My Faith

      Жарким августовским днем я шел к магазину мужской одежды — Наташа пригрозила мне самой ужасной расправой, если не явлюсь на примерку свадебного костюма. Я пытался отделаться от неё аргументом, что мой старый костюм вполне не плох, учитывая, что надевался он всего-то два раза, но Вдова была непреклонна.       «Жениться на такой девушке, как Фэйт, в старье — настоящее издевательство! В её жизни и без того будет хватать антиквариата, так что будь любезен: хотя бы на йоту соответствуй своей куколке!» — прорычала Романофф. Я не стал с ней спорить.       Откровенно говоря, я восхищался подругой. В отличие от меня или Стива, она обычный человек, не заправленный сывороткой. Но всё, что касалось Фэйт или нашей свадьбы, не могло выбить шпионку из сил. Она моталась по Нью-Йорку, договариваясь о цветах, выездной регистрации, месте проведения. Согласовывала меню, количество официантов и музыкантов. Придирчиво искала для невесты визажиста и парикмахера, отметая любую кандидатуру, которая хоть на один параметр не соответствовала бы требованиям. Я пытался образумить её, говоря, что мой бюджет, чёрт возьми, несколько ограничен, но она отмахивалась, бросая набившее оскомину: «Я умею договариваться, Барнс!».       Я безумно люблю Фэйт и очень жду нашего торжества, но, глядя на то, с каким размахом и энтузиазмом готовится Нат, мне хотелось отменить всё и провести этот день только с куколкой. Вдвоем, в каком-то красивом месте. Но только горящие глаза, приподнятое настроение и счастливый смех невесты заставлял меня отбросить глупые мысли, доверившись Нат.       Фэйт когда-то сказала, что мы сироты, и никто из близких не придет на нашу церемонию. Это действительно так, поэтому лишать её ещё и красивого торжества — настоящий плевок в душу. Тем более, что я хочу сделать ей небольшой подарок, ведь она так переживала, что пойдет к алтарю одна.       Что касается этих месяцев со дня помолвки, то у каждого из нас бурлила жизнь. В частности, Сэм, как и обещал, явился в нашу маленькую квартиру с готовой сметой буквально через три недели и сумел убедить, что дело, в которое он нас втягивает, начнет приносить прибыль не больше, чем через полгода. Так как мне нужна была работа, а силы во мне немеренно, я согласился. Уилсон довольно улыбнулся — он не ожидал, что я так быстро сдамся. Фэйт, к её личному счастью, снова занялась дизайном интерьеров: многие клиенты, с которыми она работала, остались довольны её проектами и с радостью возобновили сотрудничество. С лёгкой руки моей куколки у нас появлялись клиенты — она предлагала наши услуги по ремонту жилых домов и квартир, а народ охотно соглашался. В целом, наш график уже был расписан на полгода вперед. Так, за полтора месяца мы с Сэмом заработали порядка семи тысяч каждый. Вполне себе приличный заработок.       Стиви занимался правительственными делами, время от времени доставляя Романофф какие-то диковинки для свадьбы. Времени на традиционные пятничные посиделки не было ни у кого из нас, поэтому мы копили эмоции и новости до самого главного дня в нашей с Фэйт жизни.       Я также обратил внимание, что и мистер Накадзима стал куда-то чаще выбираться: он уходил рано утром, а возвращался ближе к вечеру. Раньше он мог выйти из дому всего на несколько часов, и только при условии, что пребывал в хорошем настроении. Что ж, значит у старика появился кто-то, кто мотивирует его проводить закат жизни не в четырех стенах.       Из этих мыслей меня вырвал мягкий смех Наташи.       — Барнс, ты ли это?       — М?       — Это забавно — видеть некогда Зимнего Солдата, грозу мировых спецслужб, витающим в облаках. В жизни бы не поверила, что Баки Барнс может быть таким влюбленным.       — Всё смеешься? — Я принимаю из её рук очередной костюм, начиная нервничать. — Как ни крути, а я человек. Разве быть задумчивым не свойственно обычным людям?       — Обычным — да. Но не тебе. — Поймав мой хмурый взгляд, Нат закусывает губу, улыбаясь. Подходит сзади, помогая надеть пиджак. — Я уже говорила, что рада твоим отношениям с Фэйт. Ты сильно изменился. Если после терапии ты приходил посидеть с нами в баре и улыбался просто для того, чтобы отвести от себя лишние вопросы Стива или потому, что так было нужно, то сейчас ты искренний. И, поверь мне, в этом нет ничего плохого. Нет ничего плохого в том, что кто-то увидит твою боль или слабость.       — Мне кажется, что я потрачу все свои жизни на то, чтобы научиться открываться людям. Доверять и доверяться. Это сложно — быть нормальным.       — Ну, Фэйт же ты доверился. — Наташа затягивает на моей шее галстук. Поправляет его, немного ослабляя узел. — В конце концов, ты ввязался в такое сложное чувство, как любовь.       — По-твоему, любовь — это сложно?       — Конечно. Любовь — это компромисс, умение договариваться. Подстраиваться под кого-то. Уступать. Когда в твоей жизни появилась Фэйт, ты ведь изменил некоторые свои предпочтения? Изменил уклад жизни. В конце концов, я своими глазами видела, как сложно тебе было пойти у неё на поводу в Ваканде, когда зашла речь о её прогулках со мной и парнями. Помнишь, как тебе хотелось всё контролировать и как сложно было отойти в тень?       — Это действительно было сложно, но я… — Нат не дала мне договорить, улыбнувшись.       — Ты сделал так, как она просит из любви к ней, потому что видел, как важно дать ей немного самостоятельности, подарить возможность развеяться и перезагрузиться. — Немного подумав, согласно киваю. Вдова бросает цепкий взгляд в зеркало, разглаживает пиджак на спине. Отходит на пару шагов. Стучит пальчиком по подбородку. — Знаешь, что? — Я готов взвыть от мысли, что придется мерить очередной костюм, но подруга выбивает почву из-под моих ног словами: — Ты — чёртов красавчик, Баки. И этот костюм тебе очень идет.       — Что? — спрашиваю удивленно.       — Берем, говорю. Переодевайся. Жду тебя на кассе.       Следующей нашей остановкой стал обувной отдел. Нат сходу сунула мне в руки две пары туфель и, одарив строгим взглядом, отправила на примерку. Обе пары оказались как раз по размеру, но, как выяснилось, наши с Романовой вкусы разнятся: она настояла на покупке той пары, от которой я был откровенно не в восторге. Мы затеяли спор, который через несколько минут перерос в настоящий скандал, но победа всё же оказалась за девушкой.       — Надо было мне тебя пристрелить тогда, в Одессе, — рычу я, пропуская её вперед. Под ошеломленные взгляды продавцов, мы идем к машине.       — И я тебя люблю, Барнс. — Наташу прорывает. — Нет, ты серьёзно думал, что мы зашли в первый попавшийся магазин и купили то, что нужно? Бак, мы потратили всего два часа, с учетом всех передвижений! Это ничто в сравнении с тем, сколько времени я таскалась с Фэйт в поисках платья. Я знала, что через пятнадцать минут ты начнешь психовать, поэтому заранее оббегала сотню бутиков, остановившись на тех, в которых мы были. Мне стоило огромных усилий убедить администраторов отложить нужные вещи, чтобы увидеть, как они будут сидеть на тебе! Я бы с большим удовольствием купила тебе свадебные вещи сама, но ты амбал и прогадать с размером на раз-два! И ты смеешь выговаривать мне о чем-то?       — Я десятки лет был в плену у фашистов! Мне промывали мозги, избавляли от воспоминаний и творили всякую дичь, так что адаптация дается мне очень сложно. Я стараюсь быть нормальным, ясно? Искренне пытаюсь сдерживать свой гнев или раздражительность. Твою мать, меня до сих пор пугает, когда я нахожусь в компании более трех человек! Да, во многом я пришел в норму, но это не значит, что моё состояние соответствует отметке «отлично». Было бы хорошо, если бы она добралась хотя бы до «удовлетворительно»!       — Слушай, Бак… — Наташа тяжело вздыхает, отводя от меня взгляд. — Я понимаю: ты волнуешься. Свадьба — всегда стресс. Тебе хочется, чтобы всё прошло гладко, без заминок и прочей ерунды. Я изо всех сил стараюсь помочь в этом деле. И попрошу учитывать, что это мой первый опыт в организации свадьбы. Усталость накопилась не только у тебя или у меня, но и у Фэйт. Поэтому давай договоримся: нам осталось купить тебе булавку для галстука, бутоньерку и обручальные кольца. Я присмотрела пару магазинов с этими штуками, они все в одном торговом центре. Пожалуйста, продержись ещё час, максимум — два. И в следующий раз мы увидимся только на торжестве.       — Час, — выдавливаю хрипло. — Я подарю тебе ещё один час моей жизни.       — Отлично. Садись в машину.       Всю дорогу до ТЦ мы молчали. Я буквально физически чувствовал, что от малейшей искры кто-то из нас взорвется, и будет беда.       Внутри начинает клокотать злость, но я стараюсь мыслить здраво.       Наташа все эти месяцы трудится на благополучие нашего с Фэйт мероприятия. Я видел фото, которые она присылала: церемония будет проходить в живописном парке Шекспира — невероятной красоты месте, утопающее в зелени деревьев, разнообразии цветов, укутанного в строгость классической английской архитектуры. Стройные ряды живой изгороди со всех сторон будут прятать нас от посторонних глаз, давая возможность наслаждаться грядущим моментом без напряга. Около места, где расположен наш праздничный шатер, есть озеро, в котором, кстати говоря, живая рыба. Устав от статичного шатра, каждый гость сможет выйти на улицу и провести некоторое время наедине с природой. Пожалуй, одним из первых, конечно же, буду я. Так говорит Фэйт.       Я же оценил парк с другой стороны — он чертовски безопасен: из-за разно ярусных насаждений и того, как плотно посажены друг к другу деревья и кусты, увидеть то, что происходит внутри крайне сложно. Места для укрытий настолько неудобны, что ни один здравомыслящий оперативник не стал бы занимать слишком слабую позицию. Такие обстоятельства вполне удовлетворяли моего так и не вышедшего на пенсию солдата. Пожалуй, многие военные привычки я пронесу с собой до конца жизни. Но признаваться в этом никому, конечно же, не планирую.       Что до оформления банкетного зала и фотозоны — всё на высшем уровне. Меню вызывает аппетит от одних только названий блюд. Чёрт возьми, Наташа старается учесть любую мелочь! Мне стало не по себе от этих мыслей, поэтому я устало вздохнул и тихо сказал:       — Я готов потратить столько времени на выбор нужных вещей, сколько потребуется.       — Если ты пытаешься извиниться, то не нужно. — Нат сжала руль, упрямо глядя на дорогу. — Мы договорились на час. Час это всё и займет.       — Я действительно стараюсь извиниться! — рычу, сорвавшись.       — Не нужно, Барнс. Это моя вина. Подобную мелочь я могла купить и без тебя. Просто подумала, что было бы неплохо узнать твоё мнение в этом вопросе.       — Нат, — начинаю, закатывая глаза, но она перебивает на полуслове.       — Приехали. Выходи.       Продолжать разговор было бессмысленно — Наташа разозлилась. Я тоже был на взводе из-за этой глупой ссоры, но делать очередной шаг к примирению уже не собирался.       Так, в полном молчании, мы переходили из одного магазина в другой, делая нужные покупки. Когда всё было куплено, и мы сели обратно в машину, я бросил взгляд на часы: прошло всего сорок минут. Очевидно, Романофф зашла и в эти бутики, отложив присмотренные украшения.       На полпути домой, Наташа заговорила со мной. Голос её был холодным, как лёд.       — Кольца будут храниться у Стива — они с Сарой будут подавать их вам. Булавку для галстука и бутоньерку оставлю в левом кармане пиджака. Костюм пришлю через два дня, когда подошьют брюки — я заметила, что они длинноваты на пару сантиметров. В остальном, до самого торжества мы больше не будем пересекаться.       — Наташа, — начал я, но она перебила.       — Нам всем нужно отдохнуть. Друг от друга и волнующих мыслей.       — … спасибо.       Романофф горько улыбается, всё же повернувшись ко мне лицом. Я вижу, что она вымотана.       — Отдохни хорошенько, — говорю я ей по-русски. — Уже можно. И не думай, что я не ценю того, что ты делаешь для нас с Фэйт. Мы очень признательны.       — Некоторое время назад ты чисто говорил на русском языке, а теперь вот акцент появился, — отзывается она. Растягивает губы в короткой улыбке. — Становишься гражданским.       — И очень этому рад. Ты тоже привыкнешь.       — До встречи на свадьбе, Бак.       — До встречи, Нат. И, скажи, ты уже забронировала номер для Т‘Чаллы?       Я выскакиваю из машины, пока растерянная Вдова старалась вспомнить все ругательные слова и отпустить в мой адрес.       Что ж, значит, визит Его Высочества однозначно состоится.                     До свадьбы остается три дня. Фэйт настояла на том, что эти дни нам стоит пожить отдельно и только в угоду каким-то дурацким приметам и традициям! Мои доводы о том, что последний год мы жили полноценной семьёй, были отметены, как несостоятельные. Поэтому мне пришлось сжать зубы до скрежета, наблюдая, как моя куколка сбрасывает вещи в сумку. Она выглядит воодушевленной и немного возбужденной. Бегло обернувшись, наткнулась на мой самый несчастный взгляд, который я только мог из себя выдавить.       — Ну же, Баки, улыбнись! — Фэйт обнимает меня, а я сразу же прижимаю её к себе, вдыхая ромашковый запах шампуня. — Я ведь не на всю жизнь ухожу.       — Ещё чего не хватало, — бурчу я, расслабляясь от мягких поглаживаний по спине.       — Перестань, Барнс! Нам предстоит побыть в разлуке всего три дня. Я буду в порядке, правда. За мной заедет Наташа, и мы вместе с Сарой поедем за город. Не волнуйся, всё будет хорошо. Позвони Сэму и Стиви, устройте мальчишник. Только чур без стриптизерш! — Я выпускаю её из своих рук, лукаво улыбаясь.       — Тогда какой это к чёрту мальчишник?       — Немного скучный, но всё же мальчишник. Уверена, Уилсон придумает для вас развлечения.       — Не уезжай, куколка. — Я тяну её за руку, снова прижимая к груди. — За этот год я так привык к тому, что ты рядом. Не знаю, как протяну эти дни.       Фэйти смотрит на меня так ласково и нежно, что я буквально задыхаюсь. Мне отчаянно хочется плакать, топать ногами, только бы она осталась дома. Представить страшно, что со мной будет, когда я открою глаза и пойму, что нахожусь один в квартире.       Наклоняюсь медленно, изучая черты будущей жены. Провожу пальцами по нежной коже лица, курносому носу и неизменно малиновым пухлым губам. Заправляю выбившуюся рыжую прядь за ухо.       Она задирает голову стараясь заглянуть мне в глаза. Проводит тонкими пальцами по моему небритому лицу, а я лишь прижимаюсь к её мягкой теплой ладони. Искренне молюсь всем богам, чтобы они продлили момент как можно дольше. Иначе я просто не смогу отпустить Фэйт. Не смогу заставить себя оторваться от неё. Подавшись вперед, целую любимые губы. Наслаждаюсь моментом, растягивая его. Фэйт отвечает мне жадно и голодно.       Спустя время, тихо стонет, заставляя меня вынырнуть из нирваны.       — Я люблю тебя, Баки. Помни об этом. Знаю, как сложно тебе дается всё это, но, пожалуйста, потерпи. Свадьба совсем скоро и после неё мы будем вместе. На всю нашу жизнь.       — Будь осторожна, куколка. Ты ещё не совсем здорова. И отдохни хорошенько. Саре с Наташей привет.       — Ты тоже повеселись! Пожалуйста, Барнс, пригласи парней. Не сиди один дома. Так, мне пора бежать — Наташа уже ждет. — Фэйт закрывает сумку, подхватывает её и закидывает на плечо. — Не провожай! Я позвоню, когда мы доберемся! Обожаю тебя!       Фэйт выпархивает из квартиры, а я с тоской слушаю удаляющиеся легкие шаги. Выглянув в окно, вижу, как она подходит к машине Нат и, подняв голову, машет мне рукой. Я отвечаю ей, стараясь придать лицу более-менее жизнерадостное выражение и, наверное, у меня даже получается. Машина Наташи трогается, аккуратно выруливает на дорогу и медленно едет к повороту на центральную улицу. Когда на машине Романофф загорелся левый указатель поворота, я тяжело вздохнул, отходя от окна.       