haeresis

— Винсент! — доброжелательно воскликнул Дедал, обернувшись, когда Винсент вошел в его кабинет. — Какой приятный сюрприз. А мне казалось, что ты бегаешь от моих обследований, как от огня. — Просто медицинские кабинеты заставляют меня нервничать, — ответил Винсент, смущённый тем, что его неприязнь к обследованиям настолько очевидна. Как он и ожидал, у всегда занятого и серьезного Дедала Юмено нашлось окошко в расписании, чтобы принять Винсента уже на следующий день после звонка ДД. Винсента не радовала необходимость ехать на осмотр, но он был уверен: это нужно для дела. У кого еще он мог узнать о том, что происходит с иммигрантами? — Ну, раз уж ты тут, думаю дело действительно серьезное, — продолжил Дедал. — Что случилось? — Ничего особенного. Честно. Просто решил пристальнее заняться своим здоровьем. Сам знаешь: то в подземелья занесет, то ещё куда-нибудь… — Винсент пристально уставился на Дедала. — А некоторые, я слышал, считают, что иммигранты разносят заразу. — Гнусный поклёп на бюро здравоохранения, — невозмутимо ответил Дедал. — Если бы кто-нибудь из них болел, мы бы не пустили его в Купол. — Жестоко, — заметил Винсент. — Это вынужденная мера, ты сам понимаешь. Опять же… — Дедал присел за компьютер и быстрым жестом вывел на монитор какое-то окно. — Это не самые странные слухи, которые я слышал об иммигрантах. В чем только бедных не обвиняют! В том, что они ели человечину, что они вовсе не люди, а некие сумчатые оборотни… — Сумчатые? — переспросил обескураженный Винсент. — Но у многих таких слухов есть вполне реальная основа, — продолжил Дедал, проигнорировав его реплику. — К сожалению, не все граждане могут воспринять это адекватно… — Что, правда они сумчатые? — не удержался Винсент. Дедал строго взглянул на него. — Иммигрантам пришлось через многое пройти. Не удивлюсь, если случаи каннибализма и впрямь имели место. Но такое обычно скрывается… Либо группа сама отделяет себя от каннибалов. Сам понимаешь, обычно люди такое не приветствуют даже в крайних ситуациях. Каннибализм был последней темой, над которой Винсенту хотелось размышлять. К счастью, Дедал сам быстро перевел разговор: — Так что же побудило тебя прийти сюда? Надеюсь, не очередная потеря памяти? — Нет, такого больше не повторялось, — заверил его Винсент. — Просто рутинная проверка здоровья. Я слышал, что шеф СБ постоянно на такие приходит. Выражение лица Дедала не изменилось, но атмосфера будто неуловимо поменялась. — Хорошо, Винсент, — покладисто согласился Дедал. — Присаживайся, пока я буду брать анализы. Расскажешь, что нового. Дедал не стал вызывать своих авторейвов, а начал готовить шприц для забора крови и сканер сам. — Да ничего особенного, — заметил Винсент. — Хотя… Знаешь, недавно наткнулся на удивительную вещь. Человек двадцать иммигрантов перевели под крыло министерства здравоохранения. Я было подумал, что что-то случилось, эпидемия какая-нибудь, ты же знаешь, в каких условиях они живут… Представь мое удивление, когда я увидел в логах, что срок рассмотрения их запросов на гражданство сократился вдвое! Дедал покивал с выражением вежливой заинтересованности на лице, и Винсент продолжил: — Я не удивлен, что такое не стали выносить на публику. Думаю, многие граждане бы негодовали, узнай они о подобном. — Ты невысокого мнения о наших гражданах, Винсент. — Ты сам сказал, какие слухи ходят. Я думаю, если бы кто-то узнал, что эти иммигранты находятся в медицинском учреждении, он бы наверняка решил, что они чем-то больны. — К счастью, нет, — ответил Дедал. Он выпрямился и подошел к Винсенту, держа в руках поднос с инструментами. — И сокращенный срок не значит, что им действительно выдадут гражданство. Руку, пожалуйста. Винсент покорно протянул руку с закатанным рукавом, чтобы Дедал мог взять анализ крови. — Но для чего тогда их всех забрали? — спросил он. — Ведь они не просто так прохлаждались где-то, они работали на благо нашего общества. — Думаю, Винсент, если бы это как-то касалось нас с тобой, то мы бы уже знали, — ответил Дедал. — Не зря же на их файлах стоит ограниченный доступ. — Но это касается тебя, — заметил Винсент. Дедал, казалось, был полностью поглощен своими действиями: обработал кожу, быстро и аккуратно, почти безболезненно ввел иглу. Глядя, как маленькая пробирка быстро наполняется его собственной кровью, Винсент негромко сказал: — Для чего это все на самом деле, Дедал? Мне необходимо знать. — Анализ крови помогает лучше узнать о твоем состоянии… — Я не об этом. — Почему тебе необходимо это знать? — Дедал отложил наполненную пробирку и взглянул на Винсента исподлобья, серьезно, не сказать — мрачно. — Потому что я устал жить, ощущая, что от меня, от нас что-то скрывают, — негромко ответил Винсент. — Может происходить все, что угодно, а мы будем не в курсе до самого последнего момента, даже если этот купол взлетит на воздух так же, как Моско… — Винсент! — предостерегающе заметил Дедал. — Что тебе даст это знание? — Я пойму, когда узнаю, — ответил Винсент. — Я должен быть уверен, что никто не пытается навредить людям… — Ты все такой же идеалист, — Дедал мягко улыбнулся. — Разве ты не слышал, что