Дополнительные занятия (изменившие жизни?) /Мой учитель

Глава Третья

Эштон испытывал достаточно странные чувства, направляясь домой. Не сказать, что у них вышло заключить сделку. Кажется, мистер Хеммингс принял его предложение на половину. Кажется, он принял это предложение только с тем учётом, что Эштон сам получит от этого выгоду в виде долгожданного отдыха от вечного опроса на уроках, как того и хотел. Почему то Эштону кажется, что мистер Хеммингс и принял его предложение лишь из-за того, чтобы ему, Эштону, было хорошо?! Странно это конечно всё. И ещё. Сейчас, направляясь домой, Эштон, на удивление, не чувствовал былой неприязни к учителю. Либо молодой, как бы он раньше сказал, козёл, заставил его, Эштона, пересмотреть свои взгляды, либо... Либо было что-то другое. Однако он сейчас, кажется, может с уверенностью сказать, что, наверное, не ненавидет мистера Хеммингса. Наверное, из-за того, что, всё таки, ситуация пошла в его пользу. *** Вернувшись домой, Эштон застал маму на кухне. Кажется, она пила чай, но выглядела немного нервной. Брат и сестра, кажется, уже спали. – Эштон, где ты был? – спросила женщина, только завидев ссутулившуюся фигуру в коридоре. – А, в школе, – немного в запинкой ответил кудрявый, опуская портфель на пол. – Почему так долго? Кажется, Калум вернулся раньше, – женщина подошла к сыну и просканировала его взглядом. – Да, мне просто нужно было взять дополнительные задания по двум предметам, – уклончиво ответил сын. – Не успеваешь? – нахмурилась мать. – Да не, всё норм, – махнул рукой он. – Ну, я наверное, пойду к себе, – и не став ждать ответа от мамы, Эштон побрёл в свою комнату. Только в комнате он, кажется, вспомнил о той злосчастной фотографии. О доказательстве. Он вспомнил о ней, когда передеваясь, заметил, что его телефон выпал из кармана его джинсов. Разглядывая фотку, Эштон, кажется, начал сомневаться в том, действительна ли она. Также ему написал Калум. "Хэй, бро, как сходил на допы? " Кудрявый задумался, стоя в одних шортах посреди комнаты. "Всё норм" – напечатал он и тут же отправил. А действительно ли всё так хорошо, как кажется? Эштон не знал. *** На следующий день мистер Хеммингс и правда не доставал Эштона на своих уроках. Сегодня у них, кажется, три урока с мистером Хеммингсом, а Эштон в кое веки не беспокоиться о том, что его вдруг спросят и опять поставят плохую оценку. Он в кое веки не испытывал чувство стыда. – Итак, ребята, сегодня у нас будет небольшой тест, – объявил учитель. – Доставайте листочки, а я раздам тесты. Эштон немного занервничал. Не сказать, что он чувствовал себя максимально тупым в плане истории, но в любом случае он чувствовал себя немного странно. Калум, сидящий рядом, громко вырвал из тетради листы. Кажется, Эштон даже чувствовал лёгкий запах сигарет, исходящий как от одежды друга, так и от него самого. – Курил бы ты поменьше, – шепнул кудрявый. – А что так? – поинтересовался друг, делясь с ним второй половиной листочка. – Куревом воняет на весь кабинет, – нахмурился Эштон. Калум, кажется, только фыркнул. Мистер Хеммингс стал проходить между рядами и раздавать каждому ученику по тесту. И вот учитель дошел до парты Калума и Эштона. И, наверное, так как в его руках осталось мало листочков, он позволил им выбрать вариант на своё усмотрение. Точнее он позволил это сделать Калуму. Только Эштон хотел потянуться за понравившимся вариантом, как мистер Хеммингс сказал: – Возьми лучше этот, – и протянул ему другой листок. Кажется, такое действие со стороны учителя показалось Эштону странным, но он не стал обращать на это внимание. – Кстати, сегодня тебе повезло, – зашептал Калум, приступая к тесту. – В смысле? – спросил Эштон, и, почему то, его взгляд вернулся к учителю, что принялся отмечать в компьютере всех присутствующих в классе. – Ну, мистер Хеммингс или козёл, как ты его называешь, сегодня решил, кажется, сжалится над тобой, – говорил Калум. – Почему? – кудрявый взглянул на друга, который, кажется, уже дошёл до середины теста. Сам же Эштон читал всё ещё первый вопрос и думал над ответом. – Ну ты сам подумай. Устраивает сегодня контрошу, вместо того, чтобы долбить тебя весь урок, – парень пожал плечами. – Это что-то да значит, – он задумчиво погрыз зубами кончик ручки. – Наверное, – также задумчиво ответил Эштон. Он, почему то, принялся разглядывать мистера Хеммингса. Но