Глава 18
5 марта 2026 г., 23:46
Me and the Devil - Soap&Skin
Она не знала, куда ей идти.
Был только один человек, у которого к ней не было предвзятости, кто был открыт и просто выполнял свою работу. Она подняла голову на огромное здание – высотку из стали и стекла, сверкающую в ночи холодными огнями. Стеклянные двери открылись перед ней с едва уловимым шипением. Гермиона вошла, обращая внимание на высокие потолки, парящие платформы, выдвижные панели встроенные в стены. Настоящая башня – конструктор.
Она подошла к стойке охраны, где дежурил угрюмый маг в униформе.
— Мне нужно увидеть Леонардо де Вальенте, — деловито заявила гриффиндорка.
Охранник поднял на неё взгляд, полный скепсиса.
— Его нет в офисе. Вам нужно записаться на приём, — пресно ответил он, продолжая листать журнал.
Гермиона нахмурилась и, собрав всю свою уверенность, потребовала:
— Я знаю, что он здесь. Вызовите его, это срочно!
Охранник хотел было возразить, но тут послышался знакомый голос ассистента.
— Миссис Малфой, что случилось? — спросил Дамиано, бросив недовольный взгляд на охранника. — С гостьей так не обращаются. Пропустите её.
Охранник с неохотой отступил, и Гермиона гордливо последовала за Дамиано. Коридоры казались бесконечными, стены сужались. Всё это напоминало ей о ловушке, из которой она прямо сейчас пыталась вырваться.
Наконец, они добрались до кабинета. Ассистент снова открыл дверь и жестом пригласил её войти. Она уверенно пересекла порог и оказалась в полумраке, где вокруг Леонардо, сидящего за столом, парили несколько свечей, освещая документы, на которых он сосредоточил своё внимание.
— Миссис Малфой, что привело вас сюда в столь поздний час? — спросил он, не отрывая взгляда от бумаг.
— Извиняюсь за беспокойство, синьор де Вальенте, но мне нужно связаться с изготовителем черновых портключей, — она произнесла это решительно, несмотря на внутренние метания.
— Удивительно, что вы в курсе таких практик, — мужчина поднял на неё глаза на мгновение. — Но в Италии нет таких людей. Здесь всё прозрачно.
— Прозрачность – это иллюзия, господин, — она сделала шаг вглубь кабинета.
Леонардо внимательно смотрел на неё, понимая, что девушка не отступится. Он отложил документы и встал, его взгляд стал предельно серьёзным.
— Леди Малфой, — начал он с холодной учтивостью. — Мы следуем законам и порядку.
Гермиона чувствовала, как внутри закипает гнев. Было неизвестно сколько Малфой проспит, и время шло на секунды.
— При всём уважении, синьор де Вальенте, не надо играть со мной в эти игры. Вы знаете, что я не пришла бы к вам, если бы не была уверена. Мне нужен портключ, и мне нужен он немедленно.
Его глаза сузились. Он точно гордился своим умением контролировать ситуацию, но сейчас Гермиона нарушала его спокойствие.
— Даже если бы я знал такого человека, — сказал он с ледяной улыбкой, — я бы не подвергал вас такой опасности. Судя по тому, что вы здесь, дела у вас весьма скверны. Происходит что-то, о чём мне следовало бы знать?
Она сжала кулаки. Леонардо манипулировал ею.
— Вы знаете, что я должна вернуться в Англию. Это не просто прихоть. Если я не попаду туда, то и наработок вы не увидите, — она понизила голос, делая его тише, — как и меня.
Мужчина знал, что Гермиона права, но не хотел признавать это. Для него признание стало быть наравне с проигрышем, но что-то точно было в молодой аристократке, что так отзывалось в его душе.
— Вы играете опасную игру, леди Малфой, — сказал он с ноткой угрозы. — Но если вы так настаиваете, я могу сказать, что знаю одного человека. Он очень осторожен и скрытен.
— Скажите мне, кто он и где его найти.
Леонардо взял палочку в руку, колдуя что то на своей ладони. В мгновение появилась чёрная карточка, которую Гермиона ловко поймала.
— Это пароль. Добраться в первый раз вам поможет мой ассистент. Но запомните: этот человек не терпит оплошностей, а так же много с вас возьмет.
— Благодарю вас за понимание, — сказала она, пряча карту в карман. — И ещё раз извините за столь поздний визит.
Да Вальенте кивнул, его лицо оставалось серьёзным.
— Надеюсь, ваш муж в курсе где вы пребываете по ночам, миссис Малфой.
Гермиона позволила себе едва заметную улыбку, её глаза блеснули.
— До свидания, Синьор де Вальенте.
Мужчина слегка склонил голову, признавая её ответ.
— Будьте осторожны, — на его лице играло веселье.
Она развернулась, уверенным шагом покидая кабинет. Адреналин бил в ушах. К ней сразу подошёл Дамиано, выставив локоть. Гермиона не говоря ни слова, крепко сжала руку парня.
Её путь лежал к отдалённому уголку Италии, где находился мастер. Небольшой заброшенный замок, окружённый высокими деревьями. Они приземлились перед входом и, осмотревшись, она поблагодарила Дамиано, отпуская его.
Внутри замка царила тьма. Гермиона достала палочку, и тонкий луч света вырвал из мрака лишь небольшой кусок каменного пола перед ногами. Этого хватало ровно на один шаг.
Она медленно продвигалась вперёд, стараясь ступать как можно тише, но шаги всё равно эхом отдавались от стен сухим, шелестящим звуком, будто кто-то невидимый повторял их следом. Коридор тянулся бесконечно, и Гермиона уже начала сомневаться, туда ли она идёт, когда впереди обозначился дверной проём. Тяжёлая деревянная дверь с затейливым резным узором. Она перевела дыхание и тихонько постучала - три коротких удара, которые утонули в толще дерева, не родив почти никакого звука.
Ничего не произошло.
Гермиона замерла, прислушиваясь. Тишина давила на уши. Она постояла минуту, другую. Затем, достав из кармана карту, склонилась над ней, пытаясь разобрать символы при скудном свете палочки. Может, там было заклинание? Или инструкция, которую она пропустила?
Но как только карточка коснулся её пальцев, дверь медленно, с протяжным скрипом, отворилась внутрь.
В проёме стоял мужчина. Высокий, худощавый, почти прозрачный в тусклом свете. Седые волосы были собраны в низкий хвост, острые черты лица напоминали хищную птицу, а глаза светлые, выцветшие смотрели на неё без всякого выражения.
— Я ожидал вас. Входите, — прохрипел старик.
Костлявой рукой, он закрыл за ней дверь и повёл её по очередному тёмному коридору. Они прошли несколько поворотов, прежде чем оказались в просторной комнате, где на столе лежали различные инструменты, которых ранее девушка не видела. Жажда знаний требовала ознакомления с содержимым стола, но старик жестом указал ей сесть на стул.
— Меня зовут Абако, — представился он, бросив на неё изучающий взгляд. — Синьор де Вальенте предупредил меня о вашем визите. Что вам нужно?
Гермиона глубоко вздохнула и сказала:
— Мне нужен портключ в Лондон. Я должна попасть туда как можно скорее.
Абако нахмурился, почесав затылок.
— Что ж, — протянул он, — за это придётся заплатить высокую цену.
— Деньги не проблема, — сказала Гермиона, доставая мешочек с монетами и звеня ими.
Старик взял его, проверил содержимое и удивляясь, кивнул. Судя по реакции, в кошельке монет было более, чем достаточно.
— Очень хорошо. Портключ готовится не быстро, наберитесь терпения.
Она не могла избавиться от страха, что в любую минуту сюда может ворваться разгневанный Малфой, и боялась представить, что он может сделать с ней в порыве ненависти. Он мог бы использовать на ней все непростительные заклинания или сразу отдать Волдеморту на растерзание. Гермиона вздрогнула от этой мысли.
— Пожелания по форме? — спросил Абако, вопросительно смотря на витающую в облаках девушку.
— А? — она подняла на него непонимающий взгляд. — Нет.
Мужчина, шаркая по полу, удалился за угол. Послышался скрип двери, а затем хлопок. Гермиона осталась одна в тускло освещённой комнате. Время стало тянуться мучительно долго. Каждое мгновение казалось вечностью.
Драко любил её, но могла ли любовь пересилить такую ненависть? Нет, она так не считала. Ненависть была сильнее, глубже, коренилась в его сердце с детства. Он не смог бы простить её, даже если бы хотел.
Ненависть уничтожит всё в этом мире.
Нога дергалась от нервов. Взгляд остановился на клетке с птицей, которая билась об прутья в отчаянной попытке вырваться на свободу. Клетка была рядом с полкой, на которой стояла статуэтка кота с хищным выражением. Птица знала, что если она не выберется, её съест этот кот. Гермиона чувствовала себя такой же запертой и уязвимой, как эта птица.
