Пролог
5 марта 2026 г., 23:15
— Вы счастливы?
Гермиона подняла на неё глаза.
На этот раз кольца на её пальцах замерли. Она на секунду отвела взгляд, будто увидела что-то далёкое, за стенами студии, за шумом камер и газет.
Потом снова посмотрела на журналистку.
— Да, — тихо сказала она. — Я счастлива.
— Тогда последний вопрос, — сказала женщина, перелистывая страницу.
Гермиона едва заметно выпрямилась в кресле. Ткань под её пальцами была плотной и прохладной. Она машинально провела ладонью по подлокотнику, убеждаясь, что всё вокруг по-прежнему реально. Свет бил в лицо слишком ярко, и на секунду ей пришлось моргнуть, чтобы отогнать белые пятна перед глазами.
— Вы много лет избегали публичных разговоров. Отказывались от интервью, от книг, от любых попыток рассказать вашу историю. Почему вы решили заговорить сейчас? — в голосе Элизабет была хищность, которая и сделала её лучшей в своём деле.
На мгновение Гермиона ничего не ответила. Её взгляд скользнул куда-то в сторону, за пределы света, где темнота казалась глубже. Она медленно повернула на пальце одно из колец. Старый, почти стёршийся жест, который выдавал в ней остатки той девочки, что когда-то грызла ногти над учебниками.
Сколько лет прошло с тех пор.
Сколько людей.
Сколько решений, от которых нельзя было отступить.
Она вдохнула.
— Потому что я устала, — сказала Гермиона тихо. — Слишком долго другие люди рассказывали нашу историю за нас. Политики, газеты, люди, которые никогда не были там. Они говорят о войне так, будто это была шахматная партия. О жертвах – как о цифрах. О нас – как о чудовищах. О себе – как о спасителях, — она обратилась напрямую к ним. — Но это была не их жизнь, — голос приобрёл твёрдость. — Я потеряла всех. Я потеряла убеждения, в которые верила с детства. Я потеряла родителей – не только в буквальном смысле, — уголок её губ дрогнул, — иногда люди уходят ещё до того, как умирают.
Гермиона медленно провела рукой по животу, почти незаметно, как будто это был просто рефлекс.
— И всё это время я молчала. Потому что думала, что молчание – это цена мира. Что если я не буду говорить, люди смогут двигаться дальше, — она снова посмотрела прямо вперёд. В её взгляде не было ни просьбы о понимании. Гермиона не считала себя виноватой. Она никого не считала виноватым. Уже. — Но ложь не исчезает, если её игнорировать. Она просто становится громче, — горькая улыбка озарила её лицо. — Я слишком многим пожертвовала, чтобы позволить этой лжи стать историей.
Её пальцы перестали крутить кольцо. Теперь они лежали неподвижно.
— Поэтому сегодня я рассказала всё, — сказала Гермиона. — В первый и последний раз.
Она замолчала. Гермиона опустила взгляд на свои руки, медленно переплела пальцы, будто закрывая сказанное внутри себя. История, которую она столько лет носила в груди, наконец была произнесена вслух со всеми неровностями. И теперь, когда последние слова прозвучали, она чувствовала себя так, словно закрыла за собой дверь, за которой осталась целая жизнь.
Наконец.