Проведя рукой по волосам, сделал глубокий вдох и долгий выдох. Немного успокоившись, пошел на кухню. Включил чайник. Бросил в чашку ложку кофе и пару ложек сахара. Пока греется вода, включил в зале телевизор. Взбил подушку, включил торшер. Вернувшись на кухню, залил кипятком кофе. В голове родилась идея, что сегодня можно посмотреть какой-нибудь матч. Кино я предпочитаю смотреть только с Фэйт, а вот бейсбол и футбол она не очень-то любит.       Едва я сделал глоток на удивление вкусного кофе, в мою дверь постучали. Закатив глаза, я решил, что не буду никому открывать — в конце концов, мне действительно нужно побыть одному и подумать над тем, как сильно изменится жизнь с женитьбой. Но игнорировать визитёра не получилось: стук повторился. В этот раз он был значительно громче и настойчивее.       Ругаясь на чем свет стоит, я отставил кофе, искренне желая высказать пришедшему всё, что думаю. Резко распахнув дверь, открыл было рот, но увидел Йори. В руках он держал бутылку саке и тарелку со слабосоленым лососем, рисом и сыром. Виновато улыбаясь, мой друг сказал:       — Здравствуй, Джеймс. Прости, что без приглашения. Я увидел, что Фэйт уехала, и решил наведаться. — Я отхожу чуть в сторону, пропуская соседа внутрь. — У вас всё хорошо? Надеюсь, свадьба не расстроилась?       — Нет, свадьба в силе. — Я провожу Йори в зал, усаживая на диван. Сам занимаю место на полу, облокачиваясь спиной о тумбочку. — Просто она вбила себе в голову, что перед свадьбой нам нужно пожить врозь. Дескать, традиция такая.       Йори мягко улыбнулся. Открыв тумбочку, я достал две рюмки. Поставил на стол. Принял из старческих рук бутылку, вынул пробку и налил нам чуть-чуть. Мы молча выпили.       Когда я положил в рот первый кусочек сыра, мистер Накадзима тихо заговорил.       — Я постоянно забываю, насколько ты не молод, Джеймс. Это всё из-за того, что ты юно выглядишь. — Я коротко улыбаюсь, усаживаясь удобнее. Однозначно, меня ждет либо поучительная, либо забавная история. — В нашей с тобой молодости времена и нравы были совершенно другими. В девушках ценилась целомудренность, умение хранить семейный очаг и быть надежным тылом для своего мужа. Японки знают об этом не понаслышке — на моей родине до сих пор соблюдается множество традиций. Однако времена меняются, Джеймс, меняются нравы. Кое-что я не могу принять или понять, но это лишь из-за моего слишком почтенного возраста.       — К чему ты ведешь? Уж не осуждаешь ли ты меня за то, что мы с Фэйт жили, не будучи в браке?       — Я тебя не осуждаю, негодник! Всего лишь пытаюсь сказать, что прихоть твоей невесты — нормальное явление. В конце концов, в твою ясную голову хотя бы раз приходила мысль, как ей сейчас страшно? — Йори выпивает налитое мной саке, закусывая рыбой.       — Страшно? Почему?       — Потому что её жизнь меняется. Быть женой — великая ответственность. Равно как и стать мужем. Пока между вами нежные отношения, вы будто ничего друг другу не должны. Всегда можно уйти и начать сначала с кем-то другим. Но, когда вы женитесь, на ваши плечи ложится слишком много всего. На твои, Джеймс, ляжет забота о твоей жене. Ты и только ты будешь думать, где добыть средства на жизнь, как сделать так, чтобы она всегда улыбалась и была счастлива с тобой. В случае необходимости, тебе предстоит защищать свою семью. Не только от физических нападок, но от моральных — ты не должен допускать, чтобы о твоей жене говорили хоть одно дурное слово. Фэйт возьмет на себя заботу о быте и уюте, и, как бы не складывалась жизнь, каждый ваш день должен начинаться и заканчиваться с твоей благодарности ей за всё, что сделано. Ты должен будешь ей помогать несмотря на то, что болен или устал. Иногда на вашу семью будет налетать цунами, грозясь разрушить счастье. И только общими усилиями вы сможете сохранить всё это. Вы — звенья одной цепи. Если один из вас сдастся… — Йори делает неопределенный жест, но я понимаю, к чему он ведет. — Я вот что хочу сказать, сынок. Фэйт приняла твое предложение потому, что любит тебя. Ты предложил ей стать твоей женой по той же причине. Но вам обоим нужны эти дни разлуки для того, чтобы осознать, какой важный шаг вы делаете.       — Йори, а вдруг она передумает? — спрашиваю тихо.       — Я поселил в твоем сердце сомнения. — Он виновато машет головой. — Прости. Я лишь хотел подбодрить тебя. И Фэйт не передумает. Ты слишком важен для неё, чтобы отказаться от возможности быть с тобой. К счастью, в вашей паре совпало всё: и внешняя красота, и духовная. Вы подходите друг другу.       Включенный телевизор остался без внимания, ведь мы с Йори вели тихую и неторопливую беседу. Он рассказывал, как познакомился с женой, как ухаживал за ней и каким было предложение руки и сердца. Со слезами на глазах говорил о свадьбе и новости о беременности жены. Йори с трепетом вспоминал каждую минуту ожидания рождения сына и меня в очередной раз пробило током… Ведь именно моими руками сын мистера Накадзима был убит. Убит просто потому, что стал случайным свидетелем работы Зимнего. Моему другу удалось простить меня, но вот я никогда не смогу этого сделать. Его сын был довольно молодым мужчиной, и его ждала долгая и счастливая жизнь. А стараниями Солдата это закончилось, так и не начавшись. В одном он только проявил милосердие — смерть настигла мужчину быстро и без мучений. Заметив, что я помрачнел, Йори похлопал меня по плечу. Пожалуй, он догадался, в какую сторону потекли мои мысли.       