haeresis

Рискованно игнорировать надписи на стенах. Иногда, таким образом город пытается сообщить вам если не о том, что кипит в его уме, то, по меньшей мере, о том, что разбивает ему сердце.

---Терри Пратчетт

В работе с людьми была определенная толика предсказуемости. Одни иммигранты легко шли на контакт и были вполне примерными, другие не шли, но тоже исполняли все требования. На третьих уже скопилась порядочная стопка жалоб. В общем, все всегда знали, чего можно ожидать от тех или других. «Предсказуемость» была ключевой характеристикой жизни в Ромдо. Это устраивало не всех — например Куинн — но давало ощущение некой стабильности. Выполняй правила, и все будет замечательно. Но теперь все изменилось. Рил полагала, что это только ее впечатление, но и другие стали замечать, что уровень недоверия к службе — к гражданам Ромдо — вырос. Выросло количество отмененных встреч. Иммигранты отчитывались, что из-за сверхурочной работы не могут встретиться с социальным работником. Эту встречу они, в отличие от встречи с офицером разведки, были вправе отменить или перенести. А вот социальная служба, в отличие от разведки, не могла кого-то заставить явиться на встречу или самолично выискивать этого человека по району FG. Да и до того ли было? В данный момент у службы была другая проблема: граждане отказывались от Антуражей, положенных им по закону. В том числе граждане, которые в силу преклонного возраста или перенесенных заболеваний, с трудом могли себя обслуживать. Что же до тех, кто еще приходил на встречи, то тут Рил могла ориентироваться лишь на слова коллег, и слова эти были не из приятных. — …Кошмарно, просто кошмарно, — разглагольствовала одна из тетушек на обеде. — И ведь друг за дружкой идут такие, смотрят на меня как… Да пусть бы и смотрели! Но речь об элементарном уважении. Будто это мне нужно его собеседовать, а не ему получить новую продовольственную карту! — Тебя никто не заставляет тут работать, Агата, — уронила проходившая мимо Куинн. — Ты свободная гражданка. — Я говорю не об этом! — возмутилась Агата. — И я даже не говорю, что они нам должны, хотя, будем честными, они-то должны! Мы не обязаны были принимать их в куполе, размещать, давать работу… Куинн остановилась, насмешливо глядя на нее сверху вниз. — Есть такое слово — «гуманизм». Глянь в словаре на досуге. Агата даже покраснела от возмущения: ее щеки под слоем тонального крема пошли неравномерными пятнами. Они с Куинн не очень-то ладили, и от настоящей перепалки их отделяли секунды, когда очень вовремя появился Худи. — О чем-то спорим, дамы? — поинтересовался он. — Обсуждаем наших иммигрантов, — ответила Куинн. — Какие-то они невеселые последнее время. — Да у нас в принципе поводов для веселья мало, — сказал Худи. — Не думаю, что у них ситуация чем-то отличается. Повисла пауза: присутствующие смотрели на Худи. — «Когито», дамы! Вирус никуда не делся. Вы слышали про надписи? Первой мыслью Рил было, конечно же, что он говорит о цифре тринадцать — в иммигрантском районе она встречалась повсеместно. Но оказывается не только там встречались любители рисовать на стенах. — Cogito ergo sum, — процитировал Худи. — Ходят слухи, что зараженные авторейвы пишут это. Перед тем, как сбежать. — Ты веришь в это? — спросила Куинн. — Нет, — ответил Худи. — Если бы я собирался сбежать, я бы не тратил время на поиск краски и малевание на стенах. Думаю, это чья-то сознательная мистификация. Почему служба безопасности этим не занимается — другой вопрос. — Может и занимаются, — заметил сосед Рил. — Тебе-то они не докладывают. — Может быть, — согласился Худи. — А я напоминаю, что обед заканчивается через двадцать минут. Не надо потом дожевывать в микрофон и хлюпать в него чаем. Через двадцать минут всех жду на рабочих местах в полной готовности. — Да ладно тебе. У нас тут не аврал, — заметил кто-то. — Это пока. Если вместо обеда будете болтать, а вместо работы — обедать, может случиться и такое. Несмотря на