Глава 1
5 марта 2026 г., 23:17
Basic Instinct - The Acid
Гермиона бегает глазами по тексту, стараясь уловить хоть крупицы смысла.
— Для начала, Вы должны хотя бы найти его. Но сейчас не об этом...
Найти? ! Да он сам меня нашел, и я почти убила его! Зачем мне вообще его искать, если стоит мне появиться на глазах Пожирателей, и первое лицо армии Волан де Морта само упадёт мне в руки! Мне незачем знать о его личности, у него и так её нет, он лишь оболочка для тёмной магии, что несёт разрушения, по велению хозяина.
— Почему мне не сказали о плане раньше! — не дав профессору договорить, возмутилась Гермиона. — Он был на поле боя! Я могла убить его прямо там! — продолжая, она размахивает руками. Гермиона была готова поспорить, что Северус Снейп буквально видит огонь в её глазах.
— Гриффиндорцы... — Снейп взялся пальцами за переносицу. — Поймите, не всё так просто.
— Так в чем же загвоздка?!
— В том, что я оставил себя как портрет, без знаний о данной загадке, надеясь на слияние наших умов, — произнес он скривив губы в отвращении.
Конечно, самый хладнокровный и расчётливый профессор всея Хогвартса, даже в такой отчаянной ситуации – абсолютно спокоен. Гермиона подумала, что возможно, и ей стоит последовать его примеру. Она прижимает ладони к глазам, потирая, пока не начинает появляться разноцветная рябь.
Девушка выдыхает, понимая, что преподаватель прав. Ей нужно подумать, кто мог занять пост генерала армии Волдеморта после Люциуса. И сразу же отметает Малфоя младшего, вспоминая как Драко и Нарцисса сбежали сразу после попытки убийства Дамблдора. Нарцисса тогда забрала Малфоя из школы, по слухам, что бы обезопасить сына от влияния отца. Гермиона предполагает, они могли знать, что их ждёт, и решили быть от всего ужаса подальше. За всё время войны о них так никто ничего не слышал.
Драко...
Гермиона вспоминает, как была расстроена, когда он уехал, конечно она отвечала некоторые плюсы для, например, главная язва школы исчезла, но она больше не могла наблюдать за его белоснежной, с серым отливом, макушкой. Пару раз гриффиндорка даже подслушивала разговоры Блейза и Пенси, в надежде узнать как он.
Где он? Всё ли с ним хорошо? Простишь ли ты меня?
— Я знаю, что Вы умерли практически на кануне последней битвы, после того как мы с Роном... Кхм впрочем это не важно. То есть Вы полагаете, что Северус...
— Прошу обращаться ко мне с уважением, мисс, — Северус вскинул бровь.
—...что профессор, — тяжело вздохнув, Гермиона продолжила, — узнал о своей скорой смерти, взял свой единственный портрет в помощь мне, и зашифровал способ убийства остатка души Реддла, в надежде, что вместе мы сможем разгадать эту загадку?
— И мы отчётливо понимаем, что в этом замешана «правая рука» Тома. Вероятно, — Снейп повел бровью, — он как то связан с крестражем.
— Поэтому Реддл и не умер... — её руки взмокли от осознания, и она потерла их об платье.
Мы так облажались, Гарри.
— У Вас есть хоть какие-то догадки, на счёт того, кто бы мог быть генералом? — под издевательски спокойным тоном Снейпа, девушка снова опустила взгляд на свои руки. — Мисс Грейнджер? Сколько длилась война?
— Три года, — её горло сдавило от поступающего кома. — Прошлым генералом был Люциус Малфой, но он мертв, — она чувствует, как персик поднимается обратно к горлу, отчаянно пытаясь вырваться наружу. Гермиона поднимается, шагая на кухню за стаканом воды, пока не стало поздно.
— О, как неожиданно, — произносит Северус, будто не замечая, что Грейнджер отошла. — Может мой крестник занял пост своего отца?