У неё не было другого выбора, кроме как попытаться скрыться. Но даже если она достигнет Англии, сможет ли она действительно убежать от последствий? Она сжала кулаки, стараясь успокоиться, и поднялась. Убедившись, что за ней никто не смотрит, начала рассматривать инструменты и зелья, расставленные на полках.
Гермиона взяла в руки каждый инструмент по очереди, изучая их с тем вниманием, на которое была способна сейчас. Пальцы скользили по изгибам кинжала, ощупывая выступы, впадины в гравировке. Она пыталась представить, чьи руки держали его до неё, для каких целей использовали эту сталь. То же повторилось с молотком. Тяжёлая рукоять хранила тепло чужих ладоней, а внутри древесины всё ещё пульсировала слабая магическая энергия, оставшаяся от прежних ритуалов.
Она задержалась у компаса дольше всего. Зелёный камень в его центре мягко мерцал в свете лампы, переливаясь изумрудными всполохами. Гермиона вертела прибор так и этак, пытаясь уловить логику его работы, но магия ускользала от понимания, оставляя лишь догадки и смутные предположения. Эта вещь важна, но как именно - оставалось загадкой.
Фляга отозвалась приятной тяжестью в ладони. Гермиона осторожно встряхнула её, и золотистая пыль внутри ожила, заструилась, переливаясь мягким сиянием. Глядя на этот танец, она почти физически ощущала, как пыль связывает будущий портключ воедино, цементирует его магию, делает цельным. В её голове уже выстраивалась схема: каждый предмет здесь часть одного механизма, просто она ещё не нашла к нему инструкцию.
Различные баночки и порошки казались ей знакомыми, но странными. Она чихнула от пыли, поднявшейся при прикосновении к одной из бутылочек, и поспешила отодвинуться, боясь что-то сломать.
Внезапно дверь снова открылась, и старик вернулся, держа в руках мешочек.
— Это ваш портключ, — сказал он, протягивая ей. — Всего доброго! — старик натянул улыбку, и она сразу же исчезла с его лица.
Что-то в его поведении было неестественным, словно он жил вне времени и реальности. Внезапно Абако взмахнул кривой палочкой, произнося незнакомое ей заклинание, и она не успела понять, что происходит, как резко её потянуло назад, и через мгновение перемещений сквозь стены, Грейнджер оказалась на улице. Воздух выбился из её лёгких, и только когда она почувствовала землю под собой, смогла хрипло вдохнуть, хватаясь за грудь. Это был телепорт, старик просто выдворил её из замка. Он явно любит одиночество и не терпит длительного присутствия посторонних.
Гермиона встала, стряхивая пыль с одежды, и достала из мешочка портключ. Обычный камень. Предпочтений по форме у неё, конечно, не было, но он зачаровал простой камень.
Серьезно?
Она внимательно посмотрела на него, чувствуя его холодную поверхность в своей ладони. Спустя мгновение её затянул водоворот. Она закрыла глаза, стараясь сохранить равновесие, и вскоре её тело стало невесомым.
Когда кружение прекратилось, она открыла глаза, оказавшись на одной из тёмных улиц родного города. Ей хотелось вдохнуть свежести, но нужно было двигаться быстро. Улицы Лондона были её спасением, но также могли стать и ловушкой.
Дрожа от холода, она направилась к ближайшему укрытию, стараясь не привлекать к себе внимания. Её одежда, совершенно неподходящая для текущей погоды, выдавала её с головой. Спрятавшись в тени одного из старых зданий, она вытащила из сумки экипировку. Быстро переоделась, надеясь, что её описание не попало в ориентировки, которые, вероятно, уже разослал Драко.
Следующим шагом были поиски ночлега. Перкусс и места сражений были исключены – слишком опасно, слишком много риска. Ей нужно было переждать бурю – её мужа, если это вообще возможно. Она понятия не имела, как он собирается действовать и на что он способен в отношении её. Гриффиндорка старалась не думать, что может оказаться на месте его тётушки.
Гермиона двинулась по маггловскому Лондону, стараясь избегать людных мест. Держалась в тени, передвигаясь быстрыми шагами. Её взгляд постоянно сканировал окрестности, чтобы убедиться, что никто не следит за ней. Улицы становились всё более разбитыми и заброшенными. Гермиона внимательно осматривала каждый угол, каждый тёмный закоулок, пытаясь найти подходящее укрытие. Ей нужно было место, где она могла бы затаиться хотя бы на несколько дней.
Наконец, она наткнулась на здание, которое выглядело совершенно заброшенным. Окна были разбиты, двери – заколочены, а облицовка сильно обгорела. Она осторожно подошла к одной из боковых дверей, проверяя её на прочность. Дверь поддалась, и Гермиона проникла внутрь.
Внутри было темно и сыро, но главное – безопасно. Она убедилась, что здесь никого нет, и поднявшись на самый верхний этаж покинутого дома, заняла один из уголков, стараясь устроиться поудобнее. В её голове продолжали роиться мысли о том, что делать дальше. Нужно было переждать первые дни, обдумать свой следующий шаг, выработать план, придумать, как справиться с бурей, которую она сама вызвала.
***
Гермиона проснулась на сыром полу, но от дрожи в теле её спас терморегулирующий костюм. Крыша протекала, и капли воды падали с потолка, создавая мелкие лужи вокруг неё. Спина болела от неудобной позы и пола, а ужасное чувство голода пронизывало тело. Она села, подтянув ноги к груди, и начала осматривать сумку в поисках чего-то съедобного. Выкинув половину содержимого, пальцы нащупали плитку шоколада. Обертка выглядела так, словно лежала там несколько месяцев, если не лет. Гермиона сломала кусочек и положила его в рот, чувствуя, как сладость растекается по языку. Сидя рядом с лужей на полу, она жевала шоколад, размышляя о настоящем. Расскажет ли Малфой все о её исчезновении слизеринцам? И о причине? Пэнси, вероятно, будет вне себя от гнева и разочарования. Блейз и Тео могут попытаться понять её мотивы, но это не изменит их преданности другу. Диего, возможно, поймет её, но ничего говорить не станет. Девушка тяжело вздохнула, поднялась на ноги и попыталась размять ноющую спину. Её убежище хоть было временным, но должно быть более пригодным для жизни. Она начала ходить по заброшенным квартирам, обустраивая свой новый дом. Когда-то здесь кипела жизнь. В одной из комнат были старые детские игрушки – маленькие плюшевые медвежата и машинки. Сердце сжалось от их вида. В другой – на полу валялись косметические средства: губная помада, тушь, несколько лаков для ногтей. Ещё в одной квартире она наткнулась на пустую миску для домашних животных и маленький ошейник. Живы ли хозяева? Или их настигла та же участь, что и многих других в этих мрачных временах? Шаги раздались эхом в тишине, когда она вошла в следующую квартиру. Внезапно внимание привлекло шуршание в углу. Сердце пропустило удар. Она осторожно подошла ближе, пытаясь разглядеть, что там. Тишина сгущалась, пока она медленно приближалась, сосредоточившись на собственном дыхании. Внезапно из темноты что-то метнулось к ногам, и она отскочила назад, затаив крик. В сумраке она разглядела, как маленькая тень скрылась в другой комнате – это была крыса. Гермиона выдохнула. — Мерлин… Из царства в трясину… Выругавшись на соседку, она продолжила осмотр. В спальне нашла старый матрас, покрытый пылью. Он был грязным, но всё же лучше, чем холодный пол. В другой комнате обнаружила несколько одеял и подушек. Они тоже были не в лучшем состоянии, а она не в том положении, чтобы противиться. На кухне были несколько консервных банок. Гермиона решила не смотреть на срок годности, дабы иметь возможность этим питаться. Постепенно её уголок стал более уютным, теперь несколько свечей освещали убежище. На одном из балконов она сняла высушенное пальто, которое решила использовать поверх своей экипировки, для конспирации. И надеялась, что здесь её не найдут, по крайней мере, в ближайшие несколько дней. Остальное время девушка дежурила у заколоченных окон, вглядываясь в тёмные улицы погибшего района. Людей не было. Кварталы казались совершенно пустыми, словно время здесь замерло. Неизвестность грызла её. Иногда, в тишине, пару раз она видела несколько Пожирателей смерти, проходящих мимо. Патруль зачем то осматривал разруху. Наверное, чтобы добить выживших. Их чёрные мантии развевались на ветру. Каждый раз, когда они появлялись, её сердце замирало, а кинжалы рвались в бой. В такие моменты Гермиона прижималась к стене, не дыша. Она старалась не издать ни звука, надеясь, что они просто пройдут мимо. Ей казалось, что они вот-вот войдут в здание, и каждый шорох усиливал это чувство. Эти ежедневные дежурства становились рутиной. Гермиона наблюдала за улицами, стараясь предугадать, когда и куда направятся Пожиратели. Но несмотря на её опасения, за ней никто не приходил.***
