Глава 19
5 марта 2026 г., 23:46
Space Dementia - Muse
Любовь и ненависть - две мощные силы, которые могут изменить судьбы, определить выборы и управлять жизнями. Оба чувства часто рассматриваются как противоположности, находящиеся на разных концах эмоционального спектра.
Любовь, как самая сильная из человеческих эмоций, несет в себе безусловную привязанность, жертвы и желание делать добро другому человеку. Она способна возвысить нас до небес, даруя чувство радости, безопасности и цельности.
Ненависть же не является противоположностью любви, а её искажением. Это чувство рождается из той же глубины, что и любовь, но теперь оно питает обиду, злобу и желание мстить. Как писал Уильям Шекспир: «Чем больше люблю, тем больше ненавижу».
***
Аппарация за долю секунды. Кошачья походка. Стойка по выправке. Взгляд. Командная тональность голоса. Командировки. Беспалочковая магия. Вены. Тёмная магия. Элдор. Возвращение после смерти Люциуса. Ноги будто вросли в землю, тяжёлые, чужие и неподъёмные. Воздух сгустился, стал вязким, раздирая горло. Сердце колотилось где-то в висках, в горле, в кончиках пальцев так сильно, что ещё мгновение, и оно разорвёт грудную клетку изнутри. Происходящее не укладывалось в голове. Это был не явь - это был кошмар, липкий, бесконечный, из которого невозможно проснуться. Мозг отторгал увиденное, отказываясь верить, отказываясь принимать. Человек, которого она любила. Человек, с которым делила постель, мысли, жизнь. Её злейший враг. Эти два образа не соединялись в один, рассыпались осколками, режущими сознание. Она смотрела, как рушится её мир. Не просто рушится, а исчезает. Проваливается в чёрную бездну, унося с собой всё, что было ей дорого. Всё оказалось построенным на пепле. На лжи. На костях. Как я могла не заметить? Мысль вонзилась под рёбра острой занозой, и следом посыпались другие, одна больнее другой. Как могла быть такой слепой дурой? Так доверчиво открыть душу тому, кто с самого начала играл свою партию? Перед глазами замелькали воспоминания: их разговоры, его улыбка, прикосновения, тихие ночи. Теперь каждое из них окрасилось в цвета предательства. Каждое слово, каждый взгляд - ложь? Или только часть правды, которую она не захотела увидеть. Воспоминания жгли. Тёплые когда-то, они превратились в ядовитые стрелы, впивающиеся в самое сердце. Гермиона физически чувствовала эту боль разлитую по венам, невыносимую. Каждый совместный миг теперь отдавал горечью, каждый поцелуй привкусом смерти. Всё, что было дорого, умерло прямо сейчас. На её глазах. И она ничем не могла это спасти. А потом внутри начало подниматься что-то чёрное. Гнев поднимался из самой глубины, как пламя из недр земли, готовый сжечь всё вокруг. Волна ярости накатила, заставив сжаться каждый нерв, но выхода не нашла. Она была слишком оглушена, чтобы кричать, слишком раздавлена, чтобы бросаться в бой. Гнев застрял где-то в горле, душил, не находя выхода. Пальцы разжались сами собой, и палочка с глухим стуком упала на землю. Звук показался оглушительным в этой звенящей тишине. Символ её силы, её защиты, её самой, валялся теперь в пыли, бесполезный, как и всё остальное. Это конец. Гермиона, которая жила до этого мгновения, уже умерла. Разбилась вдребезги, глядя на него. Рассыпалась на осколки, которые уже никогда не соберутся в прежнюю форму. Она смотрела на него. Перед ней лежал её муж. Человек, которого она любила. И человек, которого всё это время ненавидела. Теперь эти две правды разрывали её на части, и не осталось ничего, что могло бы их соединить. Любовь и ненависть сплелись в тугой узел, который невозможно распутать, только разрубить. Но рубить было нечем. Гермиона стояла над обломками собственной жизни и понимала: обратного пути нет. То, что разрушено сейчас, не восстановить. Можно похоронить. Можно оплакать. Но нельзя собрать заново. Медленно шок начал отступать, оставляя место холодному осознанию. Она должна была действовать. Независимо от того, насколько ей было больно, она должна была уничтожить его. Он уже не держал её волосы, и Гермиона медленно поднялась на ноги, подобрав палочку, заставляя себя двигаться. Палочка в ладони дрожала, но она крепко сжала её и направила на… генерала, что еле дышал, выглядел истощённым, но в почерневших радужках читалась злость. Он лежал перед ней, срываясь на рычание: — Ты обещала не сбегать. Столько слов, и все – ложь. Гермиона смотрела на него, не зная, как убить, но отчаянно желая. Как я могла позволить себе верить ему? — Давай же, Грейнджер, действуй, — язвительно требовал Драко, его губы искривились. — Мне всё равно ничего не будет. Глаза её метались по его лицу, и слёзы ярости застилали ей взгляд, но она не позволяла им сорваться. — Я был готов принять Аваду за тебя, но не от тебя, — его родной голос становился всё более низким. — Если ты ничего не сделаешь, я скоро приду в себя. Он был прав. Она не могла позволить ему встать. Бессознательно, медленно, не раздумывая, она послала импульс, творя заклинание. — Ступефай, — Грейнджер не слышала себя. Драко обмяк, его тело расслабилось, и он перестал двигаться. С тяжёлым сердцем Гермиона зашагала по залитой кровью улице, минуя тела павших Пожирателей, оставляя за собой след разрушения и боли. Мир стал размытым, её глаза отказывались фокусироваться на чём-либо конкретном. Всё, что она чувствовала - была боль, пронизывающая насквозь. С каждой секундой пустота внутри неё становилась всё больше, заполняя целиком. Когда она достигла старого, полуразрушенного моста, её ноги, наконец, отказались нести девушку дальше. Она упала на землю. Плечи начали судорожно трястись от подавленного плача. Сначала тихие всхлипывания, затем пронзительные крики отчаяния. Сидя под мостом, она обхватила себя руками, крепко обнимая. — Как же так? — хрипло прошептала она сквозь слёзы. Слова были обращены в пустоту, эхо голоса отдавалось в холодных каменных стенах моста. Слёзы текли по её щекам, капая на землю, смешиваясь с пылью и грязью. Тело содрогалось от рыданий, и она не могла остановиться. Гермиона кричала, не сдерживая эмоций, выплёскивая весь накопившийся ужас и боль. — Я верила тебе! — закричала она, лёжа на земле. — Верила, что ты изменился. Это была не просто боль, это была пропасть, тянущая её в бесконечное ничто. — Я ненавижу тебя, — прошептала она сквозь зубы. — Ненавижу за то, что сделал со всеми нами. Слова совсем не приносили облегчения, но она продолжала говорить, обреченно надеясь, что это поможет хоть немного унять горе. Истошные рыдания становились тише, но слёзы всё ещё текли, и она обхватила себя крепче, пытаясь удержать разваливающийся на части мир. Сосуд был разбит, и она не знала, как собрать эти осколки. — Пусть всё это будет сном, умоляю, — выла она, задыхаясь от слёз. — Я хочу к маме и папе, к Гарри, Рону и Джинни… Я хочу домой. Она прижала руки к груди, как будто пытаясь удержать сердце, которое было готовым разорваться на части. Гермиона хотела избавиться от этой боли, избавиться от мыслей, которые не давали ей покоя, но не знала, как это сделать. — Почему это случилось со мной? — прошептала она, глядя в пустоту. — Почему я должна страдать? Она пыталась найти ответ, но его не было. Тело было измотано от ран, и лишь физическая боль приносила облегчение. Гермиона чувствовала себя беззащитной, словно ребёнок, потерявший путь в тёмном лесу. — Я хочу, чтобы всё это исчезло. Пожалуйста, пусть это всё закончится. Но реальность была жестока. Боль не исчезала, а только усиливалась с каждой минутой. Гермиона закрыла глаза, пытаясь убежать от этого кошмара, но даже в темноте её преследовали образы. Это было невыносимо. — Я больше не могу… Я так устала… Внутри бушевала буря, и теперь она не знала, как её успокоить.***
Ей нужен клык Василиска. Девушка очнулась с этой мыслью, чувствуя боль в каждом мускуле. Голова гудела. Сознание возвращалось нехотя. Первым пришёл запах. Сырая земля, гниющие листья, тина. Потом ощущение. Холод пропитал одежду насквозь, врос в кожу, добрался до костей. Гермиона лежала лицом вниз, щекой в липкой грязи, и какое-то время просто не двигалась. Зачем? Внутри было пусто. Абсолютно, звеняще пусто. Как в вымершем доме, где когда-то жили люди, а теперь остались только голые стены и сквозняки. Гермиона приподнялась на локтях и её вырвало желчью и той гадостью, что пила вчера, чтобы одолеть... Его. Вот бы забыть, как его руки касались её тела. Вот бы стереть из памяти его голос, шепчущий её имя в темноте. Вот бы убить ту часть себя, которая была привязана к нему. Она давилась, кашляла, выблёвывала остатки зелья вместе с остатками собственного достоинства. Ничего не поможет ей. Он всё равно будет здесь - в её голове, под рёбрами, в каждом судорожном вздохе. Её муж. Её враг. Генерал армии, которая уничтожила её друзей, семью, будущее. И её саму. Три ипостаси одного человека, и ни одна не приносила ничего, кроме боли. Гермиона сплюнула густую слюну с привкусом кислоты и уткнулась лбом в холодную землю. Руки дрожали, подкашивались, отказывались держать вес тела. Вчера она уснула, чтобы одолеть его, хотя бы в собственной голове, хотя бы на одну ночь. Она заставила себя поднять голову, затем с трудом поднялась на ноги, пошатнулась, схватилась за бетонную опору. Мир качнулся и поплыл, но она устояла. Надо идти. Надо двигаться. Если она остановится - он победит. Однако сначала стоило найти «Перкусс». Она утомилась от постоянных скитаний по подвалам, заброшенным домам