— Драко... — в её голове проносится образ напуганного юного Пожирателя смерти, на секунду она разрешает себе вспомнить его запах и хмурится. — Нет, он бы не смог, — твердо произносит девушка, колдуя воду. — Он пытался убить Дамблдора, у него не вышло, он не хотел его убивать, — в голове гриффиндорки пролетают давние моменты, где бледное лицо исказила эмоция боли, а подбородок затрясся, вместе с рукой, обнажая черную метку. — Это был последний раз, когда его кто либо видел. Нарцисса с Драко просто исчезли, она забрала его из Хогвартса. Не знаю, жив ли он... — Слёзы подступили, в попытке вырваться за пределы глаз, от чего она быстро заморгала.
— Весьма занятно, что Люциус не сбежал с ними, — Снейп постучал большим пальцем по подбородку. — Расскажите мне о годах войны, будьте добры.
***
Это было похоже на исповедь. Грейнджер старалась опустить моменты, не связанные с делом. Её слова наполнялись горечью - говоря о битвах, скорбью - говоря о каждом, кто пал в борьбе. Но посреди этой боли, пробиваются и добрые моменты - единства и солидарности, когда все стояли плечом к плечу, готовые бороться за общие убеждения и за будущее Волшебной части Англии, в последствии и всего мира. В то время, как Гермиона погружена в свои воспоминания, её намокшие глаза случайно встречаются с темными глазами Северуса Снейпа, которые наблюдают за девушкой в ответ. И под слоем холода и непроницаемости, она видит отражение той же самой скрытой тоски, которая мучает её саму. Этот момент пронизывает Гермиону до самого сердца, напоминая, что они оба пережили страдания в войне, и не только её сердце имело шрамы. —... я тянусь к белой книге, в поиске вашего портрета, точно! — взгляд падает на «Латинско-английский словарь» и она раскрывает обложку. 1 страница. Ничего. 24 страница. Ничего. 57 страница. Ничего. 78 страница. Ничего. 134 страница. Ничего. 201 страница. Ничего. 499 страница. Ничего... На улице уже совсем темно. Разочарование от неудачи охватывает гриффиндорку. Потирая глаза, она глубоко выдыхает, случайно потушив свечу. Трансфигурирует стакан в часы, и оказывается, что уже три часа ночи. Мерлин... Хлопком Гермиона закрывает книгу и голова девушки падает на неё. — Кхм, нашли что нибудь? — произносит сонный Северус, вероятно проснувшись от хлопка. — Нет, это просто словарь... — проскуливает она в книгу. — Чтож, не бросайте попытки, возможно вы что то упустили, — он надменно взглянул на девушку. — Тогда может, мы просмотрим его вместе прямо сейчас?! — и сразу же Гермиона пожалела о своем тоне. — Мисс Грейнджер, если Вас не беспокоит здоровый сон, то прошу не беспокоить и меня, — вяло, но оставляя в своем голосе сталь, протягивает профессор. Укладываясь на более удобный диван, благодаря жертвенному мешку из кладовки, Грейнджер вспоминает как было неудобно засыпать на диване в Норе. Последние года, они спали там с Роном, так как дом был переполнен членами Ордена. Его крепкие объятия и тепло, делали этот жутко старый диван - невероятно уютным. Это было единственное время, когда можно расслабить мозг и не испытывать тревогу. Когда он целовал её в лоб перед сном, девушка вспоминала родителей, будто бы они были рядом, и мы могли наконец увидеться во сне. Но во сне Гермиона видела бледную кожу, длинные пальцы и серебро в зелёном дыме, что обволакивало ароматом кедра, с нотками лайма. Ей часто было стыдно, что в крепких руках Рона она видела жилистые руки недосягаемого принца, или врага... После его исчезновения Гарри был несказанно рад. Он считал его трусом и предателем. Первый месяц улыбка парней не спадала с лица, особенно, когда они встречались