Всего один танец

С того момента прошло четыре года, родители Джисона смогли найти родителей Минхо и рассказали им всё, что они видели. Минхо уезжает за границу и остаётся там 4 года, но по исполнению двадцати лет уезжает обратно в Санкт-Петербург, чтобы найти Джисона. Джисон писал ему письма, рассказывал о том, что у него происходит каждый день. Но в то же время, Джисон ужасно страдал по потере любимого. Каждый день он так же метался по углам, когда же никого нет рядом, то позволял даже прикоснуться к себе. Соседи бросали странные взгляды, а родители заставляли делать очень много работы по хозяйству. Но вот, ему уже 20, все уже забыли о том инциденте, но не Джисон. Он как молодая барышня сидел днями у окна и ждал своего принца на белом коне, которые обязятельно бы его не оставил. Вновь ночь, около девяти часов. Семья Хан уже давно спит. Но тут раздаётся резкий стук в окно, который ненароком разбудил Хана, ведь его кровать ближе всего к окну. Он открывает глаза и нехотя приподнявшись прислушался. Стук повторился и это были те самые три раза, которые стучал обычно Минхо. Вздрогнув, Джисон подошёл к окну и отодвинул штору. За окном стоял тот самый, милый, спокойный, с добрыми кошачьими глазами, который так же добро улыбался. У Джисона к глазам подступили слёзы, он судорожно открыл окно и потёр глаза одновременно стирая слёзы и проверяя, не показалось ли ему. Но нет, это был тот Минхо, Минхо, которого он любил. Теперь они оба стали старше, умнее, но всё ещё безумно любят друг друга. — Привет, Хани.. — спокойно, полушёпотом сказал он протянув руки к окну. — Минхо.. — Джисон уже не сдерживал своих слёз и вылез с окна, так же по детски и в объятья Минхо. — Ты скучал по мне?. — Очень скучал Хо.. безумно.. — Он мягко прижимаясь к нему как раньше, но теперь же он стал выше, поэтому вдыхает ароматы с шеи. Это было что-то одновременно едкое, но и сладкое. Он раньше не чувствовал таких запахов. Это был импортный парфюм из-за границы, нужно было сразу догадаться. — Так приятно пахнет.. Что это, Минхо? — Давай не здесь, пошли на башню? — Куда ты, туда и я.. — Джисон взял его за руку и так невинно на него взглянул, взглядом каким-то поникшим. Его сильно замучала жизнь по перепискам и не ощущать тепла рядом. Придя на место, там было также тихо, спокойно и красиво, как раньше. Луна слабо освещала всё вокруг, но им был свет ни к чему. Джисон забрал с собой пару подушек и одеял, поэтому вместо пыльного и холодного ковра они лежали на мягком. Лежали и нежно целовались, жадно выедая друг друга. Тёмные локоны Джисона, которые успели знатно отрасти, мягко падали на лицо, прикрывая смужение и щекоча лицо Минхо. Его же руки бродили по телу, чуть ли не разрывая потрёпанную футболку. — Минхо.. Минхо, я так ждал тебя.. — с отдышкой говорил Хан, сидя у Минхо на животе. — I've been really looking forward to meeting you, my darling.. (Я правда ждал встречи с тобой, мой милый..) — вновь нежный поцелуй, сопровождающийся лёгким вздохом от Джисона. — Это английский? — Да. — У тебя очаровательный акцент.. мне так нравится.. — Really, baby? (Правда, малыш?) — Я не знаю, о чём ты слагаешь речи, но я правда это люблю. — А меня ты любишь? — Люблю‐с.. скрывать не в праве.. — Джисон нежно покраснел и отвёл взгляд сев ровно. — А ты меня любишь, Минхо?.. — Люблю. — Но любить нам нельзя? — Нельзя‐с. Между ними повисла пауза, обоим хотелось вечно чувствовать вкус губ друг друга, но им было слишком неловко. Вдруг, кто опять увидит? Что же тогда будет? — Минхо.. — он хотел было ещё что-то сказать, но его вновь утягивают в поцелуй, в этот раз мокрый и страстный. В штанах теснило у обоих, но они этого просто напросто не признавали. Внезапно, Минхо встал и протянул Джисону руку. — Давай потанцуем? — Как же так‐с, без музыки? — Я буду напевать. —Правда? — Вставай уже. Джисон протянул руку в ответ и встал. Сплетаясь в чудесном танце расстояние между ними сокращалось с каждой секундой, а спокойное мычание Минхо, что было действительно как мелодия вальса на балу, просто завораживало. Джисон расплывался в его руках, расположив свои на широких плечах, пока руки Минхо обвивали тонкую талию. Между ними не осталось ни миллиметра, а мягкие губы Минхо припадали к нежной шее. Они были как те дети, которыми их разлучили, отличие было лишь одно: сейчас они повзрослели и могут делать всё, что только захотят, без запретов и страха получить от родителей. Пение Минхо не прекращалось, мычанием своим