и улицам. Теперь ещё к слабости и ранам добавилось жуткое чувство голода, вечно терзавшее её изнутри. Она старалась подавить в себе эти ощущения, концентрируясь на карте. Удача была на её стороне. На карте появился новый маяк, и он находился относительно близко. Примерное местонахождение располагалось в старом промышленном районе, среди когда-то работающих фабрик и складов. Гермиона поднялась, и еле волоча ноги, двинулась вперёд. Маска с капюшоном были на ней, однако Пожиратели уже должны были запомнить её облик. Постепенно дома вокруг приобретали всё более мрачные черты. Сегодня за ней никто не следил, что было неудивительно, ведь не она одна отправилась зализывать раны. Продвигаясь по промышленному району, Гермиона оценила его как бедный. Дома с потускневшими кирпичными фасадами, крыши покрытые ржавчиной, выбитые окна и обветшалые двери. Люди сушили одежду прямо на улице, а дорога была вся в дырах. Ко всему этому добавлялось зловоние протухших продуктов питания. Было слышно, как женщина кричит на мужа в одной из квартир. Здешних людей совсем не волновало происходящее у них под носом. Подойдя ближе к заводу, она стала слышать глухие удары, звон стали, крики боли и разрывы заклинаний. Если не удастся добраться до сопротивления тихо, ей придётся сражаться. Вдалеке Пожиратели смерти бились с группой рабочих, у которых не было никаких опознавательных знаков или формы. Обычные волшебники, вооружённые тем, что смогли найти, противостояли тёмным магам. Это зрелище было одновременно трагичным и вдохновляющим. Гермиона аккуратно открыла ржавую дверь завода. Скрип петель отозвался гулким эхом, и она поморщилась. Внутри царил полумрак, лишь слабые проблески света проникали сквозь грязные окна, освещая старые, покрытые пылью машины и бесчисленные металлические балки. Воздух был густой, пропитанный запахом ржавчины и масла. Проходя мимо ряда старых станков, она заметила, как между ними проскользнула тень. Сразу же, укрывшись у стены, Гермиона прижалась к холодному металлу и вслушивалась. Она задержала дыхание. Внезапно перед ней появился раненый человек. Он был одет в простую маггловскую одежду и держался за бок, из которого сочилась кровь. Гермиона подбежала к нему, стараясь не привлекать внимания. — Вы из Перкусса? — прошептала она, помогая ему сесть на землю. — Да, — прохрипел мужчина, морщинистое лицо исказилось от боли. — Кто ты? — Гермиона Грейнджер. Мне нужно найти ваших лидеров, — сказала она, оглядываясь вокруг. — Они у заднего входа на завод, — указал он дрожащей рукой. — Иди через цех, там будет меньше Пожирателей. — А вы? — Гермиона обеспокоено взглянула на его ранение. — Всё в порядке, продержусь, — натужно ответил мужчина. Так его бросать было нельзя. Нужно было дать шанс мужчине дождаться помощи. Она вытащила из сумочки зелье свёртывающее кровь и вложила ему в ладонь. Получив благодарный кивок, Грейнджер двинулась дальше, оставляя бедолагу позади. Бесшумно Гермиона пересекла широкий цех, где на полу валялись инструменты и обломки машин. Звуки боя становились всё громче, и у неё получалось различить отдельные крики и заклинания. Из цеха вело два коридора, нужно было решить в какой идти. — Мы должны удерживать позиции, пока остальные не отступят! — донёсся до неё командный голос откуда-то справа. Она выглянула, всматриваясь в глубь коридора. Вспышки света освещали его конец. Оглянувшись назад, убедившись, что за ней никто не следует, девушка трусцой добежала до ближайшего препятствия, прячась за ним. Выглянув из-за паллета, она увидела группу людей, сражавшихся с Пожирателями. В центре стояла высокая девушка с коротко остриженными волосами и суровым выражением лица, которое пересекал шрам. Она раздавала приказы и сама активно участвовала в битве. Гермиона присела обратно, наблюдая за сражением через щели в паллете. Нужно найти подходящий момент для вмешательства. Вчерашний день истощил магические силы, и врываться в бой сейчас было как минимум глупо: мало энергии, а значит, она будет неэффективна и подвергнет себя и других опасности. Тем временем к суровой женщине с воинственным взглядом, приближался Пожиратель смерти. Этот громила был вдвое больше неё, и времени на раздумья у Гермионы практически не осталось. Чёрт. Резко вскочив, она запрыгнула на паллет, и с него стремительно ринулась вверх, запрыгнув на спину врагу. Обхватив его массивное тело ногами, она с силой воткнула клинок ему в висок. Враг рухнул, как подкошенный, а Гермиона спрыгнула на пол. Командирша, не отрываясь от боя, бросила на неё острый, но оценивающий взгляд. — Ты ещё кто? — коротко спросила она. Прежде чем ответить, Грейнджер заметила, как ещё одна фигура в тёмной мантии начала приближаться к ним. — Гермиона Грейнджер, — представилась она, метнув нож в Пса, — пришла помочь. — Ахуеть! — воскликнула командирша, пригибаясь, давая возможность Гермионе рассечь шею очередному нападающему. Они встали бок о бок, готовые к следующей волне атак. Гермиона оглядела котельню, где мужчины, женщины, все до единого с яростной волей в глазах, сражались с одинаковыми чёрными пятнами. — Айслин Маккенна, — быстро представилась командирша. — Ирландка? Приятно познакомиться, — откликнулась Гермиона, вновь всматриваясь в окружение. — Да. Как ты сюда попала? — с вызовом спросила Айслин, метнув очередное заклинание. — Один влиятельный человек помог мне, — ответила Гермиона, блокируя удар и в то же мгновение контратакуя. Девушки двигались синхронно, как если бы они были давно знакомы, хотя встретились всего пару минут назад. Между атаками и уклонениями от заклинаний, они обменивались короткими репликами, больше для знакомства, чем для координации. — Имена? — она приподняла бровь, размахивая палочкой и отправляя троих врагов на землю. — Тайна за семью печатями, — Гермиона кинулась вперёд, пронзая нападающего прямо в сердце. — Скажем так, это не союз, а скорее вынужденное сотрудничество. — Вынужденное? — Айслин стиснула зубы, отбивая атаку, при этом её глаза внимательно следили за каждым движением Гермионы. — Долгая история, — почти шептала Грейнджер, чуть переводя дух. — У тебя всё это выглядит, как обычный рабочий день. Айслин засмеялась коротким, резким смешком, от которого гриффиндорке стало ясно: эта женщина видела уже немало жестокости. — Это наш обычный день, привыкай. — Мой тоже не особо чем отличается, — с ноткой веселья в голосе ответила она. — Это место – яма для мяса, — продолжила Айслин, убивая очередного Пожирателя. — Думаю, ты быстро поймёшь, как здесь всё устроено. — Уже понимаю, — Гермиона бросила последний взгляд на умирающего под её ногами врага и встала рядом с командиршей. — Давайте выбираться отсюда живыми. — Живыми? — Айслин снова хмыкнула. — Это ещё надо заслужить, Грейнджер. Рыжий бородатый гигант, крепкий как дуб, с широкими плечами и ростом под два метра, прокричал, перекрывая звуки битвы: — Осталась последняя пачка, и уходим! Он прижимал к себе одного из Пожирателей, крепко держа его в удушающем захвате, и одновременно использовал его тело как щит, чтобы прикрыться от заклинаний. Другой рукой он орудовал палочкой, без устали посылая заклинания во врагов. — Уходим! — Айслин бросила приказ, резким движением головы подтверждая слова здоровяка. Она коротко взглянула на Гермиону и усмехнулась, будто находила в происходящем какое-то зловещее удовольствие. — Знаешь, Грейнджер, ты настоящий талисман для удачи. С твоим приходом черепов стало меньше. — Черепов? — переспросила она, уклоняясь от летящего в неё заклинания. — Профессиональный жаргон, — ответила Айслин с ухмылкой, подмигнув. — Пожирателей. В последний миг битвы Айслин бросилась вперёд, завершив атаку, ударом палочки разрезая пространство, так что вокруг вспыхнуло и затихло. Гермиона, следуя за командиршей, нанесла последний удар, обезоружив и сбив последнего из живущих с ног. Наступила тишина. Рыжий здоровяк, всё ещё крепко держа своего пленника, метнул его в сторону с силой, достаточной, чтобы тот потерял сознание при падении. Взревев, он направился к выходу, где их ждал путь к свободе. — Все за мной! — крикнула Айслин, устремляясь к выходу из завода. Гермиона молча последовала за отрядом из одиннадцати человек. Каждый из которых был покрыт пылью, копотью, и следами от заклинаний. Только что они выжили в смертельной схватке, но в их движениях и голосах не было ни усталости, ни страха, а лишь уверенность и отвага. — Мы застали их врасплох, — начал говорить рыжий бородач. — Срезали сразу три их укрепления. Теперь у нас будет возможность безопасно передислоцировать запасы. Похоже, они совсем не ожидали, что мы ударим именно здесь. — Это ключевой район, — подтвердила Айслин. — Оборудование, которое мы нашли на заводе, можно будет использовать для ремонта. Но у нас мало времени. Они вернутся, и, скорее всего, с подкреплением. Надо будет подготовиться. Гермиона слушала, пропуская мимо ушей стратегические обсуждения. Её мысли были заняты другим. Перед глазами стоял образ раненого мужчины, что попался ей на пути, когда она пробиралась к заводу. Его лицо было перекошено от боли, и она понимала, что не может просто оставить его умирать. — Там был раненый, — сказала она, прерывая обсуждение. — Мужчина, которого я встретила, когда шла сюда. Он серьёзно ранен, его нужно забрать. — Колин? Так вот куда этот паскудник подевался! А я то думал, он отлить отошёл! — рассмеялся щуплый мужчина в возрасте. А вот Айслин на мгновение замолчала, обдумывая