взглядом с поникшими слизеринцами. Однажды Пенси не выдержала, и прямо в Большом зале приставила дрожащей рукой палочку ко лбу Гарри. Благодаря Забини, этот инцидент удалось прекратить. Но Гарри улыбаться не перестал. Способен ли он был на месть? Выглядело это именно так. Я сижу на полу в полностью окутанной тьмой комнате. Здесь мало воздуха, одно лишь зловоние затхлости вокруг. Мне холодно, и свои же объятия не помогают. В душе отчаянная тоска, ощущение, что патронус больше никогда не станет возможным. Скрежет железа. Я вздрагиваю, поднимаясь на ноги, боль проходит по всему телу. Сжимаю платье по бокам от бедер. Родной запах окутывает мой разум, мне становится теплее. Душа снова опускается в серебро. Резкая дымка зелени. Ртуть пускают вместо крови. Всё в огне, даже моё сердце. Я вижу, как оно обугливается. Грейнджер просыпается от собственного крика.***
После тяжёлой ночи, Гермиону снова пробудил голос Северуса. Первым делом, проснувшись, она принялась осматривать полки и шкафы, в поисках чего нибудь полезного, а так же в попытке хоть чем то себя занять, так как её мозг просто разрывался от пережитого ужаса и количества информации. К счастью здесь всё было забито различными вещами. На полках старой кухни она нашла античные книги с зельями и рецептами, заключенные в толстые переплеты с золотыми узорами, а так же свечи, и остальные бытовые приборы. Под старым столом в сундучке стояли амулеты и флаконы подписанных зелий. Проходя через дом, гриффиндорка находила следы прошлого в каждом уголке. В ванной, осматривая тумбочку – обнаружила старинные зеркала и кристаллы, окутанные мистическими световыми отражениями, а в шкафу – ветхие листы пергамента с загадочными заклинаниями, которые когда-то использовал хозяин жилища для исцеления. На нижних ярусах располагалась парочка хорошо сохранившихся вещей и полотен ткани. Погружаясь все глубже в этот мир таинственных вещиц, Гермиона чувствовала, что каждый предмет, каждое заклинание, каждое растение, хранившееся в этом доме, было частью истории и частью её собственного пути. К тому времени, как Гермиона закончила поиски, уже настало время обеда. Поэтому сейчас она стоит на достаточно милой кухне, со смешными кружевными занавесками. Представляя себе, что у Арагога была бабушка, которая увлекалась дизайном интерьеров. Интересно, насколько это может быть лишь фантазией? Замешивая руками тесто, как учила мама, Грейнджер пытается воссоздать её шарлотку. Её мама старалась готовить пирог, каждый раз, когда шёл дождь, и они всей семьёй оставались дома. Эта традиция имела смысл в утешении. Папа с мамой вечно спорили из каких яблок её нужно готовить, пока маленькая Гермиона, только поступившая в Хогвартс не предложила использовать зелёные... С тех пор у них всегда имелся запас этих фрутков. Поэтому, когда Гермиона зашла в кладовую, наткнувшись там на зелёные яблоки, и посмотрев в окно, к ней пришла идея для завтрака. Откуда тут столько вещей? Чей это дом? Закончив шарлотку, уже при помощи палочки, гриффиндорка направилась с пирогом к портрету своего обожаемого зануды. — Откуда Вы узнали, что здесь есть спрятанная кладовая? Это Ваш дом? Северус скользнул взглядом по её «произведению кулинарии», морща нос. — Я безгранично рад, что не способен слышать запахи, и невероятно благодарен судьбе, что никогда не смогу это попробовать, — девушка отставила тарелку и уставилась на него. — Да, мисс Грейнджер, этот дом принадлежал моей прабабушке, — произнес он, надменно разглядывая свои ногти. — Она была целительницей и принимала тут магглов, пока ее не начали искать охотники. И этот дом пережил, теперь