***
The Shroud - Naïve Воздух гудит от количества магии. В голове раздается писк. Гермиона Грейнджер пытается выпрямиться и сосредоточить своё зрение на хаосе, что творится вокруг. Чьи то холодные и мокрые руки поднимают её голову. — Гермиона! — на неё смотрят круглые, покрасневшие глаза Джорджа. — Его нет! Его больше нет! — девушка видит, как по его грязному от крови и пыли лицу, текут слёзы, омывая веснушки. И вдруг , вслед за зрением, проясняется слух. До Грейнджер доходит осознание. И она, в попытке выглянуть за плечо Джорджа, замечает Джинни, сидящую на коленях, что держится за свою голову в крике, рядом с телом… Глаза Гермионы встретились с ужасом, распростёртым перед ней. Волдеморт стоит с безжалостной улыбкой на губах, в паре футов от тела Гарри, от чего душа гриффиндорки оборвалась. Это ощущалось как внезапное обессиленное падение, словно бездна, поглощающая тебя целиком. Безмолвное кричащее отчаяние, которое сотрясало сердце, что разрывало на куски под гнетущим весом потери. Этот мир лишил меня всего, кроме тёмной тени трагедии. — О боже, Н-Е-Е-Т! — скидывая с себя руки близнеца Уизли, Грейнджер рвётся сквозь собственный голос к неподвижному телу Гарри. Но Джордж не позволяет ей этого сделать, хватая и прижимая к себе. Пожалуйста, умоляю, пусть это будет лишь сон. Мерлин, Боже, кто нибудь... — Нам нужно идти, — всхлипывая, произносит Уизли. — Тебе нужно выполнить последнее задание. Последнее задание… «У.К.» План Ордена на случай смерти Гарри. Гермиона трясётся, в попытке избавиться от порыва снять с себя кожу из за поражающей сердце тьмы, из за бесчисленных когтей, что царапают её под грудью изнутри, подавляя личность, в надежде что Я проиграет. Она поднимает глаза к безжизненному небу и закрывает их, делая вдох. Сконцентрировавшись, выпускает воздух из лёгких, вслед за слабостью. Повторяет это, пока среди разрушения и горя, что окутывали её со всех сторон, не начинает ощущать, как внутри разгорается пламя решимости. Это был огонь, который пробудился в груди смелой девушки, исходивший из мести и жажды справедливости. В её глазах горело желание противостоять злу, желание, которое не погаснет, пока не достигнет цели. Это был момент, когда её сила взмыла вверх, словно феникс, воскресая из пепла трагедии, готовая сразиться с тьмой и вернуть свет в мир. Сейчас, когда вся ответственность за будущее упала на её плечи, у Гермионы нет права поддаваться запугиванию, идя на поводу безликого змеиного чудовища. Она это прекрасно понимает, и её дрожащие ноги делают шаг из объятий Джорджа, скользя глазами по месту битвы, по падающим и уже лежащим телам друзей. Каждый выстрел заклинания становится новым шрамом на её сердце, а каждая слеза - каплями поражения на её душе. Грейнджер сжимает палочку в руке, настолько сильно, что кажется она вот-вот треснет. Огонь, что разгорелся в её глазах, замечает троих Пожирателей смерти, что приближаются к ней и близнецам Уизли. Орбис. Все трое исчезают, погребённые под землей. Гриффиндорка, словно пылающая львица, ищет глазами новых жертв. Шесть темных фигур окружают Кингсли, захватывая его в круг. Сектумсемпра. Один падает, остальные начинают рыскать глазами по месту сражения, в надежде найти её. Кингсли выбивает заклинанием палочку у одного из Пожирателей, а на второго отправляет Инкарцеро. Трое обезврежены, четвертого задело режущим заклинанием Гермионы, судя по тому как он пытается ползти. Эверте Статум, задевая последних. Молли бежит к качающейся Джинни у тела Гарри. Грейнджер что то кричит ей в порыве, срывается с места, но в матушку семьи Уизли прилетает бомбарда. Новый прилив розжига сотрясет тело Гермионы от увиденного, когда она понимает, что бомбарда прилетела откуда-то сзади. Не успев среагировать, она видит, как Джинни подхватывает один из Пожирателей, наложив Остолбеней, аппарирует с ее телом в руках. Грейнджер застывает с вытянутой палочкой, когда Джордж поворачивается в сторону взрыва. И еще одна стрела пронизывает её сердце. Ноги Гермионы подкашиваются, и хватаясь руками за Уизли, сжимает, стараясь не дать эмоциям затуманить рассудок. Говорит себе, что ещё будет время на скорбь. Повторяя себе под нос одну и ту же фразу, — «Не сейчас», снова сканирует поле, стараясь вычислить кто бросил заклинание. — Мама!.. Джинни...