показную строгость Худи, заканчивать с обедом торопились далеко не все. — Эй! А у вас на районе как дела с надписями обстоят? Рил чуть не подавилась своим чаем. Вопрос был мало сказать неожиданный — она никому не рассказывала о надписях с цифрой тринадцать. Возможно, Куинн сама их увидела? — Никак, — ответила Рил после короткой паузы. — А с чего такой интерес? — Да так, — Куинн бесцеремонно присела на край стола рядом с ней. — Напела одна птичка, что авторейвы, когда сбегают, частенько движутся через ваш район. Потому-то там усилили наблюдение, — она хмыкнула. — Не у одной тебя есть знакомые в других бюро. — Я ничего не видела, — сказала Рил, сделав акцент на «я». — Может не ты, а кто-то другой… Кстати, как там твой парень поживает? — Он не мой парень, — ровным голосом ответила Рил. — Да без разницы. Это же разведка. Они-то явно побольше нашего знают. А? Рил не ответила. Едва она вернулась домой после разговора с иммигрантом, она снова набрала номер Винсента, почти не задумавшись. Потому что… это ведь было важно, так? К ее удивлению, вместо привычного зуммера вызова снова прозвучала автоматическая запись, извещающая, что абонент не в зоне действия сети или выключил свой телефон. Рил сомневалась, что Винсент смог бы выключить свой рабочий телефон просто ради прихоти — явно был не тот характер. С другой стороны, в том, что в Ромдо были места, где не ловят телефоны, у нее тоже были сомнения. А потом эти сомнения захватили ее целиком. Эта история с медицинскими испытаниями ее не касалась, и Рил напомнила себе не совать свой нос туда, куда не надо. Но… отчего-то она не сомневалась, что Винсент решит ей помочь, если Рил заговорит о своих сомнениях. Но ей совсем не хотелось, чтобы он думал, будто она в нем нуждается. Ей никто не нужен. И никогда не был нужен. — Так что? — Я не знаю, — ответила Рил наконец. — Мы нечасто общаемся. У меня теперь другой куратор, помнишь? — Надо же, а мне совсем другое представлялось, — заметила Куинн. — Значит у тебя неверные представления. Тебе работать не пора? — поинтересовалась Рил. — Я обедаю. Она выразительно взглянула на ту часть тела Куинн, которую та устроила на краю стола. Куинн фыркнула, но встала. — Какие мы нежные! Рил смогла закончить свой обед, не любуясь на нижние горизонты Куинн, и вернулась к работе. Правда поработать все равно не вышло: зазвонил ее телефон. Рил взглянула на номер — это был Винсент. Все-таки сподобился перезвонить. Не то, чтобы она вообще об этом думала… — Да, — коротко сказала Рил, отвечая на звонок. — Привет! — быстро сказал Винсент. — Я увидел пропущенный вчера, но уже было поздно и… Вот, перезвонил. — Привет, — ответила Рил. — Да, я… не смогла до тебя дозвониться, — это прозвучало неловко. Рил давно подозревала, что неловкость Винсента заразна, как какая-то болезнь. Говорят же, что люди перенимают привычки тех, с кем общаются. — Неужели в Ромдо есть места, где не ловит связь? — Предостаточно, — ответил Винсент. — Что-то случилось? — Нет, — быстро сказала Рил. Потом, подумав, что ему всё-таки стоит знать про то, что она узнала (что ему было бы интересно это узнать), она добавила: — Просто выяснила кое-что странное и хотела узнать, вдруг ты об этом слышал. Погоди минуту. Прижимая телефон к уху, она вышла из опенспейса в коридор и прошла до небольшого закутка у окна, чтобы обеспечить себе хотя бы видимость приватности. И там уже пересказала Винсенту все, что узнала от иммигранта и смогла выяснить сама, опустив некоторые подробности (про нелегальный бар и ее собственные домыслы), и Винсента это действительно заинтересовало. — Впервые слышу, — задумчиво сказал он. Рил легко могла представить себе, как он озабоченно хмурится в этот самый момент. — Я попробую проверить эту информацию. Но звучит довольно странно. Я бы даже сказал неправдоподобно… Я не имею в виду, что ты врешь, — быстро добавил он. — Иммигрант видел нелегалов в том центре, — заметила Рил. — И срок получения гражданства у