великие знания несут великую печаль? — Это не смешно, Дедал, — возразил Винсент. — Это — подозрительно. Дедал сложил использованные инструменты обратно на поднос и унес его с невозмутимым выражением на лице. — Дедал, пожалуйста, — попросил Винсент. — Ты и так знаешь все в общих чертах, Винсент. Что еще тебе нужно? — откликнулся Дедал. — Какие подробности? — Для чего их там собрали? — Это секретная информация. — Я не прошу тебя раскрывать все. Ты сам знаешь, что я никому не расскажу, мне некому рассказывать… Дедал обернулся и взглянул на него через плечо со странной ухмылкой: — Да? — Да, — упрямо ответил Винсент. Ухмылка Дедала стала шире, и он вновь повернулся к столу. — Дедал! — в сердцах сказал Винсент. — Ты можешь хоть раз быть со мной честен? — А я и честен, — ответил Дедал. Он обернулся, испытующе глядя на Винсента. — Все эти люди дали согласие на участие в некоем… эксперименте. Взамен они получат гражданство. — И вы правда пойдете на это? — неверяще спросил Винсент. — Они правда получат гражданство? — Да. Если… — Дедал нахмурился и отвел взгляд. — Если? — Если они останутся в живых, — сухо сказал Дедал, как отрезал. Винсент внимал ему с расширившимися глазами. — Как бы ужасно это ни прозвучало… Нам нужны подопытные, Винсент. Ты не знаешь, с какими проблемами сейчас столкнулось министерство здравоохранения. А лекарства невозможно тестировать на авторейвах, и, разумеется, я не могу вредить гражданам. — А как же… суррогаты? Искусственные органы и ткани… — Это не то же самое, Винсент. Нам нужно понимать, как единый организм отреагирует на вмешательство. — Но… но это же люди! — выпалил Винсент. — Как же так? Как можно! Этого нельзя… — Они подписали все разрешения, — безапелляционно ответил Дедал. — Ты не хуже меня знаешь, как они живут! А что насчёт нелегальных иммигрантов? На них вы тоже что-то тестируете? Лицо Дедала ничего не выражало. — Это ужасно! — К сожалению, таков наш мир. Если мы хотим выжить, мы вынуждены идти на жертвы. — Но… — Винсент осекся. — Все ради того, чтобы жили люди, и жил купол. — Но… — беспомощно повторил Винсент. — Но нельзя же так… Ты сам сказал, что они могут умереть. — Я понимаю, — Дедал со вздохом опустился в свое кресло и развел руками. — Ты хотел бы это изменить, а Винсент? — Смеёшься? — спросил тот. — Конечно! — Ни капли, — Дедал внимательно уставился на него. — Если бы ты мог, ты бы изменил это все? Условия их жизни? Ты пожертвовал бы городом ради них? — Нет, — растерянно ответил Винсент. Почему Дедал вообще спрашивал его об этом. Будто Винсент мог что-то решать… — Я бы… Должен быть другой выход, — твердо сказал Винсент. — Обязан. — Ладно… — Дедал откинулся на спинку, не отводя взгляда от Винсента. — А если бы был способ? Спасти их, спасти твою подругу-иммигрантку… Винсент застыл. — Что ты имеешь в… — На что ты лично готов был бы пойти? — спросил Дедал. — На многое, — помедлив ответил Винсент. — Но… К чему ты это, Дедал? — Вообрази, что у тебя есть власть изменить все так, как тебе захочется, — сказал Дедал. — Как бы ты ею распорядился? — Это не тот вопрос, на который можно легко ответить! — не выдержал Винсент. — В чем дело, Дедал? — Если бы я сказал, что ты… — начал Дедал, но его прервал сигнал двери. Дверь не открылась, но едва Дедал услышал тихий звон, он слегка изменился в лице и посерьезнел еще больше. — Извини, Винсент, — сказал он, торопливо поднимаясь с кресла. — Мне срочно надо идти. Мы еще поговорим с тобою, обещаю. И я расскажу тебе все, что ни попросишь. Но и ты должен будешь выслушать меня, договорились? От двери снова прозвучал сигнал. — Договорились, — растерянно ответил Винсент. — Тогда до встречи, — Дедал уставился на Винсента, и он понял, что Дедал ждет, пока Винсент сам уйдет. — До встречи, — автоматически ответил Винсент, поднявшись с кушетки. Оказавшись в коридоре за дверью, он потряс головой. Что это было? Что Дедал хотел сказать ему, зачем допрашивал и… «Значит, — мрачно подытожил Винсент про себя, — в Ромдо проводят эксперименты на людях. На тех, кто ничего не может противопоставить и загнан в такую ситуацию, что согласие на эксперимент является единственным выходом». Винсенту не хотелось об этом думать, но какая-то часть его была твердо уверена, что нелегальные иммигранты и вовсе ничего не подписывали и ни на что не соглашались. От этих мыслей было горько и неприятно. Не хотелось даже думать, что и сам Винсент причастен к этому, хоть и косвенно. Но Рил… Дедал упомянул ее. Неужели отношение к ней Винсента ни для кого не было секретом? Неужели Дедал — или СБ, да хоть сам Регент — мог сделать что-то с ней, появись в этом необходимость? Конечно бы смог. Возможно, даже ее хваленое недоверие бы не выдержало, замаячь впереди возможность получить такое желанное гражданство. Знали ли те иммигранты, на что именно подписываются? Когда они теряли шанс развернуться и уйти? В коридоре Винсента, как обычно, ждал ДД, и Винсент автоматически кивнул ему, погруженный в свои мысли. Что же здесь происходит… — Наконец-то, Винсент, — сказал ДД. — Куда теперь? В бюро? — Да, — откликнулся Винсент. Они вошли в лифт, который, гудя, понес их вниз, сразу на