— Джордж зажмуривает глаза, возвращая корпус снова к Грейнджер. — Где отец? Вы должны были занять позицию вместе. Поворот головы влево. Низкая щуплая темная мантия, радостно крутит палочку в руках. Просчёт траектории за пару секунд. Это точно сделал он. Из палочки гриффиндорки вылетает красный луч. Ещё пара секунд и от фигуры не остаётся и следа. — Так и было, пока он не пошёл сказать что то Гарри, — практически на автомате отвечает Гермиона. Она скользит взглядом, но Артура нигде не видно, замечает лишь то, как Билл закрывает собой Флер от режущих заклинаний, пока рядом с ними ходят Пожиратели, добивая оставшихся членов Ордена. С палочки яростной гриффиндорки снова начинают вылетать проклятия. Ненависть бушевала в ней с бешеной силой, словно пламя адского огня, что поглощало душу, разум, тело и магию. Никогда ещё Гермиона не чувствовала столько концентрации магии в себе. Их безжалостные лица и зловещие маски вызывали в ней отвращение, а каждое их движение наполняло яростью. Они были воплощением тьмы, подлинными архитекторами страданий и утраты. Каждый из них был символом зла, что принесло так много боли в её мир. Джордж хватает Грейнджер, заламывая. — Гермиона, пожалуйста хватит! Ты не солдат, ты не должна тут находиться сейчас. Побереги магию, побереги себя, — слова раздаются где то на границе её сознания. — Нет, отпусти! Я уничтожу их всех, — она бешено бегает глазами по битве, подмечая всё новые цели. Замечает, как в самом конце поля одиноко стоит, по всей видимости, новый генерал армии Пожирателей. Он вытянувшись как струна, поднимает на неё взгляд. Блеск его маски ослепляет. В жилах Гермионы стынет кровь. Мне нужно добраться до него, сейчас же. Джордж следит за взглядом подруги, однако, потом переводит его на столпление людей у стены. Он кидает подругу на землю, накрывая собой. Едва приподняв голову они осознают, что толпа людей у стены – это выжившие рядовые члены Ордена. Кэрол и Даниэль – пара семидесятилетних волшебников, пытались закрыть телами младших, едва ли подростков. Гермиона заметила светло-золотую макушку Эсмеральды. Через неделю девчушке бы исполнилось пятнадцать. Некоторые стояли целыми семьями, как Квиззы, что взявшись за руки, прощались. Гермиона знала далеко не всех, но все знали её. Она пообещала себе, что обязательно узнает все имена павших за Хогвартс. Адские щенки Волдеморта решили зарубить беззащитных, в том числе и детей. Неизвестно какая по счёту стрела в который раз пронзила сердце Гермионы, когда десяток Пожирателей в шеренге взметнули палочки перед собой, в сторону волшебников. Одинокая фигура, вместе со змениным королём сегодняшней бойни, подошли ближе, открывая себе лучший вид. Кивок серебристой маски. Орденовцы, пленники их ненависти, стояли перед ними, лишённые надежды на спасение. Воздух наполнился атмосферой безысходности и запахом настолько мерзкой тёмной магии, что можно было задохнуться. Пожиратели смерти исполняли свою кровавую работу, оставляя багровые следы на стенах школы. Безжалостные заклинания разрывали тишину, волшебники с гордостью принимали смерть, не издавая звуков, да бы не приносить большее удовольствие своим палачам. У стен Хогвартса рождалось молчаливое свидетельство ужаса и бессилия перед кровавым торжеством. Каждый выстрел, каждый последний взгляд был напоминанием победы