Налив ещё по одной рюмке, Йори пожелал мне не облажаться в первую брачную ночь от волнения. Клянусь, я едва не подавился саке! Я ожидал услышать нечто подобное скорее от Сэма, чем от моего доброго друга. Он сидел с непроницаемым выражением лица, но в глазах горели задорные огоньки. Откашлявшись, я сказал, что моё здоровье всё ещё при мне и осечек прежде не бывало, на что этот неприятный японец заметил, что раз в году и палка стреляет. Я пообещал, что скрупулёзно и ответственно отнесусь к его словам и постараюсь, чтобы всё прошло гладко и без эксцессов.       Когда время перевалило за полночь, Йори, кряхтя и, в очередной раз, ругаясь на мою невоспитанность, решил отправиться спать. Стоя на пороге, он тепло улыбнулся мне. Крепко пожал руку, что-то сказал по-японски, но мне не удалось понять. Пожелав друг другу спокойной ночи, мы разошлись.       Я так был увлечен разговором с мистером Накадзима, что пропустил несколько сообщений от Фэйт. Время уже было позднее, но мне хотелось её услышать. Нажав кнопку вызова, стал вслушиваться в длинные противные гудки.       Спустя мучительно много времени, Фэйт всё же ответила. Голос у неё был сонный.       — Привет, куколка! — говорю я, отпивая остывший кофе. — Прости, что разбудил — не слышал, как пришло сообщение.       — Что, стриптизерши всё же приходили? — хрипит она со смешком.       — Боюсь, сердце мистера Накадзима не выдержало бы чего-то подобного. — Я улыбаюсь, испытывая неистовую тоску. — Как добрались? Фэйт, я скучаю по тебе.       — Бак, осталось совсем немного. Потерпи, пожалуйста. Добрались отлично — Наташа прекрасный водитель. Кстати, от Сары тебе огромный привет. — Куколка сладко зевает. — Так значит, Йори приходил? Хорошо посидели?       — Чудесно. Временами этот противный старик может быть приятным собеседником.       — То же мне, юноша нашелся. Где тебя только воспитывали?!       — Видимо, придется пересмотреть круг твоего общения, Фэйт. Ты нахваталась ото всех подряд разных глупостей.       — Ты — настоящая Синяя борода! И за такого засранца я собираюсь замуж!       — Я — лучшее, что случалось в твоей жизнь, куколка! И ты меня обожаешь, несмотря ни на что.       — Обожаю, да. И только поэтому подписалась прожить с тобой всю жизнь. — Я слышу, как она улыбается и снова зевает. Мне больше не хочется её мучать.       — Пора прощаться, Фэйти. Прости, что разбудил.       — Спокойной ночи, Бак. И помни, что я люблю тебя. Больше всего во Вселенной.       Повесив трубку, я отправился в нашу спальню. Переоделся, лег в кровать. Включил лампу на прикроватной тумбочке, достал недочитанную книгу и, пролистнув до нужной страницы, принялся читать. Прошло совсем немного времени, и меня потянуло в сон. Отложив книгу, я выключил свет. Уснуть удалось моментально.       Мне снился на удивление красивый сон. Я гулял по парку Шекспира, наслаждаясь его тенистостью, зеленью и тишиной. Мне доставляло удовольствие рассматривать красивейшие свадебные украшения на зеленой изгороди, здесь отовсюду веяло покоем и уютом.       Сворачивая к праздничному шатру, я вдруг ощутил, что мой пульс участился, а в груди разлился жгучий холод. Живая ладонь вспотела. Нет-нет, только не это! Только не очередной кошмар!       Остановившись посреди парка, делаю три коротких вдоха и долгий выдох. Повторяю упражнение пять раз, но тревога только становится массивнее. Ноги сами несут меня к шатру, а в виске бьется мольба: только бы там было всё хорошо!       Я стараюсь бежать как можно быстрее, но к ногам словно привязаны бетонные плиты, что довольно сильно мешает и замедляет. Кое-как добравшись до чёртового шатра, забегаю внутрь и…       Нет. Нет! Не может быть! Я вижу Зимнего Солдата. Он стоит в пол-оборота, и лица его не видно, но сраная пятиконечная звезда на его левом плече говорит слишком красноречиво!       Я делаю шаг вперед, и он оборачивается. В холодных сине-серых глазах застыло самодовольство. Значит, всё прошло по плану и так, как того требовали кураторы. Солдат делает небольшой шаг в сторону, открывая мне полную картину: за столом молодоженов лицом в белоснежной фарфоровой тарелке со сломанной шеей лежит Фэйт. Её зеленые глаза тупо смотрят сквозь меня. По телу пробегает первая волна ненависти и бессилия, но, когда я замечаю в её лбу аккуратную дырку и тонкую струю крови, пружина во мне лопается. Я бросаюсь к Зимнему, но он ловко уходит от атаки и вскоре становится понятным, для чего — ему нужно было показать мне очередную картинку. Вокруг стола, в самых нелепых позах лежали мои друзья. Стиви, Нат, Сэм… чёрт возьми, Сара и мистер Накадзима. У всех сломаны шеи. И только над Роджерсом и Уилсоном больной ублюдок решил поиздеваться больше обычного: у них сломаны руки и ноги, по телу разбросаны десятки мелких порезов.       Зимний Солдат с упоением смотрит на то, как я трясусь от злости. Сжимаю и разжимаю левую руку. Тихий шелестящий голос проникает под мою кожу, повторяя лишь одну фразу: «Однажды всё именно так и закончится. И ты это прекрасно знаешь!».       