уже, не одну войну, — снова тень прошлого, проскользнула на его каменном лице. — Выходит, на дом наложены чары, раз его до сих пор не обнаружили? — Оповещающие, маскирующие, скрывающие, блокирующие... — слушая профессора, Грейнджер нахмурилась, подумав, что этот хлипкий дом настоящий бункер. — Барьер… — Всё, спасибо, я поняла, что дом максимально защищён, — подняв брови в удивлении, она улыбнулась Снейпу, пережёвывая подобие пирога. Как только голод слегка притупился, Гермиона приняла решение, что по возможности готовить больше не будет. Северус на один только вид определил несъедобность, нужно было к нему прислушаться. Сколько я смогу продержаться на данном количестве еды? Наступит момент когда она кончится. Отбросив эти мысли на потом, чтоб не получить очередной саркастичный ответ от профессора, на счёт её стряпни, она заняла кресло. В очередной раз взяв единственную существующую информацию в руки, принялась перечитывать свиток. Но все мысли девушки возвращались к безвольному телу Джинни на руках у Пожирателя смерти. Куда он мог её унести? Были ли живы остальные пленники, которых Орден не смог спасти? Есть ли хоть маленькая надежда на сопротивление? Грейнджер надеялась, что если они живы, то у них есть силы бороться, но если они мертвы, то она надеялась, что это было быстро. Однако, зная всю бесчеловечность тёмного сообщества, скорее всего пленники где то на грани жизни и смерти. Не давая себе думать о том, что могли сделать с девушкой Поттера, задавшись целью поскорее добраться до разгадки, что бы была возможность прийти на помощь, она уставилась на пергамент. «Чтоб тьму погубить, » Очевидно, что здесь подразумевается уничтожение Воландеморта. «Начни с правой руки, » Правая рука, ближайший соратник? Помощник? Его ручной генерал? Нужно обсудить с Северусом способы, как распознать лицо главного Пожирателя. Я хочу видеть его лицо также, как он видел мое во время казни. Составить план нападения. «Оковы вражды нужно развить. » Оковы? Может они и есть крестраж? Оковы вражды... Какой то предмет, в котором сосредоточена вражда? Но между кем? «Кто ненависть в сердце своем затаил, » Сердце ненависти между двумя...? Может, это снова связано с факультетами? «Того узы души должны поглотить.» Поглощение души Воландеморта? Или наоборот, способ разбить крестраж... «Но я отыскал правильный путь,» Значит, Северус в последний момент добавил переменную в уравнение. «Он шествует рядом, » Это касается только нахождения портрета, или он ещё имел в виду крестраж? «Где виден портрет,» Так, ну с занудой мы разобрались. «Где белая книга, » Почему именно она? «Амур пророждение. » Любовь... Амур! Это по латински любовь! Нужно проверить книгу ещё раз и возможно, это как то связано с амортенцией... Мне понадобится Северус, либо книги. «Следуй за ненавистью,» С этим я прекрасно справляюсь... «Под началом спасения.» Ненависть - есть спасение? Записав свои мысли на пергамент, Гермиона снова раскрыла книгу. Почти сразу же найдя «Amare - любовь», она устало её закрыла. Кроме перевода, там ничего полезного не было. Грейнджер подумала, что если Северус рассчитывал на помощь своего ума, то нужно обсуждать с портретом каждый шаг к разгадке. Она отлевитировала лист со своими записями к портрету. Примерно десять минут, как она слушала лишь вздохи, хмыканье и упоминания Салазара, наконец его величество Профессор заговорил: — Весьма занимательный список вопросов, мисс Грейнджер. По поводу плана о личности генерала, в ближайшее время вы не должны покидать это место. С ваших слов, уйти незамеченной вам не удалось, значит вас ищут. Вам нужно переждать