нулевой этаж, где располагалась стоянка. Винсент, хмурясь, смотрел в окно. Что Дедал имел в виду, говоря о самом Винсенте? Что за странные разговоры… Телефон тихо тренькнул, извещая о новом сообщении. Винсент достал его, взглянул на экран, ожидая увидеть стандартное оповещение о… о чем-нибудь. Но это было сообщение от Дедала. «Винсент, — писал Дедал, — нам нужно поговорить обстоятельно. Мне жаль, что в этот раз так получилось. Я не хотел давить на тебя или запутать тебя. Давай встретимся вне моей лаборатории, и я обещаю, я расскажу тебе все, что ты захочешь узнать». Винсент ещё раз перечитал это сообщение. Тон Дедала показался ему встревоженным — в противовес тому изучающему, почти хищному взгляду, которым он рассматривал Винсента во время своего странного допроса. Может… в этом все дело? Они же были в лаборатории! Там за ними наверняка могли проследить. И поэтому Дедал хочет увидеться в другом месте… Так все более или менее стало на свои места. Дедал никогда не относился к Винсенту плохо или холодно — возможно немного покровительственно, но Винсент считал это издержками его статуса и профессии. — ДД, — обратился Винсент к авторейву, спрятав телефон. — Отгони машину к бюро. Я хочу прогуляться немного. Обещаю, я не опоздаю. — Что случилось, Винсент? — спросил ДД, и в его голосе Винсенту почудилось беспокойство. — Нужно проветрить голову, — честно ответил Винсент. — Конечно, я отгоню твою машину, — ответил авторейв. — Может быть, тебе нужно что-то ещё? — Нет, нет, — Винсент махнул рукой. — Только немного пространства. ДД ушел. Винсент проводил его взглядом, а потом не торопясь двинулся в сторону метро, полностью погруженный в свои мысли. Бледный дневной свет лился с перевернутой чаши купола, и расплывчатая тень Винсента плыла под ним. Улицы были пустоваты — все же середина рабочего дня. Когда он спустился на уровень ниже, там стало чуть более многолюдно — впереди была торговая галерея, и тут и там бродили люди в сопровождении своих авторейвов. Неторопливо бредущий Винсент совершенно слился с потоком людей. Он прошел так почти квартал, когда его внимание привлекла толпа, сгрудившаяся у небольшого магазинчика на углу, как видно не работающего — над входом мигал голографический значок. «Интересно, что могло собрать там всех этих людей?» — подумал Винсент и двинулся прямо туда. Он прошел мимо женщины, прижимавшей к уху телефон. — Никто не видел, как она тут появилась, — тараторила женщина. — Буквально… Только что ее не было, и нате вам! Служба безопасности должна с этим разобраться! Тут же наверняка камеры и все это… «О чем она?» — подумал Винсент Он протолкнулся мимо плотно стоящих людей. — Нет, ну посмотрите только! — донеслось до него — Поглядите на это! — А я говорил! Я уже видел такие! Это задумано специально! Винсент протиснулся сквозь толпу и увидел кривоватую надпись, выведенную краской поперек магазинной витрины. — Это наверняка имми сделали, — убеждённо сказал какой-то мужчина рядом. — Ну кому ещё… Верно ведь? «Мы такие же люди, как и вы», — гласила надпись. Винсент рассматривал ее со смешанными чувствами, и в этот момент зазвонил его телефон. *** Социальная служба была далеко не самой напряженной работой. Конечно, тут были свои сложности, но к ним привыкли, потому что эти сложности всегда были примерно одни и те же: ошибки в межведомственном сообщении, не желающие идти навстречу иммигранты, забытые всеми старики… До сегодняшнего дня. Рил сидела, локтями уперевшись в столешницу и подперев лицо кулаками. Если бы она выпрямилась и вытянула шею, то вполне могла бы увидеть авторейва службы безопасности и его оператора. Кроме него в их опенспейсе появился еще один новый персонаж: инспектор разведки вместе с двумя авторейвами перепроверял личные дела иммигрантов, при необходимости — опрашивал сотрудников. Рядом с ним постоянно маячил Худи, но он больше отвлекал, чем помогал, и инспектор мало-помалу начинал закипать. Атмосфера стала более напряженной, не было слышно привычных разговоров, большинство сотрудников работало, не поднимая глаз от экранов. А когда Рил в очередной раз обернулась, то встретилась с инспектором взглядом, и что-то подсказало ей, что он рассматривает ее уже давно. — Неприятно, да? — негромко спросил ее сосед. — Все как с катушек послетали… будто мы могли тут что-то сделать. — Да, — также негромко ответила Рил. На большой экран на одной из стен проецировалась текущая сводка событий в старом иммигрантском квартале. Красные точки на ней обозначали скопления групп иммигрантов, синие — силы службы безопасности. На ней были отмечены оцепления, самодельные баррикады, пропускные пункты, отметками пестрели и другие районы, которые находились под пристальным вниманием из-за близости к району временной эмиграции. Это до ужаса напоминало карту боевых действий, как в каком-нибудь древнем фильме. Вчера днем во время одного из рейдов, направленных на выявление нелегальных иммигрантов, произошло столкновение службы безопасности и группы таких иммигрантов. И, неожиданно, эта группа сумела дать отпор. К нелегалам присоединилась часть официальных иммигрантов, живущих в том районе. Служба