Глава 7. Наконец проснуться
7 марта 2025 г., 18:36
Billie Eilish — when the party's over
— Куда мы едем? — Авантюрин наконец прервал молчание. В ушах всё еще шумело от взрыва и стрельбы, синяк на скуле и подбитая губа саднили. Но больше беспокоила ледяная пустота внутри и страх. Сейчас как никогда раньше хотелось жить. — Подальше отсюда, — пожал плечами Веритас. — Туда, где нас не найдут. — Вряд ли такое место есть хоть где-то в мире. — Остановимся на ночь в каком-нибудь мотеле, а там видно будет. Нам надо найти Топаз и Джейд. Авантюрин вздохнул. Начинала болеть голова, и он прислонился виском к прохладному стеклу, уставившись пустым взглядом в окно. Быстро темнело. Мимо пролетали огни постепенно включающейся подсветки и фонарей. Пенакония оставалась где-то позади, они вот-вот покинут этот город. Радовало, что пока не клонило в сон. Виной тому был адреналин или бездарный Сугилит, который не смог сделать свою нормальную «Грезу», — кто знает? Неизвестность беспокоила не меньше, чем потенциальная смерть. — Я очень устал, — в конце концов произнес Авантюрин. — Постарайся доехать до «какого-нибудь мотеля» поскорее. Веритас молча вжал педаль газа в пол, как раз выруливая на скоростную магистраль. По пути пришлось несколько раз сменить машину, чтобы наверняка избежать погони. Рацио оказался отличным автоугонщиком, жаль не захотел таким образом зарабатывать на жизнь. Спустя часов пять они наконец свернули на парковку небольшой гостиницы, расположенной чуть в стороне от трассы. Подъездная дорога к ней шла через лес и была освещена развешанными на деревьях гирляндами. В другой день Авантюрину это место показалось бы вполне романтичным и точно не подпадало под определение «какого-нибудь мотеля». Сейчас же было всё равно. — Я узнаю о свободных номерах, а ты пока посиди в машине. — Угу, — согласно кивнул Авантюрин и снова отвернулся к окну. Было уже заполночь, но сна — всё ещё ни в одном глазу. Может, ему действительно повезло и состав Сугилита не сработал? Не хотелось взращивать в себе надежду — Авантюрин по прежнему считал, что она — очень глупое и ненадежное чувство. — Нам повезло, есть свободный коттедж, — несколько минут спустя сообщил вернувшийся Веритас. — Совсем небольшой, считай, апартаменты, зато будем спать без соседей за стенкой, да и обороняться проще. Но… — …Только не говори, что там всего одна кровать. — Ну уж извини, — тут же язвительно отозвался Рацио. — В следующий раз обязательно придумаю вариант получше, без всяких клише. — Шутишь? Это мой любимый сюжет, — хмыкнул Авантюрин. — Правда в порно, а не в боевиках с сюжетом, как у нас здесь. — Мы не герои очередного тупого сериала, или чем ты там сейчас увлекаешься, — фыркнул Веритас. — К тому же спать мы всё равно будем по очереди, технику безопасности никто не отменял. Не ты ли ныл всю дорогу, что устал? Тебе должно быть всё равно, куда упасть, чтобы поспать пару часов после миссии, я знаю, как вас тренировали. — Сказал один раз, так всю жизнь припоминать будешь, — пробормотал Авантюрин. — Ладно уж, док, веди в свой коттедж. Вообще-то было даже немножко смешно. Перспектива затащить Рацио в постель никогда не была так близка, как сейчас, и одна кровать — действительно как в дурацких мелодрамах, ну и пусть, — только добавила бы дров в и без того полыхающий костер. Их поцелуй на крыше всё ещё саднил на губах фантомными касаниями, и Авантюрин вовсе не был уверен, что не хотел бы продолжить начатое, только… не будет ли это слишком жестоко по отношению к Рацио? Вдруг он всё-таки не проснется утром, и что тогда? Так не хотелось об этом думать. — Я первый в душ, — безапелляционно заявил Авантюрин, едва переступив порог и скинув ботинки. Нужно было смыть с себя кровь — того, что удалось убрать влажными салфетками в машине, было явно недостаточно. Рацио возражать не стал. Ванная комната была небольшой, тускло освещенной и холодной. Ледяной кафель на полу, душевая кабина, уставшая сантехника и треснувшее зеркало. Могло быть и хуже. По крайней мере, здесь была горячая вода, шампунь и полотенца. Авантюрин стянул одежду, выкрутил кран почти до кипятка и с блаженным выдохом подставил наконец лицо под струи. Кожу приятно обожгло, с волос вниз к ногам потекли алые разводы. Чужая кровь на собственных руках давно не трогала, быть одним из Каменных сердец — грязно. Авантюрин просто привык. На то, чтобы отмыть своё тело от засохшей крови ушли добрых минут сорок и почти весь бойлер воды. Плевать, главное Рацио сейчас хватит ополоснуться — понежиться в ванне успеет в следующий раз. Из душа Авантюрин вышел новым человеком. Надел мягкие спортивные штаны и футболку, которые Веритас предусмотрительно положил на табуретку у входа, пока он мылся. Как Рацио умудрился запихнуть в свой чудо-рюкзак сменную одежду вместе с кучей оборудования для задания — загадка. Волшебник, не иначе. — Ну наконец-то, — проворчал он, когда Авантюрин прошлепал мимо него босыми ступнями по холодному полу, выпустив клубы пара из ванной. — Ты там свариться решил? — Поглядел бы я на тебя, отмывающего волосы от крови. Не хочу ходить с розовым цветом, как у Джейд. Мне, знаешь ли, нравится мой блонд. Рацио закатил глаза и решил перевести тему поскорей: — Я проверил периметр, похоже, что мы и правда здесь в относительной безопасности. — Брось, док, если нам суждено было умереть, то мы бы свалились с той крыши или получили бы пулю в лоб. Расслабься. — Технику безопасности и