Дополнительные занятия (изменившие жизни?) /Мой учитель

Глава Первая

– Мистер Ирвин, чем был вызван ваш столь громкий смех? – услышал кудрявый парень голос их молодого учителя обществознания и истории Мистера Хеммингса. Эштон и не помнит, что такого смешного сказал его сосед по парте и друг – Калум. Это сейчас и не имеет значения, ведь он, даже не стремясь сдержать порывы смеха, заржал, как конь на весь кабинет. Даже если шутка, которую ляпнул Калум была и не особо смешной, Эштон в любом случае засмеялся. Эштон тут же обернулся на молодого учителя, ловя на себе взгляды класса. – Скажите – посмеемся вместе, – мистер Хеммингс оперся бедром о стол, держа в руках конспекты урока. Ирвин от злости, стыда и недовольства скрипнул зубами. Он не любил, когда мистер Хеммингс выделял его среди всего остального класса, указывал на него, делал замечания, вечно спрашивал и ставил плохие оценки. Но именно это мистер Хеммингс и делал из урока в урок. Наверное, Эштону не прилетало бы от него, если бы не Кэл, который, словно специально именно на уроках обществознания и истории решает травить шуточки, тем самым подставляя кудрявого. – Извините, мистер Хеммингс, – сквозь плотно стиснутые зубы сказал Эштон. – Продолжаем урок, – и даже не удосужившись кинуть на Эштона какой-нибудь взгляд, говорящий, что он прощён или что-то ещё, мистер Хеммингс продолжил невозмутимо вести урок дальше. – Как меня заебал этот козёл, – прошипел кудрявый, низко склоняясь над партой и делая вид, что очень увлечён чтением учебника. – Хах, а если этот козёл услышит, как он тебя заебал, что делать будешь? – спросил Кэл, тоже склоняясь над партой, но не потому что создавал видимость работы, а потому что под партой его руки быстро проверяли количество оставшихся тонких длинных сигарет в пачке. – Между прочим, это из-за тебя у него на мне свет клином сошёлся, – Ирвин не грубо, но ощутимо толкнул друга в плечо. – Нужно же было тебе стать комиком на его уроке. Почему это мне вечно прилетает, когда во всём, по идее, виноват ты? – губы кудрявого сжались в тонкую линию и побледнели. – Я не знаю, чувак, – пожал плечами брюнет и старался запихнуть упаковку сигарет в узкий карман джинс, но сидя это было практически невозможно сделать. – Может потому что ты ржешь, как конь, не думал? Только Эштон хотел было сказать что-то колкое в ответ, как мистер Хеммингс заговорил: – Мистер Ирвин, как я погляжу, вы с мистером Худом обсуждаете что-то интересное? Может поделитесь? – учитель подровнял стопку бумаг на своём столе, изучающим взглядом смотря на кудрявого. – Что такого интересного вы обсуждаете, что аж не повышаете голос? – Сука, – одними губами прошептал Эштон, не осмеливаясь поднять глаза от учебника. – Худ, прибью когда-нибудь, – на его слова брюнет лишь пожал плечами. – Мы с моим соседом обсуждали тему нашего урока, – поспешил ответить Эштон. Честно говоря он и не помнил, точнее говоря, не знал, какую тему они вообще проходят и какой сейчас урок. – И как называется тема нашего урока? – спросил мистер Хеммингс, и Эштон краем глаза увидел какой-то надменный взгляд одного из своих одноклассников – Майкла Клиффорда – ботаника и задрота их класса. – Познание и мышление, – незаметно шепнул ему Калум. – Познание и мышление, – тут же повторил Ирвин и мог видеть удивлённое лицо учителя. Однако удивление на лице мистера Хеммингса тут же сменилось другой эмоцией, которую Эштон не сумел распознать. – Удивительно, что вы, мистер Ирвин, помните, какую тему мы сейчас проходим. – Знаете ли, я потрудился запомнить, – кудрявый гордо улыбнулся. Хмыкнул. – Ну хорошо, раз вы, мистер Ирвин, потрудились запомнить тему, то, как я полагаю, потрудились запомнить виды каждого познания, – и теперь пришло время ликовать мистеру Хеммингсу, ведь он был вполне уверен, что Ирвин – достаточно, может