Миссис леди Малфой постепенно привыкала к своей новой реальности. Заброшенная комната, которая казалась безжизненной, начала приобретать черты обжитого пространства. Дыра в крыше была задержана с помощью найденных материалов, и имеющихся в голове заклинаний. Была некоторая надежда, что на одном Репаро конструкция продержится. Повсюду были развешаны тряпки и пледы, и если не думать о крысах и количестве погибших здесь людей, это место становилось вполне сносным. Каждый вечер Грейнджер сидела у небольшого костра, питающаяся содержимым консервов. Чувство голода было постоянным спутником, словно она не могла насытиться. Её запасы стремительно уменьшались, и она понимала, что когда то придется пойти на поиски новых. Движение Пожирателей смерти было изучено. Постепенно ей удалось вычислить часы их патрулирования и маршруты. Их маски и громкий хохот напоминали ей о том, что опасность всегда рядом. Но за все это время, никто так и не входил в здания. Её не искали. Это ежедневно не давало ей покоя, словно она хотела, чтобы Малфой нашёл её и воздал по заслугам. Так долго девушка мучилась от чувства вины. И что его останавливало? Может быть, он всё ещё колебался между любовью и ненавистью к ней. Гермиона бы никогда не поверила, что ему будет сложно её найти. Сегодня последние пять банок консервов были опустошены. Гермиона сидела у угасающего костра и сжимала пустые банки с помощью беспалочковой магии, задумавшись. Через два часа должен был пройти патруль. За это время ей нужно было успеть раздобыть пищу, иначе придётся ещё два часа ждать, пока они прекратят осмотр. И так как сегодня был четверг, это означало, что Пожиратели пойдут зигзагом. Она затушила огонь, тщательно следя за тем, чтобы не оставить никаких следов дыма. Натянула капюшон с маской и накинула пальто. Тихо, едва касаясь каменного пола, она начала спускаться по почти развалившейся лестнице. Ступеньки угрожали обрушиться под её весом, и ей приходилось быть предельно осторожной. Пробираясь по утреннему Лондону, она знала, что её жизнь зависит от её незаметности. Она старалась не привлекать внимания. Руки были засунуты в карманы пальто, где лежало по ножу в каждом. Пальцы нащупывали холодную сталь, готовую к использованию в случае необходимости. Гермиона прошла мимо нескольких витрин, вглядываясь в их отражения, чтобы убедиться, что за ней никто не следует. Наконец, она добралась до небольшого магазина на окраине. В окне виднелись деликатесы, и желудок болезненно заурчал. Она огляделась, убеждаясь, что поблизости нет Пожирателей, и осторожно вошла внутрь. В магазине было тихо, и только полный маггл, стоящий за прилавком, бросил на неё равнодушный взгляд. Грейнджер быстро начала собирать необходимые продукты. Она выбрала несколько консервов, хлеб, немного фруктов и несколько бутылок воды. Когда она подошла к кассе и вытащила деньги, холодный ужас охватил её – у неё не было достаточно фунтов. В спешке она не подумала об этом, когда собирала вещи. Взгляд замер на продуктах в руках. Правильная часть её существа сопротивлялась, но голод и страх перед возвращением в пустое укрытие были сильнее. Она нервно огляделась, заметив, что маггл за прилавком не слишком следит за ней, и решила действовать. Гриффиндорка осторожно засунула несколько консервов и бутылок воды в карманы пальто, стараясь сделать это незаметно. Чувство вины и страха боролись в её душе, но другого выбора не было. Взяв оставшиеся продукты и проходя мимо кассы, девушка сделала вид, что ничего не взяла. — Эй, подождите, — окликнул работник магазина. — Что это у вас в карманах? Гермиона замерла на месте, как и её сердце. Медленно повернувшись, она встретила его взгляд. — Я… — слова застряли в горле. — Покажите, что у вас там, — сурово настоял маггл. Не видя другого выхода, Гермиона вытащила палочку и направила её на кассира. — Простите. Обливиэйт. Глаза мужчины затуманились, и он замер, не понимая, что происходит. Девушка быстро спрятала палочку и бросилась к выходу. Теперь у неё ещё меньше времени, чтобы вернуться в укрытие. Холодный ветер ударил ей в лицо. Она вышла из магазина, стараясь успокоиться и оправдать свои действия. Шла, снова засовывая руки в карманы пальто. Навязчивое чувство, словно она голая, не отпускало её. Внезапно кристалл завибрировал на груди. Это был предупреждающий знак. Она начала осматриваться, стараясь определить, следит ли за ней кто-то. Её взгляд метался по сторонам, и вскоре она заметила их. По обе стороны от главной улицы, мимо домов, шёл отряд Пожирателей смерти, нога в ногу с ней. Несколько из них перемещались по крышам, словно тени. Они двигались бесшумно, но её сердце билось так громко, что казалось, будто они могут услышать его. Гермиона продолжала медленно идти, стараясь не выдать своего страха. Тени преследовали её, но не трогали. И она пыталась не смотреть на них, чтобы не привлекать внимания. В какой-то момент ей начало казаться, что она сходит с ума. Не в силах отличить реальность от иллюзии. Только кристалл напоминал ей, что опасность реальна. Гермиона ускорила шаг, держась у переулков, избегая открытых пространств. Её разум лихорадочно искал пути спасения. Она не может позволить им поймать её, иначе всё будет кончено. Чем ближе был заброшенный район, тем сильнее она переживала, чаще оглядываясь по сторонам. Но как только Грейнджер пересекла улицу, ступив в разруху, Пожиратели внезапно исчезли, как будто растворились в воздухе. Она проскользнула внутрь заброшенного здания, и проведя несколько часов перед заколоченным окном, не заметила ни одного движения. Даже патрулей не было. Эта тишина и пустота сгущались вокруг, усиливая страх. Постепенно приходил весь ужас ситуации: она была здесь одна, и псы точно знали, где находится их цель. Это было не просто совпадение – они следили за ней, без приказа о ликвидации. Очень милосердно, Драко. Муж может и дал ей фору, но Гермиона понимала, что если Волдеморт решит бросить все свои силы на её поимку, ей не выжить. Единственным выходом было использование Адского пламени, мощного и разрушительного заклинания, которое могло бы уничтожить всё вокруг и её саму. Она содрогнулась от этой мысли. Ей нужно было выжить, обязательно. Удивительно, как в самых стрессовых ситуациях девушка не роняла ни одной слезинки. В этом была странная закономерность, которую Гермиона и сама не до конца понимала. Когда вокруг свистели заклинания, когда смерть дышала в затылок и любое неверное движение могло стоить жизни - она становилась собранной, как натянутая тетива. Глаза высыхали в считанные секунды, мысли выстраивались в чёткие логические цепочки, руки не дрожали. В такие моменты организм словно говорил: «Всё, сейчас не до слабости. Потом. Если выживем». И она выживала. Пока что. Но стоило опасности отступить, стоило оказаться в тишине и безопасности, как сразу плотина рушилась. Какая-нибудь мелочь: ласковое слово, случайная грубость, разбитая чашка, трогательная сцена , и слёзы подступали к горлу, грозя затопить всё вокруг. Гермиона злилась на себя за эту «слабость», считала её глупой и неуместной. Но ничего не могла поделать. Только много позже, разбирая себя по кусочкам в тишине ночей, она начала понимать, что это не слабость, а механизм. Инстинкт, вшитый глубоко в подкорку. Когда ставки высоки, когда жизнь висит на волоске, нельзя позволить себе развалиться. Адреналин, холодный расчёт, режим выживания - всё это работало безотказно, глуша любые эмоции, не оставляя места для истерики. Но когда опасность отступала, когда можно было наконец выдохнуть, напряжение искало выход. И находило в самых неожиданных, самых нелепых мелочах. Слезы становились клапаном, через который уходило всё то, что копилось неделями и месяцами. Страх, который нельзя было показать. Боль, которую приходилось прятать. Усталость, которую нельзя было признать. Так она спасает себя. Сначала хладнокровие и стальные нервы, когда это действительно нужно. Потом слёзы, когда можно наконец позволить себе быть живой. Ближе к ночи, она принялась за трансформацию своего укрытие во что то более защищённое. Времени на раздумья не было. Ей нужно подготовиться к возможному нападению. Она укрепила двери и окна, нашла старые доски и куски металла, чтобы заделать слабые места, коих было предостаточно. Когда всё было готово, уставшая Гермиона уселась на матрас и отключилась, погружаясь в объятья Морфея. Как хорошо было просто уснуть, избегая жизни и всех проблем. Сон был не только необходимостью, но и укрытием, единственным местом, где можно почувствовать себя в безопасности. Можно на несколько часов забыть о Пожирателях смерти, о страхе перед Малфоем, о погибших друзьях, о невыносимом чувстве голода и одиночества. Но бегство не может длиться вечно. Нельзя бесконечно прятаться в своих снах, избегая реальности. Утро всегда наступает, и с ним возвращаются все проблемы, от которых пытаешься скрыться. Но этот дивный мир, где она могла мечтать о лучшем будущем, о том, что однажды всё будет иначе – так манил…***