тьмы над светом, оставляя за собой лишь печальные воспоминания о тех, кто отдал свою жизнь в борьбе за добро. Гермиона выставила палочку в сторону главной фигуры. Пытаясь скинуть с себя Джорджа - потерпела неудачу. — Ты не можешь убить его сейчас, он слишком силен, — агрессивно прошипел он прямо в ухо. — Поднимайся, медленно, не привлекай к нам внимание. Поднявшись, в сознании Грейнджер отпечатываются последние события, местность усыпана телами, или их частями. Силы начали покидать Гермиону, так же как и смелость. Внезапное осознание настигло её, стирая по новой. Она пререводит взгляд на Джорджа, держась рукой за рот. Но Уизли хватает её и ведёт в сторону здания Хогвартса. Они бегут по трупам, иногда притормаживая, избегая заклинаний, направляясь к подземельям. Мимо Гермионы пролетает зелёный луч. Всего мгновение. Джордж безжизненно падает. Она кидается к земле, взяв его руку в свою, содрогается криком. Ручьи омывают её щёки, Гермиона практически не видит лица погибшего Уизли. Она прижимает его руку к своей щеке и прощается. Весь воздух выбили из лёгких, прострелив сердце. Снова. — Всё... Ты победил, ты защитил меня, — шепчет она, смотря в его бледное лицо. — До встречи в следующей жизни, спи спокойно, — прижав ладонью руку Джорджа к себе, другой закрывает его глаза. Поднявшись на ноги, Гермиона наклоняет голову в сторону откуда возникло заклинание. Она словно падший ангел Александра Кабанеля, взглядом Люцифера замечает улыбающегося Волан де Морта, что стоит над телом Артура, раскинув руки, и содрогаясь смехом, безмолвно шепчет, — «Вы проиграли». Тело Грейнджер бьёт дрожь. Позади змеиного Монстра, в черном тумане появляется та же одинокая черная фигура. Он отличается от остальных Пожирателей своей серебряной, начищенной маской, и наплечниками того же тона. Они отворачиваются. От увиденного перед глазами начинают расползаться тёмные пятна. Гермиона обмякает, будто погружаясь под землю. Это хуже чем смерть, это хуже всего, что только может быть. Тьма над Хогвартсом полностью заволокла небо. Перед Волдемортом и генералом на коленях стояли основатели, с заведенными назад руками. Аластор Грюм и Кингсли Бруствер смотрели на врага с превосходством, будто они держат эту ситуацию под контролем. Нимфадора Тонкс и Римус Люпин вглядывались друг в друга, что то шепча и улыбаясь, когда их обоих подвергли Круцио. Минерва Макгонагалл оглядывала замок, будто извиняясь. Флёр Делакур билась в истерике, опустив голову, что то крича на французском, иногда поворачиваясь к Биллу Уизли. Тот же, сжав челюсти, смотрел на жену со всей любовью, пока по его щекам текли слёзы. Рубеус Хагрид смотрел прямо на любимую ученицу, подругу и возможно даже не родную, но дочь, прощаясь... Шокирующая реальность снова обрушилась на Грейнджер, словно лавина, заставляя упиваться чувством беспомощности. Ей хотелось вылететь из своего тела, из этого жуткого кошмара. Но она могла только наблюдать, ибо тело её не двигалось. Кивок. Занесенная палочка отрубила голову Аластору, и Гермиона зажмурилась. Её сердце замерло от ужаса, наблюдая за ещё более жестокими действиями, что следовали сразу же после предыдущих. Она старалась не смотреть за смертью своих наставников, однако каждый момент казни всё равно казался ей вечностью, всё больше наполняя затерянную душу бездонной пустотой. Это был момент, когда всё, что оставалось в Гермионе Грейнджер, было лишь воплем отчаяния и боли, окутывающих как мрачный плащ. Крик Флёр ещё долго будет разноситься её в голове. Поворот двух омерзительных фигур снова в сторону Гермионы. Кивок. Грейнджер моргает. Секунда. Черная фигура приближается к ней мучительно-медленными шагами. Будто она уже угодила в ловушку, и это способ поразвлечься перед ужином. Его движения напоминают грацию кошки. Она прислоняется к