безопасности была изгнана, улицы перегородили самодельные баррикады. Никаких требований не выдвигалось — район просто захлестнули беспорядки. Эту ситуацию старались замять, про нее не было ни слова в новостях, но слухи просачивались, и ночью службе безопасности пришлось сделать официальное заявление: район был оцеплен и объявлен запрещенным к посещению, а гражданам прилежащих районов было сказано сидеть по домам и при виде чего-то подозрительного тут же докладывать службе безопасности. Последнее, скорее всего, было сделано зря: с раннего утра службу безопасности просто засыпали звонками, в подавляющем большинстве случаев — это была ложная тревога, потому что испуганные граждане видели враждебных иммигрантов (или зараженных авторейвов) в каждой тени. А вот вызывать службу по контролю авторейвов никто не хотел, ведь там же работают иммигранты. В районе, где жила Рил, все было относительно спокойно, но улицы наводнили авторейвы службы безопасности и тяжелая техника, которой планировали расчищать баррикады. На пропускных пунктах документы теперь проверяли гораздо дольше и более внимательно. А когда Рил приехала на работу — проверили их еще раз. Это было предсказуемо, а вот то, что пара тетушек, после того, как Рил с ними поздоровалась, промолчали и сделали вид, что увлечены беседой — нет. Не дождавшись ответа на свое приветствие, Рил прошла мимо к своему месту, обескураженная этим. Тогда она впервые столкнулась с инспектором разведки, буквально столкнулась, когда он заступил в проход перед ней, лицом к лицу. Он пристально изучил ее саму и ее удостоверение и прошел к выделенному ему столу. За ним следом проковылял Худи, на ходу коротко кивнув Рил. Мир, ставший привычным, снова рассыпáлся как карточный домик от неловкого движения. И в отличие от своих коллег, которые были уверены, что служба безопасности все уладит, Рил точно знала: случиться может все, что угодно, самый худший сценарий может проигрываться прямо сейчас, а они даже не узнают об этом… Она посмотрела на экран в центре. Кажется, синие точки продвинулись вперед, зажимая небольшое красное скопление. Рил так и тянуло обернуться, чтобы снова посмотреть на инспектора, но она не хотела наткнуться на его тяжелый взгляд. *** К обеду начало казаться, что напряжение немного спало. Во многом этому поспособствовало то, что инспектор разведки тоже ушел на перерыв. Авторейвы правда остались — им обед бы не нужен, но и внимания на них особо не обращали. Когда сотрудники собирались на обед, Агата, одна из тетушек, проскользнула вперед всех и ловко подхватила Худи под локоть. — Извини, Худи, мы могли бы поговорить? — пропела она. — Говори, — ответил Худи. — Можешь прямо за обедом, — он кивнул на крошечную комнатушку, где сотрудники обедали и разогревали еду. — Это будет немного… неудобно, — Агата смущенно улыбнулась и бросила выразительный взгляд на опенспейс. — Агата, на личные темы можно поговорить и после работы! — Это не личное! — возмущенно прошипела Агата. — А по рабочим моментам у меня нет секретов от коллег, ты и сама это прекрасно знаешь. Все максимально прозрачно, — Худи оперся на трость обеими руками, чтобы легче было стоять. Агата огляделась — своим поведением она наоборот привлекла к их разговору больше внимания. Куинн демонстративно остановилась неподалеку, помешивая чай в чашке и с ухмылкой глядя на Агату. Агата раздраженно вздохнула — «ну ладно!» — и обратилась к Худи: — Худи, ты не считаешь, что, возможно — возможно! — Агата снова огляделась, будто чтобы удостовериться, что все слушатели поняли ее слова, — в текущей ситуации тебе стоит немного пересмотреть кадровую политику? — Я не совсем понимаю тебя, Агата, — ответил Худи, и по его лицу было непонятно, действительно ли он не понимает или специально подтрунивает над Агатой. — Ты считаешь, что мы больше должны доверять расчетам ИИ службы занятости при приеме граждан на работу? — Нет, Худи, я говорю о другом! — раздраженно заметила Агата. — То, что у нас тут работают иммигранты, может быть немного… — она закатила глаза. — Подозрительно. Хватит и того, что у нас прописались офицер разведки и служба безопасности! — Предлагаешь мне уволить Рил прямо сейчас потому что?.. — Худи уставился на Агату поверх очков. — Нет, я предлагаю отправить Рил в небольшой отпуск, потому что кто-то может подумать, что она сливает своим важную информацию. — Агата раздраженно кивнула на экран со сводками. Повисло неприятное молчание, и Рил осознала, что не только Агата думала об этом. То, как некоторые сотрудники переглядывались… Неужели они всерьез могли думать, что Рил пришла на работу, чтобы следить за ними? Она же до сегодняшнего утра даже понятия не имела, что тут будет твориться! — Агата, я конечно уважаю твои седины… — начала Куинн, первой нарушив тишину. — У меня нет седины, это мой натуральный цвет! — тут же ощетинилась Агата. — …но что за хрень ты несёшь?! Агата уставилась на Куинн с возмущением и непониманием. — Ты только что сказала, что Рил — заодно с теми дебоширами, — любезно пояснила Куинн. — Ты вообще в своем уме? Она скорее себе руку отгрызет, чем станет участвовать в подобном, это ниже ее