Находясь каждый день в своём одиноком подобии дома, Гермиона выработала определённую рутину, которая помогала ей сохранять здравомыслие. Она ежедневно занималась укреплением своего убежища, проверяя и улучшая защитные чары, латая дыры и находя новые укромные места для хранения еды и воды. Её руки постоянно были заняты, а мысли сконцентрированы на выживании. Впоследствии у девушки зародилось общение с крысой, которую она начала воспринимать как компанию. Гермиона назвала её Шустрик. Сначала Шустрик осторожно подходил к ней, но с течением времени он привык к присутствию человека. Она делилась с ним крошками и остатками еды, а Шустрик, в свою очередь, приносил ей мелкие вещи, которые находил в заброшенных комнатах. Гермиона никогда не думала, что в её жизни будет что-то подобное. Но с венчанием на Малфое, это, конечно, было несравнимо. Одним утром, Грейнджер решила выйти на улицу, чтобы проверить ближайшие окрестности. Она не видела патрулей уже несколько дней, и тишина вокруг была умиротворяющей, как в морге. В полной уверенности, что рядом никого нет, она натянула капюшон и вышла из своего укрытия. Направляясь по разрушенной улице, надеялась найти ещё какие-то полезные предметы. Однако, уверенность в безопасности являлась обманчивой. Когда Гермиона добралась до середины улицы, её внимание привлёк странный звук позади, словно в землю что-то врезалось. Подумав, что одно из зданий не выдержало, она обернулась. Серебряная маска блестела на солнце, быстро приближаясь к ней. Кристалл ощутимо нагрелся. Первое, что пришло в голову – бежать. Но ещё бы генерал не оказался слишком быстрым. Он схватил её за плечо и резко развернул к себе. Пальцы инстинктивно сжали палочку, и она направила её на генерала, пытаясь вспомнить все заклинания, которые могут её спасти. — Экспеллиармус! — выкрикнула она, надеясь выиграть хотя бы несколько секунд. Заклинание ударило в генерала, отбрасывая его назад, но он стремительно поднялся. Не теряя времени, она направила палочку на него снова. Время замедлилось, её мысли крутились вокруг одной важной проблемы: она не знала, как убить его. Генерал поднял свою палочку, сжав её в чёрных перчатках, и с хладнокровной точностью начал атаку. Первое заклинание летело прямо в Гермиону, но она успела уклониться. — Ступефай! — закричала она, посылая встречное заклинание, но генерал легко его отразил. Их палочки пересекались в воздухе, снопы искр разлетались вокруг. Гермиона понимала, что магическая дуэль может затянуться, и ей нужно было использовать всё своё оружие. Одним быстрым движением она вытащила нож из крепления на бедре и метнула его в противника. Лезвие рассекло воздух, но ублюдок ловко увернулся, снова сосредоточившись на ней. Он атаковал, направляя заклинание, которое разнесло ближайший кусок стены на осколки. Гермиона прыгнула в сторону, уклоняясь от летящих обломков. — Круцио! — выкрикнула она в отчаянии, направляя проклятие на своего врага. Легко отбив её атаку, он не произнес ни слова. Девушка чувствовала, как усталость начинает брать верх, её руки дрожали, но она вытянула кинжал, сжав его в другой руке. Генерал приблизился, и гриффиндорка знала, что у неё остались считанные секунды. Она бросилась вперёд, держа кинжал и палочку наготове. В голове возникла интересная мысль. Их оружие столкнулось, образуя мощный удар, когда его палочка пересеклась с её кинжалом. Искорки магии разлетелись во все стороны. Чёрная, как смоль, палочка была сломана надвое. — Ты не выиграешь, — прошипела она в порыве сладкой ненависти. — Я найду способ остановить тебя. Генерал остался молчаливым, но его рукопашные удары становились всё более яростными. Гермиона защищалась изо всех сил, пытаясь найти слабость в его обороне. В какой-то момент ей удалось нанести порез на его руке, и кровь брызнула на землю, но это головореза не остановило. Он продолжал атаковать, словно вовсе не ощущал боли. Чувствуя прилив адреналина, она поняла нечно важное, что свирепый и ужасный генерал не так уж всемогущ. Он был уязвим. Она стала наблюдать за его движениями более внимательно. Его левая нога немного прихрамывала, возможно, из-за старой травмы. Его дыхание становилось всё более тяжёлым на выпадах, и она видела, что он медленно теряет силы. Эти слабости давали ей надежду. Гриффиндорка не теряла времени. Она метнулась вперёд, нанося удары кинжалом, стремясь воспользоваться его слабостями. Генерал двигался медленнее, его удары уже были не такими точными. Её глаза загорались возмездием. Но генерал всё ещё был физически сильнее. Он бросился на неё, прижав к стене, схватил её за горло и поднял над землёй. Гермиона суматошно хватала ртом воздух, её взгляд начал затуманиваться. Сегодня был прекрасный день, и он не подходил для смерти девушки. Собрав последние силы, она , подергивающейся от конвульсий рукой, подняла кинжал и вонзила его в отверстие серебрянной маски. Прямо в глаз генерала. Крик боли разнёсся по улице, и хватка ослабла. Гермиона упала на землю, тяжело дыша, но тут же вскочила на ноги. Она видела, как генерал, охваченный агонией, пытался вытащить кинжал. — Ты не всесилен, — выплюнула она. — И никогда не был. С этими словами она подошла ближе и, сжавшись от боли в собственном теле, вонзила кинжал ещё глубже, лишая его последнего шанса на выживание. Генерал упал на землю. Тело содрогнулось в последнем конвульсивном движении, а затем замерло. Грейнджер стояла над его телом, тяжело дыша. Она осмотрела себя, замечая, что и сама пострадала. На её руках и ногах были порезы и синяки, грудь болела от ударов, а горло жгло от удушья. По логике, девушка должна была ликовать, но вместо этого её охватило недоверие. Неужели генерал действительно мёртв? Она не могла поверить, что он мог умереть так просто, после пережитой Авады. Гермиона стояла, ожидая, что его раны вот-вот затянутся, и он поднимется на ноги. К тому же, в момент разрушения крестражей всегда происходило нечто явное и ужасающие – взрыв магической энергии, крик душ, освобождение тёмной силы. Здесь же ничего подобного не было. Генерал лежал неподвижно, не дыша, и вокруг него не было никаких признаков освобождения души. Она подошла ближе к телу, чтобы осмотреть его, убедиться в его смерти. Осторожно наклонилась и сняла с него маску. Перед ней открылось лицо молодого Пожирателя смерти. Теренс Хиггс, бывший квиддичный игрок из Слизерина. Когда-то он был просто учеником, но теперь стал жестоким и безжалостным солдатом. Гермиона почувствовала смесь отвращения и грусти. Она видела следы применения Империуса – глаза Теренса были пустыми и безжизненными, как у марионетки. Это значило, что его кукловод был всё это время где-то рядом, наблюдая за поединком. Волдеморт использовал Теренса как инструмент, как оружие. Генерал был просто руками Тёмного Лорда, солдатом-роботом, лишённым собственной воли. Но победа над Теренсом не означала окончательной победы. Волдеморт всё ещё был там, тянул за ниточки, манипулируя своими Псами. Ей нужно было быть готовой к следующему шагу. Она поднялась, чувствуя, что раны начинают ныть сильнее. Время было точно против неё, и ей нужно было срочно залечить свои травмы. Дольше здесь оставаться гриффиндорка уже не могла. Гермиона поднялась обратно в своё укрытие настолько быстро, насколько могла. Времени на отдых не было. Войдя, она немедленно принялась залечивать раны. Используя запасы трав и заклинания, она обработала порезы и ушибы. Закончив обработку ран, она ринулась собирать свои вещи. Всё происходящее казалось ей сюрреалистичным. Кто бы мог подумать, что когда-то гордая и непоколебимая Гермиона Грейнджер окажется в таком положении? Но ей нужно было двигаться дальше. Она подошла к своему маленькому другу, который с любопытством смотрел на неё. — Ну вот, Шустрик, — сказала она, присев рядом с ним. — Похоже, пришло время попрощаться. Ты был отличным компаньоном, — она легонько коснулась его шёрстки. — Постарайся больше не попадаться людям, они не все добры к таким, как ты. Шустрик, словно понимая её слова, залез ей на руку, а потом соскочил обратно на пол, оставляя Гермиону с лёгкой улыбкой. Их прощание было одновременно драматичным и комичным. Она никогда бы не подумала, что сможет привязаться к крысе, но этот маленький друг действительно помогал ей не сойти с ума. Хотя, насколько общение с крысой можно было назвать адекватным. Грейнджер взглянула на карту, которую дал ей Леонардо, оценивая расстояние до места столкновений Перкусса и Пожирателей смерти. Это было не близко, и передвигаться в светлое время суток было опасно. Весь магический мир, вероятно, стоял на ушах в поисках убийцы генерала. Не стоило забывать и про Малфоя. Она решила направиться в магическую часть Лондона, чтобы использовать её как перевалочный пункт до заката. Целью было найти безопасное место, где можно переждать день. С наступлением темноты ей будет проще передвигаться незамеченной. Гермиона аккуратно свернула карту и спрятала её в сумку.***