эту бурю в безопасном месте, и безопаснее этого дома – мест я не вижу. Пока мы не разгадаем хотя бы чем является крестраж, или способ его уничтожения, вы будете здесь. — Прошу прощения, Северус, но каким образом мы это сделаем без необходимой литературы?! Что, если за то время, пока я прячусь, Реддл создаст ещё один крестраж?! У нас нет времени! К тому же Джинни у них! — ругалась гриффиндорка с красками на полотне. — Во мне есть достаточно информации, юная леди, — профессор сложил руки на груди и отвернулся. — Мы не можем рисковать, отправляя последнего живущего члена Ордена на верную смерть, без понимания, как разрушить чары. Я был там, и вряд ли Джинни Уизли хоть как то можно помочь, — он опустил голову, сжав губы. — Достаточно информации, но не о крестражах! Я не собираюсь сидеть здесь! — поднявшись на ноги, она вылетела на улицу. Ей было нужно пройтись и подумать. Одной. Как странно вообще радоваться одиночеству после всего произошедшего. Лес окутанный сумерками раскрыл свои объятия для неё. В голубом свечении, напоминающий такой родной Запретный Лес. Полная тишина, лишь кроны деревьев нашёптывают слова сожаления, будто в попытке успокоить. Был ли Гарри спокоен перед смертью? Он дал Волдеморту убить себя, он не напал первым. Что то заставило его повременить. На краях разума Гермионы, трепещится разгадка, но каждый раз, когда она тянется в попытке развязать этот узел - сознание закрывается. Вспоминая последние недели перед битвой, Гермиона начинает подмечать дерганность в поведении Гарри. Тогда она списала это всё на тревогу из за скорби по Снейпу, Рону, Фреду, и многим другим. Джинни говорила, что каждую ночь Гарри ходил на крышу, проводил там по нескольку часов до рассвета, в полном одиночестве. Грейнджер не стала спрашивать его об этом, его постоянно окружали люди, планы и ответственность. Ему нужно было побыть одному. Для неё самой это казалось очевидным, однако для Джинни его поведение очевидным не являлось. Было ли то, чем он не хотел поделиться с нами? Джинни была ответственной за его состояние. Кингсли прямо сказал девочке Уизли об этом, как только скончался Фред. Примерно около года назад его прокляли во время очередной вылазки. Они с Джорджем отправились за провизией и по пути обратно в убежище, Пожиратели их выследили. Видимо целью Пожирателей не было убийство членов Ордена, тем более братьев Уизли, им нужно было узнать местонахождение центра сопротивления. Братья первыми напали, так как скрыться и запутать Пожирателей у них не вышло. Во Фреда кинули проклятие, с которым они раньше не встречались. Калидум Сангуинем. Это была особо жестокая разработка прихвостней Волан де Морта. Кровь раскаливалась в венах, её невозможно было остудить. Целители даже пытались заняться переливанием, но как только кровь донора попадала в тело, то снова нагревалась. Джордж притащил на себе Фреда, пока сам истекал кровью от множества порезов, которые было никак не залечить. По крайней мере тогда этого делать не умели. Сестры Патил занялись ранеными, не хотели доверять своих женихов другим целителям. Парвати нашла контрзаклинание от сочащихся кровью ран, а вот Падма была бессильна, и вскоре мы обратились за помощью. Фреда осмотрели около десятка дружественных целителей, но никто не смог подобрать контрзаклинание. Северуса Снейпа на тот момент уже не было, к сожалению. Фред кричал и царапал себя, пытаясь содрать с себя кожу, разорвать вены, поэтому нам пришлось его зафиксировать. Он всё время был в сознании, но не мог говорить, настолько была разрушительна боль, что он испытывал. Спустя три недели Джордж созвал совет и