регламенты КММ никто не отменял, — снова повторил Рацио, будто заведенная механическая игрушка. — Иди уже в душ, умник, — фыркнул Авантюрин, падая на кровать и бездумно утыкаясь взглядом в потолок. Веритас управился гораздо быстрее и всего пятнадцать минут спустя вышел из ванной, повязав на бедрах полотенце. На секунду Авантюрин залип, провожая взглядом капельку воды, сорвавшуюся с влажных волос. — Мог бы и одеться, док. Ну знаешь, приличия ради. — Если вас так смущает обнаженное мужское тело, то можете отвернуться, — парировал Рацио, ни чуть не смущаясь. — Оденусь, когда обсохну. — Опять на «вы» перешел, ну что за человек, — прошептал Авантюрин, недовольно качая головой. — Иди сюда, — теперь, когда он отмылся от грязи, было совсем не страшно. Умрет, так умрет, но пока до одури хотелось снова поцеловать Рацио, да так, чтобы тот забыл собственное имя. — Мне кажется, мы остановились слишком рано тогда на крыше. Ты снял нам номер с одной гребаной кроватью, придется следовать сценарию. И никаких отмазок о том, что нам следует быть начеку. Я хочу тебя прямо сейчас… Рацио оказался жадным и хотел его не меньше. Не медля притянул к себе, впился губами, целуя-целуя-целуя. Горячие ладони исследовали каждый сантиметр кожи, каждый изгиб. Авантюрина вело от этих прикосновений, он выгибался им навстречу, отвечал на ласку, дрожал… — Люблю тебя, — шепнул Веритас, мазнув губами по татуировке на шее, скрывающей оставшийся после ранения шрам. Авантюрин широко распахнул глаза и…✧ ✧ ✧
…проснулся. В машине играла тихая музыка, какое-то легкое и ненавязчивое инди. — Я что, заснул, док? — Авантюрин широко зевнул и потер глаза. Снилось что-то сладкое, жаль, что не запомнил. — Который час? Мы скоро доберемся? — Еще немного, и будем в Пир-Поинте. Еще часа три, не больше. Яшма сама связалась со мной и попросила явиться как можно скорее, так что я решил, что мы обойдемся без ночевки в мотеле. — Я могу сменить тебя за рулем, если хочешь, — предложил Авантюрин и размял шею. — Сколько мы уже едем? От Пенаконии до Пир-Поинта больше двенадцати часов езды, наверное. — Двенадцать часов сорок девять минут, если быть точнее. — И это без пробок, — фыркнул Авантюрин. — Ну так что, ты устал, док? — Да, пожалуй, я поменялся бы. На автомагистрали остановка запрещена, съеду на ближайшей заправке, заодно наполним бак. Авантюрин кивнул. Минут через двадцать Рацио свернул с трассы. Одним взглядом отогнав заправщика от автомобиля, вышел и сам взял пистолет. Авантюрин решил размяться и практически вывалился из машины. Потянулся, широко зевнул. — Вообще удивительно, док, и как ты умудрился выбрать такую вызывающую тачку? Этот цвет… — А что не так с цветом? — переспросил Веритас с неподдельным удивлением. Авантюрин обернулся и вместо ярко-красного спортивного мерседеса, который Рацио угнал с подземной парковки отеля, увидел… неприметный черный фольксваген? — Но я же помню, что ты угнал мерседес и ждал меня у входа в отель… Когда успел тачку сменить? Неужели я так крепко уснул? — Угнал? Какой еще мерседес, о чем вы, картёжник? Это же служебный автомобиль. — Издеваешься что ли? Служебный? — теперь и Авантюрин удивлялся и звучал почти жалобно. — Мы же на фургоне к отелю приехали и карабкались по стене на крышу. Кто бы нам служебную тачку на такую миссию дал? Веритас посмотрел на него с нечитаемым выражением лица. — Какую миссию? Вы рехнулись? Мы ездили на Фестиваль Гармонии, как представители корпорации, и были почетными гостями мистера Сандэя. Мы заключили выгодную сделку, и теперь у КММ есть доступ к некоторым ресурсам Пенаконии. Это был роскошный прием на яхте «Лучезарный шпат», мисс Робин еще выступала. — Но ты же чуть не свалился с крыши, когда мы забирались. Как такое возможно забыть?! — Никто не карабкался ни на какие небоскребы. Послушайте, вы… эм… нормально себя чувствуете? Или опять чего-то приняли? — в его глазах теперь плескалась смесь неподдельного беспокойства и раздражения. — Принял? — фыркнул Авантюрин, отшатнувшись. — Док, я не употреблял наркотики с тех пор, как разошелся с Сугилитом. А вот тебе походу всё-таки следует… …поспать?.. Поцелуи спускаются всё ниже, его трясет от прикосновений. Горячие губы ласкают кожу, он путается пальцами в густых кудрях, которые вьются еще больше после душа и отсутствия нормальной укладки. — Ещё… ещё! — с губ срываются то мольбы, то просто несдержанные стоны. Ресницы подрагивают от удовольствия, каждая клеточка тела готова расплавиться от нежности и ласки. — Какавача, я люблю тебя. Какавача?.. Собственное имя резкой болью и звоном раздается в голове. Откуда этот человек знает его имя? Кто он вообще такой? Больно-больно-больно. Голову словно сжимает в тисках. Какавача в ужасе смотрит в незнакомые глаза цвета теплого рассвета. Сердце колотится, отбивая панический ритм, он отталкивает его от себя и…✧ ✧ ✧