Путь до зоны границы барьера прошёл без происшествий и сюрпризов. В городе было подозрительно спокойно. Люди осторожно двигались по плиточным улочкам, стараясь не встречаться взглядами. Пожирателей было не больше, чем обычно, что казалось Гермионе парадоксальным. На случай смерти одного из главных капитанов этого тонущего судна должен был быть какой то экстренный план. У магглов при смерти вице-президента сразу возрастало количество государственных служб на улицах. Она пересекла барьер, проходя через узкий ход между зданиями, войдя в магическую часть Лондона. Тёмная магия, всё так же, почти физически давила на неё. Небо было неизменно тёмным, хотя на дворе был полдень. Всё вокруг стабильно затянуто мрачным туманом, а лица волшебников оставались испуганными и настороженными. Осмотревшись, не замечая поблизости чёрных мантий и устрашающих масок, она начала искать укромное место, где могла бы спрятаться. Её взгляд упал на старый магазин – «Мистер Моллиганс». Он выглядел потрёпанным, его окна были залатаны, а вывеска висела криво. Гермиона подошла ближе, и её внимание привлекла небольшая дыра в стене, ведущая в подвал. Оглядевшись по сторонам, убеждаясь, что никто не следит за ней, она осторожно пролезла в отверстие. Подвал был тёмным и сырым, но в нём можно было укрыться. Присаживаясь к каменной стене, она мучилась от желания съесть целый чан жирного мяса. Блюда рождались картинками в её сознании, сопровождаясь воспоминаниями о запахе. Голод был как неугомонный зверь, который терзал её изнутри, не давая ни секунды покоя. Он грыз её нутро, заставляя желудок болезненно сжиматься. Что бы как то облегчить своё состояние, она вызывала в голове образ мёртвого генерала. Анализируя, как он пришёл к тому, чтобы стать, наверное, самым смертоносным бойцом, когда-либо живущим в современном мире. И почему Драко не догадался, кто скрывается за маской, постоянно встречаясь с бывшим другом. У Малфоя была недвижимость, работа, проблемы, задачи, ответственность, она и эльфы. Этого может быть достаточно, что бы не замечать изменения в своем товарище. Принимая решение о побеге, она совсем не подумала о том, какого будет домовикам. Девушка обещала взять их под свою защиту. Пусть она и не сдержала слово, но теперь они хотя бы в полной безопасности. Малфой, вероятно, позаботится о них, как делал это ранее. Что то назойливо мелькало в углу её обзора, и когда Грейнджер подняла взгляд, то заметила, что дыра, ведущая в подвал, потемнела. Рука сразу же опустилась к палочке. Она уловила шевеление, и кристалл на её груди активизировался, предупреждая об опасности. Быстро поднявшись на ноги, Гермиона скрылась в тени. Кто-то пролез в дыру и спустился в подвал. Гриффиндорка бесшумно приблизилась к незнакомцу сзади, закрыла ему рот рукой, приставив палочку к его виску. Мужчина сразу же поднял руки вверх, сдаваясь. — Не двигайся, — прошептала Гермиона, стараясь не вкладывать угрозу в интонацию. Мужчина напрягся, но он не пытался сопротивляться. Он был её роста, лет пятидесяти, в лохмотьях. Бедняга не представлял никакой опасности. Скорее всего, это она влезла в его подвал. — Я открою тебе рот, — продолжила девушка тихо, — а ты не будешь наводить шум. Тебе нечего бояться. Понял? Мужчина кивнул, и Гермиона медленно убрала руку от его рта, держа палочку наготове. — У меня ничего нет, — прошептал он, дрожа от страха. — Я… Я… Я просто живу здесь, никому не мешаю. Гермиона вздохнула с облегчением. — У меня тоже, — ответила она, убирая палочку. — Мне просто нужно было укрытие. Я уйду, как только смогу. Мужчина, подёргиваясь, кивнул, но с места не двинулся. — Как тебя зовут? — спросила Гермиона, снова опускаясь подпирать стенку. — Джо… Джо… — несчастный весь трясся. — Сядь и успокойся, Джо. — Джозеф Моллиганс, — наконец выговорил мужчина, садясь. Что то словно придало ему уверенности. — А вы? — он всмотрелся в её лицо, а затем приоткрыл рот в изумлении. Она уже видела такую реакцию, и знала что будет дальше. — Гермиона Грейнджер! — воскликнул Джозеф. — Тише! — шикнула девушка. — Но как в-в-вы… — видимо заикания были частью его жизни, а не сопутствием стресса. — Долгая история, — выдохнула она. Следующие несколько скверных часов Джозеф донимал Гермиону повторяющимися вопросами о её пути. Он был явно напуган, а его беспокойство проявлялось в непрерывных расспросах. Гермиона, уже наученная опытом и наблюдениями за мужем, давала двойственные ответы, не раскрывая истинных целей своего путешествия. Но её ответы, как ни странно, не удовлетворяли Джозефа, он продолжал выпытывать правду, и в конце концов, она устала от этого и сама решила узнать, как так получилось, что Джозеф живёт в подвале над своим магазином. Его рассказ был трагическим. Дела шли прекрасно, у него была обеспеченная семья, и он любил своё дело. Джозеф сам создавал фигурки, придумывал чары для спецэффектов и движений. У него была жена-маггл и дочь-полукровка, которую они собирались отправить учиться в школу Гленмор, в Шотландии. Бизнес процветал, и они с женой планировали купить помещение для магазина побольше. Джозеф говорил о своей семье с восхищением и любовью. Его лицо светилось, когда он вспоминал, как они строили будущее для дочери. Но затем его выражение исказилось страданием. Пожиратели смерти нагрянули с зачисткой. Они убили его жену и дочь на его глазах. Джозеф чудом спасся, сам являясь магглорождённым. Ещё одно полено было подкинуто в её костёр ненависти. Рассказ мужчины тронул Гермиону. У неё самой на глазах наворачивались слёзы. История Джозефа пробудила в ней чувство глубокой симпатии и сочувствия к этому человеку, пережившему такие страшные потери. Она должна помогать таким людям, как он. И Джозеф был сильным человеком, раз всё ещё жил. Остальное время они сидели в тишине, переваривая сказанное. Тишина была густой, насыщенной невыраженными эмоциями и мыслями. Разум погружался в размышления о прошлом и будущем, о всех тех потерях, которые принесла эта война. Она достала из сумки карту и взглянула на неё. Очаги столкновений сопротивления, которые раньше горели ярко, теперь погасли, загораясь в южной части Англии. Она опоздала. В сердце закралось отчаяние, и девушка едва слышно выругалась. — Чёрт… От голода начало трясти, и гриффиндорка свернулась калачиком на холодном полу, опустив голову, стараясь справиться с болью и слабостью. Джозеф, заметив её состояние, попытался заговорить с ней, предложить помощь. Он сказал, что наверху, в его магазине, есть банки с вареньем и засоленными овощами. Его жена делала закатки на зиму и для их дочери в школу. Джозеф говорил о своих любимых, и в его голосе слышалось восхищение смешанное с утратой. Гермиона, несмотря на своё состояние, прониклась тёплым чувством благодарности к женщине, которая оставила за собой такой заботливый след. С трудом подняв голову, она ответила ему. — Она была удивительной женщиной. Джозеф кивнул, его глаза наполнились слезами, но он старался держаться. Мужчина предложил подняться наверх и взять что-то из запасов. Гермиона медленно поднялась, её тело ныло от усталости. Она выкарабкалась наверх и залезла в разбитое окно. Магазин зачарованных фигурок, в котором Джозеф когда-то работал, оказался настоящим чудом. Гермиона блуждала по полутемному помещению, где время, казалось, остановилось. Полки были заставлены маленькими, искусно сделанными фигурками, каждая из которых была уникальной и несла в себе частичку волшебства. Здесь были драконы, махавшие крыльями и пускавшие крошечные струйки дыма, кентавры, грациозно шагавшие по полке, и даже маленькие копии известных волшебников, которые издавали звуки, словно произнося заклинания. Гермиона с интересом рассматривала их, очарованная мастерством Джозефа и магией, заключённой в этих маленьких произведениях искусства. Она взяла в руки одну из фигурок, миниатюрную копию гиппогрифа, который двигал головой и крыльями. Его перья были сделаны из тончайшего серебра, а глаза блестели, как настоящие. Гермиона решила, что она станет её талисманом. Аккуратно положив гиппогрифа в свою сумку, она продолжила поиски еды. Минуя кассу и зайдя в подсобку, её глаза блеснули, когда она увидела маленькую баночку варенья и банку солёных огурцов. Рот сразу наполнился слюной от аппетитного вида. Сладкое варенье и хрустящие огурцы были именно тем, что ей сейчас нужно. Вернувшись с едой в подвал, предвкушение трапезы наполняло её. Она открыла банку солёных огурцов и начала уплетать их за обе щёки, сидя на полу. Каждый