объявил, что мучения его брата пора прекратить. Падма была категорически не согласна с его решением, её характер не позволял отказаться от пути спасения. Поэтому когда она встала из за стола и возразила, Джордж нанёс ей словестный удар, сказав, — «Я его брат, а ты кто?». С этих слов их дружеские отношения были разрушены. Патил металась между сестрой и возлюбленным, медленно разбиваясь о скалы. Кингсли одобрил идею Джорджа, объясняя это тем, что мобильность Ордена не позволяет нам подвергать таким путешествиям проклятого волшебника, — «Когда то пришлось бы это сделать». На следующий день, попрощавшись, мы оставили Джорджа с Фредом, и Фред наконец успокоился. Падма больше не жила, а лишь существовала. Кукольные яркие глаза потухли, кожа посерела. Мало когда она могла произнести хоть слово. Вырвавшись из потока мыслей, Гермиону привлекло озеро. Как далеко я зашла? Осматривая тихую гладь лазурного водоема, в блеске холодного свечения, что рассеивал туман, девушку посетило желание опуститься на дно спокойствия. Она обвела взглядом окружившие озеро сосны. Почувствовав безопасность, спустилась на берег. Скинула шифоновое белое платье, сверху приземлилась палочка, и Гермиона ступила в воду. Не нащупав дна, нахмурившись, вернулась обратно на берег. Блики озера щекотали её обнаженное тело, притягивая к себе. Спокойствие. Шаг. Тело покрылось мурашками от температуры воды. Гермиона почувствовала , что наконец может позволить своим мыслям свободно плыть. Её лёгкие постепенно наполняются водой, словно она утопает в море страданий. Тяжесть мыслей не оставляет, и Грейнджер чувствует, как теряет контроль. Оно окутывает, погружая в тихие воды, как влажный покров, заставляя терять ориентацию в этом бездонном мире. Это было похоже на объятия матери, по которым она так соскучилась. Холода больше не ощущалось, не ощущалось вообще ничего. Умиротворение. Нет ни биение сердца, ни раскрытия лёгких, нет боли. Со дна поднимается серая сталь и Гермиона тянется за ней. Гриффиндорку обволакивает серебро в невесомости. Всё дальше и дальше погружаясь, ощущая, как сдавливает грудь. Темная фигура тащит её в черную пропасть. Хочу ли я этого? Она пытается закричать, но лишь раскалённое железо стекает по её внутренностям. Животное чувство страха. Гермиона резко начинает подниматься к поверхности, стремясь достичь воздуха и света, пока её накрывают откуда-то взявшиеся волны. Силы покидают тело, поддаваясь ловушке. Я не могу так умереть. Концентрируясь на своих нервных окончаниях, она открывает глаза. Вдох. Всё то же холодное лазурное озеро, без каких либо волн, луна над одеялом угольного неба рассыпает свет. Гермиона цепляется взглядом за белый шифон, стараясь поскорее дотянуться до берега.***
Грейнджер появляется на пороге дома, стараясь отдышаться. Стоит глубокая ночь. Она бежала, полагаясь на интуицию, и та её не подвела. Девушку знобит, не только от того, что она в промокшем лёгком платье с мокрыми волосами, с которых капает лазурное озеро, но и от соленых слёз на щеках. Грейнджер быстрее заходит в дом. Северус оглядывает её непонимающим взглядом. — Вы решили утопиться? — вопрос прозвучал так, будто она свалилась в чан на Зельеварении, прямо перед профессором. — Что то вроде того, — Гермиона отправляет ему натянутую улыбку, щуря глаза, думая о том, какой же он всё таки чёрствый. — Нужно было Вас предупредить, что по всей территории расставлены ловушки, впредь будьте бдительнее, мисс, — кажется, только что Северус Снейп предпринял попытку сопереживать. Гермиона трансфигурирует кресло в маленькую дровяную печь и переодевается в свитер с длинной