тех, кто получил приглашения, действительно сократился. Что это может быть? — Не знаю. Но по моим ощущениям — ничего хорошего — Ладно. Тогда позвони, если что-то узнаешь, — сказала Рил. — Я… Да. Я хотел… — Винсент снова осекся. — Это насчет того, где я пропадал. Я хотел у тебя кое-что спросить и… Ты… не занята вечером? — Нет, — ответила Рил. — Как и всегда. Выбор у меня невелик: работа или дом. — Да. М-м-м… Тогда заодно все обсудим, — быстро сказал Винсент. — Хорошего дня. — Спасибо, — озадаченно ответила Рил. Вот теперь ей по-настоящему стало интересно, где он был и чем занимался. — И с кем ты говорила? — вкрадчиво поинтересовалась Куинн, когда Рил вернулась в опенспейс. — Я сомневаюсь, что для разговора с нашими подопечными нужно выходить в коридор. — Это личное, — коротко ответила Рил. *** Сказать, что разговор с Рил его взволновал, значило не сказать ничего. Мало было того, что из подземелий Винсент и Пино выбрались глубоко под вечер, и, увидев пропущенные звонки от Рил, Винсент всерьез огорчился. — Не расстраивайся, Винс, — сказала Пино. — Просто перезвони ей. — Уже поздно, Пино. Она наверняка спит, — ответил Винсент со вздохом, убирая телефон. — Ой! — Пино прикрыла рот ладошкой. — Я все время забываю, что вам нужно спать… С утра Винсент позвонить не смог — навалились дела, и освободиться он смог только к обеду. Разумеется его волновало, зачем Рил звонила ему. Возможно, ей просто хотелось поговорить? Или она… соскучилась? Винсент понял, что краснеет, да ещё ДД уставился на него подозрительно пристально. Что ж, истинная причина оказалась более разочаровывающей, но и более будоражащей одновременно. Винсент был уверен, что тут тоже замешана Служба безопасности. Кому ещё это может быть нужно? Но то, что они действовали вместе с бюро здравоохранения… Первой мыслью Винсента было поинтересоваться об этом у Дедала, но он отогнал ее. Сначала нужно узнать, что можно выяснить по официальным каналам. Если срок рассмотрения заявки на гражданство действительно сократился — это же что-то немыслимое. Вряд ли остальные иммигранты, вынужденные дожидаться конца рассмотрения срока без поблажек, будут довольны. Размышляя так, Винсент автоматически делал пометки в новом блокноте, и, рассеянно взглянув на него, он увидел слово, которое, должно быть, неосознанно записал, пока говорил по телефону: пробуждение Интересно, откуда у него в голове вообще взялось это слово? Винсент был уверен, что рядом никто не произносил ничего подобного, и тем более никто из них двоих не упоминал его в телефонном разговоре… Странно. Что ж пришло время заняться своим личным расследованием. И, едва Винсент сел за терминал, за его плечом немедленно образовался ДД. — Винсент, я должен напомнить тебе, что ещё не всё отчёты сданы, а ещё необходимо составить график курирования иммигрантов… — Ты не мог бы это сделать? — спросил Винсент. — Составить график? — Конечно, если ты сообщишь мне свое расписание на следующий месяц. — Понятно. Ладно, займусь этим чуть позже, а сейчас у меня обед. ДД уставился на него. — Но ты сейчас ничего не ешь. — Тем не менее, это мое личное время, ДД. Винсент повернулся к Антуражу спиной и открыл досье на иммигрантов. — Возможно, подумаю насчёт расписания, — добавил он. ДД сдвинулся с места, и, когда он наконец занял свое место, Винсент почувствовал себя немного спокойнее. Рил оказалась права насчёт сократившегося срока рассмотрения заявки на гражданство. Насчёт всего остального тоже: Винсент ради интереса попробовал забить в расписание встречу с одним из тех иммигрантов, и получил уведомление от системы, что это невозможно по техническим причинам. Конечно, ведь теперь они все были в ведении бюро здравоохранения. — Интересно, — протянул Винсент, глядя в монитор, а потом свернул это окно. Не то, чтобы ему очень хотелось напрашиваться на визит к Дедалу, но похоже, что без этого было никак. — ДД, — позвал он. — Ты можешь записать меня к Дедалу на прием? Я кажется неважно