достоинства. Это была очень сомнительная похвала, но Рил порадовалась, что Куинн на ее стороне. Язык у нее был подвешен, и она владела тем даром убеждения людей, которого не было у Рил. — Не говоря уже о том, что ей неоткуда было знать, что офицеры развернут тут у нас небольшой полевой штаб, — добавила Куинн, кинув косой взгляд на вернувшегося с перерыва инспектора разведки — уж больно быстро он управился. — Это для всех стало сюрпризом. «Ну хоть кто-то может мыслить логически, — подумала Рил. — Это же очевидно!..» — Да, — с неохотой признала Агата. — Но я не имела в виду, что я так думаю! Другие могут подумать так! — Какие другие? — спросил Худи. — Если бы инспектора что-то смутило, думаю, он бы уже нашел способ удалить Рил отсюда. Однако, он с ней даже не заговорил. — И это подозрительно! — заметил кто-то. — Он всех опросил… — Да нет, не всех… — сказал еще кто-то в ответ. — Он по делам идет, если ведешь подозрительного иммигранта, то… — Если ни у кого больше нет никаких важных вопросов для обсуждения, я попрошу всех вернуться к обеду или к работе, — подытожил Худи. — А я пойду съем свою еду. Никакого покоя… Народ стал расходиться, спеша начать отложенный обед. Рил осталась на месте, глядя на Куинн. Нужно поблагодарить ее? Или нет? — Что? — спросила Куинн. — Есть вопросы для обсуждения? Позвать старика? — Нет, — сказала Рил. — Спасибо. — Брось, — фыркнула Куинн. — Я просто стараюсь мыслить трезво. Этому учили, кстати. На тренингах СБ. Как сохранить голову холодной, когда творится всякое. В жизни не думала, что мне это пригодится… — Она со вздохом потянулась. — А знаешь что? Давай-ка выйдем подышать. Мне осточертело греть стул и осточертели досужие сплетни. — Идем, — согласилась Рил. Они уселись на скамье в крошечном скверике напротив здания соцслужбы. Куинн уперлась руками в скамейку, вытянула ноги и откинулась назад. — Что думаешь об этом всем? — спросила она. — О чем конкретно? — Обо всем, я же говорю. — Не знаю, — Рил отвела взгляд. — Я… просто готовлюсь к худшему. Куинн хмыкнула. — Но надеюсь, что все будет хорошо, — неискренне добавила Рил. — И что есть хорошо? — Порядок. — Ordnung… — задумчиво заметила Куинн. — Да… Знаешь, — она повернулась к Рил, — мы все уверены, что во всем есть порядок. У всего есть предназначение, у всего есть raison d’etre. Но что если это — лишь наша иллюзия? На самом деле нет никакого порядка и предназначения, мы лишь успокаиваем себя этим посреди хаоса, иначе сойдем с ума. И то, что происходит сейчас — не катаклизм и не что-то из ряда вон… Это реальность прорывается в нашу маленькую эхо-камеру. — И что с того? — спросила Рил. — Разве от этого что-то меняется? Куинн хмыкнула снова. — Верно. *** Вечером, когда купол начал темнеть, медленно меняя цвет, Винсент попрощался с коллегами, нагрузил ДД работой на вечер и покинул бюро. Но направился он не домой. У него была назначена встреча. Дедал не слишком любил покидать пределы вверенного ему царства Бюро Здравоохранения, и тем удивительнее от Винсент было услышать от него просьбу о встрече в заброшенной части города. Этот район был расселен после вспышки «когито», и с тех пор там никто не поселился («Или, — мысленно поправил себя Винсент, — считалось, что там никто не поселился», все же нелегалы порой просачивались в самые неожиданные места). Света в домах не было, да и сами дома потихоньку начинали ветшать. В углах и под оградами скопился мусор — бумажки, смятые банки, высохшие листья из садов, за которыми больше никто не ухаживал. Над дверями и воротами мерно вспыхивали предупреждающие голографические метки, и это было единственное освещение на улице — Винсент даже пожалел, что не прихватил с собой фонарь. Даже пахло здесь… пылью и чем-то старым, залежавшимся. «Если бы я был более подозрительным, — подумал Винсент, — то точно решил бы, что сообщение от Дедала подделано и кто-то заманил меня сюда с недобрыми целями». Он улыбнулся было это мысли, но улыбка быстро пропала с его лица, а между лопаток пополз холодок. Он был тут совсем один, специально не взял с собой ДД… Однако, вот одна из теней шевельнулась, и на освещенный дрожащей меткой участок улицы выступил Дедал. Винсент едва сдержал вздох облегчения. Дедал поднял руку в приветствии, и Винсент направился к нему. — Странное место для встречи, — заметил Винсент. — Зато тут меньше возможности, что нас услышат, — ответил Дедал. — Я рад, что ты пришел, Винсент. Я знал, что ты не сможешь просто отмахнуться от моих слов. — Честно говоря, я тебя совершенно не понял, — ответил Винсент. — Что ты имел в виду? — Я имел в виду именно то, что сказал там, — ответил Дедал. — В тебе есть потенциал, Винсент. Сила, о которой ты даже не подозреваешь. Та самая, что может все изменить. — Прекрати говорить загадками, Дедал, — Винсент нахмурился. — Уже поздно, а ты, технически, подросток, и мы в таком месте… — Ты сомневаешься в системе, Винсент? — спросил Дедал, чуть улыбнувшись. — В решениях вышестоящих граждан? Совета? — Нет, я… — начал Винсент. — А мне показалось совсем наоборот. Ты ведь сочувствовал тем иммигрантам. И считаешь, что мы поступаем неправильно, — заметил