хрустящий укус был наслаждением. — Это просто божественно, — сказала она, улыбаясь с набитым ртом. — Рад, ч-ч-что вам пришлось по вкусу. — А ещё, эти фигурки просто невероятны, Джозеф, — воскликнула она. — Я взяла одну из них, — Гермиона залезла в сумочку, показывая гиппогрифа, но не отрываясь от огурцов. Джозеф кивнул, его лицо озарилось гордостью. — Я всегда старался вкладывать душу в каждую фигурку, — ответил он, заикаясь — Знаю я одного, кто тоже обожает вкладывать свою душу в предметы, — хихикнув, Гермиона облизала пальцы, отставила банку и полезла в сумку за деньгами. — Я хочу заплатить за неё, — сказала она, найдя мешочек и протянув его Джозефу. — Это малое, что я могу сделать. Но мужчина не взял деньги. — Д-д-деньги теперь не имеют для меня значения. Комплимент м-моему мастерству от самой Гермионы Грейнджер – это честь для меня. Гермиона смутилась, её щеки слегка порозовели. Она вернула мешочек в сумку и продолжила уничтожать огурцы. Съев всю банку, она довольная стекла по стене, принимая позу полулёжа. Теперь стоило решать, что делать и как добраться до юга Англии. Солнце уже заходило, время уходит. Гриффиндорка поднялась, обретая прилив сил после еды. — Спасибо за всё, Джозеф, — сказала она, протягивая руку. — Попытайтесь обрести новый смысл. Поверьте, я понимаю о чем говорю. Он сжал её ладонь, кивнув. Гермиона поправила свою сумку и направилась к дыре в стене.***
Грейнджер скиталась по подвалам, выбираясь на поверхность только по ночам. Мрак окутывал улицы, и в этой темноте они становились чужими, будто и не принадлежали ей никогда. Она петляла по районам, у каждого из которых было своё лицо. То страшное, то печальное. И везде она натыкалась на следы чужой боли, а иногда на крошечные свидетельства того, что жизнь всё ещё теплится в этих развалинах. В одном из старых домов на окраине она обнаружила подвал, полный старых вещей, книг и мебели. Он выглядел заброшенным, и она подумала, что здесь никого нет. Однако, при ближайшем рассмотрении, Гермиона нашла труп старика, который, судя по всему, давно уже не дышал, и она решила не тревожить это место, оставив гробницу в покое. Ближе к центру города, она наткнулась на целую семью. Отец, мать и двое маленьких детей прятались там, их лица были бледными и испуганными. Она не могла подвергать их опасности, и тихо ушла, стараясь не привлекать внимания. С каждым новым подвалом и встречей картинка становилась всё яснее. Многие семьи и отдельные люди укрывались таким образом, спасаясь от войны. Они прятались в темноте, надеясь пережить этот ужас и дождаться лучшего времени. Люди приспосабливаются к экстремальным условиям. Страх и выживание стали главными движущими силами для многих. Эти люди жили, надеясь на чудо. Гермиона видела в их укрытиях не только страх, но и силу, непоколебимое стремление к жизни, несмотря на все кошмары, которые их окружали. Может ли такой страх быть оправданным, если он помогает выжить? Или он только усиливает власть тирании, заставляя людей прятаться и терпеть? Природа зла и то, как оно проникает в общество, разрушало всё на своём пути. Волдеморт и его Пожиратели смерти олицетворяют высшую форму тирании, основанной на страхе и ненависти. Но люди, которые прятались в подвалах, показывали, что даже в самых тёмных временах существует надежда и свет. Как далеко можно зайти в борьбе за жизнь, не потеряв при этом свою человечность? Вопрос являлся для неё глубоким и сложным. Человечность определяется моральными принципами, которые могут подвергаться испытанию в экстремальных ситуациях. Сохранение человечности требует способности различать добро и зло, даже когда на кону стоит собственная жизнь. В борьбе за жизнь важно сохранять сочувствие и сострадание, чтобы не утратить моральный компас и не стать жестоким. Гермиона знала, что её действия имеют последствия, и она старалась не терять свою моральную основу, ведь борьба идёт не только за собственную жизнь, но и за жизнь всех этих людей. Она не может позволить себе сдаться, поэтому может начать терять свою человечность к врагам. Даже в самых отчаянных ситуациях она старалась придерживаться своих принципов, помня, что её действия имеют последствия. Потеря морального компаса может привести к дегуманизации, и гриффиндорка старалась не поддаваться этому. Способность различать правильное и неправильное была её неотъемлемой частью. Но в борьбе за жизнь она не смогла сохранить способность к сочувствию и состраданию. Гермиона понимала, что отказ от этих качеств может привести к тому, что она станет похожа на своих врагов, и возможно, это и был выход. Тем временем, проходя мимо очередного мусорного бака, она наткнулась на свежий выпуск газеты. Без надежды, она подняла её и начала читать. Ни слова о генерале. Ни единого намёка на его смерть. Это казалось тревожным. Волдеморту было невыгодно раскрывать смерть своей правой руки, вероятно он хотел утаить этот факт, чтобы не подрывать моральный дух своих последователей и не давать надежду своим врагам. Но для поддерживающей общественности было важно провести генерала в последний путь. Его смерть должна была стать символом кровавой чести, но могла стать знаком того, что даже сильнейшие могут пасть. Ставка Грейнджер была на то, что Реддл тихо заменит бойца, как это может бывало и не раз. Однако, этот ход событий полностью противоречил загадке Снейпа, и Гермиона не могла понять, как всё связано. Каждый день всё больше убеждал её в необходимости принять рискованный шаг. Это было безумным решением, граничащим с отчаянием, но это единственный способ проверить свою теорию и найти ответы на вопросы, которые не давали ей покоя. В ночной тишине она приняла решение, от которого зависело не только её выживание, но и судьба многих других. Темнота вокруг неё сгущалась. Улицы были пустынны, и лишь иногда раздавались звуки шагов или шёпот ветра. Но в Гермионе не было страха. Она начала готовиться к предстоящей битве. Добыла все необходимые порошки и собрала бомбы, которые могли бы помочь ей в бою. Она тщательно проверяла каждую бутылочку, каждый ингредиент, зная, что от этого может зависеть её жизнь. Клинки нуждались в заточке, и она занялась этим с особым усердием, тщательно затачивая каждый нож, пока металл под её пальцами становился острее. Лезвия она смазала ядовитым маслом, на всякий случай. Пришлось вспомнить про тренировки и упражнения. Они теперь давались сложнее, но Гермиона всё равно проводила часы в заброшенных подвалах, отрабатывая свои движения и удары. Её тело работало на пределе возможностей, мышцы ныли от напряжения, чувство голода лишь росло. Наконец, настал день, когда она была готова. Небо было затянуто тучами, лишь иногда сквозь них пробивалось солнце. Гермиона оставила пальто в подвале и вышла на улицу. Перед ней простиралась самая широкая улица магической части Англии – Проспект Магистраль. Широкая брусчатая дорога, окружённая зданиями в викторианском стиле, освещёнными старинными газовыми фонарями. В центре улицы проходила широкая аллея с высокими деревьями, чьи листья тихо шуршали под лёгким дневным ветерком. Дома, кафе и магазины стояли в строгом порядке. Гриффиндорка сняла с себя капюшон и стянула маску. Кудри развивались на ветру, а лицо, наконец, было видно всем желающим. Граждане волшебники, что были на улице, замерли в удивлении, некоторые ахнули, словно увидели самого Господа. — Уходите отсюда, иначе вы погибнете! — крикнула она, её голос разнёсся далеко вдоль улицы. Большинство, слушаясь, начали разбегаться, но некоторые стояли неподвижно, не веря своим глазам, смотря на Гермиону с благоговенным изумлением. Она была их «Золотой девочкой» - символом надежды и сопротивления. Умнейшую ведьму недооценили. Хоть и не сразу, но она сообразила, что Теренс не был генералом, его использовали как пушечное мясо, отправляя на верную смерть. Это даже не считалось покушением на неё, просто кто-то играл с ней. Все доводы были на лицо. Он не был сильным магом, не обладал кошачьей ловкостью, у него были слабые стороны, такие как легкая хромота и недостаток магических навыков. И он умер от обычного клинка. Ещё и под Империусом. Поэтому за то количество времени, что Гермиона ожидала новостей о смерти генерала, она их не дождалась. Потому что он не умер. Но все люди могут ошибаться, и теорию нужно было проверить. Может генералы и вправду менялись, и тогда всё, к чему она шла всё это время, было просто тратой времени. Гермиона всё ещё не знала, как убить настоящего генерала, но у неё была парочка карт в рукаве, чтобы попробовать сбежать. Она смотрела на пустеющую улицу, чувствуя азарт в крови. Она была готова к следующему шагу. Готова к тому, что её ждёт впереди. Ждать не пришлось. Появились пару рядовых солдат, что просто шли своим маршрутом. Гермиона