юбкой. Среди запасов она обнаруживает чайные листья, судя по всему собранные в здешнем лесу, и заварив чай, плюхается на диван. Зажигая свечи, гриффиндорка любуется гостиной. В игре оранжевых огоньков домик преобразился, стал более обжитым и уютным. Так ли плохо провести здесь несколько месяцев? Наверно именно так ощущается пребывание у бабушки. У Грейнджер бабушек и дедушек не было, они умерли до её рождения, но она слышала о прекрасных летних каникулах от Ханны Аббот. Ханна говорила, что лучше времяпровождения каникул - не существует. Рассказывала, как помогала своей бабушке в саду, как они вместе читали газеты и обсуждали события, как гуляли по вечерам, а так же о её невероятной еде. Ханна звала Гермиону с собой в прекрасную деревушку под названием Алфристон, и Гермиона была готова отправиться с ней, но она была нужна Гарри, а до этого проводила всё лето с родителями. Грейнджер дала ей обещание, что обязательно отправится с ней, когда всё закончится. Это навлекло гриффиндорку на мысль, что нужно будет навестить её бабушку... — Кхм... — вырвал Гермиону из мыслей профессор. — Что? — она перевела на него злобный взгляд. Он не даст ей спокойной жизни. — Пока вы отсутствовали, у меня было время для размышлений без назойливой пары глаз, и я пришёл... — О, взаимно, — перебив, она улыбнулась, наклонив голову вбок. — ...к тому, что возможно генерал и Сами-знаете-кто могут быть связаны магией, что то вроде Непреложного обета, — проигнорировал её колкость Северус. — Люциус никогда бы не оставил свою семью, ведь чистокровный наследник - это главное в жизни каждого чистокровного отца. Возможно, он просто не мог сбежать с ними, — Грейнджер почувствовала укол в сердце, от того оно забилось сильнее. — Или не хотел. Окончательно обезумев благодаря своему подчинению и тёмной магии, — слова горчили на кончике языка, возрождая мрачные картинки. — Он бы никогда... Как же вы плохо его знали, Северус. То с каким рвением и силой сражался Малфой старший, только доказывало его беспощадность. Он убивал с особой жестокостью, но хуже, если он оставлял человека в живых. В таких случаях все мужчины перепадали Беллатрисе, а женщины - Пожирателям. Орден часто позволял себе миссии по спасению пленных, и то в каком виде их находили... Даже бесстрашный Аластор Грюм, прикладывался к огневиски, минимум на неделю, успевая протрезветь лишь к следующей подобной вылазке. Никто не знал, прикладывал ли руку к насилию сам Люциус, но он точно этому способствовал. — Он был способен на ужасные вещи, уж поверьте. Для него не было ничего святого, — снова перебила Гермиона, и профессор цокнул языком. — Вы что то не договариваете, — принялся прожигать девушку взглядом. Я просто не хочу об этом говорить, не хочу снова произносить этот ужас вслух. Не хочу погружаться в шокированные глаза. — Люциус... Он... — начала гриффиндорка запинаться, пытаясь подобрать слова. — Малфой старший издевался над своей женой, я слышала как она кричала, — Северус посмотрел вниз и потер виски. Он был в замешательстве. — Вы хотите сказать, что Нарцисса всё же объявилась? Где это происходило? — его тон стал обеспокоенным..? Насколько это возможно в манере Снейпа. — В подземелье оккупированного Хогвартса, — не отрывая от чая взгляда, произнесла Гермиона. Если Северус задался вопросом о судьбе прошлого генерала Пожирателей, то возможно это важно, возможно не стоит утаивать такой одновременно тяжёлый и амбициозный секрет. Могла ли Гермиона сделать хуже? Она не знала. — Мне нужно с Вами кое чем поделиться, когда мы с Роном отправились на спасение пленных Ордена из заточения в подземельях