Всего один танец

С тех самых пор прошло 3 месяца, наспутило лето. А Минхо стал вести себя обычно, но Джисон наоборот странно. Сидя дома в одиночку он часто метался из угла в угол не понимая, чего он хотел. Минхо ходил в школу, но с Джисоном перестал общаться, но ему он был нужен, от того и кидался туда сюда. Ужасное чувство опустошения, потерянности и ненужности пробирает его до костей. Бывает, ляжет на кровать и скрутится калачиком. И плачет, тихо так плачет. А бывало, что при мысли о нём внизу живота предательски тянуло, но он не понимал, что это за чувство, ведь о таком не принято было говорить на людях, да и в целом тема не подъёмная. Сегодня, когда Джисон вновь думал о Минхо скрутившись калачиком в своей комнате, без какого‐либо света, когда его родня уехали в гости в соседний город, одна его рука потянулась к заветному и, словно запретный плод, который вкусить он не смеет. Он прикасается к набухшему органу. Одного прикосновения хватило, чтоб выдавить из него тихий стон и волну наслаждения. — Ч.. что же это такое?.. П..почему это происходит?.. Уж не болен ли я?. — тихо шептал он, когда же вновь прикоснулся – опять стон. — М..Минхо.. от.. отчего я тебя вспоминаю в сей час?.. Ах~.. Он припустил штаны и начал уже не просто прикасаться, а водить рукой вверх и вниз, всё ещё вспоминал он того до жути странного дворянского сына семейства Ли. Во время этого всего, когда он уже вот-вот, на самом пике, стук в окно, а за ним родной до жути голос.. — Джисон? Ты дома? Громкий стон срывается с уст и он изливается себе в руку. Быстро вытирая руки обо всё, что попадётся он подбегает к окну и открывает его. — Это правда ты?? Минхо‐Минхо, это ты?. Нет, нет нет, стой прости.. — Он отошёл от окна и закрыл сценично шторы. — Нет, Ли вы больны. В точном бреду.. —бормотал он повернувшись спиной к окну, но после резко развернулся и открыл шторы вновь высунувшись в окно. — Как давно пришли вы, Ли?? — Минут‐с пять назад.. — видно было, что тот всё слышал, окна и стены ведь худые очень, всё слышно, даже когда шепотом. — Ох, нет‐нет, с пять минут? Как же так.. чего ж вы раньше не постучали? Коль слылали вы что? — Ах, раньше?.. я.. я не смел, ты, видно, был чем-то занят.. прошу прощенья, забудь о речах моих. Не желаешь сходить в нашу башню? — Что ж ты раньше не приходил, ишак.. — Джисон был готов расплакаться, прям как в ту ночь, но держался. — Совесть не позволяла, прикинулся сумашедшим ведь... ты идёшь? — Иду, Минхо, иду! — после этого, в чём был одет в том и прыглул в окно, прям в объятья Минхо. Тот же слегка пошатнулся, но удержал. — Я скучал, Хани.. — Прошептал он обнимая. — Я тоже скучал.. так скучал по вам, Ли.. — вновь вжимался он своими маленькими ладонями и смазливым личиком прямо в грудь Минхо, он так скучал по этому чувству. Спустя минут 5 таких объятий они пошли на башню. Было вновь темно и вновь видны звёзды. — Минхо, смотри: звезда падает. Знаешь, что я загадал? — Джисон лежал у Хо на коленях, а тот путал пальцы в его волосах. — Нельзя говорить, а то не сбудется, Хани. — с мягкой улыбкой сказал Хо переведя взгляд на него. — Ну что за абсурд, я хочу сказать. — Ну говори, если так хочется. Сказав близкому человеку, наверно сбудется. Джисон встал и повернулся лицом к Минхо. — Я загадааааал.... — Подвинлся как можно ближе, присев на колени и прошептал в самое ухо, разместив руки на плечах. — ..всегда быть рядом с тобой.. Минхо воздрогнул и громко сглотнул. — Со мной?.. — Да, с тобой, лишь только с тобой. Я не могу без тебя жить, не могу.. — Джисон.. ты ли болен в сей час? — Да‐с, болен.. болен тобой. Ты моя болезнь и мое же лекарство.. — Джисон.. — Болезнь моя неизлечима, слышишь ли ты это? — Джисон плакал, но продолжал шептать, шептал нежным бархатом, руку Минхо он нежно приложил к своей груди. Его сердце готово было выскочить, так сильно оно стучало. — Хан, Хани.. что же это? — он взял его руку в ответ и приложил к своей груди. Сердце его стучало так же бешено, словно там птица бьётся. — Минхо, Минхо... что, что же это такое?.. — Я не знаю.. не знаю, Джисон, я не знаю. — Это случайно