…просыпается. — Думал, что уйдешь, картежник? — Рацио склонился над ним, схватил за подбородок, больно сжав щеки. — Говори, зачем Яшма отправила тебя на Иманику? Что вы не поделили? Почему ты её предал? — Предал? Док?.. — Авантюрин отпрянул. Попытался, вернее: он был крепко прикован к стулу: руки пристегнуты к подлокотникам, ноги в зажимах, через живот и грудь перекинуты ремни, не дающие и шанса пошевелиться. — Что происходит? Где мы? Нам удалось сбежать от погони? — Что ты несешь, картежник? — прошипел Рацио. — Отвечай, кому собиралась отдать сумку Яшма? — Какую сумку, Веритас? Я не понимаю. Отпусти меня сейчас же! — Авантюрин снова дернулся в попытке освободиться, тут же замечая, что к стулу тянутся провода. На задворках сознания тут же забилась паника, пытаясь выбить дверь и лишить его остатков разума. Переживать то, что судя по всему Веритас собирался с ним сделать, в трезвой памяти он был не готов… Рацио повернул голову и кивнул кому-то, кого Авантюрин не мог разглядеть. Но голос Сандэя не спутать: — Я рад, что вы на нашей стороне, доктор Рацио. Иметь такого союзника очень ценно. Едва тот замолчал, всё тело Авантюрина пронзила невыносимая боль. В ушах зазвенел собственный крик, он слышал его будто со стороны. Тело пронзило миллионами игл, последнее, что он увидел перед тем, как почти отключиться, — горящие рассветом глаза, которые теперь казались больше похожими на зарево от взрыва и уничтожающего всё вокруг пожара. — Он очнется и заговорит, — Авантюрин едва расслышал голос уверенного в своей правоте Веритаса. — Такую боль тяжело стерпеть и выжить, а этот выродок на самом деле очень дорожит своей шкурой. Слышал, картежник? Еще пара таких разрядов — и ты умрешь. Нет, он не мог. Не мог. Не мог. Не мог! НЕ МОГ! Не так, не он, не руками Веритаса. Рацио не мог предать, когда так яро боролся на стороне Джейд, не мог так мучительно долго его пытать, говорить таким тоном. Всё закончилось так же быстро, как началось. Тело дрожало, безвольно повиснув на ремнях. Авантюрин судорожно глотнул воздух и… …наконец проснулся?.. — «Сладкая Грёза» интересно работает, — замечает Рацио, когда Авантюрин объявляет перерыв в их уроке по покеру. Им обоим нравится эта смена ролей, но всё же Веритасу лекции вести привычнее, и как только они останавливают занятие, всё возвращается на круги своя, пусть и за очередным бокалом мартини. — Сначала сны ничем не отличаются от реальности. После — становятся всё более далекими от правды, но жертва верит им, потому что они похожи на их страхи. Вот вы чего боитесь, картежник? — Одиночества, — не раздумывая бросает Авантюрин, сам не зная, почему вдруг решил открыться. Рацио удивленно поднимает взгляд, но явно не успевает заметить ту же тоску в его глазах, которую услышал в голосе. Авантюрин уже надевает свою маску. Помотав головой, он ухмыляется и, наклонившись к самому уху, горячо шепчет: — Не отвлекайся, док. Мы договорились, что ты будешь держать лицо и в баре, а сам опять включил своё занудство. Ты выиграешь покерный турнир только потому, что все противники уснут…✧ ✧ ✧
…и не проснутся… Авантюрин огляделся. Мимо него проносились фрагменты сновидений, обрывки воспоминаний и откровенные галлюцинации. Вот они на очередном задании. Авантюрин, настойчиво пихая Веритаса за свою спину, отстреливался от боевиков группировки «Разрушение». Когда не осталось в живых ни одного врага, Веритас провёл ладонью по его лицу, заправил за ухо светлую прядь и улыбнулся уголками губ. Авантюрин встал на цыпочки и потянулся за поцелуем, получая ответ сполна… Вот Веритас сжимал его бедра, сидя перед ним на коленях. Авантюрин казался огромным, на лице была маска, руки спрятаны в когтистые перчатки. Веритас стонал, его трясло, он умолял взять его здесь и сейчас… А в этом фрагменте Авантюрин, утягивая Рацио под воду, поцеловал его. Вместо ног у него переливающийся перламутром хвост — он что, русалка? — и гребни на голове вместо ушей. Веритас же — простой человек, вот-вот готовый задохнуться, но совсем не от недостатка кислорода… На их смену пришли Авантюрин-андроид и Веритас-механик, а тех сместили волшебники из какого-то замка. В мантиях и цветных галстуках, с палочками в руках. После — офис, скучные бумажки, серые будни, гора дел и тихий секс в кабинете Авантюрина. Потом — снова казино, они здесь одни. Приближенные дона Рацио разошлись, и Авантюрин сидел у него в ногах, шептал пошлости и так самозабвенно отсасывал, что не замечал ничего вокруг… Мафиозное казино сменилось студенческим общежитием и вечеринкой у бассейна, а те — большой сценой, гитарой в руках Веритаса и Авантюрином в толпе его фанатов. Всё закончилось быстрым перепихоном в гримерке и таким влюбленным взглядом обращенных к нему глаз цвета утреннего рассвета, что Авантюрину стало трудно дышать. После концерта пришла очередь БДМС-клуба, в котором Рацио так сильно нуждался в нем, что готов был на всё, лишь бы получить похвалу, а когда и этот сон закончился, на его место пришел Древний Рим, где Авантюрин стал вдохновением для одного очень талантливого скульптора. Рим в свою очередь сменился вебкам-студией и донатами от уже совсем другого Веритаса, но всё так же смотрящего на него с обожанием. Сны чередовали друг друга, смешивались, сверкая, словно стекла в калейдоскопе, и сбивая с толку. В каждом они с Рацио либо самозабвенно любили, либо ненавидели — а чаще, всё и сразу, — но всегда это были такие яркие чувства, что у Авантюрина откровенно кружилась голова. Веритас был повсюду, одним своим существованием сводя с ума. Если этот бесконечный сон не закончится, то он просто рехнется. Авантюрин ведь и вправду больше всего на свете боялся одиночества и теперь, когда понимал, что всё это — ненастоящее, страстно желал проснуться. От пустых прикосновений ныло сердце — или просто та дыра в груди, которая от него осталось. От признаний, в которых не было ни грамма правды, хотелось выть и биться головой о стену. Сны будто говорили ему: «Смотри, как у тебя никогда не будет». Авантюрин мог обвешать себя