восточной стороны Хогвартса... — и девушка погрузилась в воспоминание. Четыре часа утра, свежий ветер обдает кудри, пуская их порезвиться вокруг моего лица. — Скольких мы можем вытащить? — Думаю, около пяти человек, за остальными отправимся спустя пару дней, когда вернется Грюм, — скользя глазами по смене караула, размышляет Рон. — Но сначала нужно вызволить Джоу Чанг, она знает больше остальных, — Рон понимающе кивает мне, и мы хватаемся за палочки. Крадясь по холму, обездвиживаем двух Пожирателей около восточного входа. Пока Рон прислушивается к звукам из подземелья, я обыскиваю охрану и нахожу желанные ключи. Раскрывая дверь, нас встречает пещерная тьма. Мы спускаемся по сырым ступенькам вглубь затхлых темниц, довольствуясь редкими свечами на гниющих стенах. Здесь зябко, а в воздухе витает привкус металла. Концентрируясь на звуке наших шагов, я улавливаю движение где то в дали коридора. Нужно быть осторожнее. Спустя пару ступенек мы останавливаемся, достигая конца лестницы. Лязг железа из глубины доносится до нас, что было достаточно очевидно, учитывая, что мы в тюрьме. — Подожди тут, я проверю, — замирая, шепчет Рон. — Нет, я тебя прикрою, — я отправляю хорошо знакомый Рону суровый взгляд. — Мы не знаем сколько их тут. Рон делает глубокий вдох и кивает, направляя палочку перед собой. Я позволяю ему отойти на пару шагов от себя, и следую за ним в сторону шума. Краем глаза замечаю, что все камеры являются пустыми. Неужели нам донесли неверные данные, и это ловушка? Тут по меньшей мере должно быть восемь заключённых, может их перевели? Догоняю Рона, слегка касаясь его. — Нам нужно уходить отсюда немедленно, здесь нет наших пленных, здесь вообще их нет. — Гермиона, но там дальше кто-то есть, давай осмотримся, и если не увидим ничего важного, то уйдем, — сказал Рон, будто уговаривал купить ещё конфет. Я, сделав глубокий вздох, встала в стойку, приготовившись продолжать движение. Мы крадемся, вслушиваясь в звук… открывающегося замка? Сначала послышался шёпот, но вдруг буквально в паре метров от нас раздается: — ТЫ ЧТО? ПОЖАЛУЙСТА ,НЕТ, ЛЮБИМЫЙ! — крик доносится до меня прежде, чем я успеваю заметить ускорение передо мной. Рон срывается на бег, и в сразу исчезает в проёме справа, за дверью в камеру. — Подожди! — вырывается из меня. А дальше зелёная вспышка из темницы, посланная точно не Роном, освещает весь коридор, всего секунду. Моё тело каменеет, когда я достигаю проёма камеры и смотрю в спину Люциуса. — Авада Кедавра, — одними лишь губами, и тело Люциуса Малфоя падает на тело Рона, моего Рона. Мой рот раскрыт, но у меня не получается вдохнуть. Я не могу отвести взгляд, намертво прикрепленный к куче из тел. Как вдруг мне открывается вид на Нарциссу, закрывшую рот обеими руками, сползая по стене. Мы встречаемся взглядом. Моя палочка выскальзывает из руки, так же как и моя жизнь – падает на пол. Воздуха нет, одна лишь тёмная магия. На коленях и прижимаясь руками к полу, поднимаю мутное зрение на лицо Рона. Застывшая эмоция шока на полу в паре метрах от меня, прикрытая черным телом с белыми волосами. Слёзы капают на пол, пока я пытаюсь ухватиться за каменную плитку пола, будто если не сделаю этого, то исчезну и я. — Гх-гер-гермиона..? — перевожу взгляд на худую, растрепанную женщину. Нарцисса делает шаг от стены, в сторону двух любимых нам мужчин, ко входу в темницу, где не дыша, сижу на полу я. В моей голове проносятся вопросы: Как? Почему? За что..? Однако я поднимаюсь, словно поломанная игрушка. Взяв палочку в руки, бегу настолько быстро, насколько может моё потрясенное тело. Оставляя позади темницу и родное лицо.