и способный, но ленивый ученик определённо точно не запомнил или вообще не стал запоминать и слушать остальную часть урока, кроме темы. И да, как учитель и предполагал, Эштон лишь раскрыл рот, но дальнейших слов не последовало. Он просто не знал и это его бесило. Бесило, когда этот козёл мистер Хеммингс выставлял его посмешищем на весь класс. – Не хочу вас расстраивать, но я, к сожалению, не услышал не то, что внятного ответа, я вообще ничего не услышал, – сказал учитель. – И я вынужден сделать вывод, что вы, мистер Ирвин, не слушали меня во время урока. "Да кому на хрен сдались твои виды познания? " – пролетела мысль в голове кудрявого. И он хотел было задуматься о том, почему его мысли никто не оспорил, как в кабинете одиноко поднялась бледная рука, явно с конкретным ответом на вопрос. Голова Ирвина мотнулась в сторону, и он понял, кто это был. Хотя он знал об этом и раньше, только небольшая заминка и тишина со стороны Майкла заставила Эштона на секунду усомниться в своих мыслях. Казалось, рука Майкла взмыла вверх как по расписанию, и мистер Хеммингс тут же обратил на него внимание. – Да, мистер Клиффорд, у вас есть ответ? – и звучало это так, словно таким образом он хотел поставить отличника Клиффорда в пример бездарю Эштону. Всё, как всегда. – Да, я знаю ответ, – закивал тот, улыбаясь той улыбкой, которая называется "моя мама сказала, что я особенный". – И какой же ответ? – Эштону было противно смотреть на это зрелище. Мистер Хеммингс чуть ли не в рот заглядывал Майклу, ожидая ответа. – Видами познания являются... – и Клиффорд принялся безупречно отвечать на поставленный ранее Эштону вопрос. Всё, теперь всё внимание мистера Хеммингса было приковано к единственному умному человеку их класса – Майклу Клиффорду. Он, чуть ли не упиваясь, слушал его рассказ, а Эштон откинувшись на спинку стула, мысленно предположил, что под конец урока этот козёл точно поставит ему два. Говоря о мистере Хеммингсе, следует сказать, что он является новым учителем в их школе. Около месяца назад стал преподавать им обществознание и историю, и эти уроки стали не любимыми у Эштона. Он ходил на уроки мистера Хеммингса через силу, через боль, через недовольство и ненависть. Он ненавидел эти уроки. Ненавидел, потому что мистер Хеммингс, словно бы с самого первого занятия понял, что он, Эштон, ну не особо блещет умом в плане обществознания, в особенности истории и стал долбить его. Долбить теорией, разными вопросами и прочее. Каждый урок спрашивал, а потом, окидывая каким-то, Эштон не побоится такого слова, презрительным взглядом, ставил в электронный дневник плохую оценку. Говоря о внешности мистера Хеммингса, нужно сказать, что этот парень, каким бы козлом он не был, имел достаточно привлекательную внешность. У мистера Хеммингса были слегка волнистые чуть длинноватые светлые волосы, голубые глаза, красивая улыбка и обворожительные ямочки на щеках. Также мистер Хеммингс был достаточно высокого роста, и, наверное, Эштон полагает, не только девочки из его классе сохли по нему, но и некоторые учителя. Но каким бы красивым, для некоторых добрым учителем он не был, Эштон в любом случае его не любил. Как его любить, если он каждый урок спрашивает его, словно бы резко забыв, что мучил его вопросами о всяких исторических событиях буквально на прошлом уроке?! Ингода Эштон стал подумывать, что у мистера Хеммингса просто короткая память и он просто каждый раз забывает, как выглядит Эштон, наверное, думая, что ещё ни разу не спрашивал этого кудрявого парня на уроке. Ну, если он руководствуется именно этим, то Эштону точно не повезло. Конечно, эта мысль кажется абсурдной, ведь на пару с Эштоном мистер Хеммингс спрашивал каждый урок Майкла, но его он слушал с удовольствием, смотрел чуть ли не с обожанием и ставил всегда только хорошие