быстро скрылась в тени, давая им пройти мимо. В нужный момент она выскочила, как хищник на добычу. Заклинание «Сектумсемпра» поразило первого солдата, оставив глубокий кровавый разрез на его груди. Второго она прикончила, метнув нож прямо в сердце. Оба тела рухнули на землю, окрасив брусчатку кровью. Девушка перетащила их в середину улицы, выкладывая в определённом порядке. Это было только начало. С каждым разом появлялось всё больше солдат с зелёными нашивками, затем – с фиолетовыми. Они приходили группами, подозревая неладное, но каждый раз Гермиона была готова. Она использовала смесь заклинаний и физических атак. «Экспеллиармус» выбивал оружие из рук, «Импедимента» замедляло врагов, а точные удары ножом завершали дело. Когда солдаты с фиолетовыми нашивками активнее начали появляться, она поняла, что план срабатывает. Грейнджер убивала их одного за другим, каждый раз продвигаясь всё дальше в своём замысле. Она расправилась с двадцатью пятью Псами, и всё для того, чтобы на брусчатке, залитой кровью, из черных мантий, без масок, была выложена фраза: «FUCK YOU». Стоило признаться, гриффиндорка даже задумалась над тем, чтобы добавить восклицательный знак в конце, но решила, что это будет излишне. Серебряная маска должна была доходчиво понять её послание. Гермиона Джин Грейнджер, измазанная кровью, стояла над этим багряным манифестом, тяжело дыша. Карие глаза горели возбуждением. Они придут за ней, но это было именно то, что она хотела. И они пришли, и их было всё больше и больше. Ей было жаль, что она не видит за масками их реакций на её представление. Но сама Гермиона встретила их с открытой язвительной усмешкой на губах. — Что, не ожидали увидеть меня здесь? — её голос был полон яда. — Я могу убивать вас бесконечно, — крикнула она, уверенно парируя удары и отправляя их на землю одним за другим. Затем появились фиолетовые нашивки, во главе с красными. Градус повышался, что ни могло не радовать. Битва становилась всё ожесточённее. Она использовала все свои навыки и оружие. Но с каждой минутой она чувствовала, как усталость начинает сказываться, и всё же не давала врагам ни малейшего шанса почувствовать себя уверенно. — Вы все просто мясо для моей жатвы, — кричала она, наслаждаясь гневом в их глазах. — Готовьтесь умирать за своего господина! Вскоре появился отряд красных. Она отбивалась, клинки и заклинания кружились в смертоносном танце. Гермиона ранила их, калечила и убивала, не давая ни секунды передышки. — Вы уже отправляете сюда всех, кого только можете, а результата всё нет! — насмехалась она, перерезав горло очередному Пожирателю. И всё ждала то истинное блестящее серебро, ту маску, которая должна была прийти. Однако он всё не приходил, а она продолжала уставать. Одержимость результатом не позволяла ей сдаваться. Пожиратели, не смотря на своё количество и разнообразие, не могли сломить её дух. Каждый новый враг встречал её язвительные комментарии и смертоносные удары. — Вы все ничтожны! — кричала она, отбивая очередной удар и нанося ответный. — Где же ваш генерал? Внезапно Грейнджер почувствовала резкую боль в боку. Её сознание затуманилось, и она упала на одно колено, кровь начала течь из раны. В неё попало заклинание, заманивая девушку в ловушку. Круг Пожирателей смерти смыкался вокруг неё. Руки нащупали одну из бомб. С усилием она поднялась на ноги и активировала бомбу, бросая её в центр круга. Вспышка света и оглушительный взрыв разнеслись по улице. Пожиратели смерти заорали, их тела отлетали в стороны. Гермиона воспользовалась моментом, начав атаку. Она метнулась к ближайшему противнику, её клинки сверкнули в воздухе и вошли в его грудь. — Я жду вашего папочку! — выкрикнула она снова. Кажется, что скоро придется их умолять вызвать хозяина. Не обращая внимания на вспышки заклинаний, Гермиона всмотрелась в надвигающуюся тьму. Батальон, состоящий из трёхсот бойцов, марширующий по улице, надвигался непобедимым потоком. Она мгновенно переключилась на защитную тактику. Схватив ближайший флакон с порошком, активировала его. Огромные облака дыма взвились в воздух, окутывая её и затрудняя видимость для врагов. Сквозь завесу тумана она и сама могла различить лишь смутные силуэты, ощущая приближающуюся угрозу. Подбежав к стене одного из зданий, Гермиона использовала её в качестве прикрытия. Слава Мерлину, что на шее был кристалл, который служил ей компасом, по мере того как она маневрировала по окружению, использовала свои клинки и магические заклинания наугад, действуя лишь по наитию, полученному от кристалла. Когда она заметила очередное слабое место, вскользь отомстила тому, кто пытался её атаковать. Она не растрачивала силы на ненужные атаки, а старалась максимально эффективно использовать каждое движение. Удары были направлены на уязвимые точки, заклинание произнесились безошибочно. В воздухе раздался свист, и одна из бомб взорвалась в непосредственной близости. Пожиратели смерти снова оказались в замешательстве, и дым, перемешанный с огнем, охватил ещё большую площадь. Гермиона использовала эту секунду, чтобы отступить в более защищённое место, заняв стратегическую позицию. Отдышавшись и оглядевшись, она увидела, как части батальона начинают организовываться снова. Бой был далеко не завершён. На каждом шагу её окружали новые нападающие, и её движения стали более сумбурными. Она перестала защищаться, теперь её единственная цель – избегать заклинаний и ударов. Пожиратели смерти наступали с настойчиво. Она уходила всё дальше по улице, но враги не отставали. Улица, когда-то будучи просторной, теперь казалась ей узкой и давящей. Она отступала, и даже в густом дыме ей было видно, как псы продолжали её преследовать. Силы уже на исходе, а все бомбы предназначены для более важного момента – для отхода от генерала, который мог так и не появиться. Закралась тревожная мысль, что быть может, генерал всё же мёртв. Если это так, может, ей действительно стоит бежать? Как только эта мысль мелькнула в её сознании, вражеское заклинание нашло девушку. В прямом смысле знакомое до боли «Круцио» ударило в нервные окончания. Взрыв яркой агонии пронзил тело, словно тысячи раскалённых игл пробивались сквозь кожу и мышцы. Гермиона упала на спину, её крик затих, и она стала задыхаться. Время замедлилось, и всё вокруг слилось в один беспорядочный поток. Благо боль не продолжалась долго – её экипировка поглощала часть удара, смягчая боль. Она снова мысленно поблагодарила Малфоя за этот подарок. Грейнджер пыталась встать, но колени подломились, и силы её окончательно оставили. Пожиратели уже были совсем рядом, их тени становились отчетливее на фоне огня и дыма. Ком подступил к горлу, когда она поняла, что риск, на который она решилась, не оправдался. Все тщетно. Пожиратели смерти, заметив её беспомощное состояние, готовились к последнему удару. Девушка почувствовала, как тьма окутывает сознание, и её последняя мысль была о том, что она так и не принесла желаемого результата. Оглушительный грохот разорвал реальность с такой силой, будто лопнули сами небеса. Звук был настолько плотным, что ударная волна прошла сквозь тело, вышибая воздух из лёгких, сминая внутренности. В ушах поселился пронзительный, невыносимый писк. Тонкий, как лезвие, он ввинчивался куда-то глубоко в мозг, заглушая всё вокруг: крики, взрывы, собственное сердцебиение. Гермиона никогда не слышала ничего подобного. На войне было много звуков - свист заклинаний, предсмертные хрипы, грохот рушащихся стен. Но этот звук был другим. Он принадлежал не магии, не людям, не оружию. Он принадлежал чему-то большему. Самой смерти, явившейся во всей своей чудовищной красе. Она не думала, что смерть может звучать так масштабно. Так окончательно. Так безвозвратно. Тишина не наступала. Звон продолжал пульсировать в голове, ритмичный и неотвязный, как похоронный колокол. Гермиона с трудом разлепила веки. Картина, открывшаяся перед ней, выжгла всё внутри дотла, оставив лишь ледяное, пульсирующее осознание: это конец. Всё вокруг превратилось в мясорубку. Головы взрывались одна за другой, как лопаются переспелые плоды, разбрызгивая тёмное содержимое во все стороны. Брызги летели на стены, на землю, на тех, кто ещё стоял. Взрывы вспышек озаряли кошмар, выхватывая из темноты новые и новые тела, что падали безжизненными грудами. Она пыталась заставить себя закрыть глаза, отвернуться, но тело не слушалось. Оно будто оцепенело, прикованное к этому аду невидимыми цепями. По улице, залитой кровью и размазанным ужасом, среди замертво падающих Пожирателей медленно и неторопливо шёл он. Истинный генерал. Живой и невредимый. Его массивная фигура вырастала из дыма, надгробной плитой посреди кладбища. Вокруг рвались заклинания, падали тела, крики раздирали воздух. Но он будто существовал