он отдавал вибрацию на Джисоне, от чего тому кружило голову, а может это и от того, что они уже 20 минут кружатся на одном месте. — Мин.. — его рот закрывают рукой и оставляют укус на шее, заставляя Джисона вскрикнуть в руку. Наконец, их чудный танец был окончен, но обоим этого было мало. Так и провели они всю ночь, но Джисон отказался после идти к себе домой. Минхо тут снял маленькую каморку, в которой была кровать, небольшой стол и комод, собственно и всё. Настояв на своём Хан направился к нему. Идти было не долго, но зайдя на порог, Минхо резко закрыл дверь на засов. Прижав Джисона к стене он начал исследовать его уже не руками, а губами, зубами и шершавым языком. Минхо не стеснялся ничего и никого, не будь на улице XIX век, он бы взял его прям на виду у его родни. Джисон буквально плыл и извивался подобно змее, чувствуя как холодные руки касаются его тела. — Джисон, будь слегка тише, если нас услышат, нам не сдобровать. — Минхо направил свой строгий взгляд прям на бедного Джисона, который устремился приложить ладонь ко рту, чтоб заглушить звук на столько, на сколько это возможно. В эту самую ладонь прилетел поцелуй, а после продолжились мучительные прикосновения. Растяуная футболка с нежного и хрупкого тела полетела на пол. Минхо открылся вид на истерзанную прутьями кожу и различными синяками. Только сейчас он увидел шрамы на запястьях, которые жо этого были ему не видны. Сердце билось бешенно у обоих, но в разуме не остался никто. Нежные губы Минхо мягко припадали к бедному телу. У Джисона же по руке уже стекали слюни, а едва слышное мычание было слишком громким в такой тишине. Минхо опалял дыханием, а легкий ветерок, подувавший в открытое окно, проходил мурашками по Джисону. Вновь безумно влажный поцелуй, по итогу которого они переместились на кровать. Эта ночь прошла довольно хорошо для обоих, но на утро уже везде кричали о том, что Джисона ищут. Он знатно перепугался, когда проснулся, особенно увидев себя без одежды, в чужом доме, но увидя Минхо рядом, он слегка успокоился. Тот видимо тоже проснулся и прижал Джисона поближе к себе обнимая. Он вновь плавился и поддавалсяив мощные руки Минхо, чувствуя спокойствие. — Минхо.. — шепотом проговорил он. — Кажется, что меня ищут.. — Скорее всего.. не бойся главное, скажешь, что прогуляться уходил. — Минхо.. я боюсь.. — Джисон даже слегка задрожал, а Минхо же, вспомнил шрамы на коленях, спине и запястьях, а так же различные синяки, поэтому понял, от чего тому так страшно. В конце концов, всё разрешилось и они встречались так ещё пару месяцев. Родители Джисона разузнали обо всём ещё после 5ой встречи, но Минхо он не говорил об этом. Джисон просто продолжал возвращаться к Хо с множеством синяков и ран. Тот же верил в версии: "я просто споткнулся", которые выдвигал ему Джисон. В один из дней они встретились значительно раньше, когда солнце ещё не зашло до конца и ярко алым закатом освещало башню. — Джисон, почему так рано? Мы обычно видклись ночью. — Начал Минхо. Сейчас был уже конец осени, так что значительно похолодало. — Мне.. мне просто нужно с тобой кое-что выяснить. — Джисон слегка подмёрз, ведь у него не было хорошей и качественной одежды, в отличии от Минхо. Руки держал в корманах, но видно было, что он что-то искал в одном из них. — Что именно? — Минхо так же искал кое-что в кармане. — Ну.. просто знаешь.. мои родители узнали о нас, при чём уже давно, они даже знают о том, что я сейчас здесь. — Правда? Это наверно хорошо, что они тебя отпускают, да? — Он сжал что-то в кулаке, но потом вспомнил новые раны на теле Джисона. — Или это они тебя.. оу.. — Да, они меня били. — на лице Джисона же читалось безразличие, а от холодного ветра он слегка щюрил глаза. Он не хотел ни плакать, ни обнять Минхо, он был пуст. — Боже.. Джисон, я.. я хотел тебе сказать.. давай.. Давай поженимся? Я увезу тебя за границу и всё будет хорошо! — он встал на одно колено и протянул кольцо, ожидая ответа. — Минхо.. я не могу.. — он достал перчатку из кармана. — Подожди.. нет.. Джисон, мы ведь сможем вместе быть, не делай глупостей! — Я уже давно всё решил. Если хочешь быть со мной, то убей меня. Я тоже не промахнусь и выстрелю тебе прямо в голову. Тогда мы сможем быть вместе навсегда и нас никто не потревожит. — Тогда.. тогда прими кольцо. — Это последнее желание? — Джисон протягивает руку на встречу кольцу. Она слегка покраснела от холода. — Вполне. — Он берёт его руку в свою и бережно надевает