побрякушками: золото, украшения, пущенная пыль в глаза и пластмассовая улыбка — всё, чтобы показать окружающим, что он счастлив и абсолютно доволен жизнью. Но от фальшивой «любви» было тошно, он в неё не верил. Веритас не сказал бы «я люблю тебя» так скоро. Не шептал бы нежности на ухо, тем более не умолял бы трахнуть его. Не приносил бы кофе в постель, а заявлял бы, что кофеин вреден для здоровья. Не говорил бы напрямую о своем беспокойстве, скорее бы язвил, лишь бы не показывать собственных чувств. Веритас его не любил, в КММ не умели любить. Это всё — пустые мечты, закопанные так далеко в подсознании, что Авантюрин в них никак не мог поверить. — Это всё — сон. Ты выдумал это сам. Загнал себя в ловушку из собственных чувств. Он бросит тебя, как все. Тебя все покинули. Слабак, ты слабак. Хотелось разорвать эту фальшивую реальность в клочья. Какая-то неведомая сила подняла его в небо, и он рассмеялся. Авантюрин был похож на безумца: раскинул руки, словно в полете, хохотал и плакал, а мир под ним сжимался. Ещё чуть-чуть и от него ничего не останется. Давление нарастало, снова заболела голова, но Авантюрин смеялся всё громче. Мир превратился в маленький шарик, он взял его в руки и принялся комкать сам, вкладывая всю ненависть, что жила в душе. Давил сильнее. Ещё сильнее. На руках выросли когти, как в одном из его снов. Теперь можно здесь всё разорвать, выпустить наружу свою ярость, но Авантюрин продолжал методично сжимать шарик в своих ладонях и не думал останавливаться. И будет делать это, пока жалкий мирок с населяющими его Авантюринами и Веритасами не исчезнет совсем. Пока сам он не останется в вечном одиночестве и небытие. Только этого Авантюрин и заслуживал. Голову взорвала очередная вспышка боли, он рассмеялся и…✧ ✧ ✧
— …Подопытный не проснется, — покачала головой Жуань Мэй. Весь их план пошел насмарку. Очевидно, что кто-то ввел Авантюрину «Сладкую Грезу». Очевидно, что это был не Сандэй — того успела эвакуировать сестра. Им вообще очень повезло: вызвала спасателей именно мисс Робин, чудом оказавшаяся в отеле прямо перед всей заварушкой и отказавшаяся покинуть его, когда была объявлена эвакуация. Авантюрин, судя по всему, успел каким-то образом взорвать кабинет Освальдо и остался жив только благодаря собственной удаче. Но если бы не Робин и пожарный по имени Аргенти, вытащивший его из объятого пламенем отеля, он сгорел бы там, разделив судьбу своего народа на Фестивале Какавы. Авантюрин спал и не собирался просыпаться. Жуань Мэй была абсолютно права, и Веритас знал это. Но не отходил от его постели ни на шаг. Я жду тебя. Не уходи. Останься. Я люблю тебя. Авантюрин не просыпался и не слышал этих слов. Никто бы не услышал: Веритас шептал это, словно молитву, перед тем как провалиться в беспокойный сон. Он мечтал теперь и сам заснуть навечно. Организм Авантюрина не воспринимал питательных веществ. Никакие капельницы не помогали. Он угасал на глазах, его жизнь утекала из рук, словно вода, и Рацио понимал, что скоро не сможет испить ни глоточка. Авантюрина не спасет ни Общество гениев, ни КММ, ни он сам. Их обоих не спасет, ведь Веритас теперь не мог и помыслить о жизни в мире, в котором не было его. — Я соболезную, — наконец сказала Жуань Мэй и вышла из палаты. Веритас ей не поверил. Ни словам сочувствия, ни жестокому приговору. Ни единому её слову. Веритас сидел у его постели и молился. Так, как не молился никогда в своей жизни. Всем известным и неизвестным богам, и плевать, что он в них не верил. — «Невозможное» в Мире грёз — это не Смерть, а скорее Сон, — прошептал Веритас. Он сполз на пол с удобного кресла, просто чтобы быть ближе. Уткнулся губами в его запястье, свисающее с края кровати, переплел их пальцы. — Останься в живых. Удачи тебе. Приборы, отслеживающие жизненные показатели, тревожно запищали. Сделать больше ничего нельзя, Веритас почти завыл от безысходности. — Нет… Нет-нет-нет, — не стон, не плачь, не хрип, не мольба… Веритас и сам не знал, что именно сорвалось с его губ. Обреченность? — Останься со мной… пожалуйста. Я люблю тебя. Авантюрин… Какавача… Пульс Авантюрина участился и тут же замолчал. Отчаяние затопило сознание. Веритас закрыл глаза, больше не желая воспринимать реальность.✧ ✧ ✧
Авантюрин оказался в абсолютной пустоте. Нельзя было сказать, что здесь не было ничего, потому что этого самого «ничего» тоже не было. Скажи он такое при Веритасе, тот поднял бы его насмех, но иначе объяснить это — место? пространство? время? — Авантюрин не мог. Во всяком случае, со «Сладкой грезой» в своем организме он покончил. Это точно не было похоже на искусственный сон. Вообще ни на что не было похоже, если говорить начистоту. Не было холодно. Или жарко. Или как-либо еще. Никакого состояния, температуры или каких-то других характеристик не было в принципе. Как понятия. Авантюрину казалось, что и его самого не было. От мысли, что это и была смерть, удерживало только, что он был способен мыслить. В конце концов «ничего» думать не способно. В этой пустоте ему не мерещился Веритас. Или сестра. Или мама. Или он сам, маленький и беззащитный. Или тот, который являлся худшей — а может, лучшей? — его версией. Тот другой «он», по крайней мере, был сильнее и смог бы вытащить его из этой пустоты, но… Авантюрин был один, и всё, что у него осталось — то самое одиночество, которого он так боялся. — Эй, док, — прошептал Авантюрин, зная, что здесь некому его услышать. — Оказывается, я