ситуацию, затем повернулась к девочке с разноцветными волосами. — Салли, займись этим, — приказала она. — Найди его и приведи. Девочка кивнула и исчезла в витке аппарации, оставив лёгкий запах озона в воздухе. — Ты с нами, Грейнджер? — спросила командирша, протягивая руку. Словно она уже знала ответ. Гермиона не раздумывая, крепко пожала руку Айслин. Она успела ощутить тепло её ладони, прежде чем их окутал вихрь аппарации. Мир вокруг закружился, и Гермиона почувствовала твёрдую поверхность под ногами. Открыв глаза, она поняла, что они оказались в центре города. Густой поток людей и магов заполнял улицы, кто-то спешил по делам, кто-то разговаривал в стороне, а кто-то отдыхал в тени уличных кафе. С виду это был совершенно обычный городской квартал, ничем не примечательный. Но что то подсказывало, что это место далеко не простое. Они стояли перед большим зданием с массивными каменными стенами, которые были покрыты мхом и старыми афишами. Панорамные окна были затемнены, а по фасаду раскинулись виноградные лозы, придавая всему строению вид заброшенного, хотя оно явно было в хорошем состоянии. На вывеске над входом значилось: «Театр Хаммера мл.». Айслин быстро направилась к входу, и девушка поторопилась за ней. Но стоило им войти внутрь, как всё встало на свои места. Они прошли через узкий вестибюль, где находились старые зеркала и портьеры, и через потайную дверь, скрытую за сценой. Показалась длинная лестница, ведущая глубоко вниз, в недра земли, к месту, которое оказалось гораздо больше, чем можно было ожидать. Штаб находился под землёй, скрытый от посторонних глаз, но защищённый сильнейшими чарами. Как только они вошли, перед Гермионой открылся просторный зал, освещённый мягким светом от тысячи свечей, летающих у высокого купола. В центре зала находилась сцена, окружённая трибунами, на которых расположились члены сопротивления. Гермиона замерла, оглядываясь по сторонам. Просторный зал был заполнен шумом голосов, смехом, повсюду слышались обрывки разговоров. Люди сидели на трибунах. Кто-то бросал друг другу прозрачные мячи, кто-то развлекался картами и иллюзиями, а некоторые, сидя в кругу, играли на музыкальных инструментах. — Добро пожаловать в Рощу, — сказала командирша, улыбнувшись едва заметно, но искренне. Рот Грейнджер был приоткрыт в блаженном удивлении. Она чувствовала себя чужой в этом месте, и одновременно – как будто вернулась домой. Здесь, среди этих людей, всё казалось спокойным, почти нормальным, если бы внутри девушки не бушевал ураган, норовивший вырываться из груди. — У нас тут довольно обширное пространство. Хочешь, проведу небольшую экскурсию по основным местам? Или предпочитаешь исследовать всё сама? Гермиона, всё ещё осматривая окружение, почувствовала лёгкое волнение. Это место было намного больше, чем она ожидала, и всё выглядело так организованно и продуманно, что ей хотелось узнать больше, но не хотелось напрягать Айслин. — Я не против экскурсии, — сказала она, застенчиво улыбнувшись. — Как вам удалось создать… — девушка окинула взглядом зал, не зная, как обобщить, — это? Командирша гордо подняла подбородок, жестом пригласив Грейнджер следовать за собой. Они прошли через зал, направляясь к длинному коридору, освещённому мягким светом ламп. — Эти подземные ходы были здесь ещё задолго до того, как кто-то из нас появился на свет, — начала объяснять Айслин. — На самом деле, сеть таких ходов простирается по всей Англии. Когда-то их строили для того, чтобы соединять старинные крепости и замки. Эти проходы служили тайными путями для военных, укрытиями для беглецов, а иногда и хранилищами для сокровищ. В какой-то момент их забросили, и многие из них были забыты. Сколько историй могло скрываться за этими холодными каменными стенами, и как эти туннели, возможно, спасли множество жизней. — Мы наткнулись на них случайно, — продолжала Айслин, когда они вошли в просторное помещение, напоминающее большой зал для собраний совета. — Зал, где мы сейчас находимся, был первым, что мы нашли. Со временем расширили и укрепили его, а потом начали обустраивать другие комнаты. Большинство ходов ведут к давно заброшенным местам, но некоторые всё ещё соединены с городскими подвалами и канализацией, так что мы можем свободно перемещаться и оставаться незаметными. Гермиона невольно улыбнулась, впечатлённая тем, что ей удалось увидеть. Успешность их организации стала более понятна: они использовали старые строения, вплетая их в свою современную борьбу, умело скрываясь под самым носом у врагов. — Здесь мы проводим общие собрания, — Айслин подтвердила догадку Гермионы. — Держим связь с другими группами и планируем операции. Если пройдём дальше, увидишь столовую и кухню. И действительно, пройдя через узкий коридор, они оказались в просторной столовой, где деревянные столы и скамьи стояли в строгом порядке. На кухне, расположенной за двустворчатой дверью, слышался стук кастрюль и приглушённые голоса, готовящих обед, магов. От сладостного запаха девушку повело, словно она была вампиром, почуявшим добычу. — У нас есть кабинет, где обсуждаются наиболее важные решения, в узком кругу, — продолжала Айслин, указывая на следующее помещение. Оно было меньше зала собраний, но более уютным: длинный стол, окружённый удобными креслами, и стены, увешанные картами и планами. Гермиона кивала, запоминая каждый уголок этого места, пока они шли дальше по коридорам. У них здесь было всё необходимое для выживания и даже больше: медпункт с необходимыми зельями и оборудованием, просторные душевые, а также спальни – длинные комнаты с рядами аккуратно застеленных кроватей. Несколько койек уже были заняты, и она заметила, что на многих спящих видны следы недавних боёв. — Можешь выбрать любую из этих кроватей, — предложила Айслин, указывая на несколько пустых. — Некоторые предпочитают спать ближе к выходу, другие – по углам. Твой выбор. Гриффиндорка обвела взглядом кровати, и её внимание привлекла та, что стояла дальше всех. Здесь было тихо и спокойно – место, где она могла бы хотя бы ненадолго расслабиться. — Я выберу эту, — сказала она, двигаясь к новому спальному месту. Айслин кивнула, одобряя. — Ты молодец, что создала это место, — сказала Гермиона, поглаживая одеяло. На что Айслин фыркнула, присев на соседнюю койку. Суровое лицо женщины вдруг стало чуть мягче, и она склонила голову. — Я-то? Да не я это место создала, но помогала, чем могла. Оно и до меня здесь было, просто мы немного доработали, — в её голосе звучала некоторая гордость, но без лишней показухи. Гермиона кивнула, стараясь понять, что за люди стояли за созданием такого укрытия. — А кто руководит всем этим? – спросила она, осторожно подбирая слова. — Наш лидер – Перкусс, — с живостью в голосе ответила Айслин. — Настоящий мужик, во всех смыслах этого слова. Я ему о тебе доложу, он уж точно не упустит такого гостя. — Она подмигнула, хлопая Гермиону по плечу. Инстинктивно, не осознавая, что делает, Гермиона прокрутила на пальце обручальное кольцо. Оно, как будто, сжалось на её коже, возвращая болезненные воспоминания. Айслин заметила её жест и удивлённо подняла бровь. — Ого, — протянула она с улыбкой, — да он, наверно, счастливчик, раз такое кольцо носишь! — Айслин скорее всего имела ввиду помолвочное, потому что обручальное было совсем непримечательным. Кровь прилила к щекам девушки. Внутри же напоминание о Малфое отозвалось ядовитой болью от раны, которую она пыталась закрыть, но которая продолжала кровоточить. — Да, — тихо сказала она, опуская глаза. — Счастливчик… Но в душе её голос звучал совсем иначе, снова напоминая о том, что счастье в её жизни оказалось иллюзией, разрушенной правдой, которую она бы предпочла никогда не узнать.***
На следующий день, едва поднявшись с кровати, первым, что сделала Гермиона – отправилась на кухню выпрашивать еду. И когда она вошла туда, пожилая женщина, стоявшая у очага, заметила её жадный взгляд и улыбнулась с добротой в глазах. — Что-то я проголодалась, — сказала Грейнджер, неловко потирая руки. — Есть ли у вас что-то… сытное? Женщина, не задавая лишних вопросов, протянула ей самый жирный кусок баранины, какой только смогла найти. Оно было свежим, сочным, с аппетитной корочкой. Гермиона села за стол, не успев поблагодарить её, и как только зубы вонзились в мягкую плоть, мир вокруг исчез. Она никогда не ела ничего настолько вкусного – мясо было насыщенным, сочным, с тонкими нотками специй, которые играли на языке. С каждым кусочком она жадно глотала, не в силах остановиться, пока тарелка не опустела. Ей казалось, что это наслаждение можно продлить навечно, что она могла бы есть это мясо без конца. Когда она закончила, на её лице появилась лёгкая улыбка, а тело окутала приятная истома. Впервые за долгое время она почувствовала, что живёт, что её организм наполняется чем-то важным и нужным. Прогулявшись немного после завтрака, она не могла избавиться от чувства, что это место было чем-то вроде сказки. В сердце анархичного мира существовала Роща, место, где люди могли создавать иллюзию нормальной жизни, даже если вокруг всё рушилось. Она прошла мимо небольших грядок с зеленью и овощами, установленных в специальных зонах с магическим освещением, которые выглядели словно маленькие садики. В одном из проходов на верёвках сушилась одежда, сделанная здесь же, из грубой, но прочной ткани. А библиотека, пусть и небольшая, но заполненная книгами, была знаком того, что даже в этом