кольцо, после подымается и отступает шаг назад. — Бросай перчатку. — С удовольствием. — он кидает прямо Минхо в ноги, а тот снимает свою перчатку с руки и кидает навстречу. Они поднимают перчатки друг друга. — Через три дня, вон там, — указывает на поляну неподалеку от их башни, — в четыре часа дня. — Принято. Теперь ты пойдёшь? — Вынужден, на улице нынче холодно. — И то верно. — Минхо подходит к Джисону и они вновь сплетаются в поцелуе, после чего расходятся по домам. Последующие два дня они не виделись, на улице стало ещё холоднее, но их это не сильно волновало, они готовили револьверы и учились правильно их держать и стрелять. Джисону было плевать на его родню, на то, что они ему говорят, он просто уходил и стрелял в деревья в лесу, а потом приходил и отхватывал сильнейших ударов. Доходило до того, что ему отец рассёк руку, от чего он чуть не умер, но всё обошлось. Матушка же очень волновалась, ведь это её первое дитя, долгожданное и любимое, которое она под сердцем выносила все девять месяцев. Но ему было всё равно. 28 ноября, 1850 год, Санкт-Петербург. Настал долгожданный день. Уже почти четыре часа, Джисон идёт к башне. Прийдя туда, там уже стоял Минхо, тот хотел было подойти, но осекся. — Имею ли право я на последний поцелуй от господина Хан? — Имеете, господин Ли. — Джисон робко направился к нему. Нежно, как дитя взял Минхо холодными руками за красные щёки и начал целовать, жадно и не сдерживаясь. На руке его блестало колечко. Минхо обнимал Джисона за талию прижимая ближе к себе. Пока они целовались начал идти снег. Маленькие снежинки падали к ним на лица, но их это вновь не заботило. Джисон оторвался и решительно посмотрел в глаза Минхо, но губа его дрогунла, а глаза засверкали подступающими слезами. — Один танец, Джисон, позволь мне. — Позволяю. — Он кладёт руки на плечи Минхо. Хоть на улице и было холодно, сейчас ему по настоящему тепло, ведь он рядом с его Минхо. Вновь слышится мычание, которое стало для них собственной мелодией. Солнце уже начало заходить. Нежным танцем они кружили по полю, они выглядели так, словно не собираются с минуты на минуту убить друг друга. Когда же время танца кончилось, он так же резко развернулся, как и подошел к нему и пошёл считать пятнадцать шагов. Они уже стоят друг на против друга, с нужным расстоянием, оба с заряженым оружием в руках. — Если твой пистолет не заряжен, то говори сразу, потому что у меня одна пуля, — говорил Джисон. — если я тебя убью, то не смогу после убить самого себя. — Пуля имеется, ты точно уверен в этом? — Уверен. Целься и не вздумай промохнуться. — Джисон говорил ровно, хотя из глаз лились горькие слёзы, ветер развивал его волосы прямо на лицо, из-за чего он не очень хорошо видел, но собравшись он направил револьвер на Минхо, целясь прямо в голову. Тот сделал тоже самое, и он тоже плакал, так же спокойно и ровно. — На счёт три? — Да. — вот тут голос и дрогнул. У Джисона начали коситься ноги, но он знал, что ещё не время падать, поэтому держался. Вот и всё, осталось дождаться, когда кто-то из них начнёт счёт. Пока они ждут, оба выдавливают из себя все слёзы, вспоминая моменты своей жизни. Те самые тёплые, сладкие и прекрасные моменты, которые начались в шестнадцать лет. — Хан Джисон.. Я люблю тебя. Один. — счёт начался, пути назад отныне нет. Надо только стрелять. Джисон собрался с мыслями и слёзы ушли. Он вновь спокоен и равнодушен, ноги стоят ровно, рука не дрогнет даже от сильного ветра. — Ли Минхо, я тебя тоже безумно люблю.. Два. А после в один голос они сказали три. Как и ожидалось ни у кого не дрогнула рука. Оба выстрелили прямо в сердце и упали в одну и ту же секунду на землю, истекая алой кровью. Она казалась ещё краснее на снегу. Пока находились оба в сознании они во всю глотку закричали, но после произнесли лишь одно слово "люблю", после чего последний выдох отдался паром в воздух.. Два подмерзающих тела с оружием в руках, оба уже никогда не смогут закрыть глаз своих. Из них катятся последние слёзы и замерзают на щеках. Найдут их ещё не скоро, ведь снег всё продолжает идти и их явно закопает в холодную могилу. Не двинутся с места тела любящие. От того и горячие, что кровь их алая течёт, Не очнутся они ото сна. Пусть им счастье придёт, когда же они друг друга найдут, Будут рады, возможно, когда-то поймут. Что натворили они и сами не знают, Но знают одно: никто их боле не потревожит, Тела невинные не тронет. Уснут на века, Но не забудут о них, увы, никогда...