тебя люблю, прикинь. Жаль, что понял только сейчас. Могли бы успеть славно провести вместе время. Авантюрин вздохнул. Тот их поцелуй на крыше теперь тоже казался ненастоящим. Веритас не оттолкнул его только из-за адреналинового шока, от которого еще не успел отойти. Авантюрин не мог рассчитывать на взаимность, ведь совершенно неосознанно любил его всё это время. С той гребаной первой встречи, когда едва не выстрелил себе в грудь руками Веритаса. Руками, которые теперь нежно обнимали, своим убаюкивающим теплом вынося окончательный приговор. Стоп. Обнимали? Что? Нет. Здесь были только он сам и его одиночество. Никто не мог его обнимать. Ему показалось. Очередные галлюцинации. Но отчего-то стало чуточку теплее… — «Невозможное» в Мире грёз — это не Смерть, а скорее Сон… Ну вот, теперь ему чудился еще и его голос. Странно только, почему тот так дрожал. Веритас даже во снах не говорил таким тоном. Будто скорбел. Будто так сильно чего-то боялся, что с трудом контролировал себя, а ведь обычно лекции мог читать даже под обстрелом. Чем дальше Авантюрина утягивало в это странное пространство, тем нереальнее всё становилось. Послышался писк. Следом… плач?.. Захотелось обнять его, утешить. Что за горе легло на его плечи? Страдать здесь положено только Авантюрину, Веритас не заслуживал проливать слёзы. — Останься в живых. Удачи тебе… Авантюрин что, правда услышал всхлип? Он повернулся на звук, не доверяя собственным ушам. Снова писк. Да что это за приборы?! Это раздражало: дожили, нельзя спокойно в небытие побыть. Без посторонних мерзких звуков! — Я люблю тебя. — Ты ненавидишь меня, — прошептал Авантюрин, мотая головой и отрицая, что эти слова, произнесенные голосом Веритаса, могли быть правдой. И он тоже ненавидел. Эту поселившуюся в душе надежду, распускающуюся ядовитыми бутонами в груди и заставляющую поверить. Авантюрин не хотел верить. Это всегда заканчивалось слишком большой болью. На самом деле он не пожелал осознать искренность своих чувств, если бы ему дали выбор. Приземленное желание куда проще, чем то, чем обычно заканчивалась любовь Авантюрина… Нет. Любовь Какавачи. Авантюрин ведь любить не умел, как не умели этого камни. И его любить невозможно. Только хотеть. Веритас и хотел… — Я люблю тебя, Какавача… Ложь. Это всё — ложь. Он не-верил-не-верил-не-верил. Не верил! — Останься со мной… пожалуйста… — ХВАТИТ! — проревел Авантюрин, чувствуя, что вокруг него уже не одиночество, а боль. И не его собственная. Сердце разрывалось от боли Рацио, его кромсало и ломало на куски. Авантюрин готов был пережить сотни — нет, тысячи! — пыток на электрическом стуле, лишь бы не слышать голос, умоляющего его остаться. Он захлебывался от отчаяния, бился в агонии, не мог дышать, пока Веритас шептал: — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… Авантюрин закричал, по щекам потекли слёзы, в ушах продолжал раздаваться противный писк. Он не мог ничего сделать для Веритаса, кроме того, чтобы…✧ ✧ ✧
…наконец действительно проснуться. Писк приборов умолк, теперь отсчитывая только пришедший в норму пульс. В глазах резануло ярким светом, и он снова зажмурился. Кто додумался вообще не задергивать шторы? В голове стучало, он попытался пошевелиться, но тело тут же пронзила острая боль. Рядом послышалось шуршание. — …Авантюрин? Знакомый голос. От него стало теплее. Захотелось сказать хоть что-то, дать понять, что он его слышал, но сил не было. — Эоны, ты живой! Авантюрин почувствовал, как его прохладную ладонь погладили теплые пальцы, и постарался сжать их в ответ. Тело снова свело судорогой. — Лежи спокойно, — строго сказал Веритас. Снова послышался шорох. — Госпожа Аста, он очнулся! — в его словах слышалось волнение. — Срочно позовите Герту, Жуань Мей, Скрюллума — хоть кого-то! — Очнулся? — шипящий голос, словно из рации, прозвучал удивленно, но Аста быстро взяла себя в руки. — Хорошо, я позову кого-нибудь… — Он очнулся? — в палату вошла женщина. Авантюрин её не знал, по крайней мере, этот голос был незнаком. — Удивительно… — Нужно срочно ввести обезболивающее! И обеспечить парентеральное питание. — Здесь вам Общество гениев не нужно. Мы согласились помочь, чтобы и самим получше изучить «Сладкую грезу» и её влияние на организм. Реабилитацией подопытных мы не занимаемся. — Но… — В медикаментах мы не отказываем, но капельницы ставьте сами. Завтра к утру необходимо освободить палату. Стук каблуков, закрывающаяся дверь. Глаза открыть всё еще больно, и мир воспринимался пока только через звуки. Веритас выругался и выпустил его ладонь из рук, вставая с места. Пальцам стало сразу слишком пусто, от этого ощущения в теле снова резануло болью и с губ сорвался первый звук. Тихий стон, полный муки. Его Авантюрин тоже слышал будто со стороны. — Потерпи, — голос Веритаса рядом. Захотелось поднять руку, прикоснуться к нему, вернуть тепло вместо пустоты. Захотелось обнять. Но сил не было даже произнести его имя. Вену неприятно укололо, он поморщился от боли. — Это снотворное, — на этих словах Авантюрин дернулся, сознание прошило вспышкой страха. Веритас положил ладонь на щеку, успокаивающе поглаживая. — Тшш, не беспокойся. После «Грезы» и пережитого взрыва тебе нужно восстановить силы. Ты просто уснешь нормальным сном, никаких сновидений, обещаю. Я буду рядом всё время, вот здесь, с тобой. Ты же мне доверяешь? Его мягкие пальцы нежно касались лица, легко разгладили морщинку, залегшую меж бровей. Тепло, ласково. Наверное, Веритас улыбнулся. Так захотелось посмотреть, что Авантюрин всё-таки разлепил веки, проморгался. Когда глаза привыкли, он увидел перед лицом ямочки на щеках. Встретился со взглядом, цвета теплого рассвета. Собрав все силы, какие у него еще остались, ему удалось шепнуть: — Да…✧ ✧ ✧