в другом измерении, куда смерть не смела сунуться. Слитный, тяжёлый, неостановимый. Он двигался с пугающим спокойствием человека, которому больше нечего бояться, потому что сам страх давно стал его соратником. Она видела, как Пожиратели падают замертво справа и слева от него, срезанные невидимой рукой, но он даже не поворачивал головы. Не смотрел по сторонам. Его безумный взгляд был сосредоточен только на ней, и в этом взгляде не осталось ничего человеческого. Гермиона застыла, пригвождённая к месту. Она чувствовала, как холод ползёт по позвоночнику, как немеют пальцы, сжимающие палочку. Внутри что-то оборвалось и рухнуло в ледяную пустоту. Он шёл к ней сквозь ад, который сам же и устроил. И каждым шагом говорил: «Ты следующая». Сначала Гермиона подумала, что каким-то чудом она смогла выкосить целый батальон Пожирателей, просто зажмурившись. Но вскоре, трезвость сознания вернула её к реальности. Генерал не просто наблюдал за происходящим, он устранял своих собственных людей, как садовник, вырывающий сорняки с тщательной преданностью. Из его палочки исходили клубы тьмы, устремляющиеся к капюшонам и маскам. Он снова следовал за ней, не теряя из виду свою добычу. Эта тёмная пара глаз пробудила в гриффиндорке отчаянное желание пожить ещё. Дрожащими пальцами, она вытащила из карманчика пробирку с зельем. Внутри переливалась жидкость насыщенного красного цвета, искрящаяся пылью. Гермиона создала этот эликсир, сочетая между собой несочетаемое. Что туда только не входило: драконья кровь, экстракт виверны, порошки и настойки корней грифона. Всё это вместе создавало коктейль, способный повысить физические и магические способности до небес. Залпом опустошив пробирку, сначала её охватило чувство жжения, словно поток лавы струился по венам, наполняя каждую клетку тела энергией. Затем пришло мгновенное ощущение всплеска силы, как будто её тело обволакивало сияющее поле, расширяя её возможности до невиданных пределов. Эта волна энергии напоминала бурю, очищающую всё на своём пути, оставляя за собой лишь чувство несравненной мощи. Встав в атакующую позу, Гермиона лихорадочно обдумала тактику. Было страшно, но интерес, как лёгкая примесь к страху, подпитывал её смелость. Впереди её ждал противник, в силе которого она могла бы утонуть, как в бурном океане. Генерал, чья мощь была несопоставима с её, был олицетворением неизбежного конца. Его сила была стихией, развернувшейся и поглотившаей всё вокруг, а её же энергия ощущалась как маленькая, но неумолимая искра, которая стремилась противостоять этому смертоносному урагану. Время словно остановилось. Все звуки, хаос и напряжение поля боя растворились, оставив лишь её ровное дыхание и сияние серебра. Вокруг не было ничего, кроме их двоих. Поле боя превратилось в пустой и безжизненный ландшафт. Грейнджер встретились со своим противником в центре этого невидимого мира. Тело было напряжено, а кристалл твердил – сердце. Глаза следили за движениями противника, но всё было утоплено во времени и пространстве. Генерал, напротив, был абсолютным воплощением грации и контроля. Он не бился, он танцевал с палочкой в руке, его движения выполнялись плавно, как если бы он исполнял сложный, мистический танец. Он манипулировал древком, как дирижёр управляющий оркестром, заставляя заклинания исчезать в воздухе. Гермиона старалась предугадать его дальнейшие действия, палочка извергалась светящимися вспышками, но каждая атака лишь касалась воздуха, оставляя девушку в полном замешательстве. Она направляла заклинания в его сторону, но генерал всегда оставался вне досягаемости. Он легко уклонялся от её ударов, каждый его жест был наполовину играющим, наполовину смертельным. В ответ на её попытки генерал лишь усмехался. Если это можно было назвать усмешкой. Он выпускал лёгкие, беззвучные заклинания, которые не гремели, не сверкали ослепительными вспышками, а лишь оставляли за собой призрачные огни. Короткие, блёклые, похожие на блуждающие болотные огоньки в ночи. Они не несли в себе смертельной угрозы, но сбивали с толку, заставляли уворачиваться от пустоты, тратить силы на то, что не стоило внимания. Иногда, принимая её наступление, он замедлял движение палочки. Нарочито медленно, почти лениво вёл её по дуге, и в этом жесте проступало что-то пугающе-сказочное. Будто не убийца стоял перед ней, а злой колдун из детских страшилок. Но сказочность обманывала. Движение его были выверенными до миллиметра, до долей секунды. Он не атаковал в полную силу. Он играл. Играл с ней, как кот с мышью, которой позволено немного побегать, чтобы острее чувствовался вкус финала. Всё, что он делает, направлено на одно - выбить её из равновесия. Заставить ошибаться, сомневаться, тратить силы впустую. Он не хотел убивать её быстро. Он хотел, чтобы она сломалась сама. Гермиона снова и снова пыталась атаковать, но её движения были слишком предсказуемыми, заклинания слишком обычными. Он был неуловим. С каждым провалом она становилась всё более напугана: её противник был не просто сильнее, он был превосходящим в каждом аспекте. И даже несмотря на её лучшие усилия и самоотверженность, она понимала, что её атаки не могли даже приблизиться к тому, чтобы причинить ему реальный вред. Поле боя, хоть и выглядело пустым, было заполнено неутомимой борьбой Гермионы против превосходства. Всё ещё Грейнджер не использовала кинжалы, потому что боялась приблизиться к генералу. Она знала, что он был мастер в магии, но сколько магов действительно обучены рукопашному бою? Может, это его слабость, и близкая атака могла дать ей преимущество. С этим мыслями она вытащила из карманчика бомбу с ядом, активировала её и бросила в середину поля боя, стремясь замаскировать своё приближение. Затем она натянула тканевую маску на лицо, чтобы защититься от потенциально токсичных паров. С клинками в обеих руках безумная воительница рванула вперёд. Внезапно послышался кашель – странный и резкий, и Гермиона замерла. Она удивилась, что звуки исходят от существа, которое она все ещё воспринимала как нечто большее, чем просто человек. Поняв, что её противник был уязвим, она решительно направилась к нему. Подкравшись к генералу сзади, воспользовавшись его неосторожностью, Гермиона запрыгнула ему на спину, стремясь использовать свою скорость и силу для захвата. Но генерал сбросил её с себя с лёгкостью, как лишнюю вещь. Она приземлилась на согнутые ноги, благодаря подготовке мгновенно отскочила и снова атаковала. Генерал был слишком быстр. Его палочка продолжала двигаться, как щит, защищаясь чарами от её атак. Он использовал её собственные импульсы против неё, легко парировал удары и наносил точные ответные. Он бил её по бокам, отводя клинки от цели и одновременно пытаясь вырвать её оружие из рук. Когда Гермиона увидела, что её попытки стать ближе не увенчались успехом, она отстегнула две бомбы с дымом и одну слезоточивую с ремня. Активировав их, бросила на поле боя. Вскоре облака густого дыма и слезоточивого газа начали распространяться. С закрытыми глазами, Гермиона чувствовала только сердцебиение генерала, как барабанный бой, и плотную ненависть, исходящую от него. Клинки разрывали воздух и резали всё, что попадалось на пути. В её сознании звучала единственная мысль. Не убить его, а выиграть время для отступления. Она извлекла из кармана один из своих последних ножей и метнула его в направление, где, по её ощущению, находился генерал. Нож свистнул в воздухе, и вскоре послышался характерный звук, как лезвие упало на камень. Они продолжали кружить друг около друга в этом токсичном тумане. В этот момент Гермиона приняла решение обмануть его: она замедлила свои движения, чтобы создать иллюзию усталости, и, когда генерал приблизился, резко нырнула за край облаков дыма и газа. Пользуясь кратким моментом, она выкрикнула заклинание «Авада Кедавра». Мгновенный зелёный свет прорезал дым и нашёл цель. Следом она произнесла «Круцио», в качестве бонуса, чтобы точно хватило. Послышался грохот. Генерал, повергнутый мощью заклинания, упал на брусчатку, его тело заметно дёрнулось. Часть дыма начала рассеиваться, нужно было уходить. Но её тянуло к нему, словно магнитом. Соблазн узнать личность ублюдка овладел ею, и, несмотря на опасность, она приблизилась к лежащему генералу, который держался рукой за живот, в то время как вторая безвольно лежала. Его грудь толчками поднималась и опускалась, в ритме ослабленного дыхания. С дрожащими руками Грейнджер коснулась холодного металла и резко сорвала маску, отбрасывая её на брусчатку. Она даже не успела ничего понять, как в этот момент он схватил её за волосы, притягивая к своему лицу. Генерал хрипло прошептал ей на ухо: — Любимая, ты же не думала, что я дам своим щенкам убить мою жену? Ты только моя, и я сам заберу твою жизнь.