себя чувствую. — Винсент, — серьезно сказал ДД, — если таким способом ты пытаешься увильнуть от составления графика… — Как можно, ДД! — возразил Винсент. — Мне и правда нехорошо. Но график я составлю. — Конечно, Винсент. Обращайся ко мне за любой помощью, какая потребуется. *** Вечером после работы Рил с удивлением поняла, что ждет прихода Винсента. Именно ждет, а не… принимает это как слегка гнетущую, немного неудобную, но неизбежную данность. Почему ее это так волнует? Она не манифестирует свою беспомощность, обращаясь к нему за помощью. Просто хочет выяснить, что происходит. Что же до ее дурных предчувствий… делу они ведь никак не помогут, так? Ее цель — стать достойной гражданкой. Только поэтому Рил решила в это влезть. Даже если придется вывернуть свои мысли наизнанку. Рил успела понять на примере других, что законы Ромдо, какими бы они ни были, не должны оспариваться, осмысляться или трактоваться иначе от общепринятого. Даже если это кажется странным. Даже если это откровенная ложь. Но поначалу это ее не смущало. Цель вполне это оправдывала. Но теперь Рил сама нарушала эти законы — и не она одна. Ромдо был одной большой видимостью, голографической картинкой, скрывавшей нечто неприглядное. И Рил поймала себя на мысли, что не так уж сильно ей хочется узнавать, что она скрывает. Сигнал от двери, вроде бы ожидаемый, застал ее врасплох. Погруженная в свои мысли, Рил резко выпрямилась, а потом взглянула на часы. Уже поздно — должно быть это Винсент… Хотелось бы надеяться. Рил медленно приблизилась к двери и нажала кнопку домофона. — Да? — Привет. Это… я. Рил щелкнула замком и потянула дверь на себя, одновременно отступая в сторону, чтобы пропустить Винсента. Она кажется ощутила облегчение от того, что он все-таки пришел? Нет, точно нет. Винсент улыбнулся ей, как всегда немного растерянно, но очень искренне. Рил испытала крайне противоречивые чувства — с одной стороны ее бесила эта улыбка и язык чесался стереть ее с лица Винсента какими-нибудь грубыми словами. С другой… она не могла не чувствовать влияния этой искренности, которая подтачивала ее привычную оборону. — Ты не торопился, — заметила Рил. На самом деле ей не хотелось уколоть его — не так сильно, на самом деле, но иначе никак было не избавиться от этих странных чувств, которые пробуждал в ней его вид. — Я?.. — Кажется, ее слова действительно его задели. — Извини, я приехал так скоро, как смог. Все в порядке? — Да, — ответила Рил. — Что может быть не в порядке? — Все, что угодно, — выпалил Винсент. — Нет, все в порядке, правда, — заверила его Рил. — Если бы случилось что-то серьезное, я бы рассказала. — Хорошо… — Винсент взглянул на нее застенчиво. — Рил. Могу я… обнять тебя? Рил уставилась на него долгим взглядом, пытаясь понять, всерьез ли он. Да, совершенно серьёзен. — Конечно, — ответила она со смешком, чувствуя, что Винсент буквально заражает ее своей неловкостью. Винсент обнял ее резко, будто Рил собиралась убежать, и Рил с трудом высвободила руки из захвата, чтобы с не меньшей неловкостью прикоснуться к Винсенту. «Пожалуйста, прекращай быть таким», — мысленно попросила его Рил, а вслух спросила: — Полегчало? Что с тобой вообще? Винсент отпустил ее, но рук с ее плеч не убрал. — Уф-ф, да! Я о тебе беспокоился. Рил вопросительно подняла бровь. — Почему? — Не знаю… Я хотел тебя увидеть, но не смог, и в голову лезла всякая ерунда. В Ромдо творится что-то странное, и чем дальше, тем страньше… — Страньше? — повторила Рил. — Не обращай внимания, — быстро сказал Винсент. — Подцепил у… знакомого. Поняв, что они уже слишком долго стоят в дверях, Рил высвободилась из его рук и шагнула назад. — Проходи, — кивнула она. — Расположиться здесь особо негде, но ты и сам это прекрасно знаешь. Винсент прошел в комнату и неловко устроился в единственном кресле. Рил села напротив на кровать, перекинув ногу на ногу и рассматривая Винсента. Кажется, от ее пристального взгляда он засмущался еще больше, потому