Дедал. — Да, — признал Винсент. — Но это не значит, что я сомневаюсь в системе. Я понимаю эту ужасную необходимость… — он опустил глаза. — А если я скажу тебе, что система несовершенна? — спросил Дедал. Винсент посмотрел на него — Дедал не улыбался, его лицо было бесстрастно. — Что, если наша система привела нас грань краха. Наш мир готов разрушиться, он как хрустальный шар, по которому побежали первые трещины. «Беспорядки в районе иммигрантов», — подумал Винсент, но промолчал. — Я мог бы сказать, что для его спасения нужны радикальные решения, но, Винсент, что если есть другой путь? Что если мы сможем перезапустить эту систему? Изменить ее. — Ты говоришь прямо как бунтующие иммигранты, — Винсент нервно улыбнулся. — И это все еще не объясняет при чем тут я. — Иммигранты — лишь один из симптомов. Это, — Дедал обвел рукой улицу, — лишь один из симптомов. И мы больше не можем отхватывать пораженные части, в надежде, что все заживет само. — Возможно, если бы Совет изменил законы… — Законы нам не помогут, — отрезал Дедал. — Совет — часть системы. Перезапустить систему может только Администратор. — Регент?.. — рискнул предположить Винсент. Дедал покачал головой. — Только не он, он точно такая же ее часть. Нам нужен… ключ, — Дедал сунул руку в карман и достал оттуда что-то, запечатанное в прозрачный пакет для вещдоков. — Ты когда-нибудь видел что-то подобное, Винсент? Винсент с растерянным видом протянул руку, и пакет тяжело упал ему на ладонь. Внутри Винсент увидел нечто, похожее на массивный медальон на цепочке. — Это… ключ? — Винсент взглянул на Дедала. — Да, но я не могу им воспользоваться, — ответил Дедал. — А вот ты можешь. — Я? — опешив переспросил Винсент. — Да. Тот, кто сможет перезапустить систему. — Я не понимаю, Дедал, ты сам-то не заработался? Может тебе тоже надо отдохнуть? — Винсент издал нервный смешок, хотя ему было совсем не смешно и от пристального серьезного взгляда Дедала, и от всей ситуации. Странное ощущение — его будто сковывал какой-то внутренний холод, странная тяжесть прижимала его к одному месту — или это ключ-медальон тянул его к земле? — Забери его! — Винсент протянул пакет Дедалу обратно, но тот не пошевелился. — Это твое, — ответил Дедал. — Теперь твое. — Дедал… — Винсент, мне тяжело было только от мысли об этой беседе, но это было неизбежно. Ты ведь помнишь наш первый разговор? — Наш? — Винсент нахмурился. — Ты имеешь в виду сегодня?.. — Самый первый. Когда ты открыл глаза в центральном госпитале Бюро Здравоохранения. — Ты сказал, что я потерял память, — ответил Винсент. — В результате травмы из-за нападения зараженного авторейва. — Да, — Дедал кивнул. — Неужели тебя не смущало, что у тебя не осталось никаких отметин с того случая? — Я не особо часто ощупываю голову. — А то, что кроме меня, тебя никто не навещал в больнице? Винсент грустно усмехнулся: — Ну, я не самый компанейский парень, так что… — И ты жил в вакууме? Неужели тебя не занимала своя жизнь до? — К чему ты клонишь? — Ты был создан, как и прочие граждане города, но создан иным. Ты впервые открыл глаза не ребенком, а проснулся впервые именно в тот день. И тебя начали готовить к твоей будущей роли, — ответил Дедал, наблюдая за его реакцией. Винсент почувствовал, как по спине между лопаток стекла струйка ледяного пода. Безумие. Зачем Дедал говорит ему это?.. — Даже если так, то что?! — резко ответил Винсент, защищаясь. — Я обычный человек, я выполняю свою работу, живу как все… — В том-то и дело, что ты не обычный человек! — Дедал шагнул к нему, встав вплотную к Винсенту, заглядывая ему в глаза. — Ты хочешь изменить что-то — и вот же, я говорю, что ты действительно можешь это сделать. Построить систему по своему усмотрению. Те иммигранты или твоя подруга Рил? Разве ты не хочешь вытащить ее оттуда, из этой нищенской жизни? Разве не хочешь, чтобы они жили, как полноправные люди? Раскрой глаза, Винсент, и прими правду о себе, — ладонь Дедала обхватила ладонь Винсента, и Дедал заставил Винсента сжать пальцы на ключе и опустить протянутую руку. — Это твое. Ты можешь спасти нас всех. Винсент никогда не слышал, чтобы Дедал говорил так — так страстно, искренне… и так пугающе. То, как он смотрел на Винсента, то, что он видел в нем. В какой-то момент, Винсенту даже захотелось поверить, что все это — правда, и, кто знает, может ему просто было уготовано стать следующим Регентом, ну, вот такое правило, и мало ли… Но ему было страшно. Все это было слишком… чересчур. И в глубине души его продолжал точить червячок сомнения. Дедал не был альтруистом, наоборот, несмотря на юный возраст, он был одним из самых продуманных людей, которых Винсент знал. И он ни на секунду не поверил — хотя очень, очень хотел — что Дедала волнуют иммигранты. — Почему ты внезапно решил стать спасителем иммигрантов вместо того, чтобы тестировать их? — спросил Винсент. — Чего ты хочешь? — Я хочу счастливо жить в мире, стабильном и справедливом, — ответил Дедал. — В мире, ради которого я работал и готов работать, который просуществует очень долго. Просто я не ожидал, каким будет путь к этому миру. Я предлагаю тебе руку помощи, Винсент, — Дедал протянул ему