Дальше, как в калейдоскопе, в моём сознании мелькают все жертвы. Все слова, которые они говорили. Я закрываю уши руками, смыкаю веки. Кричу, что есть мочи и…       Резко сев в кровати, рвано дышу. Дерьмо. Первый кошмар за целый чертов год. Я искренне надеялся, что хотя бы это в прошлом, но куда там.       Голова раскалывается, во рту пересохло, поэтому я отправляюсь на кухню. Набираю в стакан воды и пью две таблетки аспирина. Поглядываю на банку со снотворным, но всё же даю себе шанс справиться со всем самостоятельно.       Подойдя к окну, с удовольствием отметил, что на улице забрезжил рассвет. Значит, спать мне больше не придется.       За завтраком я смог съесть лишь небольшой кусочек сыра и, с горем пополам, выпил чашку кофе — головная боль так и не отступила, а аппетит пропал. Мыслями я постоянно возвращался к кошмару, пытаясь понять, что хочет донести до меня моё бессознательное: что я всё ещё монстр, который однажды сорвется и действительно поднимет руку на дорогих людей, или же мне нужно готовиться к какой-то опасности?       Я прекрасно знаю эту серую дымку в голове. Избавиться от неё поможет только разговор с кем-то. Но прежде — полтора десятка кругов в парке. Нужно на сегодня себя чем-то занять, чтобы к вечеру валиться с ног, с надеждой уснуть на всю ночь.       Пробежка выдалась, в целом, неплохой, но всё же не смогла очистить мою голову. Рухнув на ближайшую лавку, я пытался отдышаться. В голове снова роились разные мысли, и головная боль снова возвращалась. Мне категорически нужно с кем-то поговорить. Выудив из кармана спортивных штанов телефон, набрал номер Сэма. Он сразу же снял трубку.       — Барнс? Какая честь! Чем обязан?       — Мне нужно с кем-то поговорить, — отзываюсь устало. Сэм, кажется, моментально серьезнеет.       — Какие-то проблемы?       — И да, и нет. Я хочу, чтобы ты помог мне кое в чем разобраться.       — Просто скажи, куда мне приехать, и я это сделаю.       — Если ты сообразишь пару сэндвичей и чашку кофе, то я был бы не против заглянуть в гости.       — Организуем! Адрес помнишь?       — Помню.       По возвращении домой, я первым делом отправился душ. На скорую руку побрился, переоделся. Взял ключи от машины и поехал к Сэму. По пути заскочил в первый попавшийся супермаркет, чтобы прихватить немного мясных чипсов и шесть бутылок виски. Уилсону и одной хватит с головой, а остальные пойдут мне. В конце концов, я уже давным-давно не напивался и даже не знаю, способен ли на это. Вот сегодня и узнаю.       Добираясь к дому Уилсонов, я вспоминал, как мы с Фэйт ехали к ним на Рождество. Фэйт тогда ещё была больна, и, клянусь своей правой рукой, мне тогда казалось, что я проиграю эту битву, но каждый раз, когда эта мысль прокрадывалась в мою голову, гнал её куда подальше. Потому что мне нужно было верить. Нужен был якорь, который бы не позволил впасть в отчаяние. Во многом этим якорем были полные доверия и любви глаза куколки, её звонкий смех и размеренное дыхание у меня под боком.       Так, в своих мыслях, я припарковал машину на подъездной дорожке. У входа меня встречал Сэм. Он улыбался.       — Добро пожаловать! — Сокол протягивает мне руку. — Рад встрече!       Я хлопаю его по спине, отвечая на улыбку. Вынимая из багажника пакет, мужчина присвистывает.       — Похоже, разговор будет длинным и тяжелым. Идем.       Я молча следую за другом в дом. Там витает запах вкусной домашней еды. В животе предательски заурчало. Сэм рассмеялся.       — Да уж, не думал я, что с отъездом принцессы ты превратишься в бытового инвалида. Помнится, до этого ты прекрасно справлялся с готовкой.       — Иди в задницу, Сэм. Я утром толком не поел. Потом пошел на пробежку и сразу поехал к тебе. — Уилсон стирает с лица плутовскую улыбку, глядя на меня серьёзно. Кивает на стол, предлагая занять место. Ставит два стакана и откупоренную бутылку виски, разливая напиток.       — Утром звонила Сара. Еле языком ворочает — они с девчонками вчера изрядно напились. Но я видел по глазам сестры, что вечер удался. Говорит, что они устроили себе киномарафон, а потом орали песни. Давненько моя сестра не была такой отдохнувшей и счастливой. А если бы ты видел её платье подружки невесты!       — Не сомневаюсь, что твоя сестра будет потрясающе выглядеть. Но только не слишком потрясающе — звездой мероприятия должна быть куколка. — Я занимаю место напротив Уилсона. Он улыбается моему замечанию.       — Безусловно! — Сэм салютует мне, и мы выпиваем. Радушный хозяин насыпает мне в тарелку запеченные овощи и кладет куриную ногу. Какое-то время мы молча жуем, но со второй порцией виски, мужчина заводит разговор. — Если честно, я думал, ты не станешь выходить из дома эти дни, захочешь обдумать всё, как следует.       — Я так и хотел, но вчера вечером в гости зашел Йори…       — Могу я спросить тебя кое о чем? — Сокол внимательно смотрит на меня, а я моментально напрягаюсь, предвкушая разговор. Прокашлявшись, согласно киваю. — Если я правильно помню, то за весь год, что ты провел с Фэйт, тебя ни разу не мучили кошмары. Что-нибудь изменилось за последнее время?       