Две недели спустя
На восстановление ушло слишком много времени, по мнению Авантюрина, и недостаточно, по мнению Рацио. Однако выбирать не приходилось: за ними была установлена слежка, они вынуждены были перебираться с места на место, и в конце концов оставаться в Пир-Поинте стало просто глупо. Авантюрин всё ещё просыпался по ночам от болезненной пустоты внутри, всё ещё боролся с призраками, которые подкинула ему «Сладкая Греза». Но зато острее ощущал, что действительно доверял Рацио всё это время. Бессознательно, безотчетно. Поэтому не поверил ни единому сну, в котором тот его предавал. От этого было сразу и хорошо, и плохо. Это просто напросто пугало. Одно дело внезапно понять о собственных чувствах на пороге смерти, другое дело — жить с ними дальше, этот порог не переступив. Доверие сопряжено с рисками, а любовь — Авантюрин сомневался, что именно это слово следовало употреблять, но другого не находилось, — в его жизни заканчивалась всегда весьма плачевно. Теперь любой шорох обострял чувства до крайности, он всегда был настороже. Потерять новоприобретенный смысл — сродни смерти, лучше уж тогда и правда заснуть и не просыпаться никогда. Удивительно, но его не волновало ни то, что стало с Сугилитом или Сандэем, ни даже, выжил ли Освальдо. Он не отомстил, но это стало совсем неважным. Приоритеты быстро сместились, когда после выписки из больницы Авантюрин случайно заметил луч лазерного прицела прямо у Рацио на лбу. Джейд, будь она неладна, была права, когда выражала опасения насчет беспокойства о близких. Выстрелить не успели. К счастью. Они вдвоем перебрались из Пир-Поинта на побережье Амфореуса. В другой стране казалось безопаснее, хоть и не удалось прихватить с собой всё то оружие, которое оставалось на базе КММ. Зато здесь были солнце, море и песок. Казалось бы, чистый кайф для уставших героев, даже тех, кому сложно расслабиться. Но тревога и бессонница брали своё. Белый потолок номера наконец начал светлеть. Через легкие газовые шторы в комнату стали пробиваться первые рассветные лучи. Шум моря за окном нисколько не успокаивал разум, и в итоге Авантюрин провел ещё одну ночь без сна. С рассветом беспокойство всегда отступало. Может, удастся подремать хоть немного? Завибрировал телефон. Авантюрин со вздохом сощурился и потянулся за мобильным, мысленно проклиная Топаз. Ну кто еще мог звонить в такую рань? К тому же, номер знала только она. — Да? — прошептал он в трубку, стараясь не разбудить сопящего на соседней кровати Веритаса. Тот, в отличие от самого Авантюрина, проблем со сном не испытывал. — Кажется, я вышла на след Джейд. — Наконец-то! Где она? Мы с Рацио сейчас же начнем собираться. — Нет, — ответ Топаз прозвучал слишком скоро. — Нет, я сама в этот раз. — Ты нам не доверяешь? — прошипел Авантюрин в трубку. — Конечно, доверяю. Просто… я хочу убедиться сама, понимаешь? — Ты всё ещё считаешь, что Рацио заблуждается? Брось, с чего бы еще им было её отпускать? — Авантюрин… Я не верю, что Джейд нас предала. Авантюрин промолчал. — Ну в общем, я хотела, чтобы вы с Рацио знали. Вы в безопасности? — Где тебя искать в случае чего? — проигнорировал вопрос Авантюрин. — Эдо. След указывает туда. — Хорошо. Выходи на связь раз в три дня, иначе мы приедем и подпортим ваш медовый месяц. — А я думала, он у вас с Веритасом, — отшутилась Топаз. По голосу стало понятно, что она успокоилась. Вот и славно. — Нет, правда, как вы? — Отлично, — и ведь почти не соврал. Не считая бессонницы, Авантюрин почти в раю… мда. — Море, солнышко, кофе на завтрак под ворчание Рацио и шоколадное мороженое на обед. — Ты любишь клубничное, дурак, — фыркнула Топаз. — Что не так? Она всегда видела его насквозь. Даже через динамик мобильного. — Да всё нормально, правда, — отмахнулся Авантюрин. — Наверное, просто нужно немного больше времени. — Угу, — раздалось в трубке. — И когда ты таким мудрым стал? — Да вот, пришлось, знаешь, — съязвил в ответ Авантюрин. — Береги себя, ладно? — Прохладно, — передразнила его Топаз. Но после добавила, уже серьезно: — И вы, пожалуйста, будьте осторожны. То, что вы оторвались от слежки… — …еще не значит, что нас не найдут. Ага, знаю. — Ну и умничка. Ладно, пока, напарник. — Пока-пока-а, — протянул Авантюрин. — Не забывай звонить, а то мы за тобой приедем, — напомнил он и сбросил звонок. — Что случилось? — сонно поинтересовался Веритас, едва Авантюрин отложил на тумбу мобильный. — Джейд. Топаз вышла на её след. — Вот как. Когда выдвигаемся? — Топаз попросила дать ей время. Она не верит, что Джейд предала нас. — Но это же логично! — воскликнул Веритас сердито. — Её слишком просто отпустили! Я посмотрел все камеры, отследил её маршрут от Пенаконии до Пир-Поинта, она спокойно выехала, без преследователей и сопротивления. Ей никто не мешал, её доступ к секретным материалам КММ не был заблокирован, в отличие от нашего… — И всё-таки Топаз доверяет Джейд, — перебил Авантюрин. — Мы не можем не дать ей шанса. — Мы не можем дать ей умереть, — буркнул Веритас. — Топаз умеет постоять за себя, тебе ли не знать, — Авантюрин покачал головой и добавил: — Иначе бы ты не снабжал её самыми лучшими