свою ладонь в перчатке как для рукопожатия. — Твой шанс — и шанс для твоей подруги. Если ты готов — я могу все тебе показать. Помочь. Объяснить. Но для этого ты должен доверять мне. Без сомнений. — Я… Мне нужно подумать, — пробормотал Винсент, отводя взгляд и делая шаг назад. Он снова посмотрел на ключ в своей руки. — Конечно, — ответил Дедал. — Но помни, что время играет против тебя. Множество жизней в твоих руках, в том числе людей, которые тебе дороги. Даже моя. Никто другой не примет решение за тебя, Винсент. Винсент вымученно рассмеялся. — Ты совсем не помогаешь, Дедал. — Я просто хочу лучшей жизни для нас всех, — ответил Дедал. — Или ты хочешь закрыть глаза и уши и свернуться в коконе? Жаль тебя разочаровывать, но теперь такой трюк не пройдет. Мы ходим по самому краю, Винсент. Но ты и сам это отлично видишь. Дедал вздохнул и наконец-то отвел от него взгляд, от чего Винсенту немедленно полегчало. — Думаю, мне пора, — сказал Дедал. — Как ты верно заметил, я подросток, а время уже позднее. Не хотелось бы объясняться с патрулем, почему я еще не в постели, — он улыбнулся Винсенту, по-мальчишески открыто, но эта улыбка не достигла его глаз. — До встречи. Жду тебя в любое время. Он ушел первым. Винсент стоял на месте, глядя ему вслед, и увидел, как в темноте загорелись фары машины — Дедала ждал авторейв. Винсент подождал, пока автомобиль тронется с места, и только после этого побрел обратно, чувствуя себя раздавленным. Это просто не могло быть правдой. Это было слишком нелепо, если уж растить нового Регента, то все должно было быть по-другому… Чего Дедал на самом деле хочет? Управлять всем самому через Винсента? И почему вообще Винсент… Винсент остановился и схватился за голову. Пакет с ключом выскользнул из его ладони и упал на мостовую. *** На въезде в квартал иммигрантов пришлось ждать дольше обычного: его документы проверили, поинтересовались, где Антураж Винсента, и почему инспектор в такое время едет в квартал. Винсент даже не запомнил, что отвечал: что-то наболтал о необходимости в рамках текущего расследования. Его предупредили о беспорядках, и только после этого он смог проехать. Но даже если бы эти самые беспорядки происходили на тех же самых улицах, по которым Винсент ехал, вряд ли бы он обратил на это внимание. Его голова шла кругом. Он ничего не понимал. Он был самым обычным, ничем не отличающимся от своих коллег. Он не тянул на роль лидера или что-то вроде того… И сейчас Винсент чувствовал острую потребность в чьем-то присутствии. Кого-то, кто мог мыслить здраво, потому что сейчас Винсент сомневался во всем — и даже в своем собственном здравомыслии. Но реальность все же прорывалась сквозь белый шум его мыслей: заграждения, авторейвы Службы Безопасности, патрулирующие улицы, мигалки тяжелой техники. И это будто дополнительно подчеркивало слова Дедала, заставляло Винсента снова и снова прокручивать их у себя в голове. К моменту, когда он подъехал к общежитию, своими измышлениями Винсент почти довел себя до нервного истощения. Он шел через темный подъезд, исписанный слабо читаемыми надписями, поднимался на скрипящем лифте, и все его мысли были лишь о том, чтобы достичь Рил. Вдруг ее нет? Вдруг что-то случилось с ней, не зря же Дедал так упирал на это?.. Но когда дверь открылась и знакомый голос произнес: — Винсент?.. Добрый вечер, инспектор, — Винсент почувствовал странное облегчение — оно не окрылило его, а наоборот словно придавило к земле тяжестью. Ноги заплетались, когда он вошел внутрь. — Выглядишь паршиво, — резюмировала Рил. — Что случилось? Винсент бросил на нее быстрый взгляд, мимоходом отметив, что и Рил выглядит вымотанной. Впрочем, те проверки доведут до белого каления даже авторейва… — Я… Мне нужно было с кем-то поговорить, — выдохнул Винсент. — Говори, — просто ответила Рил. Слабая улыбка тронула ее губы. — Кто же довел инспектора разведки до такого? — По большей части я сам, — пробормотал Винсент. Он уселся на привычное место в кресло и уперся локтями в колени, глядя перед собой. Почему-то в присутствие Рил его недавние мысли казались нелепыми и надуманными. А слова Дедала… — Но это какой-то бред. Я хотел выяснить о тех иммигрантах, и их действительно перевели. Они подписали согласие на медицинские эксперименты ради гражданства… Брови Рил дрогнули, но удивление быстро ушло с ее лица, и она нахмурилась. — Продолжай. — А потом Дедал начал нести какой-то бред! — резко сказал Винсент. — Якобы… Он осекся. — У меня амнезия, — сказал он. — Я ничего не помню о своем детстве, и всегда считал, что это из-за травмы. Мне так сказали. Но теперь Дедал заявил, что это потому, что у меня, якобы, есть определенная роль. Что я могу изменить весь уклад жизни в Ромдо, если захочу. Винсент покачал головой и снова запустил руки в волосы. — У меня голова кругом, — выдохнул он. — Я свыкся с тем, что у меня нет воспоминаний о детстве, но… — А Дедал сказал, почему все послушаются тебя и согласятся поменять жизненный уклад? — спросила Рил. — Нет, — Винсент покачал головой и посмотрел на Рил. — Он сказал, что все объяснит мне, если я соглашусь и доверюсь ему. — Мне он не показался