ли не то самое чувство.. — вновь приближается к уху. — любовь?.. — Любовь?. — Любовь... я читал много книг о любви.. прекрасные дамы, с прекрасными юношами.. но.. — Но мы же два юноши?. — Верно, Минхо, всё верно.. но по описаниям, это именно любовь.. — Почему любовь? — Потому что в дрожь бросает от голоса твоего, объятья твои нежные люблю невозможно. Это точно любовь, точно‐точно она.. — Я читал, что когда любят, то обязательно целуются. — Ты.. ты хочешь поцеловать меня? — Больше всего на свете. — Он осторожно взял того за подбородок и взглянул в глаза. Джисон больше не видел в них опасность, видел лишь счастье и спокойствие. Между их губами оставалось всего пару сантиметров, но Минхо робко остановился, смотря ему в глаза. — Если хочешь, то целуй. Не тяни, прошу. — Джисон взял его за ворот и подтянул к себе ближе, прижимаясь к нему губами. На самом деле, никто из них не умел целоваться, но это было невозможное желание — почувствовать вкус друг друга. Странно, неумело и робко они сплелись в поцелуе. Под давлением он валит Минхо на пыльный ковёр. Минхо разрывает поцелуй, но Джисон жмурит глаза и тянется вновь целовать его. Но когда открывает глаза, он видит на его лице безразличие, а в глазах опять же ту пустоту. — Джисон. Почему ты такой глупый? —Сидя на его животе Джисон всё еще держит за воротник, потягивая на себя. Он очень испугался и слегка трясёт Минхо. На глазах подступают горькие слёзы. — Минхо?.. что.. что? О чём ты?.. — Губы и голос дрожали, он не понимал, что происходит сейчас. — Иди домой. Проснись. — Что значит "проснись"? Минхо, не молчи.. — Он трясёт его. Голова Минхо с отскоком бьётся о камень, но на лице всё то же безразличие. — Что значит "проснись"?! — Минхо боле не сказал ни слова. Он просто молча глядел пустыми глазами ему в глаза. Джисон рыдает и с каждым разом всё сильнее бьёт его головой, под ней уже небольшая лужица крови. Где-то рядом валялись стёкла, рука Минхо потянулась к ним, взяв в руку одно, он всё же жмурится, ведь порезал руку. — Минхо. Что. Значит. Черт возьми. ПРОСНИСЬ?? Из головы Минхо обильно хлыщет кровь, они полностью в ней, лицо, руки, пол, колени Джисона. В один миг, Минхо вонзает осколок в бок Джисону. Он замирает, отпускает Минхо и опускает взгляд на рану. Слёзы текут ещё сильнее, руки дрожат. — М..Минхо.. ..?! — он с ужасом наблюдает за происходящим, но тут рука Минхо начинает двигаться. — Я тебе сказал, проснись уже наконец. — обеими руками он ведёт стекло в бок, впарывая ему брюхо. Джисон плачет, но горло даёт лишь предательски хрепеть. Дрожащими руками он пытается остановить Минхо, но с каждой попыткой становится лишь больнее. Резко он заканчивает это действие, проведя до конца. Из живота потекли кишки, а изо рта хлынула кровь, которую он отплёвывал прямо на грудь Минхо, опираясь на неё же руками. — Мин..хо.. Ли.... — он хотел что‐то сказать, но захлебывался в слезах и собственной крови. Боль затуманила его мысли, но следующая волна в ногу вызывает уже вскрик. Минхо ведёт по ляжке вниз, до самого колена. Джисон ничего не может сделать, в живот задумает холодный ветер, глаза уже едва видят, а изо рта продолжает течь алая жидкость. — Давай же, просыпайся. — на его лице появилась улыбка, хотя его же мозги были почти раздроблены об пол. — Я.. р.аз..ве.. сп.. лю? — наконец смог он выдавить. На последних своих силах он взял первое попавшееся под руку и ударил Минхо по лицу. Это оказался камень, который раздробил ему щёку, из-за чего кровь брызнула Джисону на лицо. Ему этого показалось мало, он хотел, чтобы тот так же страдал, даже сам начал улыбаться. Удары камнем продолжались, пока в его ноге так и остался осколок стекла. Когда он лица Минхо почти ничего и не осталось, Джисон засмеялся. На его лицо каплями брызгала чужая кровь, а из него текла его, оба в крови, абсолютно полностью. — Мы.. оба.. в эт.. этом.. дерьме.. Ли.. Мин..хо. — он закрывает глаза и падает без дыхания на такое же бездыханное тело Минхо. Крик петуха заставляет Джисона вновь их открыть. Утро. Он в своей кровати, а рядом спят братья. Это действительно был просто сон.