была одна странность – он не делал этого никогда до этого дня. Чего пялится на учителя? Разве учителя в школе вообще заслуживают какого-то дополнительного внимания и лишних взглядов? Кажется, нет, но, почему то, на мистера Хеммингса хотелось смотреть в этот день. Сегодня мистер Хеммингс надел белый облегающий свитер, чёрные брюки. Наверное, дополнением к его образу шли очки с тонкой оправой, которые, он, кстати, кажется, ни разу не носил. Эштон сомневается, носит ли тот вообще очки в обычной жизни. Кажется, и в этот раз он надел их чисто для лучшего лука. Или он надел их, так как кто-то из учителей, вроде, сказал ему о том, что ему подойдут такие очки. В общем, Эштон не знал. Не мог сказать точно. Он вернул свой взгляд на тест. Вопросы, кажется, были достаточно легкими. Вообще, эти вопросы, кажется, были в тех дополнительных заданиях, что давал ему мистер Хеммингс. Эштон как-то невзначай кинул взгляд на тест Калума и немного удивился. Нет, удивился он не тем, что друг уже закончил весь тест. И обратную сторону тоже решил. Нет. Эштон удивился тому, что их тесты вообще отличались. Скажите: так варианты ведь разные. Нет, Эштон действительно понял, что у них совершенно разные вопросы и, кажется, темы тоже. В этот момент ему стало так не по себе. Он сглотнул. "Неужели мистер Хеммингс специально....? " Эштон не успел завершить мысль в своей голове, так как Калум принялся шептать ему на ухо. – Слышь! Прикинь, что? – М? – Эштон старательно пытался закрыть руками свой тест от друга. – Я вчера гулял с Майки, прикинь? А ты говорил, что у меня не получится уламать его. На самом деле, Эштон не помнил того момента, когда говорил другу, что у него не получится приударить за Майклом. Он, кажется, вообще ничего не говорил, кроме того, что он его несказанно бесит, как и... Точнее, мистер Хеммингс, кажется, бесит Эштона сейчас меньше, нежели Майки. – Это круто! – выдавил из себя Ирвин. – Не то слово. Ты просто не представляешь, какой Майки однако классный и милый парень, – как-то мечтательно произнёс Калум, откидываясь на спинку стула и закладывая руки за голову. На самом деле, Эштон не видел друга таким прежде. Это было странно, но, почему-то, Эштон, кажется, понимал, что тот чувствовал. И это странно вдвойне. В обычное время Эштон вряд ли бы обратил внимание на такое поведение друга или же просто сказал, что тот влюблённый тупой романтик. – Мы вчера так классно погуляли, – продолжал Калум, а Эштону нужо было сконцентрироваться на тесте, который он очень медленно решал. – Слушай, Калум, мне, конечно, очень интересно, но давай ты как-нибудь потом мне всё расскажешь, ок? – зашептал он, кажется, ловя на себе внимательный и, наверное, не удивительный взгляд мистера Хеммингса. Так неловко почему то стало. – Ну окей, – кажется, как-то обижено сказал Калум. Друг пожал плечами, но занялся своими делами, кидая редкие взгляды то на сидящего рядом Эштона, то на Майки. Наверное, такая реакция Эштона его действительно обидела, расстроила и, наверное, задела. Он, вероятнее всего, уповал на реакцию побогаче, но... Пока Эштон кропел над последними заданиями в тесте, Калум опять же, собственно, как и всегда, принялся аккуратно и максимально незаметно вытягивать пачку сигарет из своего портфеля, зажатого в коленях. Прозвенел звонок, и, кажется, именно в этот момент Эштон доделал тест. Все ребята потянулись сдавать листочки с заданиями, Эштон сделал тоже самое. И, уже подойдя к учительскому столу, он понял, что его вариант был один такой на весь класс. У всех остальных были, кажется, стандартные варианты на ту тему, что они недавно прошли. Но его же вариант был другим. И Эштону снова стало не по себе. Он посмотрел на мистера Хеммингса, который, кажется, тут же принялся проверять задания и, наверное, хотел что-то сказать, как Калум утащил его из кабинета. Друг держал его крепко за локоть, проталкиваясь между огромными толпами учащихся. Эштон, по правде говоря, не имел ни малейшего понятия, куда они шли. Когда подул прохладный ветер, Эштон понял, что они вышли на улицу, на крыльцо школы. И он тут же понял, зачем они вышли. Эштон поежился от холода, что своими цепкими руками, словно бы обнял его со спины. Посмотрел на Калума, который, вытащив из упаковки тонкую стройную сигарету, приподнес к лицу, а потом зажал меж губ. Чиркнула зажигалка, и лицо Калума озарилось