человеком, которому можно доверять, — заметила Рил. — Впрочем, возможно у тебя другой опыт. — Дело не в… Хотя и в этом тоже. То, что он говорит, совершенно нелогично! — Винсент резко встал с кресла. — Я может не самый плохой человек, но какой из меня спаситель Ромдо и всех иммигрантов. — Соглашусь, не тянешь, — невозмутимо уронила Рил, и Винсент уставился на нее со смесью удивления и обиды. — Вообще я надеялся, что ты меня подбодришь. — Да? Извини. Ты тянешь. Когда я тебя впервые увидела, я так и подумала: о, да это похоже спаситель Ромдо… от чего? — Рил уставилась на Винсента. — Вот именно. Он слишком размыто выразился, — пробормотал Винсент. — Будто… затягивает меня во что-то. Да еще это! — он сунул руку в карман и достал пакет. — Сказал, что это ключ. — Ага, — Рил кивнула. Винсент заметил, как изменилось выражение ее лица. — Что? — Дедал показывал мне его, — ответила Рил. — Сказал, что его нашли рядом со мной, там, где был взрыв. Спрашивал, видела ли я его раньше. — А ты видела? — спросил Винсент. Рил молча покачала головой. — Бред! — Винсент резко сунул пакет в карман. — Бред какой-то!.. Повисла тишина: Винсент думал о своем, а Рил… Она ощущала, как спина покрывается мурашками. Да, этот «ключ» она не видела, но он был так похож на тот, что дал ей старик. Рассказать ли об этом? Показать его? Или все станет только запутаннее? И когда Рил почти решилась сказать Винсенту о медальоне, он спросил: — А у тебя что случилось? Тоже выглядишь неважно. Рил саркастично хмыкнула. — Не думаю, что спаситель Ромдо поймет чаяния простой иммигрантки. — Перестань! — серьезно сказал Винсент. — Ты еще не начинай это. Разве иммигранты чем-то отличаются от граждан? Разве я не такой же как ты? — Он ухватил Рил за руку и заглянул ей в глаза. — Если меня поранить, у меня пойдет кровь, так же, как и у тебя. Рил улыбнулась, но безнадежно — улыбка будто трещина расколола ее прекрасное лицо. — Наверное я на этом сходство и заканчивается, — сказала она. — Сегодня на работе меня практически обвинили в том, чего я не делала. Что я заодно с бунтовщиками, только потому, что я иммигрантка. И всем было плевать, что я бы никогда… — Рил осеклась. — Всем? — Переспросил Винсент. — Кроме пары человек. Они работают с иммигрантами каждый день, но все ещё видят в них Других. Как можно вписаться в эту жизнь, если город не хочет принимать тебя? Винсент не знал, что сказать. И его решение было спонтанным: он крепко обнял Рил и прижал к себе, носом зарывшись в ее волосы. — Мне жаль, — прошептал он. — Я знаю, — ответила Рил. — Но думаю, если бы ты впрямь мог изменить все к лучшему и попытался… Они бы не стали тебя слушать. Люди не хотят слушать Других, неважно, насколько надуманны различия. Винсент сдавленно хмыкнул. — Я ехал сюда, чтобы пожаловаться на жизнь, но, оказывается, у меня был не самый плохой день. — Рада, что тебе полегчало. — Послушай! — Винсент отстранился, удерживая Рил за плечи. — Если вдруг это правда… Теперь я не могу избавиться от мыслей об этом. Вдруг я действительно могу что-то изменить? Мы же не знаем, как это работает? Я все сделаю, чтобы это безумие прекратилось. — Прекратится это и начнется другое, — ответила Рил. — Ты вообще ничего хорошего не видишь? — Не в этой ситуации, — Рил пожала плечами. — Если ты хочешь рискнуть… Возможно, Дедал просто увидел в тебе это желание и предлагает тебе твою же мечту, чтобы просто использовать тебя так, как ему нужно. — Это бы сработало, будь я важной шишкой, но я обычный инспектор, — возразил Винсент. — С амнезией. — Да, теперь она начинает выглядеть подозрительно. Как думаешь, я могу быть сыном Регента? Внуком? — Тогда бы мы с тобой были однофамильцами, — Рил улыбнулась, и в этот раз ее улыбка была искренней. — Это все еще можно устроить, — сказал Винсент, прежде понял, что он говорит. Улыбка Рил чуть поблекла, но ненамного. — Да, — сказала она. — Думаю через пару лет, или немного позже — примерно через 900 с чем-то дней. Заодно проверим наши чувства. — Я не это имел в виду… То есть это, но не так… Это была шутка… Черт! — Винсент зажмурился. — Я опять сделал все хуже? — Нет, — ответила Рил. Винсент не видел ее выражения лица и пытался угадать по голосу, что она думает. — Куда уж хуже. Он открыл глаза и увидел, что Рил даже не улыбается — смеется, не скрывая этого. Странным образом ему — да и ей тоже — становилось легче от этой неловкости и этих разговоров. Проблемы никуда не девались, но в этот момент они словно отдалились, остались где-то там ожидать, когда к ним снова вернутся — но уже позже. — Я не хочу уходить, — сказал Винсент. Если он уйдет, это вернет его обратно — к необходимости решать. Ему хотелось отрешиться ненадолго, и Рил была тем, что могло отвлечь его достаточно сильно. И это ощущение отстраненности от всего мира стало только сильнее, когда Рил сказала: — Оставайся. И Винсент поцеловал ее — потому что хотел этого больше всего на свете, спрятаться в этом ощущении, в прикосновении к ней, к ее губам, ее лицу, ее волосам. Это была слабость и трусость в худшем проявлении: он пасовал перед трудностями, он бежал… «Ненадолго, — подумал Винсент. — Мне просто нужна передышка».