какую-нибудь безделушку, — смеется мистер Накадзима. — Мне в радость любая мелочь.       — До встречи, Йори.       Я пожимаю жилистую старческую руку и, козырнув другу, сбегаю вниз по лестнице к Сэму и Фэйт.       Всю дорогу до аэропорта Сокол болтал с куколкой. Они делились впечатлениями о свадьбе, о Наташе и её отношениях с Т’Чаллой. Я же задремал под их непрекращающуюся болтовню.       Отчего-то мне снилась Ваканда, деревушка в которой мы с Фэйти жили и наша маленькая хижина. Во сне я видел, как снова плыву по озерной воде с куколкой на спине. Она подставляет лицо полуденному солнцу, заливисто смеясь. Но стоит мне проплыть ещё пару метров, как она вспыхивает и начинает заживо гореть. Я сбрасываю её в воду, но от этого легче не становится — огонь сжирает её сантиметр за сантиметром. Она кричит от боли, а мои руки словно не слушаются и работают только на то, чтобы грести и не уйти под воду.       Краем глаза замечаю чёртового Зимнего Солдата. Он самодовольно улыбается, сложив руки на груди. Я ору ему до хрипоты: «Спаси её, ублюдок! Я сделаю всё, что захочешь, только спаси её!». Но Зимний только качнул головой и, развернувшись, побрел в другую сторону, растворившись в горизонте.       Аккуратно разлепив глаза, натыкаюсь на обеспокоенный взгляд Фэйт. Внутри всё обрывается.       — Я кричал, — констатирую я с грустью в голосе. Устало тру лицо.       — Нет, — хрипит она. Прокашливается, продолжая: — Нет, не кричал. Но стонал. Сначала я подумала, что тебе снится какая-то порнуха, но спустя миг поняла, что всё совершенно не так.       — Я не хотел, чтобы ты была свидетелем моих кошмаров. Надеюсь, что наш отпуск пройдет спокойно.       — Когда ты начнешь сеансы с Кристиной? — Сэм бросает взгляд в зеркало заднего вида.       — После отпуска. Она сказала, что всегда держит для меня место.       — Займись собой, пожалуйста. — Сэм улыбается и подмигивает мне. — Помни: мы теперь работаем вместе, и от тебя зависит моя жизнь, дорогуша!       — Сэмми!       — Ну, что? Принцесса, мы ведь с ним напарники. Не хотелось бы, чтобы однажды он размазал меня шпателем по стенке.       — Ты невозможен, Сэмми! И я нажалуюсь на тебя Саре!       Они спорили, смеялись и подшучивали друг над другом до самого аэропорта, а я в это время усиленно пытался вспомнить: взял ли я с собой нужные лекарства и могут ли они продаваться в сардинских аптеках? Была вероятность, что отпуск может быть отравлен кошмарами. Благо, я номер заказал двухместный — можно будет спать в другой комнате, чтобы не мешать Фэйт.       В зале ожидания нас встречала целая делегация в лице Наташи, его Высочества с Шури, Айо и Сары с детьми.       Завидев нас, Касс и Айджей бросились навстречу, повиснув на мне. Они что-то наперебой рассказывали, просили привезти какие-то сувениры и, конечно же, слать фото и видео отчеты. Я улыбнулся, пообещав исполнять их просьбы. До вылета оставалось два часа.              — Хорошего отпуска, Барнсы, — говорит Нат, целуя нас поочередно в щеку. Посадка на наш рейс уже объявлена.       — Спасибо, Наташа. — Фэйт обнимает подругу. Выскальзывает из её объятий и тянется к Уилсону. — Сэмми! Я буду скучать!       — И я по тебе, принцесса. Но вам нужно отдохнуть. Особенно Баки.       — Это точно. — Она прижимается ко мне, окидывая взглядом провожающих. В её глазах выступают слёзы. — Спасибо, что были всё это время рядом с нами. И что пришли на свадьбу и за то, что приехали проводить.       — Идите уже, молодожены! — Сара подталкивает нас с улыбкой. — Оторвитесь за нас всех!       Медленно шагая к выходу из терминала, мы с Фэйт держались за руки. Она молчала, роняя тихие слёзы. Я не винил её — здесь оставались друзья. Но там, за пределами Америки, нас ждет море. Теплое, синие, бесконечное. Там мы сможем отдохнуть, привести в порядок мысли и насладиться началом семейной жизнью.       Уже сидя в самолете, я вдруг вспомнил, что Фэйт по-русски означает «вера». И это в некотором роде очень символично.       Рядом с Фэйт я действительно научился верить в то, что внутри меня живет не монстр, а вполне симпатичный парень, который умеет быть верным и, пожалуй, хорошим другом. Я поверил, что вернуть себе себя вполне возможно, стоит только найти нужную мотивацию. Для меня ею стала сидящая рядом жена.       Когда загудели турбины самолёта, и он оторвался от взлетно-посадочной полосы я, впервые с тысяча девятьсот тридцать девятого года, стал мысленно читать известную с детства молитву «Отче наш». И впервые за долгое время подумал, что по прилету в Сардинию мне нужно зайти в первый попавшийся храм и просто посидеть в церкви, подумав над смыслом бытия.       На этой мысли я отключился, провалившись в долгий и красивый сон. К счастью, Фэйт держала меня за руку и чёртовы кошмары не осмеливались переступить этот рубеж.