стене. Это конец? Я не дам этому случиться, после всего что вы здесь сделали со всеми нами. Вы получите возмездие. Внезапный прилив адреналина, щелчок предохранителя отвечающего за инстинкт самосохранения. Гермиона делает рывок и забегает внутрь входа в подземелье, оставляя позади смех Волдеморта, тело Гарри, семью Уизли, толпу гордых рядовых, головы наставников-основателей, и бесчисленное количество криков… С ней рядом сейчас должен быть Рон, но он тоже остаётся позади. Она, спускаясь по ступенькам во тьме, проводит рукой по сырой каменной кладке. Здесь пахнет смертью, здесь всё ощущается – как смерть. Здание, что заменило мне дом – пропитано тьмой, люди, что заменили мне семью – мертвы. Осталась лишь сломанная золотая девочка. Раздаются едва слышные шаги позади. Постукивание древка об камни. Гермиона мгновенно разворачивается и кидает Конфринго во тьму. Стоит в стойке и ждёт хоть чего то – шевелений, крика, обратного заклинания. Но в ответ получает полное ничего. Может мне показалось? От сильного стресса начались галлюцинации? Треск. Из пламени ступает черная длинная фигура. Она встречается с ним глазами, и они сверкают, ослепляя. Грейнджер срывается на бег. Петляя в катакомбах Хогвартса – не встречает ни одного Пожирателя, но повсюду слышит звуки шагов и стук. Девушка тешится надеждой, что сильно ранила своего врага, но ожидает, что на неё обязательно нападут, что не получится уйти, что её больше никогда не оставят в покое. Спустя пару поворотов, наконец то, Гермиона прижимается к черной двери. В попытке отдышаться, закрывает лицо дрожащими руками, делая рваный вдох, она поворачивается лицом к двери с надписью «Лаборатория». Звуков больше нет, как и времени. Гриффиндорка дотрагивается до ручки, и дверь распахивается, впуская в аромат трав. Так пах Снейп… Безумство из смоковницы, листьев горячительного дерева, зубастой герани и моли, остальные отдушки менялись, от приготовленных зелий, но этот набор ингредиентов шлейфа Северуса, был неизменными. Как будто входишь в аптеку, где зажжены благовония. Интересно, нужно ли маме с папой посещать аптеку? Надеюсь, что в этом у них нет надобности. Запирая дверь и пройдя на середину педантично убранной комнаты, она останавливается около котла и проводит по краешку рукой. Прости, Северус Снейп, что тебе пришлось умереть за нас, ради второго шанса. — Убить Кратоса, — произносит пароль, тогда ещё запасного плана «У.К.», как в ту же секунду в котле появляется свиток. Взяв в руки пергамент, Гермиона раскрывает его в надежде на инструкцию к дальнейшим действиям. Пробегаясь глазами по содержимому, сразу же оглядывается по сторонам. «Он шествует рядом, Где виден портрет, Где белая книга, » В поисках белого корешка, просканировав взглядом стол, слева от котла, и полки по обе стороны от него, не находит ничего похожего на книгу, лишь зелья и пробирки. Обогнув котел, осматривает шкафы слева, с ингредиентами, свитками, инструментами… И взгляд Гермионы падает на книги. Она спускается на колени перед застеклёнными полками. Почему он хранит книги на уровне ног? Хранил. Цепляясь взглядом за бело-золотой корешок, открывает дверцу и взяв в руки «Латинско–английский словарь», обдумывает: Скорее всего ,он не просто так выбрал именно её. Пальцы Гермионы скользят по золотым буквам на обложке. Она прижимает книгу к своей груди, с намерениями взять её с собой, как память. Портрет. Девушка убирает палочку в задний карман джинс и свободной рукой тянется вглубь полки. Нащупывая резную рамку, тянет на себя. Мир вокруг начинает закручиваться. Гриффиндорка, приземляясь с шипением на колени, ударяясь об деревянный пол, пытается прийти в себя, прежде чем ей послышался голос справа. — Мисс Грейнджер, я надеялся больше никогда Вас не увидеть, — надменно произнес Снейп.***