Чёрт, я так хотел обсудить эту возникшую проблему, но вот сейчас оказался не готов. Поднявшись с места, подхожу к окну и долго смотрю на задний двор. Любуюсь аккуратно постриженным газоном, розовыми кустами. Одновременно пытаюсь подобрать слова и усмирить зачастивший пульс. Но, видимо, моё молчание слишком красноречиво, когда за моей спиной раздался тихий смешок Уилсона. Он снова наполнил наши бокалы и встал рядом со мной. Мы молчим, не решаясь заговорить. Залпом выпив свою порцию, я выдыхаю, тихо начав:       — Этой ночью. Мне приснился кошмар. Я видел нашу свадьбу, гулял по территории. Но внутри что-то кричало о беде, а когда зашел в шатер, то… Сэм, там был Зимний. Вы все… он убил всех. И Фэйт тоже. Он сказал, что однажды всё именно так и будет. — Провожу рукой по волосам, пытаясь успокоиться. — И я очень боюсь, что Солдат окажется прав.       — Не говори ерунды. Код из твоей головы убрали, ты уже довольно длительное время стабилен.       — Да, но я всё ещё вспыльчив, быстро завожусь, и мне нужно время, чтобы успокоиться. Меня по-прежнему напрягает нахождение в компании незнакомых людей. Не так, как раньше, но всё же… Сэм, мне нужна помощь. Твоя помощь.       Он долго смотрит на меня, и я понимаю, что между нами сейчас действительно происходит серьезный разговор, так что никаких искрометных шуток не последует. С одной стороны, я рад этому обстоятельству, но с другой дико напуган, потому что, зная, на что способен этот парень, то лучше бы мне было не приезжать сюда.       Уилсон поворачивается спиной к окну, садясь на подоконник. Смотрит себе под ноги, о чем-то думая. Забирает у меня стакан, подходит к столу и садится. Я следую его примеру, занимая своё место. Толкнув стакан, Сэм прямо смотрит мне в глаза.       — Я не могу исполнить твою просьбу, Баки. Прости. И прежде, чем ты начнешь психовать, позволь объяснить причину отказа. Пойми, я не практикующий психолог. Уже нет. Времена работы в центре поддержки прошли давным-давно. Я бы рекомендовал тебе снова обратиться к Кристине по той простой причине, что вы друг друга хорошо знаете. Скорее всего, она назначит тебе какие-то препараты, которые стабилизируют твой сон и помогут совладать с раздражительностью. Всё, что я могу для тебя сделать — предложить дружеские разговоры раз в неделю за бутылкой пива. — Он делает глоток, ставит стакан на стол, продолжая тихо: — Бак, я бы с огромным удовольствием взялся помочь тебе и, клянусь, буду это делать в меру своих сил и возможностей. Но я не врач, а тебе нужен хороший специалист. То, через что ты прошел, что испытал… это не пройдет по мановению волшебной палочки. Нет чудодейственных таблеток или заклинаний, которые избавят тебя от воспоминаний и триггеров. Психика — очень тонкая и хрупкая вещь, её не так просто восстановить. Но то, что ты пришел за помощью, говорит лишь о том, что ты на правильном пути.       — Мы с Кристиной поддерживаем связь. Время от времени я ей шлю фотоотчеты о том, как проходит моя социализация, и до прошлой ночи всё шло довольно гладко и хорошо. — Я устало тру переносицу, жалея о затеянном разговоре. Сэм хмурится.       — Не смей, Баки. — Удивленно вскинув бровь, смотрю на друга. — Я знаю, что ты делаешь. Ты пытаешься спрятаться в свою броню. Помнится, кто-то просил моей помощи. Так какого хрена закрываться?       — Потому что ты отказал?       — И я объяснил причину. Но это не значит, что я не стану выслушивать своего друга. И я готов это сделать прямо сейчас. Тем более, что мой друг купил вполне сносный виски, так что…       — Я ненавижу тебя, Уилсон. Просто напоминаю.       Он легко рассмеялся, плеснув в наши стаканы очередную порцию. Мало-помалу, но между нами завязался разговор обо всём, что волновало мою израненную душу.       Впрочем, сегодня на исповеди скорее побывал сам Сэм. Он много рассказывал о детстве, о родителях. С теплотой вспоминал маленькую Сару, и как они вместе проказничали. Делился воспоминаниями о знакомой мне лодке и о том, как тяжело далось решение о её продаже и продаже дома.       Сегодня мне довелось услышать полную историю о его погибшем напарнике Райли. Оказалось, что у него была семья: жена и двое детишек. И в том числе из-за них Сэм ушел из авиации в центр поддержки ветеранов — супруга Райли устроила скандал, требуя едва ли не трибунала над Сэмом. Но её можно понять: на задании погиб её муж, а его напарник выжил. Сколько не пытались ей объяснить, что порой такое бывает, да и вообще гибель военных в некотором роде явление закономерное. На войне не бывает без потерь. Но женщина уперлась, и в скором времени Уилсон ушел из авиации. Да и, по его словам, он не смог бы ни с кем другим сработаться.       Сэм уже был порядком захмелевший, поэтому откровения сыпались из него, как из рога изобилия. Но я был не против выслушать его.       Выяснилось, что он завидует моей предстоящей свадьбе. Уилсон всегда мечтал создать семью и обзавестись детьми. Но, по окончании военной академии, ему предложили первый контракт, который он с удовольствием подписал и отправился в Африку. В то время он был в отношениях, а зарплата по условиям контракта была довольно приличная. По задумке Сэма, эти деньги должны были пойти на свадьбу и покупку дома, но его девушка оказалась неблагонадежной, бросив его через сообщение в мессенджере.       