Всего один танец

Проснувшись в холодном поту он подскачил с кровати и закричал. Оглядываясь по сторонам он входил в понимание происходящего. Вот его кровать, вот кровати и его братья лежащие на них, вол небольшая тумба, вот табурет у кровати. Его комната. Перед глазами мелькают картинки того, что с ним было. Вот он моргает, а видит свой вспоротый живот. Опять моргает, видит раздробленное лицо Минхо. Но вот доходит до ещё одной картинки, то, с чего всё началось. Поцелуй. Это был тот нежный и приятный поцелуй, самый первый в его жизни. Дрожащими руками он прикоснулся к губам, немного помял их между фаланг, после чего томно вздохнул. "— это просто сон, дурак, что ты всему веришь", говорил он самому себе. В штанах вновь встало неприятно теснить, но в этот раз он решил, что просто потерпит это. В окно постучались. Джисон вздрогнул, глаза его распахнулись шире обычного. Тихо встав с кровати он тихонько подошёл к окну, открывая занавеску, а после и окно. — М.. Минхо? — проговорил он шепотом, но под окном никого не было. На земле лежал цветок и какая-то записочка. Он чуть не вывалившись из окна достал этот цветок. Это была красивая роза, но без единого шипа. Было видно, что отправитель постарался, чтоб не навредить ему. Развернув бумажку он увидел знакомый почек и верно, это был Минхо, внизу его подпись. Письмо. "Здравствуй, Хани, пишу к тебе об том, что свидания с тобой жду. Приходи окоо осьми вечера на башню нашу, там буду ждать тебя. Ли Минхо." У Джисона подкосились ноги и он уселся на кровать с громким скрипом, слегка подскочив на ней. Письмо он отложил на подоконник, цветок подле себя. Ноги поджал к себе. "— а что.. что если.. если он.. нет нет нет.. выбрось это из головы Джисон. Нет, не будет он так делать. Не будет он такое делать.. не будет. Ни за что. Точно знаю это!" Товердил он себе без конца. Он боялся идти, очень боялся, но впереди ещё весь день. У него есть время подумать. Вот и вечер, час от восьми. Джисон говорится идти. Ноги вновь дрожат, но он вспоминает то, в какие тёплые объятья он попадёт на встрече с Минхо. Но он понимает, что эти теплые объятья действительно жест не мужской и что он наверняка влюблен в Минхо. Солнце уже садится, а времени всё меньше и меньше. Дрожащими руками он открывает окно и будто на ватных ногах слазит с него. Идя до башни, у него пару разиподкашивались ноги, из-за чего он падал, но продолжал идти, ведь он не мог не идти к Минхо. Минхо ему был нужен. Вот, башня, часть лестницы, а после взбор по кирпичам. Придя на самый верх, где они обычно и сидели, он увидел Минхо, но он не был уже так рад, как обычно, у него просто отключился мозг. — Джисон, ты наконец пришёл.. я думал, что уже тебя не увижу. — он идёт к нему видя, что тот еле подымается, он хотел помочь. Он придержал Джисона за руки, а после распахнул руки для объятий, но Джисон не ответил на них, он просто прошел к ковру и сел. — Ну, зачем вы меня звали, Ли? Не тяните, рассказывайте. — У тебя всё хорошо‐с? Почему не обнял меня? Ты ведь так любил мои объятья.. нет? — Это то, зачем ты меня звал и опять прирывал мой сон? — О чём ты? — Говори по делу. — Ну.. я позвал тебя, чтоб посидеть и посмотреть на звёзды, как ты и любишь.. хотел просто побыть с тобой. — Побыть со мной? Хотят побыть с девушками, неужели ты влюбился в меня, а не в девушку? — Джисон, с чего ты это решил. — Потому что такие объятья, это ведь не приятельские объятья. А запуская пальцы в мои волосы? А лежать на коленях твоих? А тот поцелуй?.. — Подожди, Джисон, подожди.. какой поцелуй? — Поцелуй?.. — Да, ты сказал поцелуй. — Минхо подошёл Ближе к Джисону, а тот резко подорвался и взял Минхо за шиворот. — Поцелуй, который ты мне подарил во сне, перед тем как зверски убить. — Убить?.. Я.. я тебя убил? —Это было во сне.. — он отпустил его и отвернулся в сторону лицом. — нет‐нет, это был сон.. нет, нет‐нет‐нет, это же был просто сон.. — он отвернулся полностью и присел на корточки взявшись за голову. — Джисон, что это был за сон?.. — Сон.. сон, просто сон.. Нет, стой! — он резко поднялся и вновь подошел к Минхо. — Что было в твоём сне? — Минхо! Минхо, я.. я люблю вас, Ли, люблю. Я жить без вас не могу, Ли! — он вновь взял Минхо за ворот притягивая к себе, но Минхо начал сопротивляться. — Ч..