огнём. Тот сразу сделал глубокую затяжку, потом приоткрыв рот, выпустил сизый дым, что тут же тучей повис над их головами. Эштон закашлялся, пытаясь отмахнуть дым от своего лица. – Какого чёрта мы вышли? – прохрипел он. – Я захотел взять перекур, – сказал Калум, подразумевая под этим, что он хотел закурить. – Ты ж вроде обещал бросить, – напомнил кудрявый, обнимая себя руками. – Я знаю, – кивнул брюнет, прикусывая нижнюю губу. – Я стараюсь. Эштон лишь кивнул, словно этот ответ удовлетворил его. Простояли на улице они не долго. Калум, кажется, выкурил две сигареты. Эштон точно не уверен. Если бы он был влюблён в Калума, то определеленно бы нашёл его перекур горячим. Калум, наверное, в его глазах выглядел бы очень сексуальным. Будь он влюблён в Калума, он бы точно заметил, насколько сильны и красивы его руки. Его запястья. Пальцы, что держат тлеющий быкок. Но он, во-первых, не Майки, а, во-вторых, его, кажется, не привлекают парни.(?) Но действительно ли это так? Эштон помотал головой, так как понимал, что его мысли ушли совершенно не в ту сторону. Кажется, он до этого дня никогда не думал об этом. Никогда, кажется, даже не задумывался о отношениях? Не суть. Калум, наконец, потушил носком ботинка окурок, брошенны на землю. Выпустил изо рта последний маленький клубок дыма, а потом они вместе пошли обратно в кабинет. Эштон был бы рад, если Калум хотя бы постарался над тем, чтобы избавиться от исходящего от него запаха сигарет. Всю дорогу до кабинета брюнет, кажется, раз сто поправил свою кепку и свои волосы. То он снимал головной убор, то снова надевал. Кажется, вошли со звонком. Сели за свою парту, и урок начался. Урок обществознания. – Итак, посмотрим, кого я давно не спрашивал? – спросил сам себя мистер Хеммингс и принялся сверять оценки учеников и выделять из них тех, кто давно не отвечал. Наверное, неделю назад Эштон бы старался сделаться меньше и создавать меньше шума, чтобы мистер Хеммингс не обратил на него внимания и не вспомнил о его существовании, но в этот день он, почему то, не испытывал такого чувства. Эштон уже был готов отвечать. Слегка возился на стуле от нетерпения. Ждал, когда мистер Хеммингс снова, почему то, начнёт допрашивать его. Странно, он ведь сам просил, чтобы мистер Хеммингс, наконец, отстал от него, дал отдохнуть от вечной долбежки, а сейчас... Сейчас он получается сам лезет. – Странно выходит, – заключил учитель. – Кажется, я уже всех спросил за этот месяц, – и, почему то, посмотрел на Эштона. – Я могу ответить, – подал голос Ирвин, и его рука взмыла вверх, кажется, даже раньше руки Майкла. Сказать, что мистер Хеммингс, Калум и Майки да и сам Эштон были в шоке – ничего не сказать. На самом деле, Эштон, кажется, был в шоке от самого себя. Кажется, очки мистера Хеммингс тоже от удивления чуть съехали на нос. Калум тихо, но удивлённо присвистнул. А Майки, кажется, недовольно сжал губы в тонкую линию. – Ну, – протянул учитель. – Раз ты готов, то пожалуйста, – пожал плечами и присел за стол. Мистер Хеммингс выглядел очень поражённым. Он даже снял очки, откладывая их на стол и с интересом смотря на ученика. Казалось, они только вчера спорили на эту тему. На тему того, что он, мистер Хеммингс, отстанет на какое-то время от Эштона, даст ему передохнуть от вечных допросов, вопросов и плохих оценок. А сегодня этот парень берёт и всё переворачивает вверх дном. Какого чёрта он тогда распинался? Для чего он распинался и выбивал свои несколько дней выходных от ответа на уроках? Не понятно. Странный парень однако. На удивление, Эштон рассказал параграф учебника от корки до корки. Стоит сказать, что вчера он усердно готовился. Во-первых, сделал те задания, что дал ему мистер Хеммингс, а потом, наверное, от нечего делать принялся учить параграф. Кажется, вчера что-то произошло в жизни Эштона. И, наверное, никто не знал, что. Даже Эштон. Он понимал, что чувствует себя по-другому, но не мог понять, как. – Молодец, Эштон, – пораженно ответил Хеммингс. – Я поражен. Меня это радует, – заключил он и сразу поставил ему хорошую оценку. Эштон чувствовал себя гордо. – Всегда бы так. Эштон сел на место под удивлённые взгляды одноклассников. – Ниче ты даёшь, – присвистнул Калум. – Когда успел заделаться в отличники? Эштон, ты меня поражаешь. А Эштон ничего не ответил. Почему то, он прятал смущенную улыбку от мистера Хеммингса.