игрушками раньше всех. Веритас закатил глаза. — Брось, Веритас, скажи, почему не мне? — Потому что ты дурак, — фыркнул тот в ответ и больше ничего не ответил. Повисло молчание. Оно не казалось некомфортным, просто… находясь в бегах, они так и не успели поговорить о них самих. Может, теперь самое время? Авантюрин вздохнул. Как будто здесь, на Амфореусе безопасно. Как будто они могли себе позволить тяжелый разговор сейчас. — Эй, док? — М? — Веритас успел снова задремать за эти пару минут. — Нет, ничего. Спи. — Говори, что хотел, картежник, — зевнул Рацио, поворачиваясь к нему. Авантюрин лежал на боку, обняв подушку. Он казался сейчас таким обманчиво хрупким, что больше всего на свете Веритасу захотелось сгрести его в охапку и никогда не отпускать из своих рук. — А ты мне доверяешь? — вопрос не застал врасплох. — Безусловно, — ответ не заставил ждать. — Тогда почему… — начал было Авантюрин, но Рацио не дал ему закончить. — Если ты опять спросишь, почему новые игрушки доставались Топаз, я тебя придушу собственными руками, — не будет же он позорно признаваться, что волновался за безопасность Авантюрина больше, чем мог себе позволить. Именно поэтому Веритас был не в состоянии даже помыслить о том, чтобы дать ему неиспытанное оружие. Авантюрин фыркнул: — Расслабься, док. Я понял, что эту тайну ты с собой в могилу унесешь. Нет, я о другом. Почему ты… почему ты ни разу не поднял тему того, что произошло между нами на крыше? Тот поцелуй же мне не приснился, правда?.. — протянул он. Куда делась его вечная уверенность? Где та буря, которая переворачивала весь шаткий мир Веритаса?.. — Молчишь? — пробормотал Авантюрин. — Всё ясно, значит, мне не приснилось. …Ах, вот и буря. Авантюрин откинул в сторону одеяло, вскочил с кровати, подошел к окну. Схватив со стола пачку сигарет, попытался закурить, но руки предательски дрожали и не давали выбить искру. — Черт… Рацио вздохнул и улыбнулся. Авантюрин стоял к нему спиной и не видел этого, приготовившись выслушать очередную лекцию о неприемлемости курения в номере. Но Веритас, вместо чтения нотаций, подошел, взял из его пальцев зажигалку, чиркнул колесиком, поднося огонек к его лицу. Когда Авантюрин наконец затянулся, спокойно спросил: — Ты пойдешь со мной на свидание? — Смеешься, док? Какое еще свидание? Нам бы сидеть в номере и не высовываться. — Уверен, мы оторвались от хвоста, — Веритас забрал у Авантюрина сигарету, поднес её к губам и тоже сделал затяжку. Горький дым проник в легкие, тут же отпуская волнение. — Ну так что? Авантюрин посмотрел на него снизу вверх. Слишком серьезно, почти прожигая взглядом. Взял сигарету, затянулся в последний раз, потушил в пепельнице. Выпустил дым изо рта, долго-долго, выдыхая его из легких. Веритасу почудилось шипение, будто окурок потушили о его сердце. Авантюрин не отводил глаз, удерживал зрительный контакт. Стало почти неуютно, пока…Cigarettes After Sex — Crush
Этот поцелуй горчил. И не только никотиновым привкусом сигарет. Он горчил почти отчаянием, почти страхом. Болью и кровью, нереализованной местью, потерями. Азартом и алкоголем. Адреналином, риском, невозможностью предугадать, не ждала ли за поворотом их смерть от пущенной в голову пули. Но все эти вкусы перекрылись желанием, покалывающем на кончиках пальцев, и удушающей любовью. Как же сильно они оба ненавидели это чувство. Для неё в их жизни никогда не было места. И не будет. Не должно быть. Любовь делала их уязвимыми. Слабыми. Но пока никто из них об этом не думал. Шаг назад, ещё один. Они повалились на кровать. Авантюрин уселся сверху на бедра Веритаса. Оба отбросили лишние мысли, оставив в них лишь друг друга. У них был этот горчащий поцелуй и горячие объятия. Теплая и мягкая постель. Одно дыхание на двоих. Больше ничего не было нужно. — Если и это окажется сном, то в следующем я стреляюсь, — пробормотал Авантюрин и провел языком по нижней губе. Веритас почти лихорадочно касался, трогал везде, где мог дотянуться, прижимал к себе, гладил. Не обращая внимания на то, что шептал ему Авантюрин, целовал. Жадно, горячо, глубоко. Поцелуи перешли ниже. На шею, плечи, грудь. Тонкая ткань пижамной рубашки плавно спускалась вслед за прикосновениями, от которых плавило не только тело, но и душу. Пальцы мягко сжали сосок, и Авантюрин выгнулся от ласки. — Черт, Веритас… сделай так ещё раз. Почти приказ. И Рацио готов был подчиняться. Во всем, не только в том, как следовало приносить удовольствие. Он, ведомый его теплом, тянулся, точно к свету, которого в Авантюрине, однако, не было вовсе. Порочный, грязный. Но такой желанный, податливый, чувствительный. Такой родной, будто они были вместе всегда. — Хочу тебя, — сдался Веритас, так сильно сжимая его талию, что точно останутся синяки. — Знаю, док. Ни в чем себе не отказывай, используй меня, как хочешь. Но прозвучало это, как еще один приказ: «главный здесь я, тебе придется подчиниться». — Чертов картежник… Снова поцелуй. Еще развязнее, еще жарче. Языки сплетались, зубы кусали до крови, но это была сладкая боль. Такая, которую друг другу можно позволить только доверяя. Веритас ни за что не признается в чувствах вслух. Авантюрин скорее пошлет нахуй, если его спросят. Но сейчас оба жались так сильно, словно желали вплавиться и залезть друг к другу под кожу. Горячая ладонь Веритаса провела по пояснице, притягивая еще ближе к себе. Требовательно, жадно, нетерпеливо. Сегодня Авантюрин был готов простить ему эту