что очень скоро встал и принялся расхаживать по комнате. — Так где ты был? — спросила Рил. — Ну… — Винсент вздохнул. — В двух словах это не объяснить. Ты знаешь, кто такие диггеры?.. Рил выслушала историю про диггеров и таинственную лабораторию не без интереса. Однако, когда Винсент дошел непосредственно до причины, почему до него нельзя было дозвониться, она не удержалась от того, чтобы немного подразнить его: — Я почти уверена, что офицеру разведки не положено совершать такие вылазки не уведомив начальство. Инспектор Лоу, вы действовали в своей юрисдикции? — Я? Да! — ответил Винсент. — В свое свободное время я могу заниматься чем хочу. — Даже проникать на запрещенный к посещениям уровень? — Рил усмехнулась. — Мое разрешение все еще не отозвали, — ответил Винсент. — Опять же, то, что мы там нашли… я там нашел. Оно заставило меня задуматься. — И о чем же? — спросила Рил. — Возможно, раз Гарланд спроектировал этот корабль, раз он построил его… — Винсент прекратил свое бесцельное кружение по комнате и посмотрел на Рил. — Значит, он был уверен, что может на нем куда-то добраться. — Возможно, до другого купола, — предположила Рил. — Раньше их было больше, ты знаешь? — Да. Так говорят… И я… хотел спросить у тебя кое-что. — Я вся внимание, — ответила Рил, выжидающе глядя на него исподлобья. — Про мир вне купола. Рил замерла, чувствуя, что ее выражение лица словно медленно стекает вниз, приоткрывая ее истинные эмоции. Она силилась принять независимый и спокойный вид и не могла. — Это… — она осеклась и начала заново холодным тоном. — Ты ведь знаешь, что мне запрещено об этом говорить с кем бы то ни было. — Да, — ответил Винсент, внимательно глядя на нее. — Но это будет далеко не первое нарушенное нами правило. Рил отвела взгляд. Ну да, тут он был прав. — А если я не хочу об этом говорить? Винсент вздрогнул, состроив удивлённое выражение лица. Этого он не ожидал. — Тогда… не надо, — сказал он осторожно. — Но… Значит ли это, что там все было так плохо, как нам рассказывают? — А я не знаю, что вам рассказывают, — отозвалась Рил. Теперь уже она поднялась с кровати и бесцельно прошлась по комнате, будто пытаясь сохранить между собой и Винсентом как можно большее расстояние. — Что там нельзя жить, — ответил Винсент, внимательно наблюдая за ней. — В целом, да, — ответила Рил. Она скрестила руки на груди, с вызовом глядя на него. — Но ты же как-то добралась сюда, — заметил Винсент. — И именно поэтому я не хочу вспоминать, — ответила Рил. — Это… — Извини! — быстро сказал Винсент. — Я не должен был тебя спрашивать — Ты уже спросил, поэтому слушай. Там холодно. Первые дни в куполе еще работали какие-то системы, но, когда они накрылись, часть выживших приняла решение уходить туда, где, как мы знали, еще есть жизнь — в Ромдо. И когда мы покинули то, что оставалось от купола, то стало ясно — то, что казалось нам холодом было просто разминкой. В таком холоде невозможно спать. Больно дышать. Силы покидают тебя мгновенно, потому что вся энергия тела уходит на поддержание тепла. Аккумуляторы машин, на которых мы выбрались из купола, разряжались на холоде, и прежде, чем мы поняли это, мы потеряли часть… — Рил чувствовала, что эмоции просачиваются в голос — это было раздражение. Раздражение и злость на Винсента за то, что он заставил ее рассказывать это — а значит вспоминать. — А еще там темно. Днем ты еще можешь рассмотреть что-то впереди, но ночью кажется, будто мир исчез. Сплошная темнота, горизонт неразличим, и, если погасить фонари, кажется, что ты ослеп. Безжизненная и темная пустыня расстилается во все стороны, куда не взгляни. Где-то ее пересекали горы, где-то овраги и разломы. А все, что у нас было — компас и направление. Я не знаю, как я сюда добралась! — последнее вырвалось у Рил будто против ее воли, эта ее мысль, которую она вынашивала уже давно. И глядя в расширившиеся от шока глаза Винсента, она закончила ее, высказав горькую правду — в первую очередь