Не знаю, как он справился с подобным предательством, но больше в его жизни никто не появился. Да и жизнь у этого парня закрутилась-завертелась. Сэм сказал, что после первого контракта его стали привлекать во всё больше количество операций и времени на личную жизнь совершенно не осталось. А когда время появилось, то ему было уже за тридцать и в его понимании время для создания семьи безнадежно ушло. Теперь, когда ему сорок шесть лет, об этом и говорить нечего. Я лишь улыбнулся его замечанию о возрасте.       Сэм всё говорил и говорил, а я внимательно его слушал. И только, когда мы перебрались из кухни в уже знакомую мне беседку, я вдруг понял, что утренняя дымка в голове рассеялась, а от дурных навязчивых мыслей не осталось и следа.       — Знаешь, Барнс, а я ведь даже Саре не рассказывал так много о себе, как тебе сейчас, — смеется Уилсон, разводя костер в барбекю. И, чёрт возьми, до меня доходит, что он совершенно трезвый. — Но я рад, что смог выговориться. Хочешь ещё одну правду?       — Валяй. — Я ложусь на лавочке в беседке, подкладывая руки под голову. — Хотя я и так знаю: ты обвел меня вокруг пальца, Уилсон. Признайся, куда ты выливал виски?       — Вот засранец. Но я сам виноват — постоянно забываю, что имею дело с бывшим агентом ГИДРы. — Сэм улыбается, садится в кресло-качалку и откупоривает очередную бутылку. — А виски я никуда не выливал. Я просто ни разу себе его не подливал. Но моя правда заключалась в том, что я восхищаюсь тобой. Тебе уже больше сотни, ты прошёл все круги ада и решился на создание семьи. Да ещё и в жены берешь девушку с непростым прошлым.       — Другая бы на меня не запала.       — Фэйт у тебя ведь первая большая любовь?       — Ага. В молодости было не до длительных отношений — в голове был ветер. Потом — война, падение с поезда, плен, заморозка. А после освобождения стало не до романтических отношений. Сам понимаешь, когда мозг набекрень, трудно за кем-то ухаживать.       — Было забавно наблюдать за тем, как ты влюбляешься, — Сэм отпивает виски, качаясь в кресле-качалке. Он улыбается, глядя на огонь. — До сих пор не понимаю, как Стив не заметил перемен в тебе.       — Порой Стиви видит то, что хочет видеть. Тогда он был крайне озабочен моим психическим состоянием и фокусировался только на этом. Наверное, ему было трудно предположить, что разбитый и потерянный я смогу испытать что-то кроме сожаления о чем-то.       — Не вини его за это. Он искренне беспокоится о тебе. В пределах его пониманий и умений.       — Роджерс отличный парень и мой лучший друг, — отзываюсь я сонно, — но временами через чур душит и слишком сильно давит. Я никогда не любил этого, а после плена так вообще в штыки воспринимаю. Поэтому иногда избегаю его. Не всегда хочется отказаться под катком гиперопеки Капитана Америка.       Сэм мягко смеется, соглашаясь. Дрова разгораются, разнося по двору любимый с детства запах. Бросив на барбекю овощи, Уилсон снова занимает место в кресле.       На город опускается приятная ночная прохлада. Треск дров, тепло костра и три бутылки виски разливаются во мне негой. Уилсон что-то тихо напевает себе под нос, от чего я всё больше расслабляюсь. Сам того не заметив, погружаюсь в спокойный и глубокий сон…              Я просыпаюсь от того, что меня кто-то трясет за плечо. Интересно, кто ж этот смельчак? Сфокусировав взгляд, вижу взволнованного Сэма — он с неподдельной тревогой смотрит на меня.       — Я кричал? — хриплю, заранее зная ответ.       — Мужик, я думал, тебя убивают. — Он подает мне стакан воды, а сам садится на кресло. — Помнишь, что снилось? — Отпив воды, сажусь на лавочке. Растираю затекшую шею. Сэм виновато говорит: — Ты вчера вырубился, и мне не хватило совести будить. И, как выяснилось, даже тебя можно напоить.       — Оказывается, можно. Но знаешь в чем плюс? Я не чувствую похмелья. — Уилсон улыбается, хлопая меня по плечу. — Я не помню, что мне снилось. Но я испытывал дикий страх. Такой, когда меня вели на обнуление. И это хуже всего. В разы проще проснуться с какой-то картинкой в голове или голосами — их, пусть с трудом, но можно вытравить из головы. Но когда просыпаешься в холодном поту и ничего не помнишь…       — То кажется, что тебя снова обнулили?       — Именно.       — Слушай, Бак, позволь дать тебе совет. Когда отгремит свадьба, бери Фэйт и летите куда-нибудь отдохнуть. На пару недель. В какое-то тихое место, может быть туда, где вы бы хотели побывать. И отдохните, как следует. Спите, ешьте, гуляйте, пейте. Встречайте рассветы и провожайте закаты. Это никак не поможет тебе избавиться от кошмаров, но даст возможность твоим мозгам отдохнуть. А это очень важно. Ты изрядно нервничаешь перед свадьбой, поэтому твоё состояние и пошатнулось. Да и в целом этот год был сложным и для тебя, и для принцессы.       — Но ведь у нас объект. Нам нужно сдать его в срок.       — Не упирайся, Барнс. Счастливая семейная жизнь должна начаться со свадебного путешествия. А с объектом я разберусь.       — Мне пора. Спасибо, что выслушал вчера. И, конечно же, мы с Фэйт полетим отдыхать. Я уже купил билеты.       — Ставлю две сотни баксов, что это будет что-то ужасно романтичное в понимании Баки Барнса.       Я коротко улыбаюсь, хлопаю друга по плечу и выскальзываю из его дома. Запрыгнув в свою машину, что есть мочи давлю на газ, мчась в место, которое с особой теплотой и гордостью называю домом. Туда, где совсем скоро меня будем ждать самая лучшая девушка на свете. Моя единственная жена.