что ты?.. О.. о чём ты говоришь?.. В каком смысле любишь?.. — Он взял того за плечики и остановил его напор эмоций. — Люблю, как девушку бы любил.. любовью настоящей люблю тебя.. Минхо.. — Не ошибся ли ты?.. — он смотрел с недоумением, но той же теплотой в глазах. — Нет, Ли, я правда люблю вас.. позвольце прикоснуться к вашим губам, как это было в моём чудном сне.. — губы Джисона подрагивали, а глазки, похожие на драгоценный камень, поглядывали то на Минхо, то на его губы. — Джисон.. но мы же два юноши.. — Запретную литературу читал когда-то? А я читал.. там были отношения между двумя парнями.. парни ведь тоже могут любить.. — Хан.. — Я люблю тебя.. — Нет.. — Да, Минхо, люблю. — Так уж и быть, если ты в этом уверен, то и я не буду скрывать, своих желаний. — после этого он чуть ли не набросился на Джисона, целуя его сладкие и желанные губы. Скм же Джисон словно плавился, он прижимался к нему ближе не в силах держаться на ногах. Это был его первый поцелуй, поэтому он жмурил глаза и жадно поддавался в лапы Минхо. Тот же придерживал его за талию умело проникая языком в полость рта. Когда же пришло время отстраниться Джисон всё ещё безутешно пытался тянуться к губам Минхо, он желал целовать его вечно. — Всё, всё, хватит, съешь же. — Нет, не хватит! Ли, я хочу ещё! — и вновь он тянет его за шиворот опять целуя, но Минхо всё же поддается. Вновь сплелись они в поцелуе, буквально вылизывая друг друга. На этот раз Минхо вновь первый решает разорвать связь, но Джисон не отреагировал так резко. — Я запрещённую литературу читал, но там было кое-что ещё.. — он приближается к молочной, слегка грязной шее опаляя своим горячим дыханием. — лишь позволь мне.. — Позволяю.. — Джисон громко сглотнул, а кадык красиво задёргался, что ещё больше завело Минхо. Скромный чмок прилетает в шею, заставивший Джисона пошатнуться. Он ведь совсем ещё дитя, не тронутое, не целованное, а Минхо видимо имел в этом опыт. Пользовался ли он его невинностью? Джисона это не волновало. Он крепко держался за плечи Хо, чтоб хоть как-то устоять на ногах, пока тот расцыловывает его шею, а после переходя чуть ниже. Из-за потрепаной футболки, которая досталось ему вообще от отца, ключицы было видно хорошо да и в целом она спадала с одного плеча. Слегка слышный стон раздался из уст Джисона, когда же Минхо поставил засос. А потом ещё и ещё. Нежная шея была усеяна ими, а так же редкими укусами, Джисон же под ним просто плавился, подобно сахару над огнём. — М..Минхо.. — внизу живота неприятно тянуло, хотелось чего-то необычного, он словно хотел почувствовать что-то в себе. — Ты прав, стоит остановиться. — Минхо отодвинулся и взяв Джисона за подбородок повертел в разные стороны, рассматривая то, что натворил. — красиво. — Правда? — Да, очень красиво. Джисон молчал поглядывая в пол и мял футболку. — Почему молчишь теперь? — А что мне говорить‐то? Я всё уже тебе сказал. — Тогда.. теперь моя очередь‐с? — Верно‐с. — Я.. Я люблю, тебя, Хан Джисон. — Любишь? — Люблю. — Правда‐правда любишь? — Больше всех на свете. Минхо подошёл к нему и нежно обнял. Спустя ещё около часа на крыше Минхо провожал Хана домой. Вот стоят они уже у окна, но в голову Джисону приходит вновь поцеловать Минхо на прощание. Но вот незадача.. в окне стояли его родители. Они были обеспокоены пропажей сына, а услышав его голос вышли к окну. Заприметив эту картину они резко высунулись из окна. — Хан Джисон! И что же это всё, прости Господи, значит? — кричала явно зная матушка, а Джисон от испуга лишь сильнее прижался к Минхо прикрыв лицо в его груди. Но поверувшись к окну он понял, что очень крупно попал. — Это что, парень? Джисон, ты целовался с юношей?! — словно повторял за матерью отец. Джисон же всё это время стоял и не находил себе места, переводя взгляд то на злых родителей, то на ошеломленного Минхо, который обнимал его не смотря ни на что. В итоге, Минхо ушёл, а Джисон был наказан.. сильно наказан, его били плёткой, а после он стоял на гречке на коленях пред иконами святых, молясь богу за содеянное. (Как известно, на древней Руси ценилась церковь и православие, поэтому при любой оплошности надобно было молиться богу извиняясь перед собой и перед ним). Минхо же, как его видели родители около дома Хан, на него смотрели с презрением, отвращением и ужасом, словно мимо шёл не молодой парень, а серийный убийца...