мраке не все забыли о важности знаний и духовного роста. Семьи здесь не задерживались надолго. Их переправляли в дружественные страны, подальше от угроз войны, но до этого они могли найти здесь временный кров и поддержку. Гермиона не могла не восхититься этой продуманностью и заботой, которые наполняли это место жизнью и светом, несмотря на тьму вокруг. Для неё Роща стала оазисом в пустыне войны. Тут всё ещё оставалось хоть какое-то подобие мира. Перед выходом, она собралась принять душ. Закрыв за собой дверь ванной, оставила за ней переживания последних дней. Горячая вода струилась по телу, расслабляя уставшие мышцы, смывая грязь, не только физическую, но и ту невидимую тяжесть, что осела внутри. Хоть кипяток и уносил с собой тяготы, которые она несла на своих плечах, но не мог до конца смыть то, что произошло. Она закрыла глаза и на мгновение позволила себе забыться, погрузившись в тепло, как в объятия старого друга, которого не видела много лет. После душа она собрала свои вещи и, приведя себя в порядок, отправилась туда, где теоретически могла найти клык Василиска. Её путь снова лежал в самое сердце тьмы – на Чёрный рынок, где редкие и опасные артефакты переходили из рук в руки, часто сопровождаемые кровью и проклятиями. Рынок был неизменным. Как только Гермиона оказалась среди его лабиринтов, её всё так же окружили мрачные фигуры, пугающие бедняки с безумным блеском в глазах и продавцы, от которых веяло леденящим ужасом. Здесь никогда не было места свету. Грейнджер шла к определенному продавцу. К лицу, покрытому шрамами, что превратилось в решето от множества проклятий. К чёрным, как смоль, глазам. К беззубой улыбке и костлявым рукам. Его образ невозможно было забыть. Когда она подошла ближе, то уже услышала его голос в своей голове. «Рад видеть вас снова», — прошипел продавец. «Я тоже рада видеть вас живым. Но, поверьте, не горю желанием лишний раз появляться в этом дьяволом забытом месте.» «Здесь не стоит упоминать дьявола», — прошипел он, а затем протянул костлявый палец к её груди. — «Ваша душа изменилась, миссис. И теперь она верна, как никогда.» Гермиона устало закатила глаза, не желая вступать в игру загадок и вселенского зла. Она была утомлена, истощена, и ей нужно было лишь одно. «Мне нужен клык Василиска», — сказала она, переходя к сути. — «Я могу обменять его.» Продавец прищурил глаза, его губы искривились в жуткой улыбке. «И на что же вы готовы обменять столь редкий и опасный артефакт», — его голос был жаждущим. Гермиона задумалась всего на секунду, прежде чем ответить: «На жизнь моего мужа.» Продавец замер, а затем разразился злобным смехом, сгибаясь пополам. «Так не пойдёт.» — Он на мгновение замолчал, будто раздумывая, прежде чем продолжить. — «Но я знаю одного, у которого такая диковинка может быть. Однако, чтобы её получить, вам придётся заслужить её.» «Я готова на всё ради своей цели.» Он издал звук, похожий на хмыканье, его улыбка стала ещё более жуткой. «Продавец сам найдёт вас»,— прошептал он, отпуская её, словно приговорив на последнюю миссию. Гермиона ушла с Чёрного рынка, оставив за спиной мрачные улочки и жутких продавцов, погружённых в свои нелегальные дела. Она находилась в очередном ожидании. Где и когда этот таинственный продавец найдёт её – никто не сказал. Таилась надежда, что это не затянется на долгие недели. Она свернула на боковую улицу и направилась обратно в Рощу. В штабе её тут же окликнули. — О, новенькая! — крикнул молодой парень, неся в руках несколько кружек сливочного пива. Он был высоким и худощавым, с озорной улыбкой и короткими каштановыми волосами, по-мальчишески растрёпанными. — Идёшь с нами? Пора бы познакомиться с командой! Гермиона замерла, размышляя, стоит ли соглашаться. В конце концов, никаких дел у неё пока не было, и оставалось лишь ждать. Почему бы не провести время в приятной компании? — Да, давай, — ответила она, кивнув. Парень улыбнулся ещё шире и махнул рукой, приглашая её следовать за ним. — Меня, кстати, зовут Финн, — представился он, ведя её через полутёмные коридоры. — Приятно познакомиться, Гермиона. — Взаимно, Финн, — ответила она, удивляясь, как быстро её имя стало известно за время войны. Они зашли в зал совета. В воздухе витал аромат свежего пива, а в углу стояла пара бочек с этим напитком. Несколько присутствующих расселись по всему залу, шумно разговаривая, смеясь и обсуждая планы на будущее. Обстановка была удивительно уютной, будто это был не оплот сопротивления, а простая таверна в глубинке. — Ребята, внимание! — крикнул Финн, поднимая кружки высоко над головой. — Познакомьтесь, это Гермиона Грейнджер. Она теперь одна из нас. Гермиона почувствовала на себе десятки удивленных взглядов. Финн начал поочередно представлять сидящих за столом людей: — Это Кормак, — он указал на знакомого рыжего бородача, и тот кивнул ей, не отрываясь от своей кружки. — Наш локомотив, способный снести любые преграды. Рядом с ним сидела худощавая женщина с короткими чёрными волосами и дерзким взглядом. Финн представил её: — Лилиан, наш стратег и хранительница тайных маршрутов. Её никто не перехитрит. Лилиан лишь коротко улыбнулась, а затем продолжила что-то тихо рассказывать. Дальше сидел молодой человек, явно моложе всех остальных, с непослушными тёмными волосами и пытливым взглядом, пробивающимся через очки. — А это Ной, — сказал Финн. — Наша ходячая энциклопедия по любым вопросам, от магии до истории. Ной протянул ей руку для рукопожатия, и Гермиона улыбнулась в ответ, пожав её. Потом её взгляд встретился с уже знакомой ей фигурой. — Айслин, но вы уже знакомы, — сказал Финн с широкой улыбкой. Айслин кивнула, поднимая свою кружку в приветственном жесте. В её глазах мелькнуло нечто вроде одобрения, что немного согрело Гермиону. — Пиво? — спросил Финн, протягивая ей одну из кружек. — Нет, спасибо, — отказалась Гермиона, занимая кресло ближе к Айслин. Финн пожал плечами, принимая её ответ без возражений, и уселся рядом с ней. — Ну что ж, Грейнджер, — сказала Айслин, наклоняясь ближе, чтобы её голос перекрывал шум в зале. — Добро пожаловать в наше маленькое сообщество. — Когда я смогу встретиться с Перкуссом? Мне нужно обсудить с ним кое-что важное. Командирша, отпив глоток пива, поставила кружку на стол и чуть наклонилась к Гермионе. — Я уже сообщила ему о твоём прибытии, — ответила она. — И он отреагировал очень бурно. Ему не терпится встретиться с тобой, но сейчас он не может покинуть миссию. — Написала? Вы используете сов? Айслин кивнула, ничуть не смутившись. — Но совы перехватываются Пожирателями. Как вы можете быть уверены, что сообщение дойдёт? И она, похоже, ожидала этот вопрос. Айслин бросила взгляд на Ноя, который сидел напротив и в это время увлечённо разглядывал что-то на своём небольшом устройстве, напоминающий маленький экран. Услышав своё имя, он оторвался от экрана и поднял голову. — Ной, расскажи Гермионе, как наши совы работают, — попросила она. Парень оживился, глаза его загорелись. Он, очевидно, любил эту тему. — Конечно! — начал он, убирая устройство в сторону и обращаясь к Гермионе. — Наши совы – это не обычные совы. Мы использовали специальное заклинание, которое наделяет их способностью менять облик. Как только сова отправляется с письмом, она принимает форму ворона. И не просто ворона, а чернильно-чёрного, невидимого ночью. Грейнджер удивлённо подняла брови. — Но ещё же не всё, — продолжал Ной с явным энтузиазмом. — Мы также наложили на них чары. Как только они достигают определённой высоты, их практически невозможно заметить, даже если специально выслеживать. А для дополнительной безопасности мы добавили усовершенствованное заклинание распознавания хозяина. Оно позволяет сове распознать своего получателя и доставить письмо непосредственно в его руки, избегая нежелательных посредников. Он сделал паузу, гордясь собой, и добавил: — Этих птиц не может перехватить даже самый опытный Череп, потому что они используют магию, которая меняет энергетический след. Обычные заклинания перехвата просто не срабатывают. Этот метод был удивительно эффективен. Такие знания могли бы пригодиться Леонардо. Подобная технология могла стать отличным способом связи и для их собственной сети. Но помимо этого, её охватило чувство облегчения. Если эти чары действительно так совершенны, значит, она могла писать в Италию… — Это действительно впечатляет, — сказала Гермиона, коснувшись кристалла на своей шее. — Могу ли я взглянуть на ваши наработки? Зеленые глаза Ноя буквально загорелись от предвкушения. Он тут же потянулся за своим устройством и протянул его Гермионе с видом, словно вручил ей самое ценное сокровище. — Конечно! — сказал он с явным восторгом. Экран был гладким, как зеркало, но как только она коснулась его, на поверхности начали вырисовываться символы из тёмно-серых частиц и энергии, будто прямо внутри стекла. Они медленно вращались, изменялись, словно были живыми. Это было чем-то средним между книгой и картой звёздного неба, только гораздо удобнее и нагляднее. Она с интересом пролистала страницы, погружаясь в изложенные данные. Раньше девушка никогда не видела ничего подобного – это было похоже на магическую книгу, но куда более современную и гибкую. Её глаза быстро скользили по тексту, анализируя заклинания и их соединения. На экране перед ней располагались сложные формулы. Один символ отвечал за трансформацию облика, другой – за наложение чар невидимости. Гермиона могла увидеть, как