Нарратив

      Рассвет поджигал землю. Островки опаленной травы, где нигде зеленели жизнью. Свет падал на окна безуспешно выискивая людей.       К обшарпанной многоэтажке, одной из немногих стоявшей еще с целой крышей и даже окнами подкатил черный автомобиль. Рыкнув, машина остановилась, но по инерции еще несколько раз подалась вперед-назад.       Двое вооруженных людей в плащах выбрались на улицу. Рассвет был необычайно холоден. Плащи подняли головы, как по команде и скинув капюшоны осмотрели здание.       Около соседнего строения полуразрушенного дома сидел на пеньке старик. Высохшими руками он достал из кармана оборванной грязной телогрейки трубку и крошечный тряпичный мешок. Его белесые глаза столкнулись с взглядом одного из прибывших.       Тяжело выдохнув мужчина в плаще отвел безжизненные глаза и машинально сунул руку в карман, где в пакете хранилось несколько самокруток. Дым облачками поднимался над его головой, пока второй бесстыдно мочился на угол дома. Воздух был слишком влажным, бумага промокла, а курево, и без того отвратное на вкус, стало еще более горьким. Мужчина забычковал окурок и сунул в тот же пакет, а затем в карман. Двое исчезли за стальной, давно не закрывавшейся, дверью.       Удар сапога прямо в район замочной скважины и дряхлая дверца едва остается висеть на петлях. Они входят и разбредаются по комнатам. Сонная женщина, что вскочила на ноги, но тут же осела, не сумев выдавить из себя даже стона. Тощий парнишка, что сидит на кровати рядом с небольшим портфелем, готов без сопротивления идти вниз.       Из черной дыры дверного проема многоэтажки доносился пронзительный крик убитой горем матери, что временами затихал. Опомнившись она на четвереньках бросилась за Плащами. Хватая руками сапоги, захлебывалась в слезах и пыталась их остановить.       Один из мужчин остановился, толкнул в спину парнишку и повернулся к женщине. Он аккуратно взял ее за плечи, помог встать. Глаз не было видно, только прозрачные капли слез и черные тени усталости. Грохот, а затем истошный женский вопль. Крик эхом окутал безжизненную округу. Через мгновение перед машиной стояли уже трое. Двое по-прежнему одетых в черные плащи с автоматами наперевес и худощавый парень, поправлявший лямку рюкзака.       Солнце было уже совсем высоко. С третьей попытки машина все-таки заурчала и двинулась с места.       Мать выбежала из подъезда, и босая бросилась в след машине, но скоро споткнулась и упала на дорожке сбивая лицо и ладони в кровь о мелкие камешки. Седой дед, глядя куда-то вперед себя курил трубку. За его спиной стоял каркас многоэтажки, вернее боковая ее часть, несколько следующих пролетов домов были сверху донизу расколоты снарядами, осколки которых валялись повсюду.