Нарратив

Нарратив Время — дебош и на душе зима Кипели головы, безумие разгуливало по домам Терзали души жадно пули-дуры, находили плоть, обременяли всех вокруг и по пятам Ходили, злобы не тая, люди, нажива — злая бездна забирала каждого и тут, и там Время — дебош и на душе зима Кипели головы, безумие разгуливало по домам

      Покачиваясь, машина пробиралась по разбитым дорогам прочь из микрорайона. Паренек пытливо вглядывался вдаль через мутное окно. Округа усеянная обломками домов, остатками того, что раньше называлось: «Жилые кварталы». Вдали зияли черные дыры воронок. Безучастное лицо вспыхнуло. Он готов был поклясться, что там, метрах в трёхстах, кто-то отчаянно махал рукой. Тела видно не было.       - Человек, – почти истерически выпалил парень, на ходу открыл дверь, вываливаясь из машины на дорогу.       - Сука! – водитель резко дал на тормоз, и тело парнишки мирно рухнуло на землю. -Че сидишь, лови его! – голос мужчины был излишне спокоен.       Паренек тем временем выровнялся и уже бежал в сторону разрушенного квартала.       - Сослан, не дури! – окрикнул его голос Плаща, лениво выползавшего из машины.       - Там человек, задыхаясь бросил парень. Холодный воздух обжигал горло, с каждым вдохом становилось все больнее, легкие будто сковывал лед.       Парнишка не сдавался. Вот уже первая бетонная плита, еще пара таких же и он окажется в шаге от нуждающегося в помощи. Позади слышались шаги Плаща. В кромешной тишине, где отчетливо раздавался скрип цепи от бывшей когда-то детской качели, шаги грузного мужчины громом разносились вокруг ударяя в спину Сослану.       - Там, – он повернулся назад, взглядом ища своего конвоира, и показал пальцем в сторону, где он был уверен лежит человек.       - Нет здесь никого. Давай назад, – мужчина говорил слишком громко.       Парень забрался на очередной обломок и вытянулся во весь рост.       Залитое кровью поле. Стая собак жадно вгрызавшаяся в обрубки людей лениво задрала головы. Морды в крови, глаза виноватые. Дуновение ветра принесло запах горелых человеческих останков. Псы не торопились, некоторые и вовсе еле перебирали лапами, качая при ходьбе раздутыми животами. Их добыча никуда не сбежит, а потому можно было свернуться клубочком и ждать теплых солнечных лучей, затем немного отдохнув отправится на поиски воды. Обломки деревянных конструкций нехотя догорали.       Он протер рукавом лицо, стараясь стереть пелену застлавшую мир впереди. Над горами показалось солнце. На плечо легла рука конвоира. Он дернулся, сбрасывая тяжелую лапу.       - Пойдем, - он с силой вцепился в тонкий локоть парнишки.       - Вон, - тело Сослана предательски тряслось. – Видишь. Живой! – он как сумасшедший рвал ладонью воздух указывая вглубь поля.       - Надоел, - Плащ резко рванул его за руку стаскивая с возвышения. – Шагай!       Он не мог упираться. Когда в последний раз он ел не деревянный хлеб, политый супом, сваренным из едва подсоленной воды, одной луковицы и картофельных обрезков?       - Эй, - послышалось позади. – Парень, - девичий голос разорвал тишину и ударившись о верхушки гор эхом донесся до них.       - Слышал?! - Сослан сам не понимал откуда, нашел силы, но вырвал руку из железной хватки и вновь бросился на возвышение, с которого тут же слетел, больно приземляясь на четвереньки.       - Я иду!       Собаки озлобленно оголили окровавленные зубы, и недоверчиво стали отступать назад. Будто не замечая их паренек несся сквозь гарь и обломки вглубь. И когда наконец его ладонь коснулась холодных черных пальцев девушки, которую намертво придавило обломками, он понял, насколько далеко от дороги находиться это место, не говоря уже о том, что она никак не могла махать ему.       - Привет, - девушка устало улыбнулась. – Я тут, - она сглотнула, и парень почувствовал ее боль. Она хотела было еще что-то добавить, но закашлялась, попутно корчась от боли. – Очень тяжелая, - девушка как будто попыталась всем телом поднять конструкцию, громоздившуюся на ней.       Рука, как оказалось, была придавлена к земле чем-то вроде стола, который в свою очередь подпирали фрагменты бетона и обломки стены.       - Сейчас, - он поспешил разбирать завал. – Еще немного, - парень буквально рвал пальцы об острые куски, но боли будто не существовало, как и усталости.       - Вот это да. Девка. Живая, - Плащ наконец пришел и теперь стащив с плеча автомат щелкнул затвором. – Ты тут откуда взялась? – его туша нависла над измученным ликом девушки.       - Помоги, - попросил Сослан, когда понял, что не в силах оттащить плиту.       - Откуда ты тут взялась? – мужчина присел. Серые глаза со злобой глядели в едва живое лицо девушки. Он снова повторил вопрос, отчеканивая каждое слово, от чего они больно резали уши.       - Ты что больной? – парень сжал в ладони кусок кирпича. Его глаза бешено горели. – Она не протянет там долго, - тело трясло уже от злобы.       Плащ неохотно перевел взгляд на парня, сплюнул и встал. Он одной рукой приподнял глыбу бетона, позволяя Сослану отодвинуть стол, освобождая девушку из ловушки.       Девчонка, отчаянно цепляясь одной рукой за землю, помогая себе ногами, выползла из воронки и обессиленно распласталась около своей тюрьмы. Перепачканная кровью и грязью медицинская форма была изодрана почти в клочья.       - Своя, - ехидно хмыкнув, Плащ подобрел и даже поднял девушку на руки. – Теперь пошли!       Стая собак уже давно разбрелась по своим местам. Однако, проходя мимо своры, взгляд невольно упал на большого белого пса, худого и, по-видимому, старого. Животное сидело около уже начавшего разлагаться тела, из которого торчали дуги реберных костей. За все время пока они были здесь, пес никак не реагировал на людей, но вот, когда одна из бродяжек попыталась обнюхать тело, которое он охранял, злобный гортанный рык заставил попятиться даже тех, кто до этого дремал. Обратный путь они провели в тишине. Где-то далеко грохотали взрывы, раскатами отражаясь от гор разносились по вымершей округе.