энергия от одного символа перетекала к другому, усиливая магический эффект. Было видно, что заклинания были выверены до мельчайших деталей. Это напоминало обычное заклинание маскировки, но было наложено поверх основных защитных чар, делая его практически неуязвимым. Оно создавалось из трёх основных элементов: сгущённой энергии, перенаправленной тьмы и особого компонента, который, судя по всему, делал его устойчивым к магическому обнаружению. Вещество, обладающее уникальными магическими свойствами, добывалось из редкого минерала, который можно было найти только в глубоких пещерах под древними лесами. Сам минерал внешне был похож на обсидиан, но с лёгким голубоватым оттенком, который мерцал в темноте и светился изнутри. Ей многое было понятно. Гермиона старалась запомнить каждый момент, каждую деталь. Такие наработки могут оказаться бесценными. Некоторые соединения были настолько сложны, что она задумалась, насколько далеко зашла наука и магия в этом сообществе. — Это просто потрясающе! — произнесла она, не отрывая взгляда от экрана. — Могу я взять или переписать это? Мне нужно время, чтобы всё изучить, но кое-что мне уже понятно. Твои наработки могли бы мне пригодиться для собственных изобретений. Ной, который всё это время внимательно наблюдал за её реакцией, улыбнулся, гордый тем, что его работа была оценена по достоинству. — Конечно, — сказал он. — Если тебе что-то нужно будет объяснить, я всегда рад помочь. Гермиона сосредоточенно занялась изучением планшета. Движения пальцем по поверхности открывали перед ней новый мир. Она уже начинала мысленно примерять эти новые знания к уже существующим механизмам, когда в уголке глаза заметила, как Кормак окинул её и Ноя тяжёлым взглядом, в котором смешались одновременно комизм и некоторое пренебрежение. — Ну что, ботан, — прогудел он. — Вербуешь новенькую в свои ряды? У нас и так библиотека слишком много места занимает. Ной, который до этого момента был полностью поглощён своим рассказом, буквально подпрыгнул на месте. Его лицо мгновенно покраснело, он отвёл взгляд от Кормака, пытаясь подобрать слова. — Я… я просто… просто хотел показать… — начал он, но под весом взгляда Кормака слова застряли у него в горле. Гермиона заметила, как его руки дрожат, и в груди у неё что-то ёкнуло от сочувствия к Ною. Было ясно, что парень очень старался. Сейчас его смущение разрослось до предела. Айслин сложила руки на груди и покачала головой. Её синие глаза сверкнули, когда она, слегка наклонившись в сторону Кормака, бросила ему угрожающий взгляд. — Кормак, лучше молчи, пока твои «умственные способности» ещё работают, — произнесла она, не скрывая язвительного тона. — Не все могут одновременно держать в голове два факта, как ты. Кормак, которого, казалось, совершенно не задели её слова, ухмыльнулся ещё шире, его густые брови приподнялись в притворном удивлении. — Ой, Айслин, что бы я делал без твоих наставлений? — произнёс он, продолжая наклоняться к ней. — Если бы не ты, я бы и одного факта не удержал. Честное слово, ты разжигаешь все мои мозговые клетки! Айслин чуть приподняла уголки губ, её глаза оставались при этом твёрдыми и внимательными. Она ответила, слегка повернув голову. — Постарайся не увлекаться. Последнее, что нам нужно – это пожар из-за перегрева твоих драгоценных мозговых клеток. Глубокий смех Кормака разнёсся по комнате, заставляя головы нескольких человек из коридора повернуться в их сторону. Но в его взгляде, направленном на Айслин, мелькнуло нечто большее, чем просто веселье. — Началось… — едва слышно прошептала Лилиан, тихо вздохнув. — Айси, дорогая, — его голос стал чуть ниже. — Если ты продолжишь меня так дразнить, я точно перегреюсь! Командирша закатила глаза, приподняв руку к виску, и устало отмахнулась от Кормака: — Я вроде бы просила меня так не называть, — произнесла она с раздражением. — Или это тот самый третий факт, который ты не можешь запомнить? Бородач, прищурив глаза, широко улыбнулся, как чеширский кот. — Третий факт? — Он поднял палец к виску, притворяясь, что напряжённо вспоминает. — Ах да, это тот самый, который всегда вылетает из головы, когда ты рядом. Всякие лишние мысли просто исчезают, понимаешь? Он произнёс это с таким самодовольным видом, что Айслин невольно рассмеялась, хотя попыталась сдержать улыбку, чтобы не поощрять его дальше. — О, конечно, — ответила она, подаваясь вперёд. — Но ты ведь знаешь, что на твою прелестную голову могут и другие мысли нагрянуть. Например, что ты останешья без неё, если продолжишь в том же духе. Гермиона наблюдала за этой сценой с лёгкой улыбкой. Она читала их поведение между строк, видя больше, чем просто шутливый обмен репликами. Такие отношения могут быть сложными, особенно когда речь идёт о двух сильных личностях, привыкших держать всё под контролем. — Ты просто прелесть, — Кормак хмыкнул, его плечи вздрагивали от подавленного смеха. — Никаких «лишних» мыслей рядом с тобой. Только самые важные… Ну, например, как остаться в живых после ещё одного твоего удара. Он наслаждался каждым её словом, рассматривая её с каким-то детским восхищением, хотя его шутки были всё такими же дерзкими. — Может, тебе стоит попробовать раз и навсегда выучить этот третий факт, прежде чем мы в следующий раз встретимся на тренировке. А то ведь, — она нарочно медленно произнесла каждое слово, — я могу показать тебе ещё парочку приёмов, которые ты явно не забудешь. — Звучит как вызов, Айси. Должен признаться, мне всегда было интересно, сколько ударов от тебя я смогу выдержать… Хотя, может быть, лучше просто запомнить твоё имя правильно. Но где же тогда будет веселье? — Веселье? Кормак, если бы ты только знал, как я мечтаю сделать так, чтобы ты наконец начал думать, а не только говорить, — Айслин засмеялась, в её смехе было слышно и восхищение его настойчивостью, и тонкая грань раздражения. Он усмехнулся, глядя на неё с явным удовольствием: — Ну, для тебя я готов постараться. Просто дай знать, когда мы снова тренируемся, и я подумаю над каждым ударом, что ты мне нанесёшь. — Твоя уверенность, Кормак, порой заставляет меня задуматься, не специально ли ты нарываешься. — Ты меня раскусила, — он подмигнул ей, довольный своей победой в словесном поединке. — Но что поделать, мне нравятся вызовы… Особенно от таких замечательных командиров, как ты. Айслин лишь покачала головой, понимая, что продолжать этот разговор было бы бессмысленно. Кормак, несмотря на всю свою грубость, был в своём роде обаятельным, и пусть он был тем ещё нахалом, его нельзя было не уважать за верность и бесстрашие. А его попытки вывести её из себя порой даже веселили, пусть она и старалась не показывать это слишком явно. — Считай, что я дала тебе ещё один шанс не умереть от собственной глупости. Но помни, — она серьёзно посмотрела на него, — я никогда не повторяю своих предупреждений дважды. Кормак снова ухмыльнулся, кивнув в знак согласия: — Приму как комплимент. Гермиона не могла не заметить, с каким воодушевлением и азартом Кормак поддразнивал Айслин, как его глаза светились, когда он обращался к ней. Это был не просто обмен колкостям. Между ними явно была искра, которую он всячески пытался поддерживать. Айслин, в свою очередь, хоть и отвечала на его подшучивания с лёгкой раздражительностью, но её глаза выдали больше, чем она, вероятно, хотела показать. В словах, которое она бросала в ответ Кормаку, читалось не только желание поставить его на место, но и что-то большее – какой-то интерес, который она пыталась скрыть под маской строгого командира. Это своего рода ритуал между ними. Кормак тот тип мужчины, который наслаждался процессом завоевания, бросая вызов и испытывая границы. А Айслин та, кто привыкла стоять на своём и не давать слабину. Это было их особенное общение, скрытая игра, которую они оба вели с удовольствием, даже если этого не признавали. Он уважал её силу и лидерство, и, несмотря на свой брутальный стиль, он, кажется, действительно ценил её мнение и внимание. Айслин, со своей стороны, скорее всего, понимала, что происходит. Возможно, она и сама испытывала к нему определённые чувства, но не позволяла себе проявлять их открыто, особенно перед командой. Её колкости могли быть способом защититься, не дав Кормаку проникнуть слишком глубоко в личное пространство. Но если возвращаться к исследованию, Гермиона просто не могла устоять перед возможностью увидеть магическую инновацию в действии. — А могу ли я увидеть это всё вживую? Выглядит так, будто вы проделали колоссальную работу, и мне было бы очень интересно увидеть, как это применяется на практике. Ной, услышав это, вдруг воспрял духом. Его лицо, и без того полное энтузиазма от перепалки, озарилось широкой улыбкой. Он тут же отпружинил со стула. — Я могу вам показать всё прямо сейчас! Идёмте со мной! Гермиона улыбнулась. Ей становился всё более симпатичен этот фанатичный исследователь, чей энтузиазм и искреннее увлечение магией напоминали о её собственной страсти к науке. Если бы Ной учился вместе с ней в Хогвартсе, они, вероятно, стали бы хорошими друзьями, обсуждая книги до поздней ночи. Они вышли из зала и направились по длинному, слегка извилистому коридору. Пол под ногами был каменный, а стены были увиты старинными гобеленами. Гермиона невольно ловила себя на мысли, что это место, несмотря на его современное назначение, всё ещё хранило отголоски древних времён. Пройдя мимо нескольких дверей, очередного поворота и поднявшись по лестнице, они