Sugar free mints

Однажды, на одной из улиц пылающего чувствами токио в клубе, где ночами творилась неповторимая атмосфера, Тойа пришел в свой любимый клуб расслабиться и выпить дешевого алкоголя. Высокорослый парень с сплитом на голове и с голубыми глазами сидел возле барной стойки, болтая с уже хорошо знакомым ему барменом, выпивая один стакан за другим. С каждой минутой его разум мутнел, а голова уже не могла нормально соображать. Его лицо раскраснелось, а тело, как будто бы связали в узел. - Можете повторить ему? - сказал какой то незнакомый Тойе человек, впрочем, это было вполне естественно для такого места, к тому же, если ты одинокий и неприлично красивый парень. А может это и был кто-то знакомый, но голубоглазый уже не мог распознать никого, а особенно парня, который нравится ему с 9 класса - Акито, который в свою очередь просто невообразимо популярен среди девушек, которые так и бегают за ним толпами, хотя смотря на Акито в такой момент, можно подумать, что ему это очень доставляет. - Ты уверен? Мне кажется, что лучше его угостить энтеросгелем. Да он в хлам. - бармен с насмешкой отвечал рыжему - Эй! Что ты несешь? Я не буду возражать, если меня захочет угостить такой очаровательный мужчина - несвязно сказал Тойа. После такого диалога бармен наливал им каждые 10 минут. Они разговаривали на разные темы, шутили и просто болтали не о чем. Говорили о себе и о других. О моментах и о вечности. Тойа впервые так просто болтал со своим возлюбленным, хотя и сам не осознавал этого. На улице уже были сумерки, а для обитателей местного клуба было только утро, самая продуктивная часть дня. Все в клубе собирались. Коктейли лились из своих бокалов прямо в разум молодым людям. Атмосфера в клубе начала разогреваться со скоростью света. Все больше парней уходило в какие то комнаты, а некоторый даже не стеснялись выражать свои чувства перед другими. Конечно этой атмосфере было сложно не поддаться, да и если честно не хотелось. Тойа думал также. - Ты ведь хочешь меня, да? Это было через чур самодовольно, но голубоглазый попал прямо в яблочко. Парень со сплитом не отрывал своих глаз от губ рыжего. Да уж, атмосфера поглотила их с головой. Кола же от этих слов не смог остаться равнодушным. - Ты действительно заставляешь меня сделать это. Зеленоглазый произнес это с таким выражением лица, как будто он не может терять ни секунды. Он действительно хочет его. Всего его. От головы до ног. Он приблизился ближе к уху голубоглазого и прошептал сладким и нежным голосом: "Ты думаешь я сексуальный?" Это было последним толчком. Голубоглазый резко взял рыжего за волосы и с такой же резкостью их губы соприкоснулись. Тойе явно было мало. Ту фразу, что зажгла этот пылающей со всей мощи огонь, он явно не забудет никогда. Они продолжили целовать друг друга в губы. Тойа яростно посасывая губы брюнета тихо стонал от удовольствия. Теперь его небольшой бугорок в штанах было видно абсолютно всем и никто даже не мог подумать, что в жизни этот человек тот еще скромник. Акито тоже не отставал. Он, решив взять инициативу на себя, углубил поцелуй. Их языки будто бы сплелись в узел в их собственных ртах. Поцелуй стал безумно мокрым. Руки голубоглазого уже давно зарылись в волосах рыжего, а холодные руки зеленоглазого, которые поглаживали безупречную талию парня со сплитом, стали заползать под рубашку трогая соски младшего. Никому не было до них дела, все были заняты своими собственными потребностями. А тем временем Акито уже во всю лапал всю грудь младшего. Он тер его соски заставляя того прикрывать рот от смущения, чтобы не начал стонать на весь клуб. Голубоглазому было невтерпеж уже поскорее быть униженным в постели. Все же он разорвал их поцелуй, ведь еще немного и он уже не сможет сдерживать себя. Парень со сплитом встал, взяв за руку своего партнера и скорым шагом повел в какую то комнату. Разгоряченные парни под пленном плавющего алкоголя направлялись в какую то комнату. Дверь в нее была почти выбита двумя парнями которые даже не смотрели куда они идут и целовались буквально на шагу. Конечно они сумели схватить на себе пара не очень одобрительных взглядов говорящих мол могли и в комнате это сделать. Захлопнув за собой дверь явно доминирующий Акито кинул голубоглазого на кровать. Лицо младшего было настолько сексуальным, что буквально говорило за себя: "Трахни меня". Это было видно не только по его лицу но и манящему, выступающему члену из под штанов Тойи. Старший, быстро осмотрев другого полностью, не упустив ни единой детали, начал раздевать того. Сначала полетела рубашка, а затем и ремень, носки, штаны. Когда на них обеих остались только трусы парень со сплитом чуть поскуливая произнес: - Можно мне отсосать тебе? - Как насчет того, чтобы встать на колени и умолять меня? Голубоглазый послушно спустился с кровати начал тереться об колени старшего, а затем и вовсе об его уже намокший через трусы член лицом, полизывая его и смотря на старшего жалобным взглядом, умоляя разрешить отсосать ему. Тойа извивался возле члена старшего лапая его, кусая и полизывая. Младший опускает трусы партера и нежной рукой обвивает весь член ласками, а позже беря в рот сначала красивую головку его члена а после его полностью. Стоны и всхлипы удовольствия раздавались по всей комнате. Закончив делать минет. Рыжий повалил того на кровать одновременно беря смазку. Он вылил немного на пальцы своих рук. Поза Тойи была понастоящему непристойна. Его член стоял и истекал предэякулятом, его лицо было красное и сопровождалось тяжелой отдышкой от сильного возбуждения. Акито вставил сразу два пальца найдя точку удовлетворения блондина. Тойа громко застонал, все же стесняться было некого. Достаточно сильно растянув блондина Акито начал тереться своим членом об его задницу. Он вставил ему член во всю длину и начал двигаться в такт со своим телом. Шлепки были невероятно громкими. Вся комната погрязла в звуках непристойностей: шлепков, стонов, криков удовольствия. Невинный Аояги, как казалось на первый взгляд умолял быть использованным и быть с ним грубее. Как только крики достигли своего пика они оба кончили одновременно. Это был самый незабываемый вечер переходящий в ночь в их жизни. Хотелось бы не забыть его до самых дней своего конца.