оценки, приговаривая, что Майкл у них такой молодец, один выучил весь параграф, пойду поставлю ему пять. Возможно, Эштон бы и не воспринимал мистера Хеммингса, как полного козла, отношение которого к нему предвзятое, если бы он относился к Калуму точно так же. Так нет. Сказать о том, что мистер Хеммингс никогда не спрашивал Калума – ничего не сказать. Это было действительно так, мистер Хеммингс едва ли знал, помнил, как выглядит Калум. И, наверное, Калуму это было на руку. И Эштону казалось, что это, как минимум, не честно и не справедливо, а как максимум... Наверное, как максимум уже и не важно, ведь отношение мистера Хеммингса к Эштону и его же отношение к Калуму было кардинально разным. Хотя Калум не делает чего-то больше, чем Эштон. На редкие вопросы мистера Хеммингса отвечает не так уже и активно, но да, стоит признать, лучше, чем Эштон. И всё. На этом всё. А зато какое разное отношение. Черт бы побрал этого мистера Хеммингса! Из раздумий Эштона вывел пронзительный звонок, оповещающий от том, что урок окончен. Все, как один подскочили со своих мест и принялись в спешке собирать учебные предметы. Кудрявый тоже подскочил с места и запихав в портфель учебники и тетради, хотел было покинуть класс, как его окликнул голос мистера Хеммингса: – Я вами очень разочарован, мистер Ирвин. Эштон лишь закатил глаза, а мистер Хеммингс продолжил: – У вас достаточно бедственное положение в плане моих уроков. И меня, как учителя, заставляет это волноваться. И поэтому я предлагаю вам возможность исправить ваши оценки по обоим предметам. – Каким образом? – из вежливости спросил Ирвин. – Подходите завтра после всех уроков, и я дам вам дополнительные задания, чтобы повысить ваш средний балл, – и мистер Хеммингс выжидающе уставился на Эштона. – Ладно, – кивнул он. Не думал он, что мистер Хеммингс заинтересуется его успеваемостью. Хотя, если так посмотреть, то для мистера Хеммингса это тоже не самое приятное событие, а именно – один из учеников старших классов не успевает по его предметам. Да, возможно, именно неуспеваемость Эштона может сыграть в злую шутку с мистером Хеммингсом. Возможно, он получит выговор, а может что-то большее. Так ему и надо! Хотя, Эштон бы не хотел, будь он учителем, получать нагоняи от завучей и тд. И поэтому, с явным недовольством, взяв из рук учителя пару листов в виде домашнего задания, поспешил покинуть кабинет. Он прямо спиной чувствовал, как мистер Хеммингс подошёл к Майклу и похвалил его за хороший ответ на уроке. Всё, как всегда. Калум плелся где-то сбоку, пытаясь затолкать в полный портфель разукрашенный и обклеенный разными стикерами скейтборд, взятый недавно из личного шкафчика в коридоре. – Ты в дерьме, братан, – подал голос он, хлопнув Эштона по плечу. – И без тебя знаю. Чертов Клиффорд, – прошипел тот. – А при чём тут Майки? – спросил Калум, и Эштон услышал в его голосе явные нотки недовольства и чего-то ещё. – Бесит меня, как и этот козёл. – Слушай, – он приостановил Эштона, перегородив ему дорогу. – Полегче, а. Не вздумай о нём так говорить при мне. – А то что? – чисто из любопытства спросил Эштон, блеснув оскалистой улыбкой. Конечно, Ирвин был в курсе о влюблённости Калума в Майки. Калум взяв его за грудки, прижал спиной к стене и зашептал: – Ты знаешь, что будет, – и окинув каким-то гневным взглядом, отпустил его рубашку, отошёл, а затем растворился в толпе. Вот, что любовь делает с людьми! А когда то ведь Калум не был таким дерганным. Да и вообще, он не учился так, как учится сейчас. Нужно сказать общение с Клиффордом пошло ему на пользу, ведь его учёба улучшилась, оценки тоже. Наверное, Эштон мог бы и позавидовать Калуму. У того и любовь, и учеба хороши, да вот только завидовать здесь особо то и нечему. Выбросив из головы не нужные мысли, Эштон гордо поправив челку, пошел в другой кабинет.