остановились перед большой деревянной дверью. Ной быстро открыл её, и перед ними явилась просторная комната, напоминающая нечто среднее между научной лабораторией и совятней. Гермиона осмотрелась. Вдоль стен были установлены высокие металлические стойки, каждая из которых была оборудована различными приспособлениями: маленькие зеркала для проверки уровня магии, кристаллы для усиления связи и даже небольшие механизмы, напоминающие компасы, которые вращались, улавливая что-то невидимое в воздухе. В центре комнаты стояли несколько сов в своих клетках, каждая из которых выглядела спокойно, ожидая поручения. — Вот здесь, — с воодушевлением начал объяснять Ной, показывая на одну из сов, — происходит всё волшебство. Мы начали с того, что искали способ, как защитить сообщения от перехвата, но потом поняли, что стандартные чары слишком ограничены. Поэтому мы разработали новую комбинацию заклинаний. — Он поднял руку, и одна из сов, черновато-серебристая птица с блестящими глазами, спокойно взлетела и села на его руку. — Эта сова, например, — продолжал он, — выглядит как обычная сова, верно? Но стоит активировать заклинание, как её внешний вид полностью изменится. Ной сделал несколько быстрых пассов рукой, произнося слова на древнем языке. Сову окутал слабый синий свет, который быстро исчез, делая птицу… совершенно другой. Теперь перед Гермионой стояла не сова, а ворона - с чёрными, блестящими перьями и цепкими лапками. — Вот, видите? — с гордостью сказал Ной. — Теперь её практически невозможно отличить от обычной вороны, даже с помощью магии. Это работает с любой совой, и ваша собственная сова может быть легко адаптирована под этот метод. Гермиона была впечатлена, как Ной и его команда смогли интегрировать столь сложные магические элементы и создать такую эффективную систему. Это была магия на совершенно новом уровне. — Это поистине гениально, — восхитилась Гермиона, не отрывая глаз от сов. Ной, заметив её реакцию, улыбнулся и предложил: — Если вам интересно, у нас есть ещё одна комната с разработками. Там мы держим наши основные устройства для борьбы с черепами, а также кое-что для поддержания быта в Роще. Хотите взглянуть? Внутри разрасталась тягостная мысль. Ей придется передать эти данные Леонардо де Вальенте. Как только она передаст информацию об этих разработках Леонардо, они будут использованы совершенно иначе. Возможно, украдены, присвоены и использованы для совершенно других целей. И её участие в предательстве будет тяжким грехом, от которого не отмыться. Она пыталась оправдать себя. У неё нет выбора, она вынуждена следовать своему плану ради большей цели. Но от этого не становилось легче. Эти люди доверяли ей. Они принимали её за свою. — Конечно, — совершенно естественно ответила девушка. Они спустились и прошли ещё один длинный коридор. Свет здесь был более ярким, а стены покрыты координирующими знаками. В конце коридора была тяжёлая дверь с замысловатым замком. Ной произнёс заклинание, и дверь плавно распахнулась, открывая перед ними научную комнату. Помещение было значительно больше предыдущей совятни. Здесь преобладали металлические конструкции и различные магические приборы, многие из которых Гермиона никогда не видела ранее. Вдоль стен стояли массивные столы, на которых были разложены инструменты и артефакты. Некоторые из них светились слабым магическим светом, другие тихо гудели, излучая непонятную для неё энергию. Первое, что привлекло внимание Гермионы, был большой стеклянный контейнер, в котором плавали серебристые сферы. — Это наши «заглушки», — начал объяснять Ной, заметив её интерес. — Они созданы для того, чтобы глушить магические сигналы Пожирателей. Они могут временно нейтрализовать любое заклинание в радиусе нескольких метров. Очень полезно в тех случаях, когда вы хотите скрыться или сбить с толку врага. Гермиона кивнула, осматривая контейнер. Эта разработка могла оказаться крайне полезной в боевых условиях. Дальше они подошли к странному устройству, напоминающему большой компас с несколькими стрелками, вращающимися в разные стороны. — Это «искатель магических следов», — продолжил Ной. — Он отслеживает следы магии, оставленные Черепами. Мы можем использовать его, чтобы обнаружить их укрытия или найти конструкты, которые они используют. Гермиона наклонилась ближе, чтобы рассмотреть механизм. Он был чрезвычайно сложным, с несколькими магическими кристаллами, встроенными в корпус. Стрелки вращались с большой скоростью, чувствуя присутствие магии в комнате. Парень провёл её дальше, показывая ещё несколько устройств, включая браслеты, которые защищали от проклятий. Каждый раз, когда Ной увлечённо объяснял работу очередного устройства, Гермиона ловила себя на том, что её руки сжимаются в кулаки, а в груди нарастает чувство вины. — А это… — Ной остановился перед небольшим квадратным устройством, которое висело на стене. — Это наш «воздухоочиститель». Здесь, под землёй, воздух не всегда чистый, поэтому мы разработали систему, которая фильтрует его от вредных примесей и насыщает кислородом. Этот механизм также использует магию для поддержания оптимальной температуры и влажности. Гермиона была поражена. Роща была оснащена передовыми магическими технологиями, которые не только помогали бороться с врагом, но и обеспечивали комфортную жизнь. — Я даже не знала, что такие вещи возможны, — сказала она, оглядываясь по сторонам. — Мы стараемся, — скромно ответил Ной. — Здесь собраны лучшие умы и маги, которые посвятили свою жизнь созданию таких устройств. Мы не просто боремся с врагом - мы создаём будущее, в котором сможем выжить и победить. Пока они изучали устройства в научной комнате, Гермиона продолжала обдумывать план. Ей нужно сделать ещё одну вещь - зачаровать свою собственную сову, Луну, чтобы обезопасить её и защитить от перехвата Пожирателями. Когда Ной закончил, она обратилась к нему, попросив его помочь с этим. Ной, всегда готовый поделиться своими знаниями и опытом, с удовольствием согласился. Оказавшись в совятне, Гермиона, сделав несколько шагов назад и сосредоточившись, вызвала Луну. Через мгновение в воздухе раздался мягкий взмах крыльев, и из окна влетела её преданная белая сова, освещённая золотыми лучами света, пробивающимися сквозь освещение Рощи. Луна нежно каркнула, узнав свою хозяйку, и, не раздумывая, подлетела к ней. Девушка нежно погладила Луну по голове, наслаждаясь этим коротким, но важным моментом связи с личным существом. Ной подошёл к Луне осторожно, уважая её спокойствие и доверие. Он начал с лёгкого заклинания, чтобы успокоить её, затем аккуратно расположил сову на столе и начал сложный процесс наложения чар. Гермиона внимательно наблюдала за каждым его жестом, фиксируя все детали в своей памяти. Мастерство парня восхищало, было приятно видеть, что Ной обращался с Луной с такой заботой, как если бы она была чем-то бесценным. Процесс наложения чар занял около получаса. Сначала Ной использовал защитные заклинания, чтобы сделать Луну неуязвимой для обнаружения, затем наложил чары, которые должны были изменить её облик при необходимости - точно так, как это было сделано с совами Перкусса. Завершив работу, он медленно отпустил Луну, и та, слегка встряхнувшись, вернулась к хозяйке, снова нежно каркнув. Грейнджер поблагодарила парня с искренней благодарностью и вернулась в свою комнату, она села на кровать и, на мгновение погрузившись в раздумья, достала перо и чернила. Письмо, которое она хотела написать первым, пугало её, не давая начать. Поэтому она решила сосредоточиться на другом. На письме для Леонардо де Вальенте. Стараясь избавиться от чувства вины, Гермиона взяла чудное устройство, предоставленное Ноем, и начала медленно переписывать данные о наработках. Строка за строкой, символ за символом, она вникала в детали, вспоминая устройство чар и заклинаний, изученных ранее. Перед ней все яснее вырисовывалась картина инноваций Перкусса. Весь этот процесс занял несколько часов. Лист за листом покрывался её аккуратным, чётким почерком. Время летело незаметно, и когда Гермиона подняла голову от своих записей, уже стемнело. Большинство членов Перкусса давно вернулись на свои спальные места и погрузились в сон. Слабый свет от её палочки освещал небольшой уголок комнаты, где она ютилась под одеялом, продолжая писать. Написанные строчки приближали её к окончанию сделки с Леонардо. Листы пергамента накопились в солидную стопку. Её пальцы были уставшими от непрерывного письма, но она не позволила себе остановиться, пока не закончила всё до конца. Эта скрупулезная привычка доводить всё до конца. Аккуратно отложив в сторону стопку завершённых писем для Леонардо, её руки замерли над новым, чистым листом пергамента. Писать это письмо будет сложнее, чем переписывать сложные заклинания. С чего начать? Какую легенду придумать? И вообще, стоит ли ей писать? Гермиона не надеялась на честность Малфоя. У него всегда были свои мотивы и секреты. Он мог рассказать Пэнси, Блейзу и Тео обо всём, что произошло. И она не позволяла себе даже думать о том, что Драко мог рассказать своим друзьям, о том, какой чин у него в родной Англии. Насколько высока его потребность контролировать ситуацию, насколько он дорожит своей независимостью и тем, что именно он решает, кому что знать. Драко всегда был осторожен и рассудителен в вопросах, касающихся его власти и статуса. Открыть такую информацию значило бы разделить ответственность, а это не в его стиле. Он никогда не делал бы этого без крайней необходимости. Однако если представить, что всё-таки они знали и скрывали от неё эту правду… Гермиона ощутила смесь тревоги и раздражения. Это означало бы… Что они остались теми слизеринцами, которых она знала всю жизнь. В душе снова пробудилась болезненная горечь. Она сделала глубокий вдох, отбросила неприятные предположения и решила сосредоточиться на том, что могла контролировать сейчас. И это было письмо Паркинсон. «Привет, Пэнси. Как ты? Как там мои любимые эльфы? Надеюсь, они не слишком скучают по мне. У меня всё хорошо. Прости, что так неожиданно всех бросила и уехала, даже не объяснив ничего. Знаю, что ты наверняка злишься, но надеюсь, что ты меня поймёшь. Честно, мне и самой это далось нелегко. Я скучаю по вам всем и по нашим вечерам, но я действительно должна была сделать то, что сделала. Понимаю, что это не объяснение, но всё расскажу, когда сможем увидеться лично. Позже. Обещаю. Передавай привет Блейзу и Тео. Надеюсь, они тебя поддерживают, а не спорят каждый день (хотя с ними этого, наверное, не избежать). Обнимаю, Гермиона.»***