Кажется, это всё сон и я сошла с ума. Точнее, надеюсь. Гермиона моргает, в попытке вернуть фокус зрения. Чувствует раны и кровь на своих волосах, и понимает, что её всё же зацепило, пока они с Джорджем бежали среди шквала заклинаний. — Тцс, — Гермиона дёрнулась, будучи уверенной, что этот звук издала не она. Девушка напряжённо оглядывает серую, мрачную комнату и замечает ,что у её ног лежит портрет с изображением... СЕВЕРУСА СНЕЙПА! Профессор, Вы гений. — Здравствуйте! — подрывает гриффиндорка портрет с пола, широко расплываясь в безумной улыбке. Она чувствует невероятное счастье, будто его портрет это соломинка надежды, что остался хоть кто-то, даже если это разум заключённый в портрете. Я не одна! — Полагаю, раз Вы держите меня в руках, то Поттер мертв? — вскидывая бровь, спрашивает Северус. Гермиона кивает и опускает глаза на свои колени. — Тогда, мне кое что нужно Вам рассказать, мисс. Но сначала восстановите силы, нам предстоит проделать долгую работу. Встав на ноги, Грейнджер ставит все вещи, и профессора на стол спереди себя. Теперь, когда её зрение вернулось, Гермиона может осмотреть помещение. Деревянный скромный дом, напоминает ей жилище оборотня. Справа шкаф с полками и кресло. На следующей стене слегка потрескавшиеся окна, по обе стороны от обшарпанной тяжёлой двери. Грейнджер ощущает древнюю магию, понимая, что дому точно не одна сотня лет. Гостиная – она же прихожая. Гермиона делает шаг, второй. Рядом со столом пестрый диван, накрытый не менее пестрым красным пледом. По левую сторону находится весьма уютная кухонка. Круглый стол из тёмного дерева прямо рядом с окном, резные стулья, и такой же старый гарнитур. Тут практически всё деревянное, и это напоминает ей домик Хагрида. Двигаясь ещё левее, она раскрывает единственную внутреннюю дверь в этой хижине, со скрипом девушку встречает печальная ванная комната. Судя по виду ванны, ею не пользовались несколько веков. Гермиона достаёт палочку, произнося Люмос, и поворачиваясь направо, обращает внимание на отражение в зеркале. Это я? Кудрявые волосы спутаны с грязью, кровью и листвой. Одежда – порвана, с плеча сочится кровь, и с шеи, так же со лба и бёдер. Проще назвать места откуда она не сочится. Её лицо всё в разводах, что пытались смыть бордовую жидкость. Всё существо Гермионы выглядит так, будто последние часы она провела среди дементоров, что отчасти является правдой, но на деле всё намного хуже. Послышалось бормотание Снейпа из гостиной. Гермиона решает прикрыть дверь. Нужно очиститься. Она снимает с себя толстовку, накладывая на нее Репаро. Это теперь единственная вещь Рона, что осталась с ней. Следом в ванну летит футболка, джинсы, обувь и нижнее белье. Инсендио. Гермиона наблюдает за тем, как сгорает сегодня, вчера и завтра. Огонь семьи Уизли, огонь глаз Гарри. Она обещает себе, что заберёт этот огонь себе и подожжёт им Волдеморта вместе с его щенком. Грейнджер набирает ванну почти кипящей воды, и решительно спускается в чугун цвета слоновой кости, надеясь растворить крики в её голове. «ГАРРИ, ЛЮБИМЫЙ, НЕТ, НЕТ» Я не могу. «Джинни, вставай, моя девочка!» Хватит. «Мама!..» Пожалуйста. «О, БОЖЕ» Гермиона опускает голову в воду. Тут ей тихо, вакуум безопасности. Уверяет себя, что пока она здесь, её не существует. Закрывает глаза. Я жива. Я выжила. Я выживу ради них. Перед ней вырастает черная долговязая фигура, в длинной мантии, что отдает серым проблеском. Маска смотрит в глаза, пытаясь дотронуться до души. С каждым биением сердца, девушка всё ближе и ближе к нему. Гермиона ощущает, как ненависть течёт по её венам, сжигая все трупы, сжигая здания, сжигая небо. Ей становится невыносимо холодно. Гермиона вскакивает из ванны, садясь, проводит дрожащими руками по лицу. Кто он? Встав напротив двери, она берёт палочку, накидывая на свое мокрое тело толстовку Рона, и возвращается обратно в гостиную, к недовольному профессору. Или это его обычное лицо? Я уже успела забыть, мы давно не виделись. — Отдохнули, мисс Грейнджер? — на что Гермиона игнорирует очевидно саркастичный вопрос Северуса. Решает на нём не срываться, так как он пока не знает, что ей пришлось пережить, и что не пережил он. Грейнджер трансфигурирует вязаную салфетку в нижнее белье, плед – в широкое длинное платье. Одеваясь, она садится на диван и моментально отключается.***