непокорность. Сейчас он и сам не мог ждать больше. Авантюрин разорвал поцелуй, встал с кровати. — Раздевайся, док. И не вздумай удовлетворять себя сам, — и он, скидывая на ходу рубашку, висящую на локтях, и пижамные штаны, пошел в ванную. Вернувшись спустя несколько минут, Авантюрин обнаружил лежащего на его кровати и полностью обнаженного Веритаса, закинувшего руки за голову и покорно ждущего его. — Скучал? — ухмыльнулся Авантюрин, откровенно любуясь открывшейся перед ним картиной и буквально пожирая глазами каждый сантиметр идеально вылепленного тела. — Издеваешься? — прозвучало более раздраженно, чем Авантюрин был готов услышать. Он цыкнул, но вернулся в постель, снова усаживаясь на крепкие бедра. — Похоже, кое-кого нужно будет поучить терпению. Восемь докторских и ни одной — по древнейшему искусству удовлетворения ближнего своего. Какое упущение, Рацио. Я научу тебя, но позже, а пока… Что-то ответить Авантюрин ему не дал, снова жадно утягивая в горько-сладкий поцелуй. Он вложил Веритасу в ладонь смазку и снова повторил, на этот раз мягче: — …используй меня, как хочешь. Авантюрин выдал ему карт-бланш, и Веритас не мог отказаться. Мгновенно перевернулся, роняя его на подушки и подминая под себя. Закинул ноги на свои плечи, выдавил смазку на ладонь. Прижался губами к стройной лодыжке, отвлекая от неприятных ощущений, когда скользнул внутрь сразу двумя пальцами. — Я не стеклянный, Веритас, — шепнул Авантюрин, вильнув бедрами, желая насадиться сильнее. — Быстрее… ох, ещё! Рацио нашел чувствительную точку внутри, заставляя его заткнуться. Растягивал неторопливо, будто по методичке. Добавлял смазки, трахал пальцами, словно издеваясь на ним. Веритас наслаждался выданной ему властью над его телом. Свободная рука изучала каждый сантиметр кожи, губы целовали, куда возможно дотянуться. Авантюрина плавило, он не сдерживал стонов. Наконец Веритас добавил третий палец, а второй рукой прикоснулся к болезненно возбужденному члену. Несколько раз провел ладонью, растирая выделившейся предэякулят… — Блять, Веритас! — проскулил Авантюрин, сильно выгнувшись и от этого сильнее насадившись на пальцы. — Вставь мне уже, или я сейчас кончу. Веритас ухмыльнулся, и Авантюрин был готов поклясться, что такой хитрой улыбки на этом лице он не видел никогда. Он понял, что проиграл, когда Рацио без предупреждения опустился ниже и провел по его члену языком. Перед глазами всё закружилось и смазалось, будто мир ускорился в несколько раз и теперь он не поспевал, чтобы за ним уследить. Авантюрин вздрогнул и, простонав имя Веритаса, кончил, пачкая его лицо и волосы. — Черт, прости… — прошептал он, едва отдышавшись. — А вообще, знаешь, я предупреждал. Зря я выдал тебе карт-бланш. Веритас ничего не ответил. Авантюрин с силой надавил на его плечи, снова меняясь с ним местами. Пальцами собрал собственную сперму с его лица. — Откроешь свой пошлый ротик, который так и не успел мне отсосать? Веритас послушно разомкнул губы, возвращая всю власть в руки своего законного обладателя. Авантюрин толкнулся пальцами в его рот, и горячий язык собрал с них всё без остатка. Внутри что-то перевернулось. Ему снова показалось, что он спит, ведь не мог Веритас быть таким. Развязным, нетерпеливым, жадным. Желание снова затопило с головой. Оно звенело во всём теле, требуя отдаться. Требуя забрать своё, присвоить, лишить какого-либо сопротивления. Авантюрин опустился на его член одним резким движением, выбивая из них обоих один на двоих стон. Веритас вцепился пальцами в его бедра, наверняка оставляя новые синяки, но как же было плевать. — Хочу, чтобы ты кончил внутрь, — шепнул Авантюрин. Жарко. Веритас сходил с ума и почти не мог дышать. Всю комнату наполнял лишь запах секса и похоти, его окончательно повело. Он не мог отвести жадного взгляда от глаз Авантюрина, которые будто светились в темноте адским пламенем. Веритас снова подчинялся. Ему хотелось подчиняться. Лишь бы это не заканчивалось, лишь бы Авантюрин продолжал сводить его с ума, мучить, держать на грани. — Обними меня, — попросил Веритас. Хотелось стать ближе, ощутить его всем телом. Авантюрин наклонился, упал на его грудь и вплел свои пальцы в темные густые кудри, обнимая за шею. Теперь Веритас мог свободнее действовать сам. Подмахивая бедрами, он насаживал сильнее и глубже, помогал себе руками, схватившись за его ягодицы и резко опуская Авантюрина на свой член. Толчок, еще толчок. Так близко. Так хорошо. В руках была целая жизнь. Нет, что-то даже важнее. Веритас готов был в этом поклясться. — Давай… — горячий шепот прямо в ухо вызвал дрожь по всему телу. — Ну же, Веритас… Кислород закончился, вместо него был только запах Авантюрина, окутавший его с головы до ног, словно в кокон. Веритас толкнулся бедрами еще раз. И еще… Мир лопнул и рассыпался на частицы. Схлопнулся, не оставив перед взглядом ничего, кроме огромных глаз Авантюрина, снова закатывающихся от удовольствия. Несколько минут — или целую вечность — спустя Веритас повторил свой вопрос: — Пойдешь со мной на свидание? — Тут неподалеку есть милая таверна, — кивнул Авантюрин. — На скале с видом на море. Тебе понравится. — Хорошо, я забронирую столик. На четыре? — О нет, черта с два я выпущу тебя из постели так скоро, док. На восемь, не раньше. — Невыносимый картежник… Возражения потонули в новом поцелуе, сопротивляться которому было бесполезно. Да и не очень то и хотелось.
Примечания:
мой тгк https://t.me/ankee_16