Она бесцельно бродила по улицам города, надеясь, что так этот загадочный продавец найдёт её быстрее. Но время шло, а ничего не происходило. Лишь косые взгляды Пожирателей, пронзающие её спину, заставляли ощущать себя мишенью на оживлённой улице. Эти взгляды пугали, но не так сильно, как могла бы испугать прямая угроза. Её могли бы поймать, пытать, подвергнуть ужасным пыткам и, наконец, убить. Но никто из Пожирателей не решался даже прикоснуться к ней. Это раздражало их и веселило её. Такое странное поведение врагов теперь было более чем понятным. Её муж, явно сыграл свою роль в этом. Он заявил, что только он может тронуть её, и никто другой не имеет права. Гермиона знала, что он любит власть, но до этого момента не осознавала, насколько далеко он может зайти. Это противоречило самой природе Волдеморта. Том Реддл не упустил бы возможность спустить всех своих подчинённых на неё, чтобы заполучить свою жертву как можно быстрее. И вот она, спокойно гуляет по улицам, под пристальным, но бездействующим наблюдением. Это явно не укладывалось в привычный стиль Волдеморта. Он бы предпочёл поиграть с ней сам, управляя каждым шагом, а не просто наблюдать издалека. Драко действовал за спиной своего начальника. Конечно, он рассказал Волдеморту о ней, но не всю правду, а лишь то, что было выгодно для его собственных планов. А армия… армия не подчинялась Реддлу, как это должно было быть. Они подчинялись генералу, который скрывал свои истинные мотивы, придумывая всё новые и новые отговорки, почему Грейнджер до сих пор не привели к Волдеморту. Теперь это сбыло понятно как никогда. Драко далеко не тот, кем его считали даже собственные Псы. Он скрывал свою игру, манипулируя всеми вокруг, и даже Волдеморт не видел всех его ходов. Гермиона не знала, как ей использовать это знание, но понимала, что оно может однажды сыграть ей на руку. Грейнджер вернулась в Рощу, а её мозг ни на секунду не переставал работать. Всё происходящее вокруг было слишком запутанным и противоречивым. Нужно разобраться в этом бардаке и сделать это как можно быстрее. Первое, что пришло в голову, - навестить Снейпа. Портрет профессора всё ещё находился в хижине, и он, как никто другой, мог дать дельный совет, учитывая, что его основная деятельность, быть её консультантом. Удивительно правильное сочетание. Гермиона поморщилась, направляясь в спальню. Как вдруг возникло неожиданное препятствие. Молодая женщина с усталым лицом подошла к ней, прижимая к груди свёрток. — Извините, — начала женщина с мольбой в глазах, — мне нужно пойти в душ. Я уже не знаю, когда в последний раз принимала его. Некому присмотреть за моей дочкой, а вы кажетесь такой… надёжной. Можете подержать её всего несколько минут? Грейнджер застыла. Мысль о том, что ей придётся держать младенца, вызвала в ней одновременно панику и желание провалиться сквозь землю. Она хотела найти какой-то способ отвертеться, но её совесть не позволила отказать уставшей матери. Женщина была на пределе сил. — Да, конечно. Идите, я присмотрю за ней, — вздохнув, Гермиона медленно убрала палочку в кобуру — Спасибо, огромное спасибо! Меня зовут Маргарет, а это Эмма, — женщина с благодарностью протянула ей ребёнка. Гермиона неловко приняла тёплый свёрток, боясь сломать его. Это был первый раз в её жизни, когда она держала младенца, и она абсолютно не представляла, что делать дальше. Малышка была маленькой и хрупкой. Страх смешался с волнением. Маргарет быстро направилась к душевым, пообещав вернуться через несколько минут. А Гермиона, оставшись одна с ребёнком, осторожно присела на трибуны, чувствуя себя неуклюжей и растерянной. Она осторожно приподняла край одеяла, чтобы взглянуть на лицо девочки. Младенец выглядел крошечным. , Её мягкие щёчки были розовыми, а маленькие губы сложились в неуверенную гримасу. Глаза малышки были широко раскрыты, тёмные, с интересом и настороженностью смотрели на Гермиону, пытаясь понять, кто же держит её на руках. Эмоции девушки были столь же противоречивыми, как и её мысли. Она чувствовала себя беспомощной, как маленький ёжик, который, не зная куда бежать, свернулся в клубок от страха и непонимания. Она никогда не думала, что однажды окажется в такой ситуации. Война, магические битвы, даже противостояние с Малфоем - всё это вдруг оказалось легче, чем необходимость держать на руках младенца. Пока Гермиона пыталась собраться с мыслями и привыкнуть к новому ощущению, а девочка, видимо, почувствовала, что её держит не мать. Лицо малышки скривилось, и из её горла вырвался тихий, жалобный плач. Гермиона замерла, её охватил ужас. Нет, только не это! — Нет-нет-нет, — прошептала она, стараясь успокоить девочку. — Мама сейчас вернется, всё будет хорошо. Но младенец не понимал её слов. Плач становился всё громче, и Гермиона впадала нарастающую панику. Крохотное существо собиралось разрыдаться на весь лагерь. — О, Мерлин, — простонала Гермиона от бессилия. Стараясь придумать хоть что-то, чтобы успокоить ребенка, она достала палочку и взмахнула ею, создавая мыльные пузыри, которые начали медленно плыть по воздуху. Поначалу девочка продолжала плакать, но постепенно её плач ослабел, когда она увидела блестящие пузырьки, дрейфующие над её головой. Губы малышки ещё подрагивали от недавних слёз, но она всё же с интересом смотрела на пузыри, которые отражали свет, как маленькие радужные планеты. Когда один из пузырьков приземлился на её нос и лопнул, девочка вдруг засмеялась, и этот звук, такой чистый и беззаботный, разорвал тишину. Увидев это, Гермиона почувствовала странное облегчение и… даже радость. Она никогда не считала себя человеком, способным управляться с младенцами, но, по крайней мере, ей удалось успокоить эту крошку. Тогда её взгляд случайно упал на левую ручку девочки, и она заметила клеймо, выжженное на мягкой коже. Буква «Г». Гермиона застыла, осознавая, что видит. Воспоминания о ужасе в подворотне, когда она нашла тело убитого ребенка с таким же клеймом, пронеслись у неё перед глазами. Внутри всё перевернулось. Это казалось абсурдом - создавать новую жизнь, когда сам мир, в котором эта жизнь зарождается, пропитан ненавистью и насилием. Она пыталась понять родителей этой девочки. Возможно, они верили в лучшее будущее, надеялись, что их ребёнок принесёт в мир нечто светлое. Или, возможно, просто не могли отказаться от своего права на любовь и семью. Но для Гермионы это являлось слишком опасным и неоправданным. Как можно обрекать невинные жизни на такой ужасный мир? В душе вспыхнул гнев и отчаяние. Как могла бы сложиться её жизнь, если бы война не ворвалась в неё, не разорвала на части всё, к чему она прикасалась? Если бы всё пошло иначе. Не этой дорогой, полной крови и потерь, а какой-то другой, тихой, мирной. Если бы не нужно было просыпаться каждое утро с мыслью, что этот день может стать последним. Если бы не эта вечная тень, висящая над ними, не ненависть, разъедающая души, не необходимость прятаться и бороться за каждый вдох. Возможно... возможно, у неё был бы ребёнок. Ребёнок от Драко. От этой мысли перехватило дыхание. Сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее, осторожнее, будто боясь спугнуть хрупкое видение. Она позволила себе закрыть глаза и представить. Совсем ненадолго. Только на миг. Она отодвинула в сторону ту новую, страшную сущность Малфоя - генерала, врага, человека по ту сторону баррикад. Оставила только того, кто смотрел на неё по утрам заспанными глазами, кто касался её лица кончиками пальцев, будто боялся, что она исчезнет. Их ребёнок. Она видела его так ясно, будто он стоял прямо перед ней. Светловолосый, конечно - это от Драко, от всех Малфоев с их вечной платиной на головах. А глаза... может быть, её. Карие, тёплые, полные той самоотверженности, что всю жизнь приносила ей только боль. Или серые - как у отца. Но не холодные, не пугающие, а мягкие, с искорками света, которые она иногда ловила в глазах самого Драко в редкие минуты, когда он забывал защищаться. Гермиона представила, как держит на руках их малыша. Тёплое тельце прижимается к груди, маленькие пальчики сжимают её палец, и откуда-то из самой глубины поднимается странное, доселе незнакомое чувство. Покой. Настоящий, глубокий, вытесняющий всё остальное - боль, страх, усталость. В этом видении ребёнок был не просто их плотью и кровью. Он был отражением