— Гермиона Джин Грейнджер! — Да, па... — она широко распахивает глаза, понимая, что не дома и это не голос отца. — Да, профессор, что Вы хотели? — снова прикрывает глаза, оттягивая возвращение в реальность. — Вы проспали шестнадцать часов! Это немыслимо! У вас обезвоживание и слабость! — О, Мерлин, дай мне сил, — шепчет Гермиона, и повышая тональность голоса, агрессивно спрашивает. — Вы что, переживаете? — Вы что забыли о своей ответственности перед Орденом, юная мисс? — словно выплевывая, говорит Снейп. — Сейчас же поднимайтесь. — Ордена больше нет. Они все мертвы, — прилагая немыслимые усилия, она заставляет свое тело подняться и достаёт палочку из складок дивана. Совершенно не чувствуя правое бедро, Гермиона решает сделать что то с диваном. Попутно обдумывая слова Снейпа, понимает, что преподаватель прав, ей нужны ресурсы, что бы быть способной бороться. Ей нужно есть и спать, ради них, ради будущего. Её цель в отмщении, в последнем велении Ордена Феникса, и она должна сделать всё, что бы достичь желаемого. Грейнджер раскрывает входную дверь, оказываясь на почти развалившимся крыльце, что трещит под её ногами, вгоняя занозы в ступни. Перед ней расположилась маленькая полянка и бесконечные просторы соснового леса. Вчера она даже не поинтересовалась где находится, обессиленно свалившись в прекрасное бездумье. Шагая босыми ногами по траве, она чувствует, что здесь достаточно прохладно, но мурашки, покрывающие тело, заставляют её ощущать себя живой. Теперь ей всегда будет нужно напоминание. Гермиона оглядывает взглядом дом. Маленькая покосившиеся избушка из цельных бревен, вся проросла мхом, возможно, простоять ей здесь осталось не долго. Грейнджер сканирует окружение в поиске хоть чего то пригодного для пищи, но ничего не найдя, возвращается обратно. — Прошу прощения, профессор, тут нет еды, — она сглатывает. Мерлинова борода, в какой дыре мы находимся? — Видите шкаф? — Гермиона следит за взглядом Снейпа, переводя его на пустые полки. — Это проход, — кивая, она произносит Алохомора. И по велению магии, шкаф мерцает, создавая узкий проём. Девушка входит внутрь помещения, до верха наполненного едой. На фоне поникшего дома, это не внушает ей доверия, поэтому, поворачиваясь к Северусу, она спрашивает: — Это точно... Можно есть? Просто здесь как будто 200 лет никого не было. На что Снейп, посылает Гермионе взгляд, который можно сравнить с Авадой. Решая не спорить, гриффиндорка берёт в руки банку консервированных персиков, и садясь за стол, неловко улыбается своему спутнику. — Так зачем мне Ваш портрет, что бы не скучно было? — закидывая персик в рот, спрашивает Гермиона у закатывающего глаза профессора. — Будь мы в школе, Вы бы уже остались без баллов, — он отвечает, щуря глаза. — Для начала взгляните на свиток. Гермиона хмурится, вспоминая что там была только инструкция к нахождению портрета-портключа-зануды, но всё таки раскрывает свиток. Персик, что она держала свободной рукой, падает на пол. «Чтоб тьму погубить, Начни с правой руки, Оковы вражды нужно развить. Кто ненависть в сердце своем затаил, Того узы души должны поглотить. Но я отыскал правильный путь, Он шествует рядом, Где виден портрет, Где белая книга, Амур пророждение. Следуй за ненавистью, Под началом спасения. » — Я должна убить правую руку Тома Реддла?