себе самой. — Я не должна была сюда добраться. Мне повезло. А многим другим — нет. — Я… — Винсент замолчал. Рил выжидающе смотрела на него, глядя, как он пытается справиться с собственными эмоциями и ищет слова — очевидно слова поддержки, чего же еще. — Я не подозревал. — Теперь ты знаешь, — сказала Рил. — Однажды утром я замерзла настолько, что не смогла подняться. Люди, с которыми я была, посчитали, что я уже умерла — настолько я оцепенела, а они все были слишком уставшими, чтобы со мной возиться. Но один старик все же попытался растолкать меня и у него получилось. Они бы оставили меня там, а я бы даже не проснулась. Если бы не слепой случай, меня бы здесь не было. Моя жизнь — лишь цепочка случайностей, и Ромдо теперь — единственное место, где я могу как-то ее контролировать. Единственное, что заставит нас… меня покинуть этот купол — если он станет окончательно непригодным для жизни. До тех пор… все, что угодно лучше, чем быть снаружи. — Но… Ты сказала, что не все решили уйти, — заметил Винсент. — Почему они… — Хотели попытаться восстановить хоть что-то, — сухо ответила Рил. — Весточек они не шлют, уж не знаю, получилось у них или нет. — Мне жаль, — негромко сказал Винсент. Рил раздраженно махнула рукой. — Оставь. Я здесь, я жива — этого достаточно. Горевать о том, что уже произошло, не имеет смысла. Ни ты, ни я никак не могли на это повлиять. — Правда, — повторил Винсент искренне. Он подошел к Рил и осторожно взял ее за руки, упрямо заглядывая ей в глаза. — Мне очень жаль, что это с вами случилось. Рил взглянула на него с раздражением, но в который раз уже, эта наивная, глуповатая искренность пробиралась за ее стены. К горлу подкатил ком, и Рил быстро перевела разговор: — Значит, корабль навел тебя на такие мысли… А то, почему он все еще в доке тебе в голову не приходило? Возможно, его создатель передумал. — Возможно, — Винсент не отводил от нее взгляда, и что-то странное было в его глазах. Рил успела подумать об этом прежде, чем он вдруг наклонился к ней и поцеловал ее. Поцелуй вышел неловким: в этот момент Рил повернула голову, и поцелуй пришелся в уголок рта. Едва прикоснувшись к ней, Винсент тут же смущённо отпрянул. Рил взглянула на него исподлобья: — Я не кусаюсь. Не всегда. — Ты меня обнадежила, — Винсент улыбнулся. — Если я… — Нет. — Что? — Винсент осекся. — Нет, я не против, чтобы ты не задумал. Можешь прекратить переспрашивать каждый раз. Винсент ошарашенно уставился на нее, переваривая эту информацию. Рил позабавил его шокированный вид, будто он ожидал от нее чего-то совершенно противоположного. Хотя бы ком в ее горле исчез, и Рил постаралась не вспоминать об этом, а сосредоточиться на настоящем — как, впрочем и всегда. — Значит… — отважно начал Винсент, — ты не против?.. Рил кивнула, ухмыльнувшись, и Винсент поцеловал ее снова. В этот раз гораздо удачнее — и дольше. *** Уходя, Винсент попросил: — Будь осторожнее, ладно? — Ты уже который раз это говоришь. — То, что ты рассказала, что я видел… Постарайся не гулять одна. — Я вообще не гуляю, — пробурчала Рил. — Да и с кем бы мне было это делать? Когда Винсент ушел, и Рил задержалась в дверях, пока он ждал лифт, она обратила внимание, что дверь напротив прикрыта неплотно — между косяком и дверью была заметная щель. Когда двери лифта сомкнулись за спиной Винсента, дверь тут же закрылась. Значит, частые визиты инспектора не остались незамеченными. Этого можно было ожидать. Слухи тут разлетались быстро. Но… Рил закрыла дверь и вернулась в комнату. Возможно, она могла бы предложить Винсенту встречаться где-нибудь на нейтральной территории? Учитывая, как легко он мог уйти с работы в середине рабочего дня, для него это должно было быть несложно. Чем реже он будет мелькать тут, тем лучше. Не для него, конечно. Рил не думала, что и в нее станут тыкать пальцами и бросать в спину проклятия, но учитывая отношение иммигрантов к социальной службе сейчас, это могло бы сильно осложнить ее задачи.