всего светлого, что она когда-то видела в Драко. Всего того, что заставило полюбить его наперекор здравому смыслу. В этом мире, который она придумала, ребёнок был бы счастлив. Защищён. Его смех звенел бы в стенах их дома. Настоящего дома, с камином и тёплыми пледами, с запахом выпечки и цветами на подоконниках. А не на этих улицах, пропитанных кровью, не в подвалах и разрушенных зданиях, где смерть поджидает за каждым углом. Она бы терпеливо учила его заклинаниям. С той дотошностью, которой славилась всю жизнь. А Драко... Драко рассказывал бы ему истории. Из своих юных лет. Не как обычно, не приукрашенные, не вычищенные для чужих ушей, а настоящие и смешные, может даже нелепые. О том, как боялся первого полёта на метле. О том, как дразнил её в школе, не понимая ещё, что дразнит самую важную женщину в своей жизни. О том, как полюбил её. Вопреки всему, наперекор судьбе. И в этих рассказах не было бы страха. Ни намёка на то, что их семья может оказаться в опасности. Только обычная, скучная, бесценная жизнь. Гермиона открыла глаза. Реальность ударила в лицо холодом и сыростью подземелья. Никакого ребёнка бы не было. Никакого дома. Никакого Драко. Она прижала Эмму к груди, туда, где только что разливалось тепло, и почувствовала, как оно уходит, тает, оставляя после себя только ноющую пустоту. — Прости, — прошептала она одними губами. Себе, ему или тому ребёнку, которому никогда не суждено родиться, она и сама не знала. Иллюзия. Мечта о жизни, которой у неё никогда не будет. Война сделала свои правки. Эта проклятая война врывалась в чужие судьбы без спроса, вычёркивала целые абзацы счастья, переписывала главы, которые должны были стать светлыми, кровавыми буквами на вырванных страницах. Эта фантазия останется только тенью о том, какой могла бы быть её жизнь. Если бы не война. Если бы не выборы, которые они все сделали. Если бы не кровь, пролитая с обеих сторон, которую уже не отмыть, не стереть, не забыть. Гермиона вздохнула, мягко поглаживая девочку по головке. — Ну что, мама Гермиона, решила сменить магическую науку на воспитание детей? — поддел её откуда то взявшийся Кормак, опустившись на трибуну рядом. Гриффиндорка вздрогнула, и её лицо мгновенно покраснело. — Я просто помогаю женщине, — пояснила она, с лёгким отголоском нервозности в голосе. — Сижу с её ребёнком, пока она принимает душ. Кормак посмотрел на девочку с искренним умилением, что было совсем не похоже на его обычно грубоватое поведение. Он присел ближе, нежно заглядывая в личико младенца. — Прелесть какая, — мягко произнёс он, что заставило Гермиону снова вздрогнуть. — Всегда хотел детей. У нас в семье их было много. А если бы я и Айслин завели ребёнка, он точно был бы сильным и здоровым. Она оторопела, её глаза широко раскрылись от удивления. Гермиона посмотрела на Кормака, пытаясь понять, шутит он или говорит всерьёз. Его лицо, однако, оставалось совершенно серьёзным. — Эм… ладно… — только и смогла пробормотать она, не зная, как ещё реагировать на такое откровение. В этот момент появилась мама девочки, слегка запыхавшаяся и благодарно улыбаясь. Она поспешила забрать ребёнка на руки, тепло поблагодарив Гермиону за помощь. — Спасибо вам огромное! — сказала она, бережно прижимая дочь к груди. — Вы так помогли мне! Она улыбнулась женщине. Вежливо, правильно, как учат в приличном обществе. Но внутри неё, в самой глубине, тихо плакала та Гермиона, которая никогда уже не возьмёт на руки своего ребёнка. Та Гермиона, которую война убила первой Кормак, всё ещё с улыбкой на лице, нежно потрепал малышку по ручке и с добродушным тоном заметил: — Вот она, настоящая красота. Вырастет — и будет всем сердца разбивать. — Да, она… милая, — Гермиона кивнула, вскользь соглашаясь. Не дожидаясь дальнейших комментариев, она поднялась и быстро направилась к спальне. На её койке лежали два письма, которые кто-то заботливо принёс из совятни. Грейнджер не смогла сдержать волнения и тут же ринулась к ним, скорее открывая первое. Его печать и аккуратный почерк сразу подсказали, что оно было от Леонардо. «Уважаемая миссис Малфой, Выражаю свою глубокую благодарность за предоставленные данные. Они оказались чрезвычайно полезными, и могу с уверенностью сказать, что наш обмен услугами теперь завершён. Однако, если Вам снова понадобится помощь или сотрудничество, не стесняйтесь обращаться ко мне. Работать с Вами было крайне приятно. С наилучшими пожеланиями, Леонардо де Вальенте.» Огромный камень свалился с души. Обмен завершён. Глубоко вздохнув, она взяла второе письмо. от Пэнси. Гермиона заколебалась. Она не знала, хочет ли знать, что ей ответила подруга. Но, приготовившись к худшему, она всё же вскрыла конверт и развернула письмо. «Гермиона! Как я рада, что ты мне написала! Ты как там, в Америке? Всё так же загружаешься учёбой или всё-таки удалось немного расслабиться? Кстати, эльфы в порядке. Они захаживают ко мне, и я их балую уборкой. Мы все тут по тебе скучаем, особенно я. Без тебя и Малфоя справляться с Забини и Ноттом настоящая пытка. Ты даже не представляешь, сколько раз мне приходилось быть в роли миротворца между ними. С нетерпением жду твоего возвращения. Надеюсь, ты скоро вернёшься. И пожалуйста, не пропадай, пиши чаще. С любовью, твоя Пэнси.» От сердца отлегло. Малфой, похоже, придумал очередную ложь, что было одновременно подтверждением его двуличности и своего рода облегчением. Он решил сохранить всё внутри семьи. Гермиона хмыкнула. Когда придёт время, она обязательно поблагодарит его за этот благородный жест. В кровати, прижимая письмо от подруги к сердцу, она закрыла глаза. По щеке скатилась слеза. Тот взгляд Малфоя, который она видела в стольких ситуациях: в примерочной, за столом в Мэноре, на балконе, в кровати по утру, у её ног, на свадьбе - невозможно подделать. В этих взглядах было столько эмоций, столько подлинных чувств. Но теперь всё ощущалось бутафорским. Он тоже мог думать, что она врала о своих чувствах ради выгоды. Ему было трудно поверить, что кто-то действительно мог бы полюбить его, после всего, что он сделал, после того, кем он стал. Это было бы логично. Но… если бы он действительно открылся ей, рассказал, кем является в этом новом мире, она могла бы понять его? Простить? Гермиона пыталась представить, как бы она поступила, если бы он рассказал ей правду. Если бы он признался, что управляет армией, что служит не только Волдеморту, но и действует по собственной воле, принимая жестокие решения. Смогла бы я остаться рядом с ним? Принять его таким, какой он есть? Она не была уверена. Честно говоря, это казалось невозможным. Но что бы я сделала на его месте? Если бы он убил моего отца? Гермиона попыталась погрузиться в его оболочку, представить себя на его месте. Она чувствовала бы ярость, безудержную, диктующую жажду мести. Она бы рвала и метала, уничтожала всех, кто стоял у неё на пути, не допуская ни малейшего шанса на прощение. Они с Малфоем - как водород и кислород. Создают нечто разрушительное, не поддающееся контролю. В их отношениях была эта самая сила, эта химия, которая могла разнести всё на своём пути. Их чувства были одновременно и страстью, и проклятием.***
Грейнджер провалилась в сон с мыслями о смерти мужа, надеясь, что, когда откроет глаза, все проблемы исчезнут вместе с ним. Но вместо этого её разбудил грохот, раздавшийся так резко и громко, что девушка моментально подскочила с кровати. Застыв на месте, она осмотрелась в пустой комнате, хотя раньше здесь спали и другие. Гермиона бросилась на звук криков. На трибунах и сцене лежали люди - мёртвые тела, окровавленные, бездыханные. Звук криков, доносящийся из глубины помещения, заставил её содрогнуться. Она различила голос женщины: — ТЫ ЧТО? ПОЖАЛУЙСТА, НЕТ! Гермиона не могла двинуться. Над женщиной стоял Пожиратель, злобно насмехающийся, целясь палочкой. — Грязнокровное отродье, — прошипел он, выпуская струю света. Через мгновение руки женщины окрасились кровью. Ужас охватил Гермиону, когда она поняла, что перед ней Маргарет. Её ребёнок был в окровавленном свёртке, а сама мать истошно кричала, прижимая его к груди. В голове всё смешалось. Страх за судьбу тех, кого она считала своими новыми союзниками, превращался в гнев. Не раздумывая, она бросилась на Пожирателя, повалив его на пол. Грейнджер вонзила в него свои клинки, повторяя удары снова и снова, каждый раз сильнее, сопровождая яростным рычанием. — Это ты виновата в их смерти, — прошипел Пожиратель с голосом, который она слишком хорошо знала. Малфой. Её дыхание стало прерывистым. Руки дрожали, когда она сорвала с его лица маску. Но вместо ожидаемого лица она увидела… Гарри. — Гермиона, — его голос был разочарованным, — на тебе лежит такая ответственность, а ты вышла замуж за нашего общего врага. Как ты могла влюбиться в него? — его стеклянные глаза уничижительно смотрели на неё. — Может, если бы ты не думала о нём так часто, ты бы больше отдавалась Ордену, и мы бы выжили. Ты убила нас, и осквернила всё, ради чего мы боролись. Сердце остановилось. Слова Гарри эхом разносились в её голове. Слёзы затуманили её зрение и она отшатнулась. Но вдруг, что-то внутри неё стало пробуждаться. Неверие. Это не может быть реальностью. Это не Гарри, не может быть… это просто сон. Или она сошла с ума. Гермиона судорожно закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании. Вокруг неё была темнота и тишина. Она замерла, пока её разум боролся с этим кошмаром, но не мог проснуться.
